– Раньше занимала, – помедлив, призналась Рита. – И не один раз. И не все еще отдала. Все для Василия, всякий раз его из беды выручала. Наверное, неловко Нине снова было у меня денег просить, она ведь совестливый человек, в отличие от ее Василия. Вот она и побежала в другое место. Ах, если бы я только знала! Ведь беды можно было бы избежать! Надо было мне самой ей денег предложить! А я промолчала! В итоге за Ваську на десятку больше пришлось заплатить, да еще и Нина теперь умереть может. Правильно моя бабушка всегда говорила, если можешь сделать доброе дело, делай, не откладывай, второй раз случай может и не подвернуться!

Вот только можно ли было назвать добрым делом уплаченную за Василия взятку? Не лучше ли было оставить его в том месте, в котором ему и надлежало находиться за все его художества? Но это был чисто риторический вопрос, а Сашу с ее папой интересовали вещи практического характера.

– А в какой больнице оказалась Нина? Кто на нее напал? Почему это произошло?

Рита лишь руками в ответ развела:

– Сама голову ломаю, кому могло понадобиться Нину трогать? Одета она была скромно, если не сказать что бедно. При себе у нее никогда ничего ценного не имелось. Ни золота, ни украшений, да и выглядела она так, что всякому было ясно, женщина живет в большой нужде, даже на стрижку денег лишних не имеет. Нет, ограбить ее точно не могли.

– Это если происшествие случилось ДО того, как Нина получила деньги. А если ПОСЛЕ того? У нее при себе имелось двадцать тысяч наличными. Это минимум. Она могла и больше занять, мало ли как дела в полиции обернутся.

И тут Саша осеклась. Да ведь соседка ни словом не упомянула о том, что Нина собиралась призанять деньжат. Она же прямым текстом сказала, что знает человека, за которым есть должок. То есть Нина собиралась с кого-то стребовать то, что считала долгом. А долг мог быть и много больше тех несчастных двадцати тысяч, которые были нужны Нине в тот день. И значит, сумма у несчастной женщины при себе могла оказаться очень внушительной. А могло быть и такое, что денег Нина не получила. А рассчитались с ней совсем иным образом… Ударив женщину по голове и проломив той череп.

– Не знаю, как тебе, а мне это все очень не нравится, – сказала она папе, когда они вышли из магазина доброй Риты. – Мы искали хозяина нашего Яго, почти нашли его, наткнулись на след женщины, которая могла бы нам в этом деле помочь, и вдруг она оказывается на больничной койке.

– И ты заметила, что рядом с ней крутился мужчина, чье описание как две капли воды совпадает с нашим знакомым продавцом с Кондрашки?

– А ведь и правда, – удивилась Саша. – А я-то еще подумала, где я могла такого типа видеть. Ты прав! Мы с ним сегодня встречались. Так что? Это он?

– Может быть, он.

– Поедем назад? На Кондрашку?

– Предлагаю все-таки сначала заглянуть в ресторан. Там остались свидетели, которые могут нам помочь.

– А как же нападение на Нину Ванну? Его не будем расследовать?

– Мы с тобой в первую очередь занимаемся поисками хозяина Яго или ты забыла об этом?

– Но мне показалось, что совсем недавно ты был готов отказаться от них?

– Да, – согласился папа и тут же поспешно добавил: – Но это было до того, как я узнал про нападение на несчастную женщину.

– Ты считаешь, что эти две ниточки как-то связаны между собой?

– Мне бы этого совсем не хотелось, но такой возможности исключать нельзя. И поэтому надо бы побольше выяснить как про эту Нину Ванну, так и про первого владельца Яго. А это последнее можно сделать только в ресторане.

И они пошли в ресторан. Впрочем, внутрь им попасть не пришлось. Не доходя нескольких десятков метров, они увидели, как из ресторана выскакивает тот самый любезный и аккуратно причесанный официант. Впрочем, сейчас его вид был далек от того, который запомнился Сашеньке. Волосы на голове у него стояли дыбом. Глаза были выпучены, а лицо отливало бордовым цветом. Кроме того, одет он был кое-как, куртка застегнута криво, шнурки на кроссовках и вовсе волочатся по земле. Казалось, что одевался он впопыхах, не очень обращая внимание на то, чтобы детали его гардероба гармонировали друг с другом.

Выскочив из ресторана, он огляделся диким взглядом, а потом помчался прочь, не разбирая дороги.

– Что это он? Пожар?

– Мчится, словно угорелый.

И Саша с папой последовали за ним. Но сделать это было не так-то просто. Официант отличался молодостью, силой и выносливостью. Он мчался с такой скоростью, что ни Сашенька, ни ее папа не могли за ним угнаться. Не прошло и нескольких минут, как официант скрылся из виду и пропал.

– Мне это не нравится, – сказала Сашенька, когда они с папой смогли отдышаться. – Куда это он так ускакал?

– Мало ли какие неприятности могут быть у человека. Может, это никак и не связано с тем, что случилось с Ниной Ванной.

– А вдруг связано? И мы совсем немного времени спустя найдем нашего официанта в таком же положении, в каком нашли Нину Ванну.

– Погоди… А что соседка говорила про ее ухажера, в котором мы с тобой заподозрили нашего продавца с рынка? Могла Нина Ванна отправиться к нему? Как его звали?

– Тихон Иванович.

– Может, все-таки вернуться к нему на рынок и хорошенько его прижать? Может, он знает, что затевала Нина?

– Ну, если мы не ошибаемся…

– Да ты сам вспомни, как он смутился, когда ты у него начал спрашивать, не приходили ли к нему какие-нибудь люди с просьбой пояснить, куда он дел попугая, который у него жил?

– Ты тоже это заметила? А я думал, что ты на ворона глазела.

– И ничего я не глазела, – обиделась Сашенька. – А хоть бы даже и глазела, это не мешало мне многое другое вокруг замечать. И как у Тихона глазки забегали при твоем вопросе, я тоже видела.

– Но директор «Замка короля Артура» не выглядел смущенным. А ведь к нему должны были к первому обратиться с таким вопросом.

– Во-первых, он работник торговли, ему не привыкать держать лицо. Мог соврать, мы бы с тобой этого и не заметили. А во‐вторых, в ресторане помимо него работают и другие сотрудники, кому известна судьба попугая. Эти двое любителей редких попугаев к директору ресторана могли и не обращаться.

– Тогда кто с ними общался? Официант?

– Именно! Вот он как раз заметно занервничал, когда ты стал расспрашивать у него про попугая.

– Не про самого попугая, – поправил Сашеньку ее папа, – а про его первого владельца.

Сашенька была вынуждена признать, что папа прав. И вдвоем они направились обратно на Кондрашку.


Глава 5


Первым, кого они увидели на подходе к рынку, был огромный черный ворон, который сидел на вывеске, извещавшей о грандиозной распродаже пуховых оренбургских платков. Учитывая, что на улице наконец-то установилась по-настоящему летняя жара, время для таких торгов было самое подходящее. Возле платков скучал продавец, он же попутно торговал кавказскими папахами, казачьими бурками из войлока и прочими крайне необходимыми в хозяйстве современного человека вещами.

Но таков уж был этот рынок, хранящий самобытный колорит народных промыслов получше любого Министерства культуры.

– Папа, посмотри, это не Агафон там сидит?

И прежде чем отец успел сориентироваться, Сашенька подняла руку и закричала:

– Агафон! Агафоша! Иди сюда! Иди ко мне!

К ее немалому удивлению, ворон послушался. Он взмахнул крыльями и тяжело поднялся в воздух. Сделав круг почета, он все же подлетел к девушке. Впрочем, садиться на протянутую руку он избегал, кружил над головой у Саши, распугивая своим оглушительным карканьем проходящих мимо зевак. Ворон был необычайно крупной птицей, и его полет выглядел угрожающе. Люди кричали от страха и разбегались по павильонам. Продавец укрылся буркой. Остальные попрятались, кто и где мог.

– Агафоша, хороший мой, иди ко мне!

– Что ты делаешь! – одернул ее отец. – Ты забыла, как он тебе чуть палец не откусил!

– Не откусил же! Но почему он не садится? А! Кажется, я поняла, что ему не нравится.

Сашенька перестала размахивать руками и замерла. И почти сразу же Агафон приземлился ей на плечо.

– Ну, рассказывай, где Тихон Иванович. Где твой хозяин? Почему ты один?

Агафон внимательно посмотрел на нее, потом пригладил растрепавшиеся во время полета перья, ворон был еще тем щеголем, и принялся обстоятельно докладывать, как случилось, что он – порядочный и всеми уважаемый ворон полных двадцати пяти лет от роду болтается в воздухе над этим рынком, словно какая-нибудь ничтожная перепелка. Очень жаль, но вороньего языка Сашенька не понимала. И все же ей стало ясно, произошло что-то неладное, раз уж Агафон остался без своего владельца.

– А где Тихон? – спросила Сашенька, когда они дошли до торговцев, рядом с которыми торговал профессор орнитолог.

– О! – обрадовались те в ответ. – Вы нашли Агафона! А мы боялись, что ворон пропадет. Он же ручной, города не знает, запутался бы в проводах или от удара о фонарный столб погиб.

Услышав, что его считают форменным глупцом, который не способен уклониться от таких примитивных опасностей, Агафон возмущенно встопорщил перья. Любому было бы ясно, что ворон просто на пределе негодования. Но торговцы, привыкшие к кроликам и индюшкам, совсем не разбирались в повадках воронов.

– Давайте его мне, – сказал самый шустрый из них. – Я передам птицу Тихону, когда тот вернется.

И уже протянул руку к ворону. Но взять Агафона было не так-то просто. Он уже выбрал себе новую хозяйку и переходить из рук в руки не собирался. Не курица небось и даже не петух! Поэтому Агафон с размаху стукнул клювом нахала по руке, отчего тот вскрикнул и поспешил отступить под дружный хохот остальных продавцов.

– Поделом тебе, Витька. Торгуй своими цыплятами, а к настоящим птицам не лезь.

– С ним даже Тихон не всегда совладать мог, куда уж тебе!

Но продавец, которому досталось клювом, уже и сам осознал свою ошибку.

– Ну его! – потирая ушибленное место, на котором наливался здоровенный синяк, с досадой прошипел он. – Никаких денег не захочешь, с таким извергом связываться!

– А где же Тихон? Куда он делся?

– Мы и сами хотели бы это знать. Ушел он.

– Что ты врешь! Не ушел он, увели его!

– Увели? Кто увел?

– Сегодня… Не успели вы уйти, как к Тихону двое каких-то мужиков подвалили. Мутные оба. Но стали разрешение на торговлю спрашивать. Корочки показали. У Тихона все бумаги в порядке были, он их этим двоим бугаям показал, только они сказали, что это все не то и что они Тихона забирают с собой.

– И вы отпустили человека неизвестно куда и неизвестно с кем!

– А что нам было делать? Не драться же с ними? Тем более что они предупредили нас, что находятся при исполнении, а Тихон задержан для дачи показаний!

– Значит, это полицейские?

– Ну, вроде того.

– А где тут ближайшее отделение? Мы пойдем туда и разузнаем, что случилось с Тихоном. Зачем они его забрали?

Но на этот счет у торговцев были сомнения.

– Если это были и полицейские, то не наши.

– Нет, эти двое точно не из нашего отдела.

– Своих мы всех знаем.

– А этих двоих мы никогда прежде не видели.

И тут Сашеньке пришла в голову мысль:

– А как они выглядели? Возможно, у одного из них на ногах были ботинки, а другой был в кроссовках?

Ответом ей был дружный хохот. На ноги уведших Тихона «полицейских» никто не обратил внимания. А внешность все принялись описывать по-разному. У кого-то один был брюнетом, другой блондином. Кто-то считал их обоих шатенами. Третий утверждал, что волосы были подстрижены так коротко, что цвета и не разобрать. Про лица тоже ничего примечательного выяснить не удалось. Тип лица у обоих был славянским, носы то ли картошкой, то ли уточкой. Глаза и у того, и у другого то ли голубые, то ли карие, то ли серые. А про рост и говорить нечего, он варьировался от метра семидесяти до метра восьмидесяти пяти.

Каждому из свидетелей увиделось и запомнилось во внешности этих двоих что-то свое. Единственное, в чем все свидетели сходились в своих показаниях, один из двоих был почти на целую голову ниже другого. И на этом сходство в показаниях очевидцев заканчивалось.

Агафон прочно обосновался на плече у Сашеньки, игнорируя все прочие приглашения. Непонятливым доставалось от него огромным клювом, и вскоре все торговцы признали неоспоримое право девочки на владение вороном.

– Доставит он вам еще хлопот. Характер у него… о-го-го!

– Вы, кажется, попугая потеряли? Так ворон вам десяток попугаев заменит.

– Принесете его еще к нам обратно!

Сашеньке стало обидно за Агафона, и она воскликнула:

– Не принесем!

– Раскаетесь и принесете! А мы еще подумаем, брать его у вас или не брать!

И несколько раздосадованные упущенной выгодой торговцы вернулись к своему живому товару. Как известно, лучше собственная курица в руках, чем чужой ворон в небе.

Так как торговцы ровным счетом никак не могли объяснить исчезновение Тихона Ивановича, то Сашенька с папой отправились к охранникам на рынке.

Те проявили удивительное хладнокровие.

– Ну да, видели, как одного сегодня уводили.

– А что? Почему?

– Наше дело за порядком следить и карманных воришек гонять. А те ребята из отдела по борьбе с организованной преступностью. Мы им не указ. Если увели человека, значит, за дело.

– Профессор – преступник?

– А кто вам сказал, что он профессор?

– Сам Тихон Иванович нам это и сказал.

– Вы им больше верьте, продавцам этим. На таких доверчивых лохах вся их торговля и держится. Если им верить не будут, кто же у них дворняжку по цене породистого щенка захочет купить?

– Не все же такие. Есть и честные торговцы.

– Не знаю. У нас я таких не встречал.

Охранник оказался пессимистом, не верил он в человеческую порядочность ни на грош. С таким даже разговаривать было противно. Пришлось уйти с рынка и обратиться за помощью в отдел полиции. Но там тоже лишь развели руками.

– От нас вы чего хотите? Сегодня рейдов по рынку мы не делали. И ни одного задержания не было проведено.

– Тихона увели не ваши сотрудники, а люди из ОБОП.

– Как? ОБОП?

– У них и документы были!

– Да его же уже сколько времени не существует! Расформировали, переименовали… Вот мне интересно, кто же вам такие корочки показал?

Папа объяснил, чем крайне взволновал здешних полицейских.

– Похоже, оборотни какие-то к нам сегодня заглянули.

– Больше на саму организованную преступность похоже. Корочками по случаю разжились, а проверить, действительны ли еще их удостоверения, не удосужились.

– А зачем им было утруждаться? К нам они с ними не сунутся. А для простаков и так сойдет.

И все же новость о том, что по их территории разгуливают двое, представляясь сотрудниками ведомственных структур, скорее всего, не имея к ним никакого отношения, сильно взволновала полицейских. Они затребовали записи с камер наблюдения на рынке и принялись их отсматривать. Сашенька с папой остались, никто их и не думал прогонять.

– Вон они! – воскликнула Сашенька. – Ведут! Ведут Тихона Ивановича!

Профессор шел явно не по своей воле. Перепуганный Агафон с диким карканьем метался над головами всех троих, метя своими снарядами подряд и друзей, и врагов. Но преступники не обращали на него внимания. Тихону тоже было не до ворона, у него под глазом наливался здоровенный синяк.

– Бедный Тихон, они его били!

– Разберемся!

Но разбираться полицейские предпочли уже без лишних свидетелей. И Сашеньку с ее отцом выставили за дверь, а потом и из самого отделения, мотивируя это тем, что животным вообще и птицам в частности находиться внутри отдела полиции строго запрещено.

Пришлось возвращаться домой. Агафона они тоже взяли с собой. Не зная, как отреагирует мама на их нового питомца, папа с дочерью разработали целый план. Они решили, что сначала домой зайдет папа, который подготовит морально маму, а чуть позже уже зайдет Сашенька, которая и принесет Агафона.

Пока папа уговаривал маму, что все совсем не так уж и страшно, и ничего особенного в том нет, что пошли они за своим попугаем, а вернулись вместо него с чужим вороном, Сашенька с Агафоном, который не покидал ее плеча, ошивались возле подъезда.

И внезапно Сашенька услышала:

– Добрый день!

Она обернулась и увидела мужчину, который с интересом смотрел на нее. Это был их сосед, Сашеньке уже доводилось встречать его раньше. Но как его зовут, она не знала. И вообще, близких отношений между ними не было. И девушка не понимала, что заставило того подойти к ней. Но похоже, причина крылась в Агафоне.

– Это что, настоящий ворон?

Сашенька кивнула.

– И где вы его раздобыли?

– Один человек попросил за ним присмотреть, – не вдаваясь в подробности, объяснила девушка.

Мужчина одобрительно посмотрел, потом попытался погладить Агафона, но был вынужден отдернуть руку.

– Кусается, – обиженно произнес он. – Глупая птица!

Сашенька не нашлась, что сказать, хотя ее всю буквально переполняло возмущение. И вовсе Агафон не глупый! Это вы сами глупый, если суете свои пальцы, куда не следует! Вот что ей хотелось сказать вслух, но она была слишком хорошо для этого воспитана. И лишь показала язык соседской спине, что позволило ей немного выпустить пар.

– Странный тип, – сказала она, когда сосед скрылся из виду. – Вот чего ему надо было, а? Сам же сунулся, а потом еще и обиделся.

И она погладила блестящее оперение Агафона. Ворон не возражал. Он что-то каркнул, тоже не одобряя поведение соседа.

– Странный тип, – повторила Сашенька задумчиво.

Но что-то же ей показалось в этом человеке таким странным? Его поведение? Нет, не только это. Было что-то еще, что заставило девушку насторожиться.

– Да ведь на нем был папин галстук! И рубашка!

Конечно, и похожий галстук, и рубашку можно было встретить у кого угодно. Никакого эксклюзива эти вещи не несли. Папа купил их в обычном магазине, где это мог сделать любой другой человек.

– Неужели этот тип позарился на папины вещи? Это он их подобрал?

Удивление Сашеньки было так велико, потому что этот мужчина производил впечатление вполне себе состоятельного человека. Машина у него была роскошная. И Сашеньку удивляло, что такой холеный дяденька поселился в их скромном районе и в отнюдь не фешенебельном доме.

Но тут появился папа, который торжественно сопроводил их с Агафоном домой, где и состоялось личное знакомство мамы с вороном. Оно прошло лучше, чем можно было ожидать. И Агафону было дано милостивое соизволение остаться.

– Пока Яго не нашелся, ворон поживет пока что в его клетке. Вместо одного питомца, у нас теперь другой.

Но у ворона на этот счет оказалось свое собственное мнение. Клетку он категорически отверг, хлопаньем крыльев и громким карканьем давая понять, что он вольная птица, жить в клетке не намерен, пусть даже его новые друзья о таком и не мечтают. Единственное, на что он согласился, чтобы цепочка, прикрепленная к его лапке, осталась бы на ней. И другим концом была бы закреплена на крючке, который папа вбил в стену. Таким образом, ворон получал в свое пользование площадь с радиусом почти в метр. Папа счел, что для такой птицы – это настоящий вольер. А что думала по этому поводу мама, сказать было трудно. Но судя по ее сжатым губам, она отнюдь не пребывала в восторге от такой замены.

– Только-только я начала привыкать к нашему попугаю, как вы мне ворона подсунули. И как мне с ним обращаться?

Но ворон быстро просек, кто в семье отвечает за распределение кормов, поэтому вел себя с мамой подчеркнуто образцово-порядочно. При виде мамы он всякий раз кланялся с такой учтивостью, словно был на приеме во дворце, а мама была по меньшей мере королевой. Потом он позволил маме погладить себя по черному оперенью, за что получил от нее мисочку с мелко нарубленным куриным филе. Мясо он проглотил, а потом принялся смешно приседать и бегать взад-вперед, благодарить ее за угощение.

Ворон оказался очень сообразительным существом, с замками и запорами он разбирался лишь немногим хуже Яго. Цепочку с крючка он снял уже через час, а потом подлетел к маме, сел ей на плечо и долго что-то нашептывал ей на ухо. Сплетничал. Убедившись, что гнать его никто не собирается, принялся наводить на маму красоту, расправлял клювом ее волосы на отдельные прядки, красиво, по его мнению, их укладывал и не успокоился, пока на голове у мамы не образовалось нечто похожее на настоящее гнездо.

Вообще, очень скоро стало понятно, что Агафон предпочитает общество женского пола. Папу он игнорировал, Аладдина презирал и нещадно гонял за малейший проступок, совсем не желая считаться, что пес больше его по размерам и вообще является старожилом. Агафон сразу понял, что Диня – это слабое звено, считаться с ним не обязательно. Зато к Сашеньке и маме ворон испытывал заметно нежные чувства. Особенно он проникся любовью к маме.

– Какой-то дамский угодник.

– Если он не будет выкидывать мои вещи за окно и не станет воровать у соседей, то я совсем не против, пусть живет у нас.

– А как же Яго? Двух птиц мама не выдержит.

– Не знаю, Агафона она явно полюбила.

Ворон и впрямь теперь все время крутился возле мамы, всячески демонстрируя той свое расположение. И нет-нет, куриное филе, которого еще оставалось предостаточно в холодильнике, не имело к этой симпатии ни малейшего отношения.

– Если мама подружилась с вороном, это не отменяет наших с тобой поисков Яго!

– Конечно, нет! Вот только наша первоначальная версия о том, что Яго полетел к кому-то из своих прежних хозяев, увы, потерпела фиаско. Ни у кого из них его нет.

– Мы не смогли установить первого владельца. А вдруг Яго как раз к нему и подался?

– Это лишь наша версия.

– Зато мы точно знаем, что за попугаем охотятся двое мужчин. Они приходили и к твоему начальнику, и к Акулине, и к Тихону, и я уверена, в ресторане они тоже побывали.

– Да, похоже, что кому-то Яго очень сильно нужен.

– Просто позарез!

– Но мы не смогли выйти на след его первого хозяина. И это меня тревожит.

– Нина Ванна должна была его знать. Но теперь с ней уже не поговоришь.

– Почему? Если очнется, то запросто.

– Это надо просить кого-нибудь в полиции, чтобы этот сотрудник сделал бы запрос главному врачу в больнице и попросил держать его в курсе состояния здоровья потерпевшей.

– А ведь у тебя есть такой человек, – улыбнулся папа и подмигнул Сашеньке.

Он имел в виду Юру – курсанта Следственной академии, который числился у Сашеньки в кавалерах.

Дальше папа был вынужден откликнуться на требование мамы пойти с ней в парк. Мама справедливо считала, что выходной день нужно посвятить не только поискам пропавших попугаев, но и выгуливанию еще существующих жен.

– Потому что, если женщине не уделять внимания, то однажды может так оказаться, что эта женщина тоже исчезла.

Под такой нешуточной угрозой папа был вынужден спасовать. Они с мамой куда-то уехали, а Сашенька принялась названивать своему другу Юрочке.

Конечно, Юра еще не совсем следователь, он всего лишь курсант Следственной академии, но ведь чему-то его там к четвертому курсу уже должны были научить? К тому же Юра проходит практику в одном из отделов полиции, и он там на самом хорошем счету. А иначе горячо любимый следователь Милорадов никогда бы не посоветовал Юру в качестве то ли телохранителя, то ли друга для своей дорогой юной помощницы.

И как всегда случалось с ней, когда она думала о Милорадове, девушка затаенно вздохнула. Как он там живет-поживает? Хоть бы повидать его одним глазом. Или, может, лучше не надо им видеться? Если после встречи всегда существует вероятность расставания, то лучше и не вспоминать, и не тревожить. Глядишь, тогда потихоньку и болеть перестанет.

Сашенька так глубоко задумалась о своем, что даже не слышала голоса Юры, которым тот взывал к ней из трубки:

– Алло! Алло! – надрывался приятель. – Есть кто на проводе? Саша, это ты?

– Извини, если отвлекаю. Я помню, что ты сегодня дежуришь, но у меня такие новости, просто лопну, если не поделюсь ими с тобой!

– Ничего, я уже закончил, – радостно ответил ей Юрочка. – И мы можем встретиться, если ты хочешь.

Сашенька этого очень хотела. Но еще сильней она хотела, чтобы Юрочка помог ей вычислить личности тех двоих злодеев, которые увели с рынка Тихона.

Услышав о том, что требуется его подружке, Юра внезапно опечалился.

– Значит, ты звонишь мне по делу, а вовсе не потому, что соскучилась? – произнес он, и голос у него был грустный.

– Юра, я соскучилась. Честно. Но Яго пропал с концами. А скорей всего, его украли. И сделали это те люди, которые увели сегодня с рынка профессора орнитологии.

– Но это не точно.

– Зато точно то, что все, кто мог подсказать, где попугай сейчас, либо отказываются говорить и убегают, либо отправляются в больницу с пробитой головой, либо их уводят какие-то подозрительные типы.

– Действительно, интересно.

– И загадочно!

– Ну, а я чем могу тебе помочь?

– Многим!

– Но что конкретно ты от меня хочешь?

– Я почти уверена, что те двое, которые увели Тихона с рынка, матерые преступники. И наверняка уже не раз светились в ваших базах данных.

– То есть вместо того, чтобы чудесным летним вечером посидеть в кафе, поесть мороженого и просто побродить по набережным, нам с тобой предстоит заняться выведением на чистую воду этих двоих?

– Да.

– Ну что же… Я согласен!

К счастью, у Юры имелся в полиции широкий круг связей, частично наработанный им самим, частично унаследованный от дяди, частично от брата, а частично и от отца. Все мужчины в семье Юры всегда служили. Либо в армии, либо в полиции. Это была традиция, которую не осмелился нарушить ни один из членов семейства. Поэтому родственникам не составило особого труда найти знакомого, который помог Юре стать дорогим гостем в отделе полиции возле рынка.

И моментально все тайное стало явным.

– Да мы уже пробили этих типчиков, установили их личности. Это Федоров по кличке Федя и Камельков по кличке Меля.

– Что про них известно?

– Известные личности. Как раньше бы сказали, клейма на них негде поставить. У Федорова три ходки, у Камелькова – четыре. Убийства, грабежи, драки, насилие. Но все судимости погашены. Нынче закон к ним претензий не имеет.

– И чем они занимаются на свободе?

– Оба официально трудоустроены в некоем охранном предприятии, которым рулит некий Тукан. Камельков проходил с ним по каким-то делам.

– В общем, старый знакомый.

– С Туканом у нас есть кое-какие контакты. Мы у него навели справки про сегодняшний инцидент на рынке, но Тукан вроде как не в курсе.

– Притворяется?

– Или Федя с Мелей затеяли какое-то свое собственное предприятие, действуя на свой страх и риск. Тукан ими недоволен. Говорит, что никакой дисциплины. Приказов не исполняют или исполняют спустя рукава. Ведут себя так свободно, словно бы совсем не заинтересованы в работе на Тукана.

– У них свой замес.

– Возможно, что и так. Но тогда Тукан покрывать их не станет. И уже к вечеру будет ясно, что там произошло с вашим продавцом ворон.

Но ни к вечеру, ни к следующему утру, ни даже на другой день ситуация не прояснилась. Тихон Иванович домой так и не вернулся. Но при этом и Федя с Мелей исчезли, словно их корова языком слизнула. Попытки самого Тукана и его людей разыскать этих двоих и потолковать с ними к положительному результату не привели. И все надежды Сашеньки сосредоточились на Нине Ванне, которая все еще находилась в реанимации и в сознание возвращаться отнюдь не торопилась.

Случилось в этой истории и еще одно исчезновение, которое Сашенька хоть и предвидела, но предотвратить не сумела. Из «Замка короля Артура» исчез тот подозрительный официант, который обслуживал Сашеньку с папой и который отказался говорить о прежнем хозяине Яго. Он не вышел на работу и даже не позвонил. Директор ничем не мог помочь, хотя вроде бы и горел желанием. Во всяком случае, с Юрой он был весьма словоохотлив во всем, что не касалось попугая Яго и его первого владельца.

Увы, даже осторожные расспросы Юры о попугае ни к чему не привели. Директор утверждал, что не знает имени человека, который сделал такой дорогой презент их ресторану. И даже когда Юра попытался надавить, использовав свое служебное положение и припугнув директора возможным наказанием за дачу ложных показаний и уклонение от помощи следствию, директор и тогда не дрогнул.

Он лишь виновато развел руками и сказал:

– Ничем не могу помочь. Рад бы, да не знаю. Этот попугай появился у нас в ресторане внезапно. Его привезла транспортная компания, ее грузчики клетку выгрузили, установили и объяснили, что это подарок от дарителя, который пожелал остаться неизвестным. Вот и все, что я могу вам рассказать. Не судите строго.

Но если про появление попугая в их ресторане директор говорил скупо и тщательно подбирая слова, то про официанта Колю, который куда-то запропастился, он заговорил совсем иначе, не скрывая своего возмущения:

– Куда исчез Коля, я совершенно без понятия. Мы все сами пребываем от его выходки в глубочайшем шоке. У нас сегодня назначен большой банкет, наш дорогой господин Ахметов женит своего не менее дорогого племянника на красивейшей девушке из очень уважаемой семьи. Гостей будет туча. Каждая рабочая рука мне сегодня на вес золота, потому что и платит Ахметов всегда щедро. И Коля прекрасно об этом осведомлен. Он меня чуть ли не на коленях умолял, чтобы я поставил его работать на этом банкете. И что же? Сегодня он должен был выйти с утра пораньше, чтобы начать помогать с украшением зала, но не сделал этого. Он как вчера убежал в середине смены, так мы его и не видели, и не слышали. Он даже позвонить мне не удосужился. Прислал коротенькую эсэмэску, что не придет сегодня в ресторан. Но разве так дела делаются? До начала банкета считаные часы, а я должен вызванивать других официантов и просить их прервать свой отдых и пулей лететь на работу.

– Может быть, у Николая что-то произошло?

– Возможно, что и произошло, – согласился директор. – Потому что такое отношение к работе не в его характере. Но все равно, он мог бы мне позвонить, объяснить… И сделать это заранее, а не за пару часов до банкета!

– А вчера он почему раньше ушел?

– Отпросился. Сказал, что несчастье с его родственницей. Попала в больницу.

– Родственница? В больницу? А что за родственница?

– Да у Коли из родственников небогато. Отец с матерью у него давно померли. Есть один брат, но Коля с ним не общается. Какие-то там родственные обиды, чего-то они при дележе наследства не поделили, с тех пор так и не разговаривают. Может быть, тетка? Но я и про нее никогда прежде от него не слышал.

– А что случилось-то с родственницей?

– По голове бедную женщину ударили. Вот Коля и помчался к ней в больницу.

Конечно, это опять же могло быть всего-навсего совпадением, но что-то Юре в такие совпадения слабо верилось. И поневоле возникала мысль, что официант Коля каким-то образом узнал о случившемся с Ниной Ванной несчастье и помчался то ли к ней в больницу, чтобы навестить, то ли просто побежал прятаться, чтобы самому не очутиться на ее месте.

Последнее предположение выглядело куда более вероятным. И сыщики окончательно убедились в том, что Тихона Ивановича, Нину Ванну и официанта Колю связывал какой-то общий секрет. И кроме них троих этот секрет был еще известен Меле и Феде. Ну, или они стремились к тому, чтобы этот секрет стал бы им известен.

Но как ко всему этому был причастен пропавший попугай Яго, сказать было невозможно.

Ответ на этот вопрос пришел оттуда, откуда его совсем не ждали. И принес его Василий – тот самый непутевый сын Нины Ванны, которого его соседи и за человека-то не считали.

Глава 6

Жизнь у Василия после исчезновения его матери пошла вкривь и вкось. Посидев в одиночестве почти целые сутки и убедившись, что никто не спешит его кормить, поить и денег в клювике тоже не несет, Василий задумался о том, почему так получилось. Человек он был ленивый, но не такой уж и глупый. И поэтому довольно скоро, сопоставив причину и следствие, он пришел к единственному правильному выводу.

Простую, но такую вкусную еду он получал из рук мамы. Пусть и застиранную, но теплую и удобную одежду он получал от нее же. Деньги на более или менее беззаботное существование он получал из того же источника. А потому, все хорошее в этой жизни ему предоставляла его дорогая и любимая мамочка, которую он прежде не ценил в полной мере, зато теперь остро почувствовал ее отсутствие.

И великовозрастный сынуля испугался. А что, если мама не вернется вовсе? Кто станет заботиться о том, чтобы Васятке было по-прежнему хорошо, тепло, уютно и сытно? Да никто! Других желающих нет и не предвидится. И детинушке стало очень страшно. А страх, как известно, лучшее средство для пробуждения совести в тех, в ком она еще сохранилась. У Василия совесть была. И если до сих пор она дремала где-то глубоко на дне его души, но тут вдруг воспрянула и заставила Васю устыдиться самого себя.

– Да что же это делается? – спохватился Вася. – Мамочка моя в больнице, а я даже не навестил ее!

Соорудив из последних найденных дома продуктов кое-какой набор для передачи, Вася поспешил в больницу к Нине Ванне, где и столкнулся нос к носу с Сашенькой, которая при виде этого персонажа сперва замерла, а затем решительно направилась в его сторону.

Сама Сашенька оказалась в больнице в компании Юры, они вдвоем навещали не столько Нину Ванну, к которой в реанимацию никого не пускали, сколько ее лечащего врача. И делали они это с целью установления с ним теплых личностных отношений, для чего ему был пожертвован подарочный набор. Пузатая бутылка коньяка и два хорошеньких бокальчика были позаимствованы Сашенькой из шкафа родителей. И насчет этой пропажи девушке еще предстоял разговор с мамой. Дело в том, что мама изначально предназначала этот набор совсем для других целей, а именно, в качестве дара новому генеральному директору папы. Но папа почему-то осчастливить генерального этим подарком не спешил, а поэтому его взяла Сашенька.

Врач коньяк принял благосклонно. И пообещал, что обязательно известит Юру, как только в состоянии Нины Ванны произойдут изменения в ту или иную сторону.

А вот Васю врач прогнал.

– Уходите! Нельзя к пациентам в реанимацию. Что вы тут цирк с этими продуктами устроили?

– Доктор, возьмите, – канючил Вася, тряся пакетиком, – тут передачка для мамочки. Все, как она любит. Селедочка, зеленый лучок, картошечка.

– Вы бы ей еще водку в реанимацию прихватили!

– А что? – ахнул Вася. – Можно было? Вот, я лоханулся!

– Вы совсем идиот или как? Больная без сознания.

– Хотя бы шпроты возьмите! – настырничал Вася. – Мамочка их страсть как обожает. И я их тоже люблю. Она всегда мне их отдавала, а себе только маслице булочкой вымакивала. Возьмите, пусть покушает моя роднуля!

– Я сейчас охрану вызову! Убирайтесь вместе со шпротами!

– Сердца у вас нет, доктор! – взвыл Вася. – Может, эти шпроты последнее, что моя мамочка отведает в этой жизни! На том свете окажется и за меня словечко перед Боженькой замолвит. Вот, скажет, смотрите, все ангелы небесные, какой у меня сынок заботливый. Пошли ему, Боженька, за это дальше сытую и безбедную жизнь.

Василия все же выставили из отделения реанимации, и он, заливаясь горькими слезами, пошел по ступенькам вниз, где в самом скором времени и был настигнут Сашей и Юрой, которые сообразили, что в лице Василия судьба посылает им долгожданный шанс, чтобы продолжить расследование. Познакомиться, а потом и подружиться с Василием оказалось делом простым. Нужно было ему всего лишь посочувствовать и немножко его пожалеть. Ну, и предложить выпить за знакомство, чему Вася был очень рад и не собирался отказываться.

Они устроились в небольшом летнем кафе, заказали по порции шашлыка и пару бутылочек пива для Василия. Парочку – это для затравки. Глядя на то, с какой скоростью вливает в себя пенный напиток сын Нины Ванны, сыщикам становилось ясно, что двумя бутылками тут дело не обойдется. Поэтому, пока Вася допивал вторую поллитровку, Юра заказал для него еще парочку, что вызвало полное одобрение Васи.

– Только с деньгами у меня сейчас напряженка, – честно предупредил он друзей. – Неплатежеспособен я.

– О чем вы говорите! Угощение за мой счет! Вы должны поправить свою нервную систему. Ведь какой стресс вы перенесли в больнице.

– Я? – удивился Василий, но тут же кивнул. – А что, да, стресс, конечно, был.

– Мы наблюдали, как этот черствый человек отказался принять у вас передачу.

– Чурбан стоеросовый! Мамочка при смерти, а он у меня шпроты взять отказался! Сироту обидел!

И Василий попытался снова заплакать, но тут принесли шашлык, и запах жареного мяса со свежим лучком моментально высушил все слезы. Оголодавший за время своего «сиротства», Василий принялся за еду, поглощая мясо с удивительной быстротой, но все же не так быстро, как до этого влил в себя пиво. И все же пока весь шашлык не исчез в его пасти, к разговору Вася не приступил.

– Наверное, ваша мама была удивительным человеком, раз вы так ее любите.

– Конечно, она особенная! Одна она меня любит!

– А где она работала? Вы говорили, что в ресторане?

Ничего такого Василий не говорил, но так как к этому времени он уже опрокинул в себя четвертую бутылку пива, то уже толком не помнил, что говорил, а что нет, и подтвердил, что так оно и было. Друзьям только этого и надо было.

Юра на радостях, что разговор так удачно продвигается, заказал сразу четыре бутылки, и как только Василий за них принялся, воскликнул:

– И какая, вы говорите, удивительная история произошла в ресторане у вашей мамы с подаренным им попугаем.

Но тут произошло неожиданное. Василий, услышав слова Юры, даже поперхнулся пивом. Потом от охватившего его возмущения он грохнул бутылкой по столику, так что шаткая пластиковая конструкция чуть было не перевернулась от этого удара.

И в заключение всей этой демонстрации своего недовольства завопил:

– Будь он трижды проклят этот попугай! Мерзкая птица! Из-за него все это с мамой и случилось!

– Попугай? Виноват? Но его же уже давно забрали из ресторана?

– Достал он там всех. Уж на что мама его любила, а потом тоже в нем разочаровалась. Он у нее из кошелька получку всю стянул, и пока она ему килограмм орехов не купила, не соглашался рассказывать, где он деньги спрятал. Да еще каких орехов! Кешью! А они дорогущие!

Саша с трудом сдержала улыбку. Она узнавала манеру работы Яго. Похоже, хулиганом он был еще задолго до того, как попал в их семью, где тоже ничему хорошему не научился. Бывают такие персоны, к которым липнет вся грязь. Вот так и Яго умудрялся во всех своих скитаниях не теряться и из всех ситуаций извлекать лично для себя одну лишь выгоду. Но все-таки, кто его этому научил?

– А все потому, что попугай был необычный, а бандитский!

Вот они и подошли к самому главному, что интересовало Сашеньку. Этот опьяневший Василий оказался ценнейшим свидетелем, потому что знал первого владельца попугая. И более того, Василий готов был выболтать эту тайну за бутылку пива первому встречному, потому что для него это была вовсе никакая и не тайна, а так, в лучшем случае неинтересная сплетня столетней давности.

– Попугай этот до того, как оказаться в ресторане, принадлежал одному воровскому авторитету. Звали того Артуром. И сам ресторан, в котором работала мама, вообще-то принадлежал тоже ему. Краб его потому и назвал в свою честь.

– Но при чем тут Краб?

– Артур Краб. И ресторан потому стал «Замком короля Артура». Хотя вообще-то у самого Артура прозвище было совсем другое. Не Король он был, а Краб. Жадный, хваткий и жестокий. Потому и Краб.

Юра подвинул Василию еще пива и подмигнул Саше. Мол, слушай внимательно. Девушка кивнула. Она и так слушала в оба уха.

А Василий уже переключился с Артура Краба на собственные нужды.

– Правда, если говорить совсем уж честно, тот попугай маме в итоге даже больше вернул, чем у нее украл. Но потом у мамы все равно неприятности были. Уже ее саму в краже обвинили. Попугай ей вместе с деньгами золотые серьги подкинул, а серьги эти были украдены у их поварихи из горячего цеха, она их своей дочери купила, хотела перед коллегами похвастаться, глянь, а серег-то и нет. Думала, что в магазине украли, а потом смотрит, они у моей мамы в ушах болтаются. Скандал был. Еле-еле повариху уговорили поверить, что серьги моя мама просто нашла. Но серьги пришлось все равно вернуть, а попугая отдать.

– Тогда-то они от попугая избавились, но потом он снова вернулся?

– Не-а! – помотал головой Василий. – Не возвращался.

Он уже изрядно осоловел от еды и пива. Того и гляди, вырубится. Нужно было срочно выяснять у него подробности, потому что ждать, когда пьяница проспится, и возиться с ним дальше, у друзей не было никакого желания.

И тут Василий вдруг снова начал говорить:

– Попугай не возвращался, – пробормотал он, – зато другие люди пришли.

– Что за люди?

– Двое… Парни.