Флинт возликовал, услышав слова Томкина, и направил «Лесную птицу» между ледяными башнями вниз, к середине моста – там было достаточно ровно, чтобы приземлиться.
На первом экзамене попросили что-нибудь прочитать. Я вспомнил фильм «Старшая сестра» Георгия Натансона, в котором героиня Татьяны Дорониной произносит знаменитый монолог «Любите ли вы театр?», и решил с этим монологом поступать. Только я начал читать его на прослушивании, меня отвел в сторону Виталий Александрович Лебский, директор училища, и посоветовал вместо этого монолога прочитать что-нибудь веселое, с юмором. Ну, я купил брошюрку журнала «Огонек», которая была посвящена пограничникам. Тогда я не знал, что много лет спустя сыграю пограничника и даже получу премию «Золотой венец границы». На вступительном экзамене я прочитал какие-то, как сейчас мне представляется, чудовищные стишки и басню про пограничников. Были там такие слова:
– Небесная песнь принадлежит тебе, Эска, – обернувшись к девочке, сказал он, – а вот и твоё племя. – Он показал на детей, великана и Снежных медведей внизу. – Все они пришли сюда из-за тебя.
…Старичок-паучок.Прыг-скок через границу,Но не дремлет пограничник,Службу знает он отлично…
Едва он это произнёс, армия Джея отправила бурю стрел в строй племени Клыка.
И далее по тексту стихотворения: поймал пограничник того старичка-шпиона. Вот такой стишок со счастливым концом я прочитал, причем на полном серьезе. Рассказывал, как какой-нибудь детектив Агаты Кристи. Все в приемной комиссии хохотали.
Глава тридцать первая
Потом Виталий Александрович попросил показать этюд. Я немного растерялся.
Эска
– Что ты умеешь делать? – спросил он. – В деревне, наверное, гнезда птичьи зорил?
Перед дворцом кипела битва. Клыки отбивали стрелы ледяными копьями и теневыми щитами, а дети племени Меха, выпрыгивая из саней, метали дротики.
Росомахи сцепились со Снежными медведями, Балапан спикировала к вставшему на дыбы волку.
– Зорил, – ответил я.
Сидя в «Лесной птице», Эска поняла, что в оружии явившихся к Ледяному клыку племён есть нечто странное. На стрелах племени Пера вместо обычных наконечников были серебряные шарики, которые лопались при ударе и превращали охранников-Клыков в ледяные статуи. А дротики племени Меха распадались, попадая в цель, и опутывали врага паутиной прочных лоз.
– Так представь, что вон там гнездо…
– Снежные шары! – ахнул Флинт. – И дротики из опутывающей ивы!
Эска поняла, что оба племени используют в сражении с Ледяной королевой магию.
Он указывает на кулису. Я снимаю с себя сандалии… А поступал я в своих коротких джинсиках, сандальки на босу ногу. И самое печальное, что моя белая рубашка в авоське испачкалась: сестра положила буханку хлеба, десяток яиц и кусочек сала в дорогу – и вот это сало через газету пропитало всю рубашку. И я в этой запятнанной рубашке поступал… Ну, я наметил, где гнездо. А у кулисы рояль стоял, старинный такой, беккеровский. Я разулся (ведь мы по деревьям босиком лазили), разбежался, прыг на этот рояль, схватился за кулису и полез наверх. Слышу внизу охи да ахи. Смотрю: седоголовая женщина полулежит в обморочном состоянии. Это была Софья Андреевна, преподавательница вокала и сольфеджио. Она после революции аккомпанировала самому А. Н. Вертинскому. А беккеровский рояль, на который я так резво прыгнул, был единственным инструментом во всем училище.
Флинт опустил «Лесную птицу» на мост, её сильно тряхнуло. Внизу Томкин и Джей так быстро размахивали оружием, что опутывающие лозы и ледяные взрывы казались в лунном свете просто размытым пятном.
Дальше – экзамен по вокалу. А у меня совсем нет музыкального слуха. Экзамен принимала та самая Софья Андреевна, которая чуть не лишилась чувств, когда я запрыгнул на рояль. Сначала я спел гамму – в ноты попал. А потом она меня попросила исполнить какое-нибудь произведение. Я запел народную частушку, а она спрашивает:
Когда Флинт остановил «Лесную птицу», Томкин посмотрел на мост. Джей бросил своему союзнику колчан, и тот помчался к младшему брату. Добежав до Флинта, Томкин вложил в его руку дротик, а колчан, полный снежных шаров, вручил Эске.
– Мальчик, а что вы орете?
– Приведите Блу! – прорычал он, возвращаясь на поле боя. – Мы задержим охранников!
Оставив Балапан парить над битвой, Эска и Флинт выпрыгнули из «Лесной птицы» на мост и посмотрели на арки, ведущие в дворцовый зал.
Я и признался:
– Прорваться туда можно только с разбегу… – пробормотал Флинт.
– Я ору, чтобы вы нот не слышали. Если вы их услышите, вы сразу поймете, что я ни в одну ноту не попадаю.
Они бросились вперёд, спрыгнули с моста и вскочили на подоконник одной из арок.
Увидев, что лежит за аркой, Эска почувствовала, как у неё бешено заколотилось сердце. Ей показалось, что она никогда отсюда не сбегала. Всего в нескольких метрах от неё валялась пустая музыкальная шкатулка, чуть дальше стоял орган с сосульками и серебряные деревья, увешанные прозрачными стекляшками…
Она улыбнулась:
Эску пронзил знакомый страх.
– Ну, иди.
Перед деревьями стояла Ледяная королева. В одной руке она держала чёрный шар, поднеся его к полуоткрытому рту, другой держала за шею Блу. Рядом ухмылялся Слизер, время от времени поддразнивая лисёнка, скулившего на руках у Блу.
Думаю, выгнала с экзамена. Потом смотрю, поставила «четыре». Я позже, когда был студентом и с ней занимался, спросил, почему она мне тогда четверку поставила. Она ответила:
Ледяная королева опустила шар и помрачнела.
– За честность: ты признал, что у тебя нет слуха.
– Всё время мешают…
Следующим заданием было прочитать стихотворение. Я, недолго думая, выбрал из школьной программы «Буря мглою небо кроет…» А. С. Пушкина. Читал я, по моим стандартам, нормально, скороговорочкой, просто и обыденно. Но такая манера страшно возмутила педагога по речи Людмилу Александровну Болюбаш.
Сунув шар в карман платья, она приветственно протянула руку.
– Такое пренебрежение к великому Пушкину, – сказала она и поставила низкую оценку.
– Эска, дорогая. Ты уже вернулась? Так скоро? Без голоса, без плана действий, не найдя способа всё исправить? – Королева захихикала. – Зато на твоей стороне дети из двух племён, сражающиеся в битве, которую они наверняка проиграют?
В результате я не набрал одного балла, и меня не приняли. Я стоял в коридоре и плакал. И не потому, что не поступил. В справочнике я прочитал, что на актерское можно поступать до двадцати пяти лет – у меня впереди было еще десять с лишним лет. А плакал потому, что деньги истратил: у мамы пенсия была копеечная после реабилитации. Вот стою я и плачу. Вдруг подходит ко мне высокий красивый седой старик, похожий на Станиславского, и спрашивает низким голосом с прононсом:
Не обратив внимания на эти слова, Эска вложила Морозный рог в колчан, нацепила на наконечник стрелы снежный шар и прицелилась в королеву. Свечи в люстре зашипели, а Ледяная королева крепче сжала шею Блу.
– Прелестное дитя, отчего слез так много?
– Не спеши! – ухмыляясь, сказала женщина. – Ты же не хочешь, чтобы я сжала её шейку слишком сильно?
Блу заплакала. Ледяная королева перевела взгляд на Флинта.
Я и отвечаю:
– Собственно, кто он такой, твой потешный дружок?
– Понимаешь, папаша, какая-то мымра на экзамене сказала, что я по-русски плохо разговариваю. А я в деревне-то лучший говорун был.
Флинт расправил плечи.
Мужчина попросил меня зайти в кабинет. Оказалось, что я разговаривал с одним из основателей училища, заведующим учебной частью Георгием Аполлинарьевичем Яворовским. Он преподавал в училище речь и историю театра. Яворовский спросил у меня:
– Я – Флинт, брат вождя племени Меха и знаменитый изобретатель. – Он выставил перед собой дротик, который дал ему Томкин. – Я пришёл за своей сестрой и за мамой.
– С мамой приехал?
Эска и Флинт спрыгнули с ледяного подоконника, но не успели сделать нескольких шагов по залу, как из тени вышла дюжина охранников-Клыков.
Эска стиснула зубы.
Я отвечаю:
– Они хотят драться, – бросил Флинт. – Что ж, драка так драка.
– Нет, один.
При мысли обо всём, что отняла у неё Ледяная королева – родителей, воспоминания, голос, – Эску захлестнула ярость, она натянула тетиву.
– Один через всю Россию? – удивился он и вызвал в кабинет Людмилу Александровну Болюбаш. Спросил, почему она поставила мне низкую оценку. Та пожаловалась, что я Пушкина скороговоркой прочитал. Я и ответил:
Охранники двинулись вперёд, и Эска выстрелила. Её первая стрела со снежным шаром попала точно в цель, один охранник рухнул на колени и превратился в лёд. Но другой метнул копьё, и Флинт лишь в самый последний миг успел рассечь оружие надвое ножом, прежде чем ивовые лозы обвили ноги врага.
– Так чего же рассусоливать. У нас в Сибири бури – обыденное явление. Зачем из этого событие-то делать?
Эска в бешенстве наложила на тетиву новую стрелу.
Яворовский и Болюбаш посмеялись, и тут Георгий Аполлинарьевич говорит:
И, сражаясь спина к спине, она и Флинт задали Клыкам жару – за Блу, за маму Флинта, за папу Эски и за всё королевство, чуть не оказавшееся навечно во власти Ледяной королевы.
– Людочка, пиши заявление об уходе.
По пылающему лицу Эски струился пот, по лицу Флинта текла кровь – ледяное копьё рассекло ему щёку, но в конце концов на ногах остались только два охранника. Мальчик и девочка отступили к стене, подманивая врагов ближе, а потом Эска кинулась в ноги одному из них, дав Флинту шанс расправиться с упавшим и тем, что ещё стоял.
Эска встала, тяжело дыша, и посмотрела на Ледяную королеву.
– Как? – изумилась она.
Королева толкнула Блу в руки Слизера и потянулась за своим хрустальным посохом. Блу попыталась вырваться из рук шамана, но тот крепко держал её и Камушка.
– А вот так, – ответил он. – Потому что ты лентяйка. Приехал мальчик из глубинки через всю Россию, а ты прицепилась к тому, что он Пушкина скороговоркой читает. Значит, работать не хочешь.
– Мне это не нравится, – всхлипнула Блу. – Хочу домой.
– Ну ладно, Георгий Аполлинарьевич, возьмем этого дурачка, – согласилась Людмила Александровна. И меня приняли.
Сердце Эски сжалось от жалости.
– Ты называешь этот бесполезный комок слизи сестрой? – усмехнулась Ледяная королева. – Да кому она может быть нужна?
Уже учась у Людмилы Александровны, я спросил у нее, много ли за свою практику она встречала таких дураков, как я.
Эска и Флинт, стиснув зубы, рванулись вперёд, но им не хватило проворства, чтобы помешать тому, что произошло в следующий миг.
Она отвечает:
Ледяная королева подняла посох над головой Блу… Эска и Флинт бежали изо всех сил, видя, как из посоха вылетают чёрные искры и дождём осыпают Блу. Маленькая девочка напряглась, побелела – и превратилась в ледяную статую, держащую на руках ледяного лисёнка.
– Нет, только двоих: тебя и Женю Евстигнеева.
– Нет, – выдохнул Флинт. – Нет!
– А Евгений Александрович-то почему был дурак? – удивился я.
Ледяная королева улыбнулась.
– О, я ещё не закончила.
– А он тоже читал стихотворение «Буря мглою небо кроет», – ответила Болюбаш. – Только ты все забалтывал так, что слов не разобрать, а он плевался.
Одним ловким движением она ударила статую посохом, и лёд раскололся, рассыпавшись дождём сверкающих кристаллов.
Потом судьба распорядится так, что я подружусь с Евгением Александровичем Евстигнеевым и снимусь с ним в нескольких фильмах.
Флинт остановился как вкопанный, глядя на груду льдинок, оставшихся от его сестры и лисёнка.
Мои учителя
Эска, безмолвно вопя, опустилась на колени рядом с Флинтом. Обезумев от горя, мальчик и девочка на мгновение забыли обо всём на свете, и этим воспользовались их враги. Ледяная королева схватила Эску за плечи, а Слизер схватил Флинта.
Ледяная королева была сильнее своего шамана, Эске показалось, что в её плечи впились две ледяные клешни, пронзая до костей. Вырваться она не смогла – в отличие от Флинта. Он освободился из хватки Слизера с полными слёз глазами, и Эска преисполнилась надежды, что её друг сумеет всё исправить…
Мне очень повезло с учителями. Под богом ходим! В Горьковском театральном училище я занимался у тех педагогов, у которых учились Евгений Евстигнеев, Людмила Хитяева, Михаил Зимин, Григорий Левкоев. Сценическое движение и танец преподавала Гостева Лидия Ивановна, ученица Айседоры Дункан. Актер Владислав Дворжецкий часто проводил мастер-классы. Хлибко Николай Селиверстович был моим непосредственным педагогом по актерскому мастерству. Ему помогала Тамара Александровна Рождественская (родная тетушка Геннадия Николаевича Рождественского, великого дирижера), характерная комедийная актриса. Когда говорят, что я – комедийный актер, то я отвечаю, что очень многому от нее научился. Такие были мастера!
Но Флинт не стал драться, не попытался её освободить, не позвал на помощь Томкина, сражающегося у Зимнего клыка. Он посмотрел на Эску, и по его взгляду было видно, что он побеждён. Потом мальчик повернулся и выбежал из зала. Эска могла только моргать, прислушиваясь к его удаляющимся шагам.
Педагоги к нам относились удивительно уважительно. К каждому подходили индивидуально, с понимаем того, кто мы и откуда. Это было очень важно – вот такое прикосновение человеческой души к подростку, к мальчику из провинции. Они понимали, что Шура Панкратов – простой парень из Алтайской деревни. Но из-за этого меня не унижали, не оскорбляли, не говорили, что я быдло или недоросль. Наоборот, оберегали. Нас воспитывали. Нам очень мягко, ласково объясняли, как нужно себя вести. Они из нас делали артистов, интеллигентов; мягко, тактично вели нас к тому подиуму, на который мы должны были выйти. И это была основа всей педагогической системы Горьковского театрального училища. Не знаю, сохранилась ли она сейчас.
Слизер бросился было в погоню, но Ледяная королева остановила его:
– Пусть бежит! К своей немой маме в ледяную башню или просто поплакать о глупой сестре. Он трус. А у нас есть дела поважнее.
Я помню, Софья Андреевна мне говорила:
Эска уставилась на то место, где только что стоял Флинт. Как друг мог бросить её тогда, когда больше всего был ей нужен? Потрясение и боль были такими, что она едва могла дышать.
– Сашенька, у рояля так не стоят.
Эска снова попыталась вырваться, но Ледяная королева сильнее вонзила ногти в её плечи. Хватка почти парализовала девочку, у неё едва не отнялись ноги. Когда Эску потащили через зал, мимо серебряных деревьев и органа, она поняла, куда её ведут. К музыкальной шкатулке. К тюрьме, из которой она с таким трудом сбежала.
А затем следовала лекция часа на полтора о том, что это за инструмент – рояль, кем он производится и почему вот так выглядит. Я стоял и с замиранием сердца слушал. И когда она говорила: «А сейчас, Санечка, нота «ля». Ты понимаешь, что ты не попадаешь?» – я понимал, что рояль – это такой хитроумный инструмент, и что в ноту «ля» надо попадать. Это была мука, но это было творчество.
Она бросила панический взгляд на арки, но Балапан нигде не было видно.
Людмила Александровна Болюбаш, педагог по речи (та самая, которая чуть не «забраковала» меня на вступительном экзамене), когда узнала, что я живу только на одну стипендию, сказала:
Ледяная королева подышала на стеклянный купол шкатулки, и он исчез. Швырнув Эску на подставку, королева велела:
– Панкратов, в выходной – обязательно ко мне домой. У тебя очень большие проблемы с речью – надо заниматься.
– Дай ключ, Слизер!
Я приезжал к ней домой. Она мне наливала огромную тарелку щей, давала две-три котлеты с грудой гарнира…
Шаман порылся в кармане, вытащил ключ и вставил в музыкальную шкатулку.
Я спрашивал:
Ледяная королева с улыбкой произнесла заклинание, пока Слизер поворачивал ключ в скважине:
– Людмила Александровна, а речью заниматься когда будем?
Она отвечала:
Сила ледяная, скорее отзовись.Повернись налево, ключик, повернись.Магия сильнее с каждым оборотом,Ледяная сила заведёт работу,Дрогнули ладони, сердце рвёт на части.Слушайся, малютка, теперь в моей ты власти.
– Ты что, с ума сошел, чтобы я еще выходной день на тебя тратила…
Заиграла музыка – тихая, звонкая – и, когда Ледяная королева ослабила хватку, Эска почувствовала, что снова подчинена музыкальной шкатулке. Подставка повернулась, Эска начала танцевать, но её глаза были полны слёз.
Подкармливала меня.
Всё должно было закончиться совсем не так. Блу погибла. Флинт бросил её. Балапан не было рядом, чтобы помочь. И где-то в этом дворце оставался пленником отец Эски.
Ледяная королева отвернулась. Слизер – тоже, теперь Эска видела только чёрный вытатуированный глаз на его затылке.
Два стакана чая без сахара и тринадцать кусков хлеба
Уверенная, что за ней больше не наблюдают, Эска попыталась перевести взгляд на свой колчан. Морозный рог ещё в колчане? Только бы до него дотянуться! Возможно, он её спасёт?
Слизер с тихим смехом обернулся.
Учась в театральном училище, я собирал библиотеку. Даже на двадцать рублей стипендии я изыскивал возможность покупать книги. У меня была прекрасная библиотека поэтов. А мама мне каждую неделю присылала посылку – ящичек, а в нем: картошка, кусочек сала, три рубля денег и письмо, в котором самым главным было: «Санка, не транжирь деньги». Ну и из расчета на то, что придет посылочка, я деньги все тратил: покупал книги, и вдруг – посылки нет и нет. Оказывается, мама слегла в больницу с острым приступом гастрита, и посылку мне не отправили. Я голодал трое суток. У меня уже начались какие-то галлюцинации из-за голода. А дело было зимой. Вот еду я в трамвае, гляжу, на полу пятнадцать копеек лежит, вмерзших. Для меня это был целый процесс. Я два круга проехал на трамвае, пока эти пятнадцать копеек выбивал изо льда, чтобы люди не заметили – стыдно было. Потом, чтобы не заметили, как я их поднимать буду, шапку уронил, накрыл шапкой эти пятнадцать копеек, нашел, зажал в кулаке. У нас в студенческой столовой стакан чая без сахара стоил одну копейку, а с сахаром – три копейки, и одну копейку стоил кусочек хлеба. И вот я, проголодав трое суток, прибежал в эту студенческую столовую, взял два стакана чая без сахара и тринадцать кусков хлеба. На меня смотрели как на сумасшедшего, но зато я был сыт.
– У меня есть глаза на затылке, дитя! Я знал: если ты решишь, что мы не смотрим, ты выдашь свой единственный способ сбежать. – Он подошёл к музыкальной шкатулке и вырвал Морозный рог из колчана. – Я возьму его…
В эти три голодных дня Георгий Аполлинарьевич Яворовский заметил, что я очень бледный хожу, держусь за стенку, потому что меня шатало от голода. Вот иду я по коридору, чувствую, кто-то меня по плечу хлопает сзади. Оборачиваюсь – Георгий Аполлинарьевич:
Эска танцевала с нарастающим отчаянием. Она увидела, как Слизер размахнулся и швырнул рог в одну из арок. За шумом битвы девочка не услышала, как он упал, но поняла, что теперь осталась совершенно одна. Без Флинта. Без Морозного рога. Без Балапан. И без малейшего представления, как помешать Ледяной королеве использовать её украденный голос.
Ледяная королева подышала на стеклянный купол музыкальной шкатулки, села за свой орган и заиграла.
– Молодой человек, ну нельзя же так сорить деньгами.
Музыка звучала громче, чем когда-либо, гимн пел всего один мрачный голос. На серебристом дереве рядом сияла всего одна стекляшка, из неё в орган капало жидкое золото. И чем больше золота стекало в орган, тем тише звучали боевые кличи племён Меха и Пера, пока Ледяная королева не проглотила последний украденный голос.
И дает мне пять рублей. Я говорю:
Сердце Эски упало. Беспомощно повернувшись на подставке, она увидела, как Ледяная королева достала из кармана чёрный шар, подышала на него, и на его верхушке образовалось отверстие, в котором блеснула мерцающая золотая жидкость. Эта жидкость притягательно сияла, пульсировала всеми словами, которые когда-либо произносила Эска. Это был её собственный голос.
– Георгий Аполлинарьевич, это не мои деньги.
Ледяная королева осушила золотую жидкость одним ужасным глотком и привинтила пустой шар обратно к посоху.
Он отвечает:
Эска едва осмеливалась дышать. Племена Меха и Пера могли сдаться в любой момент. Ледяная королева захватит этих детей и проглотит их голоса, чтобы обрести бессмертие. А потом уничтожит племена и использует Эску, чтобы свергнуть Богов. Так начнётся вечное правление Ледяной королевы.
– Я что – слепец! Я шел за тобой – у тебя из заднего кармана выпали пять рублей.
Но то, что Эска услышала в следующий миг, не было криками сдающихся. Это был орлиный клёкот, резкий и высокий. Балапан влетела под арку, и при виде неё Эска поняла, почему не слышала, как Морозный рог ударился о лёд. Птица поймала его на лету и теперь держала в когтях.
Я отвечаю:
«Ты пришла! – надежда отозвалась в сердце Эски. – Ты пришла, когда все остальные меня бросили!»
– Георгий Аполлинарьевич, ну не может быть у меня таких денег.
Балапан подлетела к музыкальной шкатулке и попыталась разбить Морозным рогом стекло, но ни Ледяная королева, ни её шаман не дрогнули.
Он возмущается:
– Эска под властью моих чар! – воскликнула Ледяная королева. – Теперь ни одно создание ей не поможет!
– Ты хочешь сказать, что я лжец?!
Но Ледяная королева недооценила связь между орлицей и девочкой – связь сильнее заклинаний музыкальной шкатулки, ледяных посохов и проклятых статуй. И, когда Балапан бросила Морозный рог Эске, та почувствовала, как её тело взбунтовалось против чар Ледяной королевы. Эска протянула руку, Морозный рог упал в неё, и, как только пальцы девочки сомкнулись на роге нарвала, она спрыгнула с подставки и с вызовом посмотрела на Ледяную королеву.
В общем, заставил меня взять эту пятерку. Он отошел, а я держу в руках пять рублей и вспоминаю, что у меня на брюках нет заднего кармана.
Вот у таких людей я учился.
Глава тридцать вторая
Эска
Актерское мастерство «с тряпочки»
Ледяная королева встала из-за органа.
Вспоминаю Николая Селиверстовича Хлибко, моего педагога по актерскому мастерству. Крупный, а-ля Меркурьев, сидел он на стуле, обмахиваясь носовым платком, и говорил:
– Это невозможно, – пробормотала она.
– Саша, я, конечно, не могу прыгнуть, как ты, но ты прыгни, как я не прыгну.
Балапан, спикировав, села на плечо Эски, и та, черпая силу в поддержке орлицы, двинулась через зал.
В этих словах – и признание своих недостатков, и осознание твоих достоинств.
Ледяная королева повернулась к Слизеру.
Начинал он, как мы говорили, «с тряпочки». Например, репетируем сцену Коробочки из «Мертвых душ» Н. В. Гоголя. Студентка Ирина С. выходит и начинает свою реплику:
– Найди мальчика, если он спрятался во дворце. Найди и убей. А я пока уничтожу орлицу.
– Ой, здравствуйте…
Боевые кличи детей из племён Меха и Пера слышались всё отчётливее.
И тут Хлибко останавливает ее:
Эска, держа перед собой Морозный рог, как щит, зашагала к Ледяной королеве. У девочки не было голоса, зато на её плече сидела орлица, а сердце было полно мужества. Обогнув орган, Эска подошла к кучке ледышек, в которые превратились Блу и Камушек.
– Минуточку, Ирочка. Коробочка может вот так выйти, без тряпочки?
– Скоро льдинки растают! – воскликнула королева. – Ты навсегда потеряла своих друзей!
Та в недоумении:
– А зачем ей тряпочка?
Но Эска, не слушая её, поднесла к губам Морозный рог. Она подумала о Блу и Камушке: о маленькой девочке, покинувшей дом, чтобы разделить с братом все опасности, и о лисёнке, изо всех сил пытавшемся защитить её. На этот раз Эска поднесла к губам рог и дунула очень осторожно, и родившая музыка не была призывом к битве. Нет, этот звук напоминал летящие по небу перистые облака. Мелодия перемешала льдинки на полу, подняла в воздух, и они закружились и замерцали.
Хлибко отвечает:
Ледяная королева бросилась туда, но в ледяном танце уже появилась человеческая фигурка. Только это была не статуя, а девочка с румяными щеками, с вырывающимся меховым клубком на руках.
Ледяная королева подняла посох и завопила:
– Потому что у нее все протерто, все обихожено. Она с тряпочкой должна выйти.
– Ты не лишишь меня силы, Эска!
Ирина берет тряпочку, выходит снова, а Хлибко ей:
Из её посоха полетели чёрные искры, но Эска заслонила Блу, выставив перед собой Морозный рог. Искры отскакивали от рога и с шипением падали на пол.
– Ирочка, вот ты с тряпочкой вышла. Зачем?
– Мы племя Эски! – крикнула Блу.
– Так вы же сами сказали…
Теперь, когда Эска была рядом и охраняла её, маленькая девочка больше не боялась. Она погладила Камушка по голове и добавила:
– Это я сказал. А Коробочка? Тряпочку она вынесла с собой в руках зачем? Чтобы что-то протереть. А что можно протереть? Например, столик перед Чичиковым.
– Мы её друзья и никогда не сдаёмся!
Ирина протирает столик. Хлибко продолжает учить:
Балапан заклекотала на плече Эски.
– А теперь куда ты денешь тряпочку?..
Ледяная королева подошла ближе и тихо сказала:
И так далее. Вот так создавалась сцена, с мотивационных вопросов: как ты вышел? с чем? зачем ты вышел?
– Кроме Флинта. Он сбежал с превеликим удовольствием.
Потом Хлибко продолжает:
Блу покачала головой.
– Флинт сражается за Эску. Всегда ищет её. Всегда борется за неё. Никогда не уходит.
– Вот ты, Ирочка, откуда вышла и куда идешь?
Ледяная королева вздохнула.
– Ты столь же слепа, как и глупа…
Она отвечает:
За дверью послышались шаркающие шаги, и королева позвала Слизера.
– Из комнаты в комнату.
Но из коридора вышел не шаман, а Флинт.
Хлибко возражает:
Ледяная королева фыркнула.
– Нет, голубушка. Ты вышла из кухни. А что у тебя в кухне было?
– Если ты связал Слизера ивой, он мигом снимет твоё проклятие.
Флинт приподнял бровь.
Ирина догадывается:
– Не снимет. Чары нельзя уничтожить, если пропитать ивовое древко водой из водоворота. Такая ива свяжет его на долгие месяцы… Ты же не думала, что я сунусь во дворец, не припрятав несколько изобретений?
– Самовар…
С диким взглядом Ледяная королева направила посох на Флинта, но Блу прыгнула вперёд и сзади пнула королеву по ноге.
– Так вот ты оттуда вышла после самовара… А зачем ты вышла?
У Флинта отвисла челюсть. Его сестра! Живая, полная сил, сражающаяся!
– Для разговора…
Ледяная королева упала на колени, вырвавшиеся из её посоха чёрные искры отрикошетили от стены, и это дало Флинту шанс. Он бросился к деревьям, схватив по дороге Блу за руку, и сунул Эске маленькую деревянную коробочку. На плече девочки заклекотала Балапан.
Хлибко возражает:
– Твои воспоминания, – выдохнул Флинт. Камушек уткнулся носом ему в ноги. – Я обыскал весь дворец, пока не нашёл это в тронной башне.
Эска с трудом верила своим ушам. Флинт не бросил её, а отправился на поиски её прошлого!
– Нет, ты вышла, чтобы все протереть, чтобы все сделать удобным, красивым, а уж потом Чичикова слушать…
– Когда я увидел, что Ледяная королева сделала с Блу, я понял, что без твоих воспоминаний нам не победить. Ты должна вспомнить, кто ты, Эска, если собираешься вернуть свой голос.
Ледяная королева вскочила на ноги и направила посох на Эску.
То есть на наших глазах создавалась целая история, и это было гениально. А когда переходили к диалогу, начинался детальный анализ: что тебя интересует в беседе? как ты слушаешь собеседника? почему ты его слушаешь именно так? одни ли интересы вы с вашим собеседником преследуете в разговоре? Хлибко преподавал не систему Станиславского по принципу «действуй в обстоятельствах», а систему Михаила Чехова по принципу «в какой атмосфере ты находишься». Например, на кладбище нужно разговаривать тихо, потому что атмосфера кладбища тебе это диктует.
– Ты не сможешь это открыть! – взвизгнула она. – Я швырнула ключ в океан в тот день, когда взяла тебя в плен!
Эска задрожала, но Флинт вставил в замочную скважину свой нож и начал поворачивать и так и эдак.
Дипломный спектакль мы поставили по моей инсценировке «Мертвых душ». Я работал над спектаклем как драматург и актер. Отдельно ставили сцены с Коробочкой, Ноздревым, губернатором и другими действующими лицами пьесы. А как объединить их в единый спектакль? И Хлипко поставил передо мной эту задачу. Гоголь сжигал свои рукописи. И я придумал, что он сжигает листы рукописи «Мертвых душ» в камине по очереди: одну сцену, вторую, третью… И перед зрителем мы эти сцены по очереди разыгрывали. Я в этом спектакле играл автора. И когда дело дошло до финального монолога, я бросился от камина и закричал:
Ледяная королева зашагала вперёд. Силы Морозного рога хватало, чтобы чёрные искры её магии не попадали на детей, но по спине Эски всё равно медленно потекла струйка пота.
– Русь, куда ж несешься ты? Дай ответ…
– Давай, брат, – поторопила Блу. – Быстрее!
Флинт продолжал возиться с ножом, но Ледяная королева всё приближалась, размахивая посохом. Вдруг на неё упала тень. Эска подняла глаза и увидела, что в одной из дворцовых арок стоит кто-то массивный, широко расставив лапы. Она узнала этот силуэт. Уайтфур!
Когда Хлибко увидел эту сцену, он мне предложил:
Снежный медведь прыгнул в комнату и помчался к Ледяной королеве. Та попятилась было, но, опомнившись, направила посох на разъярённого медведя. Из посоха вырвался сноп искр, и Снежный медведь отлетел назад, но спустя несколько мгновений поднялся.
– Встань на колени и шепчи: «Русь, куда ж несешься ты? Дай ответ…»
Флинт усерднее заработал ножом, и вскоре раздался щелчок.
Я удивился:
– Разве можно эти слова шептать?
Уайтфур снова бросился на Ледяную королеву, и в это мгновение Эска открыла деревянную крышку. К ней устремился водоворот цветного света; когда он коснулся лица Эски, девочке показалось, что она смотрит на радугу сквозь туман. Туман вскоре рассеялся, цвета стали ярче, и наконец Эска ясно увидела своё прошлое.
А он ответил:
Она каталась на санках по Бесконечным утёсам с мамой, охотилась на карибу с папой, делала ожерелья из речного кварца с обоими родителями, бежала, держа их за руки, по предгорьям, мельком видела там золотого орла… Это было её прошлое. Целая жизнь на природе с двумя людьми, которые любили её больше, чем она могла надеяться.
– Их нужно шептать, ведь это – личное. Ты перед Господом стоишь!..
Внезапно осознав своё начало и всё, что последовало затем, осознав своё место в мире, Эска крепче сжала Морозный рог.
Он прочувствовал, что кричать это человек не будет. Все актеры кричат, а он советует шептать. Это – осознание Гоголя в келье. Это глубокий личный урок. Гоголь велик для меня по сей день!
Уайтфур сцепился с Ледяной королевой в вихре когтей и шипящих чёрных искр, и к Эске пришло ещё одно воспоминание – болезненное: последние мгновения с её родителями. Мама звала её, оказавшись в кольце росомах. Снежный медведь пытался сдержать Ледяную королеву – но тщетно… А потом воин-Клык потащил Эску и её папу во дворец.
Тамара Рождественская, которая ему помогала преподавать актерское мастерство, была, напротив, актриса комедийная. Если меня считать комедийным артистом, то комедийное чувство она мне передала.
Тогда Уайтфуру не удалось одолеть Ледяную королеву, но теперь он ударил её огромной лапой и, прижав к земле, что-то прорычал Эске. В этом рыке Эска услышала слова, потому что то был язык Странников, скитальцев в дикой природе. «Возьми то, что принадлежит тебе по праву, – говорил Снежный медведь. – Забери свой голос!»
– Санька, а ты сделай так, а ты повернись вот эдак, – советовала она мне.
Я спрашиваю:
Эска рванулась к Ледяной королеве, а Флинт оттолкнул Блу к себе за спину, когда через арки в зал хлынул поток охранников-Клыков.
– Зачем?
Ледяная королева дёрнулась под Уайтфуром и послала ему в бок сноп искр. Снежный медведь вздрогнул, но Эска уже подбежала и ударила по посоху Ледяной королевы Морозным рогом. Посох разбился, разлетевшись на чёрные осколки, королева ахнула, когда эти осколки растаяли у неё на глазах. Из её приоткрытых губ вырвалась золотистая дымка, проплыла через зал, всосалась в висящие на деревьях стекляшки, и они засияли золотом.
А она отвечает:
Ледяная королева поднесла руку ко рту, но теперь сквозь её пальцы просачивался ещё более яркий туман, горевший таким же золотым светом, как и глаза Балапан. Туман вихрем ворвался в холл, и Эска замерла, вдохнув. К ней вернулся голос!
– А это смешно.
Оставив Флинта сражаться с последним из охранников-Клыков, Эска промчалась через комнату и прыгнула на подоконник арки. Балапан скользнула к ней на плечо, вместе они посмотрели на битву внизу, на безумие снежных шаров, ледяных копий и дротиков из опутывающей ивы. Эска высоко вскинула Морозный рог и, отчаянно надеясь, что сможет вспомнить его песню, послала в ночь свой вновь обретённый голос. Сперва она взяла низкую, чистую ноту, напоминавшую уханье совы, затем её песня, её колеблющаяся мелодия поднялась, как поднимаются пузырьки из морских глубин.
Она мне все время показывала, что смешно, а что нет. Сама она, когда Бабу-ягу играла в детской сказке, всегда жаловалась, что в железной маске надо выходить на сцену: в нее дети стреляли из рогаток, потому что верили, что ее Баба-яга – настоящая. Тамара Рождественская мне часто говорила:
Несколько охранников-Клыков посмотрели на неё и внезапно с изменившимися лицами опустили оружие. Глаза их больше не были пустыми и ледяными; Клыки были потрясены, полны стыда и чего-то похожего на надежду. Эска не осмелилась прервать песнь, но задалась вопросом: не теряет ли Ледяная королева власть над своей армией.
Мелодия стала громче, сильнее, а когда грянула Небесная песнь, Эска почувствовала, как в её сердце пробудилась сила гор, лесов и ледников.
– Санька, ну что ты комикуешь? Ты все время хочешь быть смешным, а ты и так смешной.
Всё больше Клыков опускали оружие, росомахи и Снежные медведи прекратили драться друг с другом. Эска увидела, что Рук, с лицом светлее и добрее, чем в Затерянных чертогах, пробивается сквозь толпу ко дворцу. Наконец, Рук встала рядом с Джеем и Томкином.
У нее я научился чувству меры, которое так важно для комедийного актера.
Эска моргнула. Даже охранники-Клыки, замороженные снежными шарами и опутанные лозами, освободились от пленившей их магии и нетерпеливо смотрели на неё.
Оттенки белого
Теперь её слушали все племена, потому что магия Ледяной королевы больше на них не действовала.
Эска подняла глаза к звёздам, к могущественным Небесным Богам, сияющим наверху. Она спела последнюю часть песни, наполненную тоской, любовью и бесконечным удивлением, её голос прорезал ночь. И тогда затанцевало северное сияние.
Самым любимым предметом в училище у меня было, как ни странно, искусствоведение. До этого я и не представлял, что живопись так многогранна. Альбина Александровна Нестерова, наш педагог по изобразительному искусству, не просто рассказывала нам биографии художников, а говорила с нами о палитре, красках, о различиях в техниках. На ее занятиях у меня возникало ощущение проникновения в таинства живописи. Альбина Александровна водила нас в Музей изобразительных искусств в Горьком, где выставлялись картины лучших отечественных художников, и на примерах их работ наглядно показывала, что даже стакан можно написать разными способами. Особенно мне запомнилось, как она говорила о том, сколько в белом цвете может быть оттенков. Оказывается, семьдесят пять. Как? А вот так художник видит. Для меня это было открытием, и в то же время я себя чувствовал несчастным человеком: почему я не вижу, что в белом цвете столько оттенков! Значит, я бездарь, значит, я слепой?
Балапан снялась с плеча девочки и начала летать кругами под разноцветными кольцами и ореолами.
Эске стало ясно, что никто в Эркенвальде больше не сомневается в магии. Небесные Боги и вправду танцевали на глазах у всех племён.
И в черном цвете оттенков не меньше. Для меня теперь «Черный квадрат» К. Малевича – это не просто геометрическая фигура, это гамма красок. Ведь в этом черном цвете присутствует и белая палитра!
Эска, откашлявшись, прокричала:
Это знание и чувствование живописи мне потом очень помогло при поступлении во ВГИК.
– Несколько недель назад я была пленницей здесь, в Зимнем клыке! Ледяная королева заперла меня в музыкальной шкатулке и сказала, что я проклята! Она украла моих родителей, она украла мои воспоминания, а потом украла мой голос! – Эска глубоко вздохнула. – Но с помощью храбрейшего изобретателя я сбежала и основала собственное племя. И, хотя в нашем племени не было воинов и в нём не все одевались и думали одинаково, этого оказалось достаточно. Потому что мы были смелыми и не теряли надежду. Ледяная королева бросила против нас все свои силы – охранников-Клыков, зачарованных волков, горных чудовищ и грозовых призраков, – но мы оказались сильнее!
Балапан устроилась у девочки на плече и взъерошила перья.
Кружок поэзии и КГБ
– Мы продолжали идти, когда всё разваливалось! Мы доверялись незнакомцам, даже когда у нас не было плана! – Эска сделала паузу. – А когда Ледяная королева попыталась заставить нас замолчать, мы кричали всё громче! – Она выше подняла Морозный рог. – Почти год мы жили в королевстве, превратившемся в место, где племена в страхе прячутся друг от друга и говорят шёпотом. Но это не наш Эркенвальд! Пришло время вернуть наше королевство!
Снизу раздался оглушительный рёв: все три племени подбадривали Эску.
Она обернулась и увидела, что последний из охранников-Клыков сидит на полу, тряся головой, будто просыпаясь от ужасного сна, и поняла, что проклятие Ледяной королевы снято раз и навсегда.
Пусть стихи мои вспыхнут в огне!Я устал их писать – они плачут,И приносят мне боль, и в окне,Как горящие свечи, маячат…
Флинт с помощью ножа срезал с деревьев стекляшки, они упали на пол, наконец освободившись от чар Ледяной королевы, и Блу растоптала их, раздробив на мелкие кусочки. Золотое сияние заключённых в них голосов поплыло по дворцу к ледяным башням.