– Нет, Хэл, не тебе платить за Вилли. Ты в случившемся не виноват. Мы еще поговорим немного позже, если ты не против ко мне заскочить. Если придешь, захвати с собой то грузило.

– Договорились, Мик.

В половине девятого Гудноу, облачившись в форму, отправился забирать Вилли на служебном минивэне. Неуклюже наложенный гипс нисколько не помешал псу приветствовать Мика так, словно они не виделись целую вечность. Вилли крутил хвостом, тыкался мордой в грудь. Не любить немецких овчарок просто невозможно.

Мик доставил Кэти ее сына и направился к участку Фоллзов. Издалека прицеп сиял бледным золотом в лучах утреннего солнца. Правда, это впечатление сошло на нет, когда Мик подошел ближе. Он остановился у ржавых ворот, прочел надписи на рекламном плакате, вспомнил Эйлин и ее версию захвата земли.

Прицеп выглядел так же, как и в прошлый раз, только на двери появилась табличка «Вход воспрещен» – попытка отпугнуть детей и мародеров. «Курио девелопментс» теперь затруднительно будет продавать свой «взгляд в будущее».

Запах внутри прицепа стоял жуткий, над головой закружили тучи мух, которых Мик потревожил во время их пиршества. Как ни странно, картина места происшествия была не слишком нарушена. Он осторожно обошел пятно запекшейся крови, постарался не наступить на засохшие коричневые следы волочения женского тела, словно небрежно намалеванные кистью. Убийца был явно физически силен, возможно – не слабее Кева. Он протащил свою жертву по полу. Боролась ли она? Если да, то на теле убийцы должны остаться царапины и порезы.

В засохшей луже крови отпечаталось несколько следов подметок: судя по фасону – полицейского образца. Они же оставили отпечатки на грязном линолеуме. Мику сильно повезет, если удастся обнаружить хотя бы частичные отпечатки ботинок, которые он видел во дворе Хэмфрисов. Чертовы клоуны…

Он заглянул в спальный отсек. Двуспальный матрац. Свежие простыни, подушка с чистой наволочкой. Рядом – два огарка свечи, чахлая гортензия в банке из-под овощей. Бросалось в глаза, что в прицепе хозяйничала женщина, причем явно прилагала усилия, чтобы кому-то здесь понравилось. Верхняя простыня была скинута с постели и бесформенной кучей валялась на полу. Видимо, женщина отбросила ее, когда встала навстречу гостю. Навстречу своему убийце. Никаких соседей в радиусе полумили вокруг не было, и никто не услышал бы криков жертвы.

Мик приподнял подушку. К наволочке прилипло несколько длинных черных волосков. Он принюхался, ощутил запах не самых дешевых духов. Женщина наверняка лежала на этой подушке, ждала; не исключено, что даже дремала, когда появился убийца. В треснутой супнице застыли капли воска от свечи. Рядом валялось несколько горелых спичек, чуть поодаль лежал целый коробок. Значит, в комнате горела свеча и в дверном проеме, в полумраке, убийца предстал размытым силуэтом. Наверное, Дженна сперва решила, что это ее любовник. А может, любовник и пришел.

Всем уликам надлежало храниться в комнате для вещественных доказательств. И если бы убили белую, так и было бы.

Мик еще раз провел рукой по наволочке и что-то нащупал. Он расстегнул пуговицы и тряхнул подушку. В ладонь выпала сережка: жемчужная, в окантовке из серебра. Тщательные поиски не помогли обнаружить вторую сережку. Если она не здесь, то где?

Мик положил украшение в карман, вышел из трейлера и полной грудью втянул горячий, но чистый воздух.

Глава 38

Гудноу прибыл в участок как раз к утреннему чаепитию. Он ожидал выволочки за опоздание, однако в участке царила атмосфера праздника, словно вновь пришло Рождество. Сержант Брэдли, довольный всем миром и самим собой, приветствовал Мика чашкой горячего сладкого чая.

– А вот и он, прямиком из Сиднея! Пропустил ты все веселье, Мик! – гаркнул он в сторону Гудноу, подмигнув коллегам.

– Веселье, босс? Женщина убита, причем жестоко… – Мик поднял чашку, подул на чай с молоком.

– А убийца-то в тюрьме! Самый быстрый арест по уголовным делам за целый год!

– Ну, то есть он единственный в этом году, – заметил Росс.

– Только подумать, Мика-то не было. Зато провел время в большом городе, – хихикнул Пе́трович.

Мик заметил, как Росс закатил глаза, и повернулся к Брэдли:

– Значит, вы взяли убийцу с оружием в руках, босс? Это муж жертвы?

Брэдли глянул на Мика словно на несмышленыша.

– Все даже лучше. У нас на руках чистосердечное признание. Риксон заявил, что убийство совершил из ревности. Железный факт!

– Что, действительно признался? – удивился Мик.

– Ну да! Он думал, что она там с кем-то путается, в прицепе.

– С кем?

– Он точно не знал. Или не захотел сказать. Вряд ли это имеет значение, главное – сознался, что убил жену. Заявил, что лучше сдастся, пока не порешил и ее хахаля.

Мика поразило, что заявление преступника никто не посчитал странным.

– Он боялся, что убьет любовника жены?

– Да, уж кто там ее любовник… А может, он и не один у нее был.

– Не хочу омрачать праздник, сержант, но… – Мик кротко склонил голову и все же задал вопрос: – Мы планируем продолжить расследование? Найти любовника миссис Риксон?

– Теперь это неважно: Риксон в «Графтоне», – пояснил Брэдли. – В следующем месяце состоится суд.

– Значит, никаких сомнений в исходе?

– Доказательная база железобетонная. Получит пожизненное, если на свете есть справедливость. – Сержант потянулся, сверкнул улыбкой.

– Запрут голубчика в камере и ключ выкинут, – поддакнул Пе́трович.

Брэдли стряхнул с формы крошки.

– Следовало бы затянуть петлю на шее мерзавца за то, что он сотворил. Пырнул ее девять раз. Чуть голову не отхватил!

– Я такого тошнотного зрелища, пожалуй, еще и не видел, – слегка вздрогнув, поддержал Блай.

Мик готов был согласиться с Блаем. То, что ему пришлось увидеть в прицепе, даже в отсутствие трупа выглядело мерзко.

– Кто бы мог подумать! Кев Риксон, Черный воин, без пяти минут чемпион Содружества… А с миссис Хэмфрис кто-нибудь беседовал? Ей поступил еще один звонок с угрозами.

В участке наступила мертвая тишина.

– Звонили вечером, а на следующее утро Хэл обнаружил труп, – продолжил Мик.

– Беседовали, – уставился на него Брэдли. – Только это никак не связано.

– Миссис Хэмфрис рассказывает, что звонивший спросил ее, кого бы еще она хотела видеть убитым, – настаивал Мик. – А когда она предложила ему отвалить, собеседник сказал, что слишком поздно. Выходит, к тому моменту преступление уже было совершено.

– А с чего бы этому человеку кого-то убивать для нее? Ее мальчишка сказал, что Риксон недолюбливает миссис Хэмфрис.

Мик снова покорно кивнул, изображая из себя ручного котенка.

– Миссис Хэмфрис кажется, что голос звонившего Кеву не принадлежит.

– Разумеется. Убийство никак не связано с этим фетишистом. – Сержант нацелил на Мика свой багровый нос. – Просто совпадение.

– Довольно странное совпадение, разве не так?

Брэдли потемнел, затопал к раковине и уже оттуда пробормотал:

– Этот спесивый черный ублюдок так нажрался после убийства, что пришлось его за подмышки поднимать, чтобы надеть наручники. – Сержант со звоном кинул чашку в раковину. – Признался добровольно, и мы сразу предъявили ему обвинение.

Добровольно, как бы не так. Наверняка сначала получил по яйцам. Однако Мик решил промолчать.

Росс задумался.

– Может, Риксон думал, что Корри Хэмфрис ненавидит Дженну? Ну и вроде как решил получить у нее разрешение…

– Нет, – возразил Мик. – Корри Хэмфрис велела ему убираться под тот камень, из-под которого он выполз. Она уверена, что звонил тот же человек, который беспокоил ее последние три недели.

Блай, слушая коллегу, сначала скептически покачивал головой, потом вновь нахмурился.

Сержант грохнул кулаком по столу.

– Сказал уже, никакой связи тут нет. Все, закончили болтовню, принимаемся за дела!

Мик сделал последнюю попытку:

– Никто не прослушивал записи переговоров по телефону Риксонов? Просто чтобы понять, не Кев ли звонил миссис Хэмфрис…

В комнате воцарилось неловкое молчание. Брэдли сверкнул глазами на Мика, и на его подбородке, как лапка лягушки, задергалась мышца.

Росс неожиданно повернулся к сержанту.

– А ведь в этом есть смысл, босс. Потратим неделю-другую, зато привяжем Риксона и к этому делу. Или исключим.

– Перри Мейсон на сцене, – издевательски хмыкнул Брэдли. Нимб славы, окутавший его голову, таял на глазах, несмотря на поддержку Пе́тровича, и сержант решил подавить бунт в зародыше, рыкнув: – Это тебе не убийства на Бардсли-Бич, сынок. Обычное преступление местного уровня. Мужик убил жену. Так уж вышло, что они бушмены. Вы, слезливые тряпки, можете утверждать что хотите, утверждать, что они ничем от нас не отличаются. Только мы здесь для того, чтобы выйти из джунглей, понятно?

Все было предельно ясно.

– Так точно, босс. Не хотел вас обидеть.

– Ладушки, – проворчал Брэдли. – У каждого тут есть чем заняться.

Мик сел за стол и взялся за бумаги.

– А когда, говорите, будет вскрытие?

Брэдли сунул голову в шкаф, словно страус.

– Уже сделали, – пробормотал Росс. – Родители убитой дали согласие. Ее отвезли в похоронное бюро, готовят к погребению.

– Серьезно? Времени не теряете, – изобразил одобрение Мик. – А заключение коронера?

– Его не требуется, есть чистосердечное, – объяснил Росс. – Патологоанатом все подписал.

– Довольно необычно, – нахмурился Мик. – Разве это законно?

Блай жалко взмахнул руками за спиной сержанта.

– Вскрытие никаких подозрительных особенностей не выявило. Суперинтендант Деннисон поставил визу.

И все шито-крыто, быстро, четко, без суеты. Вот и объяснение, почему подозреваемого так быстро увезли в «Графтон». Ни родные Риксона, ни местные правозащитники и слова сказать не успели, не говоря уж о прессе. Выражение лица Гудноу говорило само за себя. Росс едва заметно кивнул ему, и его жест не остался незамеченным. Брэдли вынул голову из шкафа и рявкнул:

– Падальщики долго не ждут! И семья погибшей ждать не хочет. Ее приемные родители примчались бог знает откуда – аж из Кемпси. Достойные люди, хотят похоронить свою дочурку. – Поборник нравственности зыркнул в сторону Мика с Россом. – Вот и все. А этот пес пусть сгниет в аду, я жалеть его не стану!

– Полагаю, никто не обратил внимания, отсутствует ли ноготь на левой руке жертвы? – пробубнил Мик, обращаясь к верхнему ящику своего стола, где искал ластик. – На среднем пальце или на том, где носят кольцо?

Блай стоял как громом пораженный.

– Дело закрыто! Принимайся за работу, Мик, отрабатывай свои выходные.

Брэдли тяжело зашагал в туалет. Пол так и покряхтывал под его ногами.

– Есть, сэр, – бросил вдогонку Мик.

Лысая голова сержанта мелькнула в коридоре и скрылась за дверью. Мик склонился над документами, открыл один из конвертов. Пе́трович тоже вышел, направился в кухню.

– Откуда ты знаешь?

Мик поднял голову. Росс стоял у его стола.

– Что я знаю?

– Про отсутствующий ноготь?

Мик ощутил внезапное желание наброситься на Блая и сжать в объятиях. Вместо этого он осторожно осмотрелся. В комнате никого не было, Пе́трович все еще торчал в кухне.

– Итак, левая рука, средний палец?

Росс дважды медленно кивнул.

– Значит, не Риксон. Кто тогда?

– Убийца домашних животных.

Росс скептически глянул на Мика.

– Он брал когти в качестве сувенира, выбирал средний с левой руки. Уже после того, как перерезал жертвам горло.

Росс потер глаза.

– Только не преувеличивай, Мик. Кошки и собаки все-таки дело другое.

– А еще кролики, морские свинки, попугаи… Ручаюсь, если выкопать любого из погибших животных, у каждого из них будет отсутствовать средний коготь на левой лапе. Убийца практиковался много лет, готовился перейти на людей. И наконец перешел, причем в той же самой манере. Он на этом не остановится.

– Не думаешь, что это просто совпадение?

– А ты? – Мик посмотрел Блаю в глаза.

Росс пожал плечами, поморщился и как-то вдруг постарел сразу лет на десять.

– Как считаешь, есть шансы заставить Брэдли пойти на повторный осмотр тела? – тихо спросил Мик. – Может, посмотрит эта женщина, доктор?

– Рут Фишман? Полезем на рожон перед Сиднеем?

– Родители согласятся хоронить Дженну в открытом гробу?

– Ты ее просто не видел. – Росс вернулся за свой стол. – И сам бы не согласился, будь она твоей дочерью.

– Нет, не согласился бы… – Мик вытащил из пачки штрафной талон и постарался на нем сосредоточиться, но слова плясали перед глазами, словно вермишель в виде букв, плавающая в супе.

Глава 39

Хэл прислушался. За стеклянной дверью гостиной мама звонила в отель «Грейт-Вестерн» в Кобаре: уточняла, есть ли бронь на мистера Джона Хэмфриса. Выслушав администратора, она наклонила голову и произнесла:

– Нет, просто попросите мистера Хэмфриса перезвонить мне, как только он появится. Благодарю.

Мама явно была рассержена на отца или просто скучала – с Хэлом она не делилась. С тех пор как он прогнал Дуга, особо с сыном не разговаривала, даже не ругала. Он видел, как мама изучает папино расписание над телефонным столиком, считает дни, когда он вернется домой.

Потом мама набрала еще один номер. Судя по тому, как она оглянулась в сторону их с Эваном спальни, Хэл понял, с кем она собирается поговорить. Однако на том конце трубку не брали. Мама медленно нажала на рычаг и села, задумавшись. Хэл хотел выйти к ней, подбодрить, и тут телефон зазвонил. Мама бросилась к нему точно коршун.

– Дуг! – прошептала она в трубку, словно целый день ждала его звонка.

И тут же замолчала. Ее лицо окаменело.

Хэл сразу понял, что звонит не Дуг, еще до того, как услышал свист из трубки. На дворе стоял день, но на этот раз Свистун не стал дожидаться вечера. Опять эта чертова песенка Элвиса Пресли.

Свист прекратился, и Хэл услышал голос, шепчущий в мамино ухо, хотя слов было не разобрать.

– Что сделать? – переспросила мама.

Снова раздался шепот. Хэл расслышал лишь «…убить…». Мама судорожно вздохнула.

Что он сказал? «Убить для тебя» или «убил для тебя»?

Хэл слышал, как в доме громко тикают часы. Наконец мама проговорила:

– Ты лжешь! – и затаила дыхание, а потом просто зарычала в телефон: – Ты ненормальный! Что тебе от меня нужно?!

Мама снова замолчала, слушала. Хэл видел через стекло, как она передернула плечами, словно по шее прополз паук, затем крикнула:

– Оставь! Нас! В покое!

Ее лицо исказилось от ненависти. Хэл навострил уши, пытаясь расслышать, что ответит Свистун, и разобрал: «…сделаю это снова». Мама отчаянно затрясла головой, чуть ли не умоляя Свистуна:

– Нет! Прошу, не делай этого! Мне это совершенно не нужно! Скажи, кто ты. Я смогу тебе помочь…

Хэлу так и хотелось выкрикнуть: «Ты что, с ума сошла?» Он распахнул дверь как раз в тот момент, когда в трубке щелкнуло. Мама замерла у телефонного столика, продолжая держать телефон. Из трубки не меньше минуты неслись короткие гудки, потом мама наконец положила ее на рычаг и подняла глаза. Хэл стоял на пороге, в раскрытых дверях.

– Значит, это не Кев Риксон? – спросил Хэл.

Мама помрачнела.

– Ты следишь за мной?

– Выходит, я ошибался… Свистун не Кев.

– Я не могу сейчас говорить. – Она бросилась в спальню и захлопнула дверь.

Хэл немного обождал и тихо постучался:

– Мама?

– Боже, Хэл… – донесся из-за двери ее измученный голос. – Оставь меня в покое, пожалуйста… – Она говорила совсем не как мать, а как испуганная маленькая девочка.

Он снова постучал в дверь.

– Но кто же это тогда, мама, если не Кев?

Мама не отозвалась.

* * *

Хэл выбрал самый солнечный уголок двора и присел над арбалетом, который смастерил из игрушечного набора, потом оттянул тетиву и наложил ее на раздвоенный конец стрелы. Рядом лежали еще три стрелы и теперь, когда с них были удалены резиновые наконечники, а острия заточены, выглядели грозным оружием. Когда Хэл натягивал тетиву, она становилась твердой, словно проволока. Да, оружие серьезное. Если захотеть, можно нанести человеку тяжелую рану. Хэл вообразил, как стрела глубоко вонзается Свистуну в шею, и тот валится на землю, и уж теперь ему не до свиста. Оставалось сделать еще кое-что, и план будет выполнен. Хэл как-то прочел в одной из отцовских книжек о Второй мировой, что японские солдаты пытали узников обожженными острыми палочками из бамбука. Он зажег спичку и поднес огонек к концу стрелы. Острие сразу почернело, наконечник засветился красным, в воздух поднялась струйка дыма, и тут из-за забора раздался голос: – Что поделываешь, Шерлок? – Али! Али стояла, перегнувшись через забор, в голубом летнем платьице с узором из желтых птиц. Без потрепанной шляпы она выглядела настоящей девчонкой. И эта девчонка немного настороженно ему улыбалась. – Ты чего это так вырядилась? Али не обратила внимания на вопрос. – Чем занимаешься, а? – Девочка перекинула ногу через забор, спрыгнула, подбежала к Хэлу и присела на корточки над арбалетом. – Делаю отравленные стрелы. – Ты серьезно?

– А то! Обжигаешь кончики, и все. Если даже ранишь врага, он умрет от заражения крови.

– Заражение крови? О господи, нет!

– Именно заражение. Свистун этого заслуживает.

– Ты правда хочешь застрелить его? – Али уже не улыбалась.

– Точно. И это будет самозащита. Даже если я его убью. – Хэл вставил обгоревшую стрелу в тетиву и прицелился в забор, пытаясь представить себе, как стреляет в убийцу. – Хочешь попробовать? – Гордо улыбаясь, он предложил оружие девочке.

– Ф-фу… Нет уж. – Она даже отдернула руки, точно стрела была раскаленной докрасна.

– Ничего тебе не будет, если только не сдвинешь случайно тетиву с зажима. Тогда бац! – и медленная смерть от обожженного бамбука!

– Ты же теперь не думаешь, что это Кев?

– Нет, – покачал головой Хэл. – Насчет него я ошибался. Может, он в чем и виноват, но он не Свистун.

– В полиции уверены, что он убил Дженну.

– Не знаю. Просто мне кажется, что Кев ее любил. Я видел Дженну, Али. – Хэл уставился в землю. – Невозможно сделать такое с человеком, которого любишь. – Он вздрогнул.

Теплая ладонь Али легла на его руку. Близость девочки была приятна. Платье ей шло, гармонировало с солнечной улыбкой, которая обычно скрывалась под старой, траченной молью шляпой. Хэл внезапно понял, что Али – симпатичная девчонка. И почему он не замечал этого раньше? Наверное, оттого, что она всегда пыталась казаться крутой.

– С чего ты так вырядилась? – Он вовсе не хотел, чтобы вопрос прозвучал презрительно, но Али обиделась:

– Ничего я не вырядилась! Иду в город. Что, нельзя переодеться? Только не воображай, что это для тебя!

– Для меня? Почему я должен так думать? – Хэл притворно возмутился, хотя почувствовал, как загорелись уши.

– Вот и не думай! – Она глянула вдаль, недовольно скривив губы.

– Али? Что… – Хэл уже пожалел, что вообще раскрыл рот.

Девочка вздохнула и посмотрела ему в глаза.

– Я видела Дженну. Вечером, на прошлой неделе. Она шла в этот прицеп.

– Дженну? Когда это было?

Али смотрела через его плечо куда-то вверх.

– С неделю назад. Через пару дней после того, как мы встретили твоего папу. Оставила нож у ручья и после полдника побежала забрать. Прохожу мимо прицепа, вижу – внутри свечка горит. А потом Дженна зашла внутрь. И дверь закрыла.

– То есть свечку зажгли до нее? – Хэл опустил арбалет. – Кто? Мужчина?

– Вот и я об этом подумала. – Али кивнула, по-прежнему глядя мимо Хэла. – И спряталась за деревьями. Сижу жду. Еще боялась, что получу жуткий нагоняй от папы, если вернусь поздно. Только собралась уходить, смотрю – свечка потухла. Дженна вышла наружу, а за ней еще один человек. Мужчина. Он взял ее за руку, как будто настоящий любовник. – Она сжала руку Хэла. – И они ушли вверх по тропинке. Вместе ушли.

– Это был не Кев? – спросил Хэл. Руку приятно покалывало в том месте, которого коснулась Али.

– Нет.

– А кто? – Хэл сгорал от любопытства – и страха. Нет, не говори… Не говори, не надо…

– Кто? – прошептал он так тихо, что вопрос вряд ли долетел до Али. И все же она услышала, потому что легонько положила руку ему на колено.

Хэл смотрел на гладкую коричневую кисть. Тепло тонкой руки обжигало его голую ногу. Он невольно накрыл ее ладошку своей. Али сжала его коленку, печально улыбаясь, словно предвидела, что произойдет. Словно точно знала: что-то кончилось, не успев начаться.

– Кто это был? – Сердце стучало так громко, что Хэл подумал: уж не слышит ли его Али? Странно, он почему-то надеялся, что слышит.

Али наклонилась к Хэлу, и он уловил легкий сладковатый запах. Духи, шампунь? Мыло? Она придвинулась еще ближе, коснулась губами его уха. Хэл задержал дыхание, решив, что Али хочет его поцеловать, однако лишь уловил два слова:

– Твой… папа…

Она тут же отодвинулась, не отводя взгляда, и твердо кивнула.

– Папа уехал! – Хэл глянул на Али, не испытывая ничего, кроме боли, и отчаянно замотал головой. – Уехал на запад…

Но девочку было уже не остановить.

– Это случилось через два дня после того, как мы шли за ним по улице. Я еще подумала, что где-то видела его раньше. А потом увидела еще раз, с Дженной, в тот самый вечер. – Она выдернула свою ладонь из-под руки Хэла. – Он поцеловал Дженну.

– Нет! Не верю! Он не стал бы так делать…


Конечно, стал бы.


– Твой папа, – повторила Али. Она не хотела причинить Хэлу боль, но ее слова падали как камни, и их невозможно было ни изменить, ни забыть.

Внутри у Хэла что-то полыхнуло, будто керосин плеснули на тлеющие угли.

– Врешь! – Он потянулся за арбалетом. – Все вы врете, вы же не можете по-другому!

– Нет, Хэл. – Али напряглась, хотя ее голос оставался все таким же уверенным. – Я говорю правду.

– Отец никогда бы так не поступил! Врешь! – Он вскочил, поднял арбалет, направил на Али.

– Хэл, это же я, Али! – Девочка тоже поднялась. Хэл продолжал целиться ей в грудь. – Не надо!

– Черномазая! – выплюнул ей в лицо Хэл, точно откусил червивое яблоко. Он и сам не понял, откуда вынырнуло это слово.

Али бросилась на него, размахивая руками. Хэл не собирался отпускать тетиву, просто хотел остановить удары, но Али бешеным движением выбила арбалет из его руки, тетива соскользнула, стрела пролетела рядом с лицом девочки и ударила в забор. Али продолжала наседать, крутя руками точно мельница, влепила Хэлу оглушительную пощечину, заехала в ухо. В то самое ухо, которого она всего несколько минут назад касалась губами.

– Все вы одинаковы, проклятые белые выродки! – Ее голос был неузнаваем от боли и ярости. – И ты ничем от них не отличаешься!

Хэл замер, пораженный взаимными оскорблениями. Между ними пролегла пропасть, и разъярившаяся Али стояла по другую ее сторону.

Али повернулась к нему спиной и бросилась к забору. Ее руки и ноги замелькали в воздухе, когда она, сдирая ногти, перемахнула на ту сторону. Куда только девалось приличное голубое платье и легкий аромат, исходивший от ее волос… Ее голые ноги сверкали на бегу в зарослях высокой травы, а Хэл все еще ощущал этот запах.

– Али, – крикнул он в сторону забора, – я не хотел тебя обидеть! Али, вернись!

Если она и услышала его, то даже не обернулась.

Глава 40

Гудноу вошел в здание бывшего кинотеатра «Астор», переоборудованного в похоронное бюро, и представился менеджеру, высокому сутулому мужчине с профессионально скорбным лицом и зловонным запахом изо рта. На груди у служащего висел бейджик: «Лайонел Мейер». Мик попросил его показать тело Дженны Риксон.

– Простите, это невозможно. Наверное, сержант Брэдли говорил вам, что родители покойной хотят в последний раз посмотреть на дочь? Нам потребуется некоторое время, чтобы привести тело в надлежащий вид.

Улыбка Лайонела была полна боли и со всей очевидностью свидетельствовала, что сейчас тело усопшей далеко не в порядке.

– Родители – люди пожилые. – Лайонел опустил глаза в пол, и мешки под ними набрякли непролитыми слезами. – Мы должны оставить в покое останки миссис Риксон. Должны – ради ее родителей. – Он сцепил руки в замок и деликатно кашлянул. – Уверен, что вы меня понимаете, констебль.

Мик подошел ближе и тихо спросил, не обратил ли Лайонел внимания на отсутствие ногтя на безымянном пальце Дженны.

– На безымянном? – Менеджер поскреб гладкий подбородок.

– Возможно, на среднем. На левой руке.

– Извините, не припоминаю. – У Мейера задергался глаз.

– Точно?

– Вполне, – снова моргнул Мейер.

Мику его тон показался несколько нервным.

– Я хотел бы увидеть тело.

– Вряд ли это возможно, – снова кашлянул Мейер.

– Я не прошу. Я расследую убийство, мистер Мейер. – Мик подступил еще ближе к менеджеру, и тот невольно отпрянул, наткнувшись на стол.

– Насколько я понял, полиция уже задержала убийцу.

– Расследование продолжается. Итак, Лайонел, вы мне поможете или?..

– Я не могу… – почти беззвучно шевельнул губами Мейер.

Гудноу покраснел от ярости.

– Покажите мне этот чертов труп!

– Но сержант Брэдли сказал, что я не должен…

– Немедленно, Лайонел! – Мик подошел так близко, что его нос едва не воткнулся в рот гробовщика.

– Сюда, пожалуйста…

В гримировальной комнате царила тишина, лишь негромко жужжал кондиционер. Дженна Риксон лежала под непромокаемой пеленкой. Мейер сдернул пеленку и отошел в сторону, словно художник, ожидающий первой реакции ценителей.

Девять резаных ран, нанесенных по диагонали, перечеркивали живот и грудную клетку женщины. Смертельный удар пришелся в горло и трахею – это был длинный разрез с рваными краями.

– Есть еще на спине, – прошептал Лайонел и помог Мику перевернуть тело на бок.

На шее и плечах, словно разинутые рты, зияли еще три свежие раны. Мик изучил их неровные края. Все то же лезвие с пилообразной кромкой. Убийца использовал его на животных, а теперь оно стало частью ритуала. Судя по ранам на спине, жертва пыталась убежать, и ножом били вдогонку. Очевидно, Дженна боролась за жизнь, пинала, колотила и царапала убийцу в свои последние секунды.

Тело снова осторожно уложили на спину. Мик пробежал взглядом по торсу мертвой женщины, остановился на левой руке, лежащей на стальном столе ладошкой вверх, разогнул пальцы и нашел то, что искал. На месте ногтя среднего пальца розовела обнаженная плоть. Ноготь был грубо вырван плоскогубцами. Мику хотелось думать, что это произошло уже после смерти Дженны. Остался лишь крошечный кусочек ногтевой пластины.

Мейер уже успел наложить грим, замаскировал синяки и компенсировал неестественный цвет лица, но Мику удалось разглядеть вмятину от стального шарика, а может быть – и от грузила. Ни того ни другого он в прицепе не обнаружил, а Брэдли и Росс об этом вообще не упоминали. По всему получалось, что убийца домашних животных перешел на следующую ступень.

– Признаки сексуального насилия были?

– Сексуального?.. – Рот Лайонела сложился в большую букву О.

– По вашему мнению, ее изнасиловали?

Лайонел резко замотал головой.

– Надеюсь, вы не думаете, что мы…

– Отвечайте на вопрос!

Мейер прижал руки к вискам, словно втирая в них бальзам.

– Иногда в теле остаются жидкости… Они вытекают уже после смерти.

– Как на этот раз? Были жидкости?

– Обычно омыванием тела занимается моя помощница Кэрол. Она и следит за состоянием естественных отверстий, но…

– Я хотел бы с ней поговорить.

– На этот раз мы решили, что эту процедуру выполню я, в целях… э-э… конфиденциальности.

– В целях конфиденциальности? Что вы хотите сказать?

– Меня попросили.

– Кто попросил?

Мейер опустил голову. Мик услышал, как по вощеному полу фойе кто-то идет, и ухватил тощего менеджера за отвороты пиджака.

– Кто вас попросил? – Он даже не осознал, что с силой выкручивает лацканы, зажав их в кулаках. Старые привычки…

– Он сказал… Нет, я не могу…

– Кто сказал, Мейер? – Мик с силой встряхнул владельца похоронного бюро. – Кто?!

– Отпусти его! – В комнату ворвался сержант Брэдли и кинулся прямиком к Гудноу. – Убери свои долбаные руки, констебль!

Мик впервые услышал, как Брэдли сквернословит. Он медленно отпустил Мейера.

– Сержант, я намерен заказать вскрытие тела Дженны Риксон.

– Кофе и пироги для настоящих полицейских – вот все, что ты вправе тут заказывать! – На губах у Брэдли запузырилась пена. – Родители Дженны Риксон приезжают завтра утром на похороны дочери. Сначала они хотят с ней попрощаться, и мистеру Мейеру предстоит непростая работа. Предлагаю дать ему возможность к ней приступить, прежде чем он обвинит тебя в нападении.

Гудноу даже глазом не моргнул.

– Ноготь среднего пальца Дженны Риксон вырван плоскогубцами, а горло перерезано ножом с пилообразной кромкой. На голове имеется след от стального шарика, предположительно выпущенного из рогатки. То же самое мы видели у убитых животных.

Брэдли посмотрел на подчиненного с нескрываемой ненавистью.

– Сержант, прошу вас! – Мик попытался образумить Брэдли. – У меня сложилось впечатление, что Дженна Риксон стала жертвой пыток и сексуального насилия. Мы обязаны провести вскрытие тела.

– А у меня впечатление, что вами овладела безумная идея. Я намерен переговорить с суперинтендантом относительно вашей компетентности, констебль на испытательном сроке! Мы обсудим с ним необходимость подключения внутренней службы по этике. А теперь убирайтесь! – Брэдли указал толстой рукой на дверь.

– Есть, сэр! – пробормотал Мик и, медленно развернувшись, вышел.

Он шел по неровной дорожке к своему автомобилю, когда из-за спины донесся приятный голос:

– Привет!

Мик обернулся. Из солнечного марева, словно мираж, выплыла Эйлин. От нее повеяло легким летним ветерком и запахом лайма.

– Происходит что-то ужасное, – грустно улыбнулась она. – Слышала, у вас в последнее время прибавилось работы, констебль Гудноу?

– Мой босс так не считает, – возразил Мик. – Я сейчас – пятое колесо, если говорить о нашем участке.

Эйлин вздернула бровь и легко потрепала Мика по плечу.

– Раз так, приходите ко мне на ужин. Постараюсь, чтобы вы почувствовали себя третьим колесом. Ну или на крайний случай четвертым.

Эйлин не сводила с него глаз, и Мик ощутил, как сердце на миг замерло.

– Мне нравится ваше предложение, – отозвался он, едва обретя способность дышать. – Я приду.

Эйлин подарила Мику легкий поцелуй, не позволяя ему передумать.

– Увидимся. – Она улыбнулась на прощание, и Мик плюхнулся за руль.

Эйлин помахала Мику, когда он проезжал мимо, и Мик, как ни старался, не мог найти ни единой причины для отказа. Разве можно отмахнуться от самого приятного за последние месяцы, а то и годы, предложения?

Днем ему поступил звонок от суперинтенданта Деннисона, старшего инспектора по округу Новая Англия. Деннисону предстояло отчитаться перед районным подразделением Армидейла, сообщил он. Жаль, что у Мика не сложилось в Мурабуле, но во всяком случае отдел внутренних расследований пока дело против него не открывает. Можно будет поискать должность констебля на испытательном сроке в другом городе. Подразумевалось, что это местечко будет еще более отвратительным и жарким, чем Мурабул. Придется влезть еще глубже в пыль, грязь и лошадиное дерьмо. Засиженный полчищами мух, засранный Мурабул покажется раем по сравнению с новым городком.

Глава 41

Хэл изучил расписание поездки отца и нашел номер мотеля «Грейт-Вестерн» в Уи-Уоа, где папа должен был остановиться сегодня, а заодно выписал на бумажку и рабочий номер Дуга. Потом прошел в гараж, вытащил свой велик из-за прикрытого чехлом «студебекера» и поехал к телефонной будке в парке. На звонок в отель ответила женщина и сообщила, что мистера Хэмфриса до завтра не ждут. Ну да, разумеется. Хэл продиктовал записку: «Пожалуйста, срочно приезжай и защити нас от Свистуна». Записку обещали передать, как только отец приедет.

Хэл повесил трубку, вышел из кабинки и окунулся в летний зной. Он чувствовал себя так, словно на плечах у него лежали все заботы мира. Сбоку раздался скрип проржавевшего железа: на качелях вяло раскачивалась Али, цепляя носками ботинок за землю. Хэлу захотелось подбежать к ней, извиниться, но он остановился, увидев выражение лица Али. С улицы ее окликнула девочка постарше – наверное, сестра. Али повернулась, посмотрела сквозь Хэла, махнула ей рукой.

Хэл разглядывал зеленые стены кабинки, покрытые иероглифами загадочных надписей и цифр, и тут ему в голову пришла идея. Он выудил из кармашка пять центов, вставил в прорезь таксофона и набрал номер. На том конце ответили.

– Можно попросить Дуга Слокома?

– Соединяю.

– Дуг, привет! Это я, Хэл.

– Здорово, дружище. Какие новости?

– Много чего случилось с тех пор, как ты у нас был. В основном – плохого.