Этого человека знала вся Америка. Будучи с 1954 года баптистским пастором, Кинг в 1957 году организовал негритянскую организацию «Южная конференция христианского руководства». Тогда же он привлек к себе внимание ФБР. В 1962 году директор ФБР Эдгар Гувер направил президенту США Д. Кеннеди и министру юстиции США Р. Кеннеди служебную записку, в которой сообщал, что лидер движения за гражданские права Мартин Лютер Кинг находится под коммунистическим влиянием, это подтверждается хотя бы тем, что его ближайший помощник Стэнли Ливайсон является членом Коммунистической партии США. Кстати, именно эта причина позволила тогда ФБР перевести досье на Кинга в «секцию А», что означало, что этот объект особо опасен и в случае возникновения в стране чрезвычайного положение подлежит немедленному аресту.

После такой записки министр юстиции США Роберт Кеннеди, в чьем ведении был надзор за ФБР, разрешил прослушивать телефонные разговоры Кинга, чтобы убедиться в его связи с коммунистами.

Между тем Кинг 28 августа 1963 года возглавил 250-тысячную демонстрацию участников Движения за гражданские права в Вашингтоне. Демонстранты требовали от правительства принятия Акта о гражданских правах.

В 1964 году ФБР активизировало свои действия по шскредитации чернокожего лидера. Когда в октябре 1964 года стало известно о присуждении Кингу Нобелевской премии мира, ФБР подготовило к выходу в свет специальную брошюру, порочащую Кинга. ФБР, установив в номерах гостиниц, где проживал Кинг, подслушивающие устройства, записывало на пленку все его интимные контакты. Эти записи и легли в основу выпущенной брошюры. Брошюру ФБР разослало в адрес администрации президента США и в редакции крупнейших газет. Кроме того, одну магнитофонную кассету ФБР решило направить жене Кинга Корретте Кинг. А самому Кингу ФБР направило письмо с предложением… покончить жизнь самоубийством. Однако пастора ничто уже не могло остановить. В 1967 году он начал открытую кампанию против войны во Вьетнаме. С этого момента слежкой за ним занялась и разведка военного ведомства США — Пентагона.

Отметим, что к тому времени на Кинга было уже совершено пять покушений. Один раз в него стреляли, другой раз — пытались зарезать, три раза подкладывали бомбы в его дом. Плюс ко всему этому его 118 раз заключали в тюрьму за активную правозащитную деятельность. Однако все это, как ни странно, шло только на пользу Кингу и удесятеряло его популярность в Америке.

Весной 1968 года Кинг готовил марш бедняков на Вашингтон. Эта акция должна была состояться 22 апреля, и в ней намеревались участвовать не только негры, но и белые жители Америки, а также индейцы, мексиканцы, пуэрториканцы.

Между тем в те дни в Мемфисе проходила стачка санитарных рабочих — городских уборщиков мусора, преимущественно черных. Началась эта стачка еще в феврале, и тогда же священник Джеймс Лоусон, глава стачечного комитета, попросил Кинга поддержать рабочих и приехать в город. Кинг ответил утвердительно. Он прибыл в Мемфис 28 марта, и в тот же день на улицах города произошли столкновения полиции и демонстрантов. Местная газета «Коммершл Эппил» писала: «Доктор Мартин Лютер Кинг прибыл в Мемфис, чтобы стать звездой шоу, которое расценивают как «генеральную репетицию» его марша бедняков на Вашингтон, назначенного на 22 апреля. Имея в виду его собственные стандарты «ненасилия», репетиция потерпела полный провал».

После той демонстрации Кинг покинул Мемфис, однако ненадолго. Уже 3 апреля 1968 года он вторично приезжает в город, чтобы провести новую ненасильственную демонстрацию. Он останавливается в отеле «Лоррейн», в номере 306, на втором этаже. Вместе с ним был его соратник и друг Ральф Абернетти.

Четвертого апреля, пообедав, они вдвоем собирались на митинг у местной церкви. Пока Абернетти приводил себя в порядок, Кинг вышел на балкон. И в это время раздался выстрел. Пуля неизвестного убийцы, попав в челюсть, раздробила Кингу позвоночник. Он умер мгновенно. Это произошло в 18 часов 01 минуту.

А через два часа вся Америка благодаря телевидению шала об этом преступлении. Многих обуял гнев. Ночью того же дня в Мемфисе чернокожие жители города устроили настоящий погром. То же стало происходить и в некоторых других городах Америки. Как писала тогда американская печать, это был самый грозный всплеск расовых волнений в бурной истории Соединенных Штатов. Даже столица США Вашингтон не избежала волнений. К Белому дому стянули армейские подразделения, а вокруг Капитолия разместили пулеметные посты. Настоящие бои велись между тем в Чикаго, Детройте, Балтиморе и других городах Юга США. Напряженность сохранялась в ста тридцати городах Америки. Итогом же всего этого кошмара явились 39 убитых и тысячи раненых. Не этого ли итога желали те, кто спланировал убийство пасгора?

В то время как Америка буквально бурлила волнениями, полицейские власти сообщили, что они уже взяли след неизвестного человека, проживавшего в гостинице напротив отеля «Лоррейн» и подозреваемого в совершении этого преступления. А уже 20 апреля вездесущее ФБР официально объявило, что, судя по отпечаткам пальцев, оставленных на винтовке, из которой стреляли в Кинга, обладателем ее был сорокалетний Джеймерл Рэй, который отбывал наказание в штате Миссури и бежал оттуда в апреле 1967 года.

В картотеке ФБР Рэй числился еще с 1946 года, сначала — как «джи ай» (солдат), а с 1948-го, после увольнения из армии ввиду «непригодности к военной службе», в графе профессиональных преступников. В 1967 году ею посадили в тюрьму на двадцать лет за вооруженное ограбление. Но он просидел лишь несколько месяцев и сбежал. По непонятным причинам розыска на него объявлено не было, и Рэй смог передвигаться по стране без особенных помех. Сначала он приехал в Новый Орлеан, а затем уехал в Мексику. И, самое удивительное, везде он вел роскошный образ жизни и сорил деньгами. Выдавал же он себя за Эрика Колта, героя весьма популярных в то время в США детективных романов с Джеймсом Бондом.

Четвертого апреля 1968 года Рэй прибыл в Мемфис под именем Джона Уиллорда. В отеле на Саут-Мэйнстрит он снял номер, окна которого выходили на отель «Лоррейн». Однако стрелять решил не из номера, а из окна общей ванной комнаты. Для этого у него была припасена винтовка «ремингтон». Расстояние от окна ванной до балкона Кинга было семьдесят метров. В 18.01 Кинг вышел на балкон и был сражен наповал с одного выстрела.

После этого Рэй собрал, свои вещи и выехал на белом «мустанге» из города. Путь его лежал в канадский город Торонто.

В 1993 году в газете «Вашингтон пост» некий Роберт Эндрюс написал статью под названием «Так кто же действительно убил Мартина Лютера Кинга?», в которой писал о том, что Рэй с момента своего бегства из тюрьмы и до ареста 8 июня 1968 года в Лондоне вел себя не как хронический недотепа (таков был его имидж), а как профессиональный шпион, который умело маскировался под именами реальных людей, живших в Торонто и внешне напоминавших Рэя: брюнеты той же комплекции и возрастной группы. То есть этих людей взяли не наугад, из телефонного справочника. Просто кто-то ему во всем этом помогал. Тем более что до этого Рэй никогда не был в Торонто.

Между тем именно Торонто всегда славился тем, что там всегда можно было купить или изготовить любой фальшивый паспорт. Вспомним убийство Л. Троцкого: Рамон Меркадер делал себе фальшивый паспорт именно в Торонто.

В Торонто Рэй пробыл два месяца и все это время с кем-нибудь встречался или ему звонили по телефону. Кто были эти люди, полиция так и не установила.

Прожив в Торонто до начала июня 1968 года, Рэй затем вылетел в Лондон, где его и арестовали 8 июня. К тому времени он уже носил имя Джорджа Снейда, и именно это имя привлекло внимание канадской полиции. Она дала знать о своих подозрениях английскому (котланд-Ярду, и тот арестовал Рэя прямо в аэропорту. Однако все обвинения полиции в причастности к убийству Мартина Лютера Кинга Рэй категорически отвергал. 1-го адвокат Артур Дж. Хейнс делал все от него зависящее, чтобы не допустить выдачи Рэя американским властям. Однако это в конце концов все-таки произошло, и в журнале «Лайф» тут же появилась статья, в которой писалось: «Погоня длилась 64 дня, и это была детективная работа высшего класса… Свыше 600 сотрудников канадской полиции, мексиканских и португальских полицейских, Интерпола и Скотланд-Ярда приняли участие в этой криминалистической погоне, которая проходила на территории пяти стран».

В начале 1969 года в Мемфисе состоялся суд над Джеймсом Эрлом Рэем. Защита подсудимого предъявила судье Беттлу письменное признание Рэя своей вины, после чего был оглашен приговор: 99 лет тюрьмы. В лаконичном обосновании приговора подчеркивалось, что Рэй действовал в одиночку, никакого заговора против Мартина Лютера Кинга в данном убийстве не было. Таким образом, Рэй повторил судьбу убийцы президента США Д. Кеннеди Ли Харви Освальда, который тоже был объявлен убийцей-одиночкой.

Между тем так же, как и убийство Д. Кеннеди, это убийство таило в себе массу неразгаданного. Например, было известно, что Рэй никогда не страдал расизмом, был всего лишь мелким уголовником, и поэтому его желание убить лидера чернокожих американцев казалось но меньшей мере странным. Комиссия, расследовавшая но дело, первоначально разрабатывала версию о том, что некий неизвестный расист заплатил Рэю пятьдесят тысяч долларов за это убийство, но реального подтверждения эта версия так и не нашла.

Суд над Рэем длился всего лишь час, так как адвокат убедил его во всем признаться. Однако если бы Рэй признал себя невиновным, доказать обратное было бы совсем не легко. Так, например, на винтовке Рэя были обнаружены отпечатки пальцев, которые не удалось идентифицировать. В номере гостиницы, где он жил, не было найдено ни одного отпечатка его пальцев. Баллистическая экспертиза оказалась невозможной, поскольку смертельная пуля раскололась на три части и не годилась для идентификации винтовки. Кроме того, опознать Рэя как жильца гостиницы, из которой и был произведен выстрел, могла лишь супружеская чета Стивенсов. Но, как выяснилось, в момент, когда убийца выходил из гостиницы, Чарльз Стивене был беспробудно пьян и поэтому не мог опознать его.

К. Хеерман в книге «Джимены из ФБР и их темные дела» писал:

«Через три недели после «упрощенного судопроизводства» шансы вскрыть полную правду значительно упали. Судья Беттл, который мог бы при желании установить определенные взаимосвязи, вдруг скончался при таинственных обстоятельствах.

Но еще большую сенсацию произвела в начале 1974 года весть о том, что апелляционный суд удовлетворил ходатайство Рэя о пересмотре его дела. В сообщении говорилось, что суд принял во внимание приведенное в обосновании ходатайства утверждение осужденного, что в 1969 году он признал себя виновным только под давлением и в результате шантажа».

Отмечу, что Рэй, находясь в тюрьме, успел написать две книги на эту тему и в обеих утверждал, что Кинга убило ФБР. Однако специальная комиссия конгресса, расследовавшая обстоятельства этого убийства, заключила в 1979 году, что ФБР не имело к этому преступлению никакого отношения и стрелял в Кинга действительно Рэй.

Между тем многие как не верили, так и не верят до сих пор в версию убийцы-одиночки. Последняя сенсация в этом деле произошла в декабре 1993 года, когда английский еженедельник «Обсервер» опубликовал статью, посвященную убийству М. J1. Кинга. В ней открыто говорится, что Рэй — «козел отпущения», на которого списали это преступление. Истинным же преступником является белый предприниматель из Мемфиса, который за это убийство получил от неких влиятельных лиц в Новом Орлеане сто тысяч долларов. Помогали этому предпринимателю четверо чернокожих и один чернорабочий, который и нажал на курок винтовки. Правда, получил он за это всего 10 тысяч долларов.

Теперь, когда с момента преступления прошло двадцать пять лет и начал действовать закон «срока давности», организатор преступления — белый предприниматель — начал надиктовывать на магнитофонную ленту свои откровенные показания. По его словам, роковой для Кинга выстрел был произведен не из окна дешевой гостиницы, где остановился Рэй и где нашли ружье, а из кустов перед отелем «Лоррейн». Рэй же действительно был задействован в операции, но лишь для того, чтобы отвлечь преследователей на себя и увести в сторону от настоящих исполнителей и организаторов покушения. Он и не догадывался, что его знакомый Рауль, которому он подарил крупнокалиберное ружье для охоты на оленей и кабанов, был еще одним участником заговора.

Адвокат Рэя Билл Пеппер со страниц «Обсервер» в связи с этими признаниями резюмирует: «Я думаю, что следствие в конечном счете ведет к директору ФБР Дж. Эдгару Гуверу и к его коллегам из бизнеса и разведывательных сообществ. Я убежден, что в не слишком отдаленном будущем мир будет знать, кто же на самом деле стоял за убийством д-ра Кинга».

Что ж, в таком случае наберемся терпения…

21. Убийство Роберта Кеннеди

Не успела еще, как говорится, вырасти трава на могиле Мартина Лютера Кинга, как уже новое сенсационное убийство буквально потрясло Америку. Пятого июня 1968 года в городе Лос-Анджелесе в отеле «Амбассадор», что на бульваре Уилшир, был смертельно ранен 34-летний сенатор Роберт Кеннеди, родной брат убитого в 1963 году президента США Джона Кеннеди.

Отмечу, что, несмотря на непростые личные взаимоотношения, два брата Кеннеди были единомышленниками и всегда поддерживали друг друга в трудную минуту. Будучи министром юстиции США в 1961–1964 годах, Р. Кеннеди на этом посту прослыл ярым борцом с преступностью, и кое-кто утверждает, что именно это и сгубило обоих братьев. В 1965 году Р. Кеннеди стал сенатором.

В марте 1968 года (за 19 дней до убийства М. Л. Кинга) Р. Кеннеди заявил о своих притязаниях на президентское кресло в Белом доме. Вместе с ним в президентскую гонку включился сенатор от штата Миннесота Юджин Маккарти. Как писали тогда газеты, «вступив в борьбу за Белый дом, Роберт Кеннеди возродил в широких слоях населения страны надежды, которые погибли вместе с Джоном Кеннеди».

Четвертого июня 1968 года в Лос-Анджелесе должны были состояться предварительные выборы, перед которыми Р. Кеннеди официально заявил, что если он на них не победит, то снимет свою кандидатуру окончательно. Однако снимать свою кандидатуру Р. Кеннеди не пришлось. В 23 часа стал известен результат выборов: 46 процентов избирателей проголосовали за Р. Кеннеди, 42 процента — за Ю. Маккарти. Путь в Белый дом перед Р. Кеннеди теперь практически был открыт.

Тысячи приверженцев Р. Кеннеди праздновали в Лос-Анджелесе победу своего кандидата, на улицах царило веселье, в небо взлетали праздничные фейерверки. А центром всеобщего ликования стал отель «Амбассадор», где размещался избирательный штаб Р. Кеннеди. Когда через несколько минут после объявления результатов выборов Р. Кеннеди вышел к трибуне, ликованию толпы не было предела. Шум стих, и кандидат в президенты произнес краткую речь, в конце объявив: «А теперь — в Чикаго, на Национальный съезд! Там мы победим окончательно!»

После того как зал опустел, Р. Кеннеди сошел со сцены и в сопровождении телохранителей, а также вездесущих журналистов направился к выходу из зала. Часы в вестибюле показывали полночь. Наступило 5 июня. Р. Кеннеди, ведомый охраной, шел через кухню, так как этот путь сочли самым безопасным. Кандидат в президенты шел не спеша, по дороге успевая отвечать на вопросы корреспондентов. Особо ретивых, кто хотел подойти к Р. Кеннеди поближе, сдерживал мощный негртелохранитель Рэйфер Джонсон, победитель Римской олимпиады в десятиборье. Рядом с ним находился и другой богатырь — ирландец Билл Барри.

Часы показывали 12 часов 15 минут, когда внезапно выскочил щуплый черноволосый молодой человек с пистолетом в руке и произвел несколько выстрелов в Р. Кеннеди. В первые мгновения никто из окружающих не мог сообразить, что произошло, и лишь после того, как Р. Кеннеди рухнул на пол, телохранители сбили убийцу с ног. На него тут же набросилась толпа разъяренных избирателей, и телохранителям с большим трудом удалось предотвратить новое кровопролитие. Схва! ив убийцу в охапку, они буквально на руках вынесли его на улицу и бросили в полицейскую машину.

Тем временем раненный в голову и горло Р. Кеннеди лежал на полу. Помимо него убийца ранил еще пятерых человек, и теперь всем им нужна была медицинская помощь. Наконец в 12 часов 30 минут, то есть через 15 минут после покушения, к отелю подъехала санитарная машина. Полицейские подняли тело Р. Кеннеди и погрузили его в машину, которая тут же взяла курс на госпиталь «Добрый самаритянин». Жить Р. Кеннеди оставалось чуть более суток. Роковым для него (так же как и для Джона Кеннеди) оказалось ранение в голову.

Между тем убийцу кандидата в президенты доставили в полицейский участок. На вопросы полицейских он отвечать наотрез отказался и имени своего не назвал. У него взяли отпечатки пальцев и отправили их в компьютерный центр штаб-квартиры ФБР в Вашингтоне. И надо отметить, ответ из столицы пришел мгновенно. Убийцей оказался 24-летний иммигрант из Иордании Сирхан Бишара Сирхан Абу-Кхатар. В США он проживал с 1957 года в городе Пасадена, в Калифорнии. Основным мотивом своего жестокого поступка Сирхан объявил жажду мести. Мол, год назад израильские войска захватили в Иерусалиме Старый город — место рождения Сирхана, — и за это он и убил Роберта Кеннеди. Последний обещал передать Израилю пятьдесят сверхзвуковых «фантомов». (На самом деле с этим заявлением выступил президент США Линдон Джонсон.) И вот, обуреваемый чувством мести, Сирхан вооружился восьмизарядным пистолетом «джонсон-кадет» калибра 5,6 и 4 июня пошел в отель «Амбассадор». Дальнейшее известно.

Дело об убийстве Р. Кеннеди взяло в свое производство лос-анджелесское управление полиции. Однако уже в конце первой недели после убийства следственная группа была коренным образом реорганизована. В новую группу, которая получила кодовое название «Спецподразделение «Сенатор», включили 47 офицеров, которые прошли самую тщательную проверку на лояльность. С того момента надзор за этим делом взяли на себя ЦРУ, ФБР и армейская разведка. И все они, отмечу, имели давний «зуб» на братьев Кеннеди. Так что если кому и хотелось скрыть следы реальных участников заговора против Р. Кеннеди, так это в первую очередь касалось именно этих трех могущественных организаций.

Тем временем, как отмечал один из исследователей этой проблемы И. Маня, за Сирханом был установлен самый строгий в истории Соединенных Штатов надзор, какой когда-либо применялся к заключенному. Посаженный в одиночную камеру лазарета на третьем этаже центральной тюрьмы в Лос-Анджелесе, он находился под наблюдением и в то же время под защитой надзирателя, не отходившего от преступника более чем на полметра. Четверо других полицейских постоянно стояли у двери с пуленепробиваемым стеклом. Спал ли он, принимал ли пищу, четверо полицейских не спускали с него глаз ни днем, ни ночью. В камере не было окон, а соседние камеры оставались пустыми. В них никто не входил, кроме сменявших друг друга групп полицейских. Лифт, ведущий к лазарету, был выключен, чтобы избежать возможного внезапного нападения. Пищу и напитки, которые подавались Сирхану, сначала проверяли. Два врача, наблюдавшие за ним, были обязаны контролировать друг друга и, перед тем как посетить заключенного, подвергались обыску. Точно так же поступали и с официально назначенным адвокатом, с генеральным прокурором, проводившим расследование, с представителями властей, которые должны были вступать с Сирханом в контакт. Что касается тюрьмы, то она является самой современной в США. Все двери открывались и закрывались электронными аппаратами, каждый, кто хотел подойти к входу, должен был получить специальное разрешение. Патрулировавшие вокруг автомобили с вооруженными полицейскими задерживали всех любопытных. День и ночь над тюрьмой летал вертолет, контролируя любое подозрительное движение.

Между тем, так же как и в деле о покушении на Д. Кеннеди и в деле о покушении на М. Л. Кинга, в этом случае официальные власти придерживались версии об убийце-одиночке. Причем такое мнение сложилось с самого начала расследования. Например, вместе с ответом по поводу отпечатков пальцев Сирхана из Вашингтона пришло заявление самого министра юстиции США о том, что никаких признаков заговора против Роберта Кеннеди нет.

Упоминаемый мною выше Питер Скотт, говоря о загадках этого убийства, отмечал:

«Полицейское управление Лос-Анджелеса занималось расследованием убийства Роберта Кеннеди более восьми месяцев. За это время было допрошено в общей сложности 4700 свидетелей. Однако на большинстве документов немедленно появлялся штамп «секретно» со всеми вытекающими отсюда последствиями. Вопреки многократным обещаниям предать огласке обстоятельства трагедии, как только они будут восстановлены детективами, прессу и общественность держали на голодном информационном пайке. Уже тогда независимые исследователи обратили внимание на фанатическое упорство полиции в опровержении любых версий о возможности заговора…

Однако в журналистских кругах бытовала версия об убийце в сарафане в горошек. По словам некоторых очевидцев, сразу же после того, как в отеле «Амбассадор» раздались роковые выстрелы, из парадного подъезда отеля выбежала молодая женщина, которую запомнили по яркому сарафану-польке с бабочкой. «Мы застрелили его!» — якобы кричала она. «Кого?» — спросил кто-то из стоявших. «Сенатора Кеннеди», — бросила «бабочка» на ходу и бесследно исчезла.

«Женщину в сарафане» детективы найти не смогли. Однако двенадцать человек заявили о том, что видели «польку-бабочку». Беседа ни с одним из них не была записана на пленку.

В апреле 1988 года основная часть полицейских архивов по делу Роберта Фитцджеральда Кеннеди была рассекречена. Пятьдесят тысяч документов, включая дневник убийцы со словами «РФК должен умереть», 1700 фотографий, вещественные доказательства, среди них — револьвер системы И вера-Джонсона 22-го калибра.

Предварительно сотрудник государственных архивов Калифорнии Джон Берне попытался их систематизировать для удобства последующей работы. И снова загадка — ключевых для понимания трагедии документов не оказалось. Бесследно исчезли 2400 фотографий, на которых запечатлены важные для следствия детали на месте убийства, а также результаты баллистической эксперти» м. Улики перестали существовать. Точнее, сгорели в исчах полицейского управления Лос-Анджелеса через три месяца после убийства. То есть почти за полгода до официального окончания следствия!»

Среди других загадок этого преступления отмечу и такую. Как установили врачи, смертельным для Р. Кеннеди оказалось ранение в голову. (Пуля задела ту часть мозга, которая контролировала моторные центры, движение, речь, зрение. Даже если бы Р. Кеннеди выжил, то он на всю жизнь остался бы инвалидом.) При осмотре тела было обнаружено, что у входного отверстия присутствуют явные следы пороха. Эта рана говорила, что стреляли сзади и практически в упор, не дальше чем с трех сантиметров от правого уха. Между тем все видели, что Сирхан стрелял в сенатора, глядя ему в глаза, и расстояние между ними было чуть больше метра.

Помощник метрдотеля «Амбассадор» Карл Юклер, который в те роковые минуты вел Р. Кеннеди через кухню, заявил, что Сирхан не имел возможности подойти к сенатору слишком близко из-за плотности охраны и поэтому стрелял не в упор. И выстрелов ему позволили произвести только два, после чего сбили с ног. Между тем было известно, что в Кеннеди попали четыре пули. Значит, стрелял еще кто-то. На мой взгляд, эта версия достаточно правдоподобна. Так же как и покушение на Д. Кеннеди, это убийство было подготовлено профессионалами своего дела и укладывалось в типичное покушение «с подставкой». То есть «живое мясо» (Освальд, Сирхан) до конца уверено, что действует в одиночку. Между тем одновременно с ним по цели стреляет (или стреляют) еще кто-то. И, в отличие от «мяса», благополучно покидает место преступления.

В покушении на Р. Кеннеди в качестве возможного второго (и главного) исполнителя участвовал охранник из частной компании «Эйс» Тайн Сизар. Это именно он в те роковые минуты стоял за спиной сенатора, и именно у него был пистолет 22-го калибра (такой же, как и у Сирхана). Правда, на первом допросе Сизар сказал, что у него на руках в тот день был пистолет 38-го калибра, а прежний, 22-го калибра, он якобы продал за несколько месяцев до покушения. Однако в 1974 году, во время дополнительного расследования, было установлено, что в ночь с 4 на 5 июня 1968 года пистолет 22-го калибра все еще был на руках у Сизара. Продал же он его только в сентябре 1968 года. Стали искать этот пистолет, однако он бесследно исчез в штате Арканзас (еще бы, ведь с момента его продажи прошло шесть лет). Так оборвалась на ниточка.

Так же как и в покушении на М. JT. Кинга, в этом преступлении всплыла тема принадлежности убийцы к секретным службам. Мы помним, что убийца Кинга Джеймс Эрл Рэй вел достаточно шикарный образ жизни и менял свои имена и документы, как заправский шпион. Вот и Сирхан в период с 1964 по 1966 год совершил поездки по четырем арабским государствам… будучи бедным иорданским иммигрантом. Иорданское правительство сообщило об этих поездках ФБР, однако на суде) га тема так и не всплыла.

На суде Сирхана взялись защищать три адвокатские « звезды» — Эмиль 3. Берман, Грант Купер и Рассел Пареонс. Многие тогда удивлялись, почему это три видных защитника по уголовным делам «бесплатно» взяли на себя защиту нищего Сирхана. Не потому ли, что кто-то весьма могущественный и таинственный оплачивал их нелегкий труд?

Между тем за время следствия полиция закрыла за недостатком улик 25 версий, которые могли поставить под сомнение вывод об убийце-одиночке. Но уже тогда мало кто верил в версию об убийце-одиночке. В основном в народе муссировались две версии: месть генералов и мафии.

Генералы Пентагона боялись, что, придя в Белый дом, Роберт Кеннеди прекратит войну во Вьетнаме. Д ведь эта война подняла и без того высокие дивиденды военных монополий до невиданного прежде уровня. Прибыли только от одного производства авиабомб к 1964 году вдвое превысили их доход за весь период второй мировой войны.

О второй версии говорит все тот же Питер Скотт: «Состояние клана Кеннеди было в несколько раз увеличено, если даже не сказать — сколочено, во времена «сухого закона» в 30-е годы. До сих пор поговаривают, что Кеннеди-старший имел солидные дивиденды от «бутлегерства» (контрабанды спиртного). В этом деле преуспеть без крепких связей с организованной преступностью невозможно. Роберт Кеннеди, наоборот, предпринял яростное наступление на мафию, которое, если бы у него хватило времени, могло стать самым крупным и самым успешным. Были сведения, что он получил данные о причастности мафии к убийству его старшего брата…»

22. Покушение на Л. Брежнева

В 60-е годы Америка стала первой страной, в которой за период менее пяти лет были убиты три виднейших в стране человека: президент, лидер движения за гражданские права и претендент на пост президента. В этом отношении Советский Союз тогда являл собой чуть ли не самое райское место на земле. Ведь действительно, не то чтобы террористические акты, но даже уголовные преступления с применением огнестрельного оружия совершались тогда в СССР крайне редко.

И все же, даже несмотря на трудности с приобретением огнестрельного оружия и отсутствие хоть какой-нибудь почвы для индивидуального террора, в конце 60-х в столице Советского Союза произошло беспрецедентное событие, имевшее сравнение разве что с обстрелом машины наркома Анастаса Микояна 6 ноября 1942 года (то есть 27 лет назад). Двадцать второго января 1969 года военнослужащий Советской Армии (так же, как и в случае с А. Микояном, только там был рядовой, а здесь — младший лейтенант) предпринял первую серьезную попытку покушения на Генерального секретаря ЦК КПСС Леонида Брежнева.

Данное покушение, повлекшее за собой человеческие жертвы, было первым сигналом к тому, что терроризм достиг пределов и нашей страны. Начавшиеся вскоре 70-е наглядно это доказали.

Однако прежде чем перейти к знаменитому покушению на Л. Брежнева, перенесемся на год назад в Японию и вспомним еще один террористический акт против высокопоставленного советского деятеля, а именно председателя Госплана СССР 56-летнего Николая Байбакова. По приглашению Федерации экономических организаций «Кейданрэн» вместе с группой работников Госплана Н. Байбаков посетил Японию с деловым визитом в период с 16 января по 1 февраля 1968 года. Сам он об этой поездке в своих мемуарах вспоминает так:

«После посещения завода радиотехнической промышленности в городе Нагоя мы в сопровождении губернатора и охраны, человек примерно тридцать, отправились на вокзал, для того чтобы скоростным поездом (идущим со скоростью до двухсот километров в час) переехать в город Осака. На перроне вокзала во время ожидания поезда и произошло событие, о котором позже газеты подняли трезвон на весь мир: на меня и мою супругу и сопровождавшего нас работника советского посольства Немзера Л. А. было совершено покушение. Подбежавший к нам террорист неожиданно ударил Немзера большим мечом из мореного дерева и тут же, подпрыгнув, сильным ударом по плечу чуть не свалил меня с ног. Не успел я выпрямиться, как меч снова взметнулся, но уже был направлен на мою супругу, стоявшую с губернатором Нагои напротив меня. Губернатор поднял руку, заслоняя Клавдию Андреевну, но ударом меча ему перебило палец. И все же, превозмогая боль, он успел перехватить вновь взметнувшийся меч, чем спас жизнь моей супруги, предотвратив удар по голове. Только после этого преступник был схвачен охраной. Вскоре подошел поезд, и мы уехали. Не прошло и часа, как мы прибыли в Осаку и разместились в отеле. Находясь в номере, мы включили телевизор. На телеэкране появилось изображение государственного флага Японии, на фоне которого были помещены фотография напавшего на нас молодого человека и надпись: «Он борется за наши северные территории». Преступником оказался японец в возрасте примерно двадцати пяти лет, недавно отбывший двухлетнее тюремное заключение за уголовное преступление. Он был руководителем группы из пяти человек, поставивших своей целью добиться передачи Японии четырех Курильских островов. Диву даешься, как можно было все это узнать и подготовить репортаж в течение одного часа.

А до этого нас поразило другое обстоятельство. Через 15–20 минут после отправления поезда из Нагои к нам в купе вошла делегация, которая от имени правительства принесла извинения по поводу случившегося. Я, в свою очередь, просил передать императору и правительству решительный протест в связи с неудовлетворительным обеспечением безопасности нашего пребывания в Японии и заявил, что мы незамедлительно возвращаемся в Москву.

На телеграмму в Москву о происшествии я получил ответ о целесообразности продолжения командировки в соответствии с намеченным планом, а также рекомендацию не акцентировать внимания на покушении. Наша пресса хранила молчание об инциденте, а вот в западной был поднят шум по поводу покушения на заместителя премьера советского правительства.

Что же касается самого события, то, как стало известно впоследствии, правительство Японии заменило начальника охраны и усилило ее, подняв общую численность до ста человек. Преступник был осужден на три года тюремного заключения».

И если уж речь зашла о службе охраны в Японии, то отмечу, что до 1960 года в этой стране вообще не было подобного подразделения в структуре полиции. Охрану высокопоставленных лиц обычно несли обыкновенные патрульные полицейские, не обученные навыкам охранной службы. И так продолжалось до 1960 года, когда в Японии правым экстремистом был заколот мечом (теперь уже не деревянным, а настоящим) председатель ЦИК соцпартии Инэдзиро Асунама. После этого беспрецедентного случая к большинству руководителей страны и ведущих политических партий были приставлены профессиональные телохранители. В Главном полицейском управлении Японии появился отдел охраны, который в 70-е годы уже вырос до управления. Однако в 1968 году, когда произошел инцидент с председателем Госплана СССР, работа сотрудников японского отдела охраны была явно не на высоком уровне. Страшно себе представить, что могло бы произойти в тот январский день, если бы у террориста в руках был не деревянный, а настоящий самурайский меч.

Но вернемся из далекой Японии в Москву, где в январе, только уже 1969 года, произошло покушение на Леонида Брежнева.

Как известно, Л. Брежнев пришел к власти в октябре 1964 года, когда со всех постов был смещен Н. Хрущев. И поначалу всем, как у нас в стране, так и за рубежом, казалось, что пришел он в Кремль ненадолго. Уж слишком бесцветным казался тогда 57-летний Леонид Брежнев. Реальным же претендентом на власть многие с читали 46-летнего члена Президиума ЦК Александра Шелепина. В середине 60-х этот человек был одним из самыx влиятельных членов Секретариата ЦК и возглавил органы партийно-государственного контроля. Кроме этого, он был заместителем Председателя Совета Министров СССР и через своего друга и соратника И. Семичастного контролировал КГБ (сам А. Шелепин был председателем КГБ СССР при Н. Хрущеве в 1958–1961 гг.).

Л. Брежнев пробыл у власти чуть меньше года, когда уже летом 1965 года «команда Шелепина» повела настойчивые разговоры о том, чтобы переместить его с поста Первого секретаря ЦК на уже знакомый ему пост председателя Президиума Верховного Совета СССР. Однако «старые зубры» Политбюро (М. Суслов, А. Косыгин, А. Пельше) воспротивились этому, так как покладистый Брежнев их устраивал больше, чем молодой и импульсивный Шелепин, получивший в номенклатурной среде прозвище Железный Шурик. Так смещение Л. Брежнева в 1965 году и не состоялось. В результате этого М. Суслов стал вторым секретарем ЦК КПСС и оттеснил А. Шелепина на третье место в Секретариате ЦК.

В апреле 1966 года состоялся XXIII съезд КПСС, на котором было возрождено старое наименование руководителя партии — Генеральный секретарь. Им, естественно, стал Л. Брежнев. И дело было не только в названии. При Н. Хрущеве, который совмещал посты Первого секретаря ЦК и Председателя Совета Министров, должность Первого секретаря была как бы второстепенной, так как Хрущев основной акцент переносил на деятельность Предсовмина. Л. Брежнев с 1966 года повернул руль в обратную сторону, чем весьма обрадовал партийный аппарат.

Кроме этого, Брежнев, уже как Генеральный секретарь ЦК КПСС, обеспечил избрание в ЦК не менее пятнадцати своих ближайших соратников, что тоже заметно укрепило его позиции в руководстве.

Перелом в борьбе за власть в пользу Л. Брежнева наступил в 1967 году. Именно тогда председателем КГБ СССР стал Юрий Андропов (вместо ставленника А. Шелепина В. Семичастного), Министерство обороны возглавил А. Гречко (вместо скончавшегося Р. Малиновского), а министром внутренних дел СССР стал личный друг Брежнева Николай Щелоков (Щелоков, правда, пришел в МВД чуть пораньше, в середине 1966-го). Но самое главное — А. Шелепин на Пленуме ЦК КПСС был освобожден с поста секретаря ЦК и отправлен начальствовать в ВЦСПС (профсоюзы). Правда, из Политбюро его выводить не стали, но это уже не имело существенного значения, если учитывать тот факт, что в 1967 году в аппарате ЦК КПСС и в органах массовой информации были освобождены от своих постов все руководящие работники «шелепинской команды».

Первые симптомы того, что Л. Брежнев пришел всерьез и надолго, обнаружились уже в 1968 году, когда в августе ввели советские войска в Чехословакию. Брежнев сначала занимал в этом вопросе мягкую позицию, но затем, видя жесткость курса военных, поменял ориентацию. Военные ему этого не забыли и в конце 1969 года, когда М. Суслов хотел было сместить Брежнева, не позволили этого сделать, встав на сторону последнего. И вот именно за несколько месяцев до этого в Москве и произошло событие, о котором я и поведу рассказ в этой главе. Но сначала небольшая предыстория.

Тридцатого октября 1968 года в 10 часов 25 минут по московскому времени, после четырехсуточного полета на околоземной орбите, в 70 километрах севернее Караганды приземлился спускаемый аппарат космического корабля «Союз-3» с космонавтом «номер 12» Георгием Береговым на борту. А еще через два с лишним месяца, 17 и 18 января 1969 года, в той же казахстанской степи, в двухстах километрах юго-западнее Кустаная, поочередно совершили посадку корабли «Союз-4» с космонавтами Шаталовым, Елисеевым, Хруновым и «Союз-5» с единственным пассажиром на борту — Борисом Волыновым. А 22 января того же года все герои-космонавты должны были прибыть в Москву, где их ожидал поистине королевский прием. В аэропорту их должны были встретить члены советского правительства, после чего путь героев лежал в Кремль.

Между тем накануне этого радостного события в войсковой части города Ломоносова, что под Ленинградом, помощником дежурного по части заступил младший лейтенант Виктор Ильин. В часть он прибыл в марте 1968 года, после того как закончил Ленинградский топографический техникум. Именно там ему присвоили звание младшего лейтенанта и отправили служить в армию. Жил же он в Ленинграде, в трехкомнатной квартире на улице Наличной, вместе с матерью и бабушкой. (Правда, мать была приемная. Его настоящие родители были алкоголиками и в свое время сдали его в дом ребенка. В. Ильин узнал об этом, уже будучи взрослым.) Из дома на Наличной каждое утро и отправлялся В. Ильин на службу в Ломоносов. Однако вот уже девять месяцев он служил, но службе своей был не рад. С офицерами почти не общался, зато с рядовым составом части был запанибрата (рядовые звали его запросто Витьком). Между тем отчуждение с офицерским составом усиливалось после каждого случая вызывающего поведения Ильина на политзанятиях. Своими вопросами о вторжении в Чехословакию, о монополии КПСС на власть и разложении комсомола он буквально изводил замполита части А. Мельника, да и остальных офицеров тоже. С двумя из них — младшими лейтенантами А. Степановым и А. Васильевым — он был особенно откровенен и все сетовал, что в какой-то Африке офицеры чуть ли не каждый месяц устраивают государственные перевороты, а у нас, мол, такое невозможно. А однажды даже откровенно позавидовал Ли Харви Освальду: «Всего один выстрел — и знаменит на весь мир».

Короче, многие общавшиеся с ним в ту пору понимали, что к добру подобные разговоры не приведут, однако никто и вообразить себе не мог того, что вскоре произошло.

Итак, 21 января командир войсковой части подполковник И. Машков и замполит А. Мельник уехали из Ломоносова в Ленинград на недельные командирские сборы. И заступивший на дежурство В. Ильин решил действовать. Выкрав у дежурного по части старшего лейтенанта Козырева ключи от оружейной комнаты и секретной части, Ильин в 7 часов 40 минут утра проник туда и взял из сейфа два пистолета Макарова и четыре полные обоймы с патронами. В его портмоне уже лежал авиабилет на Москву, на рейс 92, отправляющийся в 10 часов 40 минут. Все было рассчитано им практически по мину1ам.

В 7 часов 45 минут Ильин пришел на КПП и сказал паршему наряда, что он идет на кухню, чтобы снять пробу с завтрака. Однако по пути на кухню он свернул с дороги и покинул территорию части.

Между тем сослуживцы Ильина обнаружили его исчезновение часа через полтора. Но сильно не обеспокоились, думая, что тот где-нибудь спит на территории части, как уже бывало не раз. Однако когда дежурный по части Козырев не обнаружил на месте ключей от оружейной комнаты и секретной части, в его душу впервые закрались сомнения. Взяв дубликаты похищенных ключей, он бросился в оружейку и обнаружил там пропажу двух пистолетов и четырех обойм. Это было уже ЧП, и о нем следовало немедленно доложить командиру части Машкову. В начале двенадцатого ему позвонили в Ленинград, и через час командир уже был на месте.

Поначалу у командования части возникла только одна версия: Ильин поссорился со своей девушкой Наташей и решил покончить жизнь самоубийством. И сделать это решил за пределами части. Поэтому Машков тут же сформировал две поисковые группы, одной из которых поставил задачу прочесать окрестности вокруг части, а со второй группой поехал в Ленинград на квартиру Ильина. Все офицеры были вооружены. И когда они буквально ворвались в квартиру сослуживца, мать Ильина едва не потеряла сознание. Однако Ильина дома не оказалось, более того, уехав с утра в часть, он больше на Наличной не объявлялся. И вот тут поисковую группу ждала весьма ценная находка. Младший лейтенант Баранов случайно взял в руки тетрадь, лежавшую на столе. Она открылась сама собой как раз посередине. И на развернутом листе крупными неровными буквами красным карандашом было написано: «Узнать, когда рейс на Москву… Если летят, брать… идти на дежурство… все уничтожить».

Когда офицеры прочитали эти строки, у кого-то из них невольно вырвалось: «Не космонавтов ли он имеет в виду?» О торжественной встрече последних уже заранее объявили по радио, и там же говорилось, что на встрече будут присутствовать члены советского правительства.

Оставив нескольких офицеров в квартире Ильина, Машков с остальными помчался в аэропорт.

Узнав, что Ильин действительно купил билет до Москвы, офицеры все же решили удостовериться, что он действительно улетел из Ленинграда. Они дождались обратного прилета самолета в Ленинград. Опросили стюардесс, и одна из них тут же вспомнила, что на борту ее самолета был совсем молодой младший лейтенант. Описание примет не оставляло никаких сомнений в том, что этим человеком был Виктор Ильин. Вот после этого Машков и решил доложить обо всем происшедшем в местное управление КГБ. Доложил и понял, что мальчишка буквально подвел его под монастырь.

Тем временем, пока сослуживцы Ильина искали его в Ленинграде и Ломоносове, он уже был в Москве. Прилетев в Домодедово и спокойно миновав контроль, он сел в рейсовый автобус и доехал до метро. Пересев в него, он уже через несколько минут был на квартире у своего дяди-пенсионера. Дядя и его жена удивились столь неожиданному приезду родственника, но тот их успокоил: «Хочу на живых космонавтов поглядеть. Когда такое еще представится».

Когда сели ужинать, Ильин внезапно обратился к дяде, работавшему когда-то в милиции: «Может быть, дашь мне завтра свою форму? А то ведь в солдатской в Кремль не пустят. А так хочется космонавтов посмотреть». Однако дядя и слышать о таком повороте дела не хотел.

Тем временем ленинградские чекисты, получив сообщение Машкова о побеге Ильина, дали знать об этом своим коллегам в Москву. Справки о сбежавшем были скудны и никаких ориентиров, где можно его искать в столице, чекистам не дали. Тогда решено было через свою агентуру отловить его на самой Красной площади, если, конечно, он туда придет. Портрет Ильина размножили и раздали агентам, объяснив, что тот должен быть в военной форме. Последняя ориентировка оказалась ошибочной.

Двадцать второго января, как только его гостеприимные хозяева ушли на работу, Ильин достал из шкафа летнюю милицейскую форму дяди (плащ и костюм), облачился в нее и вышел из дома. На метро он добрался до станции «Проспект Маркса», поднялся наверх и направился к Боровицким воротам Кремля. Он знал, что именно через эти ворота в Кремль должны проследовать руководители страны и космонавты.

Дойдя до ворот и увидев милицейское оцепление, Ильин пристроился к нему и стал довольно энергично руководить толпой. Самое удивительное, что он один из всего оцепления был в легком милицейском плаще, однако это не привлекло к нему внимания ни милиционеров, ни агентов КГБ. Впрочем, к нему подошел человек в штатском и грозно спросил, что он здесь делает. Однако Ильин не растерялся и ответил: «Поставили здесь, вот и стою».

Между тем, по версии одного из руководителей 9-го Управления Михаила Докучаева, Ильина тогда уже вовсю искали возле Кремля. М. Докучаев рассказывает:

«Дядя-милиционер заподозрил неладное и сообщил куда следует… В день встречи посадили родственника террориста в машину и провезли по всей трассе от аэропорта до Кремля — не мелькнет ли в толпе знакомое лицо. Нет, не мелькнуло, и пенсионера высадили перед Боровицкими воротами.

И вот он — случай. Обычно у «Алмазного фонда» стоял милиционер, а в тот день его заменили на человека в штатском. Когда появился Ильин в украденной форме, он не вызвал подозрения.

Одним словом, как ни искали чекисты Ильина, обнаружить его так и не сумели. А может быть, и не хотели. Кстати, на этой версии настаивают те исследователи, которые утверждают, что неудачное покушение было выгодно многим и особенно Л. Брежневу.

Водителя машины Брежнева Илью Жаркова буквально за несколько минут до прибытия к Боровицким воротам пересадили в машину к космонавтам, которая ехала в колонне второй. И эта пересадка оказалась для Жаркова роковой. Отмечу, что Жарков в тот день вообще не должен был сидеть за рулем, так как он пришел в свой последний день перед пенсией попрощаться с товарищами. Но начальник попросил Жаркова подменить внезапно заболевшего водителя и съездить в последний раз. Вот он и съездил.

Тем временем Ильин, стоя в легком плаще на морозе, терпеливо ожидал приближения правительственного кортежа. Стянув перчатки и сунув руки в карманы, он снял с предохранителя оба пистолета. И вот наконец у поворота на мост Боровицкой башни показались черные «чайки» в сопровождении мотоциклистов. Пропустив первую машину. Ильин выскочил навстречу второй и, выхватив из карманов оба пистолета, открыл шквальный огонь по автомобилю. Он стрелял по лобовому стеклу и видел, как уткнулся в баранку смертельно раненный им водитель (это был И. Жарков), как сидевшие в машине люди бросились под сиденье. Ильин стрелял до тех пор, пока не израсходовал почти весь боезапас в обоих пистолетах. Одна из пуль, отрекошетив, разорвала плечо сопровождающего кортеж мотоциклиста. Но тот, несмотря на ранение, направил мотоцикл прямо на террориста и сбил его с ног. После этого на Ильина навалились люди в штатском и милиционеры. Он не сопротивлялся.

Покушение на Л. Брежнева, задуманное Виктором Ильиным, не удалось. В машине, по которой он открыл столь яростный огонь, вместо Генсека сидели космонавты Г. Береговой, А. Николаев и В. Терешкова. У первого осколками стекла было изранено лицо, второму пуля по касательной задела спину. Водитель Илья Жарков, получив смертельное ранение, умер через сутки в больнице. Посмертно его наградили орденом Красного Знамени. Его жена, выступая в телевизионной передаче «Совершенно секретно» 5 ноября 1994 года, заявила: «Моего мужа подставили».

Между тем 22 января 1969 года Центральное телевидение вело прямую трансляцию торжественной встречи космонавтов. Когда же Ильин открыл огонь по машине, трансляция была прервана. Возобновилась она только через час и показывала уже церемонию награждения. Говорят, что она производила странное впечатление. Звезды Героев космонавтам вручал почему-то не Л. Брежнев, а Н. Подгорный. Чувствовалась растерянность как среди награждаемых, так и среди награждающих. Бледные лица, дерганые фразы, нервные движения.

А где же был тогда Л. Брежнев? Его адъютант Г. Петров позднее рассказывал: «В аэропорту мы перестроились и поехали третьими, уступив второе место в колонне героям дня — космонавтам. Я сидел рядом с водителем. В машине находились Брежнев, Подгорный и Косыгин. Когда наша машина подъехала к Боровицким воротам, услышал выстрелы в Кремле, на участке между Оружейной палатой и Большим Кремлевским дворцом. Сразу дал команду водителю остановиться. Когда выстрелы прекратились, мы обогнули стоящую машину с космонавтами и направились к Дворцу съездов. Все это произошло за какие-то минуты. Преступник действительно стрелял по второй машине, будучи уверенным, что в ней находится Брежнев. Машины въезжали в Кремль колонной, одна за другой, и нам повернуть обратно, чтобы проехать через Спасские ворота, было невозможно. Да в этом и не было никакой необходимости, поскольку стрелявший был уже задержан сотрудниками КГБ».

Как бы споря с этими словами Г. Петрова, некоторые исследователи утверждают, что машина JT. Брежнева не проезжала через Боровицкие ворота, а изменила маршрут и въехала в Кремль через Спасские ворота.

Тем временем арестованного В. Ильина поместили в следственный изолятор КГБ «Лефортово». Начались изнурительные допросы. Оказывается, после устранения Генерального секретаря ЦК КПСС Ильин собирался создать новую партию — некоммунистическую. А следователи-то думали, что за террористом стоят или западные спецслужбы, или кто-то из «своих», недовольных личностью Брежнева. Однако постепенно выяснилось, что заговора никакого не было и что Виктор Ильин был классическим убийцей-одиночкой. Но даже это заключение не спасло многих офицеров Ленинградского военного округа и войсковой части из Ломоносова от расправы. Двух младших лейтенантов, с которыми В. Ильин вел наиболее откровенные разговоры, посадили на пять лет за недоносительство.

Самому В. Ильину предъявили обвинения по пяти статьям УК: организация и распространение клеветнических измышлений, порочащих советский строй; попытка теракта; убийство; хищение оружия; дезертирство. Однако до суда дело так и не дошло, так как врачи поставили В. Ильину диагноз: психическое расстройство. Поэтому в мае 1970 года его доставили в Казанскую психбольницу. Там его поместили в небольшую — четыре метра на метр двадцать — одиночную палату наподобие изолятора. В коридоре стоял охранник. Изоляция была строже некуда. Даже встречи с родными запрещались. Правда, в 1973 году режим несколько ослабили, стали приносить газеты, повесили на стену репродуктор. И так продолжалось до августа 1988 года, когда В. Ильина по просьбе матери перевели в ленинградскую психбольницу. И не в одиночку, а в палату, где лежали еще пятеро. А с 1989 года про В. Ильина стали писать в газетax, показывать по телевидению. Ругать Л. Брежнева югда было модно, а В. Ильин ведь пытался его убить. Только убил он не его, а ни в чем не повинного И. Жаркова. Кстати, сам В. Ильин, когда его спрашивают о том, жалеет ли он о содеянном в январе 69-го, отвечает, что он жалеет лишь о двух вещах: что убил не Л. Брежнева, а неповинного И. Жаркова и что из-за него на пять лет посадили его сослуживцев, двух младших лейтенантов. Больше он ни о чем не жалеет.

Отмечу, что после того террористического акта произошли существенные изменения в 9-м Управлении КГБ СССР. До покушения у членов Политбюро был лишь начальник личной охраны и два заместителя, у кандидатов в члены Политбюро — два телохранителя, у секретарей ЦК КПСС — один телохранитель. После января 69-го охрану увеличили у всех. Была создана так называемая «выездная охрана», состоявшая из десяти человек (по три человека в смене, плюс один на подмене). Эти люди охраняли того же Л. Брежнева в его поездках по стране и за рубеж.

Однако даже после этого покушения Л. Брежнев не пересел из «чайки» в «ЗИС-110», бронированный и пуленепробиваемый. Личную охрану Генсека много лет возглавлял полковник Александр Рябенко. С Брежневым он познакомился еще в 1938 году в Днепропетровске, где тот работал в ту пору секретарем обкома. Затем их разлучила война. А после войны судьба вновь соединила и уже навечно.

23. Покушения и диверсии 70-х

Семидесятые годы стали настоящим «ренессансом» терроризма на Земле, причем как индивидуального, так и массового. И не случайно поэтому, что самые знаменитые террористические организации появились именно на рубеже 70-х годов. Так, палестинская организация «Черный сентябрь» (крыло группировки ФАТХ, фракции Ясира Арафата в ООП) во главе со знаменитым террористом Али Хасаном Саламехом, прозванным Красным Принцем, взяла себе названием месяц 1970 года, когда король Иордании Хусейн подавил палестинское партизанское движение в своей стране. А знаменитая итальянская террористическая организация «Красные бригады» во главе с основателем 28-летним Ренато Курчо 20 октября все того же 1970 года официально заявила о своем образовании.

Но самое печальное, что бацилла терроризма проникла и в нашу страну. Так, 15 октября 1970 года воздушные террористы отец и сын Бразаускасы предприняли попытку угона гражданского самолета компании «Аэрофлот». Во время этого угона ими была убита молодая бортпроводница Надежда Курченко. Несмотря на все попытки советского правительства добиться от США выдачи воздушных террористов в руки правосудия, их так и не вернули.

Первого сентября 1973 года неизвестный террорист, спрятав под одеждой самодельное взрывное устройство, прошел в Мавзолей и, поравнявшись с саркофагом, в котором лежал В. Ленин, привел в действие взрывной механизм. В результате взрыва его самого разнесло в клочья. Однако помимо террориста была убита супружеская чета из Астрахани и ранены (к счастью, легко) несколько школьников.

Тогда же в Архангельске во время праздничной демонстрации террорист ворвался на трибуну, где стояли местные руководители, и открыл по ним стрельбу из автомата. В результате этого несколько человек были убиты, многие ранены. Милиция ничего не смогла сделать, и лишь военный, стоявший поблизости, кинулся к террористу и выбил у него из рук автомат. Для нашей страны это был беспрецедентный случай.

Первым покушением на крупного советского руководителя в 70-х можно смело считать покушение на Председателя Совета Министров СССР Алексея Косыгина. Правда, произошло оно не в СССР, а в Канаде, в конце октября 1971 года. Дело обстояло следующим образом.

В столице Канады Оттаве А. Косыгин посетил парламент. Когда же он в сопровождении официальных лиц вышел на улицу, из толпы корреспондентов к нему бросился с финкой неизвестный мужчина. Однако добежать до Косыгина не сумел, так как ближняя охрана тут же нейтрализовала его. Как оказалось, террористом был член венгерской эмигрантской организации.

В самом СССР в то время попытки покушений на крупных руководителей предпринимались в основном на Кавказе. Там с конца 60-х под руководством новых республиканских лидеров начались серьезные политические преобразования, и это вызывало сильное недовольство в среде прежних хозяев республик.

В 1969 году в Азербайджане новым первым секретарем ЦК Компартии республики стал 46-летний Гейдар Алиев, до этого возглавлявший КГБ республики. Поел едняя должность позволила Алиеву собрать бесценный компромат практически на всех как крупных, так и средних руководителей Азербайджана, что значительно облегчило новому первому секретарю проведение в республике широкомасштабной чистки партийных и государственных структур. Со своих постов слетели многие высокие руководители, включая председателя Совмина республики, партийного секретаря Баку и нескольких членов Бюро республиканского ЦК. Многие деятели, обвиненные в коррупции, загремели за решетку. Г. Алиеву стали угрожать, на него готовилось несколько покушений. Правда, ни одно из них так и не осуществилось.

Однако, не добравшись до самого Г. Алиева, его враги сумели добраться до некоторых его соратников. Так, новым министром внутренних дел Азербайджана стал друг Алиева, фронтовик, Герой Советского Союза Гейдеров. Он же подобрал себе и двух толковых заместителей. Но служба их в МВД длилась недолго. В один из дней в приемную министра вошел мужчина. На реплику секретаря, что министр занят, незнакомец не обратил никакого внимания и буквально ворвался в кабинет Гейдерова. Увидев там министра и двух его заместителей, он выхватил из кармана пистолет и открыл огонь на поражение. Все трое руководителей МВД были убиты. После) гого террорист подошел к раскрытому окну и, приставив пистолет к виску, выстрелил в себя.

По официальной версии, террористом оказался один m работников исправительной колонии в Шуше. Расправиться же с руководством МВД он решил якобы из-за юго, что был обижен на то, что его не переводят на другое место службы, а денег на взятку у него не было. Не было денег, зато был пистолет.

В другой закавказской республике — Грузии происходило, в сущности, то же самое. Там Первым секретарем ЦК Компартии стал в 1972 году бывший глава республиканского МВД 44-летний Эдуард Шеварднадзе. Он юже приступил к широкомасштабной чистке в партийном и государственном аппарате республики и нажил себе после этого массу врагов. В 1974 году он сменил 25 министров и членов ЦК партии, 44 районных секретаря и 67 областных, трех секретарей горкомов, десять мэров и их заместителей. После всего этого Э. Шеварднадзе не мог избежать покушений.

По словам В. Соловьева и Е. Клепиковой, были известны по крайней мере два покушения на жизнь Шеварднадзе. Один раз не сработала бомба, в другой — личный шофер Шеварднадзе, которому грузинская мафия поручила «спасти Грузию», в последний момент пустил пулю не в Шеварднадзе, а себе в лоб. Участились также пожары, которые обычно происходили во время советских праздников или торжественных заседаний грузинских коммунистов. Ненависть к партийному боссу Грузии, особенно у мелких собственников, чью подпольную инициативу при Шеварднадзе сильно урезали, росла не по дням, а по часам. Двенадцатого апреля 1976 года перед зданием Совета Министров Грузии взорвалась бомба, предназначенная, по некоторым сообщениям, лично Шеварднадзе. Самым же ярким проявлением ненависти стал поджог Театра оперы и балета имени Палиашвили. Здание, расположенное в самом центре Тбилиси, загорелось в полдень 9 мая, за несколько часов до приезда туда Шеварднадзе с партийной элитой на празднование очередной годовщины победы над Германией, и полыхало весь день и всю ночь. Одна за другой стали взрываться бомбы — на киностудии, в сельскохозяйственном институте, на стадионе, на авиазаводе, даже в детском универмаге. Республика явно выходила из-под контроля своего лидера.

Отмечу, что не менее взрывоопасные события случались тогда и в Москве. Впервые за всю советскую историю в столице СССР произошла серия террористических актов, жертвами которых стали ни в чем не повинные люди.

Двадцать пятого мая 1976 года в Москве загорелись три этажа (10-й, 11-й и 12-й) в гостинице «Россия». В результате этого погибло около двадцати человек, среди которых были и иностранцы. В народе сразу же пошла гулять версия о преднамеренном поджоге, совершенном неизвестными террористами. На Западе писали, что этот поджог подстроил КГБ, чтобы выкурить из гостиниим своих конкурентов из внутренней разведки МВД, у которых на десятом этаже гостиницы была штаб-квар1 мра.

В первый день к месту происшествия прибыли сразу следователей из прокуратуры и КГБ, а следствие по этому делу возглавил следователь моспрокуратуры Александр Шпеер. Однако следов диверсии он не нашел.

Прошло чуть больше семи месяцев после этого события, как уже новое происшествие подобного рода потрясло Москву. Восьмого января 1977 года сразу в трех местах столицы произошли взрывы: в 17.33 — в вагоне поезда метро между станциями «Измайловская» и «Первомайская», в 18.05 — в торговом зале продуктового магазина № 15 Бауманского райпищеторга и в 18.10 — около продовольственного магазина № 5 на улице 25-летия Октября, где взорвалась мусорная урна. В результате этих взрывов было убито 7 человек и 37 получили различные ранения. За шестьдесят лет Советской власти это была первая столь крупномасштабная диверсия в столице СССР. Для поимки опасных террористов на ноги были подняты все наличные силы КГБ и МВД. В общественном транспорте появились усиленные патрули, л юди стали буквально шарахаться от бесхозных сумок и пакетов.

Поиски преступников длились около полугода, после чего — в октябре 1977 года — КГБ объявил, что арестовал видного армянского диссидента Степана Затикяна и еще двух сочувствовавших правозащитникам — Акопа Степаняна и Завена Багдасаряна. Им и предъявили обвинение в организации и осуществлении январских взрывов.

Следствие по этому делу длилось почти полтора года. И середине января 1979 года в Москве состоялся суд над тремя террористами. Главный обвиняемый — Затикян на протяжении всего следствия отрицал свою вину, а на суде вообще не давал никаких показаний и отказался от спциты. Двое других обвиняемых после долгих отпирательств сознались в своей вине.

Суд длился всего четыре дня и вынес всем троим расстрельный приговор. Тридцатого января 1979 года его привели в исполнение.

Из сенсаций того времени, относящихся к теме нашею разговора, можно упомянуть внезапную смерть члена Политбюро шестидесятилетнего Федора Кулакова, которая последовала в ночь с 16 на 17 июля 1978 года. Как говорил впоследствии Петр Егидес, знавший Ф. Кулакова довольно близко: «И вдруг Кулаков внезапно скончался, умер, исчез — а ведь он был здоровяк, крепкий мужчина. И меня, конечно, не покидает чувство, что он оказался кремлевской мафии не ко двору, и его «испарили» по Оруэллу…»

Версия хотя и спорная, но вполне вероятная. Ф. Кулаков в 1978 году был одним из самых энергичных людей в Политбюро, и его потенция в споре за пост Генсека была сильнее, чем у Л. Брежнева. Да и опыт в подобного рода делах у КГБ был весьма богатый. Впрочем, как и у всякой другой спецслужбы. В качестве примеров из этой области приведу два случая, относящиеся к 1971 и 1978 годам.

В августе 1971 года в городе Новочеркасске находился писатель Александр Солженицын. К тому времени он уже успел изрядно потрепать нервы советским властям, и те решили его попросту убрать. Во всяком случае, так об этом говорит участник тех событий бывший майор из ростовского управления КГБ Борис Иванов. Именно ему было поручено в дни, когда в Новочеркасске гостил Солженицын, оказать содействие офицеру КГБ из Москвы, который прибыл в тот же город для выполнения особо секретного задания. Что это за задание, Иванов, естественно, тогда еще не знал.

Восьмого августа гость из Москвы (офицер) прибыл в Новочеркасск и поселился в номере «люкс» гостиницы «Московская». В тот же день они с Ивановым спустились в ресторан поужинать, и тут Иванов обратил внимание на ничем не примечательного молодого человека, плотного, невысокого роста, с короткой стрижкой. Московский гость переглянулся с ним, хотя и ничем не выдал, что тот ему знаком.

Девятого августа «наружка» (служба наружного наблюдения) несколько часов «пасла» Солженицына по всему городу. Когда писатель со своим другом оказались на центральной улице города, по их «следам» уже пошли гость из Москвы, незнакомец из ресторана и Иванов. Вскоре вся компания вошла в продуктовый магазин, где Солженицын встал в очередь в кондитерском отделе. Следом за ним в очередь встал и незнакомец из гостиницы. Находясь в непосредственной близости от Солженинына, прикрываемый от людей офицером, он в течение нескольких секунд манипулировал руками. Как заметил Иванов, в руках у него был какой-то предмет. Постояв несколько мгновений возле писателя, незнакомец отошел от него и уже на улице произнес: «Все, теперь он долго не протянет».

Однако то ли манипулятор оказался дилетантом, то ли вмешался счастливый случай, но Солженицын иыжил. В тот же день к вечеру, почувствовав недомогание, он собрал вещи и срочно выехал в Москву. Там ему стало еще хуже, и он около двух месяцев провалялся в постели, мучаясь страшными болями. Врач Н. Жуков, лечивший его, определил заболевание как ожог второй степени. Однако это, судя по всему, было отравление ядом рицином, который содержится в клевещине (турецкая конопля). Через семь лет после этого случая рицином будет убит в Лондоне болгарский диссидент Георгий Марков.

Генерал КГБ Олег Калугин вспоминает: «Где-то в начале 78-го года на Лубянке в кабинете председателя КГБ Андропова состоялось деловое совещание в очень узком составе, на котором присутствовал помимо Андропова бывший тогда начальником разведки КГБ Крючков (он же заместитель председателя КГБ), первый заместитель Крючкова — вице-адмирал Усатов и Калугин Олег Данилович — начальник внешней контрразведки. Обсуждались различные вопросы текущего характера, и по ходу этого обсуждения было сообщено Крючковым, что он получил просьбу министра внутренних дел Болгарии Стоянова оказать болгарским друзьям помощь в физическом устранении болгарского диссидента Георгия Маркова, который в свое время был вхож в семью Тодора Живкова, пользовался там доверием, а потом на почве, очевидно, политических разногласий ушел на Запад и стал работать на Би-би-си.

Когда Крючков сообщил об этой просьбе Стоянова, Андропов воспринял ее весьма своеобразно: он встал, молчаливо прошелся по кабинету и потом сказал совершенно жестко и однозначно: «Я против политических убийств! Я против того, чтобы мы влезали в дела, которые потом не могут быть прощены, я против!»

И тогда товарищ Крючков сказал просительным тоном: «Ну, Юрий Владимирович, вы поймите, как мы, как товарищ Стоянов будем отвечать товарищу Живкову, ведь выглядит дело так, как будто органы госбезопасности Советского Союза либо не доверяют товарищу Стоянову, либо их отношение к товарищу Живкову стало более прохладным, они не смогут понять нашего отрицательного ответа». Вот после такого аргумента председатель, еще раз задумавшись, сказал: «Хорошо, тогда так — никакого личного участия, окажите техническое содействие, пошлите инструкторов, дайте все необходимые средства, оружие, яды, если необходимо, пусть болгары все делают сами».

Ну, я, как начальник Управления, присутствовавший при этом, разумеется, внимал словам руководителя и после окончания совещания направился в нашу штабквартиру в Ясенево, оттуда вызвал руководителя службы безопасности, тогда полковника Сергея Михайловича Голубева, и дал ему поручение связаться с руководством Управления. Так у нас называлось оперативно-техническое управление КГБ, в рамках которого действовала давно уже, многие десятилетия, специальная лаборатория номер 12, занимающаяся изготовлением различных спецсредств для физического устранения людей, для нанесения ущерба их здоровью, в том числе и с летальным исходом…

Голубев поехал в оперативно-техническое управление и, пользуясь устным указанием председателя, получил необходимый инструктаж от наших технических специалистов. И затем вместе с другим товарищем, тоже моим сотрудником, отправился в Софию.

Он провел там инструктаж болгарских товарищей. Болгары попытались использовать полученные средства на одном из приговоренных к смерти, с тем чтобы на практике посмотреть, как действуют советские яды. Смертнику ввели яд. Причем с использованием пистолета зонтикового типа, стреляющего на короткое расстояние и пробивающего одежду и кожный покров. Пуля в течение нескольких часов растворяется, и через сутки никаких следов, кроме крошечного входного отверстия. Через сутки-двое человек должен погибнуть от остановки сердца. Есть гораздо более «спокойные» и вполне убедительные способы покончить с кем надо, причем эти яды могут использоваться и при операции, вводиться через пищу, напитки. Они существуют в виде специальпой мази, наносимой на предметы, скажем, ручку автомобиля. И, кстати, так и предполагалось ликвидировать Маркова. Это была первоначальная затея. Но потом паши технические специалисты посчитали, что здесь возможен несчастный случай. А вдруг дверцу автомашины откроет другой, не Марков, а, скажем, его родственники, друзья, и тогда будет совершенно иная жертва! Вот затем чтобы избежать такой непредвиденной ситуации, было решено прибегнуть к средству, которое в результате и свело Маркова в могилу в Лондоне, — к «зонтику». Акцию осуществили болгары. Кто это делал, я, разумеется, не знаю. Это были агенты болгарской разведки, действующие в Западной Европе. Непосредственно руководил операцией начальник разведки Васил Коцев. Кстати, я узнал недавно, что он погиб в автомобильной катастрофе. Это вызвало у меня сильное удивление, потому что редко случается, чтобы руководители разведки погибали в автомобильной катастрофе…»

Убийство Г. Маркова произошло 7 сентября 1978 года в Лондоне. Марков работал там на радиостанции Би-би-си и в то роковое утро отправился на работу в городском транспорте. Когда он садился в автобус, неизвестный мужчина сзади кольнул его «зонтиком» и тут же, извинившись, исчез. Марков сначала не обратил на этот случай никакого внимания, однако в середине дня ему стало плохо на работе. Чувствуя неладное, Марков рассказал сослуживцам о том, что с ним произошло на автобусной остановке, и те тут же вызвали врача. Маркова срочно госпитализировали. Однако спасти уже не смогли. В теле Маркова нашли остатки капсулы с ядом рицином, и это л. ало основание предполагать, что его отравили. Но убийц, естественно, так и не нашли.

Я уже упоминал о том, что подобные методы устранен пя неугодных людей практикуют все спецслужбы мира. Причем способы, которыми они пользуются, порой копируют друг друга. Вот, например, в 1952 году КГБ собирался устранить югославского лидера Иосипа Броз Тито с помощью стреляющей авторучки. А в 1971 году ЦРУ планировало устранить Фиделя Кастро с помощью такой же ручки, но обработанной отравляющим веществом. Эту ручку убийца должен был вручить Кастро при подппсании им заранее заготовленных бумаг.

Если ЦРУ в начале 70-х в очередной раз планировало убрать вождя кубинской революции, то КГБ пытался осуществить то же самое в отношении Генерального секретаря ЦК Компартии Италии Энрико Берлингуэра. По словам бывшего активиста Итальянской компартии, редактора газеты «Унита», сенатора Э. Макалузо, в 1973 году агенты КГБ пытались устроить Берлингуэру автомобильную аварию в Болгарии, где он находился с дружественным визитом. В машину Генсека врезался грузовик, которым управлял агент КГБ. В результате столкновения погиб переводчик Берлингуэра, но сам он не пострадал.

Отмечу, что причин не любить Генсека Итальянской компартии у Москвы было предостаточно. В июне 1969 года во время Совещания коммунистических и рабочих партий в Москве Берлингуэр произнес весьма, резкую речь об интернационализме, выступил с критикой некоторых разделов заключительного документа Совещания. И этого человека в марте 1972 года итальянские коммунисты избрали своим Генеральным секретарем. Причем к явному неудовольствию Москвы.

Между тем в 70-е годы наряду с «тихими» убийствами террористы всех мастей практиковали и «громкие» убийства и покушения. Так, 8 марта 1970 года в столице Кипра Никосии террористы стреляли в президента страны (с 1959 г.) Макариоса. В тот день президент вышел из своей резиденции во двор и сел в поджидавший его вертолет. Однако едва вертолет взлетел, как по нему был открыт пулеметный огонь с крыши соседней гимназии. Одновременно у ворот резиденции, где располагалась охрана, была взорвана бомба. К счастью президента, террористы оказались не лучшими стрелками. После теракта они скрылись, но вскоре были пойманы полицией. Террористами оказались киприоты-греки, среди которых двое бывших сотрудников службы контрразведки Кипра. Помимо этого, к покушению оказался причастен и бывший глава МВД Кипра Георгаджис. Правда, живым задержать его не удалось: в апреле 1970 года за пределами Никосии был найден его обезображенный труп.

Четырех исполнителей теракта судили осенью 1970 года и приговорили к четырнадцати годам тюремного заключения.

Отмечу, что это была не последняя попытка убить Макариоса. Летом 1973 года спецслужбы Кипра раскрыли заговор против президента, во главе которого стояла подпольная ультраправая террористическая организация, которую возглавлял греческий генерал Гривас, тайно заброшенный афинскими спецслужбами на Кипр.

А 15 июля 1974 года заговорщики подняли мятеж в Никосии и обстреляли из орудий дворец президента. Однако и в этот раз их поджидала неудача: Макариос заблаговременно сумел укрыться в расположении войск ООН.

Не менее драматические события в начале 70-х происходили и в Китае, где, по версии австралийского публициста У. Берчетта, «громкое» убийство планировал осуществить 64-летний министр обороны Китая Линь Бяо. А жертвой убийства должен был стать не кто иной, как сам Председатель КНР Мао Цзэдун. Дело происходило в сентябре 1971 года.

По версии У. Берчетта, Линь Бяо (второй после Мао человек в китайском руководстве) решил убить Мао и захватить власть в партии и государстве с целью превратить Китай в «буржуазное государство». Линь Бяо занимал пост министра обороны с 1959 года и имел значительное влияние. С 1966 года, когда в стране началась так называемая «культурная революция», повергшая Китай в средневековье, Линь Бяо искал возможности сместить Мао, и только в 1971 году эта возможность ему представилась.

Убийство должно было произойти во время возвращения Мао из Шанхая в Пекин. Заговорщики определили два места взрыва на железной дороге Шанхай — Пекин: первое — севернее Нанкина, второе — несколько дальше, если первый взрыв не удастся. Однако в дело вмешался случай.

Один из террористов, офицер НОАК (Народно-освободительная армия Китая), случайно проговорился о заговоре своей жене, тоже члену партии, врачу по профессии. Та, будучи больше преданной Мао, чем собственному мужу, сделала мужу укол, который расстроил заговорщику координацию движений и надолго вывел из строя. После этого жена отправилась в Министерство общественной безопасности и заявила на своего мужа. И результате о заговоре стало известно спецслужбам Китая. Председатель Госсовета Чжоу Эньлай тут же распорядился остановить поезд Мао, пересадить Председателя КНР в бронированный автомобиль и привезти в Пекин.

В то же время дочь Линь Бяо (тоже преданная маоистка) позвонила Чжоу Эньлаю и сообщила, что ее семья собирается куда-то лететь. Председатель Госсовета заподозрил неладное и отдал распоряжение не поднимать в воздух ни одного самолета, если приказ не будет подписан тремя лицами: Мао Цзэдуном, Линь Бяо и Чжоу Эньлаем. После чего он позвонил Линь Бяо, который в те дни отдыхал на курорте в Бэйдайхэ. Однако министра обороны на месте не оказалось — он был на концерте, и трубку подняла его жена Е Цюнь (кстати, тоже член китайского Политбюро). Выслушав Чжоу Эньлая, она заверила его, что они с мужем улетать никуда не собираются. Но едва только разговор закончился, Е Цюнь бросилась на концерт и сообщила мужу о своем разговоре с Чжоу Эньлаем. Стало ясно, что заговор провалился. Поэтому Линь Бяо, Е Цюнь и их сын Линь Лиго тут же отправились на аэродром, чтобы вылететь из Китая. Однако по дороге один из телохранителей услышал разговор супругов о побеге. Охранник выхватил пистолет и хотел было помешать этому плану. Но сын министра оказался проворнее и выстрелил первым. Убитого телохранителя выбросили на ходу из машины.

Приехав на аэродром, Линь Бяо распорядился подготовить к вылету самолет. Ему пытались возразить, ссылаясь на приказ Чжоу Эньлая, но министр оказался хитрее. Он сказал, что приказ неверно понят, что на документе достаточно и одной подписи любого из влиятельной «тройки». Вечером 13 сентября 1971 года самолет «Трайдент» с девятью пассажирами на борту поднялся в воздух. Он взял курс на Монголию. Однако по непонятным причинам самолет загорелся. Через несколько минут он упал в степи неподалеку от небольшого горняцкого городка Бэрх в Монголии. Все пассажиры погибли.

Так выглядит гибель Линь Бяо в версии У. Берчетта. Однако помимо этой версии существует еще несколько, которые трактуют ее несколько иначе. Так, невеста сына Линь Бяо, которая теперь живет в Америке, утверждает, что Линь Бяо и не думал бежать из Китая. Зато это хотела сделать его жена Е Цюнь. Вместе с сыном Линь Лиго она усыпила мужа и, сонного, погрузила в самолет. Но во время полета маршал проснулся и узнал, куда они летят (самолет держал курс на Москву). Тогда в самолете завязалась перестрелка, которая привела к катастрофе.

По третьей версии, Председатель Госсовета КНР Чжоу Эньлай, видевший, какую силу в ходе «культурной революции» набирает министр обороны, собирался его убрать. В свое время Чжоу Эньлай сумел устранить со твоей дороги и потенциального главу правительства Гао Гаия, и Председателя КНР Лю Шаоци, и приближенного Мао Пэн Чжэня. В 1971 году настала очередь и Линь Бяо. Люди Чжоу Эньлая подложили в самолет министра обороны бомбу, и она взорвалась, когда самолет летел над Монголией.

В заключение отмечу, что осенью 1971 года помимо Линь Бяо с политического небосклона Китая исчезли около сорока руководителей различного ранга.

Ровно через два с половиной месяца после гибели Линь Бяо в Каире был убит премьер-министр Иордании Васфи Телль. Случилось это 28 ноября 1971 года, когда Телль входил в гостиницу «Шератон». Это убийство совершили четверо террористов-палестинцев из организации «Черный сентябрь». Телль был убит ими за то, что пытался начать переговоры с Израилем, то есть за то же, за что в 1951 году был убит и король Иордании Абдаллах.

После этого убийства боевики из «Черного сентября» буквально обрушили волну жестокого террора на граждан Иордании и Израиля. Кульминацией этого террора можно считать события 5 сентября 1972 года в Мюнхене. В то время там проходили XX Олимпийские игры, на которых выступали и спортсмены Израиля. В тот роковой день боевики «Черного сентября» совершили нападение на корпус в Олимпийской деревне, где проживали израильские спортсмены. В результате этой акции одиннадцать спортсменов и тренеров были убиты. То, как террористов «выкуривали» из Олимпийской деревни немецкие спецподразделения, показывали по телевидению практически во всем мире.

Сразу после этого жестокого преступления премьерминистр Израиля Голда Меир потребовала возмездия для убийц. На этот призыв тут же откликнулись израильская армия и разведка «Моссад». Армия 8 сентября 1972 года направила 75 самолетов для массированных бомбовых ударов по целям, которые являлись партизанскими базами палестинцев в Сирии и Ливане. А «Моссад», в свою очередь, начал крупномасштабную «охоту» на шестнадцать террористов во главе с боевиками «Черного сентября» — Абу Юсуфом и Али Хасаном Саламехом по прозвищу Красный Принц. Тогда же для осуществления «акции возмездия» в «Моссаде» был создан отдел «Мицвах элохим» (Божья милость) во главе с Ароном Замиром. Руководил же всей акцией «Комитет-Х».

На первом же заседании «Комитета-Х» зашел спор о том, следует ли уничтожать лидера Организации Освобождения Палестины (ООП) Ясира Арафата. В 1967 году агенты израильской военной разведки Шин-Бет пытались его убить в собственной резиденции в Рамаллахе, но Арафат сумел скрыться. И вот теперь вновь решалась судьба этого человека. Однако большинство «комитетчиков» пришли к мнению, что Арафат не несет прямой ответственности за операции «Черного сентября» и поэтому убивать его не стоит.

Первым из «списка шестнадцати» был ликвидирован представитель ООП в Риме Ваиль Зуайтер. Случилось это 16 октября 1972 года, то есть через полтора месяца после мюнхенских событий. Он вошел в дом, где жил, и вызвал лифт. В тот момент, когда он ждал прибытия кабины, сзади подошел агент «Моссада» и выпустил ему в голову двенадцать пуль из бесшумного пистолета.

Прошло еще семь недель, и вот уже новая жертва из «черного списка» простилась с жизнью. Восьмого декабря представитель ООП во Франции Махмуд Хамшари сидел у себя дома, когда внезапно зазвонил телефон. Хамшари поднял трубку, представился, и в следующую секунду мощный взрыв буквально разметал его в клочья. Оказывается, агенты «Моссада» заминировали его телефонный аппарат и привели бомбу в действие с помощью дистанционного управления.

Точно так же поступили и с Хусейном аль-Баширом в конце января 1973 года. Только теперь агенты «Моссада» заминировали кровать и взорвали ее в тот момент, когда Башир прилег отдохнуть.

Однако все эти убийства не могли остановить или напугать боевиков из «Черного сентября». Более того, они их только ожесточили. В ответ была объявлена «охота» на премьер-министра Израиля Голду Меир. Акцию по ее уничтожению лично возглавил Саламех — Красный Принц. В ноябре 1972 года террористам стало известно, что в середине января 1973 года Голда Меир должна посетить Рим для встречи с папой Павлом VI. Как только эта информация достигла ушей Саламеха, он тут же начал действовать. Уничтожить израильского премьер-министра он решил с помощью ракет «Стрела» советского производства. Эта ракета весила 9 килограммов и выпускалась по цели с плеча пусковой установкой весом 10,6 килограмма. В данном случае целью служил самолет Голды Меир.

Ракеты «Стрела» находились в учебных лагерях ООП и Югославии, в Дубровнике. Чтобы доставить их оттуда в Италию, нужны были люди. И Саламех таких людей нашел. В одном из баров Гамбурга он встретил немца, который кое-что понимал в морском деле. Ему Саламех и предложил за несколько тысяч долларов добраться на яхте до Дубровника, принять там груз и привезти его на восточное побережье Италии, в Бари. А чтобы все выглядело невинно, Саламех нанял на яхту двух женщин, которые за деньги согласились прокатиться по Адриатике.

Короче, операция прошла успешно, и ракеты через некоторое время оказались в Бари. А немец и две его попутчицы после этого были убиты и утоплены вместе с яхтой неподалеку от Бари.

Тем временем один из людей Саламеха, Акбар, находившийся тогда в Лондоне, работал и на «Моссад». Он знал о том, что готовится какая-то крупная операция, но какая именно и где, не знал. Однако «Моссаду» и этого было достаточно для того, чтобы начать действовать. Как только Акбар поехал в Рим, за ним отправились и агенты «Моссада». Однако действовали они столь неумело, что сразу же «засветились» перед агентами Саламеха. Таким образом Акбар, приведший за собой «хвост», был разоблачен. Но убирать его Саламех не торопился. Прежде чем сделать это, он решил использовать его в своей отвлекающей игре.

Менее чем за три недели до запланированного на 15 января визита Голды Меир в Рим боевики «Черного сен1ября» провели операцию по захвату израильского посольства в Бангкоке (Таиланд). Эта операция прошла без кровопролития с обеих сторон и по задумке Саламеха должна была подтолкнуть «Моссад» к мысли, что именно ее и имел в виду Акбар. Когда «Моссад» вроде бы «клюнул» на эту «утку», Саламех приказал ликвидировать Акбара. Во время очередной встречи в Риме с агентами «Моссада» машина Акбара взлетела на воздух.

И именно эта акция устранения навела руководителя миланской резидентуры «Моссада» Шая Каули на мысль о том, что террористы блефуют. Ведь если они знали, что Акбар предатель, значит, они могли подстроить и нападение на посольство в Бангкоке, чтобы отвлечь внима* ние «Моссада». Однако пока у Каули не было никаких доказательств, а лишь одни догадки. Тем временем до приезда Голды Меир в Рим оставалось несколько дней.

И вот случай помог Каули. В один из январских дней 1973 года его люди засекли звонок из Брюсселя в Риме. Какой-то мужчина таинственно произнес: «Надо срочно освободить помещение и забрать все четырнадцать пирогов». Получив эту информацию, Каули по номеру телефона тут же установил адрес римской квартиры, Позвонив в Рим, он попросил своих коллег из римского отделения «Моссада» посетить эту квартиру. Однако те не торопились этого делать. И тогда Каули сам примчал^ ся в Рим.

Квартира, которую он посетил, была уже пуста. Однако на полу агенты «Моссада» нашли клочок бумаги, на котором была изображена часть ракеты «Стрела». Теперь для Каули многое стало ясно. До прибытия Голды Меир оставались всего лишь сутки.

Каули знал, что ракета «Стрела» может действовать с помощью дистанционного управления. Когда цель входит в пределы дальности ее действия, на ракету передается электрический сигнал. После пуска «Стрела» сама следует за целью. «Моссад» правильно предположил, что террористы располагают графиком полета самолета и, значит, смогут «встретить» его в Риме. Но в каком именно месте они могут находиться? Вот что предстояло выяснить в первую очередь «Моссаду», который решил не впутывать в это дело итальянскую полицию.

Тем временем террористы разделились на две группы. Одна с четырьмя ракетами направилась к югу от аэродрома, другая с восемью ракетами — к северу. И именно вторую группу и засекли первой агенты «Моссада». Завязалась перестрелка, в которую вмешались (совершенно случайно) итальянские полицейские. Террористы были арестованы.

Однако у них были изъяты восемь ракет, а Каули знал, что «пирогов» должно быть четырнадцать. Значит, где-то поблизости должна быть еще одна группа. До прилета Голды Меир оставалось всего несколько минут. Удача, как и водится, пришла совершенно неожиданно. Один из агентов «Моссада», обследуя дорогу в южном направлении, заметил на обочине огромный фургон. На по крыше виднелись три трубы, однако дымила из них тлько одна. Потому что две другие оказались ракетами «Стрела». Агент тут же по рации связался с товарищами и сообщил о подозрительном фургоне. Сделав это, он сел в машину и, зная, что времени в обрез, протаранил ею фургон. Тот от удара перевернулся и придавил собою двух террористов. Так была сорвана попытка покушения па премьер-министра Израиля Голду Меир.

В заключение отмечу, что лидер «Черного сентября» Али Хасан Саламех попался в сети «Моссада» лишь в 1979 году. А до того — 21 июля 1973 года — агенты «Моссада» убили в Лиллехаммере человека, которого спутали с Саламехом. Трех агентов «Моссада» поймали, судили и приговорили к тюремному заключению. За всю историю израильской разведки это был самый крупный провал в ее работе.

Прошло шесть лет после этого трагического инцидента, пока наконец в Бейруте Красный Принц не был выслежен. В его машину была заложена бомба, которая и поставила последнюю точку в жизни этого знаменитого террориста.

Не менее знаменитой террористической организацией, чем «Черный сентябрь», была в те же годы испанская ЭТА («Эускади та Аскатасуна» — «Страна басков и свобода»), которая боролась против диктаторского режима каудильо Франсиско Франко в Испании. Самой известной террористической акцией этой организации явилось покушение на премьер-министра Испании Луиса Карреро Бланко, которое произошло 20 декабря 1973 года.

Адмирал Л. К. Бланко стал премьер-министром страны в середине 1973 года по желанию самого Ф. Франко. Однако уже в 1972 году ЭТА стала готовиться к физической ликвидации человека, и операция получила название «Операция Огро» (огро — по-испански «людоед»). После утверждения плана операции (встреча членов ЭТА проходила во французском городе Сан-Жуан-де-Люс) боевики ЭТА установили постоянную слежку за Бланко. Однако эту слежку довольно скоро «засекли» американские разведчики из посольства США в Мадриде. Сначала американцы подумали, что готовится террористический акт против американского посольства. Но вскоре опасения исчезли.

Как только начальнику службы безопасности посольства США стало понятно, что следят за Бланко, он тут же дал знать об этом испанской разведке. Однако, как выяснилось позднее, та уже давно знала о заговорщиках и не спускала с них глаз. Так продолжалось почти год.

В октябре 1973 года агенты ЦРУ засекли разговор боевиков ЭТА, в котором велась речь о покушении на Бланко. Американцы осторожно наводят справки и узнают, что их испанским коллегам известно о готовящемся покушении, но по указанию очень влиятельного лица из испанского госаппарата они не трогают националистов. Вот тогда до ЦРУ доходит весь смысл происходящего.

Диктатору Испании Ф. Франко жить оставалось совсем немного (в 1972 году ему исполнилось 80 лет). Его ближайшим преемником мог стать только Карреро Бланко. Однако, по мнению некоторых испанских политиков, Бланко давно отстал от жизни и вряд ли смог бы реформировать Испанию. Поэтому идеальным выходом из создавшегося положения могла быть смерть Бланко. А тут как раз подвернулись боевики из ЭТА. К покушению готовились тщательно. А способ устранения был выбран, надо сказать, хоть и традиционный (взрыв), но произойти он должен был весьма неожиданно. Много месяцев изучая пути передвижения автомобиля премьерминистра, террористы решили взорвать его на углу улицы Клаудио Коэльо, напротив дома № 154. Чтобы осуществить этот план, террористам пришлось несколько месяцев копать подземный тоннель к нужному месту.

Двадцатого декабря 1973 года черный лимузин Бланко марки «додж дарт» с номером ПММ-16414 проехал по мадридской улице Серрано и притормозил напротив посольства США. Как обычно, Бланко, выйдя из автомобиля, направился в церковь, где всегда присутствовал на мессе и исповедовался. Рядом с премьером шел одинединственный телохранитель, который обычно в церкви садился за спиной своего шефа. Остальные охранники оставались во второй машине на улице.

В 9.20 месса была окончена, а в 9.27 кортеж премьер-министра, состоящий из двух машин, уже трогался в путь. Дорога предстояла не длинная — во Дворец правосудия. Погода испортилась, лил дождь. На углу улиц Хуан Браво и Клаудио Коэльо машины слегка замедлили ход. И в это самое мгновение земля под машиной премьера разверзлась от мощного взрыва, который потряс буквально всю округу. Часы показывали 9 часов 31 минуту. Премьер-министра Испании Луиса Карреро Бланко не стало.

Надо отметить, что если в 60-х большинство покушений совершалось с помощью огнестрельного оружия, то е 70-х годов на первый план выходят различные взрывные устройства. Одно из таких устройства сработало и 30 сентября 1974 года в аргентинском городе Буэнос-Айресе, после чего был убит бывший командующий сухопутными войсками Чили генерал Карлос Пратс Гонсалес.

Пятидесятидевятилетний генерал Пратс в сентябре 1973 года не поддержал военный переворот в Чили и эмигрировал в Аргентину. Между тем популярность генерала в чилийской армии была настолько сильной, что даже после его отъезда за границу солдаты говорили о нем не в прошедшем, а в настоящем времени. Поэтому для Пиночета и его соратников этот человек представлял определенную угрозу. Тем более что Пратс не сложил оружия и вел довольно активную деятельность по разоблачению чилийской хунты. Вот тогда-то чилийская политическая разведка ДИНА и получила задание уничтожить Пратса. Сделать это она решила традиционным и мерным способом: с помощью взрывного устройства. Это устройство было заложено в консервную банку, которую незаметно прикрепили к верхней части коробки передач генеральского «фиата-125». Причем силу взрыва направили «гуманно» вверх, чтобы не пострадали случайные люди.

Тридцатого сентября 1974 года в час ночи генерал Пратс и его жена София вернулись домой от друзей, коюрые жили всего в пяти кварталах от их дома в центре Ьуэнос-Айреса. Генерал оставил двигатель включенным и вышел из машины, чтобы открыть ворота гаража. Его жена оставалась в машине. Когда генерал управился с воротами, он вернулся к машине и вновь сел за руль. Именно в это время убийцы и нажали на кнопку дистанционного управления. Взрыв был настолько мощным, что Пратса отбросило взрывом на балкон соседнего дома. Жена же осталась в машине и сгорела в ней заживо.

Буквально через два года после этого покушения — 21 сентября 1976 года — произошло еще одно, жертвой которого стал бывший министр обороны Чили в правительстве С. Альенде 44-летний Орландо Летельер. Отмечу, что это убийство произошло не где-нибудь, а в самом центре столицы США Вашингтоне.

Малолитражный «шевроле» Летельера взорвали с помощью бомбы с дистанционным управлением. От бывшего министра обороны почти ничего не осталось. Как писала тогда пресса, «за этим убийством угадывалась зловещая тень все той же ДИНЫ».

Летом 1975 года произошли два вопиющих случая, которые чудом не привели к трагическим последствиям.

Шестнадцатого июля 1975 года Япония прощалась со своим премьер-министром Э. Сато. На похоронах присутствовали многие зарубежные деятели со всего мира. И вот во время траурной церемонии из толпы выскочил неизвестный мужчина и, подбежав к главе правительства Т. Мики, со всей силы ударил его кулаком в лицо. Этот эпизод затем прокрутили в своих выпусках новостей почти все мировые телеагентства.

Не прошло и месяца со дня этого инцидента, как новый скандал не заставил себя долго ждать. В тот момент, когда наследный принц Акихито с супругой любовались пагодой на Окинаве, какой-то террорист бросил им под ноги бутылку с зажигательной смесью. К счастью для будущего императора, она так и не взорвалась.

Зато «взорвалось» общественное мнение Японии. Правительство пошло на кардинальную перестройку своей службы безопасности. Ее первый руководитель К. Мураками вынужден был подать в отставку. В августе 1975 года свет увидел указ о создании при Главном полицейском управлении полиции безопасности. Ее новым руководителем стал И. Мацууре, который тут же объявил о новом наборе кадров для своего подразделения. Отмечу, что в штате его должно было числиться 170 человек, которых после тщательной проверки отобрали из сорока тысяч абитуриентов. Отобранными оказались лучшие из лучших. Во-первых, все они обладали как минимум третьим даном по айкидо, дзюдо или кэндо (фехтование на мечах). Во-вторых, показали свое превосходное владемне огнестрельным оружием (на экзамене надо было за 20 секунд пятью выстрелами пять раз поразить мишень диаметром менее десяти сантиметров с расстояния в 25 метров).

После случая с премьер-министром Т. Мики его персоне теперь было уделено особенное внимание. Для него заказали автомашину «тойота-сенчури» с пуленепробиваемыми стеклами. Его резиденцию в районе Нагата обнесли двухметровым забором, на котором установили телекамеры. Сверху же протянули провода электрошока.

В службе охраны премьер-министра было задействовано семь групп телохранителей: ближняя охрана, охрана официальной резиденции, дома премьера, группа обеспечения безопасности в пункте назначения поездок, охрана личного автомобиля, машины сопровождения, охрана пути следования.

Между тем если в Японии профессионалам из полиции безопасности удалось сбить в середине 70-х волну индивидуального терроризма, то это не значило, что так происходило повсеместно. Охота на государственных деятелей различного ранга продолжалась во многих местах нашей планеты. В том же 1975 году в результате террористических актов были убиты король Саудовской Аравии Фейсал и президент Народной Республики Бангладеш М. Рахман. И дважды было совершено покушение па президента США Джеральда Форда.

24. Как охраняют президента США

После трех громких убийств в 60-х Америка прожила спокойно всего четыре года. В мае 1972 года террорист ранил очередного кандидата в президенты США Джорджа Уоллеса. А через три года Америка стала свидетелем сразу двух покушений, направленных против действующего президента Джеральда Форда.

Пятого сентября 1975 года в Сакраменто (штат Калифорния) некая Лайнет Фромм попыталась убить из писюлета 62-летнего президента Америки. В тот момент, когда он направлялся из гостиницы в здание законодакльной ассамблеи, террористка выскочила из толпы и направила на Форда пистолет. Однако телохранитель из (нижней охраны оказался чуть быстрее ее и, прежде чем она успела нажать на курок, выбил оружие из ее рук.

Прошло всего семнадцать дней после этого случая, как в другом калифорнийском городе, в Сан-Франциско, 22 сентября некая Сара Мур (опять женщина!) вновь попыталась застрелить президента США с расстояния в пятнадцать метров. Однако стоявший рядом полицейский ударил ее по руке с пистолетом, пуля пошла вниз и рикошетом ранила случайного человека.

С тех пор как пули убийцы сразили президента США Д. Кеннеди в 1963 году, Секретная служба при Белом доме претерпела серьезные изменения. Если в том же 1963 году ее численный состав был всего 412 человек, то к середине 70-х он вырос до двух тысяч. Были выработаны новые законодательные акты, которые расширяли права охраны и обязывали президента считаться с ее требованиями и советами.

«Мы любим повторять, что слышим «биение сердца» президента, — рассказывает Деннис Маккарти, ветеран Секретной службы США. — В любой момент он может простым поднятием колена нажать кнопку «особой тревоги», которая расположена под крышкои~егсгстола, и через две секунды мы будем рядом с ним в Овальном кабинете. В других случаях все зависит от близости толпы. В Белом доме мы стараемся не нарушать покой президента и его семьи. Никто не может пройти на его этаж, минуя агентов Секретной службы».

Когда президент находится в Овальном кабинете, особо бдительные агенты — в южной части парка. Отсюда очень хорошо виден Овальный кабинет. Виден он и из-за невысокой решетки, окружающей президентскую резиденцию. Около нее постоянно бродят толпы туристов или просто прохожие.

В целях безопасности преднамеренно изменен рельеф местности в этой части парка. Если кто-то и попытался бы произвести выстрел в направлении Овального кабинета, пуля никак не достигла бы его. Она застрянет в дереве, специально приподнятой клумбе, бетонной цветочнице, которые образуют своеобразный «оборонительный вал» на подступах к Овальному кабинету. Секретная служба просчитала любую траекторию полета пули и полностью исключила попадание благодаря перекроенному рельефу местности.

Однако туристы не только бродят вокруг Белого дома. В определенные часы они могут пройти группами на его территорию. Часть самой резиденции также открыта для туристических осмотров. В год здесь бывает примерно миллион двести тысяч посетителей. Секретная служба внимательно «фильтрует» их. Специальная аппаратура прослеживает, чтобы никто не вошел с оружием.

Короче, Белый дом — это активно функционирующий правительственный центр. В год здесь бывают свыше 216 тысяч официальных визитеров, более 18 тысяч гостей.

За это время проходят 88 тысяч имеющих допуск почтальонов, работников специальной службы доставки государственных бумаг и документов. Постоянные пропуска на территорию Белого дома имеют 5400 человек, из которых 2000 аккредитованных журналистов…

Секретная служба подчинена в США не ФБР, не ЦРУ, а Министерству финансов. В периметре самого Белого дома несут службу пятьсот офицеров в униформе и столько же агентов в штатском. Есть еще сто человек из технического персонала. Это эксперты по проверке поступающих в Белый дом грузов. Они досматривают и вносимую корреспондентами фото и телеаппаратуру.

В Белом доме у Секретной службы свой командный пункт (прямо под Овальным кабинетом президента), куда сходится вся информация от агентов и откуда они получают указания. С пунктом держит постоянную связь специальное подразделение ракетчиков, расположенных на территории Белого дома. В парке замаскированы установки с небольшими ракетами «земля — воздух», а часть подразделения оснащена ручными ракетами… Ни один вертолет или самолет не может без разрешения приблизиться к Белому дому или пролететь над ним. Если разрешения нет, с командного пункта последует сигнал, и объект будет сбит.

Президент США использует обычно вертолет, отправляясь в конце недели на отдых в загородную резиденцию Кэмп-Дэвид. Если ему надо быть на базе ВВС «Эндрюс», где стоит его президентский лайнер, или посетить госпиталь в пригороде Вашингтона, снова вызывается вертолет. Вернее, два вертолета. Один садится на Южной лужайке Белого дома и забирает президента. Другой в этот момент с секретными агентами висит в воздухе «для прикрытия».

Но президент выезжает из Белого дома и в лимузине.

Это шумное и впечатляющее зрелище. Раскрываются ворота, из них выскакивает отряд полицейских-мотоциклистов, построившихся в каре. Затем следует автомобиль с агентами охраны, за ним президентский лимузин, украшенный государственным флагом и штандартом главы государства, а там снова машины Секретной службы. Улицы оглашаются воем сирен, мелькают многочисленные сигнальные огни. Для водителей автомашин на улице это тоже сигнал: они обязаны освободить проезжую часть, прижаться к тротуарам и остановиться. Это же правило действует, кстати, и в том случае, когда раздается сирена пожарной машины или «скорой помощи». Если водитель не подчинится установленному правилу и, не дай Бог, не он, а даже его заденет пожарная или «скорая», огромный штраф все равно ляжет на него… Так рассказывает о работе Секретной службы США Л. Корявин.

А теперь вновь обратимся к Д. Маккарти. Он пишет:

«Когда кортеж трогается с места и следует по городу, скорость не должна превышать 15 километров. Делается это для того, чтобы агенты Секретной службы, которые бегут рядом с президентским лимузином, могли вовремя сесть в машину сопровождения или подоспеть к президенту в случае необходимости. Во время следования по городу мы ведем наблюдение за крышами домов, окнами, дверьми. Обычно готовятся три возможных маршрута движения. Они изучаются заранее. Лишь один агент, сидящий в головной машине, знает тот маршрут, по которому проследует кортеж. Как только президент сел в машину, не может быть никаких остановок. Опоздавших не ждут. Случалось, что мы бросали сенаторов, официальных лиц и даже… супругу президента…

У Секретной службы имеются списки подозрительных лиц и досье на них. Секретной службе известны их адреса, она следит за их передвижениями.

…Мы не имеем права вмешиваться в течение демократического процесса. Демонстранты могут выкрикивать самые оскорбительные слова в адрес президента, и Секретная служба не станет вмешиваться. До тех пор, пока участники демонстрации не начнут поднимать, скажем, транспаранты, мы не можем рассматривать их в качестве угрозы главе государства…

Мы не стараемся быть незамеченными. Хотим, чтобы поди нас видели, сознавали, что мы присутствуем. Это имеет определенный психологический эффект. Злоумышленник начинает нервничать и совершает ошибки. Что касается знаменитых темных очков, то носим мы их по двум причинам: они оберегают глаза в том случае, если кто-либо плеснет в лицо краску или кислоту (а такое случалось), это во-первых, и, во-вторых, за темными очками не видно, куда мы смотрим в данный момент. Это тоже имеет психологический эффект».

А теперь рассказ Л. Корявина о поездках президента США за рубеж:

«Путешествие президента за рубеж — особая тема. К. нему готовятся все — аппарат Белого дома, Секретная служба и, конечно, журналистский корпус. Готовятся ицательно и заблаговременно. Обычно в поездке главу государства сопровождают до четырехсот человек. Но бывают государственные визиты, когда это число достигает тысячи…

Перед визитом за рубеж также направляется «передовое подразделение» из официальных лиц и сотрудников Секретной службы. На месте они отрабатывают с властями и их органами безопасности все детали визита. Осматривают и проверяют специальной аппаратурой помещения, изучают маршруты движения. Они проигрывают сценарии возможных непредвиденных обстоятельств. Изучают каждый перекресток, каждую улицу: замеряются углы стрельбы, предопределяется, где какую скорость должен держать кортеж автомашин, хотя президентский лимузин — это крепость на колесах. Он бронирован, с непробиваемыми стеклами, с самозаклеивающимися, самовулканизирующимися шинами, на случай если в них попадет пуля.

Лимузины — не один, а четыре — также направляются с президентом за рубеж. Они загружаются в транспортные самолеты вместе с комплектами запасных частей. Даже вертолет № 1 корпуса морской пехоты, которым пользуется президент, отправляется с ним в иояж, находясь в фюзеляже гигантского транспортного ншнера. Объясняется все это тем, что президент — главнокомандующий вооруженными силами и он должен передвигаться только в собственном транспорте, оборудованном специальной коммуникационной аппаратурой…»

В заключение отмечу, что Секретная служба США имеет в собственной стране около ста своих представительств во всех штатах. Кроме того, пять из них находятся в крупнейших столицах мира — Париже, Лондоне, Бонне, Риме, Бангкоке.

Секретная служба США имеет свой учебный центр в Глинко, что в штате Джорджия. Там в течение девяти недель проходят первое обучение новобранцы. После прохождения этого курса новобранцы отправляются служить в один из ста «полевых офисов» Секретной службы. После пяти-восьми лет работы кое-кто из этих агентов удостаивается «награды» и зачисляется в штат охраны президента США.

25. Как охраняли Л. Брежнева

Я уже отмечал тот факт, что, когда Л. Брежнев пришел к власти, многие люди, даже из его близкого окружения, считали, что пришел он к власти ненадолго. Так же считали и на Западе. Р. Медведев как-то отметил, что первые биографии Л. Брежнева вышли за рубежом только в начале 70-х, а до этого личность нового советского Генсека внимания к себе не привлекала. Да и сам Л. Брежнев не особо себя популяризировал: до 1973 года он, например, вообще не ездил за границу, так сказать, «сидел дома». Однако в 1973 году он съездил на несколько дней в США, и звезда его, можно сказать, взошла на мировом небосклоне.

Начальником личной охраны Брежнева с 1972 года был генерал-майор А. Рябенко, а его заместителем с 1973 года стал Владимир Медведев, личность настолько уникальная, что я чувствую необходимость рассказать о нем подробнее.

В. Медведев родился в 1937 году в подмосковной деревне Попово. В 1956 пошел служить в армию. Сначала учился в «учебке» на радиста, затем был направлен в морскую авиацию Прибалтийского военного округа (город Калининград). В 1959 году он вернулся на гражданку и устроился работать фрезеровщиком на завод в городе Серпухове. Тогда же женился. В сентябре 1962 года, после долгой проверки, попал в КГБ, в 9-е Управление. Как рассказывал позднее сам В. Медведев, в КГБ его заставила пойти служить высокая зарплата (к тому времени у него уже родилась дочка).

В 9-м Управлении В. Медведев был зачислен в отдел по охране спецсооружений, который был создан в 1962 году. Дело в том, что Н. Хрущев выселил всех членов Политбюро из их бывших квартир и построил для них специальные дома на Воробьевых горах. Вот эти и другие новые объекты и обслуживала охрана отдела спецсооружений.

Параллельно со службой В. Медведев поступил учиться во Всесоюзный юридический заочный институт. В 1967 году за хорошую службу он был переведен в 18-е отделение 9-го Управления, которое занималось подготовкой сотрудников личной охраны. К тому времени Медведев носил уже звание младшего лейтенанта КГБ и был на хорошем счету у начальства. Последнее обстоятельство и помогло В. Медведеву в 1968 году попасть в личную охрану самого Леонида Брежнева. Правда, обязанность у него была весьма специфическая: он должен был приглядывать за малолетним внуком Генсека Андреем.

В начале 1973 года Л. Брежнев уличил заместителя начальника своей охраны Бориса Давыдова в том, что тот якобы распускает о нем сплетни. После этого Б. Давыдова, ветерана «девятки», сняли, и А. Рябенко предложил взять на эту должность В. Медведева. «Это тот, который с Андреем ходит?» — спросил Л. Брежнев и, получив утвердительный ответ, дал «добро» на это назначение. В июне 1973 года В. Медведев уже сопровождал Л. Брежнева в его поездке по США. Сам В. Медведев о той поездке вспоминал так:

«Охраняли резиденцию в Кэмп-Дэвиде бравые морские пехотинцы, жившие тут же. Наша охрана разместилась по соседству с ними. Очень интересно было наблюдать за американскими коллегами — и как несут службу, п как отдыхают, и как питаются. И опять — сравнение не в нашу пользу. Мясные стейки, соки, воды, витамины. 11аше питание от их — как небо от земли.

По традиции их секретная служба несла охрану и нашего Генерального секретаря… В конце визита Никсон пригласил Брежнева к себе на ранчо в Сан-Клементе — местечко неподалеку от Лос-Анджелеса, на берегу Тихою океана… 23 июня 1973 года вечером там произошло редкостное событие. Охрана президента США дала прием в честь… сотрудников КГБ. Встреча проходила в ресторане в непринужденной, веселой обстановке. Наверное, за всю историю наших отношений ни до, ни после не случалось подобных дружеских застолий двух величайших секретных служб.

Сам я на встрече не был, знаю о ней по рассказам. Меня, видимо, как самого молодого, оставили в этот вечер на дежурстве…»

С точки зрения безопасности Леонид Брежнев был уникальным лидером. Мало того, что на него несколько раз покушались вражеские террористы (одних угроз было за время его правления несколько сот), так еще он сам постоянно создавал угрозу собственной жизни всевозможными легкомысленными поступками.

Так, например, он был ярым автолюбителем и если садился за руль сам (а это он делал до конца 70-х), то развивал на автомобиле просто бешеную скорость. Несколько раз он чуть было не разбился насмерть.

Однажды, когда он лихо гнал автомобиль, у него на ходу лопнуло правое колесо. Машину сразу стало заносить. Брежнев, хоть и был уже в возрасте, буквально всем телом налег на руль и сумел удержать машину от аварии.

В другой раз, в Крыму, он с утра влез в машину, а на заднее сиденье посадил двух женщин-врачей. Желая блеснуть перед дамами своей лихостью, он развил такую скорость на горном серпантине, что в конце концов не справился с управлением и проскочил один из поворотов. В самый последний момент он все-таки успел нажать на тормоз, и машина буквально повисла над обрывом.

От себя замечу, что, например, президенту США инструкцией запрещается самому садиться за руль автомобиля.

Та же история происходила у Л. Брежнева и с плаванием. Генсек плавать любил и порой не вылезал из воды по два с половиной часа. Рядом с ним всегда находился В. Медведев и еще один телохранитель, а чуть поодаль плыла лодка, в которой сидели еще двое. Но и этого было мало: за лодкой следовал катер с аквалангистами и доктором-реаниматором.

Однажды Л. Брежнев попал в сильное течение, но от помощи охраны отказался и боролся с течением сам. В результате его и охранников отнесло далеко за зону, аж в район профсоюзного санатория. А оттуда им всем затем пришлось несколько километров шагать пешком обратно.

Касаясь происшествий на воде, отмечу, что один из соратников Л. Брежнева — Председатель Совета Министров СССР Алексей Косыгин едва не утонул в Архангельском во время плавания на байдарке-одиночке. Случилось это 1 августа 1976 года.

Как выяснилось, Косыгин (а ему тогда было уже 72 года) потерял ориентацию, равновесие и перевернулся имеете с лодкой. Охрана в ту же секунду бросилась к нему, но, пока его вытаскивали, в дыхательные пути попало много воды. В бессознательном состоянии премьера тут же отвезли в госпиталь в Архангельском. Там врачи установили, что у Косыгина во время гребли произошло нарушение кровообращения в мозгу с потерей сознания, после чего он и перевернулся.

После этого случая А. Косыгин так и не смог полностью оправиться (он умер в октябре 1980-го).

Однако вернемся к Леониду Брежневу.

Несколько опасных инцидентов произошло с Л. Брежневым и на охоте. Так, однажды он «завалил» с вышки огромного кабана. После этого спустился вниз и направился к убитому зверю. Когда же до него оставалось всего несколько шагов, зверь внезапно ожил и бросился на Брежнева. Все произошло так внезапно, что Генсек опешил и, если бы не егерь, который вовремя сориентировался и дважды выстрелил в кабана, беды мог не избежать. Кабан испугался выстрелов и, изменив направление, ушел в сторону. Однако там напоролся на нож «прикрепленного» Г. Федотова, согнул этот нож и все же убежал в лес.

На основании описанных случаев можно сделать вывод о фантастической везучести и удачливости Брежнева. По словам все того же В. Медведева, с Генсеком не случилось ни одного автомобильного ЧП, которое нанесло бы ему хоть одну травму. Единственная авария, которая произошла в середине 70-х, случилась в отсутствие ^!1. Брежнева, но во время нее погиб тридцатилетний охранник Генсека Владимир Егоров.

Описывая обычный рабочий день Л. Брежнева, В Медведев вспоминает:

«Рабочий день мой начинается в Заречье, на даче Генерального, в 8.30 утра. Принимаю смену, и уже с Леонидом Ильичом возвращаемся в Москву. В основной машине (раньше — «чайка», позже — «ЗИЛ») впереди водитель и Генеральный, сзади, на откидных сиденьях, — мы с Рябенко. За нами — машина с «выездной охраной», еще дальше — сзади и впереди, метрах в трехстах, — трассовики. Задним работы немного, кроме обгона, ничего нам не грозит, передним забот побольше — затор, гололед, дерево упало, то есть все, что на трассе, — по их части.

Через Боровицкие ворота подъезжаем ко второму подъезду первого корпуса Кремля.

К десяти часам Брежнев уже в кабинете. Кроме хорошо известных приемной и кабинета, было еще маленькое уютное помещение, около десяти квадратных метров, где он обедал, здесь же стоял стол с телефонами, за которым он иногда в тишине работал, дальше — такого же размера комната отдыха: тахта, зеркало, раковина для мытья рук и наконец — предбанник с вешалкой и туалетом. Сюда, в предбанник, мы и заходим через отдельный личный вход. Я помогаю Леониду Ильичу снять пальто и через коридор прохожу в приемную, здесь у меня своя отдельная дежурная комнатка (два на два метра) с прямой связью.

У входа в кабинет несет службу еще один сотрудник «выездной охраны».

Цековские апартаменты на Старой площади были скромнее — основной кабинет плюс комната, в которой стояли тахта и столы, кроме того — полки с книгами и туалет…

Брежнев работал больше в Кремле.

Как только мы приезжали, начальник охраны уходил, и я оставался один. Иногда сидел в приемной, так как Брежнев частенько вызывал меня. Если один звонок, значит — секретарю, два — мне…

Первого мая и 7 Ноября служба охраны усиливается. И та смена, которая заканчивает дежурство, и та, которая заступает, — обе сопровождают Генерального на Красную площадь…

Выезжали мы с таким расчетом, чтобы без десяти десять быть на углу первого правительственного корпуса, возле Сенатской башни Кремля. Мавзолей — рядом… Без двух минут десять начинаем движение. Сначала мы, охрана, впереди, на подъеме в Мавзолей пропускаем Леонида Ильича вперед. На трибуне рядом с ним — члены Политбюро, за ними — кандидаты в члены Политбюро, еще дальше — секретари ЦК КПСС, еще еще дальше — военачальники…

Охрана располагается слева от Брежнева, позади него. ( площади нас не видно. Напряжение огромное. В течение нескольких часов я не свожу глаз со своего подопечного, даже если смотрю по сторонам, его все равно вижу… Если кто-то меня отвлечет, второй «прикрепленный» не спускает глаз с Генсека.

В дальние зарубежные рейсы мы летали на «Ил-62», поскольку он самый удобный, комфортабельный. Длинные перелеты внутри страны — на «Ту-154». Эти самолеты большие, тяжелые, не каждый аэродром мог принять их, поэтому на короткие расстояния по Союзу мы летали на «Ту-134». Было по три-четыре самолета каждого вида с гербами СССР, готовых к немедленному взлету.

Зачистка аэропортов, подготовка трассы к ним и от них — как в любом городе страны, в любой стране мира. На трассе следования должны быть отделения милиции, телефонные пункты, медицинские учреждения с обязательным стационаром, в котором готова отдельная палата, ее никто не занимает. В большом городе, за рубежом ли, у нас ли в стране, на длинной трассе готовятся три таких стационара — в начале, в середине и в конце пути, в небольших городах — один.

Кроме главного, готовятся точно так же два-три запасных маршрута, и не только на аэропортовских путях, но и при всех поездках от объекта к объекту.

При Сталине трассовики знали не только все ходы и выходы, но и всех дворников в лицо, а через них — всех жильцов, кто выехал, кто приехал. Тогда это было проще, у Сталина было не так много маршрутов, да и Москва была не столь заселена.

При Брежневе, когда я работал, все строилось на устных рассказах, планах и схемах трасс.

Любимым местом отдыха для Брежнева всегда оставался Крым — Нижняя Ореанда. Чудесный уголок неподалеку от Ялты. Вокруг — хвойные и лиственные деревья: сосны, кедры, пихты, дубы, платаны, вязы, клены…

Двухэтажный особняк довольно скромен… На первом этаже — три комнаты и маленький детский бассейн, на втором — спальня супругов, рабочий кабинет, столовая и гостиная. На север и юг выходили две большие лоджии, на первой хозяева завтракали, на второй — обедали.

Особняк соединялся переходом со служебным домом, там находились комнаты начальника охраны, двух его заместителей, дежурное помещение и кухня, откуда доставлялась на тележке пища в главный дом.

Остальная охрана жила довольно далеко — наверху, отдельно. У ребят была своя столовая, кинозал, спортивная площадка, для них организовывались экскурсии в Ялту, Севастополь.

Тем не менее жизнь охраны протекала довольно однообразно, с годами у всех накапливалась усталость. Некоторые приезжали заранее, а поскольку Генеральный еще иногда продлевал себе отдых, командировка у многих офицеров затягивалась иногда до двух месяцев…»

Сотрудники охраны в любой стране зависят от капризов своих патронов. Однако если в той же Америке телохранителей защищает закон, то в нашей стране времен «развитого социализма» все решалось довольно просто. Вот, например, что пишет об этом М. Докучаев:

«Сотрудникам службы безопасности и обслуживающему персоналу не разрешается отдавать предпочтение женской половине семьи охраняемого лица, чтобы не вызвать ревность и подозрение.

Официантки и сестры-хозяйки должны быть осторожны в своих взаимоотношениях с мужчинами. Неприятных историй такого рода было немало, а виновными всегда оказывались сотрудники охраны. В лучшем случае их переводили на другие места, а чаще увольняли».

Однако такой аскетизм не всегда был характерен для властных структур. В 90-е годы, когда пресса освободилась от гнета цензуры, она поведала миру кое-что о жизни и нравах нашей «верхушки».

Газета «Голос» в октябре 1994 года сообщила читателям о существовании группы гейш, которые «ублажали» членов Политбюро. Одна из них — Люба — со страниц газеты рассказала следующее:

«В любую минуту могли позвонить: «За вами выехали», днем, ночью ли — я должна была быстро одеться и — вперед. Дальше по обстоятельствам. Если это был неофициальный банкет, или охота, или сборище подобного рода, значит, просто поддержать компанию, пофлиртовать, естественно. Если банька или там бассейн — тут надо поплескаться игриво, показать себя со всех сторон, завести публику. Ну, а если лично к кому-то ехали, предупреждали заранее. Тут надо было потрудиться вовсю — у «дедушек»-то фантазия была богатая».

Но до «дедушек» девушки проходили своеобразный тренинг. И Марина, и Люба говорят, что по окончании основного обучения, длившегося несколько месяцев, их возили развлекать сначала «мелких сошек», тех, что помоложе. Ну а потом, когда они в полной мере оправдали юверие, и до «дедушек» допускали…

«Сам», Леонид Ильич, все больше коллективно развлекался — чтобы вокруг были друзья-соратники и рой хорошеньких «цыпочек». К ним, цыпочкам, был ласков, никого не выделял, любил, как родных дочек. По-отечески и одаривал: одевал, обувал, всякие безделушки золотые навешивал…

«Если честно, не так уж часто приходилось с ними в постели возиться, — задумчиво рассказывает Ирина, — больше на охоте, на природе развлекались. Ну, танец живота им изобразишь на столе или еще что-нибудь в этом роде…»