Мы вышли из машины и огляделись. И только сейчас, зажмурив от яркого солнца глаза, я заметила, какой сегодня ясный и теплый день. Было уже почти пять часов, но солнце светило так ярко, что создавалось ощущение, будто день еще только начался. Занятая расследованием, я практически выпала из реальности, и мне казалось, что прошла уже целая вечность с того момента, когда ранним утром Алик наконец-то появился дома и мы с Василисой узнали о пропаже картины.

Тяжко вздохнув, я вспомнила о своем потерянном отпуске и обратилась к художнику:

– Ну как? Что-то вспомнили? Давайте напрягите память. Ведь опоили вас уже после того, как вы зашли в квартиру. Значит, хоть что-то вы должны помнить!

Вишневский огляделся и решительно сказал:

– Да, я помню какие-то фрагменты. Например, как выглядел фасад дома, двор, подъезд и даже дверь квартиры, но вот номер дома и номер квартиры – убей, не помню. Я ведь тогда и не старался запомнить адрес. Просто сворачивал, куда говорили, и шел, куда вели. Помню, правда, что этот дом находится где-то в середине Канареечной улицы, по левую сторону от дороги.

– Ага, уже что-то! – порадовалась я. – А сама-то улица – большая?

– Не очень, – пожал плечами художник.

– Ну, тогда садимся снова в машину и будем потихоньку двигаться к примерному месту.

Все сели в автомобиль и поехали к середине улицы, ориентируясь на указания GPS-навигатора в Васькиной машине. Потом начали кружить по дворам, где Алик пытался высмотреть знакомый фасад.

Примерно через двадцать минут он воскликнул, указывая на одну из девятиэтажек:

– Вот этот дом! Точно, он! И двор я узнаю. Вот детский городок, а подъезд от него где-то справа.

– Что значит – где-то? – ехидно поинтересовалась я, когда мы въехали во двор и остановились.

– Я не совсем помню, какой именно этот подъезд, – смущенно пояснил Алик, но потом уверенно добавил: – Но точно не крайний!

– Остается проверить три подъезда. Что ж, пойдем, – кивнула я решительно. – Василиса, а ты останешься тут, возле машины, а то мало ли… – добавила я загадочно.

Васька осталась, а мы с Аликом отправились на поиски. Нашли мы эту загадочную квартиру во втором уже обходимом нами подъезде, на шестом этаже. Алик уверенно указал на одну из трех дверей, что были на этаже.

– Тут. Это точно. Давайте звонить в дверь. Сейчас я эту Виталию…

– Ну нет! – решительно запротестовала я. – Во-первых, еще не факт, что это та самая квартира, во-вторых, даже если и та, то это не значит, что ваша Виталия тут живет, а не сняла ее на одну ночь, специально для спецоперации по вашему захвату. Тут надо действовать тоньше. Вы стойте рядом, – приказала я Вишневскому. – И в разговор не вступайте. Я сама буду разговаривать с тем, кто откроет двери. Если, конечно, вообще кто-нибудь откроет… – засомневалась я в успехе операции. – Но попробовать нужно. Так что – стойте и молчите. Но в случае чего будьте готовы мне подыграть. Справитесь?

– Постараюсь, – как-то неуверенно пробормотал Алик.

Он уже отдышался и был хотя и не очень спокоен, но, во всяком случае, не возбужден так сильно, чтобы выдать себя.

– Отлично. – Я осталась довольна результатом своих наблюдений и достала из сумочки блокнот и ручку.

Не собираясь ничего объяснять, несмотря на удивленный взгляд художника, я улыбнулась, приободрив его, как могла, и нажала на кнопку звонка.

Тотчас же, словно за дверями только и ждали, когда я позвоню, дверь без предварительного вопроса «Кто там?» открылась, и я увидела на пороге пару средних лет. Они явно собирались куда-то уходить, потому что были одеты для выхода.

– Ой, – сказала я, – вы куда-то уходите? А мы – к вам. Я из управляющей компании, – начала я свою импровизацию, а сама подумала: «Это мы вовремя квартирку нашли! Еще бы пара минут, и разминулись бы».

Не давая хозяевам квартиры (а как оказалось потом, это были именно хозяева) опомниться, я стала выдумывать дальше:

– Мы вас только на пару минуток задержим. Тут нам позвонили из фирмы, которая устанавливала сигнализации в нашем доме в нескольких квартирах. В том числе… – я сделала вид, что сверяю в блокноте информацию и номер их квартиры. – Да, в том числе и в вашей. У них вчера был какой-то сбой на пульте, и они попросили нас с коллегой проверить, все ли в порядке. Я могу вам задать несколько вопросов?

– Да, конечно же, задавайте, – ответила женщина. – Но мы не знаем, о чем вы. Мы только сегодня утром… В одиннадцать часов? – Она посмотрела на мужа, и тот кивнул, подтверждая ее слова. Женщина продолжила: – Вернулись из поездки. Нас неделю не было дома. Но когда мы входили, то с сигнализацией было все в порядке.

«Это хорошо!» – обрадовалась я и мысленно потерла руки – похоже, что с квартирой мы не ошиблись.

– Понимаете, мы все равно должны быть уверены и все проверить. Вы разрешите нам войти и посмотреть целостность сигнализации? – И не дожидаясь приглашения, я внаглую поперлась в квартиру. Надо же нам было убедиться окончательно в правоте своих догадок. – Вот мой коллега и посмотрит. – Я кивнула Алику, приглашая его действовать смелее, а сама задала хозяевам, пока они не заподозрили подвох, очередной вопрос: – Скажите, а ключи от квартиры были только у вас? Никто не мог войти в квартиру во время вашего отсутствия?

– Нет, не мог. Разве что… – вспомнила хозяйка, – ключи есть еще у нашей домработницы – у Галочки!

– Ага! – раздался вдруг торжествующий голос Алика, который только что делал вид, что осматривает сигнализацию. – Я точно был тут этой ночью!

Супруги отпрянули от Алика, как от чумного, и уставились на моего внезапно взволновавшегося «коллегу» с нескрываемым ужасом. Но тот, словно бы и не замечая этого, указывал на что-то за их спинами и восторженно вещал:

– Вашу кошку зовут Веста? Да, я помню ее!

Я посмотрела за спину супругов и увидела голое и, на мой взгляд, весьма несимпатичное существо.

«Сфинкс», – вспомнила я название породы этих бесшерстных кошек.

– Да, это Весточка, – подтвердил возглас художника удивленный мужчина. – Но откуда вы ее знаете? И что значит ваше заявление, что вы тут были ночью?! – стал он выходить из себя и повысил голос.

Я поняла, что наша операция провалилась, и спасет нас только мое честное, ну, или почти честное признание. Пришлось мне представиться частным детективом и открыть супругам кое-какие тайны, связанные с событиями, происходившими в их квартире во время их отсутствия, очень надеясь, что они не кинутся звонить в полицию.

Мы прошли в гостиную и сели на диван, а хозяева выбрали себе кресла.

В целом мой рассказ звучал примерно так. Сей господин, я указала на Алика, весьма почтенный семьянин, был соблазнен некой молоденькой гетерой и дал уговорить себя поехать вместе с ней на ее квартиру, дабы предаться любовным утехам. При этих словах Алик так глянул на меня, словно готов был придушить сию же минуту, но я не стала обращать на него внимания и продолжила повествование. Так вот, привезла эта особа его именно в эту квартиру, что сейчас и было подтверждено тем, что он признал кошку и даже назвал ее по имени.

– Тут они выпили по бокальчику вина, – вещала я. – И мой клиент, по его утверждению, уснул, а когда проснулся, причем произошло это уже утром и не в этой квартире, а в его машине и где-то на другой улице, то вспомнить практически ничего не мог. Ну, то есть, что произошло с ним с момента употребления алкоголя и до момента пробуждения в своем авто. Он нанял меня, чтобы разобраться во всей этой истории, подозревая, что девица была аферисткой или, что еще хуже, иностранным шпионом.

Выдав эту полуправду, я стала выжидающе смотреть на хозяев квартиры, подспудно зная, что реакция последует незамедлительно. Но вот какая? Супруги, похоже, впали в ступор от такого наплыва негативной информации.

Женщина опомнилась первой.

– Я ведь говорила тебе, что не стоит доверять этой подозрительной девице! – накинулась она на мужа с упреками. – А ты? Что ты мне ответил? Ах, перестань, это милое создание. Девочке нужно помочь, дать ей работу, она хочет учиться в Питере! – передразнила она мужа, копируя его интонацию и голос. – И что теперь? Пойду посмотрю, не пропало ли чего-нибудь у нас.

Она решительно встала и начала выдвигать разные ящички и шкафчики, роясь в них, а потом и вовсе вышла из комнаты.

Я немного помолчала, давая возможность хозяину квартиры, представившемуся как Влад, немного очухаться от свалившейся на его голову неприятности, а потом спросила:

– Влад, вы можете описать вашу домработницу? А то вдруг это все же была не она и мы возводим на человека напраслину?

Тот кивнул и описал, как мог, девушку Галю. Тоненькая, но высокая, примерно метр семьдесят пять или семьдесят восемь, хрупкая, коротко стриженная шатенка с зелеными глазами, немного мелкими, но миловидными чертами лица и пухлыми губками. Большая грудь и стройная, почти осиная талия…

Я вопросительно посмотрела на Алика.

– Это она? Ваша Виталия?

Смутившись на мое «ваша», он кивнул.

– Очень похожа, только вот волосы у нее блондинистые и длинные, а глаза не зеленые, а голубые.

– Ну, это сейчас легко изменить, – махнула рукой жена Влада, которая уже вошла в комнату и слышала, как муж описывает домработницу. – В глазки – цветные линзы, на голову – светленький паричок – вот вам и другая фактура, – со знанием дела заявила она. И, видя мой чуть удивленный взгляд, ответила: – Я на киностудии статистом работаю и знаю, как гримируются актеры.

Я кивнула, подтверждая рассказ женщины, и спросила:

– Ничего не пропало?

– Нет, все на месте. Но, может, все-таки нужно позвонить в полицию? – Она с подозрением посмотрела на Алика.

– Нет, не стоит, – поблагодарила ее я. – Мы сами справимся. Тем более что пока ничего страшного не произошло. Но вот, если вы нам скажете, какое агентство прислало вам эту Галю, вы нас очень выручите.

Супруги растерянно переглянулись.

– Ну не с неба же она к вам упала! – подбодрила их я. – Куда вы обращались для найма?

– Никуда, – тихо сказал Влад. – Нам ее мой приятель, коллега по работе, рекомендовал – Сеня Марочкин. Она его какая-то дальняя родственница. С Украины, что ли, или с Белоруссии приехала. Учиться тут хотела…

– Хорошо, – вздохнула я. – Возможно, это даже к лучшему. Не во всех агентствах сейчас фиксируют адреса тех, кто приходит к ним за трудоустройством. Позвоните, пожалуйста, своему приятелю и узнайте, где можно найти Галину. Только ничего не рассказывайте об обстоятельствах, которые… В общем, вы сами понимаете.

– Да, без проблем.

Влад вышел в коридор, достал из кармана куртки телефон и стал звонить своему приятелю. Переговорив с ним, он вернулся в гостиную и развел руками:

– Сеня уже давно ничего о ней не знает. Она поначалу у него жила. Но три недели назад или даже больше… – неуверенно добавил Влад, – она от него выехала. Сказала, что нашла себе парня с квартирой и переезжает к нему. Первое время она ему звонила, а потом перестала. И вот позавчера Сеня решил ей позвонить. Автоответчик на сотовом сказал, что этот номер телефона не обслуживается. Так что он, наоборот, у меня хотел узнать, где она может быть.

– Да мы ее еще и сами не видели, – вступила в разговор жена Влада. – Хотя корм у Весты был насыпан, и вода в миске стояла, когда мы приехали.

– Ладно, спасибо вам, – встала я с дивана и пошла в коридор, прощаясь с хозяевами злополучной квартиры.

Алик посеменил за мной.

– Ну и что нам теперь делать? – расстроенно спросил он, когда мы вышли на улицу из полутемного подъезда. – Где нам теперь ее искать?

Я хмуро промолчала, обдумывая ответ на его вопрос. Молчала я всю дорогу до дома Вишневских – так что Алику пришлось рассказывать всю сагу про Галину-Виталию Василисе самому. И, только когда мы уже выходили из машины, я приняла решение.

– Все, завтра идем к вам в Академию, – обратилась я к художнику. – И там будем ловить вашу Виталию.

– Как? – опять хором спросили меня супруги Вишневские.

– Потом расскажу, – буркнула я. – Мне еще кое-что обдумать надо.

Глава 15

В голове роилось столько мыслей сразу, столько много разных предположений и вопросов, что я решила: чем быстрее я от них избавлюсь, задав вопросы Вишневскому, тем быстрее освобожу файлы в своем мозгу для нужной и полезной информации.

Когда мы вошли в квартиру, я уже примерно знала порядок, в котором мне сейчас нужно действовать. Поэтому еще в прихожей я попросила Алика нарисовать мне по возможности точный портрет Виталии-Галины (он мне завтра очень даже пригодится) и отправилась в свою комнату.

Приняв душ и переодевшись, я решила еще до ужина выпить кофе и отправилась на кухню. В гостиной в одном из кресел сидел Вишневский с карандашом и большим блокнотом и что-то рисовал.

«Вот что значит правильно организовать своих заказчиков, – улыбнулась я своим мыслям. – Уже сидит и выполняет мою просьбу. Но придется мне его ненадолго прервать и задать парочку вопросов».

Я подошла к Алику и заглянула к нему через плечо, убедившись в правдивости своих предположений. Он и в самом деле рисовал портрет молодой особы.

– Александр, мне очень нужно задать вам пару вопросов. – Я села рядом с ним на диван и задала уже давно интересующий меня вопрос: – Скажите, кому еще могла сказать ваша мама о заказе, кроме Игорька и Марго?

Алика после моего вопроса как молнией ударило. Он непонимающе посмотрел на меня и даже рот приоткрыл от удивления.

– Это же очевидно! – решила я ему помочь и направить его мысли в нужном для меня направлении. – Когда вы ушли в кабинет переговорить с заказчиком, Валентина Яковлевна подумала, что пришел ее любимый внук. Ну, по всей видимости, чтобы опять просить у вас деньги, поэтому вы и ушли открывать не ту дверь, что вела в жилые комнаты, а ту, что вела в кабинет. Валентине Яковлевне захотелось в этом убедиться, и она под предлогом взять на кухне водички для лекарства отправилась следом, чтобы, если что, просить вас уступить бедному мальчику немного деньжат. Но приоткрыв дверь, она услышала не голос внука, а другой, совсем незнакомый голос, который как раз в это время предлагал вам выгодную сделку. Обрадованная хорошей новостью – ведь теперь вы, возможно, все же сможете помочь Игорю с квартирой – старушка разволновалась и, прикрыв дверь в кабинет, поспешила к себе в комнату, чтобы спокойно обдумать все, о чем она узнала. – Я многозначительно посмотрела на Алика и продолжила свою мысль: – Вечером или на следующий день, не знаю точно, она позвонила Игорьку и рассказала ему радостную весть. А через пару дней он и появился у вас, чтобы потребовать купить ему квартирку… – Я сделала многозначительную паузу.

– Да-да, наверняка так оно и было… – Алик нахмурился и, медленно, но верно соображая, стал развивать мою мысль дальше: – Наверняка и Марго о сделке рассказала она. Мама нередко звонит ей и рассказывает разные новости или жалуется на меня, что я не обеспечиваю своего единственного сыночка всеми благами, которые тот, по ее мнению, заслужил уже тем, что родился на свет…

– Вот я и спрашиваю, – напомнила я о своем вопросе, – кому еще она могла сказать о выгодном предложении, которое вам сделали?

Алик пожал плечами:

– Даже и не знаю. Она мало с кем общается. Есть у нее пара подруг, с которыми она иногда чай пьет и болтает о том о сем. Но эти старушки… Нет, – решительно сказал он, – они никак не годятся для кражи. Да и одинокие они, некому им, кроме как друг дружке, что-то рассказывать.

– А ваша бывшая жена? – задала я наводящий вопрос.

– Нет, только не она! – резко ответил Алик. – Мама никогда не любила Алису и считала ее ветреной и несерьезной женщиной, недостойной меня, ее сына. Я вообще удивляюсь, как она еще с Василисой нашла общий язык. Моя мама из тех женщин, которые всех потенциальных невесток считают недостойными партиями для своих сыновей. Так что – нет. Никому больше она не могла сказать.

– Знаете что? Позвоните ей прямо сейчас и напрямую задайте этот вопрос, – предложила я. – Потому как – мало ли. А мне нужно точно знать круг тех, кто был информирован о вашем сговоре.

– Татьяна! – начал было возмущаться Алик, но я его перебила:

– Ладно, ладно, не в сговоре, а о вашей договоренности с клиентом.

Я встала, подала ему в руки его телефон, который лежал тут же, на журнальном столике, и, больше ни слова не говоря, отправилась на кухню за кофе.

В кухне Василиса уже вовсю орудовала ножом, нарезая овощи, а в сковородке на плите у нее шкворчало мясо. Запахи, самые разнообразные, наполняли кухню и возбуждали аппетит. И только тут я поняла, как хочу есть.

– Скоро ужинать будем, – объявила Васька. – Но если хочешь кофе, то я его уже сварила. – Она махнула рукой по направлению к кофейнику, и я удивилась, как она быстро поняла все мои привычки. Я налила себе целую кружку крепкого и ароматного напитка и отправилась с ним к себе в комнату, чтобы в тишине и покое подумать обо всем, выстроить все известные мне факты в одну цепочку и понять, что следует делать дальше и в каком направлении двигаться.

Проходя мимо Алика, я поинтересовалась у него, звонил ли он маме. На что он ответил, что да, звонил и нужный вопрос, соответственно, задал. Она сначала сделала вид, что удивилась, но потом все же призналась, что нечаянно подслушала мой разговор с клиентом. Не весь, а только ту часть, где говорилось о гонораре.

– Так вот, она утверждает, что никому, кроме Игорька и Марго, не рассказывала о том, что слышала, – заверил меня Вишневский.

«Что ж, – подумала я, – пока не доказано обратное, будем придерживаться этой версии».

Уже закрыв двери в комнату, я увидела, что на кровати сидит Перси и неотрывно смотрит на меня наглым и ехидным взглядом.

«Ладно, – махнула я на кота рукой, – пусть сидит тут, лишь бы не мешал».

Я убрала с кресла-качалки коробку с клубками и села, обхватив кружку с кофе руками.

«Итак, – приступила я к размышлениям, – что я знаю? Первое – пришли некие личности и, запугав Вишневского, заставили его сотрудничать с ними и завуалировать украденное ими полотно своими котами. По всей видимости, картина была предназначена для продажи за границу, и вывезти ее можно было, только замаскировав под современную и мало кому нужную живопись. Кстати, – вдруг вспомнила я, – еще в детстве я видела советский фильм, где воры проворачивают точно такую же комбинацию с каким-то там шедевром. А советская доблестная милиция спасает народное достояние и подменивает им картину на похожую…».

Я замерла, не донеся кружку с напитком до рта, потому как на ум пришла интересная мысль.

«Хм, надо будет чуть позже обдумать ее получше, – поставила я себе задачу на будущее. – А теперь не отвлекаемся и идем дальше. Почему для этой цели выбрали именно Вишневского? Вариантов может быть много, и мне кажется, что они решающей роли тут не играют. В конце концов, мне нужно найти картину, а не причину, по которой это жулье выбрало Алика в свои сообщники. Мама Вишневского по нечаянности выдает тайну сделки двум людям – своему внуку, который все время нуждается в деньгах, и жене некоего питерского художника-неудачника, который бы от больших денег тоже не отказался. То есть у меня всего-то и есть, что два реальных подозреваемых и одна не менее подозрительная девица, которая, по всей видимости, помогала кому-то из них. То, что эта Виталия – не девушка Игорька, говорит тот факт, что она, по словам ее родственника, нашла себе бойфренда с квартирой. А у Игорька квартиры нет. Но! У него может быть друг с квартирой, которого он нанял или уговорил, пообещав какие-то деньги, украсть картину. Игорька, несмотря на его алиби, сбрасывать со счетов не стоит. Он мог и нанять кого-нибудь, а сам спокойно сидеть у бабули на даче и пить с ней чай с малиной и есть плюшки».

Погруженная в свои мысли и возбужденная логическими умозаключениями, я и не заметила, как выпила кофе, а Перси перебрался с кровати ко мне на колени и блаженно мурлыкал.

«Но, – продолжила я размышлять, машинально поглаживая кота, – если версия с Игорьком – весьма зыбкая, но вполне реальная, то вот версия с художником Писакиным пока ничем не подтверждена, кроме как моими домыслами и предположениями. Нужно узнать у Вишневского, знал ли Писакин Виталию? Хотя наверняка знал. Ведь он тоже преподает в „репинке“ и, так же, как и другие художники, пользуется услугами одних и тех же натурщиков. Так что все может быть. Но странность и нестыковка со временем появления Виталии в Академии и кражей картины… Как быть с этим фактом? Тут все явно указывает на то, что операция по „захвату“ Вишневского, а значит, и похищение картины, которая, кстати, на тот момент еще не всплыла из небытия после ее кражи в Москве, были спланированы заранее. А это значит…».

Я не успела додумать удачно пришедшую мне в голову мысль, хотела было встать и пойти налить себе еще кофе, но тут в комнату постучала Василиса и позвала меня ужинать.

Я посмотрела на часы. Была уже половина восьмого вечера четверга, а я все еще топталась на месте.

Глава 16

Я вздохнула и согнала Перси с колен, чем он был явно недоволен. Когда же я вставала с кресла, то обратила внимание на стену напротив и увидела то, что до сих пор не замечала или на что не обращала внимания – картину на стене. Это была явно не компьютерная репродукция, а живая, как в таких случаях говорят, живопись.

Пейзаж, изображенный на ней, был незамысловат, но выполнен очень даже натуралистично. Я сначала подумала, что эта картина тоже принадлежит кисти Алика, но тут в комнату вошла Василиса (не дождавшись меня на кухне, она решила посмотреть, чем я тут занята) и, поймав направление моего взгляда, пояснила:

– Это прадедушка Алика рисовал – Андрей Поликарпович. Он не был профессиональным художником, а был врачом и имел свою практику в Санкт-Петербурге еще в начале двадцатого века. У них в роду все мужчины – потомственные медики. А это, – она показала на пейзаж, – его хобби. Андрей Поликарпович был очень одаренный. Алик в него пошел, только вот живопись предпочел медицине.

– Так это – старая картина? – спросила я. – Еще в то время написана?

– Ну да, – подтвердила Василиса. – Конкретно вот этот пейзаж написан был в тысяча девятьсот девятом году. Но у нас есть и более ранние вещи. Ну, пойдем, – поторопила она меня, – а то остынет все.

Когда мы зашли на кухню, то Алик был уже там и ковырял вилкой овощи в тарелке.

Я оглядела помещение и вновь обратила внимание еще на один, весьма похожий на тот, что висел в выделенной мне спальне, пейзаж.

– Это тоже прадедушка? – поинтересовалась я и после утвердительного ответа уточнила: – И много у вас его картин?

– Много, – устало ответил Вишневский. – В основном все в гардеробной стоят. Куда их развесить – ума не приложу! Площадь в квартире большая, но Василиса ворчит, что они только портят современный интерьер. Ну как, скажите, такая живопись, – он указал вилкой на картину, – может портить интерьер?

Мы замолчали и принялись за еду. Мои мысли начали работать в ускоренном темпе и к концу ужина уже оформились в определенную концепцию, точнее говоря, в предложение, которое я хотела сделать художнику. Немного, правда, кощунственное по отношению к живописи его родственника, но зато позволяющее спасти их с Василисой от того неприятного положения, в котором они оказались. И – если не до конца уладить ситуацию, то хотя бы на время отсрочить неприятный момент, когда Вишневскому придется признаться бандитам, что их картину у него украли. Я, конечно же, постараюсь найти ее до воскресенья, но подстраховаться никогда не мешает.

Поэтому, когда уже все поели и принялись за чай-кофе, я как бы между прочим спросила:

– А что, Александр, у вас найдется среди картин родственника хотя бы одна, размерами совпадающая с украденным шедевром?

Вишневский и Василиса непонимающе уставились на меня.

Я же спокойно продолжила свою мысль:

– Я это говорю к тому, что время не терпит, а гарантии, что я найду картину к воскресенью, я дать не могу. Я ее найду обязательно, раз уж пообещала. Но случай, согласитесь, сложный. Ее мог украсть кто угодно, начиная от Писакина и вашего сыночка Игорька, – кивнула я Вишневскому и, предваряя его отрицание, добавила: – Ну и что с того, что он был с бабушкой на даче! Он вполне мог подговорить кого-то украсть картину и даже разработать план, в котором вас устраняют, а заодно и ключики реквизируют. Временно реквизируют, – уточнила я. – Но хорошо, если это так. Доказав связь Игорька с Виталией, – а ее я завтра хоть из-под земли достану и заставлю все мне рассказать, – картину мы вернем быстро.

Я встала с дивана и немного прошлась по кухне, давая художнику время на осмысление сказанного мною.

– Но что, если ее украли случайные воришки? – продолжила я. – А такую версию не стоит сбрасывать со счетов. В этом случае расследование может затянуться, а это, как я понимаю, не в ваших с Василисой интересах. Те, кто вам заказал замаскировать этюд Саврасова, шутить не любят. Поэтому я предлагаю следующий, отвлекающий бандитов от вас, маневр. Вы сейчас или завтра утром, как вам удобней, позвоните своему начальству и отмените все свои лекции и занятия, запланированные на завтра.

Алик удивленно посмотрел на меня, но я, не обращая на него внимания, продолжила свою мысль:

– Ну да. Придется потрудиться и нарисовать еще одну, точно такую же картину с котиками, – пояснила я. – Чтобы, значит, отдать ее, в случае чего, вашим, эм… заказчикам. Но так как они тоже не дураки, то нужно сделать копию картины, максимально приближенную к реальной. Холст, на котором написаны пейзажи вашего прадеда, примерно того же периода, что и этюд Саврасова. Не думаю, что ваши клиенты такие уж специалисты в этом деле, что сумеют на глаз определить разницу возраста холста в тридцать-сорок лет и заметить подмену. Скорее всего, такую экспертизу потом будут проводить не в России, а в той стране, куда картину собираются вывезти для продажи.

Я замолчала, давая время и Алику, и Василисе осмыслить всю грандиозность моего замысла.

Васька смотрела на меня с благоговейным трепетом, а Алик пребывал в явном замешательстве.

Первой не выдержала, конечно же, Василиса:

– Танька, ты гений криминалистики! – воскликнула она и, повернувшись ко все еще задумчивому мужу, с воодушевлением произнесла: – Алик, она права! Я понимаю, что тебе тяжело расставаться с одной из картин, но другого выхода нет!

Мы с Василисой минуты три с ожиданием смотрели на художника, пока он принимал решение.

– Хорошо, – наконец устало вздохнул Вишневский, сдавшийся под напором неопровержимых фактов и умоляющего Василисиного взгляда. – Я все сделаю, как вы сказали, Таня. Только найдите мне эту проклятую картину!

Алик тяжело встал из-за стола.

– Я пойду к себе в комнату, – обратился он к Василисе. – Я очень устал сегодня и прошу меня извинить. Рисунок с изображением Виталии я положил на журнальный столик в гостиной, – добавил он, обращаясь ко мне, и вышел.

– Капец! – произнесла Василиса и посмотрела на меня. – Таня, как тебе такая идея в голову пришла? Надо же такое придумать…

– Это не я придумала, – скромно ответила я Василисе и стала помогать ей убирать со стола. – Просто вспомнился один советский фильм с похожим сюжетом, и я подумала: а почему бы и нет, то есть почему бы не попробовать провернуть точно такой же трюк и нам?

– Нет, ну все равно, – не унималась Васька, – ведь это же надо было еще и фильм вспомнить! Мозги у тебя, Татьяна, как у гения. И не спорь, мне виднее. Слушай, а как ты завтра эту Виталию искать будешь?

– Есть у меня одна задумка, – загадочно улыбнулась я и, отвечая на вопросительный взгляд одноклассницы, добавила: – Притворюсь фотографом модного дизайнерского издания, ищущего модель для своего фотопроекта. У меня фотоаппарат профессиональный, с большим разрешением. Это их впечатлит. Все эти девочки и мальчики наверняка спят и видят себя супермоделями. А тут я с выгодным предложением. Вотрусь в доверие, разговорю, кого надо, и выясню все про эту Виталию и где ее можно найти. Ведь она в Академии была не один раз и наверняка кто-то да знает, где ее найти. Все просто. Только вот мне нужна будет машина. Ты не знаешь, где можно взять хорошее авто напрокат?

– Не надо тебе никакое авто напрокат! – неожиданно возмутилась Василиса. – Возьмешь моего «жука». В нем GPS-навигатор просто супер! Даешь ему голосовую команду, называешь нужный адрес, и все – следуешь его инструкциям. Да что я тебе объясняю! – всплеснула она руками. – Ты же со мной ездила и видела, что и как.

– Видела. Только вот как ты сама-то завтра без машины?

– Не надо мне на завтра машину. Разве что в магазин соберусь съездить за продуктами. Алик же завтра все равно дома будет. Его машину, если что, возьму. У меня доверенность на нее есть, – аргументировала Василиса свой ответ, уловив мой взгляд, полный скептицизма и неуверенности.

– Ну, тогда все просто отлично! – вдохновилась я. – Идем отдыхать. Завтра вставать ни свет ни заря.

Я зевнула, сделала вид, что устала, и поплелась в свою комнату. Перси, до этого все время бесцельно болтавшийся по кухне, увидел, что я ухожу, и бросился за мной, обогнал и сел возле двери в спальню в ожидании, когда я его впущу. Я же сначала подошла к рисунку, а вернее, к нескольким рисункам, которые оставил для меня на журнальном столике Вишневский, и взяла их.

«Нужно не забыть завтра прихватить их с собой», – сказала я сама себе и принялась с интересом рассматривать портреты Виталии. Нарисованы они, скажу я, просто мастерски!

В комнате первым делом я потянулась к мешочку с костями и по уже устоявшейся за многие годы привычке вытряхнула кубики на прикроватную тумбочку.

4 + 20 + 25 – показали кости три заветные цифры.

– Что ж, – философски заметила я вслух, увидев, что выпало мне на этот раз. – Все правильно: для человека с таким интеллектом, как у меня, нет ничего невозможного. А посему сейчас я сяду и тщательно, до мелочей продумаю всю завтрашнюю операцию. А то ведь импровизация импровизацией, а от ошибок и неожиданностей никто не застрахован.

Я припомнила инцидент в квартире на Канареечной улице, когда Алик своим эмоциональным всплеском чуть не завалил все мои старания. Не любила я раскрывать свои карты и свой статус частного детектива – вот так, без лишней на то необходимости.

– Но, – напомнила я себе, – я, в конце концов, не в Тарасове, где привыкла играть по своим правилам, а в Питере – большом городе, мне малознакомом, а потому и непредсказуемом.

Глава 17

Я, не торопясь, приготовила себе одежду для завтрашнего «маскарада». Выбор, конечно же, был невелик, ведь я не собиралась в Питере преображаться в фотографа из модного модельного агентства, а всего лишь хотела погулять по улочкам и посетить пару музеев. Решила остановиться на новых и недавно приобретенных модных стрейчевых светло-голубых джинсах, белой футболке с видами Питера и сером, в мелкую клетку блейзере фирмы «S.OLIVER», который мне удалось не так давно приобрести со скидкой. Туфли я не брала принципиально, потому как думала, что ходить на каблуке будет утомительно. Поэтому из практичности взяла только две пары кроссовок. В одних – попроще и подешевле – я приехала и ходила эти два дня, а вторые – новые и фирменные – лежали в сумке на случай похода в какой-нибудь музей или ночной клуб (если вдруг мне придет блажь туда отправиться). Но утешало то, что блейзер – вполне универсальная вещь и носится с чем угодно. Еще по приезде я обратила внимание на местную моду и поняла, что носят питерцы в большинстве своем то, что им под руку попадет. Но так как мне нужно было выглядеть не как среднестатистическая петербурженка, а как модный фотограф модного же агентства, а времени на приобретение какого-либо подходящего прикида у меня не было, то приходилось довольствоваться тем, что имею.

Решив вопрос с одеждой, я приготовила косметичку и проверила готовность своего фотоаппарата к завтрашней работе. Вдруг понадобится хотя бы для вида сделать несколько снимков кандидатов на фотосессию.

Так, что еще? Визитки. Визиток у меня не было, что весьма меня озадачило, ведь сейчас без этого «добра» ни один уважающий себя профессиональный фотограф никуда носа не покажет. Но для чего и нужны современные технологии, если не для того, чтобы устранять возникающие проблемы?

Я достала из отдельной сумки свой старенький лэптоп, который прихватила с собой, чтобы выуживать из него нужную мне информацию по Питеру и, вообще, чтобы по вечерам не скучать в номере отеля.

Буквально через час я уже держала в руках заготовку моей будущей визитки – с названием N-го агентства, моим именем, с телефоном и емейлом – все, как положено. Правда, все данные, вплоть до имени, были выдуманы мной только что, но я ведь не собиралась по-настоящему набирать народ на кастинг, так что…

Кстати, распечатать визитки я вполне могу и завтра утром на том самом струйном принтере, что стоит в кабинете Алика. Я давно уже обратила на него внимание, как и на суперпродвинутый ноутбук на письменном столе. Так что проблема с визитками была решена быстро.

Я немного подумала, прикидывая, что нужно еще для образа, и решила, что сделала все, что могла, и с чистой душой могу ложиться спать.

Когда я легла и расслабилась, собираясь уже заснуть, а Перси, который все это время сидел на кровати и внимательно следил за всеми моими приготовлениями к завтрашнему дню, улегся у меня в ногах, в голову вернулась мысль, которую я недодумала в тот момент, когда Василиса пришла звать меня на ужин. Мысль, что, вполне возможно, кража картины из квартиры Вишневских была задумана уже тогда, когда ее еще даже не принесли художнику для перекрытия. Кажется, именно так называется у художников процесс нанесения изображения на холст поверх уже имеющегося.

«Вероятность простого совпадения, – подумала я, – когда Виталия сначала появляется в Академии в качестве натурщицы и начинает обхаживать Алика, а потом, уже после появления у него картины и по прошествии определенного времени, становится соучастницей кражи этой картины – практически нулевая. Тут все очень похоже на заранее подготовленную операцию, где некто уже знает (только вот откуда?), что Вишневскому сделают щедрое предложение и он будет выполнять заказ на картину стоимостью в двести тысяч долларов, и решает ее украсть. Чтобы – что? Самому получить эти деньги от заказчика? Или чтобы шантажировать его? Но тогда этот некто должен был знать, что Вишневский будет не просто выполнять обычный заказ и рисовать своих котиков, а работать с краденой картиной. Но тогда опять все упирается в вопрос: кто это мог знать и кто подсунул Вишневскому Виталию в качестве наживки, чтобы провернуть всю авантюру с соблазнением и последующей кражей ключей?»

Все эти мысли разом выветрили из меня сон, и я решила встать и узнать подробнее обо всех обстоятельствах кражи этюда Саврасова из частной московской коллекции.

Я открыла лэптоп и набрала в поисковике запросы: «Саврасов, частная коллекция, кража». Примерно через полчаса я знала все о том, что писали на тему похищения этюда в Интернете. Впрочем, информации было немного, и вся она сводилась к двум-трем предположениям. Картину, по словам начальника отдела, который вел расследование, украли неизвестные, которые проникли в дом в отсутствие хозяев, причем было похоже, что дверь открывали родными ключами. Сигнализация была отключена сразу, потому как тревожного сигнала на пульт охраны не поступало. Каких-либо следов преступники не оставили.

«По всей видимости, – поразмыслила я, – воры хорошо знали расположение комнат и место, где висела картина».

По данным полиции, работали преступники в перчатках, и на ногах у них были или целлофановые одноразовые чехлы, или же они и вовсе разулись, проходя в помещение. Потому как собака, остановившись в подъезде, далее след не брала. Картины хозяева хватились не сразу, потому что преступники заменили украденный этюд Саврасова хорошей копией, распечатанной на D3-принтере. Пропажа бы так и не была установлена до сих пор, если бы хозяину этюда не предложили за него хорошие деньги и он не снял бы «Саврасова» со стены. Только взглянув на картину с тыльной стороны, он заметил подмену. Больше в доме, по утверждению хозяев, не пропало ничего.

Других подробностей этой кражи, равно как и то, в каком направлении двигалось (и движется?) следствие, мне выяснить не удалось. Но кое-какие подозрения у меня все же возникли.

«Ловко сработано, – подумала я. – Да, нынче воры пошли продвинутые, и никакая новая технология им не чужда. Интересно, а ведь наверняка это уже не первая картина, которую вот так вот увели. Просто еще никто не хватился. Ну, да ладно. Все найденные мной на интернет-просторах сведения только подтверждают мою теорию, что и картину у Вишневского украли, скорее всего, те же самые воришки, что побывали в Москве. Слишком уж много совпадений. Как и в случае с кражей у Вишневского, квартира не была взломана, и те, кто проник в помещение, хорошо знали, зачем они туда пришли и где конкретно висит картина».

– Так что вот тебе, Татьяна, – обратилась я сама к себе, – еще одна, вполне себе загадочная, но не невозможная версия: картину украли те, кто ее заказал Вишневскому для перекрытия. Но, как ни крути, а все три версии ведут к этой Галине-Виталии, а поэтому придется тебе ее найти во что бы то ни стало. Посмотрим, Танечка, как ты справишься с задачкой в этот раз, – усмехнулась я. – Мало ли что там кости про твой интеллект говорили…

С этими мыслями и твердым намерением завтра достать Виталию хоть из-под земли я и улеглась спать.

Глава 18

Проснулась я ровно в восемь часов. Приняв душ, я с мокрой головой вышла в гостиную и увидела, как Василиса выходит из кухни. Вслед за ней по дому поплыл обалденный аромат свежего кофе.

– Привет, как спалось? – поинтересовалась она так буднично, словно и не было в их доме никаких криминальных происшествий и треволнений по поводу нависшей над ней и Аликом опасности.

– Отлично, – ответила я и попросила у нее фен и плойку, чтобы сделать себе на голове хоть какую-то более-менее приличную прическу.

Обычно, когда я «иду на дело», то есть когда мне нужно поменять имидж или как-то преобразиться, я пользуюсь или париками, или услугами своей давней знакомой Светки. Она спец в своем парикмахерском искусстве и не раз выручала меня, изменяя мою внешность так, что я и сама себя порой не узнавала в зеркале. Но в Питере Светки не было, а искать сейчас кого-то на замену ей времени не было.

Василиса посмотрела на мою мокрую шевелюру и неожиданно заявила:

– Не надо тебе никаких фенов и плоек. Подожди.

Она ушла в их с Аликом спальню, и я услышала, что она с кем-то говорит по телефону. Потом она вышла и загадочным голосом объявила:

– Сейчас из тебя будем делать суперкрасотку. Надо только пять-десять минут подождать. Пойдем, я пока тебе кофе налью.

Немного сбитая с толку Васькиной загадочностью, я все же решилась ей довериться и пошла в кухню.

– А где твой муж? – поинтересовалась я.

– Алик уже в мастерской и начал выполнять твое указание – рисовать еще одну картину под названием «Коты прилетели», – бодро доложила Василиса. – Он привык вставать рано. Ну и я с ним. Поэтому он уже позавтракал, нашел подходящего формата картину прадеда и удалился в студию. – Василиса чуть подумала и добавила: – Сказал, что позже позвонит своему другу в багетную мастерскую и закажет раму. Ну, чтобы такая же была, как на саврасовском этюде, – пояснила она.

– Отлично! – похвалила я прыть Алика, с удовольствием отхлебывая из чашки кофе. – Кстати, ты можешь распечатать сейчас с десяток таких вот визиток на вашем принтере? – Я протянула ей флешку, на которую сбросила подготовленные мной вчера вечером макеты визитки.

Василиса без лишних вопросов взяла флешку и уже через пять минут вернулась с готовыми визитками. Качество их было не супер, но вполне даже приемлемое, чтобы ввести в заблуждение парочку наивных студенток «репинки» и вызвать их на доверительный разговор.

Я поблагодарила и только хотела спросить у Василисы, кого мы, собственно, ждем, как в дверь квартиры позвонили, и Васька, воскликнув: «Ну надо же, как быстро!», – вышла из кухни, чтобы открыть.

Вернулась она с негром. Ой! С чернокожим афрорусским, у которого примечательной, кроме его цвета кожи, была еще и его прическа – собранное в большой пучок на макушке множество мелких косичек. Но в целом он был очень даже симпатичным юношей лет этак 25–28. Хотя кто их поймет, этих африканцев…

– Знакомьтесь, – представила темнокожего красавца Василиса, – это Ваня, мой хороший знакомый и стилист-парикмахер из очень популярного в Питере салона красоты. Ваня, это Танечка, моя одноклассница и частный детектив. Нам нужно ее преобразить, причем срочно. – И, не обращая внимания на мое обалдевшее выражение лица, продолжила, таинственно понизив голос и подмигнув чернокожему Ване: – Для дела надо! Ну, ты понимаешь…

– Конечно, понимаю, – белозубо улыбнулся Ваня и спросил: – Куда нам пройти? Как обычно, в твою комнату?

– Да, туда. Ты иди, – подтолкнула она его к выходу на кухню, – готовь инструменты, а мы с Таней сейчас подойдем.

Когда стилист-парикмахер вышел, я круглыми от удивления глазами посмотрела на довольную своей затеей Ваську и прошептала:

– Ты где его выкопала, этого Ваню? Из Африки бандеролью выписала?

– Ну что ты, – махнула рукой Василиса, – такого добра у нас в Питере навалом. Это мой сосед с нижнего этажа, да и не африканец он никакой вовсе, а местный. Родился в Питере, и зовут его, как и полагается русскому, Ваней. – Она снова рассмеялась, посмотрев на мое недоуменное выражение лица и сказала: – Все, кофе потом будешь пить, пойдем марафет наводить.

И мы пошли. Я, конечно же, к незнакомому афрорусскому Ване отнеслась поначалу иронично и с некоторым недоверием, но это я зря. Работу свою он знал не хуже, а, может, даже и лучше Светки-парикмахерши.

Когда через сорок минут его колдовских манипуляций над моей блондинистой шевелюрой и лицом (было принято решение, что Ваня наложит мне еще и макияж) я посмотрела в зеркало, то слов от увиденного мной собственного отражения у меня не осталось. Остались только междометия, и те быстро иссякли, потонув во вздохе восхищения.

Да, Ваня оказался на высоте! Я с трудом узнала себя в этой девушке лет восемнадцати, а именно на этот возраст я сейчас и тянула. Настолько наложенный по всем правилам стилистики макияж и стильная, современная прическа преобразили мой облик.

Потом мы все вместе отправились пить кофе. Когда я, извинившись, удалилась переодеться для выхода (время уже поджимало, и мне стоило поторопиться), а потом вернулась обратно, Ваня все еще о чем-то болтал с Василисой. Они оба посмотрели на меня оценивающим взглядом. Потом Ваня наклонился к Ваське и что-то ей прошептал. Та кивнула и молча вышла, оставив меня в недоумении. Ваня же только белозубо улыбался и не желал мне ничего объяснять. Скоро Васька вернулась, неся в руках кучу всякого добра из своего гардероба.

– Так, – скомандовала она, – снимай эти кроссовки и надевай мои «ботли». Они должны быть тебе как раз, я уже обратила внимание, что размер обуви у нас с тобой одинаковый.

Она протянула мне шикарные ботильоны на тонкой шпильке, которые и в самом деле подошли мне по размеру и намного интересней смотрелись в сочетании с джинсами и блейзером, чем кроссовки. Потом она повязала мне на шею легкий газовый шарфик светло-зеленого, но не слишком яркого цвета и сунула в руки сумочку под цвет шарфа. Затем они с Ваней снова оценивающе уставились на меня и наконец-то, удовлетворенные созданным ими образом, согласно кивнули друг другу и улыбнулись.

– Теперь ты супер! – уверенно, словно констатируя факт, заявила Василиса. – Так что можешь смело отправляться и выдавать себя хоть за фотографа из самого «Плейбоя».

Она посмотрела на Ваню, и тот согласно кивнул.

– Не подкопаешься, – коротко одобрил он.

Я пошла в свою комнату и все нужные мне вещи, в том числе и доверенность на вождение «жука», которую Васька уже успела приготовить и передать мне, переложила в сумочку, которую она мне вручила, повесила фотоаппарат на шею и пошла к выходу.

Василиса вышла меня проводить. Она протянула мне пакет и приказала, кивнув на ботильоны:

– Разувайся, положишь их в пакет, наденешь потом, когда из машины будешь выходить. В кроссовках вести удобнее, – пояснила она, и я с ней согласилась.

Когда я уже выходила в двери, Василиса остановила меня и чуть взволнованно попросила:

– Таня, ты, когда до Академии доберешься, позвони мне. И потом, когда все там выяснишь, – тоже. Ладно? А то я тут места себе не буду находить… – Она немного помолчала и добавила виновато: – Мне так жаль, что я нечаянно тебе весь отпуск испортила.

– Ничего, Васька, – ответила я ей бодро. – Зато будет что вспомнить!

Не оглядываясь, я направилась к лифту. Но даже когда я в него заходила, я знала, что Василиса все еще не закрыла двери и провожает меня своим грустным и немного взволнованным взглядом.

Глава 19

Санкт-Петербургская академия художеств имени Ильи Репина, как я выяснила чуть раньше, находилась в том же Василеостровском районе Питера, что и злополучная Канареечная улица. В эти часы, а выдвинулась я уже в начале десятого утра, пробок на улицах уже практически не было. Так что добралась я до «репинки» хотя и без спешки, но быстро. Отзвонившись Василисе и доложив, что прибыла на место без приключений, я отправилась выполнять свою миссию.

Здание Академии было просто огромным. И если бы я заранее не разведала в Интернете, куда мне нужно входить и к кому обращаться, я бы точно растерялась и заблудилась. Но войдя в правильную дверь, я натолкнулась на охранника, который строго спросил, кто я и куда направляюсь.

Я представилась (не Таней Ивановой, конечно же) и, сунув под нос стражу свою липовую визитку, поинтересовалась, как мне попасть в кабинет проректора по учебной части. Охранник строго осмотрел меня с ног до головы и сказал, что ему нужно вписать сведения обо мне в книгу посещений. Такой, мол, порядок и все такое. Я ему эти сведения дала, и он прилежно внес их в толстый гроссбух, правда, не удосужившись потребовать у меня документы и проверить все мной сказанное. Если бы он проявил хоть немного бдительности, то разом бы разрушил мою легенду, просто посмотрев мои данные в паспорте. Но этого не произошло.

«Наивный у них тут охранник, – усмехнулась я про себя. – Думает, что, если я выгляжу как модель, так, значит, не могу пронести с собой бомбу в эту альма-матер всех художников России. Да запросто!».

Вслух же я своих мыслей озвучивать не стала, а поблагодарила служаку и, получив от него специальный пропуск, отправилась… В общем, куда он меня направил – не важно. Я все равно не собиралась вести разговоры с начальством сего заведения. Намерения и планы у меня были совершенно другие.

Побродив немного по практически пустынным коридорам Академии и полюбовавшись шедеврами художественного и ваятельного искусства, я поняла, что сейчас идут занятия, и стала ждать их окончания. И, правда, через минут пятнадцать где-то в глубинах коридора прозвенел звонок, и из аудиторий посыпал молодой и горячий из-за жары в здании народ. А вернее, студенты.

От такого наплыва молодежи я даже немного растерялась. Но потом решительно подошла к двум молодым, модно одетым и вполне симпатичным студенточкам, которые что-то возбужденно обсуждали у окна.

– Здравствуйте, – начала я. – Девушки, вы не подскажете, к кому я могу тут обратиться?

Девицы уставились на меня, оценивающе рассматривая и, по всей видимости, решая, а стоит ли со мной вообще о чем-то говорить.

Но когда я представилась фотографом модного в Санкт-Петербурге модельного агентства, который ищет моделей для журнального приложения, призванного продвинуть рейтинги агентства на зарубежном рынке индустрии мод, и протянула им свои визитки, их взгляд из надменного превратился в восхищенно-подобострастный.

– А какие именно вам нужны модели? – зачирикали они. – Может быть, мы подойдем вам?

Я оценивающе осмотрела их и кивнула, словно результаты меня удовлетворили. Потом я достала рисунки с изображением Виталии, который сделал накануне Вишневский, и показала их девицам. Надо сказать, что портретные эскизы были выполнены настолько мастерски, что не узнать на них человека, которого ты уже встречал или которого знаешь, было просто невозможно.

Вопрос, знали ли Виталию эти девушки? Оказывается, нет, не знали. И поэтому непонимающе воззрились на меня.

– Это просто пример, – пояснила я. – Пример того, какие модели девушек нам требуются.

– Но, – неуверенно протянула одна из студенток, – тут вроде бы как изображена одна и та же девушка. Просто в одном варианте рисунка она с короткой стрижкой, а в другом – длинноволосая.

«Умничка, девочка, – мысленно похвалила я девушку, – сразу видно, наметанный глаз художника».

Подумала, а вслух произнесла:

– Ладно, вы меня раскусили. Я действительно сейчас ищу именно эту девушку. Эти наброски нам передали из вашей Академии, не важно кто. И назвали имя – Виталия. Она натурщица. Вы, я так поняла, ее не знаете?

Студентки отрицательно покачали головой. Чтобы не слишком разочаровывать их и надеясь, что они наведут меня на того, кто мог бы ее тут знать, я поспешила их обнадежить:

– Но моя миссия выходит за рамки того, чтобы найти только ее. Я присматриваюсь и к другим потенциальным кандидаткам в модели. Вы мне понравились, поэтому визитки оставьте у себя, а мне дайте ваши номера телефонов, и когда будет кастинг, я вам позвоню. Ок?

Ободренные моими обещаниями, приунывшие было девушки приободрились и разговорились. Давая мне свои номера телефонов, они заодно рассказывали, в каких аудиториях рисуют с натуры, называли имена других натурщиц и натурщиков и советовали обратить внимание на того-то или на ту-то, убеждая меня, что они тоже мне понравятся и их тоже можно вполне даже пригласить на кастинг. Я торопливо записала всю нужную мне информацию в блокнот, сделав вид, что вношу и их телефоны. Поблагодарив девушек, я отправилась на поиски нужных мне аудиторий.

Но пока я доплелась на своих каблучищах в нужное мне крыло, снова начались занятия, и мне пришлось ждать, когда они закончатся, чтобы продолжить свои поиски. Наконец прозвенел звонок, и я, не дожидаясь выхода студентов, открыла дверь аудитории и громко поинтересовалась, можно ли мне войти.

Невысокого роста старичок посмотрел на меня поверх очков и позволил:

– Входите, любезная. Что угодно знать? Если по поводу изменения расписания занятий, то все вывесим сразу после обеда…

Я вошла в просторную комнату, всю заставленную этюдниками или мольбертами – я не очень разбираюсь, чем одно отличается от другого. В глубине студии, или как там эта аудитория называется, сидел кто-то в белых одеждах и с арфой. Ну, во всяком случае, мне так показалось, а разглядывать мне было недосуг. К тому же добрый десяток пар глаз дружно смотрели на меня в ожидании ответа на вопрос преподавателя. Я, вдохновленная этими взглядами, стала самозабвенно вещать о своей миссии поиска моделей, а также загадочной девушки по имени Виталия. Вручив набросок ближайшему ко мне длинному и худому, как жердь, парню с волосами, собранными в хвост, я добавила:

– Говорят, что она подрабатывала натурщицей и в последний месяц часто бывала у вас в Академии.

– Клевая штучка! – с восхищением высказался парень в адрес Виталии. – И нарисована профи. – Он понимающе закивал.

– Ну-ка, ну-ка, дайте сюда. – Старичок перехватил листок, посмотрел, потом призвал всех студийцев обратить к нему свои лики и, показывая рисунки, стал вещать, что если они все научатся изображать моделей настолько точно и реалистично, то он будет считать свою преподавательскую деятельность удачной. Потом он повернулся ко мне и спросил:

– Милая, скажите, это вы рисовали? Если это так, то позвольте спросить, у кого и где вы обучались, и я сниму перед этим человеком шляпу.

– Нет, к сожалению, это рисовала не я. А рисунок ко мне попал от одного человека, который бы не хотел, чтобы я называла его имя. – Я сделала паузу и спросила: – Так что, узнал кто-нибудь эту девушку и знает ли, где я могу ее найти?

– Я ее знаю, – протянула руку маленькая девушка с невзрачной внешностью, но удивительно большими и красивыми карими глазами. – Меня Любовью зовут, – представилась она. – Мы Виталию на позапрошлой неделе рисовали. Я тогда после болезни только пришла и влилась, чтобы нагнать, в другую группу. Мы писали с нее натуру на занятиях у Александра Андреевича Вишневского. Но где ее найти, я не знаю, – пожала она плечами.

– Все списки и сведения о натурщиках, которые к нам приходят, находятся у проректора по учебной части, – подсказал мне старичок. – Вы к нему обратитесь.

– Спасибо, – поблагодарила я и вышла в коридор.

Уже закрывая двери, услышала слова преподавателя, которые заставили меня вспомнить свои студенческие годы и улыбнуться:

– А вы, господа студийцы, возвращайтесь на землю и продолжайте занятия. Звонок, как вы понимаете, был дан не для вас.

Я встала в нерешительности и раздумье, решая, что же мне делать. Все так же тыкать пальцем в небо или все-таки отправиться к здешнему начальству и просить помощи там.

Занятия уже начались, время на моих часах показывало первый час дня, а я как была, так и осталась там, откуда начала.

Только я приняла решение все же двигаться в сторону кабинета прокуратора, как из аудитории, из которой я только что вышла, высунулась конопатая физиономия.

Увидав меня, она улыбнулась, на какое-то время спряталась за дверь, затем появилась вновь, но на этот раз в образе среднего роста коренастого юнца лет девятнадцати-двадцати в какой-то древнеримской тоге и с подобием венка из лавра на голове.

– Хорошо, что вы еще не ушли, – обрадованно сказал он. – Я тут натурщиком иногда подрабатываю. Меня Юрой зовут, – представился парнишка. – Хотел сказать, что я знаю парня, который с этой Виталией сейчас живет. Я чет сразу не догнал просто, – смущенно оправдывался он, – в образе был, задумался малек, а потом, когда въехал, то сразу же выскочил за вами. У меня, это, друган есть – Жека. Он коренной, питерский, его маман в банке директором работает. У него даже квартирка своя есть, отдельная от предков, – с завистью констатировал конопатый Юра. – Так вот он-то и сошелся где-то с месяц назад с этой клевой герл, что на рисунке – с Виталией. Я даже пару раз у них тусанулся с пацанами. Он, Жека, значит, – парнишка облизнул губы, – тоже иногда приходил в Академию… Ну, чтобы, значит, деньгу по-легкому срубить. А че, сидишь себе и сидишь, а потом еще и деньги дают за это. Так вот, когда она, Виталия, появилась тут в первый раз, примерно месяц назад это было… Так он, это, в этот же день с ней прямо и познакомился. Встречаться, значит, начал с ней. Ну а она, как узнала, что он с квартирой, так сразу же к нему переехала. На третий, что ли, день знакомства.

– Прекрасно! – обрадовалась я, чувствуя, что наконец-то я скоро доберусь до этой Виталии. Тут и кости кидать не надо, потому что и так все ясно. – Ну и где мне искать этого твоего Жеку? – поинтересовалась я у парнишки.

– Я телефон вам его дам, не адрес. Мало ли, вдруг ему не понравится, что я всем тут рассказываю, где он живет. А по телефончику вы позвоните и сами с ним обо всем договоритесь. Ок?

– Ок, – подмигнула я Юре, и он продиктовал мне номер сотового Женьки.

«Уф», – выдохнула я с облегчением, выбираясь из душных коридоров Академии на свежий мартовский воздух, и сказала сама себе:

– Теперь, Татьяна, берем след и бегом по нему, пока он еще теплый.

Подойдя к машине, которую оставила на стоянке недалеко от Академии, я позвонила для начала Василисе и доложила ей о результате своих поисков, а потом набрала номер, который дал мне конопатый юноша.

Глава 20

На том конце долго не отвечали, и я хотела было уже дать отбой, как в телефоне что-то щелкнуло и послышался взволнованный и торопливый голос:

– Виталия, где ты опять пропала? Я тебе полдня звоню, а мне отвечают, что абонентский номер не обслуживается. Снова новую симку купила? Сколько можно уже?! Надеюсь, ты будешь дома, когда я вернусь. Ничего на вечер не готовь. Мы с тобой в ресторан сходим. И вообще, нам надо серьезно поговорить…

Тирада резко оборвалась, и повисло недоуменное молчание. Я молчала, потому как опешила от такого потока информации, а на другом конце, по всей видимости, ждали ответов на вопросы.

– Вита?.. Вита, это ты? Кто это?

До парня наконец-то дошло, что звонить может и не та, кого он так жаждал услышать и до которой не мог дозвониться.

– Женя? – наконец прервала я молчание.

– Да. А это кто?

– Э… Понимаете, мне ваш номер дал Юра. Натурщик. И сказал, что вы поможете мне найти Виталию. Но я так понимаю…

– Да, – невежливо оборвал меня собеседник и нервно спросил: – Вы вообще кто и зачем вам Вита?

– Ой, простите, я не представилась.

И я навешала парнишке на уши свою легенду о фотографе из модельного агентства, в руки которого попал рисунок с изображением Виталии, сделанным неким студентом во время ее арт-сессии в Академии.

– Так вот, она жутко понравилась нашему главному, и теперь я ее разыскиваю, чтобы предложить сотрудничество с нашим рекламным журналом, – врала я самозабвенно. И чтобы Женя окончательно заглотил наживку, я добавила: – Очень перспективное предложение, на долгий срок и с поездками в Италию, Францию… Ну, вы понимаете. Поэтому мне очень срочно нужно с ней связаться.

– Класс! – обрадовался Женя. – Вита будет в восторге! Да это прямо мечта! – Женя так радовался, словно это я ему предложила выгодный контракт, а не его девушке.

– Так что? – решила я прервать его восторги. – Где я ее могу найти? Говорят, вы вместе живете…

– Найти… – Парень задумался, но ненадолго. – Я сейчас на работе… Не знаю… Я сам ей полдня дозвониться не могу. У нее бывает… Ну, перепады настроения и все такое, как там обычно у женщин во время… Да она еще и постоянно шифруется. От родственника. Он ее достает, вот, мол, пора за ум браться, работу нормальную искать… Вот она симку и сменила один раз. А тут мы с ней позавчера опять поругались. У нее опять бзик очередной был… Неважно. Так она вообще дверью хлопнула и ушла вечером и всю ночь где-то была. Я весь на взводе, а она в десять утра приходит и заявляет, что, мол, у родственника этого своего, Сеня, кажись, его зовут, ночевала. Ну, мы помирились вроде как, а сегодня она опять трубку не берет. Я и подумал…

«Ага, у Сени она ночевала! Но ведь вот оно! – подумала я, выслушивая информацию от Жени. – Позавчера как раз была среда и нигде не ночевала она как раз потому, что занята была похищением Вишневского и воровством его картины!».

Подумала, а вслух спросила:

– Женя, а где она сейчас может быть? У вас дома? Может, мне ее там удастся поймать. Ну очень надо, – решила я поторопить Женю. – Босс уже рвет и мечет. Время поджимает… Фотосессия – дело не одного дня!

Женя молчал, и я уже было подумала, что связь оборвалась, как он опять заговорил: