ПОСОХ СЕРАПИСА
РИК РИОРДАН
Рик Риордан «Посох Сераписа»; 2014
Переведено и оформлено специально для группы vk.com/pj_club.
Редактор: Александра Кардаш, Ксения Севостьянова.
Переводчики: Lotus777, anutatgr98, Veronica03, NadyaIsmailova, natalina551
Любое копирование запрещено! Пожалуйста, уважайте чужой труд!
Об авторе
Рик Риордан является автором удостоенного наградами цикла книг о «Перси Джексоне», а также захватывающих серий «Хроники Кейнов» и «Герои Олимпа».
По словам Риордана, на написание «Перси Джексона» его вдохновил Хейли, его сын. Но ходят слухи, что Лагерь полукровок действительно существует, и что Рик проводит там свое лето, делая заметки о приключениях молодых полубогов. Некоторые верят, что он, дабы избежать массовой паники среди простых смертных, был вынужден поклясться на реке Стикс в том, что представит историю Перси Джексона в качестве вымысла.
Рик живет в Бостоне, штат Массачусетс (лето обычно проводит на Холме Полукровок) со своей женой и двумя сыновьями.
_
Аннабет и представить себе не могла, что у нее выдастся настолько неудачный день, пока не повстречала двуглавого монстра.
Целое утро она провела за школьными учебниками (постоянные прогулы во имя спасения мира от зла и надоедливых греческих богов серьезно сказывались на ее успеваемости). Также она променяла поход в кино с Перси и некоторыми друзьями на собеседование по поводу летней стажировки в местной архитектурной фирме. К сожалению, на тот момент ее мозг превратился в жидкую кашицу, поэтому она была абсолютно уверена, что завалила интервью.
В конце концов, около четырех часов дня, Аннабет устало тащилась через Вашингтон-Сквер-Парк в сторону метро, когда внезапно вступила в свежую кучу коровьего навоза.
— Гера! — пробубнила она, свирепо подняв глаза к небу.
Рядом проходящие люди с усмешкой покосились в ее сторону, но Аннабет было не до них. Она устала от назойливых выходок богини. Столько поисков было выполнено «ради и для нее», однако Королева Небес все еще оставляла подарочки от своих священных животных прямо там, где Аннабет стопроцентно могла в них угодить. Должно быть, богиня содержала стадо невидимых коров, патрулирующих Манхэттен.
Пока Аннабет добралась до станции Вест-Форс-Стрит, она была не на шутку раздражена и изнеможена. Все, что ей хотелось — это сесть в вагон и поскорее увидеться с Перси. Ясное дело, что про кино уже и речи быть не могло, но, быть может, им бы удалось бы вместе поужинать или просто где-нибудь развеяться.
И вот тогда она заметила монстра.
Аннабет и ранее приходилось видеть различные диковинки, но это чудище едва ли не возглавило ее «О чем только думали боги?» список. Оно выглядело как помесь волка и льва, чей зад втиснули в раковину рака-отшельника.
Сама по себе раковина была коричневой и спиралевидной, словно вафельный рожок около шести футов в длину, с зазубренным швом посредине, будто однажды ее раскололи пополам, а затем снова склеили. Слева из нее виднелись передние лапы и голова серого волка, справа — морда златогривого льва.
Звери совсем не выглядели довольными тем фактом, что им приходилось делить одну раковину на двоих. Они тащили ее вниз по платформе, качаясь то влево, то вправо, пытаясь потянуть ее в разных направлениях. Монстры недовольно зарычали друг на друга. Затем они застыли и принюхались.
Рядом с ними пронеслась толпа людей. Многие проигнорировали чудищ, обходя их стороной. Другие просто недовольно нахмурились.
Аннабет и раньше видела Туман в действии, но она никогда не уставала поражаться тому, как магическая завеса могла исказить сознание смертных, заставляя даже самых страшных чудищ выглядеть как нечто нормальное — будь то дворняжка или обычный бездомный, обернутый в спальный мешок.
Ноздри монстра расширились. Аннабет даже не успела составить дальнейший план действий, когда обе головы чудища обернулись прямо в ее сторону, свирепо прожигая ее взглядом.
Рука Аннабет дернулась вниз к кинжалу. Тогда она и вспомнила, что в общем-то у нее его нет. На тот момент, ее самым устрашающим оружием был рюкзак, загруженный тяжелыми книгами по архитектуре, которые она взяла в местной библиотеке.
Аннабет выровняла дыхание. Монстр находился примерно в тридцати футах от нее.
Сражение с лево-волко-крабо-подобным монстром посреди забитой толпою станции метро не входило в ее планы, но если другого выхода не было, то Аннабет и не думала отступать. Она ведь дочь Афины, как-никак.
Она уставилась на монстра, давая ему понять, что сейчас кто-то получит по зубам.
— Иди-ка сюда, Крабик, — сказала Аннабет. — Надеюсь, у тебя высокий болевой порог.
Лев и волк оскалились. Пол затрещал. С приездом поезда по станции промчалась волна воздуха.
Монстр зарычал. Аннабет могла поклясться, что его глаза выражали сожаление, словно говоря: «Я бы с радостью разорвал тебя на кусочки, но у меня есть парочка незаконченных дел».
Крабик развернулся к ней задом и попрыгал прочь, таща за собою свою огромную раковину. Затем монстр исчез на лестнице, направляясь в сторону поезда А.
Аннабет замерла на месте. Чудища редко упускали свой шанс сразиться с полукровкой. Они нападали в 99% случаев.
Если у этого двуглавого рака-отшельника были дела поважнее, чем убийство полубога, то Аннабет непременно должна была выяснить в чем они заключались. Дать монстру уйти, чтобы он бесплатно катался в общественном транспорте и осуществлял свои гнусные планы? Ну уж нет.
Она мечтательно глянула в сторону поезда F, который отвез бы ее к Перси, и быстро помчалась вверх по лестнице вслед за монстром.
***
Аннабет успела запрыгнуть в вагон как раз в тот момент, когда двери уже закрывались. Поезд сорвался с колеи и погрузился в темноту. Над головой мерцали лампочки. Пассажиры покачивались взад-вперед. Все сидения были заняты. Более дюжины человек из-за качки нетвердо стояли на ногах, схватившись за поручни.
Монстра не было видно до тех пор, пока в вагоне не раздался возглас: «Смотри куда идешь, урод!».
Волко-лево-краб пробирался вперед, не забывая при этом рычать на смертных, которые, к слову, вели себя как типичные раздраженные ньюйоркцы, путешествующие по метро. Быть может, чудище предстало пред ними в образе какого-нибудь пьяного паренька.
Аннабет пошла следом за ним.
Когда монстр успешно открыл дверь, ведущую в другой вагон, и протиснулся в нее, Аннабет заметила слабое сияние, идущее от его ракушки.
И давно оно появилось? Вокруг чудища мерцали красные неоновые символы — греческие буквы, астрологические знаки, пиктографическое письмо. Египетские иероглифы.
По спине Аннабет пробежал холодок. Она вспомнила историю, которую несколько недель тому назад ей поведал Перси — о практически невозможной встрече, которая больше походила на шутку.
Но сейчас…
Она протолкнулась через толпу и последовала за Крабом в другой вагон.
Теперь ракушка монстра сияла еще ярче. Стоило Аннабет подобраться поближе, как она тотчас занервничала; и почувствовала теплое покалывание внутри, будто к ее пупку прицепили рыболовный крючок, который тянул ее в сторону чудища.
Аннабет попыталась успокоить свои нервы. Она посвятила свою жизнь изучению древнегреческих духов, монстров и демонов. Знание было ее сильнейшим оружием. Но эта крабоподобная штуковина с двумя головами была вне ее компетенции. Ее внутренний компас бесполезно вращался.
Жаль, что помощи было ждать неоткуда. При себе у Аннабет был телефон, но даже если в туннеле чудом появилась бы связь, кому она могла позвонить? Многие полукровки не пользуются мобильными телефонами. Они привлекают монстров. Перси где-то шастал по городу. Большинство ее друзей уже вернулись на север Лонг-Айленда, в Лагерь полукровок.
Краб, между тем, продолжал двигаться к передней части поезда.
К тому времени, как Аннабет снова пересеклась с ним в следующем вагоне, его аура стала настолько яркой, что даже смертные начали что-то замечать: многие, сгорбившись на сидениях, еле сдерживали рвотные позывы, будто кто-то распахнул ящик, полный испорченных продуктов. Другие попадали в обморок.
Аннабет тоже подташнивало, и она уже была готова бросить эту затею, но воображаемый крючок все еще продолжал давить ей в область живота, таща ее навстречу к монстру.
Поезд прибыл на станцию Фултон Стрит. Как только двери отворились, все сознательные пассажиры, спотыкаясь, поспешили на выход. Волчья голова краба вцепилась зубами в сумочку мимо проходящей леди, которая безуспешно попыталась вырваться.
— Эй! — крикнула Аннабет.
Монстр отпустил женщину.
Две пары глаз обратили свое внимание к Аннабет, будто говоря: «Ты уже придумала себе предсмертное желание?».
Затем монстр запрокинул головы и зарычал в унисон: звук ударил Аннабет промеж глаз, словно пешня для прорубания льда. Окна разлетелись в дребезги. Пассажиры, ранее отключившиеся, мгновенно пришли в себя. Некоторым из них ползком удалось выбраться из вагона. Другие карабкались через разбитые окна.
В глазах у Аннабет все поплыло, но она увидела, что чудище заняло нападающую позицию: краб присел на пол, опираясь на свои разрозненные предплечья, готовый прыгнуть в любую минуту.
Время замедлилось. Она едва соображала, что разбитые двери вагона закрываются, а пустой поезд покидает станцию. Разве машинист не в курсе обо всем происходящем? Или поезд стоит на автопилоте?
Оказавшись всего в десяти футах от монстра, Аннабет увидела ранее незамеченные детали. Красная аура, окружающая его, казалось, ярче всего сверкала по длине его зазубренного шва на ракушке. Оттуда, подобно вулканическому газу, извергающегося из глубокой морской расщелины, вылетали сияющие греческие буквы и египетские иероглифы.
Участок на левом предплечье льва (ближе к запястью) был выбрит, а на его месте красовалась татуировка, изображающая ряд маленьких черных линий. В левом ухе волка висел оранжевый ценник, гласивший $99,99.
Аннабет схватилась за лямку своего рюкзака, готовая бросить его в монстра, но это мало чем походило на оружие. Вместо этого она решила воспользоваться своей постоянной тактикой при встрече с сильным врагом: заговорить с ним.
— Ты состоишь из двух разных частей, — начала Аннабет. — И похож на… ожившие кусочки статуи. Вас склеили?
Это было всего лишь предположение, но рев льва дал ей понять, что она попала в самую точку. Волк тяпнул льва за щеку, словно говоря ему заткнуться.
— Вы не привыкли работать в паре, — предположила Аннабет. — Мистер Лев, у вас на ноге идентификационный номер. Вы были артефактом в каком-то музее. Быть может, в Метрополитенском?
Лев зарычал настолько громко, что у Аннабет задрожали коленки.
— Я сочту это за «да». А вы, мистер Волк, этот ценник в вашем ухе… вы были товаром на продажу в магазинчике антиквариата?
Волк рыкнул и сделал шаг ей навстречу.
Тем временем, поезд продолжал свой ход под Ист-Ривер. От холодного ветра, просочившегося сквозь разбитые окна, Аннабет застучала зубами.
Инстинкты подсказывали ей давать дёру, но она почти не чувствовала своих суставов. Аура вокруг монстра разгоралась все ярче и ярче, заполняя воздух мистическими символами и кровавым свечением.
— Становишься сильнее, — заметила Аннабет. —Ты куда-то направляешься, не так ли? И чем ближе ты к тому месту, тем…
Волк и лев снова гармонично зарычали. По вагону прошлась волна красной энергии. Аннабет, чтобы не свалиться в обморок, пришлось сопротивляться изо всех сил.
Краб подобрался поближе. Его ракушка расширилась, трещина по центру горела словно раскаленное железо.
— Погоди-ка, — прохрипела Аннабет. — Я, кажется, поняла. Ты пока не цельный, ищешь еще одну свою часть. Третью голову?
Монстр замер. Его глаза настороженно блеснули, будто спрашивая: «Ты листала мой дневник?».
Это придало Аннабет смелости. Наконец-то она получше узнала своего врага. Ей приходилось раньше сталкиваться с трехглавыми монстрами. Почему-то число «три» постоянно крутилось рядом с разными мифическими существами. Возможно, оно было магическим. Логично, что у этого чудища должна быть еще одна голова.
Краб был какой-то статуей, разделенной на части. Теперь что-то его пробудило, и он пытается воссоединить все кусочки вместе.
Аннабет решила, что не может этого допустить. Вокруг него, словно зажженный фитиль бомбы, кружили сияющие красные иероглифы и греческие буквы, излучающие какую-то неправильную магию, которая, казалось, медленно растворяла клеточную структуру Аннабет.
— Ты не совсем греческий монстр, да? — заявила Аннабет. — Быть может, ты родом из Египта?
Крабу этот комментарий не понравился. Он оскалил клыки и приготовился к прыжку.
— Эй-эй, спокойно, — продолжила она. — Ты еще не полностью набрался сил, ведь так? Напади сейчас – и проиграешь. И, в конце концов, вы не доверяете друг другу.
Лев, рыча, наклонил голову набок.
Аннабет сделала шокированное выражение лица.
— Мистер Лев, как вы смеете говорить такие вещи о мистере Волке?
Лев сморгнул. Волк подозрительно покосился на льва и зарычал.
— Мистер Волк! — вздохнула Аннабет. — Вы не должны использовать такие выражения в сторону своего друга!
Обе головы, рыча и завывая, обернулись друг к другу. Монстр пошатнулся, когда его лапы разъехались в разные стороны.
Аннабет осознавала, что выиграла для себя всего несколько минут. Она напрягла мозг, пытаясь понять, что это за тварь такая и как ее можно победить, но на уроках в Лагере полукровок им ни о чем подобном не рассказывали.
Она решила обойти монстра сзади, возможно, попытаться разломить его ракушку, но прежде, чем она успела что-либо сделать, поезд остановился. Они оказались на станции Хай-Стрит, первая Бруклинская остановка.
Платформа была на диво пуста; внимание Аннабет привлекла вспышка света возле лестничной клетки. Там находилась молодая светловолосая девушка в белых одеждах, размахивающая деревянным посохом в попытках ударить по злобно лающему существу, кружащему подле ее ног.
«Третья часть» — подумала Аннабет.
Девушка со всей силы ударила собаку по морде. Ее посох засиял золотым свечением, и монстр поспешно попятился назад — прямо через разбитое окно, в отдаленный от Аннабет конец вагона.
Блондинка устремилась за ней. Она прошмыгнула в закрывающиеся двери отъезжающего поезда в последний момент.
На какой-то момент они все замерли — две девочки и два монстра.
Аннабет изучала девочку с противоположного конца вагона, пытаясь определить уровень угрозы, который та собой представляла.
Новоприбывшая была в белых хлопковых штанах и блузке, вместе похожих на форму для занятий карате. Ее армейские ботинки со стальными носками выглядели опасными. Через плечо был перекинут синий джинсовый рюкзак, а с ремня свисала изогнутая палочка из слоновой кости — бумеранг? Однако ее самым пугающим оружием был белый деревянный посох — размером около пяти футов, увенчанный головой орла и светящийся по всей длине, словно Небесная бронза.
Аннабет встретилась с девочкой взглядом, покоренная ощущением дежавю.
Каратистке не могло быть больше тринадцати лет. Глаза у нее были ярко-голубыми, как у ребенка Зевса. В ее длинных светлых волосах красовались фиолетовые пряди. Она была очень похожа на дочь Афины — готовая к схватке, быстрая, бдительная и бесстрашная. Аннабет казалось, будто она увидела себя со стороны четырьмя годами ранее, примерно в то время, когда она впервые встретила Перси Джексона.
Каратистка подала голос и разрушила эту иллюзию.
— Естественно, — она сдула прядь фиолетовых волос с лица. — А то у меня и так сегодня не задался денек.
«Британка», — догадалась Аннабет. Но размышлять об этом времени не было.
Собака-головастик и Крабик стояли посреди вагона, футах в пятнадцати друг от друга, и восхищенно пялились один на другого. Но они быстро очухались. Собака завыла — это было нечто вроде триумфального клича: «Я нашла вас!», и волко-крабо-лев рванулся навстречу.
— Останови их! — закричала Аннабет.
Она прыгнула Крабу на спину, и его передние лапы дрогнули от лишнего веса. Другая девочка прокричала что-то вроде: «Мар!».
В воздухе вспыхнула серия золотых иероглифов:
Собака попятилась назад, сотрясаясь рвотными порывами, словно проглотила бильярдный шар.
Аннабет пыталась удержать Крабика, но монстр был в два раза больше. Он встал на передние лапы, желая сбросить ее с себя. Обе головы потянулись, чтобы укусить девушку за лицо.
К счастью, Аннабет взнуздала многих диких пегасов в Лагере полукровок. Она умудрилась сохранить баланс, снимая с плеч рюкзак. Двадцать фунтов архитектурных книг смачно встретились с головой льва, и Аннабет тут же запихнула лямку рюкзака волку в пасть, немного ее затянув.
Тем временем, поезд заполонил солнечный свет. Они выехали на наружные рельсы путей Квинс; свежий воздух обдувал вагон через разбитые окна, вокруг сидений блестели кусочки стекла.
Краем глаза Аннабет заметила, что собака вновь встала на ноги. Она рванулась на каратистку, которая взмахнула бумерангом из слоновой кости и одарила монстра еще одной золотой вспышкой.
Хотелось бы Аннабет уметь призывать золотые вспышки. У нее-то был только один дурацкий рюкзак. Она изо всех сил пыталась подавить Крабика, но он становился все сильнее и сильнее с каждой секундой, а его красная аура высасывала из нее все соки. Голова будто была набита ватой. Ее желудок свернулся в узел.
Аннабет потеряла счет времени, сражаясь с чудовищем. Она знала лишь то, что не должна позволить ему объединиться с собакой. Если монстр соберет все головы воедино, то, кем бы он ни был, остановить его, наверное, будет невозможно.
Собака вновь атаковала светловолосую девушку. В этот раз чудовище ее достало. Аннабет отвлекалась, ослабив хватку, и крабовый монстр сбросил ее вниз. Она ударилась головой прямо об угол сиденья.
В ушах звенело, а монстр триумфально зарычал. Волны горячей красной энергии омывали вагон снова и снова.
Поезд резко повернул, и Аннабет потеряла равновесие.
***
— Поднимайся, — прозвучал девичий голос. — Мы должны уходить.
Аннабет открыла глаза. Мир все еще кружился. Где-то далеко выли сирены скорой помощи.
Она лежала на спине в каких-то колючих сорняках. Та самая блондинка с поезда склонилась над ней, потягивая ее за руку.
Аннабет умудрилась сесть. Было такое ощущение, словно в ее грудную клетку забивали горячие гвозди. Когда взгляд ее просветлел, она поняла, что ей вообще повезло выжить. Где-то в пятидесяти ярдах от них поезд сошел с рельс. Дымящиеся сломанные вагоны лежали на боках зигзагом, напоминая ей скелет змия (к сожалению, она встречала нескольких лично).
Раненых смертных она не заметила. Наверное, они покинули поезд еще на Фултон Стрит. И все же — какая катастрофа.
Аннабет узнала это место: пляж Рокэвэй. В нескольких сотнях футов левее земля и погнутые заборы переходили в желтую линию пляжа, усеянную дегтем и мусором. Море бурлило под облачным небом. Справа от нее, сразу за рельсами, стояли вплотную настолько ветхие квартирные дома, словно их сделали просто для вида из старых коробок из-под холодильников.
— Ю-ху, — каратистка потрясла ее за плечо. — Понимаю: ты, наверное, в шоке, но нам надо идти. Не хочу я отвечать на вопросы полиции, пока эта штука валяется рядом.
Девочка отклонилась влево. Позади нее на сломанных путях лежал монстр-лабрадор, трепыхающийся, как рыба без воды, со связанными лапами и мордой.
Аннабет уставилась на девушку. На шее у нее висела цепочка с серебряным амулетом — символом наподобие египетского Анкха, только еще с пряничным человечком:
Рядом с ней лежали посох и бумеранг из слоновой кости — оба исписанные иероглифами и картинками странных, совсем не греческих монстров.
Макс Роуд
— Кто ты такая? — потребовала ответа Аннабет.
Приемы Холлистока
Улыбка коснулась уголков губ девушки.
Глава 1. Появление
— Обычно я не выдаю свое имя незнакомцам. Магические уязвимости и всякое такое. Но даже я уважаю ту, что сражается с двухголовым монстром одним только рюкзаком, — она протянула руку. — Сейди Кейн.
14 мая 1982 года в Лондон, на вокзал Кингз-Кросс, прибыл обычный железнодорожный состав, какие десятками каждый день прибывают в столицу Британии. Из него вышел высокий худой человек, лет тридцати пяти, одетый в строгий костюм. В руках он держал средних размеров чемодан и длинный черный зонт с костяной ручкой. Сев в такси, он поехал в Кенсингтон, на Бромптон роад, где снял номер в Дойл Коллекшн, совсем недалеко от Гайд-парка. Два дня он не выходил оттуда, посещая только завтраки и обеды. На третий день, когда установилась особенно хорошая погода, этот господин вышел в мягком полуспортивном костюме, и отправился в парк. Там он пробыл почти весь день, возвратившись в отель только с заходом солнца, неся в руках целую охапку свежих газет и журналов. Он долго изучал их, лежа на кровати, особенно задерживаясь на последних страницах, публикующих рекламу, при этом делая пометки в небольшом блокноте. На следующее утро он рано вышел из отеля, и направился пешком бродить по центру города. Осмотр достопримечательностей, по-видимому, больше заключался в наблюдении за людьми, за их настроением, повадками, нравами. Он зашел в музей Лондона в Сити, где долго стоял перед экспозицией с интерьерами и одеждой средневековья. Оттуда, сев на Сент Пол в метро, он доехал до Лечестер-Сквер, и пройдя пешком через всю Пикадилли, вернулся в отель на такси. Этим же вечером этот человек, снова одевшись в костюм, в котором он приехал в город, оставил на стойке ключи от номера, и сев в вызванное такси, уехал. Вернулся он только под утро, и взяв ключи от своего номера у заспанного портье, который в полутьме ночного освещения не обратил внимания на его бледность и испачканный дорогой костюм, прошел к себе. Там он скинул пиджак, и бросив на пол ванной комнаты испачканную небольшими красными пятнами белую рубашку, сел в кресло. Взяв со стола сигару, он с удовольствием закурил, и выпустив в потолок облачко дыма, удовлетворенно произнес:
— Аннабет Чейз, — они пожали руки.
— Хороший город!
Выкурив сигару, человек снова вернулся в ванную комнату, принял душ, и положив испачканную рубашку в полиэтиленовый пакет, вернулся в комнату, где лег на кровать и немедленно заснул.
— Рада знакомству, Аннабет, — сказала Сейди. — А теперь пора выгулять нашу собачку, что скажешь?
Проснулся он только под вечер, и одевшись, вышел на улицу, даже не пообедав. Поймав на улице такси, он поехал на Сент — Джеймс стрит. Подъехав к небольшому трехэтажному дому, он расплатился, и подойдя к двери, позвонил. Ему открыла женщина средних лет:
— Что желаете, мистер?
Они ушли как раз вовремя.
— Я по объявлению.
— Да, конечно! — она пригласила его войти. — Проходите за мной, пожалуйста.
Через несколько минут место крушения поезда было окружено аварийными машинами, а люди из соседних домов толпились поглазеть на это.
Они поднялись по красивой мраморной лестнице, и женщина, оставив посетителя подождать в уютной гостиной, прошла в соседнюю дверь. Пока ее не было, он с любопытством огляделся. Дом, построенный в конце викторианской эпохи, производил самое благоприятное впечатление. Вокруг было чисто и достаточно просторно, а небольшое количество хорошо подобранной мебели, соответствующей по стилю самому зданию, не создавало атмосферы, присущей так часто царящей, даже в хороших домах, бестолковой разновкусице. Пока человек с интересом осматривался, женщина вернулась.
Никогда еще Аннабет не тошнило так сильно. Перед ее глазами танцевали красные круги, но она все же помогла Сейди затащить собаку за хвост обратно, в песчаные дюны. Сейди, казалось, была счастлива тянуть этого монстра по всем булыжникам и разбитым бутылкам, какие только попадались на их пути.
— Пожалуйста, проходите, — с прежней любезностью она пригласила его пройти в открытую за ее спиной дверь.
Зверь рычал и извивался. Его красная аура становилась все ярче, в то время как золотое лассо тускнело.
Он очутился в большой комнате, богато, и в то же время неброско обставленной. На стенах висело несколько полотен, изображающих двух кавалеров, и сцену из охоты на лис. Под ними стоял мягкий плюшевый диван. В углу, около окна, тихо работал телевизор. Напротив него находился стол, за которым сидела женщина, лет сорока на вид. При появлении гостя она встала, и выйдя из-за стола, сделала несколько шагов ему навстречу:
— Добрый вечер, мистер….
Обычно Аннабет нравилось ходить на пляж. Океан напоминал ей о Перси. Но сегодня она была голодна и истощена. Её рюкзак казался тяжелее обычного, и, в данный момент, она хотела зашвырнуть это магическое собакоподобное существо куда подальше.
— Холлисток.
Кроме того, Рокэвэй Бич был унылым местом: прошло уже больше года с тех пор, как по пляжу прошелся сильный ураган, а нанесенный ему ущерб все ещё был очевиден. Некоторые из ближайших домов были пусты, их окна заколочены, а стены изрисованы граффити. Повсюду валялись куски древесины, асфальта и искореженного металла. Из воды торчали опоры разрушенного пирса. Море подтачивало берег, как бы говоря: «Не игнорируй меня. Я всегда могу вернуться и закончить начатое».
— Мистер Холлисток. Значит, вы хотите снять себе апартаменты?
— Да, миссис…, - он тоже сделал выжидающую паузу.
Наконец-то они добрались до заброшенного фургона, где когда-то продавалось мороженое. Он наполовину застрял в дюнах. Нарисованные на одной его стороне выцветшие картинки давно исчезнувших вкусностей вызвали протестующий вой в желудке Аннабет.
— Брэдли. Мэри Брэдли.
— Да, миссис Брэдли, мне понравилось это место, и я хотел бы осмотреться.
— Тут и остановимся, — пробормотала она.
— На какой срок вы хотите обосноваться здесь?
— Я думаю, не меньше, чем на год. Если условия будут подходящими, я готов внести предоплату за полгода сразу.
Аннабет бросила собачьего монстра на песок и потащилась к грузовику, а после облокотилась спиной о пассажирскую дверь и присела на землю. Сейди села напротив нее. Она порылась в своем рюкзаке и достала оттуда заткнутый пробкой керамический сосуд.
— Хорошо, мистер Холлисток, присаживайтесь, — она указала ему на кресло, стоящее напротив стола. — Каковы ваши намерения в их использовании?
— Я психолог, миссис Брэдли. Я занимаюсь частной практикой, и мне удобнее принимать клиентов в обстановке, максимально приближенной к домашней. Во-первых, я так привык, а во-вторых, мои посетители сами не жаждут оказаться в кабинете врача в клинике. Моя работа имеет особую специфику, и помогая людям, я всегда хочу добиться максимального результата.
— Держи, — она протянула его Аннабет. — Это вкусно. Выпей.
— Как интересно! — она не смогла сдержать движения, выражающего крайнее любопытство. — А откуда вы приехали?
— Из Глазго.
Аннабет с подозрением изучила сосуд. Он был тяжелым и теплым, словно наполненным до краев горячим кофе.
— Глазго! Никогда там не была.
— Э-э-э... не будет никаких сюрпризов, вроде золотых вспышек или взрывов в лицо?
— Ничего особенного. Там моя практика уже не могла перерасти известные пределы, и для ее расширения я решил перебраться в Лондон.
— А я так давно уже нигде не была… пойдемте, мистер Холлисток, осмотрим помещение?
Сейди фыркнула.
— Да, конечно, миссис.
— Это просто целительное зелье, глупенькая. Моя подруга, Жас, заваривает лучшее во всем мире.
— Этот дом полностью принадлежит мне, — говорила она ему, пока они поднимались по лестнице на третий этаж, — я здесь родилась. Мой муж умер два года назад, и теперь я сама стараюсь справляться с его содержанием. Мне во всем помогает Элизабет. Вы видели ее, она открывала вам дверь.
Аннабет колебалась. Она уже пробовала зелья, заваренные детьми Гекаты. На вкус они были как суп из ила, но, по крайней мере, они были приготовлены специально для полубогов.
— Это ваша помощница?
Что бы там ни было в этом сосуде, оно явно было предназначено для других целей.
— Да… ну вот мы и пришли, — она указала ему на дверь слева от лестницы. Справа была еще одна, точно такая же.
— Не уверена, что мне стоит пробовать, — ответила Аннабет. — Я... не такая, как ты.
— А там кто живет? — Холлисток указал на нее.
— Я единственная в своем роде, — подтвердила Сейди. — Мое великолепие уникально. Но если ты имеешь в виду, что ты не маг — это я уже заметила. Мы обычно сражаемся посохом и жезлом, — она коснулась резного шеста и бумеранга из слоновой кости, лежащих рядом. — И все-таки, мне кажется, что мои зелья смогут тебе помочь. Ты сражалась с монстром. Ты пережила аварию. Ты не можешь быть нормальной.
— Там жилище одного достаточно известного фотохудожника. Он приспособил все помещения для своей работы, а сам разместился в самой маленькой комнате. Странный человек, как и все люди искусства, но тихий и опрятный. У него бывают съемочные дни, тогда к нему приходят модели, все больше молодые люди, но порядок всегда соблюдается.
Аннабет слабо рассмеялась. Нахальность девочки казалась ей освежающей.
— Да, кто-кто, я уж точно ненормальная. Я — полукровка.
Она открыла двери интересующих Холлистока апартаментов и пригласила его пройти за ней. Они попали в длинный коридор, из которого в жилые помещения вели четыре двери. Все они были открыты, и можно было легко оценить размер и обстановку комнат. Впрочем, Холлисток даже и не собирался заниматься этим. Он бегло осмотрел две большие комнаты, затем три поменьше, и прошел на кухню. Убедившись, что все соответствует его требованиям, он заглянул в ванную комнату и обратившись к хозяйке, сказал:
— А, — Сейди постучала пальцами по жезлу. — Прости, с такими я еще не встречалась. Наполовину боги, наполовину демоны?
— Ну что же, миссис Брэдли, я доволен увиденным. Это как раз то, что мне и требовалось. Если у вас нет никаких возражений, мы могли бы прямо сейчас начать предметный разговор.
— Полубоги, — поправила ее Аннабет. — Наполовину боги, наполовину смертные.
— На какое количество посещений вы рассчитываете, мистер Холлисток?
— Ах, конечно, — с облегчением выдохнула Сейди. — Изида не раз бывала у меня в голове. А у тебя есть такой особый друг?
— У меня... нет. Не было никого у меня в голове. Моя мать — греческая богиня Афина.
— На одно в день, не больше. Я люблю полностью вникнуть в вопрос, который привел ко мне клиента, а это требует немало времени и сил, потому только решив одно дело, я берусь за второе.
— Твоя мать.
— Вот как? — она в изумлении вскинула брови, — но ведь наверное выгоднее, чтобы клиентов было как можно больше? Хотя, признаюсь, мне импонирует ваш подход.
— Верно.
Холлисток улыбнулся:
— Богиня. Греческая богиня.
— Я беру очень дорого, миссис Брэдли, поэтому материальная сторона вопроса не зависит от количества посетителей.
— Точно, — Аннабет заметила, как побледнела ее новая подруга. — Полагаю, там, откуда ты, таких как я нет.
Они начали спускаться вниз.
— В Бруклине? — задумчиво произнесла Сейди. — Нет. Я так не думаю. И в Лондоне тоже. В Лос-Анджелесе. Не помню встреч с греческими полубогами в тех местах. И все же, когда кому-то приходилось иметь дело с магическими бабуинами, богинями-кошками и гномами в трусах... после его не так уж и легко удивить.
— И люди платят действительно большие деньги?
Аннабет не была уверена, правильно ли она расслышала.
— Любые, миссис Брэдли.
— Гномы в трусах?
— Ого! Ну и почему?
— М-м, — Сейди посмотрела на собачьего монстра, все еще корчившегося в золотых узах. — Но вот в чем дело. Несколько месяцев назад моя мама предупредила меня: она сказала мне опасаться других богов и других типов магии.
— Потому что я гарантирую результат за одно посещение.
Сосуд в руках Аннабет потеплел.
Она оглянулась, и с улыбкой посмотрела на него снизу вверх. Ей явно нравился этот человек, от которого веяло силой, спокойствием, уверенностью и какой-то тайной.
— Другие боги. Ты упоминала Изиду. Она — египетская богиня магии. Но она ведь... не твоя мама?
Спустившись на второй этаж, Холлисток указал на дверь на противоположной стороне:
— Нет, — ответила Сейди. — В смысле, да. Изида — египетская богиня магии. Но она не моя мама. Моя мама — призрак. Ну... она была магом Дома Жизни, как и я, но потом погибла, так что...
— А там что, миссис Брэдли?
— Секунду, — голова Аннабет пульсировала от боли, поэтому она решила, что хуже уже точно не будет. Она вытянула пробку и выпила зелье.
— Там снимает комнаты один французский банкир. Он иногда приезжает в столицу с континента, и предпочитает жить не в отеле, а здесь. Иногда вместе с семьей приезжает. Но это бывает не так часто, примерно раз в два месяца. Решит свои дела за пару дней, и назад.
Она ожидала почувствовать месиво из ила и тины, но на вкус это было как яблочный сок. Сознание и зрение Аннабет тут же восстановились. Желудок успокоился.
Они снова прошли в комнату, где состоялась первая встреча, и миссис Брэдли, попросив обождать, вышла за дверь, расположенную рядом с диваном. Вскоре она вернулась, держа в руках несколько бумажных листов.
— Ух ты, — сказала она.
— Прочитайте, пожалуйста, мистер Холлисток. Это договор аренды. У меня есть готовые бланки, в которых осталось лишь вписать фамилию и поставить число.
— Говорила же, — усмехнулась Сейди. — Жас — тот еще фармацевт.
Он бегло пробежал документ глазами, затем достав из внутреннего кармана золотую авторучку, поставил размашистую подпись. Потом Холлисток достал из большого портмоне чековую книжку, и подписав несколько чеков, передал их хозяйке.
— Так, ты говорила про... Дом Жизни. Египетскую магию. Ты такая же, как тот юноша, которого встретил мой парень, — улыбка Сейди померкла.
— Ну что же, мистер Холлисток, — она посмотрела на подпись, — Генрих Холлисток. Позвольте предложить вам коньяк. Уже вечер, и я полагаю, у вас нет никаких причин отказываться.
— Твой парень встретил кого-то, как я? Другого мага?
— Нет, миссис Брэдли, с удовольствием.
В нескольких футах от них собака зарычала и напряглась. Сейди не обращала внимания, а вот Аннабет волновалась о том, насколько тусклее стала светиться магическая веревка.
Элизабет принесла им на подносе две рюмки, открыла бутылку «Camus», и снова удалилась. Холлисток налил коньяк, и протянув одну рюмку хозяйке, с удобством расположился в кресле.
— Да, несколько недель назад, — подтвердила Аннабет. — Перси рассказал мне сумасшедшую историю о его встрече с каким-то пареньком в бухте Моричес. Он тоже использовал иероглифы для заклинаний. Мальчик помог Перси сразиться с большим монстром-крокодилом.
— Когда вы собираетесь въезжать? — спросила она.
— Сын Собека! — выпалила Сейди. — Но ведь мой брат сражался с ним. Он мне ничего такого не рассказывал...
— Твоего брата зовут Картер? — спросила Аннабет.
— Завтра, если нет никаких возражений, миссис Брэдли. Мне только нужно позвонить, чтобы мой помощник привез мне некоторые вещи.
Вокруг головы Сейди замерцала зловещая золотистая аура — ореол иероглифов, обозначающих хмурые взгляды, кулаки и мертвецов.
— Вся ваша половина к вашим услугам, мистер Холлисток.
— На данный момент, — прорычала Сейди, — моего брата зовут Стопроцентный Покойник. Похоже, он мне не все рассказал.
— Прекрасно! — он отпил коньяк. — Вы говорили, миссис, что и родились в этом доме?
— Ах, — Аннабет подавила желание убежать прочь от новоиспеченной подружки, так как боялась, что золотые иероглифы могут взорваться. — Неловко вышло. Извини.
— Да, его построил еще мой прадедушка. Строил именно для сдачи помещений внаем.
— Да ничего, — отмахнулась Сейди. — Я смогу как следует повеселиться и задать братцу настоящую трепку. Но сначала расскажи мне все — о себе, полубогах, греках и обо всем, что может быть связано с нашим клыкастым другом.
— У меня никогда не было своего дома, — медленно проговорил Холлисток. — Разве что в детстве. Да и то, меня воспитывала тетка, и дом принадлежал ей.
Аннабет поведала ей все, что могла.
— А что случилось с родителями?
Обычно ее доверие было не так легко заполучить, но Аннабет, благодаря своему опыту, хорошо разбиралась в людях. Сейди понравилась ей сразу же: армейские ботинки, фиолетовые пряди, ее характер... Насколько ей было известно, недостойные доверия люди не рвались в бой. И уж точно не помогали бессознательной незнакомке, предлагая целительное зелье.
— Темная история. В нашем доме был пожар, и они погибли, а меня нашли неподалеку в корзинке соседи. Никто не знает, почему меня не было с ними. Мне было тогда всего три месяца.
Аннабет описала Лагерь полукровок. Она пересказала некоторые свои приключения, битвы с богами, гигантами и титанами; объяснила, что заметила двуглавого волко-крабо-льва на станции Уэст Фор и решила последовать за ним.
— Какой ужас! А где вы родились, мистер Холлисток?
— И вот я здесь, — подытожила Аннабет.
— Недалеко от Филадельфии, миссис.
Рот Сейди дрогнул. Она выглядела так, словно готова была закричать или зарыдать. Вместо этого она расхохоталась.
Аннабет нахмурилась.
— Ого! — она вскинула брови. — Вы американец!? Никогда бы не подумала!
— Я сказала что-то смешное?
— Мои родители родом из Манчестера, в Соединенные Штаты они переехали во время войны. Тетка забрала меня снова в Англию, так что я стопроцентный англичанин, но с двойным гражданством.
— Нет, нет, — фыркнула Сейди. — Ну... это немного забавно. То есть... мы сидим на пляже и разговариваем о греческих богах. И о лагере для полубогов, и...
— Как интересно! У вас наверное была фантастически насыщенная и интересная жизнь, мистер Холлисток? То, чего всегда не доставало мне. Если позволите, мне было бы интересно в следующий раз продолжить наше общение. Сейчас ведь уже поздно, и возможно, я вас задерживаю?
— Это все правда!
Холлисток посмотрел на часы.
— О, я тебе верю. Это слишком смешно, чтобы не быть правдой. Просто каждый раз, когда мой мир становится чертовски запутанным, я думаю: «Верно. Мы сейчас в максимально непонятной ситуации. По крайней мере, я осознаю это в полной мере». Во-первых, я выяснила, что мы с братом являемся потомками фараонов, и что у нас есть магические способности. Хорошо. Никаких проблем. Потом я узнала, что мой покойный отец соединил свою душу с Осирисом и стал владыкой мертвых. Замечательно! Почему бы и нет? Дальше мой дядя берет на себя Дом Жизни и присматривает за сотнями магов по всему миру. После мой парень оказывается смесью мальчика-мага и бессмертного бога похорон. И всё это время я думаю: «Ничего страшного! Сохраняй спокойствие и продолжай жить! Всё наладится!». А в итоге, в случайный четверг, приходишь ты, там-да-да-дам-та-дам, и говоришь: «О, между прочим, египетские боги — это всего лишь малая часть всего космического абсурда. У нас есть ещё греки на десерт! Ура!».
— Да, действительно, миссис Брэдли, уже девятый час. Я с удовольствием расскажу вам еще что-нибудь, тем более и для меня общение с вами, признаюсь, было действительно приятным. А сейчас я вынужден откланяться.