Тео обреченно поднял взгляд, как вдруг увидел недалеко впереди здание. Что-то вроде будки с инструментами – и он знал, что прямо за ней находится Доквайлер-бич.

Тео бросил мотоцикл на песок и побежал, доставая на ходу пистолет. Здание проступило отчетливей: в сторону океана смотрела сплошная стена, но с обратной стороны была стоянка для городского транспорта и служебной техники. Дорога шла с этой задней стороны. И вела на первую из парковок Доквайлера.

Прижавшись к стене, он поднял пистолет и зашел за угол. На муниципальной стоянке пусто, не считая пикапов и большого трактора с бороной для песка.

Он медленно дошел до конца здания, не отлипая от стены. Осторожно выглянул из-за угла, поискал глазами какой-нибудь фургон, но тут же застыл на месте. На краю парковки, уперевшись руками в колени, склонилась женщина, а над ней нависал мужчина. Даже издали Тео разглядел на обоих жилеты со взрывчаткой.

Тео затаил дыхание, оглядел парковку и тогда заметил чуть поодаль и фургон. Но что там делают Кэрри с подозреваемым? Когда она выпрямилась, мужчина указал на кучу из ремонтных ограждений. Она пошла туда.

Тео обогнул угол и нырнул за ближайший пикап.



У мусорной кучи Кэрри попыталась расстегнуть пуговицу на джинсах, но не смогла из-за связанных рук. Трясущиеся пальцы не справлялись. Она обернулась к Сэму.

– Прости, не поможешь? – робко попросила она.

Казалось, глядя на ее мокрые штаны и пуговицу, он одновременно смутился и заволновался. Когда он поднес к ней руки, она отвернулась.

Он тоже долго возился: пуговица была упрямой, его руки – заняты. Сунув детонатор в карман, он продел пуговицу в петлю – как раз в тот момент, когда колено Кэрри врезало ему между ног. Его глаза полезли из орбит, он вскрикнул и сложился пополам от боли. Кэрри выхватила из его кармана детонатор и отскочила.

Они уставились друг на друга, тяжело дыша. Кэрри сжимала в связанных руках детонатор – такой же мертвой хваткой, как ранее Сэм сжимал ее горло. По лицу Сэма читалось, что, несмотря на все его запасные планы и расчеты, такого поворота событий он точно не ожидал.

Как только она нажмет на кнопку, дети будут спасены. Самолет сможет сесть. Она освободит Билла. Так надо. Это единственный выход.

– Что случилось с Ахмадом? – спросила она.

Брови Сэма приподнялись, потом опустились в гримасе мучительного поражения. Словно открыться кому-то сложнее, чем похитить семью, чем разбить самолет.

– Я прилетел в Лос-Анджелес в сентябре 2019-го, – начал Сэм мрачно, с горечью в голосе. – И будто очутился в раю. Солнце, океан. Все такое, блин, чистое. Я наконец был здесь. Мы были здесь вместе. Наконец-то. Жизнь просто… стала сказкой.

Через месяц ваш президент приказал вывести войска из Северной Сирии. Из нашего крошечного Курдистана. И этим дал туркам зеленый свет. Уже через несколько дней они напали на наш народ. – Сэм покачал головой с мрачным смешком. – Нас снова предали. Снова бросили. Причем, когда мы стольким пожертвовали, сражались вместе с вами, уничтожали для вас ИГИЛ – в наших отрядах народной самообороны полегло одиннадцать тысяч бойцов. Одиннадцать. Тысяч. И вы поступили с нами вот так. Предали нас вот так.

Когда мы с Беном увидели в новостях свой город, смогли связаться с местными только через три дня. Знаешь, сколько наших родных погибло?

Она не ответила.

– Все, Кэрри. Все до одного. Нам прислали фотографии, чтобы опознать тела. В последний раз я видел свою мать распухшим гниющим трупом. Волдыри на губах. Ожоги на коже. Ахмад. Мой младший брат. Лежал на ней. Пена изо рта. Желтый гной от химикатов. Последнее, что он сделал, – пытался закрыть собой мать.

В его глазах стояли слезы, и теперь он прищурился, глядя на нее. Она крепче сжала детонатор.

– Ты знала о выводе войск? – спросил он. – И последующих атаках?

Она почувствовала, как по ее щекам разливается стыд. Покачала головой.

Сэм пару раз кивнул, скрестил руки.

– Ну, ты же наверняка была занята. Наверное, горящие сроки на работе. Бейсбольные тренировки Скотта. Друзья пришли на ужин. Или ты это видела в новостях, но не стала забивать себе голову. Подумаешь, какая-то нищая страна. Какие-то нищие люди. Там это обычное дело. Такова жизнь.

Он повысил голос.

– Я знаю, как ты отреагировала, потому что сам это видел. Я же был здесь. Как и Бен. Мы-то жили в безопасности. В стране, где таких нападений не бывает. И наблюдали, как вы попиваете зеленый смузи и ходите в спортзал. Как делаете селфи и ездите в отпуск. Я видел, как взрослая женщина плакала навзрыд – то есть прямо-таки каталась по земле в истерике, – когда увидела, как на дороге сбили собаку. А сам все представлял, с каким лицом она переключила новостной канал, по которому показывали мою разрушенную деревню. Переключила со скукой. С мыслями о чем-то другом. Я хочу сказать – вот что такое привилегии.

Он будто выплюнул это слово, и Кэрри обожгла правда. Детонатор застыл между ними.

– Ахмад. Мой младший брат. Только из-за него я не жалел об этих потерянных годах. Им я гордился больше всего в жизни. И его у меня забрали – забрали, потому что эта страна ни во что не ставит ни его, ни наш народ. Мы расходный материал. Голь, которой можно вертеть как вздумается.

На берег накатила волна. Еще одна.

– Сэм, – сказала Кэрри твердым, но ласковым голосом. – Я понимаю, почему вы это делаете, но это же ничего не оправдывает.

Ему нечего было на это ответить. Он только моргнул.

– Ты имеешь полное право злиться, Сэм. Я бы тоже злилась. Но нельзя из-за своего чувства вины…

– Моей вины? – закричал он. – Моей вины? А как насчет вашей? Вашей вины, вашего неведения и бездействия! Эта страна и ваше мышление…

– Но Сэм! Ты же был здесь, с нами!

Кэрри тут же осознала свою ошибку. Увидела каждый миг, когда он винил себя за то, что оставил семью, за то, что не смог их защитить, потому что сам тоже их бросил, за то, что жил легко и беззаботно, пока они там страдали. Все это отразилось на его лице – вина выжившего врезала ему под дых и заставила вывалить перед ней все чувства.

Он смог только кивнуть. В нем что-то изменилось.

– Ты права, – сказал он наконец. – Права. Но разве я из-за этого передумаю? – Он рассмеялся и огляделся, качая головой, – немного маниакальный жест. Указал на детонатор. – Славный фокус. И ты славно покопалась у меня в мозгах. Вот только ты забываешь, что у меня еще есть синица в руках. У меня еще есть твои дети.

Кэрри вся похолодела.

– А значит, ты мне не нужна.

Быстрее, чем она успела бы отреагировать, Сэм достал из-за спины пистолет и навел ей на голову.

Не задумавшись ни на секунду, она откинула пластмассовый колпачок детонатора и поднесла большой палец к кнопке.

Выстрел. В ночное небо вспорхнули чайки.

У Сэма подкосились ноги, из пулевого отверстия в левом бедре брызнула кровь. Закричав, он упал на колени и выронил пистолет.

Кэрри пнула оружие, и оно отлетело по занесенному песком асфальту. Развернувшись, увидела, как к ним по склону неловко сбегает молодой человек в бронежилете.

– ФБР! – закричал он.

Воздух прорезал визг шин. Кэрри обернулась и увидела два черных внедорожника, влетевших на парковку к их фургону.

Сэм неуклюже побежал по пляжу, разбрасывая песок и оставляя за собой кровавые следы.

– Я его догоню, – бросил ей агент ФБР, метнувшийся за ним. – Уходите!

Кэрри сломя голову понеслась к фургону, расстегивая на ходу липучки жилета. Высвободившись, задержалась и аккуратно положила жилет на асфальт, оставила рядом детонатор. Подняла руки, чтобы вооруженные агенты, высыпавшие из машин, не приняли ее за угрозу.

– Ему нужна помощь! – крикнула она. – Вашему человеку. Они на пляже. Быстрее!

Глава двадцать восьмая

В кабине повис отзвук далекого выстрела, раздавшегося по ту сторону экрана. Билл и Бен в отчаянии дернулись вперед.

– Мама!

Билл зашипел и сорвал с себя кислородную маску. Вероятность, что газ просочится под дверь и причинит ему какой-то вред, была минимальной – и это все равно его сейчас не волновало. Он схватился за ноутбук.

– Дружок. Все хорошо. Я здесь, – сказал он.

Кабину наполнило влажное шмыганье мальчика.

– Мама. Мамочка, пожалуйста.

В фургон что-то ударило. Дети закричали, пилоты вздрогнули.

– Скотт! Мама здесь, – послышался приглушенный голос Кэрри. – Детки, мама здесь.

Снаружи доносился скрежет металла, экран дрожал от каждого нового удара. Кэрри и Скотт кричали, пока вдруг дверь не распахнулась и внутрь не ворвался желтый свет. В кузов вскочила размытая фигура, случайно пнув телефон, – тот отлетел в сторону и скрыл обзор.

– Все хорошо, – снова и снова твердила Кэрри в слезах. – Все будет хорошо.



У подозреваемого была фора, но его ранили, а Тео бегал быстро.

Он убрал пистолет. Что бы ни случилось, стрелять на бегу он не мог. Подозреваемый обвешан взрывчаткой. Тео понемногу нагонял и вот уже мог дотянуться до него рукой. Собрав все силы для рывка, Тео набросился ему на спину, террорист упал под весом агента – и оба покатились по пляжу. Белый песок поднимался в воздух, лип к коже, пока мужчины боролись, не обращая внимания на свои травмы. Руки и ноги сплелись в буре из крови и боли.

Террорист навалился на Тео, чтобы нанести удар, но подставил живот. Тео не упустил шанс и ткнул локтем прямо под ребра. Тот с кряхтеньем согнулся.

Краем глаза Тео видел в отдалении бегущую к ним подмогу, видел, как по пляжу мечется свет от фонарей на их касках.

Перекатившись на спину, Тео опрокинул противника на себя и обвил его талию ногами. Подсунув левую ногу под его правое колено, Тео зафиксировал террориста на месте и обхватил шею. Подозреваемый и глазом моргнуть не успел, как оказался в удушающем захвате. Он беспомощно колотил Тео по рукам, но это все, что ему теперь оставалось.

Видимо, в драке перевязь слетела окончательно, но Тео этого не заметил. Гудящую нескончаемую боль сменило холодное онемение – и он понял, что это подпитанный адреналином шок.

Подмога приближалась, Тео увидел, как они достают оружие.

– Не стрелять! – закричал он.

Сощурился от прыгающего света их фонарей.

Отвлекшись, он пропустил момент, когда подозреваемый опустил руку в песок. Он метнул полную пригоршню в лицо агента и ослепил его. Тео старался проморгаться и яростно размахивал руками, надеясь зацепить подозреваемого.

– На землю! На землю!

Голоса фэбээровцев звучали все ближе, почти в упор.

– Не стрелять! – Один агент перекричал остальных – Тео почувствовал, что они совсем рядом. Подмога на месте, подозреваемый окружен. Но паника в голосе говорившего подсказала Тео, что это еще далеко не конец.

Глаза слезились, но зрение постепенно возвращалось. Тео вытащил из-за пояса полу рубашки, чтобы утереться. Задел кобуру.

Она была пуста.

Окончательно прозрев, Тео наконец увидел опасность.

Пятеро агентов ФБР целились в подозреваемого.

Подозреваемый же навел пистолет Тео на свой жилет.

Внутри у Тео все оборвалось. Если он спустит курок, им всем конец.

– Положи оружие – и мы больше не причиним никакого вреда, – сказал Тео куда тверже, чем на самом деле себя чувствовал.

– Больше не причините вреда, – повторил террорист со слабой ухмылкой на губах.

– Да, – сказал Тео. – Даю слово.

Безумная ухмылка обнажила окровавленные зубы. Он немного заваливался вправо – щадил левую ногу, простреленную Тео. Сперва он повернулся к океану, потом с глубоким вздохом облегчения запрокинул голову и уставился на звезды.

– Слово… – сказал он. – Там, откуда я родом, есть поговорка: «Нет друзей, кроме гор». Знаешь, что это значит?

– Не знаю, – медленно ответил Тео. – Но, может, сложишь оружие и расскажешь?

Террорист рассмеялся. Пробормотал что-то себе под нос.

– Прошу прощения? – переспросил Тео.

– Я понимаю, почему вы это делаете, но это же ничего не оправдывает! – прокричал он в гневе. Он повторял это снова и снова – до хрипоты. Слезы переполнили глаза и хлынули по щекам.

Тео не ответил. Никто не ответил.

Подозреваемый взглянул на агентов, потом на свой жилет, на оружие в руке. Он как будто впервые осознал, где находится и что происходит. На лице промелькнуло раскаяние, но всего на миг, после чего его настроение снова резко сменилось, будто он что-то вспомнил. Опять рассмеялся, но уже не так маниакально. Скорее, тихо, недоверчиво.

– Столько всего случилось, а выбор все равно делать мне.

Он нахмурился, оценивая ситуацию. Потом, чему-то удивляясь, вздохнул. Поднял глаза к звездам, аккуратно приложил ствол к подбородку и спустил курок.

Глава двадцать девятая

Пилоты слышали суету и шум в фургоне, но ничего не видели: камера телефона по-прежнему показывала только потолок.

– Мэм. Вы не ранены? Дети не ранены? – прозвучал голос. Над камерой кто-то прошел.

– Мы в порядке, – сказала Кэрри. – Все целы.

Вдруг камера дрогнула, и ее залило светом – телефон кто-то поднял. В кадре появилась женщина, ее мрачная и торжественная улыбка заняла весь экран.

– Капитан Хоффман? Сэр, я Мишель Лью из ФБР. Ваша семья…

Издали слабо послышался выстрел – она осеклась, Билл дернулся.

Камера резко опустилась: Лью бросилась узнавать, что произошло. Началась суматоха, перед камерой замелькали ботинки. По скрипящей рации заговорил задыхающийся голос:

– Подозреваемый мертв. Самоубийство.

Камера сдвинулась, в кадр вернулось просиявшее лицо женщины.

– Это официально! Он мертв, сэр. Все кончено.

Она тяжело выдохнула в камеру, но тут присмотрелась к кабине – и ее улыбка исчезла.

– Это пистолет? – спросила она.

– Выключай! – истошно завопил Бен. – Выключай!

Последнее, что услышал Билл, захлопывая крышку ноутбука и обрывая вызов, – как Кэрри кричит его имя.

Он не шелохнулся. Он все еще чувствовал, что к виску приставлен пистолет. Но не обращал на него внимания, пока по телу разливалось тепло.

Семья в безопасности.

Он медленно повернулся к Бену.

Отсутствующее лицо Бена ничего не выдавало. Из опустошенных глаз, вперившихся в закрытый ноутбук, лились слезы. Его лучший друг мертв. Теперь он один на всем свете. Бен словно шагнул из прежнего себя во что-то совершенно новое. Парадигма сдвинулась – и Билл боялся того, что за этим последует.

Ему не хотелось заговаривать первым – сейчас нужно было вести себя аккуратно. Семья, может, и спасена, но ствол пистолета над его ухом подсказывал, что это еще далеко не конец истории. Ему все еще предстоит посадить самолет.

Не отрывая глаз от компьютера, Бен наконец заговорил.

– У действий есть последствия, Билл. Мы тебя предупреждали…

Он замолчал, наклонился вправо. Билл услышал, как за креслом расстегнулась молния. Второй пилот порылся в своей сумке, потом повернулся обратно.

Билл смотрел на его руку и чувствовал, как от резкого вдоха раздуваются его ноздри. Новый баллончик.

Он лишился дара речи. Наконец нашел всего одно слово:

– Нет.

Бен придвинулся. Ствол почти уперся Биллу в лоб.

– Нет? – переспросил Бен. – Все «нет» мы уже проехали.

– Я не буду травить их еще раз. Мы так не договаривались.

– Мы не договаривались, что ты все расскажешь экипажу. Или ФБР. Или что убьешь моего лучшего друга. Мы предупреждали: у действий есть последствия. Теперь бери и расплачивайся за свои ошибки.

Билл отстранился от баллончика и пистолета. Поднял руки.

– Я ни за что…

Бен расстегнул ремень. Переступив через центральную панель, навис над командиром и приставил к его лбу трясущийся ствол.

Билл чувствовал, как затряслись и его руки. У Бена было преимущество – пистолет. А Биллу нужно остаться в живых, потому что Бен обязательно разобьет самолет.

– Ладно, – прошептал Билл. – Ладно.

Он медленно потянулся за баллончиком.

Бен отодвинулся и убрал пистолет.

Билл метнулся вверх и схватил Бена за запястье. Вывернул его со всей силы – действовать в сидячем положении было неудобно. Бен вскрикнул, палец соскочил с курка – но пистолет он не уронил.

Не выпуская запястье, Билл продолжал крутить руку.

Бен врезал ему по голове свободной рукой – баллончиком. Каждый новый раз, когда кулак обрушивался на Билла, внутри баллончика звенел стальной шарик. Кабину заполнили звуки удара металла о металл и плоти – о плоть.

Билл тянул запястье Бена на себя и тут же с еще большей силой отталкивал, с каждым разом чувствуя, как ослабевает хватка противника. Еще чуть-чуть…

Бен приложил ему баллончиком по виску.

От боли закружилась голова, но руки так и не выпустили запястье.

Бен ударил баллончиком в то же место.

Теперь перед глазами все потемнело. Оглушенный и дезориентированный, Билл поддался инстинкту самосохранения и поднял руки, чтобы защитить голову. Бен, освободившись, от неожиданности пошатнулся назад.

Билл выругался и попытался на ощупь найти Бена. Зрение вернулось, но перед глазами все плыло.

Звякнул шарик. Билл услышал шипение баллончика, сразу после – щелчок открывающейся двери. Бен ухнул – и отрава со свистом отправилась из кабины прямиком в салон.

Глава тридцатая

Кэрри смотрела из фургона, как Лью мечется туда-сюда, выкрикивая вопрос за вопросом.

– Что значит «второй пилот был соучастником с самого начала»? – требовала она ответа.

Агент Руссо перерезал веревку, связывавшую Скотта. Мальчишка чуть ли не упал на Кэрри и обвил ее руками, зажав между собой и матерью Элизу. Он обнял мать с такой силой, что малышка пискнула.

– Полегче, – сказала Кэрри. – Все хорошо, малыш. Мы спасены.

– Мне нужно знать…

– Лью, – тихо сказал Руссо. – Обожди ты немного.

– Некогда ждать! – закричала Лью.

– Она права. – Кэрри неловко выбралась из фургона с Элизой в руках. Повернувшись, поддержала Скотта за руку, пока тот выпрыгивал. – Что вам нужно?

– Второй пилот…

– Друг Сэма. – Кэрри показала в сторону пляжа. Одернула себя прежде, чем продолжить. Вздохнув, поцеловала Элизу и протянула малышку Руссо. – Вы не могли бы ее взять? Думаю, на сегодня они уже повидали достаточно. – Опустилась на корточки перед сыном. – Теперь мы в безопасности, малыш. Но маме еще нужно кое-что сделать, чтобы помочь папе. Поэтому можешь пока остаться с сестрой и агентами? – Она поцеловала его в макушку и проводила взглядом, затем повернулась к Лью. Вытерла лицо и вдруг почувствовала, как на нее навалилась усталость. – Его зовут Бен. Он тоже сириец. Или курд… – Она осеклась со стыдливой неуверенностью. – И у него есть пистолет.

– Почему он тогда сам не разбил самолет? – спросила Лью. Кэрри покачала головой.

– Потому что им нужно не это. Им нужно, чтобы Билл сделал выбор. Мы или самолет.

– А что теперь, когда выбора нет? Он все равно заставит Билла разбиться?

Кэрри посмотрела на пляж. Вдали можно было разглядеть, как агенты окружили тело Сэма – они фотографировали, отмечали улики, записывали.

– Не знаю, – сказала она. – Но мы только что убили его единственного родного человека. Видимо, теперь возможно все.

Кэрри не смогла расшифровать выражение на лице Лью, когда та отвернулась и подняла телефон к уху. Кэрри прислушалась, о чем идет разговор.

Подошел тот парень, который освободил Кэрри и погнался за Сэмом. Представился и спросил, все ли в порядке.

Кэрри обхватила его ладонь обеими руками.

– Буду в порядке, когда самолет сядет. – Но не успела она поблагодарить его за то, что он сделал, как вернулась Лью. Оба агента ФБР стояли и молча буравили друг друга глазами.

Молчание прервала Лью.

– Даже не вздумай сказать «я же говорил», – и протянула ему руку.

Тео сперва посмотрел на нее, потом пожал. Но лица у обоих оставались каменными и настороженными.

– Тео. – Лью вздохнула. – Мы еще не закончили. Есть проблема.

Кэрри показалось, что ей почему-то не хочется говорить о том, что в кабине – соучастник. Когда Тео понял, что самолет по-прежнему в опасности, его лицо мучительно исказилось. Кэрри удивило, насколько близко к сердцу он это принимает. Молодой агент уперся руками в колени, потом резко выпрямился и полез в карман.

– Она же не знает, – сказал он, яростно набирая сообщение в телефоне.

– Кто не знает? – уточнила Кэрри. Лью пропустила ее вопрос мимо ушей.

– Вам известна конкретная цель в Вашингтоне?

Кэрри покачала головой.

– Они ни разу не сказали.

– И газовая атака, – перебил Тео, перестав печатать. – Уже была?

Кэрри опустила глаза и кивнула.

– Камера была в кабине, поэтому мы не видели, что творилось в самолете. Но слышали.

Он на миг уставился перед собой, потом вернулся к телефону.

– Они должны знать о втором пилоте, – бормотал он, снова неистово печатая.

– Кому он пишет? – спросила Кэрри, теряя терпение.

– Экипажу, – ответила Лью. – Бортпроводникам. Среди них его тетя Джо. Она написала Тео. Поэтому ФБР и начало расследование.

Кэрри изумленно обернулась к Тео.

– Джо Уоткинс?

Он поднял голову.

– Вы знаете мою тетю?

Кэрри не могла поверить своим ушам. Она объяснила, что Билл и Джо летали вместе много лет и что она сама с ней дружит. От осознания, что Джо – на рейсе, ее захлестнула новая волна тревоги.

– Билл никогда это не переживет, – сказала она. – Он отравил собственный салон, он отравил Джо…

– Со всем уважением, мэм, – сказала Лью, – мы не знаем, остановится ли он на этом.

Кэрри медленно склонила голову, прищурилась.

– Хотите сказать, он разобьет самолет.

Она не спрашивала и даже не утверждала – она обвиняла. Лью оглянулась на нее.

– Когда человеку приставляют пистолет к виску, не думаю, что можно…

– Мне тоже приставляли, – ответила Кэрри. – И я была уверена в том, как поступит Билл.

– Вы не знаете, что…

– Я отлично представляю, что выбрал бы тогда и что выберет сейчас мой муж. – Кэрри уже потряхивало от ярости. – Вы его не знаете. А я знаю. Он посадит самолет.

Лью пригляделась к Кэрри. Резко повернувшись к Тео, бросила:

– Забери ее отсюда.

Тео положил руку ей на плечо и повел прочь. Уходя, Кэрри в последний момент расслышала, как Лью тихо сказала другому агенту:

– Вызывайте Ситуационную комнату. Я буду рекомендовать второй протокол.

Кэрри развернулась раньше, чем Тео успел ее остановить.

– Что еще за второй протокол? – резко спросила она.

Лью не смотрела ей в глаза. Никто не смотрел.

Кэрри обернулась к Тео.

– Отвечай. Что такое второй протокол?

Тео не отвел взгляда, но и не ответил. Она видела, как подергиваются мышцы на его шее.

Кэрри все-таки была женой командира-ветерана, пилота, летавшего 11 сентября. Она понимала ситуацию, знала, какой будет реакция военных.

Знала. Но хотела услышать подтверждение.

Тео отвернулся к Лью – в его глазах горела обида из-за предательства.

Кэрри поняла.

– Вы не собьете самолет, – сказала она, повышая тон с каждым словом.

– Мэм, пусть это решают профессионалы. Мэм… – Лью жестом велела увести ее.

– Дайте ему шанс! – закричала Кэрри уже в истерике. Два агента с трудом оттаскивали ее в сторону. – Вы его не знаете! Он посадит самолет! Клянусь жизнью моих детей, он придумает, как его посадить!

Глава тридцать первая

Джо стояла возле кабины и оглядывала салон.

Бизнесмен в первом ряду – тот, что первым бросился за баллоном, – возился с маской. Он затянул ремешки и поправил ее, потом отодвинул от лица, вернул, сделал глубокий вдох – и округлил глаза от тревоги.

Сердце у Джо заколотилось. Их двенадцать минут истекли.

В маску все еще поступал кислород – и она почувствовала укол вины. Напомнила себе, что это стандартный протокол. Сначала наденьте маску на себя… Она сама повторяла это изо дня в день, на каждом инструктаже по технике безопасности. Даже сейчас вбивала в голову Папочке и Келли: «Вы двое знаете этот самолет и знаете, что делать в аварийной ситуации. Вы нужны пассажирам живыми». Джо понимала, что никому не поможет, если погибнет, но нельзя не устыдиться, когда у тебя есть средство спасения, а у пассажиров – нет.

– У меня сломалась маска, – с очевидной паникой в голосе сказал бизнесмен. – Я не чувствую кислорода.

– Сэр, – осторожно начала Джо. – Я думаю, что…

Она не услышала, как за ее спиной открылась дверь кабины. О второй атаке ей сообщил уже сам серебристый баллончик, пролетевший над ее головой в салон. Джо развернулась на каблуках, когда дверь захлопнулась.

Отвернувшись от кабины, она увидела, как баллончик в белом облаке дыма приземляется на пол и катится по проходу. Он преодолел переборку и был почти у крыла.

Джо замерла. Бежать за ним? Или оставаться на посту на случай, если появится еще один? Но тогда она…

Внезапный стук в хвостовой части эхом раздался даже здесь – по стене хлопнуло откидное сиденье. Через долю секунды в проходе появился Папочка, который уже несся к опасному предмету.

Женщина на месте у прохода расстегнула ремень и бросилась к окну, заблокировав выход соседям. Пассажиры на других рядах последовали ее примеру. Кто-то пнул баллончик – Папочка заметался, пытаясь его найти. Пассажиры вскакивали, когда цилиндр прокатывался у них под ногами, и вот спустя миг он снова появился – уже в воздухе: кто-то отбросил со своего ряда. Все торопились либо сбежать подальше от источника опасности, либо поскорее избавиться от него – и в этой суматохе из баллончика непрерывно сочилась белая отрава, заполняя собой замкнутое пространство салона, в который больше не подавался кислород.

Сердце Джо колотилось так, что стало больно. Она крутила головой, глядя то на Папочку, то на кабину, отчаянно желая помочь. «Оставайся на месте и охраняй, – твердила она себе. – Они и без тебя разберутся. Они справятся». Но стремление прийти на помощь пересиливало.

Бросив взгляд в конец салона, Джо увидела, что баллончик упал посреди прохода, прямо перед Папочкой. Тот с криком бросился на него, оттолкнувшись ногами от пола, и с шумом накрыл всем телом. Свернулся в клубок, обхватив руками лодыжки. Поток белого пара прекратился – Папочка зажал баллончик с ядом в неловкой позе эмбриона.

Папочка замер и что-то завопил – и ему тут же бросили сверток красной ткани. Джо показалось, это чья-то толстовка.

Папочка расстелил ее на полу перед собой, выпрямил ноги и как можно быстрее перекатился на нее. Джо хотелось кричать от радости. Она все поняла. Теперь баллончик зажат между телом и толстовкой. Хоть на спине болтался и мешал кислородный баллон, Папочка все же неуклюже просунул под себя руки, чтобы обернуть опасный предмет тканью. Джо видела, как при этом он изо всех сил вжимается в пол. «Правильно, – думала она с гордостью. – Задуши его».

Папочка блестяще сражался, но его движения становились все медленнее и медленнее, он явно терял координацию. Джо боролась с порывом ринуться к нему. Она понимала, что так действует яд. Папочке нужна помощь. Было слышно, как в дальней кухне Келли грохочет ящиками. Джо знала, что она ищет мешки для мусора, и молилась, чтобы она, блин, уже поторопилась.

Теперь баллончик был плотно закутан в толстовку, Папочка прижимал его к груди. С трудом пытался встать – пассажир на месте у прохода подхватил его под руку. С другой стороны то же самое сделала женщина, несмотря на свой непрекращающийся кашель. Крики и кашель уже заполнили весь салон.

«Твою мать, Келли, ну давай же. Папочке нужно…»

Когда Джо вспомнила, сердце ушло в пятки.

Кейтеринговая компания недовезла им мешки для мусора. Те немногие, что были, Джо собрала при первом нападении. В хвосте просто не осталось других. Все – у Джо и ее добровольцев.

– Йосип, – закричала Джо, показывая на мешок, свисавший из кармана на спинке кресла перед ним. – Хватай и…

Из задней кухни выскочила Келли, на бегу протягивая что-то Папочке. Тот посторонился, и Джо разглядела в ее руках кофейник. У пластмассового кувшина было широкое горлышко – но главное, он герметично закрывался. Джо не знала, влезет ли в него баллончик, но если влезет, это идеальное решение.

Папочка поднял скатанную толстовку и начал было разворачивать ее, но тут вдруг остановился и оглядел пассажиров. Джо видела, что все дышат через одежду, прикрывают рты руками, заходятся в кашле. Чистого кислорода у них не осталось.

Папочка вырвал кофейник из рук Келли и протиснулся мимо нее к хвосту, зажав на бегу толстовку под мышкой, как футбольный мяч.

Келли что-то крикнула вслед, видимо, угадав ход его мыслей.

Он уступил дорогу. Она обогнала его и распахнула дверь туалета. Папочка заскочил туда и захлопнул за собой дверь.

Джо продолжала следить со своей позиции. Келли стояла перед туалетом и ждала – было видно, как тяжело она дышит. Келли обернулась и, поймав взгляд Джо, сорвала со стены трубку. Джо ответила раньше, чем загорелась зеленая лампочка. Голос Келли звучал пронзительно: она явно паниковала.

– У нас не было…

– Знаю, – попыталась спокойно ответить Джо. – Вы отлично справляетесь. Что вам еще нужно?

– Не знаю. Не знаю. Ничего. Кажется…

Отворилась дверь туалета, оттуда спиной вперед вывалился Папочка. Споткнувшись, он сперва упал на перегородку, а потом и на пол. Пнул дверь, та захлопнулась – кофейник с ядовитым баллончиком остался за ней. Келли бросила трубку и подбежала к нему, опустилась рядом с ним на колени. Тут же отшатнулась, схватилась рукой за свою маску, поднялась и кинулась в другую сторону кухни. Через болтающуюся на проводе трубку Джо слышала, как открывается и закрывается ящик.

Все еще прижимая телефон к уху, Джо переводила взгляд из одного конца салона в другой. Она боялась, что начнется новая атака. Переживала, что никаких средств обороны больше нет.

Келли вернулась с большой бутылкой воды. Джо по-прежнему не отпускала трубку, но почти не слышала, что там происходит. Келли присела рядом с Папочкой.

– Сделай глубокий вдох и не дыши, – услышала она Келли. – Потом запрокинь голову и открой глаза.

Папочка так и сделал. Келли стянула с него маску и облила лицо водой. Он напрягся всем телом. Келли снова надела ему маску, и Джо увидела, как Папочка реагирует на свежий воздух. Она хорошо понимала облегчение, которое он испытал, но могла только вообразить по его стонам, как же ему больно. Он получил огромную дозу яда – и Джо знала, что ему нужна медицинская помощь. Джо спросила себя, не стоит ли пересадить на его откидное место своего добровольца, чтобы тот помогал при эвакуации после посадки. Может ли Папочка дальше исполнять свои обязанности? Может ли еще двигаться? Она молилась, чтобы ее друг был в порядке, чтобы он дотянул до приземления.

Папочка посмотрел на Келли и с трудом вздохнул. Джо ждала. Его голос прозвучал хрипло.

– Мы уже прилетели?

Глава тридцать вторая

– Вырубай автопилот, – сказал Бен.

Билл смотрел перед собой, придвинувшись вперед и навалившись грудью на ремень безопасности. Затем он потянулся к панели над головой, потом нажал на кнопку с надписью «AP1» – над ней потух зеленый огонек. В кабине раздался тройной сигнал. Автопилот отключился. Билл обхватил рукой джойстик слева – самолет перешел под его полный контроль.

Зрение вернулось, но он еще приходил в себя после ударов, и всем попыткам сосредоточиться мешали отдающиеся в голове звуки.

Звуки, сопровождавшие вторую атаку на салон.

Первую атаку экипаж ожидал. Тогда шум был страшным, но сдержанным, организованным – шум трудной, но честной битвы.

Во второй раз все было иначе. Он буквально чувствовал их страдания.

«Черт возьми, Билл. Ты же пилот. Не думай об этом. Разделяй мысли, черт возьми».

Во время кризиса контроль над собой можно сохранить только благодаря компартментализации. Подходи к проблеме логически, включай здравый смысл – с чувствами разберешься потом. Эти установки внушали каждому пилоту с первого же дня обучения.

Но никакая подготовка в мире не заглушила бы в его голове крики во время атаки. И к ним присоединился голос, говоривший то, о чем ему не хотелось задумываться.

«Сегодня ты проиграешь, – твердил голос. – Твоя семья, Джо, экипаж, пассажиры. Ты уже всех подвел – и подведешь снова».

Билл сжимал и разжимал кулаки.

«Разделяй мысли, Билл».

Плечи понемногу расслабились. Он снова дышал носом, а не ртом. Какофония в голове постепенно стихала – и наконец остался только шум двигателя.

День еще не закончился.

Они все еще придерживаются первоначального маршрута – летят к Нью-Йорку с юго-запада над пригородами Нью-Джерси. Над домами. Отсюда много лет назад местные жители, выйдя на задний двор, наблюдали, как на горизонте, на фоне идеального погожего утра, поднимается серый дым. Вдалеке, прямо по курсу поблескивал ночной остров Манхэттен.

Как жестоко со стороны Бена оттягивать следующий шаг. Вашингтон уже так далеко, что они видят исходный пункт назначения.

– Лети к цели в ручном режиме, – сказал Бен. Билл нахмурился.

– С точки зрения навигации это…

Он осекся.

Нет.

Нет-нет-нет…