Мы прошли тридцать миль по этой выжженной солнцем пустыне. Путь нам указывала Тень, которая не могла определить точное местонахождение замка, но все же магические силы позволяли ей угадывать направление, и наша экспедиция уверенно следовала за ней. Еще пару дней, и я бы мог нанести Некрону нежданный визит, который навсегда остался бы в его памяти.

– Присаживайтесь! – Меркулов занял своё привычное место за письменным столом, и его глаза наполнились радушием ещё сильнее. – Надеюсь, нас ждут хорошие новости? Угощайтесь, джентльмены, не стесняйтесь, достаток нашей организации во многом ваша заслуга, грех отказывать себе в использовании плодов своих же трудов! Итак, я вас внимательно слушаю!

У меня даже был повод для надежды. Я понимал, что, действуя с элохим и Сидящим Быком, который был таким же магом, как и я, только сильнее, я имел все шансы победить Некрона. Или по меньшей мере задержать его до того момента, когда я освобожу Присциллу.[4] Впервые с тех пор, как я вступил в этот неравный бой, удача была на моей стороне.

И теперь все это оказалось разрушено чем-то настолько банальным, как песчаная буря! Я готов был кричать от ярости.

– Тема такая. – Фикса, как обычно, налил себе и Немому воды и пододвинул к себе вазочку со столь любимыми Хозяином фисташками. – Наёмники и Нефтяники действительно наехали на Сателлит из-за Болта и его пня. Только Сателлит клянется, что Болт их киданул и из Красной Зоны к спецназу не вернулся. Базарят, что пень он вроде нашёл и даже вытащил его половину в Жёлтую и теперь шкерится где-то. Типа, ценник набивает за этот волшебный ништяк, хочет быстро и по-тихой срубить кучу миллионов зелени и свалить из Ареала за бугор навсегда. С таким баблом его никто не найдёт, вот он и ищет покупателей пожирнее. Сателлитовские возмущены его кидаловом не меньше остальных и даже официально попросили помощи у своих союзников в поиске Болта любыми средствами.

Услышав шаги, я поднял голову и увидел Тень, которая, как и я, предпочла не копаться в песке в поисках воды, поскольку это было бессмысленно, а сэкономить силы на обратный путь. Она улыбнулась, но вид у нее был печальный. Не говоря ни слова, она присела рядом со мной и, протянув руку, накрыла ладонью мои пальцы. Прикосновение было приятным, и я, помедлив, сжал ее руку в ответ.

– Крайне занимательная информация! – оценил Меркулов, не прекращая улыбаться. – Очень душещипательная просьба о помощи звучит на фоне отъезда тандема из Ареала! Поиски Болта, способного избавить их от Зависимости, настолько важны РАО, что его руководство предпочло поручить контроль над ними каким-то менеджерам. Даже наш старый знакомый господин Прокопенко не удосужился прервать свой отпуск.

— Не стоит сейчас отчаиваться. Лучше от этого не станет.

— Ты снова читаешь мои мысли? — возмутился я.

– Я мыслю, залепуха это. – Фикса покрутил в руках запотевший стакан с водой. – Вернулся к ним Болт с волшебными ништяками. Просто принёс мало, и делиться сателлитовским беспонтово, самим бы хватило. Вот они и залепили постанову, типа, Болт, падла, швырнул нас и шкерится от всех. Мол, ищите где хотите, если найдёте – он ваш, а от нас отвалите! А сами, в натуре, сейчас на кураже от такого офигенного фарта где-нибудь за бугром!

Уже через мгновение я пожалел о том, что говорил с таким раздражением, но Тень не обиделась на мои слова.

— Нет, — сказала она, — в этом нет необходимости. Вид у тебя, прямо скажем, не радостный.

– Не думаю, что тандем избавился от Зависимости, – жизнерадостно заявил Меркулов. – Такое не утаить, тем более сейчас, когда о чудодейственном пне знает весь Ареал и, следовательно, в случае необходимости может узнать весь мир. Представляю заголовки мировых масс-медиа! Совет Директоров использовал для себя средство от Зависимости, наплевав на всех узников Ареала! Такой скандал может стоить тандему не только репутации. Конкуренты не дремлют! – Резидент вежливо хихикнул: – Поэтому процесс избавления от Зависимости они представили бы как-нибудь менее рискованно. Например, сыворотка Кугельштайна дала неожиданный результат: Зависимость пропала или, как вариант, отступила на весьма длительный срок. Но наши источники в Москве и Цюрихе сообщают, что тандем прошёл у Кугельштайна стандартную процедуру, никаких громких или тихих заявлений сделано не было. Значит, вылечить Зуд им не удалось. Однако вы, уважаемый Фикса, однозначно правы в том, что сама история о подлых происках Болта есть фикция чистой воды. Что само по себе весьма увлекательно! Небезынтересно понять, для чего тандему понадобилось устраивать этот спектакль. Нашему человеку в Сателлите удалось выяснить что-либо?

— А что, есть причины радоваться? — пробормотал я.

— Конечно нет, — вздохнув, ответила Тень. — Прости. Но не все потеряно. Некрон от тебя не убежит.

– За эту тему пока глушняк. – Немой поморщился и машинально потёр шрам на горле. – Её долбят личные шныри Белова, всем остальным вклеили бороду. Человек говорит, подождать надо, сейчас туда рыло совать палево, могут расколоть. Но тему эту двигают везде, сейчас за Болтом охотится каждый фраер. Перед Выбросом кто-то из общаковских заметил его в Большом Пятне. Это малина Вольных, там хачи рулят, и у них союз с Подковой. Так Рашпиль на второй день чуть ли не в полночь выслал молотобойцев, которые окружили малину и шмаляли по ней полдня, а сам сразу же заслал гонцов к Подкове…

— Да уж, успокоила.

Немой вновь скривился, сделал пару глотков воды и с болезненным прищуром продолжил:

Узкие полоски бровей Тени взметнулись вверх. Отняв руку, она встала.

— У тебя есть два варианта, Роберт, — заявила она. — Мы можем вернуться, дойти до ближайшего города прежде, чем нас убьет солнце или жажда, а затем спокойно разработать план штурма замка Некрона. Или, если тебе этого хочется, ты можешь остаться здесь и продолжать жалеть себя.

Ее слова возымели должное действие. Тень была права. Замок мага существовал уже много тысячелетий, а Присцилла, моя возлюбленная При, которую я хотел освободить, уже больше года находилась во власти Некрона. Два дня ничего не изменят.

– Рашпиль предложил попилить Болтовские ништяки по-чесноку. Братва базарит, Подкова и секунды не думал. Сразу же подорвался, выхватил Глобуса и обеими кодлами при технике ломанулся к Большому Пятну, типа, на подмогу. Когда хачи просекли подставу, было уже поздняк метаться – молотобойцы Подковы и Глобуса набились в посёлок и общаковские туда же своих заслали. Хачам подвели хвост к носу, и те согласились на шмон своей малины. До вечера шмонали, по концове нашли того фраера, которого шнырь за Болта принял. Торгаш из Вольных, фотокарточкой на Болта похож кропаля, но не он. На том качалово и закончилось. Перед хачами извинились, шныря объявили фуфлыжником и керосинщиком и насадили на перо, чтобы никому не обидно было, после этого отвалили. Хачи до сих пор свою малину восстанавливают, но с Подковой в близких остались.

Это говорил мне разум.

Чувства же твердили иное.

– Что неудивительно, – как всегда расплылся в улыбке Меркулов. – Разве столь мелкая неурядица стоит разрушения союза, дающего куда более весомые преимущества? Однако сказка о Болте и его пне прочно завладела умами наших собратьев по несчастью! Мы можем извлечь из этого определённую выгоду, если, скажем так, откуда-то возникнет слух, что в одном из мест проживания наших недругов кто-то видел тщательно прячущегося Болта…

Каждая секунда, проведенная в разлуке с Присциллой, была для меня мукой.

— Ты по-прежнему ее любишь, правда? — прошептала Тень.

– Это ещё не всё, босс, – прервал его Фикса. – Сателлитовские готовят какую-то замуту в Жёлтой. Их шныри зазывают к себе сталкеров, обещают серьёзное бабло. Наш человек говорит, что это держится на конкретном шифре – Белов решил замочить ОСОП. Но УИПов, которые в Жёлтой Зоне работают, всего пятьдесят с чем-то, потому что для их запуска в Жёлтой Зоне нужен осколок метеорита, и все сейчас носом землю роют, чтобы их надыбать. Он обещал к следующей стреле вымутить научную маляву на тему запуска УИПа в Жёлтой. Но даже те УИПы, что уже есть, цепляют там совсем кропаля – два метра вроде. Чтобы не подохнуть, надо ещё натаскаться возне с этой приспособой, потому как несколько мусоров вляпались, когда Болта в Красную вели, и УИПы им не помогли. А ещё есть мнение, что полсотни молотобойцев может и не хватить. ОСОП матёрый, в Жёлтой чалится давно, без напряга их не завалить. Поэтому набирают сталкеров, чтобы сопровождали отряды, которым УИПов не досталось. А пока что эти сталкеры пасут спецназ в Жёлтой, который туда каждый день загоняют тренироваться мутить с новыми УИПами. И вроде как Белов отправлял человека к буграм Наёмников и Нефтяников с предложением войти в тему и обещал за это Конашь-Ёль. Типа, РАО замутило там малину подземную ещё до того, как Ареал его схавал, и теперь подарит её тому, кто выделит боевиков и сталкеров ОСОП валить.

Я не ответил. Помолчав, она вновь взяла меня за руку, и на этот раз ее прикосновение было нежнее. Почему-то меня это успокаивало.

– Вот как… – Улыбка Меркулова стала задумчиво-недоброй. – Какая неожиданная информация…

— Странные вы создания, люди, — пробормотала она. — Вы совершаете невозможное, чтобы спасти собственную жизнь, а потом готовы пожертвовать ею же ради какого-то чувства.

Слова Тени прозвучали странно, и я поднял голову. Я знал, что за человеческим обликом, который приняла элохим, скрывалось создание, столь же чуждое и непонятное для людей, как и ВЕЛИКИЕ ДРЕВНИЕ.[5] И все же я почувствовал, что эти слова не были правдой. Нет, она не лгала, но мне показалось, что Тень пыталась обмануть саму себя, поскольку испытывала панический ужас.

Он умолк, размышляя. История с подлым мошенником Болтом создана тандемом для отвлечения внимания, это понятно. Пока тупое быдло рыщет по Ареалу в поисках призрака, тандем преследует собственные цели. И теперь становится ясно, каковы они. Раз Белов с Лозинским столь легко отказались от возможности наложить лапу на лекарство от Зависимости, то нетрудно понять, что такового не существует. Возникает вопрос: для чего тандему было затевать всю эту шумиху? Ненужный ажиотаж, затрудняющий РАО работу. Нелогично. Однако всё становится очень даже логичным, если предположить, что Болт и сопутствующие ему события являются операцией третьей стороны, в которой тандем потерпел поражение. Искусство манипуляции гласит, что всегда необходимо исходить из того, кому выгоден конечный результат и оправдывает ли он затраты на достижение. Конечно, доставить Болта в Ареал для тандема не стоит практически ничего, а в случае удачи они получают снятие Зависимости. Но тут не всё так просто: контролировать Болта в Красной Зоне невозможно, а это значит, что тандем с самого начала не мог не учитывать возможность того, что Болт решит сыграть в свою игру. Чтобы исключить подобное, Лозинский должен был заранее сделать ему предложение, от которого не просто невозможно отказаться. Оно должно было быть абсолютно эксклюзивным, лучшим из всех возможных в принципе. И Меркулов ни секунды не сомневался, что Лозинский такое предложение Болту сделал. Однако Болт не вернулся. Почему? Обиделся за два года, проведенные в клиниках ФСБ в качестве подопытного кролика? Возможно. Но ещё более возможно то, что некто тонко проманипулировал тандемом, рассчитав всю операцию заранее.

— А что это такое? — продолжила она. — Любовь?

Допустим, что Болта не заинтересовало предложение Лозинского и он попросту сбежал от своих тюремщиков, оказавшись в Красной Зоне. Зачем ему это? Долго просуществовать там он не сможет, в Красной Зоне нет ни еды, ни воды. Очень скоро придётся выходить за припасами хотя бы в Зелёную, где его ищет каждый. Возможно, Болт способен вообще покинуть Ареал незамеченным и скрыться в обычном мире. Но в обычном мире гораздо увлекательнее скрываться с карманами, набитыми деньгами, нежели ареаловской пылью. Так не лучше ли выручить их за чудо-пень? Но в таком случае не имеет смысла отказываться от предложения Лозинского, потому что оно было лучшим из всех возможных, в этом можно быть уверенным. Вывод: предложение тандема Болта заинтересовало, но исполнить его он не смог. Почему? Погиб в Красной Зоне? Возможно, но маловероятно. Болт многократно выживал и в Эпицентре, а тут надо было пройти по Красной всего километр. Есть более логичное объяснение: он не выполнил приказ Лозинского потому, что это оказалось в принципе невозможно. Всё могло быть очень просто: Болт дошёл до пня и увидел, что такового не существует. А не вернулся он потому, что вместо пня обнаружил послание от той самой третьей стороны. Послание это заранее оставили в том месте, когда оно ещё не являлось частью Красной Зоны. Вот почему вожделенный пень из потрясшей Ареал легенды оказался столь близко к границе Жёлтой – третья сторона всё подготовила заранее. Что в остатке? Болт не вернулся, чудо-лекарства нет, тандем уезжает в клинику Кугельштайна. Объяснение простое: Лозинский и Белов поняли, что операция с пнём провалилась и ждать возвращения Болта бессмысленно. Откуда у них такая уверенность? Ответ очевиден: они поняли, кому и что проиграли. Так что же это было?

— А ты не знаешь? — Я пристально посмотрел ей прямо в глаза. — Или ты просто не хочешь этого знать, Тень?

Выражение ужаса в ее глазах усилилось.

Резидент мгновение подумал и ухмыльнулся. Браво, господа Медведь и Кварц! А я вас недооценил! Впрочем, как выясняется, не я один, так что не обидно. Куда мог пойти Болт без еды и воды при условии тотальной охоты за собой? Туда, где она есть и при этом ему рады. Где в Ареале есть как минимум вода, не подконтрольная тандему? Только у ОСОПа. Будут ли ему там рады? Разумеется. Ведь Болт способен возвращаться из Эпицентра. А в Эпицентре пропал Ферзь с компроматом на РАО. А в команде Медведя имеется Кварц, человек Рентгена. А ведь Рентген арестовал Медведя по обвинению в шпионаже и государственной измене, но это не помешало последнему принять Кварца в команду. А информация о волшебном пне впервые поступила от молодого, но очень известного своим мастерством сталкера по кличке Рас, который, как удалось выяснить, также состоит в команде Медведя. Более того, московские учёные, результаты исследований которых так важно получить, тоже были арестованы по приказу Рентгена едва ли не лично Кварцем. Но это не мешает всем им мирно сосуществовать. О! Эта история с каждой секундой выглядит всё увлекательнее! Выходит, что Медведь всё это время был человеком Рентгена, и не умно исключать вероятность того, что теперь, спустя два года, он получил некую возможность достать из недоступной части Ареала тот самый рюкзак. И для этого ему понадобился Болт.

— Чепуха, — заявила Тень, но это слово сорвалось с ее губ слишком быстро, чтобы быть правдой. — Любовь — это человеческое чувство, Роберт, а ваши чувства чужды мне. Я здесь, чтобы выполнить определенное задание, а не по какой-то другой причине.

— Потому что тебе приказал Хастур,[6] не так ли? — насмешливо перепросил я. — Ты сама себе лжешь, Тень. Ты слишком долго была человеком, чтобы не знать, что же такое человеческие чувства. Вы, элохим, невероятно могущественные создания, но и ваша душа подвержена эмоциям.

Не приходится сомневаться, что тандем пришёл к такому же выводу, раз Белов не просто вспомнил о давно забытом ОСОП, но и развил настолько бурную активность по его уничтожению. И степень этой активности выглядит очень интригующе. Что в том рюкзаке так сильно напугало Белова с Лозинским? Там компромат на Прокопенко и Меркулова, но не на тандем. Найдёт ли Болт рюкзак или нет, для тандема это не несёт фатальных последствий. В крайнем случае пожертвуют Прокопенко и замнут дело, ведь Президент этой отсталой страны понимает, что Белов с Лозинским в силу Зависимости очень удобные для него фигуры. Зачем же тандему понадобилось уничтожить ОСОП вместе с Болтом, да ещё в срочном порядке, не считаясь с затратами? Объяснение может быть только одно: Медведь хочет послать Болта в недоступную часть Ареала за чем-то таким, что представляет для тандема реальную и отнюдь не слабую угрозу. Что же это? Правда об откатах и святых отцах? Это серьёзная проблема, но наверняка тандем способен утрясти и её, учитывая свои возможности и то, что дело было давно. К тому же РПЦ не заинтересована в ещё большей потере своей и без того небезупречной репутации и, несомненно, окажет тандему помощь в этом вопросе. Великомученик Евлантий, по сталкерским слухам, до сих пор живущий внутри развалин своего монастыря вместе с другими Зомби, нужен им в качестве лика светлого, а не тёмного. Тогда что так сильно напугало тандем, что они даже не стали выяснять количество шансов Болта на успех поисков и сразу начали готовить превентивный удар?

Тень опустила глаза. Она молчала. Если бы в этот момент во мне хотя бы проснулось подозрение насчет того, насколько близко я подобрался к истине, то я промолчал бы. Но, ничего не зная, я продолжал болтать, бередя ее душевную рану.

— Меня нельзя обмануть, Тень. Ты давно привыкла к телу, в котором поселилась, и к нашей жизни. И эта жизнь чертовски коротка по сравнению с жизнью твоего народа…

— Прекрати! — крикнула Тень. Подпрыгнув, она отступила на шаг, как будто я ее ударил. — Немедленно прекрати, Роберт! — Ее голос звучал резко и агрессивно, а в глазах светилась ненависть.

Приходится признать, что рюкзак Ферзя не может служить таким раздражителем. Тут должно быть что-то ещё. Но что такого может быть в недоступных землях? Тем более в Эпицентре, по которому был нанесён ядерный удар ради того, чтобы остановить Катаклизм? Вывод напрашивается только один: там может находиться правда о Катаклизме и ядерном ударе. И если принятая в мире версия произошедшего окажется, мягко говоря, не совсем полной, да ещё и не в пользу тандема, существование Лозинского и Белова может стать очень печальным, а то и вовсе подойти к концу, если в Кремле решат не выносить сор из избы. Улыбка на лице Меркулова стала шире. Стало быть, катастрофа, наградившая его Зудом и сделавшая узником Ареала, ещё более дикого, чем страна, в которой она произошла, не обошлась без участия тандема. А вот это уже очень важная информация, которая заинтересует очень многих людей на его Родине и не только.

— Почему? — обиделся я. — Неужели я близок к истине?

— Да, — раздраженно ответила Тень. — И я благодарю тебя за это. Ты предупредил меня о том, что я могу совершить серьезную ошибку, Роберт Крейвен.

Похоже, у него появился шанс, как говорят русские, убить одним выстрелом двух зайцев: добыть сверхценные данные для своей страны и попутно поднять собственное существование в этом убогом месте на новый уровень, ведь это та самая отправная точка, которой ему так не хватает. Ради получения этой информации начальство Меркулова вытащит его из списков агентов, на которых уже полупоставлен крест, на самый верхний уровень шкалы ценности. А это означает фактически неограниченные полномочия и карт-бланш на любое финансирование. С такими ресурсами вполне можно позаботиться и о своих собственных перспективах. Что бы там ни планировало начальство, Меркулов точно знал, кто будет первым пациентом, получившим лекарство от Зависимости в случае его изобретения. Разумеется, это не означает, что он мгновенно вколет себе чудо-препарат и спустя секунду бросится сломя голову прочь из Ареала. Так бы поступил любой из этого примитивного быдла, населяющего эту убогую страну. В отличие от них Меркулов умён и проницателен. Отказываться от столь эксклюзивного источника влияния и доходов он не спешит, но первая вакцина от Зависимости всё равно будет принадлежать ему. Личные интересы превыше общественных, его Родина исповедует этот принцип, и Меркулов с Родиной совершенно согласен.

Я в изумлении уставился на нее. То, что она произнесла мое имя полностью, позволило мне понять, насколько сильно я задел ее. Это безобидное «Роберт Крейвен» показало, что между нами разверзлась пропасть, которую мне, возможно, так никогда и не удастся преодолеть.

— Мне… Прости меня, Тень, — смущенно произнес я.

– Джентльмены! – торжественно провозгласил он уголовникам. – У меня есть для вас новое задание! Нам выдалась уникальная возможность форсировать достижение наших планов!

— Тебе не за что просить прощения, — холодно ответила она. — Повторяю, ты оказал мне услугу. Я благодарю тебя.



Повернувшись, она широким шагом пошла к Баффало Биллу и остальным.

Даже теперь мне потребовалось несколько мгновений, чтобы понять: я в очередной раз обидел одного из тех, кто был мне настоящим другом.

Москва, улица Павла Андреева, типовая квартира жилого дома,



13 июля 2012 года, 14:25

В большом темном зале стало очень тихо после того, как Балестрано завершил свой рассказ. Они были одни. Балестрано отослал слуг, которые принесли еду и вино, и еще раз убедился в том, что за дверью никто не подслушивает. Всего день назад он даже и думать бы не стал об этом, ведь до злополучного вечера тамплиеры не знали ни предательства, ни братоубийства. Теперь же все внезапно изменилось.

В прихожей раздался звук отпираемого дверного замка, и сидящая за письменным столом женщина лет пятидесяти отвлеклась от чтения технического руководства. Недавно ей всё-таки удалось выбить у начальства модернизацию своего физиотерапевтического кабинета, и сегодня дело наконец-то дошло до ремонта. Побочным эффектом этого действа явились четыре дня вынужденных выходных, которые всегда найдётся, на что потратить матери большого семейства. Но в понедельник на её рабочем месте будет стоять новое оборудование, и заранее изучить руководство по эксплуатации совсем нелишне. Руководство больницы не пожалело средств на самую современную аппаратуру, и многолетний опыт медицинского работника подсказывал, что отличия от устаревших моделей окажутся существенными. Лучше заранее ознакомиться с нюансами.

Рейно де Мезьер не был уверен в том, что в полной мере осознал случившееся. Там, внизу, в тайном подземелье храма тамплиеров, произошло нечто большее, чем восстание нескольких неверных братьев. Он пережил крушение мифа, ересь, хуже которой и представить себе нельзя.

– Даша, это ты? – Женщина оглянулась. Судя по стуку каблучков, домой из школы изучения иностранных языков вернулась старшая дочь.

Впервые с момента создания этого храма, да и вообще впервые с момента создания ордена тамплиеров, братья сражались с братьями и один тамплиер поднял меч на другого. Сам Рейно де Мезьер убивал людей в белых одеждах, и, хотя его вины в этом не было, а брат Балестрано уже дважды принял у него исповедь, дав ему свое благословение, де Мезьер чувствовал себя опороченным и оскверненным. Он знал, что эту скверну ему с себя никогда не смыть.

– Я! – Даша появилась в дверях. – Представляешь, наш преподаватель заболел, простудился под кондиционером, а замены не нашлось – все по отпускам разъехались. В общем, перед нами извинились и отправили по домам. Зря два часа прокаталась туда-сюда! – Она окинула взглядом пустую квартиру: – А где все?

Но еще хуже был последний час. Они с Балестрано почти одновременно пришли в себя и обнаружили, что коридор пуст, в камере де Лоре никого нет, а кристалл вынесли из катакомб. Предатели забрали с собой раненых. Де Мезьер, держась из последних сил, нес брата Балестрано, преодолевая бесконечные ступени тайной лестницы, пока не добрался до уровня, на котором им уже могли оказать помощь.

– Отец с работы ещё не вернулся, – ответила мать. – Обещал сегодня пораньше. Маша с Кристиной пошли гулять, после вчерашнего мы решили её одну пока не отпускать.

Всего, что происходило позже, Рейно не помнил. Их обнаружили и отвели наверх, где о них позаботились врачи и дюжина офицеров охраны. Пару раз он терял сознание и полностью пришел в себя только на следующее утро, когда проснулся в своей комнате, расположенной в западном крыле храма. А сейчас был уже вечер.

– Во дворе я их не видела. – Даша достала мобильный телефон. – Сейчас Маше позвоню, узнаю, где они. – Она поднесла трубку к уху и несколько секунд прислушивалась к долгим гудкам. – Трубку не берёт. Не слышит, наверное. Сейчас Кристину наберу, у неё телефон всегда под рукой… Странно, тоже не отвечает. А они куда идти собирались?

Конечно, Рейно де Мезьер сразу же попытался найти Балестрано, но ему не удалось добраться даже до комнаты магистра. В огромном здании что-то происходило, и это очень обеспокоило де Мезьера.

– Никуда. – Мать, нахмурившись, отложила книгу. – Просто во двор, погулять. Я сама позвоню!

По коридорам ходили люди, которые в большинстве своем занимали высшие чины в ордене. Несмотря на все вопросы, Рейно де Мезьеру не удалось получить даже намека на то, что происходит. Но кое-что Рейно все-таки заметил: некоторые из тамплиеров, которых он встретил в тот день, несли службу в далеких странах — Австралии, Индии, Новой Каледонии, Америке. Совершенно невозможным представлялось то, что они сумели всего за один день добраться до Парижа, какими бы быстрыми ни были их корабли!

Де Мезьеру пришлось дождаться вечера, прежде чем Балестрано наконец-то вызвал его к себе. На голове у старика белела повязка, глаза лихорадочно блестели от жара. А может, это был страх.

Она взяла со стола свой телефон и набрала номер младшей дочери. Маше пятнадцать лет, она неглупая девочка и играть в прятки с матерью не в её правилах. Тем более после вчерашнего. Вчера случилось неприятное и довольно непонятное происшествие. Её внучку, восьмилетнюю Кристину, средь бела дня зацепило крылом проезжающей по двору машины, когда она выходила из подъезда. Автомобиль двигался медленно, и ребёнок отделался лёгким испугом. Водитель долго извинялся и оправдывался, говорил, что запутался в улицах и хотел срезать через дворы, но пока смотрел на экран навигатора, не заметил ребёнка. Даже деньги предлагал в качестве компенсации морального ущерба. Инцидент уже почти посчитали исчерпанным, как вдруг дело получило неожиданное продолжение. Во дворе появился участковый, который проходил мимо по какому-то делу, и увидел собравшуюся возле машины группу людей. Узнав о том, что произошло, он задержал водителя и вызвал ГИБДД. Инспекторы приехали меньше чем через десять минут и взяли нарушителя в оборот так, будто тот сбил человека насмерть. Мужчину было откровенно жаль, и они с дочками заявили полицейским, что не имеют к нему претензий. Те попросили мать потерпевшей написать соответствующее заявление об отказе от претензий, и тут начались странные проблемы.

После того как Балестрано начал свой рассказ, прошло более часа, и все это время Рейно де Мезьер чувствовал, как возрастают его ужас и непонимание. Он узнал то, о чем не мог и подумать. Балестрано поведал ему историю Сарима де Лоре, сообщил о его встрече с Робертом Крейвеном, рассказал о Некроне, хозяине Драконьего Замка, и о союзе, в который Некрон вступил с орденом тамплиеров, о ВЕЛИКИХ ДРЕВНИХ и их ужасных слугах, бывших в сотни раз хуже Сатаны и демонов ада, о проклятии амстердамского лабиринта и о кристалле в форме мозга. И о многом, многом другом.

Как только полицейские узнали, что Кристина приходится ей не дочерью, а внучкой, они потребовали пригласить родителей. Но когда выяснилось, что родители находятся в длительной командировке, а опекунство на родную внучку при живых родителях никто не оформлял, немедленно вызвали инспекторов из органов опеки и попечительства. Те тоже приехали довольно быстро и первым делом принялись выяснять, где находятся родители Кристины. Тут такое началось… Словоохотливые соседи, которых к тому моменту возле места ДТП собралось чуть ли не полдома, на все голоса принялись рассказывать им о тяжёлой судьбе Влада и Катерины, живущих в Ареале, о том, какие замечательные это люди и какая образцовая у Петровых семья и так далее. Инспекторов засыпали упрёками в чёрствости и отсутствии сострадания, те смутились, быстро составили какие-то бумаги, описав ситуацию, взяли подписи у жильцов дома в качестве подтверждения, объявили конфликт исчерпанным и уехали. Следом укатили полицейские, забрав с собой незадачливого водителя. На этом всё и закончилось, но неприятный осадок от столь странного развития событий остался…

Когда Жан Балестрано закончил свой рассказ, Рейно де Мезьер понял, что действительно видел в глазах Великого магистра страх. И де Мезьер его понимал. Он чувствовал такой же ужас.

– Алло, мам, привет! – раздался в трубке Машин голос. – Мы в лифте, тут связь плохая!

— Теперь ты знаешь все, брат Рейно. — Балестрано горько улыбнулся и добавил: — Ты один из немногих, кто узнал всю правду… Нашу мрачную тайну. Я должен взять с тебя клятву о молчании, пусть это даже будет стоить тебе жизни.

– У нас в лифте? – уточнила мать.

— На мои губы возляжет печать клятвы, — твердо произнес Рейно де Мезьер и перекрестился.

– Нет, мы к моей подружке заходили, – ответила младшая дочь. – Сейчас домой возвращаемся.

Протянув руку, Балестрано дрожащими пальцами взял бокал с вином, чтобы промочить пересохшее от долгого разговора горло.

– Хорошо, мы вас ждём. – Мать положила трубку и облегчённо вздохнула: – Всё хорошо. Они в лифте были, там связь плохая. Скоро будут дома.

— Но я позвал тебя не только для того, чтобы рассказать обо всем этом, — продолжил он.

– Хорошо! – подытожила Даша, разуваясь. – Значит, встречать не надо. – Она улыбнулась: – Тогда я первая руки мыть, пока не началось!

— Я понимаю, брат Жан, — ответил де Мезьер. — Я не слепец и все вижу.

На губах Балестрано появилась мягкая улыбка, но затем его лицо вновь стало серьезным.

Маша с Кристиной вернулись минут через десять, и квартира моментально наполнилась весёлым шумом и гамом, сопровождающим процесс накрытия обеденного стола. Требовательный звонок в дверь, настойчиво вибрирующий на всю квартиру, оказался полной неожиданностью.

— Теперь тебе известно о силе кристалла. Сейчас опасность намного больше, чем в то время, когда он попал в наши руки. Это творение дьявола в сочетании с силой Роберта Крейвена и знаниями брата де Лоре способно совершить невообразимое. Мы должны сделать все возможное, чтобы вновь заполучить кристалл.

– Мы ждём гостей? – уточнила мать, окидывая взглядом притихших девочек. – Я открою!

— И убить Сарима де Лоре и Роберта Крейвена, — добавил Рейно де Мезьер.

Она подошла к двери и, повысив голос, привычно поинтересовалась:

Помолчав, Балестрано кивнул.

– Кто там?

— Да. — Решение далось магистру нелегко, но он продолжил: — Боюсь, что у нас нет выбора. Происшедшее вчера событие доказывает: даже в стенах собственного храма мы недостаточно сильны для того, чтобы сопротивляться магии. Де Лоре и Крейвен должны умереть, а кристалл нужно вновь доставить сюда. На этот раз никто не узнает, где он будет спрятан. Я заберу эту тайну с собой в могилу. — Глаза Балестрано потемнели от печали. — К сожалению, я совершил ошибку, брат Рейно, — прошептал он. — В том, что случилось вчера, есть и моя вина.

– Участковый! – прозвучало в ответ. – Елена Владимировна, открывайте!

— Это не так, — пылко возразил Рейно де Мезьер, но Балестрано лишь отмахнулся, заставив тамплиера замолчать.

Елена распахнула дверь и в первое мгновение опешила от неожиданности. Напротив неё стояло более десятка человек: люди в строгих костюмах, полицейские в форме и при оружии, даже пара медработников в белых халатах.

— Нет, брат Рейно, я знаю, что виноват. Я должен был уничтожить кристалл любой ценой. Но я полагал, что нам или нашим потомкам удастся разгадать его тайну, чтобы затем использовать таящиеся в нем силы. Я хотел победить зло силами зла и в результате получил лишь зло. — Балестрано покачал головой. — Нет. Это проклятое творение должно быть уничтожено! Неважно, какой ценой.

– Петрова Елена Владимировна? – официальным тоном уточнил стоящий рядом с участковым чиновник, и ей одновременно предъявили полдюжины удостоверений сотрудников различных муниципальных органов.

— Я помогу тебе, брат Жан, — подавшись вперед, заверил Великого магистра Рейно де Мезьер, но Балестрано вновь махнул рукой.

– Да. – Елена подобралась, предчувствуя недоброе. – В чём дело?

— На тебя возложена совсем другая задача. Ты, наверное, заметил, что я вызвал сюда большую часть наших братьев, чтобы сообщить им об опасности, но этого недостаточно. Нужно отправить гонцов по всему миру, чтобы сообщить ужасную новость всем нашим союзникам. Ты станешь одним из этих гонцов.

– Вот, ознакомьтесь! – Чиновник протянул ей официальную бумагу. – Это акт Департамента социальной защиты населения.

Рейно де Мезьер кивнул. Он ожидал чего-то подобного после столь долгого рассказа Балестрано.

— И куда же я отправлюсь?

– Что? – Она непонимающе нахмурилась. – Акт? О чём? – Елена вчиталась в документ. – Что?! «Отобрание ребёнка при непосредственной угрозе жизни ребёнка или его здоровью»?! Что за бред?!

Балестрано помедлил.

— Я выбрал тебя в надежде, что ты сумеешь совершить труднейшее из путешествий, — после паузы произнес он. — Вместе с несколькими братьями ты отправишься в Америку, чтобы рассказать о происшедшем Некрону, хозяину Драконьего Замка.

– Это не бред, – терпеливо объяснил чиновник. – Это объективный факт, задокументированный официальными лицами и подкреплённый свидетельскими показаниями. Родители Кристины вот уже два года не выполняют родительские обязанности. Более того, вчера ребёнок чуть не погиб! Мы не можем рисковать жизнью Кристины! Поэтому органы опеки и попечительства приняли решение о немедленном отобрании ребёнка. Девочка будет помещена в комфортные условия, где её жизни и здоровью ничего не угрожает.

— Некрону? — вырвалось у Рейно де Мезьера, но Балестрано вновь заставил его замолчать.

— Я знаю, что тебе не хочется встречаться с человеком, который пользуется помощью сил и созданий, являющихся нашими врагами. — Голос Великого магистра приобрел заметную жесткость, и Рейно сразу уловил это. — Я также колебался, решая, стоит ли поддерживать наш договор. Но, судя по всему, выбора у нас нет. Крейвен и де Лоре пробудят кристалл, и, если это произойдет, нам потребуется любая доступная помощь.

– Что вы несёте?! – Елена оправилась от первичного шока. – Какое отобрание? Какая угроза жизни и здоровью?! Мы воспитали троих детей и в состоянии воспитать внучку! Я вам её не отдам, убирайтесь!

— В том числе помощь дьявола? — не скрывая своего возмущения, спросил де Мезьер.

Балестрано испуганно уставился на него, и Рейно только сейчас понял, что выдал свои чувства. Но брат Жан лишь кивнул. Сурового отпора, которого вправе был ждать де Мезьер, не последовало.

Она попыталась захлопнуть дверь, но заранее ожидавшие такого развития событий полицейские уже были рядом и не дали ей такой возможности.

— Если потребуется, — заявил Балестрано. — Но не волнуйся. Конечно, Некрон нам враг, но он не меньше нас боится Роберта Крейвена и сил ВЕЛИКИХ ДРЕВНИХ. Мы должны заключить с ним перемирие. Ты отправишься туда и расскажешь ему обо всем, что у нас произошло.

– Официально предупреждаю вас, Елена Владимировна, – всё так же терпеливо вздохнул чиновник, – что воспрепятствование вами исполнению наших служебных обязанностей противозаконно. Это вызывает у нас сомнения в вашей уравновешенности и адекватности. Предупреждаю, что если вы продолжите мешать нам или примените силу, органы опеки будут вынуждены ходатайствовать о проведении проверки относительно уже вашей состоятельности к исполнению родительских обязанностей. У вас ведь имеется несовершеннолетняя дочь, не так ли? Поэтому позвольте нам войти без ненужных осложнений!

— Путь не близок, — заметил Рейно де Мезьер.

Оказавшиеся рядом санитары аккуратно отодвинули Елену в сторону, и собравшиеся возле квартиры государственные служащие устремились внутрь. Елена поспешила за ними, но чиновник остановил её настойчивым требованием:

— Но не для тебя. — Балестрано улыбнулся. — Я открою тебе еще одну тайну нашего ордена, брат Рейно. Возможно, самую большую тайну.

Опустив ладони на резные подлокотники кресла, магистр с трудом поднялся и жестом приказал Рейно де Мезьеру следовать за ним.

– Елена Владимировна, я настоятельно прошу вас ознакомиться с документами целиком, это в ваших же интересах. – Он протянул ей новые бумаги: – Согласно федеральным законам, при немедленном отобрании ребёнка мы, как орган опеки и попечительства, обязаны незамедлительно уведомить прокурора и в течение семи дней обратиться в суд с иском о лишении недобросовестных родителей родительских прав. Что и было нами предпринято, вот копии соответствующих документов. – Его голос профессионально смягчился и зазвучал вполне дружелюбно: – Не расстраивайтесь преждевременно, ещё не всё потеряно. После принятия судом решения о лишении родителей Кристины родительских прав вы можете обратиться к нам, в органы опеки, с просьбой назначить вас опекунами несовершеннолетнего. Это совершенно несложно, достаточно лишь пройти обязательное медицинское обследование, которое подтвердит, что у вас не имеется каких-либо заболеваний, которые препятствуют назначению опекунами. И провести экспертизу пригодности имеющихся у вас жилищных и материальных условий для содержания ребёнка. Но сейчас мы вынуждены действовать согласно букве закона. Спасение жизни ребёнка для государства превыше всего! Поэтому прошу вас помочь нашим сотрудникам собрать вещи Кристины. Надеюсь, они у неё есть?

Они вышли из зала в узкую дверь, скрытую занавесом, и очутились в каком-то темном помещении. В первый момент Рейно де Мезьер вообще ничего не увидел, но зато сразу же почувствовал, что они здесь не одни. «Кто-то еще находился в этой комнате, кто-то или что-то», — вздрогнув, подумал он. В воздухе висел какой-то странный запах, затхлый и тяжелый, но в то же время незнакомый. Рейно де Мезьер попытался унять дрожь. Хотя здесь было так же тепло, как и в зале, его внезапно зазнобило.

Чиновник многозначительно посмотрел на Елену и направился вглубь квартиры, где его коллеги опрашивали бледных девочек и пытались успокоить плачущую Кристину. Елена вбежала в зал, схватила мобильный телефон и набрала номер мужа.

Балестрано зажег факел, и красные отблески пламени отогнали страх, тянувший к де Мезьеру паучьи лапы.

– Петя, у нас отбирают Кристину! – выдохнула она в трубку. – Органы опеки! Влада и Катю лишают родительских прав! Приезжай! Найди адвоката, сделай что-нибудь! Быстрее! Ну что ты молчишь?! Петя!!!

Рейно де Мезьер взволнованно огляделся. Комната была маленькой и совершенно пустой, за исключением встроенного в противоположную стену шкафа с тяжелыми, обитыми золотом створками. Подойдя к шкафу, брат Балестрано переложил факел в левую руку, а правой начал что-то делать с дверцами. Рейно де Мезьер не видел, поворачивает ли он в замке ключ или пытается открыть шкаф другим способом, но дверцы внезапно распахнулись, будто их толкнул изнутри призрак, а там…

Секунду в трубке стояла тишина, потом суровый голос мужа произнес:

Увидев показавшееся за дверцами нечто — зеленое, светящееся, мерцающее, — Рейно де Мезьер, не удержавшись, громко завопил.

– Делай всё, как они говорят. Не ной и не скандаль. Узнай, куда они её повезут. Я буду поздно.

В первый момент ему показалось, что он смотрит в какой-то тоннель неопределенной формы и глубины. Своды тоннеля, залитые странным внутренним светом, неестественным образом двигались, поворачиваясь и все время меняясь. Но затем адский тоннель зашевелился полностью, будто это была глотка огромного зверя, собравшегося проглотить добычу. Часть тоннеля отодвинулась вправо и вниз, и по его стенам побежали бесплотные зеленые тени. С потолка спустилось что-то тонкое, извивающееся и, покрутившись, словно змея, вновь влилось обратно в зеленую стену.

Муж отключился, и Елена, торопливо смахивая слёзы, поспешила к перепуганной Кристине, вокруг которой вяло суетились санитары.

— Оно живое! — захлебывающимся голосом закричал Рейно. — О Господи, оно… оно живое!!!



— Нет, не живое, — спокойно ответил Балестрано и добавил: — Но и не мертвое.

Ареал, Жёлтая Зона, база ОСОП,

Рейно де Мезьер в ужасе уставился на магистра.

14 июля 2012 года, 10 часов 45 минут

— Что это? — выдохнул он.

Медведь распахнул крышку люка, аккуратно уложил её на бетонный пол и выбрался на крышу. Первое, что он увидел, был немигающий взгляд лишённых зрачков жёлтых глаз, преданно таращащихся на него чуть ли не из-под ног.

— Врата, — прошептал Балестрано. — Они остались от тех созданий, о которых я тебе рассказывал, ВЕЛИКИХ ДРЕВНИХ. Мы не знаем, какую функцию врата выполняли во время пребывания ВЕЛИКИХ ДРЕВНИХ на Земле. Возможно, это был вид транспорта, а может, и что-то другое, чего мы никогда не поймем. Именно врата помогут тебе мгновенно попасть в Америку.

– Кровопийца! – буркнул здоровяк и попытался носком ботинка отодвинуть Фантика в сторону.

Сердце де Мезьера замерло.

Но кролик за год жизни на базе изрядно поднаторел в искусстве наружного наблюдения за Медведем и ловко увернулся от безразмерного башмака. Чешуйчато-хитиновая тварь с сантиметровыми зубами-иглами в три ряда – сразу видно, что добрейшей души существо – бесшумно отпрыгнула в сторону и, негромко цокая когтями по бетону, передислоцировалась на расстояние, находящееся вне досягаемости ноги Медведя. Фантик выбросил из пасти длинный фиолетовый язык, лизнул здоровяка в ботинок и немедленно продолжил таращиться. Медведь демонстративно проигнорировал этот подхалимский жест и гордо прошествовал мимо.

— Я что… должен буду войти туда? — охнул он.

От одной мысли о том, что ему придется вступить в эту отвратительную пульсирующую живую массу зеленого цвета, де Мезьер начал обливаться холодным потом.

– Как обстановка? – поинтересовался он у стоящего возле перископа Кварца. – Ты уверен, что смотришь в правильную сторону? Два Выброса прошло. Болт сам говорил, что в Эпицентре от Выброса спрятаться негде.

— Это не опасно, — успокоил его Балестрано. — По крайней мере до тех пор, пока ты не попытаешься сойти с указанного пути. Да и путешествие длится недолго. Ты сам увидишь.

С тех пор как Болт ушел в Эпицентр, Кварц вызывался нести службу на наблюдательном посту базы каждый второй день. И чаще разглядывал в бинокль направление на Эпицентр, нежели осматривал через перископ подступы к базе со стороны Зелёной Зоны. Это вызвало у Медведя серьёзное беспокойство, и в часы дежурства Кварца майор старался заглядывать на наблюдательный пост почаще. Вот и сейчас контрразведчик обнаружился у края крыши с биноклем в руках, внимательно глядящим в сторону Эпицентра.

На этот раз это была уже не просьба. Великий магистр приказывал. Помедлив, Рейно де Мезьер кивнул.

– Уверен. – Кварц опустил бинокль. – Выброс закончился четыре часа назад. – Он кивнул на проносящиеся мимо базы стаи перевозбуждённого зверья, рвущегося в сторону озера после суточной жажды: – Сейчас в Жёлтую никто не сунется. А что касается двух Выбросов в Эпицентре, так Рентген в нём два года провёл и всё ещё жив. Значит, укрыться там всё-таки можно.

— Хорошо, я пойду. — Он с трудом оторвал взгляд от зеленой мерцающей массы по ту сторону створок. — Когда?

Медведь не ответил. Очень хочется, чтобы Кварц оказался прав, иначе выходило, что они собственноручно отправили Болта на верную смерть. Но прошло уже десять дней, шансы на его возвращение становились всё более призрачными, зато ситуация вокруг ОСОП становилась всё более угрожающей.

— Воины, которые будут сопровождать тебя, уже готовы, — ответил Балестрано. — Времени у нас мало. Лучше всего отправиться в путь прямо сейчас.

— Раньше выйду — раньше вернусь, правильно? — попытался пошутить де Мезьер, но его голос дрогнул, а в глазах блеснул огонек, свидетельствовавший о его неискренности.

За сутки до Выброса Спецотряд закончил проведение широкомасштабной операции по сбору разведданных и уточнению оперативной обстановки в Ареале в свете произошедших событий. Кварц возлагал на эти мероприятия большие надежды и задействовал в них едва ли не весь личный состав ОСОПа. Исключение составили только научная группа, у которой хватало забот; Медведь, потому что его любой в Ареале узнает за километр даже в костюме хот-дога; и Бэмби в силу своего пола, который являлся сильным раздражителем уже сам по себе. Остальные были загримированы по самое «ты кто вообще?» и отправлены небольшими группами в различные сектора Зелёной Зоны. Сбор данных длился почти четыре дня с перерывом на торги Водяного, после чего ещё двое суток, включая Выброс, Кварц просидел над анализом собранной информации. И этот самый анализ был очень и очень неутешительным. Выброс в этот раз бушевал двадцать семь часов, и спустя пятнадцать из них Медведь понял, что больше не может выжать из себя и минуты сна. Пришлось отправиться слоняться по базе, мешаться научной группе. Но на полпути к лабораториям прямо по курсу была замечена вечно тоскливая Бэмби, и пришлось срочно делать вид, что он спешит к Кварцу по сверхважным причинам. Медведь ввалился в кабинет контрразведчика и по чёрным мешкам, набрякшим под воспалёнными от недосыпа глазами, понял, что Кварц с самого начала Выброса так спать и не ложился.

Балестрано повернулся и хлопнул в ладоши. Дверь, в которую они вошли, вновь открылась, и к магистру приблизились одетые в белое рыцари. Их было пятеро. На их лицах читался тот же парализующий ужас, что и у Рейно де Мезьера, впервые увидевшего врата. Но никто из них не вымолвил и слова, когда Жан Балестрано указал на открытый шкаф и мерцающую зеленым светом глотку.

– Что, всё настолько плохо? – Могучий майор уселся напротив контрразведчика за стол, устланный схемами и исписанными листами бумаги.

Через несколько мгновений Рейно де Мезьер стал свидетелем того, как в ядовито-зеленом облаке тумана скрылся первый воин.

– Насколько я могу понять – хуже уже некуда. – Кварц утомлённо потёр опухшие глаза.

Ему было страшно.

– Нас обложили отовсюду? – Медведь нахмурился. – У Водяного на торгах было спокойно.



– И не только у Водяного, – поморщился контрразведчик. – Везде спокойно. Мы побывали во всех местах, ценных с точки зрения сбора информации, в которые только можно попасть, не получив пулю ещё на подходе. В Сателлите, в крупных магазинах Вольных, у всех перекупов, в торговых точках Наёмников и Нефтяников, в нескольких Кабаках, даже основные Приёмные Пункты на нейтралке посетили. И везде о нас ни слова. Это-то и хреново. Признак, близкий к смертельному.

Солнце, которое прошло две трети дневного пути, стояло в небе уже не так высоко, но жара не спадала. Идти было тяжело, и не только мне. Тем не менее, учитывая сложившиеся обстоятельства, можно было сказать, что нам повезло: хотя буря изменила пустыню до неузнаваемости, в нужном нам направлении тянулась прочная, словно бетон, дорога из скал и оплавленного песка, так что мы шли по твердой почве без каких-либо препятствий.

И все же каждый сделанный мною шаг давался с необычайным трудом. Ведь это был не просто шаг, уводящий меня из пустыни и приближающий к небольшой каретной станции, откуда двигалась наша неудавшаяся экспедиция, — нет, это был шаг, отдалявший меня от Присциллы, от крысиного гнезда Некрона и всего, что я наделся там найти.

– Ты уверен? – уточнил Медведь, понимая, каким будет ответ. – Не перестраховываешься?

– Уверен. – Кварц тяжело вздохнул. – Смотри сам: операцию с Болтом мы провели грамотно. С каждым днём волшебный пень уходил всё глубже в Красную Зону, в Ареале вспыхнул запредельный ажиотаж, о Болте вспомнили все, даже те, кто о нём никогда не знал, плюс сам факт возможности излечиться от Зависимости. Словом, у Белова не было ни времени, ни мотивации тянуть и раздумывать, в результате он попался на нашу удочку. Всё верно?

Теперь, спустя какое-то время, я не могу найти удовлетворительного объяснения тому, что натворил тем вечером. Вероятно, сказались тяготы и страдания последних дней и недель, а может, меня доконала бесконечная цепочка возрождающихся и разбивающихся о жестокий гранит реальности надежд. Хотя, возможно, из-за долгого пребывания на солнце мне просто напекло голову и я уже был не в состоянии ясно мыслить.

– Да. – Лицо Медведя стало ещё более хмурым. – Ты хочешь сказать, что после того, как Болт не вернулся, Белов нас вычислил?

– Это было лишь вопросом времени, – подтвердил Кварц. – Мы сознательно пошли на огромный риск, но дело того стоило… – Он умолк и досадно поморщился: – Честно говоря, я рассчитывал, что Болт с Рентгеном вернутся ещё до Выброса и Белову быстро станет не до нас.

Пустыня, зной, экспедиционная вереница, в конце которой я плелся, танец кружащихся в воздухе песчинок, оставленных бурей, словно ее последнее приветствие, — все это внезапно стало совершенно не важным, и реальность сменилась пространством сна. Я чувствовал себя раздавленным и разочарованным как никогда в жизни. Казалось, все мои мечты рушатся. Все наши действия и моя бесконечная борьба с превосходящими силами противника неожиданно показались мне бессмысленными. В голове крутилась одна и та же мысль: если я сейчас сдамся, то навсегда потеряю Присциллу.

– Но они не вернулись, и злой дяденька генерал решил поквитаться с нами за издёвку с пнём?

Возможно, ничего бы и не случилось, если бы в этот момент — почему, я и сам не знаю — я не оглянулся и не посмотрел в том направлении, откуда мы пришли. Гора — собственно говоря, лишь груда скал, которые словно сдавила чья-то гигантская рука, превратив их в некое подобие горы, — находилась в нескольких милях позади. Баффало Билл шел довольно быстро. Глядя на гору с такого расстояния, я подумал: «Насколько же это глупо, что все мои надежды уничтожены у подножия этой дурацкой груды камней».

– Пень тут уже ни при чём, – невесело усмехнулся контрразведчик. – Белов боится, что мы вернём Рентгена. После того как стало ясно, что ни Болта, ни волшебного пня ему не видать, Белов вполне логично задался вопросом: кому и для чего всё это понадобилось? Его люди без особого труда раскопали, что самая первая деза о волшебной грязи исходила от Раса. А Рас один из нас, недаром СБ РАО подала его в розыск и объявила награду после того, как не смогла найти своими силами. Список личного состава ОСОП у Белова имеется, они вытащили его из Кнопки в ходе химического допроса. И в этом списке есть я. Остальное элементарно. Я из группы Рентгена, а ты был арестован им за измену Родине. Ну, и в каком случае я мог оказаться на твоей базе живым? Правильно, только в одном: ты с Рентгеном с самого начала был заодно. Итого: Рас, ты и я – все мы в ОСОП. Так кто отобрал у Белова Болта?

И тут я увидел…

Тени.

– Хорошо, он понял, что это мы, – кивнул Медведь. – И он даже понимает, что Болт способен дойти до Эпицентра и мы заполучили его для того, чтобы засылать его туда в поисках Рентгена. Но почему ты уверен, что он убеждён в том, что Рентген выжил? Два года прошли тихо и спокойно.

Что-то, напоминавшее туман, хотя на самом деле это был не туман. Переливы странных серых линий. Казалось, сама реальность распадалась на части. И я вдруг понял: то был Драконий Замок.

– А он не убеждён. – Кварц откинулся на спинку стула, разминая затёкшую спину. – Ему достаточно того, что это не исключено. Раз мы получили Болта, значит, рассчитываем найти что-то в Эпицентре. Для тандема это недопустимо, и Белов занялся нами всерьёз и, судя по всему, в срочном порядке. И, что более чем объяснимо, держит всё в режиме максимальной секретности. О том, что история с Болтом – это наших рук дело, нигде не звучит ни слова. РАО объявило, что Болт убежал от всех и прячется где-то с куском пня, дожидается лучшей цены. На торгах у Водяного половина покупателей спросила, не встречал ли он, часом, Болта где-нибудь «ТАМ». Заметь, Раса никто не ищет, награда за его поимку не увеличилась, и вообще он никого не интересует. Параллельно с этим РАО начало скупать осколки и «Шестое Чувство», причём подняло на них цены в десять раз. Это первый выстрел в нашу сторону, мы не сможем тягаться с РАО деньгами. На крайние торги никто не принёс Водяному осколков или «Шестое Чувство». Теперь это выгоднее сдавать в Сателлите.

На самом деле мои глаза различили лишь силуэт, очертания абсурдной формы, появившиеся над пустыней на долю секунды. Гигантские, угрожающие очертания цвета безумия. Если бы я хоть на мгновение задумался об увиденном или сообщил об этом остальным, то понял бы, что это мираж, а может, даже галлюцинация, выплывшая из глубин моего подсознания. Но в тот момент я ни о чем таком не думал.

– Ну, невелика беда, – фыркнул здоровяк. – Оружия и боеприпасов у нас накопилось на пару лет интенсивных боёв! Остальное можно тайком покупать в Ареале. Мы просто прекратим принимать в качестве оплаты всё, кроме осколков и редких метов. И будем выставлять на продажу только медикаменты, такого всё равно больше ни у кого нет. Так даже проще, не придётся бочки с водой на себе таскать чёрт знает куда – граница Зелёной отошла от базы дальше чем на два километра. Кому потребуются наши медикаменты, тот всё равно принесёт осколки Водяному.

Видение уже развеялось, однако странный образ по-прежнему стоял перед моими глазами. И тут мое внимание привлекло кое-что еще: узкое, обрамленное короткими локонами лицо, темные глаза с затаенной мольбой…

– Верно, именно так мы и поступим, – согласился Кварц. – Вот только представляешь, какими станут цены на наши препараты у торгашей, которые их обычно скупают? В глазах простого народа мы будем ещё более жуткими монстрами, чем сейчас, потому что заломили и без того немалую цену сверх всякой наглости. Это тоже на руку Белову, облегчает сбор информации и выявление наших контактов в Зелёной. За Кошелем уже ведется слежка, правда, нам не удалось выяснить, чьи это люди, но все контакты с ним с этого момента необходимо прекратить.

Лицо Присциллы!

– Да и чёрт с ним, – отмахнулся Медведь. – Жадненький, подленький двуличный барыга, настоящий бизнесмен, одним словом. Никто не расплачется от горя, узнав эту новость. Но это не единственная беда, свалившаяся на нас, так?

Я обернулся и окинул взглядом своих спутников. Наша небольшая процессия распалась. Между мной и Сидящим Быком, идущим предпоследним, образовалось расстояние шагов в пятнадцать. Все молчали, никто не смотрел в мою сторону. Я помедлил еще секунду, показавшуюся мне вечностью. А затем повернулся и побежал по направлению к Драконьему Замку.

– Так. – Контрразведчик вновь потёр усталые глаза. – Спецназ Сателлита приступил к усиленным тренировкам в Жёлтой Зоне. Официальная версия – осваивают работу с УИПами в условиях Жёлтой. Неофициальная – РАО планирует операцию в Жёлтой Зоне, хотят установить контроль над нефтенакопителем и находящимся в относительной близости от него разбитым нефтепромыслом, где в случае успеха будет возобновлена добыча «Икса».

Прямо по жаровне пустыни Мохаве.



– Ага, именно так! – Могучий майор скептически хмыкнул. – У них даже на Каджером сил не хватает, пришлось отдать союзникам на откуп, а тут на Жёлтую замахнулись. И трубопровод через две Зоны запросто протянут, прямо через территории общака, и охранять его будут с лёгкостью… Стало быть, Белов готовит по нашу душу штурмовой отряд. Но ведь нас этим не испугаешь, мы к подобному повороту давно готовились. Встретим радушно! Сколько у него уже УИПов?

Это длилось лишь пару секунд. Но эту пару секунд Рейно де Мезьеру не суждено было забыть уже никогда. Он вошел в ужасный проход последним, за пятым тамплиером. А ведь брат Балестрано называл это чудовищное место безобидным словом «врата»! Сперва де Мезьер не видел ничего, кроме ослепительного изумрудного света, яркого сияния, в котором растворились тела идущих перед ним людей, а мгновением позже растворилось и его собственное тело.

– По моим данным – пятьдесят пять или около того. – Кварц шевельнул бровями в знак того, что это неважно. – Учитывая, какую сумму РАО посулило за осколки, очень скоро их у Белова может стать гораздо больше.

– А давай расскажем всем, как УИП в Жёлтой запускать? – предложил Медведь. – Прямо на следующих торгах. Вот тогда уж точно Белов без осколков останется. Тем более рано или поздно народ всё равно узнает, теперь это вопрос времени. Правда, нам придётся хлопотно… но этого уже не избежать.

Он оглянулся, чтобы еще раз посмотреть на Балестрано, но шкаф и комната без окон бесследно исчезли. Вокруг простиралось зеленое нечто, сеявшее в его душе безумие. Из стен омерзительного живого коридора к нему тянулись руки бесплотных теней. Пол под ногами дрожал, и казалось, что в нем открываются гигантские пасти. Что-то невидимое, влажное и теплое скользнуло по его лицу. Чьи-то незримые руки тащили и толкали его вперед по коридору, а мимо пролетали пропасти и многочисленные ответвления коридора, указывавшие путь в бездну отчаяния. Де Мезьер, вновь вспомнив о предупреждении Балестрано, сумел воспротивиться искушению и заставил себя не смотреть в переходы других миров.

Внезапно все закончилось — так же быстро, как и началось. Светлое пульсирующее пятно, появившееся в конце тоннеля, с невероятной скоростью приблизилось к Рейно де Мезьеру, и его выплюнуло на узкий скалистый уступ. Растерявшийся тамплиер потерял равновесие. Он упал на четвереньки, но в тот же миг отпрыгнул назад: перед ним зияла пропасть глубиной в сотню метров, и ее дно было усеяно острыми как иголки колючками.

– Я не против, – удивил ответом контрразведчик. – Рассказывайте, если хотите. Для РАО это серьёзно затруднит сбор осколков, но нам особо ничем не поможет. Белов так долго ждать не собирается. Сателлит объявил о новых вакансиях сталкеров, которым обещана тройная зарплата. Официально заявлено, что ЦИАП начинает новую программу по широкомасштабному исследованию Ареала. Но это ещё не всё. Судя по собранной информации, люди Белова негласно ведут переговоры с Нефтяниками и Наёмниками, причём с разными лидерами в порядке частных контрактов. Сетуют на нехватку бойцов и сталкеров, предлагают участие в операции по захвату нефтенакопителя. Говорят, обещают за серьёзную помощь какой-то очень заманчивый приз. Никто не может толком сказать, о чём именно идёт речь, но вот что интересно: три дня назад из Конашь-Ёля в Сателлит вывели всех сотрудников РАО за исключением охраны, и теперь туда никого не пускают. А в Войвож из Троицко-Печорска прибыла строительная техника, ходят слухи, что там планируется масштабное подземное строительство.

Чья-то рука схватила его за плечо и, подняв на ноги, отбросила от края обрыва. Рейно увидел лицо одного из тамплиеров, бледное от ужаса. Благодарно кивнув, он стряхнул с себя руку рыцаря и пригладил волосы.

– Ого! Серьёзный подход! – оценил здоровяк. – Значит, Белов решился ради нас на вторую «Дезинфекцию» и планирует загнать сюда целую армию. Нужно в срочном порядке организовывать новую базу. Как только закончится Выброс, начнем готовить лопаты. На второй день пойдём куда-нибудь поближе к Красной и начнём рыть блиндаж. Может, переговорить с каким-нибудь Профессором, пусть возьмёт нас к себе квартирантами? Мы ему за это водопровод проведём!

– Думаешь, получится? – скептически прищурился Кварц. – Профессора ещё никто не убивал.

Оглядевшись, он увидел, что они стоят на уступе практически вертикального склона горы. Этот узкий уступ, растянувшийся метров на сто, поворачивал направо, образуя начало моста без поручней, который, в свою очередь, вел метров на десять вперед, в пропасть, а затем заканчивался обрывом. Рейно де Мезьер вздрогнул. Еще один шаг, и…

– Не знаю, – вздохнул Медведь. – Они если получают тяжёлые повреждения, сразу лечиться в Эпицентр убегают, причём очень быстро. И так же быстро возвращаются. Вообще за железной дорогой нет таких развалин, где имелись бы водные скважины. Воду на объекты Зелёной Зоны до Катаклизма вертолётами завозили, раз в неделю. В самых первых лабораториях скважины были, но это давно уже Красная Зона. В общем, надо обдумать, как жить дальше. Без воды мы недолго протянем. А эту базу, похоже, очень скоро придётся бросить.

Поспешно отогнав от себя неприятную мысль, он повернулся и перевел взгляд на человека, который помог ему подняться на ноги.

– Отсюда нельзя уходить всем, – встрепенулся контрразведчик. – Болт с Рентгеном будут искать нас здесь! – Он поднял руку, предвосхищая ответ Медведя, уже набравшего в грудь воздух: – Я всё понимаю! Не дурак. Рисковать людьми нельзя. Поэтому тут останусь я. Заодно буду поддерживать добычу воды и Икс-эссенции, сколько получится. Будете приходить сюда за всем этим.

— Благодарю тебя, брат, — запоздало произнес он.

– А что, хорошая мысль! – горячо одобрил здоровяк. – Выдадим тебе белый халатик, приклеим накладную рожу пострашней и руки трёхпалые! Выломаем дверь, отрубим освещение, разнесём внутри всё к японца матери, чтобы было не отличить! Будешь ходить в темноте, пошаркивая, и кряхтеть-покашливать! Ни один супостат сюда не войдёт!

Тамплиер молча кивнул.

– Издеваешься? – обиженно посмотрел на него Кварц. – А я серьёзно… – Он вновь поморщился, потирая виски и глаза. – Кто-то здесь всё равно должен остаться. Рентгену можно оставить шифровку. Выбить на стене, например. Но воду откуда новая база брать будет?

— Куда нам идти дальше? — спросил Рейно.

– А когда старую базу Белов раздолбит, откуда новая база будет брать и воду, и контрразведчиков? – парировал Медведь. – Знаешь что, Кварц, а давай-ка ты поспишь для разнообразия? А то Выброс на тебе плохо сказывается на фоне переутомлённости! Как выспишься, так и продолжишь извилины в морские узлы скручивать. Глядишь, что-нибудь полезное и придумаешь. Всё, спать! – Он поднялся и многозначительно воззрился на Кварца: – Поступила команда «Отбой!». Что непонятного?!

Тамплиер молча указал на уступ, потом на мост, ведущий к обрыву, и на восток, прямо в пропасть. Сердце Рейно де Мезьера замерло, когда он понял, что означает этот жест.

— Туда? — переспросил он.

– Мне нужно ещё пятнадцать минут. – Контрразведчик с опаской покосился на нависшую над ним двухметровую стотридцатикилограммовую тушу и на всякий случай принялся собирать заполняющие стол бумаги. – Надо документы разобрать.

— Путь начинается здесь, — подтвердил тамплиер. — Пойдемте, господин.

– Разбирай, раз надо! – с энтузиазмом согласился Медведь. – Я подожду, я совсем не тороплюсь!

Проглотив слова, готовые сорваться с языка, Рейно всем своим видом постарался показать, что совершенно спокоен. Но когда он пошел за тамплиером и оказался на уступе моста, завершавшегося обрывом, то почувствовал, что дрожит от страха.



– Над душой обязательно стоять? – попытался возмутиться Кварц.

Жара стояла невыносимая. Каждый шаг доставлял мучения. Я проваливался в песок по щиколотку, поднимавшаяся вокруг меня пыль не давала свободно дышать, а от яркого света казалось, что я вижу то, чего на самом деле не было. А еще меня мучила жажда. Чудовищная жажда. Песок, по которому я шел, хватал меня за ноги, будто пытаясь удержать, а горячий порывистый ветер теребил волосы и одежду, словно хотел лишить мое истощенное тело последней капли жидкости.

Я уже давно утратил чувство времени и не знал, сколько иду по этой раскаленной пустыне. Солнце красным огненным шаром касалось горизонта. Наверное, был уже вечер, но мне казалось, что я бреду по песку уже сотни лет. Не единожды я был близок к тому, чтобы развернуться и попытаться догнать своих спутников, но всякий раз перед моим внутренним взором возникал образ Присциллы.

– Вовсе нет! – просиял здоровяк и одним движением сгрёб со стола бумаги. – Уже ухожу!

– Эй, ты чего?! – опешил контрразведчик. – Верни немедленно! Это важные документы!

Когда я наконец-то понял, что избранный мною путь приведет меня к смерти, было уже поздно. Даже если бы я захотел вернуться, все равно не смог бы этого сделать. Наш компас засыпало песком вместе со всеми остальными вещами, да и моя способность ориентироваться в пространстве куда-то подевалась. Я просто не нашел бы дорогу обратно. Все, на что я мог бы рассчитывать на своем пути, это гора, у подножия которой мы разбили наш лагерь, но и она исчезла в бесконечных просторах пустыни, и теперь я брел по гигантской, окруженной скалами пустыне, где царили песок и жара. Мое сердце билось как-то странно — медленно и натужно, а жажда, мешавшая мне первую пару миль пути, превзошла границы телесной боли.

– Зайдёшь ко мне за ними через двенадцать часов, – невозмутимо изрёк Медведь, покидая кабинет Кварца с ворохом бумаг. – И имей в виду: если я через пятнадцать минут не нахожу тебя спящим, я тебя сам уложу. Одним ударом.

Запыхавшийся, совершенно обессиленный, я упал на колени. Чтобы предотвратить удар, я выставил вперед руки, но они по локоть погрузились в рыхлый песок. Если бы я не был столь слаб, то расхохотался бы во все горло, осознав, какая жалкая кончина мне суждена. И все оттого, что я на мгновение прислушался к чувствам, вместо того чтобы мыслить логически. С ума можно сойти! Я сражался с противниками, чья сила была равна силе богов, а теперь должен умереть от жажды в пустыне, об опасностях которой я был предупрежден. «Ну да, — саркастически подумал я, — сколько волка ни корми, он все в лес смотрит. Вернее, в пустыню…»

Предъявив сей ультиматум, майор для большей достоверности сделал злобное лицо и удалился. К счастью, его опасения не подтвердились: Кварц не стал заново чертить все свои схемы и признал поражение. Когда спустя четверть часа Медведь подкрался к двери контрразведчика, изрядно удивив этим Айболита, спешащего в лазарет с какой-то склянкой в руках, Кварц обнаружился спящим поверх спального мешка прямо в форме. Медведь с Айболитом осторожно сняли с него обувь, тихо вышли вон, и здоровяк, затворив дверь, пришпилил на неё канцелярской кнопкой лист бумаги с наскоро написанными корявыми буквами: «Не беспокоить!». Когда Выброс закончился, Кварц ещё спал, но сейчас, поднявшись на крышу базы, Медведь застал на посту именно его.

Внезапно передо мной что-то шелохнулось. Может, это был порыв ветра, танцевавшего на песке, чтобы одурачить меня, а может, еще одна злая шутка моего подсознания, по непонятной причине решившего объявить мне войну.

– Выспался? – Майор перевёл разговор на другую тему. – Как самочувствие?

Но движение повторилось. И на этот раз я уже не сомневался, что это была не просто игра ветра и песка.

– Нормально, сон пошёл на пользу… – Контрразведчик на секунду замялся и нехотя признался: – Я бы ещё поспал. Но глаза не закрываются. – Он с подозрением покосился на здоровяка: – Это не просьба о помощи, сразу предупреждаю! Документы когда отдашь?

Я с трудом поднялся — рыхлый песок по-прежнему засасывал мои ноги — и, посмотрев по сторонам, приблизился к тому месту, где заметил движение. Только сейчас я увидел, что нахожусь неподалеку от странной груды скал — зрелища, обычного в этой части пустыни Мохаве. По всей вероятности, я инстинктивно выбрал это направление, чтобы иметь перед глазами какую-то цель, а не идти по песчаным дюнам вслепую. Неподалеку от меня виднелся небольшой обрыв. Подойдя поближе, я заметил правильной формы впадину с плоским круглым кратером. Дно впадины было совершенно ровным, и что-то в представшей моим глазам картине испугало меня, хотя я сам не понял, что именно.

– Они уже у тебя в кабинете, – примирительно ответил Медведь. – Можешь продолжать думать, только спать не забывай. Ты нужен нам живым. Скоро на счету будет каждый землекоп!

Остановившись, я снова огляделся по сторонам. Движение не повторилось, однако я пошел дальше. Опасливо поставив ногу на край впадины, я проверил песок на прочность. Он был не очень плотным, но вполне мог выдержать мой вес, — если я буду идти осторожно.

– Это точно. – Кварц остался серьёзен. – Я тут думал над твоей шуткой относительно белого халатика. Как считаешь, есть у нас шансы придать этой базе заброшенный вид? Скрыть внутреннее оборудование – засыпать всяким хламом, к примеру. Снаружи всё сделать так, будто она разбита, заражена, заселена мутантами или Профессорами? Если люди Белова поверят в наш спектакль, то посчитают это место проверенным и не заслуживающим внимания. Тогда мы сможем вернуться сюда через некоторое время. Иначе всё, Коля. В Зелёной нас найдут, куда бы мы ни спрятались. Тандем пообещает за наши головы очередной Конашь-Ёль – и никто даже не вспомнит о том, что наши медикаменты или оповещения спасли ему жизнь. Тем более что в Зелёной Зоне наш передатчик, если он вообще там будет, каждый попытается заполучить себе. А в Жёлтой без воды мы долго не просидим, один только Водяной пьёт за десятерых. Вариант переехать в помещение, недавно захваченное Жёлтой Зоной, теперь точно отпадает. Вот и выходит, что единственная возможность выжить для нас – это сохранить базу. Может, что-то всё-таки удастся замаскировать?

И все-таки я скорее скатился вниз с края обрыва, чем сошел. Земля под моими ногами задрожала — мягко, но ощутимо. Мои ноги сами собой скользнули по мелкому песку, поэтому я сумел остановиться лишь после того, как уперся в землю концом шпаги-трости. На какой-то миг я замер.

Дрожь повторилась, и из-под земли донеслись гулкое рычание и какой-то хруст. В следующее мгновение дно впадины взорвалось. Фонтан из песка ударил вверх, достигнув высоты в десять-пятнадцать ярдов, и в центре кратера заворочалось что-то огромное и блестящее. Оно изогнулось и с ужасным шипящим звуком вновь упало в песок. Что-то тонкое, покрытое роговым наростом, ударило в мою сторону, словно кнут, оставив глубокую борозду в песке рядом со мной, и втянулось обратно.

– Маловероятно. – Медведь невесело вздохнул. – Надо с Расом поговорить. Такое надувательство по его части, может быть, он что-то и сообразит на эту тему. Только аномалию со стационарной рацией внутри, да ещё и находящуюся на крыше, не спрячешь. Если Белов загонит сюда пару сотен стволов, то никакой Профессор, даже настоящий, такую толпу не испугает. Могут разнести нашу базу просто так, между делом, если сочтут её опасной. Даже если такого не произойдёт, радиопередатчик внутри аномалии станет всем известным ориентиром. Народец сюда будет периодически забредать, особенно те, для кого Жёлтая Зона в новинку. Раньше они сюда не совались, а с новыми УИПами желающие наверняка найдутся. Как только мы вернемся и заново обживём базу, это быстро заметят. Нас бы выручила шапка-невидимка размером с базу. Или на крайний случай Лизун вокруг здания, как было на лабе Ферзя…

Я в ужасе уставился на чудовище. Из-за пришедшей в движение почвы я упал и съехал вниз еще глубже. На меня по-прежнему сыпался песок, пыль мешала смотреть, но я все же сумел разглядеть создание, выползшее из-под земли. Только теперь я сообразил, что напомнила мне столь безобидная впадина в песке. Но это понимание, к большому сожалению, пришло слишком поздно.

– Или ров, – раздался позади угрюмый голос, и из люка показалась голова Раса.

Достаточно крупное создание с глазами величиной с кулак было не кем иным, как муравьиным львом, одним из тех привычных для нас насекомоядных существ, которые сидят в крошечных песчаных впадинах и ждут, когда муравьи или другие насекомые попадут в ловушку. Их ловушка выглядит точно так же, как эта впадина, и ее стены состоят из рыхлого песка, так что выбраться оттуда практически невозможно.

Медведь перевёл взгляд на молодого сталкера и скрыл грустный вздох. Волшебные препараты и медицинские метаморфиты Айболита вылечили парнишке раны на теле, но исцелить самое сильное ранение оказались бессильны. Когда он смеялся крайний раз? Сразу и не скажешь. Медведь поймал себя на мысли, что база из места проживания жизнерадостных и весёлых людей превратилась в обитель мрачных и угрюмых бойцов, готовящихся к своей последней битве. На лицах вечно хихикавшей парочки, Раса и Водяного, теперь лежит отпечаток тщательно скрываемой тоски, которую выдают их взгляды, поблёкшие и опустевшие. Бэмби, раньше трещавшая без умолку, ныне не произносит за день и двух десятков слов, почти не выходит из своей комнаты и смотрит на всех глазами побитой собаки, которая виновна во всех бедах окружающих. Искромётный энтузиазм научной группы превратился в бесконечную рутину одних и тех же монотонных операций, во взгляде Айболита прочно обосновалась серая безнадёжность. Радость и жизнелюбие покинули это место… И все попытки Медведя вернуть в тесные, но уютные помещения базы простой человеческий смех не давали результата. Почему этот мир устроен настолько неправильно? Счастье всегда недолго, всё хорошее быстро заканчивается, зато всевозможная гадость бесконечна. Это что, и есть основная норма мироустройства? В таком случае это хреновая норма и хреновое мироустройство. Жаль, что ему осталось недолго, уж очень хочется изменить хоть что-то…

Вот только этот пожиратель муравьев оказался довольно большим экземпляром, почти с взрослого мужчину, и его челюсти могли легко перекусить мне руку.

– Ров? – переспросил Медведь. – Крепостной, что ли? Со Студнем? Кольцом вокруг базы?

– Да, – подтвердил Рас, выбираясь на крышу. – А лучше два, один за другим. И поле чудес между ними. – Он посмотрел куда-то в сторону Сателлита, и в его глазах вспыхнула злоба: – Ни фига они сюда не пройдут! Я сам всё рассчитаю и сделаю, только копать помогите, так быстрее получится.

– Студень может не заполнить рвы по всему периметру, – возразил Медведь. – Кто его поймёт, по какому принципу он образовывается. Бывает, что все ямки вокруг светятся, зато в овражке чисто.

– Поэтому рвов должно быть два, – в голосе молодого сталкера проскальзывали злобно-мстительные нотки. – Это Жёлтая Зона, здесь углубления никогда не остаются чистыми надолго. Время от времени Студень исчезает, это верно, но это не проблема. Внутри рвов, на дне, надо вкопать металлические штанги. Между ними растянется Паутина, вдобавок к Студню. Между рвами вкопаем пни. На них сядут Соленоиды. Они на девять метров бьют, никакие УИПы не помогут, если Жёлтую чувствовать не умеешь. А если умеешь, то и не сунешься! Для себя оставим несколько проходов, их можно заминировать или простреливать с крыши базы. А чтобы со временем тропу не натоптать, по которой проходы вычислить можно, будем менять их местами!

– Это ещё как? – удивился Медведь. – Попросим пару Соленоидов подвинуться?

– Сделаем несколько пней надувными! – заявил Рас. – И будем сдувать их время от времени. Соленоид на пустом месте сидеть не любит. Если пень сдуть незадолго до Выброса, он уйдёт. Я уже проверил.

– Когда ж ты успел? – Здоровяк сделал большие глаза. – И как ты исхитрился сдуть пень, на котором сидит Соленоид? Он же пули в полёте разрядами сбивает. Или ты длинной очередью бил, пока он перезаряжался?

И все же животное замялось, не решаясь нападать на такого крупного для него противника, как я. Его темно-фиолетовые глаза буравили меня с немой яростью, а усы длиной с человека нервно подергивались по обеим сторонам пасти, задевая песок. Но он не стал меня атаковать. Возможно, лев полагал, что я для него слишком уж большой, а может, он никогда не видел муравья с бородой и в ботинках, и это смутило его.

– Так нельзя, – отмахнулся молодой сталкер. – Надувных пней не напасешься! Я с самого начала к пню воздушный шланг подсоединил. Мы как-то с Водяным нашли в развалинах один такой, целый, почти одиннадцать метров длиной. Вот я и подумал, что надо догадку проверить. Я его закопал, под пень вывел и велосипедным насосом воздух закачал. Пень получился почти метр высотой, и вокруг ничего выше не было метров на двадцать во все стороны. Так на него Соленоид после первого же Выброса сел! Правда, это ближе к Красной Зоне было, но у нас тоже рассядутся, вот увидите! Может, не на все пни с первого раза, но за пару-другую Выбросов точно все места займут! Короче, если всё правильно сделать, никто к нам не подойдёт!

Как бы то ни было, момент показался мне подходящим для того, чтобы ретироваться. Стараясь не потерять равновесия на рыхлом песке и не упасть прямо на нечищеные зубы чудовища, я попятился, чтобы выбраться из кратера. Вернее, я попытался это сделать. Мелкий песок сдвинулся под моими ногами легко, словно пыль. Упав, я проехал еще пару ярдов вниз и, охнув, замер на месте. Муравьиный лев еще раз зарычал, роя землю своими покрытыми хитином лапами.

– Как только они поймут, что к базе не подойти, то попытаются раздолбить нас издалека. – Медведь окинул взглядом окрестности: – Местность тут вся заросла и развалины всюду, крупнокалиберные пулемёты им не помогут. На безопасной дальности видимости не будет, а туда, откуда по нам уже можно стрелять, наш АГС дотянется с закрытой позиции. Для усиления можно ещё один на другой стороне крыши установить, у нас их хватает, Водяной наторговал. Вот только проблема будет не в этом. Белов подтянет в Жёлтую миномёты, и нас просто забросают минами с безопасного расстояния.

Я чувствовал, как во мне нарастает паника. Повернувшись, я стал отчаянно работать руками и ногами, погружая их в мягкий песок, лишь бы поскорее покинуть кратер. Эта ошибка чуть не стоила мне головы. В прямом смысле этого слова. Гигантское насекомое, возможно, и было слишком глупым, чтобы понять, что я вовсе не муравей, но все же оно догадалось, что я машу руками и ногами неспроста. Муравьиный лев сообразил, что я пытаюсь сбежать, и среагировал именно так, как должен реагировать хищник на убегающую добычу.

– А мы ещё пару механизмов на крыше расставим! – воинственно заявил Рас. – На них тоже аномалии сядут, как на передатчик! Они в Жёлтой это дело очень любят! И будут жрать их мины! А если нам повезёт Магнит приманить, то сюда и вовсе ни один снаряд никогда не попадёт!

Издав громкое рычание, чудовище поднялось на задние лапы. Один из его усиков упал мне на шею и свернулся в форме удавки. Резким движением чудовище потянуло меня к себе, и если бы я не втянул голову в плечи и не скатился чуть ниже, то, несомненно, стал бы его добычей. Повернувшись, я увидел гигантскую тень, упавшую на меня, и инстинктивно выдернул шпагу. От сильного удара мои локти погрузились в песок, а шпага вылетела из рук. А затем на меня упала гора. В моих легких не осталось воздуха, и я уже ничего не видел.

– Ага, – согласился майор, – и мы тоже сюда никогда не попадём! Как наблюдение за местностью вести? Как научная группа с вакуумниками работать будет? Так недолго остаться и без воды, и без медикаментов, и без электричества, причём навсегда. Технически сложный механизм воздушным шлангом не сдуешь!

Пару секунд я лежал неподвижно, пока не понял, что по-прежнему жив. Чудовище прекратило шипеть и рычать. На землю опустилась странная тишина. Осторожно открыв глаза, я обнаружил, что смотрю прямо в открытую пасть муравьиного льва. Его зубы находились лишь в паре дюймов от моего лица. Жвала вонзились глубоко в песок с двух сторон от моей головы и готовы были сомкнуться, завершив то, что не удалось усику.

– Тогда можно в эфире на весь Ареал объявить, что на нас напали! – не сдавался Рас. – И сказать, что если они не свалят к чёртовой бабушке, мы больше не будем о Выбросах предупреждать! Без предупреждения они сами на Шестой день разбегутся!

Но чудовище уже не представляло опасности. Оно было мертво. Оттого что лев прыгнул, шпага вошла глубоко в его тело, так что ее острие пробило хитиновую пластину на спине. Он погиб мгновенно. Если бы муравьиный лев прожил еще полсекунды или его мышцы свело бы судорогой в предсмертной агонии, то…

– Если не успеют превратить нас в груду обломков до этого времени – то да. Разбегутся, – не стал спорить Медведь. – И через пару суток вернутся опять. Заодно боезапас для миномётов пополнят. Потому что Белову на наши угрозы плевать. Его Выброс врасплох не застанет, он из Сателлита выходит только к дяденьке Кугельштайну. А что там станется с остальными – его не интересует. Раньше же обходились как-то без предупреждений, значит, и сейчас обойдутся!

Отогнав от себя неутешительную мысль, я, кряхтя, подсунул руки под панцирь чудовища и поднял его. Сделать это оказалось легче, чем я предполагал, когда оценил его размеры. Одного толчка хватило, чтобы тело муравьиного льва перелетело на другую сторону воронки. Скользнув по песчаному склону, чудовище начало погружаться на дно кратера. Вместе с моей шпагой-тростью, которая по-прежнему торчала в его теле! Охнув, я вскочил и выдернул оружие из хитина, тщательно следя за тем, чтобы не наступить на край зыбучих песков, постепенно засасывавших тело муравьиного льва. Странно, но на отполированной древесине трости я не увидел ни капли крови. Только сейчас, когда первый страх прошел и я вновь оказался способен рассуждать, следуя логике, я заметил: в том, что со мной произошло, было много нестыковок.

– Это действительно так, Рас, – подтвердил Кварц. – Вероятность того, что за нас заступятся, стремится к нолю. Скорее, наоборот, будет много желающих или помочь Белову, или напасть на нас самостоятельно. Всем нужны наши секреты. Сам знаешь, сколько можно заработать, если сделать оповещение о Выбросе платным.

– Ха! – Молодой сталкер презрительно скривился. – Пусть сначала сумеют всё это запустить! Мы им так просто ничего не отдадим! Фантика я спрячу в Жёлтой так, что никто не найдёт! Учёных можно отвести к Неприкам на некоторое время. Оборудование с крыши снять, чтобы миномётами не разбило! И заново выставлять, когда они перед Выбросом отступать будут!

Чудовище оказалось слишком легким, а моя трость, несмотря на то что она была сделана из твердой древесины, вряд ли пробила бы хитиновый панцирь, ведь в мире нет ничего тверже хитина, подаренного матерью-природой своим детям — насекомым. Однако труп чудовища успел скрыться в зыбучих песках, а значит, мне уже не разгадать этой тайны, как и не найти ответа на вопрос, откуда взялся этот кошмарный муравьиный лев.

– Под миномётным обстрелом, ведущимся несколько дней подряд, нам очень быстро станет некуда «заново выставлять», – поморщился здоровяк. – Не станет у нас ни крыши, ни верхнего этажа.

Пожав плечами, я осторожно опустился на четвереньки и таким не особо элегантным способом начал взбираться вверх по отвесной стене воронки. Прошло довольно много времени, прежде чем я наконец очутился на твердой почве.

– И мы пришли к тому, с чего начали, – подытожил Кварц. – Добыча воды прекращается, и осада рано или поздно будет нами проиграна.

Но теперь во мне совсем не было уверенности в том, стоило ли выбираться из впадины. Я был здесь не один.