– А что наш папа? Как мамулек велит, так он и пляшет! – сердито сверкая глазами, Аня подергала в воздухе пальчиками-сосисками, изображая бойкую игру на дудочке.

Словно обеспечивая музыкальное сопровождение этим ее жестам, в кармане безразмерной толстовки запел мобильный.

– Что? – вытянув смартфон, неприязненно спросила девчонка. – А тебе не все равно где? Ну, в ларек пошла.

Мы с Иркой обменялись понимающими взглядами: отношения у матери с дочкой-подростком явно классические. С одной стороны – контроль и гиперопека, с другой – безудержное стремление к независимости и свободе во всем. То-то девчонка так выглядит – выражает тотальное несогласие с родительницей.

– Сама шпинат свой ешь, я шоколадку хочу! И буду, и ничего ты мне не сделаешь! – Аня сбросила звонок и сунула смартфон в карман. – Думает, все должны под ее дудку плясать. Обломается… Я не Валька, меня продать не получится.

Мы с Иркой снова переглянулись.

Значит, младшая сестра считает, что старшую продали. Уговорили выйти за богатого… Так, может, поэтому сама Аня не спешит стать красивой? Небось похорошеет, когда уйдет из родительского дома и перестанет быть потенциальным товаром.

– Ладно, мне надо возвращаться, пока мамулек не побежала сникерс у меня отнимать, – девчонка отвернулась от нас, ссутулилась, пошла к лестнице.

– Стой, погоди! Кто такие эти Ванька и Варька, где их найти? – я удержала ее, ухватив за полу толстовки.

– Ну, у меня их контактов нет и не было, я же кто? Страшилка мелкая, – огрызнулась Аня, и я поняла, что и к старшей сестре с ее друзьями у нее были претензии. – Сами найдете: Варвара Комарова, Иван Полосухин. В ВК посмотрите, Ванька у Вальки в друзьях был, а Варька – у Ваньки.

Девчонка дернулась, высвободив из захвата подол, и тяжело затопала вверх по лестнице.

– Интересное кино, – проводив ее взглядом, задумчиво сказала Ирка. – Душевное. Тругольник Валька__Ванька__Варька. Любовь и кровь…

– Идем, – я потянула ее из подъезда. – У нас еще рандеву с сынком Антиповца сегодня. Послушаем, посмотрим, какие скелеты в тех шкафах.

– Нет, подожди, давай сначала разложим по полочкам скелеты Гришиных, – сбежав вслед за мной с крыльца, Ирка остановилась в задумчивости.

Пришлось взять ее под руку и провести ускоренную инвентаризацию уже раскопанных нами скелетов на ходу.

– Выходит, мачеха выпихнула Валю замуж за Антиповца, посулив девчонке скорое превращение в богатую вдову. Так уж не сама ли Людмила Витальевна приложила белые ручки к убийству зятя и падчерицы?

– Зачем ей это?

– Ну как же! – Ирка всплеснула руками. – За всем! Если подумать, у нее была куча резонов!

– Ну-ка, ну-ка?

– Во-первых, она поживилась уже на стадии, когда Антиповец ухаживал за Валей и хотел заручиться поддержкой ее родни. Ты же слышала, он Людмиле разные дорогие подарки делал. Потом Валя переехала к мужу, освободила часть родительской жилплощади и перестала мозолить мачехе глаза, тоже серьезный плюс, это во-вторых. А теперь папа и мама Гришины еще унаследуют за погибшей дочкой какое-то ценное добро – машинку новую, полдома у моря! Это в-третьих.

– Вроде логично, но мне как-то не верится… – усомнилась я. – Я бы скорее сделала ставку на этого самого Иванушку, который оказался козленочком. Может, это он убил свою бывшую подругу, которая выскочила за другого ему назло?

– И саму подругу, и мужа ее? По принципу, «так не доставайся же ты никому»? Как-то слишком мелодраматично, не находишь? Мне кажется, нынешняя молодежь не столь порывиста и к бурным чувствам не склонна…

Тут мы как раз подошли к машине, вблизи которой, сидя на лавочке с видом на детскую площадку, нас ждал Данила с банкой колы. Ни бурных чувств, ни даже их отголосков на его невозмутимой физиономии не угадывалось, и Ирка сразу же попыталась проверить свою идею.

– А что, Данюша, – спросила она непринужденно, – а ты убил бы свою девушку, если бы она тебя предала?

Напарник поперхнулся газировкой, закашлялся, потом уточнил:

– А как бы она меня предала?

– А молча. Прости-прощай не сказала, взяла и вышла за богатого старика, пока ты долг отдавал.

– Кому?

– А Родине! Ну, в армии ты был, на срочной службе.

– Не, не убил, – Даня метнул жестянку в мусорку и встал. – Я, если честно, даже обрадовался, что она меня не дождалась. Я от нее отвык совсем, вернулся, вижу – абсолютно чужая девка, она еще и косы обрезала, губы накачала, татушку на руке набила. Китайскую загогулину непонятную… Ну, поскакали дальше?

– Постой, постой, так у тебя реально была такая история, тебя подружка из армии не дождалась? – добрячка Ирка сочувственно скуксилась.

– Сказали же тебе, не дождалась, и хорошо, – я подтолкнула ее к машине. – Открывай, садись, поехали.

– Но Ваню этого все равно на подозрении оставляем, – поставила условие подруга. – Мало ли, вдруг он по характеру не флегма, как наш малыш, а натуральный Отелло, мавр венецианский!

– Это кто тут малыш? И кто флегма? – проворчал, устраиваясь с кофром на заднем сиденье наш оператор, но развивать эту тему не стал.

И правильно: Ирке стало не до дискуссий. Начинались вечерние пробки, езда по городу приобрела характер непростого испытания для тех, кто за рулем. Воля, нервы, словечки – все требовалось крепкое.

– Выскакивайте, я здесь не припаркуюсь, негде, – выругавшись шепотом, чтобы не услышал «малыш», велела наша автоледи. – Объеду квартал, найду местечко, встану где-то, подожду вас. Звоните, когда закончите.

Она пробилась к тротуару, притормозила, и мы с Данилой чуть ли не на ходу десантировались – слишком нервно, зато точно там, где надо.

Прямо перед нами оказалась пристроенная к фасаду четырехэтажки лесенка к массивной двери с вывеской «Турбюро „Коралл“». В окне-витрине, заставленной сувенирами из дальних стран, на самом видном месте красовалось нечто ветвистое, вроде корявого канделябра или оленьих рогов кумачового цвета.

– По-моему, это не настоящий коралл, – засмотревшись на величественную красную растопырку, сказал мой напарник. – Настоящий такого размера стоил бы как самолет. Я знаю, у моей мамки бусы коралловые есть, папка за них пять тысяч отдал. Лучше бы приставку к телику купил.

– Может, эта контора процветает, – я подтолкнула его к двери.

Мы вошли – звякнул бронзовый австрийский колокольчик, присобаченный к притолоке, зашуршали листы псевдопапируса на стенах, вскинулись обнадеженно хорошенькие девушки в униформе: узкие юбки, белые блузки, шелковые шейные платочки кораллового цвета.

Выглядело все очень респектабельно, но рабочих столов в помещении было четыре, а красавиц всего две, из чего я заключила, что турагентство «Коралл» знавало лучшие времена. Впрочем, чему удивляться? Доступный россиянам мир путешествий после коронавируса и санкций сжался в тугой кулачок.

– Добрый день, мы к Андрею Валерьевичу, – улыбаясь, сообщила я девушкам, и они погрустнели.

Поняли, что мы не туристы.

Блондинка со вздохом уткнулась в свой компьютер, а брюнетка встала, прошла к двери, декорированной узким цветастым ковром, и, приоткрыв ее, сказала внутрь:

– Андрей, тут к вам пришли… – она оглянулась.

– С телевидения, – подсказала я.

Напарник мой, приоткрыв рот, рассматривал расписные тарелочки на стенах и декоративные кружечки, бокалы и рюмки на полках. Посуды было много, судя по картинкам и надписям, везли ее из разных городов и стран. Да уж, славно попутешествовал кто-то, собирая этот разномастный сервиз!

Я постаралась справиться с приступом неуместной зависти и прошла в дверь, которую с доброй улыбкой на губах распахнула передо мной брюнетка.

– Рад, очень рад! Андрей! – спешно выбравшись из-за массивного стола, пошел ко мне с протянутой ладонью лысоватый гражданин в костюмчике из модного молодежного магазина.

Да что ж такое-то?! Почему нынешние мужики, невзирая на возраст, служебное положение и лишние килограммы, в укороченные узкие штанишки обряжаются?!

Андрей Валерьевич Антиповец как будто боролся с избыточным весом путем компрессионного давления. Тесноваты ему были не только штанишки, но и пиджачок, и сорочечка, воротничок которой он застегнул под горло и еще прижал галстуком-бабочкой.

Я затруднилась определить причину тяжелого и шумного сопения господина Антиповца: то ли его так взволновал наш визит, то ли ему просто трудно было дышать в парадной амуниции.

Видно было, что Андрей Валерьевич нас ждал и готовился: редкие пряди на его голове были размещены поразительно аккуратно, четко по радиусу от макушки, и для сохранения безупречного порядка до блеска залакированы. Пряди были угольно-черные, просветы между ними – цвета старой слоновой кости.

Зря он волосы красит, лучше бы пересадил. Или, наоборот, наголо побрился, это нынче даже модно.

– Елена, – я пожала руку хозяину кабинета и опустилась на предложенный мне стул.

Даня с намеком поставил кофр с камерой на край стола и вопросительно посмотрел на меня.

– Поговорим под камеру? – я перевела взгляд на Антиповца. – Или вам это нежелательно?

– Что вы, что вы, Леночка, очень даже желательно! – завибрировал Андрей Валерьевич.

Я поморщилась: терпеть не могу, когда малознакомые люди называют меня Леночкой.

– Снимайте, конечно! – Антиповец кивнул Дане, и тот начал готовиться. – Но у меня есть одно небольшое условие… – он склонил голову к плечу, будто прислушиваясь к чему-то – к своему внутреннему голосу, наверное, и после короткого раздумья поправился: – Два условия.

– Хоть три, – великодушно разрешила я. – Излагайте.

– Во-первых, мы непременно согласуем то, как вы меня подпишете.

– Андрей Антиповец, как же еще? Или вы хотите, чтобы в титрах было указано, что вы сын Валерия?

– Нет-нет, вот этого не надо, это вы и так скажете. А напишите вот что…

Андрей Валерьевич сдернул с нежно-розового блока с клейким краем верхнюю бумажку, прочитал заранее написанное на ней:

– Андрей Антиповец, генеральный директор бюро путешествий «Коралл»! – и перегнулся через стол, чтобы вручить листочек мне.

– Тут еще адрес и телефоны, вы хотите указать все это в подписи? – мне стало понятно, почему Андрей Валерьевич так охотно согласился на эту беседу.

Не упустил возможность получить бесплатную рекламу.

– А что, нельзя? – Антиповец расстроился. – Ну, тогда хотя бы в финальных титрах. Типа, «благодарим за содействие и оказанную помощь лучшее турагентство Краснодара – бюро путешествий „Коралл“». А?

– Что-то в этом роде можно, – кивнула я, подумав, что подшлифую формулировку, убрав откровенно рекламный пассаж.

– Прекрасно! И второе условие: когда смонтируете мое интервью, обязательно согласуете его со мной, потому что есть некоторые принципиальные моменты, которые непременно должны присутствовать…

Андрей Валерьевич не договорил – отвлекся на свое отражение в зеркальной дверце шкафа. Подвигал подбородком, пошевелил бровями, поправил галстук-бабочку. Солнечно улыбнулся мне:

– Так мы договорились?

– Я согласую с вами готовое интервью, – пообещала я.

Даня похлопал глазами. Похоже, он тоже понял, что директор турагентства намерен заплести в свою речь на камеру один-другой рекламный пассаж, и удивился моей сговорчивости. Я улыбнулась ему успокаивающе – мол, не волнуйся, я знаю, что делаю.

Конечно, можно было сразу сказать Андрею Валерьевичу, что прямую рекламу канал оставит только в том случае, если она будет оплачена, но я не спешила разочаровывать хитроумного господина.

Мне было интересно, как сын Антиповца вырулит на тему дальних странствий с разговора о трагической гибели отца. Все-таки безвозвратное путешествие в мир иной – приключение одноразовое и специфическое, на массовый турпродукт никак не тянет.

– Что ж, можем приступать! – Андрей Валерьевич выпрямился в кресле, горделиво поднял голову, почти убрав второй подбородок. – Давайте ваши вопросы.

– Хорошо, начнем, – я кивнула напарнику. – Андрей Валерьевич, какие отношения у вас были с отцом?

– Хорошие. Не слишком близкие и теплые, потому что папа ушел из нашей семьи, когда я был еще школьником, и мама считала его предателем, сама не хотела с ним встречаться и мне запрещала, – Антиповец грустно улыбнулся. – Но я вырос и наладил отношения с отцом, даже помогал ему с организацией корпоративных поездок и персональных путешествий. Папа страстно любил охоту и рыбалку, а мое турагентство «Коралл» как раз специализируется на активном отдыхе, так что я отправлял его и на Байкал, и на Камчатку, и даже на сафари в Африку.

Андрей Валерьевич остановился, чтобы перевести дыхание, и я поспешила задать новый вопрос:

– А с молодой женой отца вы общались?

– С которой? После развода с моей мамой папа еще трижды женился, и всякий раз на молодых.

Вот этого я не знала! Интересно, подумалось мне, почему следователь не внес в список бывших Антиповца? Тот, разводясь, вычеркивал их из своей жизни раз и навсегда? А вот они-то могли и не забыть экс-супруга, затаить обиду и однажды стр-р-рашно отомстить.

– Я спрашиваю о Валентине.

– Ну конечно. Валентина! – Андрей Валерьевич несколько раз свел и развел кончики пальцев, складывая из них подобие шалашика. – Валя, Валюся, Валька Грива…

– Почему – грива?

– Не знаю, так ее звали друзья.

– Вы были с ними знакомы?

– А? – Антиповец словно очнулся. – Нет, конечно. Но как-то Валя прислала ко мне милую пару, свою подругу с мужем, они хотели съездить в какую-нибудь экзотическую, но недорогую страну, и мое турагентство «Коралл» организовало им превосходное путешествие во Вьетнам.

С некоторой досадой я поняла, что недооценила Андрея Валерьевича. Он не затруднится приплести свой «Коралл» к ответу на каждый второй вопрос!

Из-за камеры донесся отчетливый смешок. Мой жизнерадостный напарник, прячась от меня за видоискателем, наслаждался ситуацией.

– ФИО этих друзей-туристов вы помните?

– Подниму документы – найду, – пообещал Антиповец. – Кажется, жену звали Ольга, а мужа то ли Вадик, то ли Владик… И это они называли Валю Гривой. Я запомнил, потому что они мне с порога сказали: «Мы от Вали Гривы», а не «Мы от Валентины Антиповец», – он поерзал в кресле, кашлянул. – Вы только не подумайте, что у нас с Валентиной были близкие отношения, мы не дружили и очень редко виделись. В основном на семейных праздниках: в Новый год, Восьмого марта, на папином юбилее, который прошел в Анталье, и было, скажу вам, очень непросто организовать перелет и проживание всех гостей, но мое турагентство «Коралл»…

– Я поняла!

Я оборвала очередной вдохновенный рекламный спич и строго глянула на напарника, но он этого даже не заметил, потому как безответственно отвернулся от камеры к стене и тихо трясся.

Беззвучно ржал!

– Валентина и ваш отец, они ладили между собой?

Антиповец замялся.

– Я редко видел их и не могу судить… Но папа очень дорожил супругой, это точно. Ни в чем ей не отказывал и окружал такой заботой… Не каждая мать так о своем младенце печется, как папа о Вале, – тут Андрей Валерьевич показательно опечалился, повесил голову. – Без сомнения, она была его самой большой и последней любовью. И то, что папа отравился…

Рассказчик сделал драматическую паузу. Я терпеливо ждала.

Антиповец вскинул голову, посмотрел в объектив глазами, полными слез.

– Я не могу осуждать отца! Конечно, самоубийство – тяжкий грех, но невозможно представить, как он страдал, если решился на это.

– По-вашему, Валерий совершил суицид? Почему, какая у него была причина?

– Выключите камеру, – печально прошелестел Андрей Валерьевич.

Дождался, пока Даня остановит запись, помолчал и объяснил нормальным голосом без мелодраматических вздохов:

– Понимаете, отцу было за шестьдесят, он уже не чувствовал себя здоровым и сильным мужчиной. Жену свою он любил, даже слишком, но уже не мог… Ну, вы понимаете. Пытался стимулировать себя разными патентованными средствами, искал экзотические рецепты, я даже привозил ему особые порошки из Китая, мое бюро «Коралл» как раз организует туда… Ой, извините.

Данила закашлялся в кулак, я нечеловеческим усилием сохранила невозмутимость.

– Короче, у отца были неразрешимые проблемы с потенцией. А Валентина – молодая, красивая, желанная… Я думаю, он поэтому решил уйти. Других причин не могу себе представить, ведь папа по натуре был боец, он прошел через очень непростые времена и ситуации и никогда не сдавался. Внешнее не могло его убить, а вот внутреннее…

Антиповец замолчал.

В многозначительной тишине гулко бомкнули куранты – миниатюрная копия средневековых часов на башне Староместской ратуши в Праге. Еще один сувенир, привезенный кем-то из путешествия, организованного вездесущим туристическим агентством «Коралл».

– Уже шесть! – спохватился Андрей Валерьевич. – Рабочий день закончен, у вас наверняка тоже свои планы на свободное время…

Это был неприкрытый намек, и мы не стали притворяться, будто его не поняли.

Мы попрощались с директором турбюро, дождались, пока по его распоряжению брюнетка, тоже торопящаяся уйти, найдет для нас ФИО и контакты тех Валиных друзей-туристов, и вышли на улицу.

Я ожидала, что Ирка, которой не удалось поприсутствовать на интервью, будет расстроена и сердита. Она очень не любит, когда что-то проходит мимо нее, ей обязательно надо быть в самом центре событий. Но получилось совсем наоборот: подруга встретила нас с Даней, сияя улыбкой и едва ли не приплясывая.

– А у меня прекрасная новость! – известила она нас, когда мы приблизились к машине, у капота которой она нетерпеливо прохаживалась. – Неожиданно выяснилось, что завтра я буду совершенно свободна и в полном вашем распоряжении! – тут она похлопала ладонью по крылу своего джипа, давая понять, что претендует всего лишь на скромную роль водителя.

Как же, поверила я ей! Будет лезть во все и норовить командовать.

Ирка почему-то считает себя кем-то вроде моей старшей сестры, хотя вообще-то мы одногодки. Наверное, сказывается разница в наших габаритах: ей кажется, что она уже большая, а я еще не совсем.

– А как же пацаны? – удивилась я. – Тебе не нужно будет забрать их из школы, покормить обедом, свозить на тренировку?

– А пацаны мои, причем все трое, завтра с утра едут с классом на экскурсию в Тимашевск! И знаешь, куда? На фабрику нашего любимого мороженого!

– Хорошая была фабрика, – пробормотала я.

– Всю не развалят, – безошибочно угадала мои страхи подруга. – За ними Моржик присмотрит. Он сам вызвался, когда учительница попросила выделить пару родителей ей в помощь. Так что на завтра я освобождена от семейных забот до самого вечера!

– А на сегодня? – влез в разговор Данила.

– Это ты к тому, что пора бы уже освободиться? – уточнила я.

И, получив смущенный кивок, разрешила:

– Вольно, разойдись! Хотя нет, давай-ка мы довезем тебя до студии, чтобы ты с аппаратурой по улицам не ходил.

– Так какой план на завтра? – нетерпеливо уточнила подруга, когда мы уже устроились в машине.

– Пока не знаю, нужно еще кое-что уточнить.

Мы договорились, что созвонимся завтра утром и тогда уже определимся с задачами на предстоящий день. Даню высадили у телекомпании, а меня Ирка подвезла к дому и отправилась восвояси.

Уже после ужина я села обдумать все, что узнала за день, и решила, что надо бы все-таки пообщаться с бывшими супругами почившего Антиповца. Следователя Игнатова беспокоить по этому поводу не стала, позвонила напрямую Мастодонту. Он же хотел быть в курсе дела? Пусть будет.

Дав понять, что фитюлька-следователь Антон Романович не очень-то хочет делиться со мной информацией, я попросила дать мне контакты экс-супруг Антиповца. Тех двух промежуточных подруг жизни, которые носили гордое звание жены бизнесмена после матушки директора турбюро и до погибшей Вали.

– А я почему-то о них и не подумал! – оживился Мастодонт. – А ведь Галюся, кстати говоря, медик, врач, она прекрасно знакома с действием разных аптечных препаратов…

– Галюся – это кто?

– Это Валерикова жена номер два. Третья была Маруся, – шеф хохотнул. – Наш Валерик всех своих благоверных без фантазии звал, на один манер: Ируся, Галюся, Маруся и Валюся… Ну, я полистаю записные книжки, найду их телефончики, пришлю тебе. Еще что-то?

– Еще вопросик: ваш Валерик поддерживал отношения со своими бывшими? Могли они к нему в гости приходить?

– Интересуешься, знали ли они про домашний сейф? – Мастодонт моментально просек суть вопроса. – Даже не сомневайся – знали. Они же все в свое время с Валериком в его квартире жили, он в ней лет тридцать пять обитал. Считал, что это верх крутизны – шесть комнат в сталинке, исторический дом, центр города, вид с балкона на резиденцию губернатора… Я ему говорил – это вчерашний день, сегодня состоятельные люди живут в загородных особняках, на природе, но ты же знала Валерика?

– Не близко, слава богу.

– Он жуткий консерватор был, такой, знаешь, любитель старины глубокой. Никаких других активов, кроме золота и валюты налом, не признавал, банкам не доверял, хранил все чуть ли не в матрасе… Тут, кстати, другой вопрос возникает: а знали ли Валериковы бывшие код замка сейфа?

– А знали?

Мастодонт задумался. В трубке звякнуло, булькнуло – не иначе шеф стимулировал память и мозговую деятельность чем-то горячительным.

– Коньячок? – не удержалась я от вопросика не по делу.

– «Арарат», пять звезд, – машинально отозвался Мастодонт. Булькнул и зашипел.

– С лимончиком? – опять не удержалась я.

– Ну! Как догадалась?

Я ухмыльнулась. Кто бы говорил о консерватизме!

– Так что насчет пароля? – я вернулась к теме.

– Пожалуй, могли и знать, – рассудил шеф. – Валерик, помнится, ко всем своим банковским карточкам один и тот же пин-код выбирал, чтобы, не дай господь, не забыть или не перепутать. Запросто мог и сейфу своему один пароль назначить раз и навсегда.

– Неразумно, – я не удержалась от критики.

– Это с точки зрения нормального человека.

Кажется, я получила редкий комплимент.

– А Валерик – он же упертый был, не мужик, а бизон. Копытами вроется, морду набычит, рога наставит – подходи, кому жизни не жалко! – в голосе шефа просквозило невольное восхищение. – Уверен был, что он все знает и понимает лучше других. И в безопасности своей не сомневался нисколько, даже мысли не допускал, что его кто-то опрокинет. А сколько наезжали на него в свое время… Кто наезжал, тот и отъехал куда подале, некоторые так вообще на катафалке на погост…

Мастодонт снова булькнул, чавкнул, провозгласил торжественно:

– Ну, царство небесное нашему дорогому Валерию!

Я-то усопшим не дорожила, поэтому дипломатично промолчала.

Еще раз напомнила шефу, что жду от него контакты Галюси и Маруси, и пожелала доброй ночи, не сомневаясь, что такой она у Мастодонта и будет. В загородном доме-то, в тиши, на свежем воздухе…

Да и пятизвездочный «Арарат» – превосходное снотворное средство.

Перед сном я заглянула в соцсети и только тогда вспомнила о парочке, на которую указала Аня Гришина: Варька и Ванька, то есть Варвара Комарова и Иван Полосухин.

«Найдете их в ВК, Ванька есть в друзьях у Вальки, а Варька – у Ваньки», – сказала девчонка, но никаких следов бывшего парня Валентины Антиповец я в ее личном аккаунте не нашла.

Зато Варвар Комаровых популярная соцсеть ВКонтакте предложила мне в самом широком ассортименте – аж четырнадцать разных, от пятиклассницы до ветерана тыла!

Кое-как рассортировав тезок, я нашла наиболее подходящую мне Варвару-красу: двадцатилетнюю жительницу Краснодара. И вот у нее-то в друзьях обнаружился Иван Полосухин – тоже житель краевого центра двух десятков годков от роду. Случайное совпадение я сочла маловероятным, решила, что это и есть наши Варька и Ванька, и написала им обоим в личку с предложением встретиться.

Моментального ответа не ждала, поэтому с чувством честно исполненного долга отправилась на боковую.

Глава 5

В семь утра позвонила Ирка. Отвратительно бодрым голосом она сообщила, что уже отправила своих мужиков на разграбление, ой, на осмотр фабрики мороженого, и готова ехать, куда я скажу.

Я бы предложила ей один популярный маршрут, но он традиционно пеший, по нему не ездят, только ходят. Вернее, посылают. И отправлять туда добрую подругу было бы с моей стороны очень некрасиво.

Поэтому я сдержалась и попросила дать мне хотя бы полчасика на составление предварительного плана дня.

– Составляй, – разрешила Ирка. – А я пока пирожков нажарю. Тесто с вечера поставила, в начинку планирую пустить абрикосовое повидло. Наш мальчик ест такое?

Матушка Ирина Иннокентьевна, как ей это свойственно, уже готова была взять шефство над молодой порослью.

– Наш мальчик ест все, – успокоила я ее, сообразив, что речь о Даниле. – Что, собственно говоря, является типической чертой всех наших мальчиков, вне зависимости от возраста.

– Коляну и Колюшке я тоже пирожков привезу, – Иннокентьевна правильно поняла намек. – Короче, расходимся: ты планы строить, я пироги печь, созвон в 07:35.

– Угу.

Продирая заспанные глаза свободной от мобильника рукой, я побрела в ванную. По пути кое-как проморгалась и обнаружила в телефоне новое сообщение. Оно пришло уже после того, как я себе объявила отбой.

Видеоинженер Толик прислал мне картинку. Спросонья я приняла ее за открытку и несколько секунд усиленно вспоминала, какой сегодня праздник. День автомобилиста, что ли? А я тут при чем?

Водитель я, надо признаться, такой, что поздравлять имеет смысл не меня, а все остальное прогрессивное человечество: с тем, что я крайне редко сажусь за руль. Это очень сильно снижает угрозы и риски для всех прочих участников дорожного движения. А также для фонарных столбов и деревьев, которые мне тоже случалось охватывать вниманием, если не бампером…

Потом до меня дошло, что я смотрю на максимально улучшенный стоп-кадр видеозаписи с регистратора золотухинского авто.

Я тут же передумала лезть под душ и решила потратить время на другую бодрящую процедуру – телефонный разговор с полковником Лазарчуком.

– Ну что?! Что могло случиться в такую рань?! – плачущим голосом вопросил в трубку старый друг.

Настоящий полковник, а хнычет, как девчонка!

– Обижаешь ты меня, Сереженька, – упрекнула я его. – Можно подумать, я не могу позвонить тебе с утра пораньше просто так, по-дружески!

– Теоретически можешь, – недоверчиво согласился Лазарчук, – но на практике я такого не припомню. Поэтому повторю свой вопрос: что случилось?

– Эх, Сережа, Сережа, при таком подходе ты обречен получать звонки исключительно по случаю проблем.

– То есть я не ошибся, – проницательно резюмировал настоящий полковник. – Ну, не тяни. Выкладывай, что у тебя на этот раз. Бездыханное тело дворника, о которое ты споткнулась во время предрассветной пробежки? Сосед, самоубившийся по сигналу твоего будильника? Угон семейной машины лунатиком?

– Почти угадал! – я обрадовалась: приятно видеть, что у друга богатая фантазия, для полицейского чина это большая редкость. – Я сейчас тебе одну картинку перешлю, а ты пробей ее, пожалуйста, по вашим полицейским базам. Мне нужно узнать адрес владельца запечатленной на фото тачки.

– Зачем? – с подозрением спросил бдительный полицейский чин.

– Затем, что он украл у нас собаку!

– А у вас появилась собака? В смысле, пропала… В смысле… – Лазарчук совсем запутался, чертыхнулся и выжидательно замолчал.

Пришлось рассказать ему про Анжелу, четвероногого ангела-хранителя нашего двора.

– А что ты будешь делать с адресом этого похитителя? И главное, что ты будешь делать с ним самим?

По голосу чувствовалось, что полковник уже готов сдаться и ответить на мою скромную просьбу согласием, но не безоговорочным. Сто пудов, выкатит мне какие-то свои условия!

Ну, точно!

– Ты же не будешь незаконно проникать в чужое жилище, красть украденную собаку обратно и устраивать самосуд с мордобоем? – спросил Лазарчук.

– Когда это я устраивала мордобой?! – выборочно возмутилась я.

Об остальном говорить не стоило. Биография у меня бурная, если основательно порыться в ней, чего там только не найдешь…

– Обещаешь? – нажал Серега.

– Торжественно клянусь!

Я перебросила мобильник в левую руку, а правую вскинула в пионерском салюте, и Лазарчук, хоть и не увидел этого, поверил:

– Ладно, присылай свое фото. Но очень быстрого результата не обещаю, я никого не собираюсь озадачивать этим спозаранку.

– И на том гранмерсище, моншерчик!

Я закончила телефонный разговор, поставила чайник и пошла принимать водные процедуры в максимально усеченном варианте, потому что до назначенного созвона с Иркой оставалось меньше двадцати минут.

Часом позже мы ждали на кухне: я у плиты, где закипал чайник, муж и сын за столом. На традиционный вопрос «А что у нас на завтрак?» я им пообещала приятный сюрприз.

Дверь содрогнулась в затейливом ритме:

– Тук! Тук-тук, тук-тук!

Муж и сын – с ножами-вилками на изготовку – вопросительно посмотрели на меня, безмолвно интересуясь, это уже обещанный приятный сюрприз или какая-нибудь ерунда? Вроде газовика, с утра пораньше явившегося проверять дымоход.

– Кто там? – покричала я.

Мало ли, вдруг и впрямь газовик. Ему не открою, не хочу опять слушать лекцию о необходимости замены водонагревательной колонки на более новую и дорогую.

– Это Красная Шапочка с пирожками! – донеслось из-за двери.

– Ура, это наша тетя Ира приехала!

Сын, узнав знакомый голос, обрадовался так, словно наша тетя приехала как минимум после десятилетнего отсутствия и откуда-то очень издалека.

Например, из Бразилии, где в лесах очень много диких обезьян и совсем нет любителей домашних пирожков с абрикосами.

Я прошла в прихожую, распахнула дверь для нашей тети и ее выпечки и остолбенела.

Она действительно явилась в красной шапочке! Точнее, в шляпе. Из рисовой соломки малинового цвета. Размером с тележное колесо.

– Исключительно для полноты образа, – вполголоса объяснила подруга, протискиваясь мимо изумленной меня в прихожую.

Шляпу она сняла и ловко забросила на вешалку, туфли сбросила, прошлепала в кухню босиком, на ходу потроша свою бездонную сумку:

– Это пирожки с абрикосовым повидлом, еще теплые, это сметанка к ним, а это я на всякий случай сала прихватила, вдруг кто-нибудь захочет чего-то несладкого.

– Тетя Ира, ты лучшая! – убежденно сказал Колюшка и, положив нож и вилку, цапнул в каждую руку по пирожку.

– Как тетя, разумеется, – уловив скользнувшую по моему лицу темную тень, поспешил уточнить Колян. – Как мать и жена у нас лучшая ты, Кысечка. А хлеб к салу есть?

– У вас или у меня? – тоже уточнила Ирка. И, не дожидаясь ответа, выудила из сумки-самобранки половинку «Бородинского». – Горчицу доставать?

Колян кивнул. Я закатила глаза и, оставив подругу хозяйничать, пошла переодеваться из домашнего в выходное.

План на целый день я составить не успела, только на утро. Точнее, он сам сложился, потому что в мессенджер соцсети мне пришел ответ от Варвары Комаровой. Она была согласна встретиться, более того, не собиралась с этим затягивать. Написала мне: «С девяти до десяти утра буду на детской площадке вот здесь» – и номер дома и название улицы в спальном микрорайоне.

Мы с Иркой заехали в студию, забрали нашего оператора с аппаратурой и отправились по названному адресу.

Навигатор привел нас на пустырь, с двух сторон огороженный серыми стенами шестнадцатиэтажек. Место неприятно напоминало то, с которого мы с Иркой случайно углядели взрыв учебной машины на автодроме: несколько покосившихся лавочек, проржавевшие трубы рукохода и полосы препятствий, поломанная доска перекидной качели…

На одной скамье сидела, картинно закинув ногу на ногу, девушка в зеленых джинсах и коротком широком свитшоте яично-желтого цвета. Наряд в сочетании с длинными лохматыми волосами, окрашенными в два цвета – рыжий и черный, делал ее похожей на початок кукурузы.

Кукурузная девушка курила, отводя правую руку с сигаретой далеко в сторону. Левую она вытянула по спинке скамьи и барабанила по серому трухлявому брусу ярко-желтыми акриловыми когтями, сделанными довольно давно: под массивными накладками уже видны были широкие провалы отросших розовых ногтей.

– Здрасьте, это вы Варвара? – спросила я, почти не сомневаясь в ответе.

Других людей поблизости не было, только какие-то собачки возились в кустах, и возрастом девица как раз подходила: на вид ей было лет двадцать пять. Со скидкой на общую неухоженность – возможно, как раз двадцать.

– Варвара я, Варвара… Здесь детский садик был когда-то, – заметив, как мы озираемся, сказала девушка с сигареткой. – Осторожней, там в траве бортик песочницы, не споткнитесь.

– С-спасибо, – прошипел Данила, как раз споткнувшийся.

Но свалился он удачно – успев в падении поставить камеру на лавку.

– Что, в самом деле телевидение? – удивилась девушка, посмотрев на кофр с логотипом телеканала. – Надо же… А я думала, развод какой-то, – она пыхнула дымом и подвинулась, освобождая место на скамье.

– И вы согласились с нами встретиться, думая, что имеете дело с мошенниками? – я не поняла этой логики.

Девушка пожала плечами:

– Интересно же, какие новые схемы развода работают, – она бросила окурок на землю, затоптала его.

Я обратила внимание, что ближние подступы к лавочке густо усыпаны однотипными окурками разной степени свежести. Похоже, Варвара тут частый гость.

– Так о чем речь? – она развернулась ко мне, опознав во мне главную.

Это было нетрудно: Ирка в данный момент со мной никак не конкурировала, глядя куда угодно, только не на Варвару. Я уловила обнадеженное бормотание подруги: «Глядишь, и второй найдется…» – и догадалась, что она отвлеклась на поиски пары для своего прекрасного бетоновазона. Должно быть, в советские времена это было стандартное украшение общественных пространств.

– Вы же дружили с Валентиной Гришиной? – ответила я вопросом.

– О-о-о… – Варвара тряхнула неопрятной шевелюрой.

Вблизи было видно, что ее двухцветные волосы – не модное омбре, а, наоборот, результат длительного пренебрежения услугами парикмахера. От природы рыжеволосая, раньше девушка красилась в черный, а потом перестала.

– Не, в такой телевизор я не хочу, – она резко выбросила руку, останавливая Даню, едва расчехлившего камеру.

Мой напарник замер, с простодушным ужасом рассматривая кривые желтые когти.

– А в какой хотите? – что-то мне подсказывало: торг тут уместен.

– Давайте так: я вам рассказываю про Гриву, но не под запись, без микрофона и камеры, – предложила Варвара. – А вы меня за это позовете в программу «Выходи за меня». Как одну из невест, я имею в виду. В простые зрители я не хочу, на фиг надо, посмотреть я и дома могу, на диване.

– Думаю, это можно устроить, – я посмотрела на напарника – он ухмыльнулся и закивал.

Тоже знает, что усилиями стилиста, костюмера, гримера и осветителя в прекрасную принцессу на телеэкране можно превратить какую угодно замарашку.

А вот Варвара, похоже, не в курсе, что все лавстори в телепрограмме «Выходи за меня» постановочные, принцессы на час вовсе не становятся спутницами жизни олигархов и их богатых сыночков… Что ж, не нам просвещать наивную девушку.

– Ты тогда погуляй пока, мальчик, – Варвара, ориентированная исключительно на олигархов, пренебрежительным жестом отмела в сторону Даню.

– Коллеге там помоги, – попросила его я, кивком указав на Ирку.

Та, пригнувшись, как идущий по следу Чингачгук, петляла в бурьяне.

Напарник безропотно оставил аппаратуру на лавке и направился к нашей Чингачгучихе.

– Ну, спрашивайте, – разрешила Варвара и сунула в рот новую сигарету.

– Почему Валентина Гришина – Грива?

– Потому, что Валентина Гришина, – хохотнула девица. – «Гри» – Гришина, «ва» – Валентина, что непонятно? Школьная еще кличка. Ну, и волосы у нее всегда были длинные, черные – настоящая лошадиная грива, не то что у меня, – она подцепила прядь собственных пегих волос, встряхнула и уронила. – Мы, другие девчонки, ей завидовали, я даже одно время красилась в черный.

– Иван Полосухин тоже был вашим одноклассником?

– Нет, – Варвара помотала головой. – Ванька в параллельном учился, мы в «А», он в «Б». А что?

– Говорят, у них с Валентиной любовь была?

– Ха, любовь! – Варвара дернулась, как укушенная. – Была бы то любовь, Ванька бы ко мне не бегал! Он, конечно, паршивец, но все же не гад последний, не из тех, кому от девушки только одного надо, – она закашлялась, выталкивая из себя смешки и клубы дыма. – Ваньке и одного, и второго, и третьего, и поговорить! Вот для поговорить у него как раз Грива была, а для богатого набора поз – я.

Она снова затоптала окурок, покосилась на Ирку с Даней в зарослях и добавила:

– Я, кстати, вовсе не против была, у меня на Полосухина никаких видов не имелось. Кто он? Простой пацан из такой же нищей семьи, как моя, его родаки даже от армии отмазать не смогли, пошел на год на срочную, как последний лошара…

– А Валентина? Она тоже была не против ваших отношений?

– Кто, Грива? Да прям, «не против»! Она, когда узнала, такую драму устроила – бразильские сериалы отдыхают! Со мной поскандалила, чуть глаза не выцарапала, а Ваньку вообще бы, наверное, убила, да дотянуться не могла – он как раз в армии был, – Варвара улыбнулась злорадно, ей это воспоминание определенно доставляло удовольствие. – Рыдала, обзывала меня, с кулачками бросалась… Ну, я ей гриву-то проредила, волосенки повыдергивала.

– А дальше что было?

– А что могло быть дальше? Ушла Валюша, слезы и сопли размазывая, и больше я ее не видела, – Варвара хлопнула себя по коленкам и встала. – Теперь уже на похоронах посмотрю, какая она в гробу красивая будет… Эй, шавки! – она неожиданно ловко свистнула.

Кусты за полосой препятствия затряслись, и из бурьяна одна за другой вынеслись две болонки – кудлатые, счастливые, все в свежих репьях.

– Гуляю с ними тут дважды в день, – объяснила Варвара, цепляя собачек на поводок.

– Ваши?

Мне казалось странным, что у девицы, которая показалась мне хамовитой и грубой, есть любимцы, да еще такие миленькие – болонки. Впрочем, появление собачек я восприняла с облегчением, поскольку в первый момент подумала, что шавками Варвара грубо обозвала рыскающих в зарослях Ирку и Даню.

– Да ну на фиг, какие мои! – отвергла мое предположение девица. – Соседкины. Хозяйка уже старая, а эти шавки молодые еще, резвые, бабка за ними никак не поспевает. Вот, платит мне, чтобы я с ними гуляла. Копейки, конечно, но я все равно сейчас дома сижу, работу нормальную фиг найдешь…

Она уже двинулась прочь от лавки, но вдруг остановилась, что-то сообразив, и оглянулась на меня:

– А у вас на телевидении нет ли какой работенки? Я толковая, быстро всему учусь…

Я развела руками, печально вздохнула: