– Кейли? Долго тебя еще ждать?
– Потерпи, я скоро! Выпей пока пива или сделай себе кофе!
«Будь что будет – надо прыгать из окна и бежать прочь! – решилась было певица, но тут же передумала. – Черта с два бежать! Я буду сражаться!»
Она схватила стульчик, стоявший возле туалетного столика, сорвала с него цветастую дизайнерскую подушку и отбросила ее в сторону. В руках у нее оказалось пять фунтов цельного дерева.
«Не бог весть что, но может, сработает? Заманю Алишу в комнату и оглушу ее!» – подумала Кейли и прислушалась. Держа стульчик, как бейсбольную биту, она встала на изготовку.
И тут зазвонил телефон.
Кейли прищурилась, чтобы получше разглядеть экран: номер как будто знакомый. Кто же это?
«Эдвин! – сообразила она. – Этот самый номер он записал на плюшевом мамонтовом деревце, которое мне подарила Мэри-Гордон!»
– Алло! Эдвин, это ты?
– Кейли? – настороженно произнес Шарп. – Выслушай меня, пожалуйста. Я уже почти на месте. Алиша попросила меня приехать, но звонить строго-настрого запретила. В чем дело? Вроде как ты хотела договориться о какой-то компенсации? Но, Кейли, мне от тебя ничего не нужно. Я ведь понимаю, что это не твоя вина, а этого мерзавца Симески!
У Кейли защемило сердце. Она вдруг все поняла: Алиша коварно заманила Эдвина, чтобы представить все таким образом, будто бы он – убийца.
– Эдвин, у нас тут проблема.
– Почему у тебя дрожит голос? Что случилось? Я…
– Поворачивай назад! Алиша уже здесь. Она собирается убить нас, а тебя… – Голос у Кейли сорвался, и в трубке на секунду повисла тишина.
– Ты же это не всерьез, да?
– …Алиша хочет выставить тебя убийцей!
– Тогда я звоню в полицию.
– Копы уже в пути.
– Ну, пока они еще доберутся. Ничего не бойся! Сейчас буду!
– Эдвин, даже не вздумай! Езжай в магазинчик на Брэдли-роуд и сиди там, не высовывайся! Никто тебя за это не осудит! – скороговоркой произнесла Кейли и вдруг почувствовала запах дыма.
Эдвин сказал что-то в ответ, но она уже не слушала его. Приложив ухо к двери, девушка пыталась понять, что происходит внизу. Она отчетливо услышала треск разгорающегося огня.
«Черт побери, только этого еще не хватало! Мой дом! Мои гитары! Господи, да она же все спалит! – Кейли охватила паника. – Алиша подожгла меня! Как Бобби и Шери!»
– Кейли! Кейли! – кричал Эдвин в трубку.
– Эдвин, тут пожар. Звони в службу спасения, но сам держись отсюда подальше, ты меня понял?
– Я… – начал было Шарп, но Кейли в следующую секунду дала отбой.
А тем временем едкий удушающий дым уже запускал свои длинные пальцы под дверь спальни.
Глава 64
Дым, а следом и пламя поднимались вверх по лестнице.
«Любовь точно пламя, любовь как огонь…»
«Боже, мой дом горит! – Мысли Кейли отчаянно метались, в то время как по щекам девушки катились слезы: ей было очень обидно, да вдобавок еще и дым разъедал глаза. – Только не гитары, только не картины! Господи! Все это какой-то дурной сон!»
Дверная ручка раскалилась – не дотронешься. Огонь, охвативший первый этаж, отбрасывал на деревья и лужайку зловещие беснующиеся тени.
«Где Алиша? – колебалась Кейли. – Вряд ли она дожидается меня посреди пожара. Сбежала, наверное… Да к черту ее! Я иду спасать свой дом!»
Кейли кинулась в ванную комнату, схватила огнетушитель и, глянув на манометр, пробормотала:
– Старый, но службу мне сослужит. Самое главное, заряжен!
Она открыла замок и выглянула из спальни. В коридоре уже вовсю горел пол, а на лестнице – ковер. От нейлоновых волокон валил густой черный дым. В воздух то и дело взлетали искры. Девушка невольно вдохнула весь этот смрад, и ее тут же скрутило пополам и вырвало. Внизу воздух оказался чище, и Кейли удалось чуть-чуть отдышаться.
«Пламя еще можно обуздать. Если Алиша и в самом деле сбежала из дома, – соображала она, распрямляясь, – то на кухне я смогу разжиться огнетушителем побольше. А там и до сада рукой подать. Собью пламя водой из шланга и буду спасена».
Громыхнул выстрел, и эхо прокатилось по всему дому. Пуля вошла в дверь совсем рядом с головой хозяйки. Следом грянуло еще два выстрела, и тоже мимо.
Вскрикнув, Кейли забежала в спальню, хлопнула дверью и щелкнула замком.
«Делать нечего, – подумала в отчаянии она, – только прыгать. Интересно, сколько там? Футов двадцать пять? Не хотелось бы сломать ноги, а потом лежать, корчиться от боли и ждать, пока Алиша не соизволит застрелить меня!
Так, а с чего ты взяла, что придется ждать? Упадешь прямо на забор и истечешь кровью – Алиша даже рук не замарает!.. По крайней мере, заживо не сгорю!» – решила Кейли и подбежала к окну.
Распахнув рамы, девушка вгляделась в дорогу: кругом тьма кромешная и ни намека на полицейские мигалки. Кейли оценивающе глянула вниз: «А если прыгнуть вбок… и попробовать приземлиться вон там?»
Только она наметила за забором подходящее местечко, как на спасительный островок света легла тень. Алиша, готовая выстрелить в любой миг, неспешно разгуливала взад-вперед у парадной двери и поджидала свою жертву.
Стану твоей тенью…
Кейли от безысходности села на кровать, взяла портрет Мэри-Гордон и прижала его к груди.
«Вот и все. Мама, Бобби, скоро я буду с вами.
Бобби, милый мой, родной!»
Кейли вспомнила песню, написанную много лет назад для Бобби, – «Единственный и неповторимый» – и снова разревелась.
Вдруг на первом этаже раздался выстрел… Затем еще и еще! Она охнула от удивления: неужели полиция?
Кейли подбежала к окну, но на подъездной дорожке, кроме пикапа Алиши, машин по-прежнему не наблюдалось, как и мерцания проблесковых маячков на горизонте.
Еще два выстрела!
Снизу послышался голос. Мужской.
– Кейли, давай вниз! Скорее!
Девушка осторожно приоткрыла дверь, всмотрелась вниз и, увидев огромный силуэт Эдвина Шарпа, едва проглядывающий в дыму, воскликнула:
– Господи Исусе!
Эдвин вовсю размахивал курткой, пытаясь сбить пламя. А рядом с ним на мраморном полу лежала Алиша и невидящим взглядом смотрела в потолок: лицо в крови, одежда занялась огнем.
«Не внял советам и все равно приехал», – застыв на месте, уставилась на него до глубины души пораженная Кейли.
– Скорее! – выкрикивал он, раз за разом взмахивая курткой. – Пожарные уже в пути, но когда они будут – неизвестно. Надо выбираться!
Шарп сумел немного отогнать пламя от лестницы, но это была лишь временная победа. Чтобы затушить его, нужно было что-то посерьезнее.
Кейли быстро спустилась по узкому проходу, проложенному Эдвином.
– Туда, через кабинет! – воскликнул он. – Выберемся через окно!
– Ты иди, а я попробую справиться с огнем!
– Нет, ни в коем случае!
– Иди, кому говорю! – крикнула Кейли в ответ и направила огнетушитель на бушующее пламя.
Молодой человек закашлялся, мгновение поколебался, а затем с удвоенной силой принялся работать курткой.
– Я помогу тебе!
Кейли улыбнулась в ответ:
– На кухне рядом с плитой есть огнетушитель побольше!
Задыхаясь и шатаясь, Эдвин прошел сквозь арку на кухню и через несколько секунд вернулся с огнетушителем – таким же огромным, как и он сам. Недолго думая, Шарп выдернул чеку и стал бороться с огнем.
Вид горящего тела Алиши поверг Кейли в ужас. Она выбежала через заднюю дверь и вскоре вернулась с садовым шлангом наперевес. Эдвин заливал все вокруг пеной. Встав с ним плечом к плечу, Кейли выпустила струю воды по упрямому пламени. Оба, едва сдерживая рвоту, непрестанно кашляли и пытались сморгнуть наворачивавшиеся от дыма слезы.
Кейли и Эдвин держались до последнего, но в конце концов огонь победил: шланг расплавился, а пена в огнетушителе закончилась.
– Нет!.. Только не это! Теперь мой дом сгорит! – в отчаянии отбрасывая шланг, воскликнула девушка и услышала звуки приближающихся сирен.
Вечерние сумерки наконец-то озарились сиянием проблесковых маячков – первые пожарные машины были уже на подходе. В следующее мгновение на пороге дома один за другим появились пожарные в толстенных желтых комбинезонах. Они протянули пожарные рукава и взялись за дело. Один из прибывших склонился над Алишей, от которой исходил жуткий запах горелой плоти, и попытался нащупать пульс. Затем он посмотрел на Кейли и покачал головой.
Тем временем другой пожарный вывел пошатывающихся от угара Кейли и Эдвина на улицу. Согнувшись пополам, певица, постоянно выплевывая сгустки сажи и пепла, кое-как спустилась по лестнице на лужайку. На одну секунду девушке показалось, что приступ закончился, но уже в следующую ее начало нещадно рвать. Затем она обернулась посмотреть, как там Эдвин, и увидела, что он все еще стоит на крыльце. Но стоит на коленях. Молодой человек отнял руку от горла и посмотрел на ладонь. Те черные пятна, которые Кейли приняла за сажу, на самом деле оказались кровью. Из раны на шее Шарпа сочилась кровь.
«Похоже, перед тем как Эдвин сумел отобрать пистолет, Алиша успела выстрелить…»
Эдвин удивленно моргнул раз-другой и взглянул на Кейли.
– Я думал… Я думал, она… – Тут его глаза закрылись, и бедняга завалился назад.
Глава 65
Кэтрин и Кейли сидели на ступеньках дома, и на лицах их поочередно вспыхивали красные, синие и ослепительно-белые отблески света – по-своему красивые, но пугающие.
Кейли была вся белая, в лице ни кровинки; поза закрытая, голова опущена, а плечи ссутулены, на ладонях чернеют пятна крови – остановить кровотечение Эдвина руками ей, конечно же, не удалось. Если бы Кейли была подозреваемой, то с точки зрения кинесического анализа ее поза означала бы полную капитуляцию и согласие на признание. Но поскольку они сейчас не на допросе, здесь следовало применить иную интерпретацию: «я устала, оставьте меня в покое».
Пи-Кей Мэдиган направил криминалистов обследовать дом, а пожарные тем временем совершали заключительный обход жилища, чтобы исключить возможность повторного возгорания.
– У меня в голове никак не укладывается вся эта чертовщина, – прошептала Кейли.
– Мы вскрыли квартиру Алиши, и все сразу прояснилось. Кстати, в пикапе мы нашли пластиковые пакетики с уликами, которые помощница хотела подкинуть тебе в особняк, чтобы подставить Эдвина. Эти вещи она выкрала из дома, который он арендовал. А еще мы обнаружили предсмертную записку, написанную почти один в один твоим почерком. Смысл такой: после твоей смерти бразды правления группой всецело переходят в руки Алиши.
– И Эдвина она заманила сюда, чтобы выставить его убийцей, да? Кто поверит чокнутому преследователю!
– Верно.
Кейли помассировала лицо и поджала губы.
– Алиша захотела стать мною. Решила заполучить мою славу, деньги и влияние. Вот как эта чертова музыкальная индустрия ломает жизни людей! Соблазняет, толкает на преступления, веревки из них вьет! Как же это меня достало! Все, хватит с меня! – гневно прошептала Кейли и посмотрела на машину «скорой помощи». – Говорила я ему: не приходи! Я ведь чувствовала, да Эдвин и сам знал: чуть что случись – его сделают крайним. Но он все равно пришел.
Пока Эдвина грузили в один из двух автомобилей «скорой помощи», к ним подошел врач.
– Агент Дэнс, мисс Таун… мистер Шарп потерял много крови. Насколько это возможно, мы стабилизировали состояние пострадавшего, но надежды мало. Сейчас мы повезем его на срочную операцию и постараемся сделать все, что в наших силах.
– Он выживет?
– Пока сложно сказать. Это ваш друг?
– В каком-то смысле да, – тихо произнесла Кейли. – Самый преданный поклонник.
Глава 66
Прошло уже два часа, а никаких вестей об Эдвине до сих пор не было. Все это время Кейли и Кэтрин сидели в томительном ожидании в приемном покое больницы Фресно. И вот на другом конце залитого белым светом коридора показался усталый хирург азиатской внешности.
Подруги переглянулись и встали ему навстречу.
Врач помялся, не зная, к кому следует обращаться: к известной певице или к высокой женщине с пистолетом на бедре – и в итоге одновременно заговорил с ними обеими, переводя взгляд то на одну, то на другую. Он сообщил, что Эдвин Шарп выживет, несмотря на большую потерю крови, и полностью восстановится.
– Пуля не задела ни сонную артерию, ни позвоночник, – продолжал хирург. – Сейчас больной отходит от наркоза. Можете навестить его, если хотите – но только недолго. Вас пустят буквально на несколько минут.
Они отыскали послеоперационную палату: Эдвин сонно взирал на потолок.
– П-привет, – промямлил он, сморгнул и попробовал произнести более четко: – Привет. Такое ощущение, что мне удалили гланды.
Видок у Шарпа был еще тот, однако голос его звучал как обычно – разве что язык чуточку заплетался.
– Учитывая пережитое, выглядишь ты очень даже неплохо, – сказала Кейли, разглядывая овальный синяк, краешек которого виднелся из-под плотной повязки.
«Маленькая, да удаленькая!» – подумала в свою очередь Кэтрин о выпущенной из «глока» девятимиллиметровой пуле, оставившей на шее парня такой синяк.
– Мне, ох… не так уж и больно, кстати говоря. – Эдвин поднял глаза на капельницу с морфином. – Мне обещали прописать какие-то сильные болеутоляющие после выписки, так что, я думаю, со мной все будет в порядке. С таким рецептом я буду как у Христа за пазухой…
А меня ведь завтра выписывают, – продолжал он, ухмыляясь. Улыбка Эдвина в кои-то веки не выглядела жуткой. – Я думал, проведу здесь неделю, а то и две! Неделя, неделька, неделечка… – совсем пьяным голосом произнес Шарп, и веки его начали медленно смыкаться.
– Рада слышать, что с тобой все будет в порядке, – сказала Кейли. – Я так переживала!
– Почему же тогда не принесла больному цветы? – нахмурившись, медленно вопросил Эдвин. – Боишься, что неправильно пойму тебя?
На мгновение повисла тишина, а затем он улыбнулся и пояснил:
– Да я шучу!
Девушка улыбнулась, а лицо молодого человека, наоборот, помрачнело.
– Эта Алиша… В чем дело-то, собственно? Она с ума сошла?
– Она собиралась убить Кейли и подкинуть украденные из твоего дома вещи на место преступления. В общем, Алиша хотела занять место Кейли. Она даже завещание от ее имени составила!
– Серьезно? А это она убила Бобби Прескотта? И напала на Шери?
Кейли кивнула.
– Убила… – протянул Шарп, а затем, собравшись с силами, произнес слова, созвучные тем мыслям, которые сама Кейли высказала несколько часов назад. – Убила, чтобы стать знаменитой. Все хотят славы. Слава – наркотик. Каждый мечтает написать «Гарри Поттера» или сыграть Джеймса Бонда. Думает: «А чем я хуже Джоан Роулинг или Дэниела Крейга?..» Все хотят быть знаменитыми… – При этих словах его усталые веки сомкнулись.
– Эдвин, даже не знаю, что и сказать, – ответила Кейли. – Попали мы в переплет!
Не открывая глаза, Шарп попытался пожать плечами, но вздрогнул от боли.
– Не надо было тебе приезжать ко мне. Я же предупреждала тебя, что это опасно.
– Ага, конечно, – произнес он, и Дэнс почудился в его тоне сарказм, но она могла и ошибаться – бедняга витал уже где-то в морфиновых облаках.
– А что там произошло? – спросила Кэтрин.
– Где? – встрепенулся Эдвин. – Где – там?
– У Кейли дома.
– А… У Кейли? Она мне сказала, что Алиша устроила пожар. Ну я и вызвал пожарных. Хотя Кейли и запретила мне приезжать, оставаться в стороне я никак не мог. Ты же вроде просила меня не приезжать? – спросил Эдвин у певицы.
– Да, я попросила тебя подождать в магазинчике, что по дороге сюда.
– Я ничего не мог поделать с собой и давил на педаль газа. Добравшись до места, я бросил машину на бровке дороги, чтобы Алиша не заметила. Прокрался через рощицу, проскользнул в дом через открытую заднюю дверь на кухне и увидел у лестницы Алишу. Она меня не заметила, я попытался задержать ее, но это оказалось не так-то просто! Алиша очень сильная! Не ожидал от нее такой силищи. Прежде чем я выхватил у нее пистолет, она успела выстрелить. Когда я обезоружил ее, она набросилась на меня, как дикая кошка. И тогда я выстрелил. От испуга потянул за спусковой крючок и застрелил ее. Представляете, я даже не почувствовал, как в меня попала пуля. Потом я помню, как мы с Кейли тушили пожар, а уже в следующее мгновение я очнулся здесь…
Глаза Эдвина опять медленно закрылись, но усилием воли он приподнял веки и взглянул на певицу:
– Знаешь, а я ведь собирался отправить тебе открытку. И подарок. Они в куртке. Где моя куртка?
Дэнс открыла шкаф и подала Кейли куртку. Девушка выудила из кармана адресованный ей конверт, на который была приклеена марка.
– Открывай.
Кейли так и сделала. Дэнс заглянула певице через плечо. В конверте оказалась дешевая открытка. С открытки взирал грустный пес с шариком над головой: «Извини, я облажался» – гласила надпись на нем.
– И ты меня прости, Эдвин, – улыбнулась Кейли.
– Там еще салфетка должна быть, посмотри.
Девушка извлекла свернутый из салфетки квадратик, развернула его и обнаружила три маленьких медиатора.
– Ой, Эдвин!
– Я выточил их из оленьих рогов! Прикупил в одном ломбарде Сиэтла.
– Ты только посмотри, какая прелесть! – воскликнула Кейли и показала медиаторы Кэтрин. Та согласно покивала головой.
– Я… – начал было Эдвин и задумался. Закатив глаза к потолку, он что-то пытался припомнить. – Я ведь однажды уже посылал тебе эти медиаторы, но ты их вернула. То есть не ты, конечно же, а кто-то другой отправил их обратно. Если они тебе нравятся, то можешь оставить их себе.
– Разумеется, они мне нравятся! Спасибо тебе большое! Я обязательно воспользуюсь ими на концерте и даже поблагодарю тебя со сцены.
– Не стоит! – вымученно улыбнулся Эдвин. – А я, кстати, возвращаюсь в Сиэтл. Я как раз уже чемоданы собирал, когда позвонила Алиша.
– Уезжаешь?
– Так тебе будет спокойней, – усмехнулся он. – Да и мне тоже. А то уже страшно жить, ей-богу! Сперва в меня влюбляется звезда кантри-музыки. Затем какие-то чокнутые политики хотят повесить на меня убийство конгрессмена. Ну и наконец, появляется какая-то психопатка, крадет мой мусор и пытается инсценировать все таким образом, будто я убил эту самую влюбленную в меня звезду! Никогда бы не подумал, что быть фанатом так опасно!
Обе женщины улыбнулись.
– Думаю… думаю, мне лучше будет в моем родном Сиэтле, – пробормотал Шарп, и голова его бессильно упала на грудь. – По крайней мере, там не так жарко… как здесь.
– Эдвин, тебе нельзя за руль, – назидательно произнесла Кейли. – Выжди пару дней, пожалуйста. Оклемаешься и поедешь. Заодно, если найдешь в себе силы, придешь послушать мое выступление. Достану тебе билет в первом ряду!
– Нет-нет… лучше всего я… – Речь Эдвина становилась все бессвязней, он быстро терял связь с реальностью.
Через минуту молодой человек уже крепко спал. Кейли еще раз взглянула на медиаторы из оленьих рогов – судя по всему, подарок тронул ее до глубины души.
Кейли и Кэтрин вышли на автомобильную стоянку больницы. Вдруг певица хихикнула.
Дэнс вопросительно подняла бровь.
– Слышала когда-нибудь анекдот про блондинку – исполнительницу кантри?
– Ну-ка, расскажи.
– Она была настолько тупой, что ее отшил даже преследователь.
Пятница
Глава 67
Наступил день концерта.
Группа Кейли наконец-то приехала из Нэшвилла. Прибыв во Фресно в девять утра, они сразу же направились в концертный зал, где их уже поджидали сама певица и команда техников. Стоило им только переступить порог зала, как работа закипела.
Через пару часов Кейли объявила перерыв. За кулисами она налила себе чаю, позвонила Сью и пообещала сестре, что, закончив все приготовления, заедет за Мэри-Гордон, чтобы вместе отправиться в торговый центр – покупать для выступления новое платье.
Затем Кейли взяла свою старинную гитару «Мартин» и попробовала, как медиаторы Эдвина лежат в руке. Они оказались на редкость удобными. Док Уотсон, Норман Блейк, Тони Райс, да и ее отец, если уж на то пошло, сторонились больших и тонких медиаторов. Настоящие виртуозы предпочитали маленькие и толстые – точно такие, как выточил Эдвин. Хоть Кейли и играла аккордами, тем не менее ей нравилось контролировать ход медиатора по струнам…
– Ну, как звучит? – Голос над ухом раздался так неожиданно, что девушка аж подпрыгнула на стуле.
Словно бы из ниоткуда за спиной у Кейли возник Тай Слокум. Он подошел совершенно неслышно.
«И как это только ему удается? С такими-то габаритами!» – переводя дыхание, подумала Кейли и поймала взгляд техника, задержавшийся на гитаре.
Тай Слокум спрашивал про высоту струн над грифом, которую ему время от времени приходилось настраивать. На большинстве гитар прогиб грифа регулировался анкерным болтом, но гитары «Мартин» были не из их числа. Там требовались определенная сноровка и опыт.
– Низковато. Когда беру «ре» на открытой четвертой струне – дребезжит оплетка об ладовый порожек.
– Может, нижний порожек на подставке поизносился. Я тут недавно обнаружил целые залежи раритетных костяных порожков, так что могу заменить. Звучат очень достойно.
Кейли знала, что нижний порожек – казалось бы, такая незначительная деталь! – имеет на тон гитары огромное влияние. Чем лучше он передает колебания струн на деку, тем благороднее звучит инструмент. Чтобы колебания передавались должным образом, порожки делали из слоновьих бивней. Вторым по значимости материалом для порожка считалась мягкая кость африканских слонов. А третьим – любая другая кость.
В принципе, слоновую кость отыскать было можно – иногда законным путем, а иногда нет, – но Кейли претило жестокое обращение с животными, поэтому и она, и ее музыканты довольствовались теми костяными порожками, что находил для них Тай Слокум на вторичном рынке. И Тай справлялся – группа звучала ничуть не хуже других.
Оба немного помолчали.
– А что, сегодня Барри строит звук? – спросил Тай и кивнул на Зиглера. Тот сидел в огромных наушниках и колдовал над микшерным пультом.
– Ага.
– А, ну тогда ладно, – хмыкнул Тай. – Барри знает свое дело.
Бобби Прескотт не только следил, чтобы техники исправно выполняли работу, но еще и выстраивал на концертах звук, пользуясь теми знаниями, что передал ему отец. Конечно, любой техник в команде Кейли мог управиться с огромным массивным микшерным пультом «Мидас XL8» – и Тай в их числе, – но все-таки она попросила Барри, весьма кстати оказавшегося в городе. Когда мечты Барри стать рок-звездой лопнули, как мыльный пузырь, он обосновался за пультом и, как говорится, съел на работе звукорежиссера собаку, причем не одну. Барри высоко ценили за умение найти золотую середину, баланс в звуке: чтобы и слушатели могли насладиться музыкой, и музыканты слышали себя через мониторы.
С тем Слокум и побрел в свой угол, где его ждала переносная рабочая станция, заваленная тюнерами, струнами, усилителями и инструментами для ремонта гитар. Певица тем временем вышла на сцену и возобновила репетицию.
Вся группа Кейли, без исключений, состояла из людей, целиком и полностью посвятивших свою жизнь музыке. Конечно, если задаться целью, то можно было бы, наверное, отыскать и более талантливых исполнителей, однако Кейли превыше всего ценила взаимопонимание в коллективе. И, собирая группу, она буквально из кожи вон лезла, дабы обрести единомышленников. Таких, кто будет полностью понимать ее музыку, песни и стремиться к тому же звучанию, которого она добивалась от концерта к концерту, от записи к записи. Слаженная работа – вот чего требовала Кейли от своих коллег. Создание музыки в группе – процесс очень сложный и деликатный. Необходимо, чтобы все находились на одной волне и чувствовали друг друга, иначе даже самый талантливый певец и его гениальные песни обречены на провал.
На соло-гитаре у них играл Кевин Пиблс. Высокий спокойный мужчина индейского происхождения – большая редкость для кантри-музыки – к тридцати годам завязал с рок-карьерой и растерял на голове последние волосы. Как сам он однажды признался Кейли, именно кантри, а не рок было все эти годы его заветной мечтой.
Бас-гитарой и бэк-вокалом заведовала Эмма Сью Грейнджер – одна из самых красивых женщин, каких только Кейли доводилось встречать в своей жизни. Роскошные, цвета воронова крыла и длиной до плеч, волосы Эммы, украшенные мелкими косичками и цветами, сразу привлекали восхищенные взгляды. А наряды Грейнджер – облегающие свитера – их она, кстати, вязала сама – и кожаные штаны не оставляли равнодушным ни одного мужчину в зале. Правда, процентов шестьдесят слушателей Кейли составляли женщины и девушки – им, конечно же, красота Эммы была до лампочки. Но вот оставшиеся сорок процентов приходились на представителей сильного пола, которые на протяжении всего концерта буквально пожирали Эмму Сью Грейнджер плотоядными взглядами.
На гавайской гитаре играл шестидесятипятилетний Бадди Дельмар, никогда не изменявший своему имиджу: потрепанная соломенная ковбойская шляпа с закатанными – едва ли не в трубочку! – полями, клетчатая рубашка и синие джинсы. Овладеть гавайской гитарой сама Кейли могла только мечтать, а ведь таланта ей было не занимать! Всех научившихся играть на этом замечательном, сверкавшем металлом инструменте Кейли без исключения считала гениями. Помимо прочего, Бадди умел играть на таких гитарах, как до́бро и нэйшнл. И тот и другой инструмент отличались от прочих гитар металлическим резонатором, дававшим необычный, узнаваемый с первых нот звук. Бадди Дельмар, родом из Западной Виргинии, работал на Кейли только лишь затем, чтобы прокормить восьмерых своих детей – самому младшему всего два года – и цыплят, которых с увлечением разводил. Трудно даже сказать, кого он любил больше.
На барабанах играл Алонсо Сантьяго – в группе он появился совсем недавно. Алонсо – выходец из испаноговорящего гетто в Бейкерсфилде – умел отстукивать ритм на всем, что попадалось ему под руку. Таких людей Кейли тоже почитала за волшебников. В долю она, конечно, попадала идеально и совершенно об этом не задумывалась, но стоило ей только представить себя на месте барабанщика, одновременно удерживающего в узде всю группу и исполняющего сложнейшие ритмические рисунки, как у нее сразу начинали трястись поджилки. Сантьяго, в надежде что его дети научатся играть в раннем возрасте, сдуру купил им барабанную установку. Однако Алонсо, впрочем, как и многих других родителей, ждало жестокое разочарование. Дочь его мечтала о карьере автогонщицы, а сын хотел рисовать комиксы.
Последним, но не менее важным участником группы была крепко сбитая круглолицая женщина сорока лет, которую все называли просто Человек-оркестр. Не существовало такого музыкального инструмента, который не подчинился бы таланту Шэрон Басковиц. Даже на совершенно незнакомых ей инструментах она с легкостью исполняла сложнейшие партии: сузафон, виолончель, клавесин, маримба, индейская флейта пимак и многие другие буквально пели в ее руках. Одевалась Шэрон вызывающе: всегда в три, а то и в четыре слоя – обязательно разноцветных. Яркая одежда хиппи, украшенная тесемками с дешевыми блестяшками, идеально соответствовала взбалмошному характеру Басковиц, которому стеснительная Эмма могла только позавидовать.
В репетициях группа особо не нуждалась: все песни они исполняли так часто, что, как говорится, посреди ночи разбуди – сыграют без ошибок. Но Кейли, памятуя об изменениях в программе грядущего концерта, музыкантов решила все-таки собрать. Тем более что у нее возникла идея перепеть одну песню Пэтси Клайн и еще одну из совместного альбома Элисон Краусс и Роберта Планта. Помимо этого, у нее ведь были еще свои две новые – с пылу с жару! – накануне придуманные песни. С ними музыканты уже ознакомились: Кейли отправила им черновики еще вчера вечером. Одну из них она посвятила Бобби. Невольно задумавшись об Алише, Кейли решила забыть о коварной помощнице навсегда, как будто ее и не было.
«Вот ни слова не скажу на концертах про ее гибель».
Группа отыграла коду залихватской песни «Я в настроении (для рок-н-ролла)», и Барри поднял большой палец вверх.
«Если уж Барри доволен, то я тем паче», – подумала Кейли и распустила всех до шести вечера. В шесть они собирались организовать последнюю проверку звука перед выступлением.
Если верить Бишопу Тауну, настоящему богу кантри, то репетиций много не бывает. Бывают только чересчур долгие репетиции. «Музыкантам, – говаривал он, – нужно давать роздых. Дабы новые идеи как следует улеглись».
Кейли передала гитару «Мартин» Таю Слокуму, чтобы он заменил порожек, налила себе еще чая со льдом и задумчиво посмотрела на телефон. Секунду поколебавшись, она сделала то, чего раньше и представить бы себе не смогла.
Кейли Таун позвонила Эдвину Шарпу.
– Алло? – Язык по-прежнему плохо слушался Эдвина.
– Привет, это Кейли.
– Ну, привет.
– Ты все еще в больнице?
– Нет, я сбежал, – сказал он и засмеялся. – Не ожидал тебя услышать!
– Как чувствуешь себя?
– Все болит. Жуть просто.
– Надеюсь, ты не забыл про концерт? – тоном, не допускающим возражений, произнесла певица. – Я ведь специально для тебя лучшее местечко выбила!
На том конце провода повисла тишина, и девушка подумала, что Эдвин сейчас откажется, однако ошиблась.
– Хорошо, я приду. Спасибо.
– Могу прямо сейчас передать тебе контрамарку. Перекусим?
Кейли могла запросто оставить билет в кассе, чтобы перед концертом Эдвин сам его забрал, но это показалось ей поступком малодушным – особенно учитывая, что он для нее сделал.
«Нашла в себе силы помириться с Шери, – подумала Кейли, – помирюсь и с Эдвином».
– Мне в два часа надо повидаться со старшим детективом Мэдиганом – дать показания. Но до двух времени еще вагон, поэтому на твое предложение перекусить я отвечаю «да».
Закусочную Эдвин выбрал сам. Он как раз собирался обедать. Кейли согласилась, и они попрощались. Мимоходом глянув на Слокума, девушка двинулась к выходу. Тай, точно гениальный скульптор, увлеченно работал над гитарой: он уже снял струны и примерял новый костяной порожек.
Спускаясь со сцены, Кейли посмотрела на тонувший в полумраке потолок концертного зала. Проснувшись сегодня утром в доме отца, она первым делом подумала о том, что выступать у нее нет совершенно никакой охоты. Кейли даже подумывала надавить на жалость и сослаться на саднящее после пожара горло – хотя с горлом как раз таки на удивление все было в полном порядке, – но в последнюю минуту раздумала и поехала на репетицию. И надо же, стоило певице лишь переступить порог концертного зала, поздороваться с группой, выйти на сцену и настроить гитару, как все ее нежелание выступать моментально улетучилось, словно бы по мановению волшебной палочки.
С той минуты, как Кейли появилась на репетиции, ее прямо-таки распирало – так она хотела отыграть свой концерт!
«Никто и ничто не испортит мне выступление! – подумала девушка. – Сегодня мои поклонники увидят и услышат все самое лучшее! Вот так-то!»
Глава 68
Дело раскрыли, но перед Дэнс уже в полный рост выросла другая проблема, решение которой она раз за разом откладывала на потом.
«Рано или поздно этим вопросом все равно придется заняться, – подумала Кэтрин, – так почему бы не покончить с ним сегодня, прямо сейчас – раз и навсегда?»
Плотно позавтракав до неприличия вкусными яйцами по-мексикански, Дэнс вернулась в номер гостиницы «Маунтин-Вью» и созвонилась с Мартиной, чтобы обсудить записи песен «Лос Травахадорес», которые накануне отправила своей напарнице по электронной почте. Теперь они пытались разрешить практически неразрешимое затруднение: какие именно стоит загружать на веб-сайт «Мелодии Америки», а какие – нет.
Загвоздка заключалась в том, что все двадцать с лишним песен получились очень хорошими.
Но и во время беседы с Мартиной мысли Кэтрин непрестанно возвращались к проблеме, которую она вознамерилась всенепременно решить сегодня, – разобраться с мужчинами в своей жизни.
«Вернее, не совсем так: не с мужчинами, а с мужчиной, – поправила себя Кэтрин. – Вот правильная постановка вопроса. Пока что в моей жизни есть лишь один мужчина, и это Джон Боулинг. Разлад в наших отношениях еще не означает окончательного разрыва, поэтому Майкла О’Нила из этого уравнения следует временно исключить. Все это касается только меня и Боулинга… Ну хорошо… Так каким же будет мой следующий шаг?»
– Эй, ты вообще здесь? – послышался издалека голос Мартины.
– Ой, прости, – отвлекшись от своих нерадостных дум, отозвалась Дэнс, и через несколько минут они наконец-то пришли к консенсусу относительно песен «Лос Травахадорес».
Попрощавшись с подругой, Кэтрин плюхнулась на кровать и сама себе приказала:
– Ну давай же. Звони Джону. Хватит уже откладывать.
И задумчиво уставилась в окно, откуда в безоблачный денек – каких в сентябре раз-два и обчелся – должна была виднеться гора.
Кэтрин, машинально крутившая в руке телефон, вдруг остановилась. Она внимательно посмотрела сначала на заднюю стенку в чехле с фотографией довольных жизнью Мегги, Уэса и двух собак, а затем на экран, где в адресной книге уже был открыт контакт Боулинга.
Снова повернула телефон задней стенкой к себе, а затем подняла глаза на картину, изображавшую одну из калифорнийских гаваней.
«Интересно, о чем думал дизайнер, когда вешал сюда эту картину? – отвлеченно подумала Кэтрин. – Неужели он и в самом деле полагал, будто калифорнийцы, живущие в трех часах пути от побережья, все как один заядлые мореходы?»
– Звонить или не звонить? – Дэнс опять посмотрела на экран и рассеянно отбросила с плеча французскую косу, щекотавшую левое ухо.
Ей хотелось без обиняков, прямо в лоб, спросить Джона Боулинга, почему он, даже не поговорив с ней, переезжает в Сан-Диего. Но она никак не могла решиться.
«Странно, конечно, – хмыкнула Дэнс, – как нацепить свои „глаза хищника“ и с непроницаемым лицом допрашивать Мануэля Мартинеса, известного участника уличной банды, выясняя, где тот спрятал голову убитого Гектора Алонсо, так ты первая. А как задать простой вопрос своему мужику – так вся вдруг стушевалась!
И о чем Джон, черт подери, только думал, – негодовала Кэтрин, – когда был так любезен с детьми, делал буквально все, чтобы наладить с ними контакт?
Да, Джонатан Боулинг идеально вписался в семью, – справившись с гневом, продолжала рассуждать она. – Да и мне он подходит по всем параметрам. Подтянутый, привлекательный, добрый и веселый. Слова дурного от него не услышишь! Ни тебе ссор, ни фундаментальных разногласий во взглядах на жизнь… Чего никак не скажешь про О’Нила! Стоп-стоп-стоп! Майкла в этом уравнении быть не должно».
И Кэтрин задалась вопросом, почему они с Боулингом никогда не скандалили. Может, зря она радовалась, поскольку на самом деле это просто-напросто означало отсутствие любви как таковой?
«Как там говорится? И в горе, и в радости… Но возможна ли любовь исключительно в радости? Скорее нет, чем да».
И она снова принялась вертеть в руке мобильник: перед глазами мелькали то фотография, то адресная книга.
Звонить или не звонить?
Дети – Джон, дети – Джон, дети – Джон…
Кэтрин пришла мысль подбросить телефон, как монетку, и вверить судьбу воле случая.
Дети – Джон, дети – Джон…
Глава 69
Кейли встретила Шарпа у входа в закусочную. Ее преследователь едва переставлял ноги.
Выбор Эдвина певица оценила по достоинству – заведение пришлось ей по душе: местечко тихое, вряд ли кто будет приставать с просьбой дать автограф. Даже Кейли – по мировым масштабам звезда весьма скромная – перед каждым выходом на люди оценивала риски быть узнанной.
Широко улыбнувшись, Эдвин поприветствовал девушку и пропустил ее в залитый ярким светом зал ресторанчика, где работал кондиционер и было прохладно.
«Посетителей почти нет, – подумала Кейли, – и это большой плюс».
Официантка, правда, сразу узнала знаменитую землячку и расплылась в улыбке. Однако Кейли наметанным глазом тут же определила, что девушка относится к тому типу поклонников, кто при встрече с кумиром слишком нервничает, чтобы спросить больше, чем того требует ситуация. Так оно и оказалось: официантка, отпустив дежурную шуточку по поводу жары, выслушала пожелания гостей и удалилась.
Разместились они в кабинке. Кейли заказала чай со льдом и гамбургер, а Эдвин – молочный коктейль.
– Люблю их до ужаса! – пояснил он. – Все равно жевать пока не могу – больно. Кстати, это первый мой коктейль за долгие месяцы. Если бы не ты, то я бы ни за что не похудел! А я ведь много раз пытался!
– Ого! Вот это синяк!
Эдвин взял металлический держатель для салфеток и посмотрелся в него, как в зеркало.
– И в самом деле стал больше!
– Сильно болит?
– Ага. Но хуже всего, что я вынужден спать на спине – очень неудобно.
Тем временем принесли заказ, и они принялись за еду.
– Как твой дом? Сильно пострадал?
– Надо купить новые ковры, перебрать местами пол и заменить одну стенную перегородку. Но это все ерунда! Запах горелого – вот что меня огорчает. Кажется, все им насквозь пропиталось. Пришлось выкинуть половину своего гардероба. Избавиться от вони влетит мне тысяч в сто, не меньше!
– Да уж, не повезло тебе.
Воцарилось неловкое молчание.
«Похоже, ему не очень-то и хочется вспоминать все эти ужасные события, – подумала Кейли. – Тем лучше».
Эдвин, явно желая переменить тему разговора, принялся вспоминать женщин, изменивших кантри-сцену. А потом рассказал, что до сих пор собирает записи на виниловых пластинках и даже обновил недавно свой проигрыватель, приобретя какую-то баснословно дорогую модель. Кейли согласно кивала и поддакивала: она была искренне убеждена в преимуществе аналоговых записей перед цифровыми – пускай и самого высокого качества.
– Ты не поверишь, что я откопал в одном из комиссионных магазинчиков Сиэтла. Несколько синглов Китти Уэллс!
– Тебе она тоже нравится? – удивилась Кейли. – Я просто обожаю ее творчество!
– Ха, спрашиваешь! Да я почти всю ее дискографию собрал! А ты в курсе, что она сумела в шестьдесят лет написать песню, ставшую суперхитом?
– Ну конечно я это знаю. За кого ты меня принимаешь!
В пятидесятых годах Китти Уэллс стала первой женщиной, возглавившей хит-парад кантри-музыки США, а затем одной из первых была включена в Зал славы.
После этого Кейли с Эдвином обсудили различия в звучании кантри-музыки минувших дней: Нэшвилл – Техас – Бейкерсфилд. Эдвин процитировал Лоретту Линн, чем очень развеселил собеседницу. Когда Лоретта пробилась на вершину хит-парада, в то время всецело принадлежавшего мужчинам, она сказала следующее: «Что ж, ребята, теперь вам будет куда расти!»
По мнению Шарпа, кантри в целом был жанром более успешным, нежели попса или рэп. А все потому, уверял он, что к процессу сочинительства и записи кантри-музыканты относятся гораздо серьезней, чем их коллеги по индустрии. Эдвин даже предположил, будто это связано с тем, что многие кантри-исполнители – прирожденные ремесленники и руками работать не гнушаются. Не то что какие-то там звезды фолка, хип-хопа или рока!
– Мелодии выверены до мелочей – заслушаешься! А уж темы! Все сплошь жизненные! Семья, любовь, работа и даже политика! – воскликнул Эдвин. – А что касается музыкальной индустрии в целом, то меня очень беспокоит падение продаж физических носителей. Пиратство процветает вовсю, доходы исполнителей стремительно падают, а это напрямую влияет на качество выступлений. Если люди не будут получать гонорары за свои произведения, то какой им резон вообще писать музыку? Тем более хорошую! Надо на корню уничтожить пиратство!
– А вот за это я выпью! – сказала Кейли и чокнулась стаканом охлажденного чая с бокалом молочного коктейля, который заказал себе Шарп.
Покончив с обедом, певица отдала Эдвину билет.
– Первый ряд. По центру. Я обязательно помашу тебе. Да, и твои медиаторы просто суперские!
– Рад, что угодил.
Экран телефона Кейли вспыхнул сообщением от Тая Слокума.
Гитара как новенькая. Как дела?
«Любопытно. Чтобы Тай Слокум вдруг написал сообщение? Да еще про отремонтированную гитару. Подумаешь, событие: он ведь занимается этим изо дня в день».
– Все хорошо?
– Да, просто… – Кейли осеклась, отложила телефон и прибавила: – Просто сообщение. Потом отвечу.
Принесли счет, и Эдвин настоял на том, что заплатит за все сам.
– Твоя щедрость не знает границ! – говорил он. – Я и помыслить не мог, что когда-нибудь буду слушать Кейли Таун, сидя в первом ряду!
Расплатившись, оба вышли на автомобильную стоянку. Когда они приблизились к «шевроле» Кейли, Эдвин вдруг издал смешок и кивнул в сторону своего красного «бьюика», припаркованного невдалеке – через несколько машин.
– Не хочешь сочинить песню про мое авто? Хотя тебе, наверное, слабо́ придумать рифму к слову «бьюик»!
– Лучше уж я напишу балладу про «тойоту»! – пошутила в ответ Кейли.
– Слушай, раз уж ты теперь знаешь, что я не псих, может, мы еще и поужинаем как-нибудь? После концерта, например?