– Не все оперные певицы…

Ее голос дрогнул, она замолчала и прижала к губам кончики пальцев с блестящими ухоженными ногтями.

На миг Майя невольно представил себе, что произошло бы, если бы тогда он сказал «да». Нелепая сцена: неопытные юноша и девушка притворяются, будто знают, что делают. И еще он до сих пор понятия не имел о том, как императоры поступают в таких случаях с телохранителями.

– Мы разгневались, – признался он. – Но это давно прошло.

– Мы поступили необдуманно, – взволнованно сказала мин Вечин. – Мы хотели помочь и увидели такую возможность, но мы забыли, что вы не только император, но и личность.

– Вы хотели помочь своей сестре, – сказал Майя, пытаясь успокоить девушку, но она покачала головой.

– Мы помогали меру Халеджу, – призналась она, и ее взгляд сказал ему остальное.

– Ах вот как, – пробормотал Майя. Он вспомнил долгий разговор о мосте, который на время заставил его самого и часовщиков забыть об окружающих; он еще подумал, не скучно ли певице слушать непонятные рассуждения мера Халеджа. Теперь он знал, что это было не так.

– Мы извинились и перед ним. Он простил нас.

Это было сказано немного удивленно, и Майя не понял, что удивило мин Вечин – прощение мера Халеджа или что-то иное. Но он напомнил себе, что не должен спрашивать.

– Мы возвращаемся в Джа’о – скоро начинаются репетиции «Невесты тигра». Но сначала мы хотели извиниться. Потому что мы поступили отвратительно.

Очевидно, это было выражение из детства, из прошлой жизни, потому что эти слова она произнесла с заметным акцентом. Поняв это, она прикусила губу, и ее щеки стали алыми, как лепестки розы.

– Мин Вечин, – улыбнулся Майя. – Мы вас прощаем.

Она улыбнулась в ответ, и он понял, что теперь у него есть друг в Джа’о.

Идра, Ксетиро, Неда’о, Вэдеро. Вместо недоброжелателей и завистников он начал приобретать союзников. Впервые после смерти матери жизнь перестала казаться ему тернистой тропой, чередой неприятных стычек с чужаками, требующих неимоверного напряжения душевных сил. Это было странное чувство. Он боялся поверить в перемены к лучшему. И поэтому, когда Тара Келехар попросил об аудиенции, Майя сразу подумал о самом худшем – хотя и не мог бы сказать, что именно считает худшим.

Он еще сильнее встревожился, когда Келехар появился в сопровождении архиепископа. Совет Прелатов до сих пор не выбрал Свидетеля, который должен был представлять священнослужителей в Кораджасе. Во время заседаний Майя ловил на себе загадочный взгляд Тетимара, и это нервировало его. Он не мог понять, почему прелат так пристально наблюдает за ним.

– Ваша светлость, – начал Келехар. – Мы пришли, чтобы попросить вас о милости.

– Мы сделаем все, что в наших силах, – пообещал Майя.

Ксевет, сидевший за письменным столом в углу, поморщился, но Майя не обратил на это внимания. Он был обязан Келехару, и самое меньшее, что он мог сделать – выполнить просьбу Свидетеля Мертвых.

– Мы… – Келахар откашлялся, словно что-то мешало ему говорить. Помолчал немного и продолжал хриплым, надтреснутым голосом:

– Мы благодарны вам, ваша светлость, за доброту, за то, что вы приняли нас на службу. Мы ни в коем случае не хотим, чтобы вы подумали, будто мы недовольны своим положением, несчастливы или…

– Но должность, которую мы вам предоставили, не позволяет вам проявить себя, – закончил Майя.

– Именно… – Келехар смолк. Казалось, он не мог подобрать слов для того, чтобы выразить свою мысль. Он бросил умоляющий взгляд на архиепископа; тот кивнул и выступил вперед.

– Именно поэтому Тара попросил нас пойти с ним.

– О, – Майя отметил, что священник назвал Келехара по имени. Он не знал, что об этом думать.

– Не каждый способен в нескольких словах рассказать о своем призвании, – продолжил архиепископ. – Тара пожелал, чтобы мы помогли ему объясниться. Несмотря на то что очень гордится званием вашего капеллана, эта роль не для него.

– Мы вовсе не собирались навязывать ему обязанности капеллана, – в испуге воскликнул Майя. – Мы не думали, что наш поступок будет истолкован таким образом. Мы просто не хотели, чтобы мер Келехар остался без крыши над головой после размолвки с Ксору Джасанай.

Келехар поклонился до земли.

– Мы бесконечно благодарны вам за это, ваша светлость. Но если от нас не требуется выполнять обязанности вашего капеллана – а кроме того, как уже сказал архиепископ, мы считаем, что не подходим для этой должности, – тогда нам нечего делать у вас во дворце. У Ксору Джасанай мы тоже не смогли найти себе занятия, и только после отъезда в Амало мы поняли, как сильно такое положение вещей беспокоило нас.

– Должно быть, у вас появилась какая-то идея, – предположил Майя, переводя взгляд с Келехара на архиепископа.

– Тара хотел бы вновь стать священнослужителем, – объяснил архиепископ.

– Разумеется, – быстро ответил Майя. – Мы не знаем, есть ли у нас свободный приход – но что-нибудь обязательно найдется. Ксевет?

– Ваша светлость, мы наведем справки, – кивнул секретарь.

– Нет! – воскликнул Келехар и покраснел как свекла.

– Нет? – удивился Майя.

– Мы не о таком одолжении хотели просить вашу светлость, – пробормотал Келехар, глядя в пол. – Мы не можем больше злоупотреблять великодушием и щедростью вашей светлости. Мы просто хотели просить вас отпустить нас, и тогда мы могли бы обратиться к церковному начальству с прошением о назначении. Мы не заслуживаем прихода.

– Не все придерживаются такого мнения, мер Келехар, – возразил Майя и с удивлением заметил, что архиепископ улыбнулся ему.

– По правде говоря…

– Продолжай, Тара, – подбодрил Келехара архиепископ.

– Ваша светлость, мы высоко ценим вашу щедрость, но, по правде говоря, бенефиций – это не то, что нам нужно.

– Хорошо, – сказал Майя. – Мы должны признать, что ничего не знаем о других вариантах, которые у вас имеются. Чего же вы хотите?

– Мы хотели бы стать Свидетелем вел ама, – признался Келехар. – Чаще всего они являются служителями Улиса.

– Несколько необычно для Свидетеля Мертвых становиться Свидетелем вел ама, – пояснил архиепископ, – но мы должны сказать, что церковь очень нуждается в них.

– А мы думали, что все служители Улиса могут выполнять обязанности Свидетелей.

– Да, в некоторых случаях, – подтвердил архиепископ, – но это не является частью их служения, и, откровенно говоря, немногие из них достойно справляются. Конечно, допустимо, чтобы священник, который знает, что не обладает необходимыми способностями и опытом, попросил начальство прислать Свидетеля. Но это приводит к задержкам; иногда проходит несколько месяцев, прежде чем прелатству удается найти свободного Свидетеля. Если Тара вернется в церковь в таком качестве, мы сможем предпринять несколько шагов, которые представляются нам желательными. Во-первых, мы дадим четкие указания прелатам в сложных случаях обращаться к помощи опытного Свидетеля. Во-вторых, мы сможем поощрять молодых священнослужителей выбирать этот путь. Среди посредственных учеников всегда найдутся те, кто искренне желает служить Улису, те, для кого это истинное призвание. Тем не менее, некоторые из преданных слуг Улиса просто не наделены даром говорить с мертвыми – точно так же, как другие не могут говорить с живыми.

Чем больше у нас будет Свидетелей Мертвых, целиком посвятивших себя своему делу, тем реже и нам, и судьям придется полагаться на местных прелатов.

– Понятно, – ответил Майя. – Нам кажется, что это весьма похвально. Если это действительно то, о чем вы просите, мер Келехар, мы с радостью удовлетворим вашу просьбу. Но знайте, что мы с не меньшей радостью оказали бы вам и более серьезную услугу.

Келехар улыбнулся.

– Благодарим вас, ваша светлость, но это действительно наше искренне желание. Нам больше ничего не нужно.

В его глазах был свет, которого Майя не видел прежде. Возможно, это означало, что Тара Келехар, наконец, обрел душевный покой.

– Тогда мы освобождаем вас от всех обязательств, – решительно сказал Майя. – И желаем вам успехов.

Келехар снова кивнул и ответил:

– Если вам потребуется наша помощь, позовите нас. Конечно, мы надеемся, что вам больше никогда не понадобятся услуги Свидетеля Мертвых. И в то же время мы надеемся… что вы обратитесь к нам, если вам понадобится друг.

– Спасибо, – сказал Майя. – Мы… мы это запомним.

Келехар удалился, но архиепископ остался. Майя обеспокоенно взглянул на него:

– Вы что-то хотели, архиепископ?

– Ваша светлость. Размышляя о положении Тары, мы решили, что он прав, считая себя неподходящей кандидатурой на место капеллана. Но это не значит, что капеллан вам не нужен.

– Капеллан? Вы считаете, нам следует…

– Мы ни в чем вас не упрекаем, – сказал архиепископ. – Это не обязательно. Ваш покойный отец решил обойтись без личного священника, и мы уверяем вас – это ничуть не сказалось на нашей преданности императору. Но вы не похожи на своего отца.

– Нет, – подтвердил Майя. – Не похожи.

– И еще нам известно, что Ченело Джасан была глубоко религиозной женщиной, – продолжил архиепископ.

– Откуда вы об этом знаете?

– Мы уже служили при Унтэйлейанском Дворе в то время, когда она приехала сюда, – объяснил священник. – Мы были каноником в храме Унтэйленейзе’мейре – это обязательно для тех, кому предстоит занять высокое положение в церковной иерархии. Мы часто видели ее в храме и однажды разговаривали с ней.

– Вот как? – пробормотал Майя, стараясь скрыть охватившее его волнение.

– Она спросила, не мешает ли она нам, не отвлекает ли от выполнения обрядов. Мы сказали ей, что храм предназначен для того, чтобы верующие могли возносить здесь молитвы, пусть даже императоры Этувераза склонны считать храм всего лишь усыпальницей. Она поблагодарила нас и спросила, можно ли зажечь свечи. Она немного рассказала нам о том, какое место свечи занимают в бариджанских обрядах; мы поняли, что это очень важно для нее. Мы нашли место, где она могла зажечь свечу так, чтобы запах воска не привлекал внимание, и…

– Где? – перебил его Майя. Попытка сохранять спокойствие провалилась. – Вы покажете нам?

– Разумеется, ваша светлость, – ответил архиепископ. Было видно, что просьба сильно удивила его.

Маленькая процессия, состоявшая из Майи, архиепископа, Бешелара и Калы, отправилась в Унтэйленейзе’мейре. По пути священник нерешительно обратился к Майе:

– Мы хотели бы поблагодарить вас, ваша светлость, за то, что вы не сочли нас сообщником нашего кузена Эшевиса.

– Мы уверены, что вы не знали о заговоре, – сказал Майя.

– До вас многие императоры, раскрыв заговор, арестовывали и судили всех родных изменника.

– В том числе наш дед. Но мы надеемся, что отец одобрил бы наше решение.

Архиепископ задумчиво взглянул на него, но ответил лишь:

– В любом случае, благодарим вас, ваша светлость. Ваше доверие для нас очень важно, и вовсе не потому, что вы сохранили нам жизнь.

– Мы рады это слышать, – неловко кивнул Майя. – То есть, спасибо.

Архиепископ улыбнулся ему, словно освобождая от необходимости отвечать, и прошел вперед, чтобы открыть двери Унтэйленейзе’мейре. Два каноника встревожились, увидев на пороге архиепископа с императором, и когда архиепископ жестом позволил им уйти, благодарно откланялись и исчезли. Тетимар провел Майю мимо внешнего круга могил к одной из часовен – и Майя только сейчас заметил, что в храме их не пять, а шесть.

– Это часовня Всех Богов, – объяснил архиепископ. – Мич’отасмейре. Ею редко пользуются, поскольку даже для праздника в честь одного из богов часовня слишком тесна. А верующие, которые приходят помолиться в одиночестве, чаще всего молятся Осрейан или Кстейо. Однажды, в начале нашего служения при Унтэйлейанском Дворе, сюда приходила служительница Акхаларны – пожилая женщина с ритуальными шрамами. Она совершала паломничество из своего родного города Вально, где Акхаларна сошел на землю, и остановилась, чтобы сделать ритуальное подношение богам. Но кроме этого… – Священник пожал плечами. – Ченело Джасан очень беспокоилась, что помешает кому-нибудь, и мы убедили ее в обратном. Мы больше не встречались с нею, но позднее, когда она уже была сослана в Исваро’э, мы пришли, чтобы навести порядок в часовне. Оказалось, что она расставила свечи на всех подоконниках. Должно быть, это выглядело очень красиво.

– Спасибо, – сказал Майя, оглядываясь. Как и Унтэйленейзе’мейре, часовня была круглой; здесь не было никаких украшений, если не считать золотого изображения трискелиона на мозаичном полу. Высокие узкие окна шли по кругу через равные промежутки. Часовня не была похожа на скромное святилище, которое Ченело устроила в Исваро’э – но, с другой стороны, она отличалась и от храмов гоблинов в ее родной стране. Майя мысленно согласился с архиепископом; это небольшое тихое пространство должно было стать прекрасным при свете свечей.

– Можно?..

Он осекся, понимая, что вопрос прозвучит нелепо. Он был императором; эта часовня, как и весь Унтэйлейанский Двор, являлась его собственностью.

– Разумеется, – мягко сказал архиепископ. – И это связано с вопросом, который мы хотели обсудить с вами.

– Да? – спросил Майя.

– Обходиться без священника – не преступление, ваша светлость, и точно так же не является преступлением желание принять священника на службу в свой дом. До вас императоры практически не участвовали в религиозных обрядах и церковных службах – этот обычай уходит корнями в прошлое, во времена борьбы с культом Чеваримай. Ваш покойный отец полностью отказался от религии. Но мы полагаем, что вы были воспитаны в традициях Бариджана?

– Да, до восьмилетнего возраста, – пробормотал Майя. Его охватило нестерпимое желание спрятаться.

– В таком случае, вы привыкли не к ритуалам, а к медитации, – медленно проговорил архиепископ. – С вашего разрешения, мы обдумаем этот вопрос и предложим вам кандидатуры капелланов. Мы знаем нескольких молодых священнослужителей, которые обучены обрядам, принятым в Бариджане. В последнее время такая практика набирает популярность в княжествах Ту-Тетар и Ту-Истанда’ар. Откровенно говоря, мы желали бы ввести бариджанский обычай созерцания среди наших прелатов и паствы.

– А император подаст превосходный пример, – с иронией заметил Майя.

– Так и есть, ваша светлость, – невозмутимо согласился архиепископ.

– Хорошо, – ответил Майя. – Вы правы, не будем отрицать, медитация послужит нам утешением. – Он произнес это довольно небрежно, не желая выдавать своих истинных чувств. – Нам также понадобится наставник в вере – ведь мы знаем только то, чему успела научить нас матушка.

– Разумеется, ваша светлость. Мы подумаем об этом.

– Благодарим вас, архиепископ, – сказал Майя, и на этом они расстались.

Когда он возвращался в Алкетмерет, Кала догнал его и заговорил:

– Ваша светлость, мы не знали, что вы практикуете медитацию.

– С тех пор, как мы прибыли ко двору – нет.

– Но почему?

– Император никогда не остается в одиночестве, – сухо ответил Майя.

– О! – Кала едва не споткнулся. Он помолчал несколько мгновений, прежде чем продолжить: – Вы думали, мы станем насмехаться над вами?

– Едва ли, – пожал плечами Майя. – Ноэчарис, осмелившийся насмехаться над императором, будет немедленно изгнан. Но мы боялись… мы боялись, что вы станете нас презирать.

– Нет! – воскликнул Кала так, словно сама мысль об этом ужаснула его.

Бешелар отрезал:

– Ни за что, ваша светлость.

– Спасибо, – машинально поблагодарил Майя.

Он не сразу понял, что ни маг, ни воин не сказали слов, которые он ожидал услышать. «Ноэчарей не имеют права одобрять или не одобрять поведение императора». Он вспомнил свои недавние размышления о дружбе. Майя остановился, резко обернулся к телохранителям и воскликнул:

– Адремаза ошибался!

– Простите, ваша светлость? – переспросил Бешелар. Кала испуганно попятился.

– Когда говорил, что вы не можете быть нашими друзьями. Если он подразумевал, что мы не можем испытывать привязанность к вам, или наоборот, вы – к нам, значит, он просто солгал. Это бессмыслица. Это отрицание правды, а правда в том, что мы… – Он оборвал себя и решил, что пора оставить императорское «мы». – Я очень привязан к вам обоим. Если бы вы были мне безразличны или неприятны, как я мог бы вынести полжизни в вашем обществе? И наверняка это чувство взаимно. По крайней мере, я надеюсь на это.

Кала и Бешелар покраснели, но забормотали что-то в знак согласия.

Майя, задыхаясь от волнения, добавил:

– Верно то, что мы не можем быть друзьями в общепринятом смысле слова, но у меня никогда не было друзей, и не думаю, что они появятся. Я император. У императора не может быть друзей. Но это не значит, что я не способен на теплые чувства. Пусть это будет и не такая дружба, как у моих подданных. Я считаю, что Адремаза хотел дать мне добрый совет, предостеречь меня, но он жестоко ошибся. Я не прошу и не жду, что вы будете общаться со мной так же, как общаетесь с другими мазами или солдатами Унтэйлейанской Гвардии. Но… мы не чужие друг другу, глупо отрицать это. – У него перехватило дыхание, и он смолк. – Если я неправ, скажите мне.

– Конечно, вы правы, мы не чужие вам, – воскликнул Бешелар, имея в виду и себя, и Калу.

– Что до меня, – заговорил Кала, – я всегда думал о вас как… вы правы, не совсем как о друге, но… Я готов умереть за вас, ваша светлость, и не только потому, что я дал клятву.

– И я тоже, – подхватил Бешелар.

Майя поморгал и заключил:

– Значит, мы все-таки будем друзьями, в каком-то смысле.

Кала просиял. Бешелар не улыбнулся, но порывисто отдал честь.

– Вот и славно, – сказал Майя, улыбаясь в ответ. – А теперь нам пора возвращаться в Алкетмерет, не то Ксевет решит, что мы заблудились, и отправит отряд стражи нас искать.

Переступая порог Алкетмерета, он впервые чувствовал, что вернулся домой.

Глава 35

Мост через Истанда’арту

В первый день весны, когда начался сезон дождей, Кораджас собрался для того, чтобы обсудить вопрос постройки моста через Истанда’арту. Кто-то отдернул портьеры в Зале Совещаний. Дождь стучал по стеклам. По небу плыли мрачные серые тучи, во дворе стояли огромные лужи, но все равно вид из окна вселял надежду.

Наконец-то появился новый Свидетель от Прелатства. Этот серьезный, решительный молодой мужчина был полной противоположностью Свидетелю от Казначейства, сидевшего тихо, как мышь; он держался уверенно, говорил без малейшего смущения. Еще до начала заседания он заверил Майю в том, что тщательно изучил проект моста и составил о нем собственное мнение. Майе он понравился.

В начале заседания Свидетели держались строго и говорили только по делу, но Майя не удивился, когда обсуждение моста снова превратилось в перепалку. Лорд Пашавар по-прежнему был категорически против; он утверждал, что мост построить невозможно, а если бы это и было возможно, то делать этого не следовало. Его поддержали Свидетель по иностранным делам и Свидетель от Университетов; им противостояли многословный Свидетель от Парламента и молчаливый Свидетель от Магов. Свидетель от Прелатства вступил в спор и доказал, что не зря стал членом Кораджаса. Сначала он словно бы склонен был поддерживать Пашавара, но в ходе дискуссии изменил свою позицию. Свидетель от Казначейства сидел, слушал и ничего не говорил.

Когда, наконец, дело дошло до голосования, голоса разделились поровну: трое проголосовали «за» и трое – «против». Майя подумал, что это было предсказуемо. Свидетель от Казначейства затравленно пролепетал:

– Мы воздержались.

– Вы не можете воздержаться, – гневно воскликнул лорд Пашавар.

– Нет, может, – возразил лорд Дешехар. – Хотя мы должны признаться, что предпочли бы получить его голос.

– Мы не можем решить, как голосовать, – пробормотал Свидетель от Казначейства. – Нам очень жаль, но это правда.

– Если нам позволено будет высказать свое мнение, заметим, что нерешительность едва ли является желательной чертой для члена Кораджаса, – рявкнул лорд Пашавар.

– Мы подадим в отставку, если его светлость прикажет нам, – ответил Свидетель от Казначейства, глядя на Майю.

– Вы очень решительны в своей нерешительности, – заметил Майя, и некоторые Свидетели рассмеялись. – Нет нужды уходить в отставку. Но если вы считаете, что заседать в Кораджасе – это слишком большая ответственность, мы, естественно, освободим вас от обязанностей Свидетеля.

Чиновник поклонился.

– Мы очень благодарны вам, ваша светлость. Мы… Мы не думали, что это будет так сложно. Мы хотели бы попросить вас дать нам еще немного времени для того, чтобы обдумать наши дальнейшие действия.

– Разумеется.

– Но все равно, – добавил Свидетель тоном, не допускающим возражений, – мы не можем голосовать по вопросу постройки моста. Мы воздерживаемся.

– Что ж, – раздраженно отчеканил лорд Пашавар, – тогда решающий голос принадлежит вам, ваша светлость.

– Вы не можете помешать переменам, лорд Пашавар, – мягко сказал Майя, и лорд махнул рукой, словно советуя ему не тратить время.

– Мы голосуем в пользу моста, – объявил Майя. Все присутствующие прекрасно знали, что он скажет именно это.

– Спасибо, ваша светлость, – поблагодарил лорд Дешехар. – С вашего позволения, предлагаем назвать его мостом Варенечибеля, в честь вашего покойного отца.

«Нет», – подумал Майя и внезапно он понял, как следует поступить.

– Превосходная мысль, – сказал он, – но мы предпочли бы, чтобы он назывался мостом Мудрости, в память о погибших. Пусть он станет символом надежды на лучшее будущее.

И все члены Кораджаса, даже лорд Пашавар, склонили головы в знак согласия.

Вскоре после этого заседание было закрыто; сановники покидали зал, а Майя сидел и ждал Ксевета. Когда в помещении остались только он, секретарь, Телимедж и Киру, стоявшие за креслом Майи, Ксевет сказал:

– После того, как построят этот мост и еще тот, у города Нелоджо, вас станут называть Эдрехасивар Строитель Мостов.

Майя подумал и согласился:

– Наверное, вы правы.

Он думал о своих новых союзниках, об Идре, Ксетиро и Горменеде, о лорде Пашаваре и капитане Ортеме, о Вэдеро и мере Келехаре, и об Арбелан. О Кале и Бешеларе, Киру и Телимедже. О самом Ксевете. Он сожалел о мостах, которые ему не удалось построить, о вражде с Сетерисом, Шеве’ан и Чаваром. Майя горевал о тех, с кем смерть преждевременно разлучила его – например, о своем старшем брате Немолисе. И он решил, что если всю дальнейшую жизнь ему придется строить мосты, это будет не так уж плохо.

– Нам бы хотелось, чтобы нас так называли, – наконец, сказал он. – Нам бы очень хотелось этого.

Об авторе

Рассказы Кэтрин Аддисон вошли в антологии «Лучшее фэнтези и хоррор за год» («The Year’s Best Fantasy and Horror») и «Лучшая научная фантастика за год» («The Year’s Best Science Fiction»). Писательница живет неподалеку от города Мэдисон, штат Висконсин.