Дев перебирает логические аргументы: его задача — превратить Чарли в настоящего Принца, который влюбится в одну из конкурсанток, и он ее почти выполнил. В кадре Чарли теперь держится как ослепительная звезда и с каждым днем все лучше ладит с участницами. Дев чувствует, что со временем он поможет Чарли заполучить свое «долго и счастливо». Но только если прекратит вести себя так, как сейчас.

— У вас есть вопросы к полковнику Кенту?

— Один-единственный, очевидный, — ответила она и пристально посмотрела на него.

Они оба смотрят на пальцы Дева, лежащие на темно-синих трениках Чарли, а когда Дев поднимает голову, оказывается, что лицо Чарли буквально в шести дюймах от него.

— Дев… — Хриплый голос Чарли звучит совсем близко.

— Нет, между нами не было интимных отношений. Я сразу бы сказал, если бы были.

— Будем надеяться, — буркнул я. — У нее был друг?

— Можно устроить тренировочное свидание, — неожиданно для себя предлагает Дев. Говорит он так отчаянно, так жалко, с таким вожделением, что сам почти уверен, что запнется. — Чтобы ты привык и чувствовал себя увереннее.

— Насколько мне известно — нет.

Чарли кивает раз, потом еще, еще и еще, потом тянется через небольшое пространство, разделяющее их на кровати, и губами касается губ Дева. Поцелуй получается нежным, робким, словно Чарли опасается последующих вопросов. Дев старается сосредоточиться на тренировочной стороне процесса, но едва рука Чарли касается его пояса, чувствительная кожа отсекает всю логику и заставляет забраться к Чарли на колени.

— А явные враги были?

Дев смотрит на Чарли сверху вниз и спрашивает:

— Так нормально? Ну… для тренировочных целей?

Он подумал, прежде чем ответить.

— Некоторые дамы ее не любили. Думаю, видели в ней угрозу. И некоторые мужчины тоже не любили. Чувствовали что-то...

— Ага. — Голос у Чарли дрожит. — Нормально.

— Что пасуют перед ней?

Дев пальцами «расчесывает» влажные кудри Чарли.

— А так нормально?

— Да, вроде этого. Может быть, она была чересчур высокомерна с молодыми неженатыми офицерами, которые пытались ухлестывать за ней. Что касается настоящих врагов, я таких не знаю. — Кент поколебался, потом продолжал: — Если учесть, как она погибла, то я думаю, что убийство произошло на почве неутоленной страсти. Понимаете, существуют женщины, в отношении которых рождаются здоровые эротические или романтические фантазии, но Энн Кемпбелл была другая. Она вольно или невольно провоцировала в некоторых мужчинах желание совершить над ней насилие. И кто-то польстился на приманку. Утолив жажду, насильник понял, что попал в беду. Может быть, она стала поддразнивать его, я и это допускаю. Тому не хотелось всю оставшуюся жизнь провести в Левенуэрте, и он задушил ее. — Он посмотрел на нас. — Многие дают волю одноглазому разгоряченному зверю, и он тащит их прямиком в ад. В нашей работе много таких случаев. Да и в вашей тоже.

Чарли нервно сглатывает.

Еще как много, но сейчас меня больше интересовало то, что искал одноглазый зверь, и я спросил:

— Совершенно нормально.

— Она назначала мужчинам свидания? Была активна в любовных делах?

Дев подается вперед, его губы оказываются рядом с подбородком Чарли.

— Как мне судить о ее любовных делах? Я знаю только одного неженатого офицера, с кем она иногда встречалась. Это лейтенант Элби, один из помощников генерала. О своей личной жизни она мне не рассказывала. И поведение ее у меня по роду службы интереса не вызывало. Другое дело, мы не знали, как она развлекается.

— А так нормально?

— И как же, по-вашему, она развлекалась?

Чарли издает стон, выражающий согласие, Дев целует его в подбородок раз, второй, третий, потом добирается до его уха. Когда Дев берет в рот мочку его уха, Чарли замирает и хватает Дева за бедра, чтобы не потерять равновесие.

— А так нормально? — шепчет Дев, царапая зубами кожу у Чарли за ухом.

— Будь я на ее месте, у меня было бы две жизни — служебная и внеслужебная, и чтобы они не соприкасались.

— Какие у Ярдли бумаги, касающиеся Энн Кемпбелл?

— Дев… — говорит Чарли, точнее стонет.

— М-м... Я думаю, он имеет в виду тот случай, когда в городе ее задержала полиция. Это произошло год назад, она еще и в штат не была введена. Ярдли позвонил мне, я приехал и забрал ее.

Дев не понимает, означает ли это «прекрати» или «не прекращай», поэтому останавливается.

— Нормально?

— Значит, Кемпбелл все-таки попадала в поле вашего профессионального зрения?

— Пустяковая история и негласная. Ярдли сказал, что протокол задержания составлять не будет.

Крупные ладони Чарли дрожат, когда он прижимает их к щекам Дева.

— Очевидно, солгал. За что ее задержали?

— Да! Очень да!

— Ярдли сказал, за нарушение общественного порядка.

Изогнувшись, Чарли перехватывает губы Дева, и тот толкает его на кровать.

— И как же Энн Кемпбелл нарушила общественный порядок?

Безрассудство Чарли меняется каким-то другим чувством, и он запускает руку Деву под футболку. Пальцы Чарли путешествуют по его животу — Деву хочется разлить свои ощущения по бутылочкам и использовать как гель для душа. У «геля» был бы овсяный аромат, а вкус как у зубной пасты, только интенсивнее. «Сосредоточься, Дев! Это поцелуи для тренировки».

— Вступила на улице в словесную баталию с каким-то парнем.

— Чарли, очень важно понимать, что тебе нравится, — заявляет Дев, снова закусывая ему мочку уха.

— Подробности знаете?

— Это мне нравится.

— Нет, Ярдли не распространялся. Просто позвонил и сказал, чтобы я отвез ее домой.

— И вы отвезли ее домой.

— Я понял. — Деву это тоже нравится. Ему нравится, как тело Чарли, словно тонко настроенный прибор, реагирует на его прикосновения. Кончиками пальцев Дев очерчивает невообразимый рельеф бицепса Чарли, и тот кусает себе нижнюю губу. — В отношениях с женщинами нормально проводить границы, но нормально и просить то, чего хочется.

— Мне хочется… — Чарли делает судорожный вдох. — Мне хочется снять с тебя футболку. Пожалуйста! — просит он с безупречной вежливостью и начинает снимать с Дева футболку, но так неловко, словно в жизни никого не раздевал. — Вместо того чтобы смеяться, ты бы лучше помог мне, — говорит он.

— Я же сказал, что не знаю, где она живет. Не пытайтесь поймать меня, Бреннер. Я отвез ее на базу. Это было около двадцати трех часов. Кстати, Энн была трезвая как стеклышко. Я привез ее в офицерский клуб выпить. Так, для успокоения. Она не рассказывала, что произошло, а я не расспрашивал. Потом я вызвал такси, и около полуночи она уехала домой.

— Тот человек, с которым Кемпбелл вступила в словесную баталию, — вы не знаете его имени? Или того полицейского, который произвел задержание?

— Не могу в самом прямом смысле. Не понимаешь, что у меня рука застряла?

— Нет, но Ярдли, уверен, знает. Спросите у него, — Кент улыбнулся, — поскольку наладили полное деловое сотрудничество. Еще есть вопросы?

Вот футболка снята, и Чарли разглядывает шею Дева, ключицу, живот. Смеяться Дев перестает.

— Что вы почувствовали, когда узнали, что она убита? — спросила Синтия.

— Ты офигительно красив, — шепчет Чарли.

— Был ошеломлен.

Те же самые слова Чарли говорил в клубе, но тогда он по пьяни кричал их незнакомцу. Сейчас он говорит их тихо, почти застенчиво, и предназначает одному Деву.

— Вам было жаль ее?

«Это лишь тренировка», — напоминает себе Дев.

Обеими ладонями Чарли ведет Деву по груди, одну останавливает у сердца. Его биением он отсчитывает секунды: пульс Дева у него под пальцами.

— Конечно. И жаль генерала и миссис Кемпбелл. И еще я разозлился до чертиков. Такое происшествие на моем участке! Я симпатизировал Энн, но ее смерть не стала моим личным горем, не так уж мы были близки, скорее, крупной служебной неприятностью.

— Ты мне очень нравишься, — говорит Чарли еще тише, его признание как конфеты «Сауэр Патч Кидс» и нитрокофе, введенные внутривенно. Слишком большое сердце рвется вон из груди, прямо на ладонь Чарли, и Дев пытается сдержать чувства, которые не должен испытывать.

— Ценю вашу откровенность, — заключил я.

Потому что «Долго и счастливо» работает не так.

— Только тогда оцените по-настоящему, когда наслушаетесь всякой чуши.

Через тридцать семь дней Чарли обручится с Дафной Рейнольдс — именно такая история писалась с первого вечера съемок. Именно так Чарли получит свой счастливый конец.

— Не сомневаюсь... У вас ко мне есть вопросы?

Через тридцать семь дней Чарли подарит страстный поцелуй Дафне Рейнольдс, но сегодня он растворится в тренировочных поцелуях, он сполна отдастся прикосновениям Чарли и пульсирующему натиску его тела, прекрасно понимая, как больно будет завтра.

Кент улыбнулся:

Он целует Дева: Дев целует его — Чарли не желает упустить ни секунды.

— Сколько, вы сказали, времени занимает езда с базы до Соснового Шепота?

— Полчаса. Рано утром — меньше.

ЧАРЛИ

Он кивнул, потом окинул взглядом мебель и вещи из квартиры Энн Кемпбелл:

Трезвой головой он желает запомнить происходящее в малейших подробностях, чтобы, когда Дев снова отстранится, ему было за что держаться и было чем убедить себя, что это случилось в реальности. Что однажды он целовал нравящегося ему человека, а тот целовал его в ответ. Пусть даже исключительно ради тренировки.

— Как, по-вашему, нормально?

Дев наверняка отстранится. Чарли чувствует это, даже когда ерзает под ним, чтобы бедрами потереться о бедра Дева, а стояки у них обоих натягивают хлипкую ткань треников. Дев трется о тело Чарли и стонет прямо ему в рот. Чарли хочется съесть этот звук; насыпать его, как сахар на свежую клубнику.

— Нормально. Хорошая работа. Только распорядитесь поставить несколько раздвижных перегородок, повесить картинки и развесить одежду на крючках — в тех местах, где были встроенные шкафы... Скажите, из цокольного этажа все взяли?

Дев отстранится, поэтому Чарли нужно растянуть этот момент, запечатлеть его в памяти.

Синтия понимающе посмотрела на меня.

Дымная сладость кожи Дева — вот она, рядом; острые колени, острые локти, острые тазовые кости Дева впиваются в него, Чарли; поцелуи умелые, движения языка выверенные; тело горячее, большие пальцы задевают соски Чарли, и ой!.. Чарли не знал, что его тело на такое способно, а вот Дев, похоже, знает все и о собственном теле, и о теле Чарли. Именно это ощущение Чарли хочет запомнить больше всего — ощущение того, как Дев оживляет части его тела, о существовании которых сам Чарли даже не подозревал.

— Да, но вещи оттуда пока в ящиках. Должны привезти еще несколько столов и полок. Тогда воспроизведем обстановку подвала. — Он помолчал. — Я думал, кое-что еще обнаружили. Вы, случайно, не заметили, что нет... м-м... интимных предметов?

— Вы хотите сказать, противозачаточных средств, сексуальных стимуляторов и тому подобного? Писем от мужчин, фотографий дружков?

— Так тебе нравится? — спрашивает Дев, уткнувшись ему в шею; его большие пальцы при этом кружат по груди Чарли.

— Не знаю, зачем незамужней женщине стимуляторы, и в бумагах я особенно не рылся... Я имел в виду противозачаточные средства, таблетки...

— Ну, да, конечно.

— Вы к чему-нибудь притрагивались, Билл?

Дев смеется, потом начинает кружить по груди Чарли языком, он засасывает кожу, спускаясь все ниже и ниже, потом…

Вместо ответа он вытащил из кармана брюк пару хирургических перчаток и сказал:

— Дев. — Чарли перехватывает обе ладони Дева, обрывая ласки. — Думаю, нам стоит… притормозить. Мне нужно…

— Допускаю, что я мог и голыми руками притронуться, когда руководил разгрузкой вещей. Ярдли тоже раза два случайно прикасался...

Дев понимает, в чем дело, и скатывается с него. Чарли неуклюже чмокает его в щеку и едва успевает добежать до ванной. Для разрядки много не нужно: он уже на пределе. Достаточно лишь представить, что случилось бы, будь он смелее и не останови Дева.

— Или намеренно.

Когда Чарли выходит из ванной, из смежного номера слышится плеск воды. Он надевает футболку, отправляется в номер Дева, садится на краешек кровати и наклоняется понюхать. Вся постель пахнет так же, как Дев.

Кент кивнул:

— Ты подушку мою обнюхиваешь?

— Или намеренно. Занесите еще одного в ваш список подозреваемых.

Чарли резко выпрямляется и в пяти футах от себя видит Дева с влажными волосами и в других баскетбольных шортах.

— Непременно.

— Нет, я инспектировал твою подушку… на предмет грязи.

Я прошел в тот угол, где была размещена мебель из служебного кабинета Энн Кемпбелл. Предметы обстановки были строгие, спартанские, которые так любят покупать армейские хозяйственники, в то время как их представители в конгрессе выбивают средства на приобретение очередного трехмиллионного танка: металлический стол, вращающееся кресло, два складных стула, книжная полка, две высокие картотеки, компьютер. На книжных полках стояли стандартные тексты по психологии, военные публикации по психологической войне, спецоперациям и прочим смежным предметам.

Стоит Деву улыбнуться, в груди у Чарли с места сдвигается что-то огромное. Суть происходящего он не понимает и не может никак назвать.

— Да, я обнюхивал твою подушку.

Я выдвинул один из ящиков и по наклейкам-указателям увидел, что здесь лежат конспекты лекций. Выдвинул другой, с надписью «Конфиденциальное». Папки здесь были без названий, но пронумерованы. Я раскрыл одну, перебрал бумаги, которые оказались записями беседы с человеком, обозначенным инициалами Р. Дж. Высказывания ее собеседника были отмечены буквой \"В\", то есть «Вопросы» или «Вопрошающий». Все это выглядело как обычные записи психолога или психоаналитика, правда, человек, выбранный для собеседования, был своеобразный. Судя по первой странице, это был обвиняемый в половом преступлении. Вопросы тоже носили любопытный характер: «Как вы выбрали свою жертву?» или «Как она реагировала, когда вы потребовали сделать вам феллацио?» Я захлопнул папку. Обычные бумаги полицейского или тюремного психиатра, но какая связь с психологической войной? Очевидно, тема представляла частный интерес для Энн Кемпбелл.

Я задвинул ящик и подошел к компьютеру. Я даже включать эти штуковины не умею.

Дев смеется и подходит к кровати.

— У нас в Фоллз-Черч есть одна особа, — сказал я Кенту, — Грейс Диксон, вот она знает, как управлять электронными мозгами. Позову-ка я ее, чтобы приехала, а до тех пор — чтобы никто даже приблизиться сюда не смел.

Синтия тоже вошла в «кабинет» Энн Кемпбелл.

— А ты впрямь странноват.

— Там есть сообщение, — сказала она, посмотрев на автоответчик.

Чарли разводит ноги, чтобы взять колени Дева «в вилку».

Кент кивнул:

— Ты здорово пахнешь. В этом я не виноват.

— Да, около полудня был звонок. Через несколько минут после того, как телефонная компания получила заказ на перевод номера сюда.

Дев запускает пальцы ему в волосы. Чарли перехватывает его руку, целует нежную кожу на тыльной стороне запястья. Дев чуть подается вперед и будто хочет снова упасть на колени Чарли, но в итоге осаждает себя. В итоге он сдерживается.

Синтия нажала кнопку «пуск». Раздался мужской голос:

— Нам пора спать.

— Ладно, — говорит Чарли и вытягивается на кровати.

— \"Энн, это Чарлз. Я пытался позвонить тебе раньше, но у тебя, наверное, барахлил телефон. Я знаю, что у тебя сегодня выходной, но в училище побывал полицейский наряд. Они увезли куда-то всю твою мебель и все твои вещи. Без всяких объяснений. Пожалуйста, позвони мне или давай пообедаем в офицерском клубе. Все это очень странно. Я бы позвонил в полицию, да вот беда: люди, разобравшие твою мебель, и есть полиция. — Он фыркнул, но смешок прозвучал искусственно. — Надеюсь, что ничего серьезного не случилось. Звони\".

— Кто это? — спросил я Кента.

Дев запрокидывает голову и хохочет. Чарли не представлял, что он смешной, пока Дев Дешпанде не начал смеяться с ним за компанию.

— Полковник Чарлз Мур. Начальник ее Учебного центра.

— В разных кроватях, сэр! Давай, дуй!

— Что вам о нем известно?

Чарли позволяет Деву столкнуть себя с кровати и подтащить к двери меж номерами.

— Что можно сказать... Естественно, психиатр, доктор медицины. Странный тип. Не вписывается он здесь, всегда сам по себе. Впрочем, Учебный центр существует как бы сам по себе. Я даже думаю иногда: поставили бы уж стену со сторожевыми вышками.

— Спокойной ночи, Чарли!

Синтия спросила:

Чарли оглядывается на него еще один последний раз.

— Они были друзьями?

— Спокойной ночи, Дев!

— Судя по всему, они были достаточно близки. Он был для нее своего рода наставником — что, между прочим, не говорит о ее хорошем вкусе, извините.

* * *

— Когда расследуется дело об убийстве, о мертвых не обязательно говорить хорошо.

— Сейчас я тебя поцелую.

— И все-таки это было неуместное замечание. — Кент потер глаза. — Я просто... немного устал.

Энджи Гриффин придвигается к нему.

— Да, у вас напряженный день, — вставила Синтия. — Неприятная роль нести родителям новость о смерти их дочери.

— Класс, — отвечает Чарли с полным, как ему самому кажется, самообладанием.

— Да, малоприятная. Я позвонил, к телефону подошла миссис Кемпбелл, сказал, что заеду к ним домой... Она поняла: что-то стряслось. Приехал я с главным капелланом, майором Имзом, и врачом, капитаном Суиком. Кемпбеллы увидели нас... Сколько раз видел, как извещают о смерти, сам участвовал в этой скорбной процедуре... Если человек погиб в бою, находишь какие-то верные слова. Но вот убийство... что тут скажешь?

Класс. Чистый класс сидеть на кушетке в гостиной какого-то нелепого имения под Новым Орлеаном перед церемонией коронации, на которой он отправит домой еще двух девушек и оставит восемь — восемь девушек, теоретически желающих за него выйти. Чистый класс сидеть на кушетке и целоваться с Энджи, вместо этого мечтая целовать Дева. Чистый класс то, что Дев стоит рядом и наблюдает, как он целует Энджи. Хотя на самом деле Чарли не знает, как Дев относится ко всем этим поцелуям.

— Стоп! Снято! — кричит Скайлар из другого конца комнаты, милосердно обрывая неловкие ласки. Чарли и Энджи направляются в главный банкетный зал, где другой оператор снимает Парису.

Очевидно, разрешение позвать Парису на выездной этап Морин Скотт дала Деву лишь в обмен на обязательство задействовать агента Чарли в шоу. Чарли представляет ее операторам как лучшую подругу, до начала церемонии коронации Парисе следует опросить оставшихся участниц об их намерениях. Париса оказывается куда жестче, чем думал Дев, и на этом этапе все уже жалеют, что подпустили ее к участницам.

— Как они приняли известие? — спросила Синтия.

— Мужественно. Как и подобает солдату и его жене. Я пробыл там всего несколько минут, потом уехал, оставив с ними капеллана.

— Я просил действовать твердо, — говорит Парисе Райан, — но до слез их доводить не нужно.

— Надеюсь, вы не вдавались в подробности? — сказал я.

Оторвав взгляд от Райана, Чарли замечает, что Дафна Рейнольдс плачет навзрыд.

— Нет. Только сказал, что Энн нашли на стрельбище мертвой и, очевидно, это убийство.

— Я задала ей простой вопрос, — оправдывается Париса. — Я представить не могла, что она так быстро сломается. Господи…

— А что сказал генерал?

Скайлар объявляет десятиминутный перерыв, и Дев выходит через двойные стеклянные двери. Отсчитав до тридцати, Чарли направляется следом. Уже одиннадцатый час вечера, но воздух еще напоен зноем южного лета и стрекотом цикад. Дев стоит в дальнем конце двора и смотрит на какой-то куст.

— Сказал... «Погибла, выполняя свой долг». — Кент помолчал. — Наверное, в этих словах находишь утешение.

— Эй! — Чарли подталкивает его плечом.

— Значит, вы не вдавались в детали... Не сказали о ее позе, о том, что, возможно, она была изнасилована?

— Эй! — повторяет за ним Дев, потом улыбается, но получается бледная тень его обычной улыбки. — Твоя лучшая подруга — монстр.

— Нет. Он, правда, спросил, как она умерла. Я ответил, что, вероятно, ее задушили.

Чарли отвечает половинчатым пожатием плеч.

— И что он сказал?

— Париса просто заботливая. Она желает мне только добра.

— Ничего.

Дев кивает, но кажется до странного далеким. Чарли нужно, чтобы он был ближе. Он хватает Дева за руку и тянет в лабиринт подстриженного кустарника, где их никто не увидит. Уже стемнело, но Чарли таки находит губы Дева, задевая зубами губу. Он стукается лбом об очки Дева, и тот смеется прямо во время поцелуя.

— Вы сообщили ему мое имя и дали номер телефона?

— Нам нельзя… — пытается возразить Дев. Только он говорил «нельзя» и утром, когда Джулс написала, что принесет завтрак им в номера к десяти, а Дев все равно прижал Чарли к тумбочке в ванной. Он говорил «нельзя» в гардеробной, когда помогал Чарли надеть смокинг, а сам целовал его так, что у Чарли колени подогнулись. Сейчас он говорит «нельзя», а сам заталкивает Чарли все глубже в сад. Пусть заталкивает куда угодно — Чарли не против, от страсти он чувствует себя совершенно безрассудным и с радостью примет любую часть Дева, которую тот готов ему отдать.

— Да, он спросил, подключились ли к расследованию люди из УРП. Я сказал, что воспользовался вашим здесь присутствием и присутствием мисс Санхилл и попросил вас заняться этим делом.

— Прости, что я целовал Энджи, — говорит Чарли, когда они наконец разлепляются..

— Что он на это ответил?

— Генерал хочет, чтобы делом занялся майор Боуз, начальник здешнего отделения УРП.

— Именно в этом суть нашего шоу, Чарли! — невесело смеется Дев.

— Знаю, но мне жаль, что так получилось. Я не хочу целовать Энджи и Дафну, — Чарли делает глубокий вдох. — Я хочу целовать одного тебя.

— Что вы ему ответили?

— Я не стал обсуждать с ним эту тему. Он сам понимает, что назначение следователя не входит в его компетенцию.

Дев напрягается в его объятиях.

— Как приняла известие о смерти дочери миссис Кемпбелл?

— От этого мне должно полегчать?

— Ну, не знаю… — мнется Чарли.

— Стойко, но по всему было видно, что вот-вот разрыдается. Сохранять невозмутимость в любых обстоятельствах — первое дело для генералов и их жен. Чувствуется старая школа.

— Хорошо, Билл. Бригада экспертов прибудет после заката и, вероятно, проработает всю ночь. Скажите своим людям, чтобы никого из посторонних не допускали.

Дев не отвечает, и Чарли очень хочется, чтобы он что-то ему дал. Чарли сказал Деву, что он ему очень нравится. Он сказал Деву, что он офигительно красив. Господи, да он же подушку ему обнюхивал. Очевидно, донельзя очевидно, что для Чарли это не просто тренировка. Дев же по-прежнему смотрит на него так, словно мысленно готовит его свадьбу с Дафной Рейнольдс.

— Дев, пожалуйста, скажи, что ты чувствуешь! — просит Чарли.

— Сделаю... Хочу напомнить, Пол: генерал желает вас видеть у себя дома. И как можно скорее.

— Зачем?

В темноте большой палец Дева касается уголка рта Чарли.

— Думаю, тебе, Чарли, тренировка не нужна.

— Вероятно, чтобы узнать обстоятельства смерти дочери и попросить ввести в курс дела майора Боуза.

— Отлично. Я это сделаю по телефону.

— Что это значит? — спрашивает Чарли, хотя сам уже догадывается.

— Вот еще что. Звонили из Пентагона. Главный военный прокурор согласился с мнением вашего босса, что вы и мисс Санхилл никак не связаны с нашими людьми и способны лучше выполнить задание, чем здешнее отделение УРП. Это решение окончательное. Можете сообщить о нем генералу. Рекомендую сделать это немедленно.

— Это значит, тебе нужно вернуться в дом и поцеловать Энджи, — отвечает Дев и отстраняется, как и ожидал Чарли.

— А я хочу немедленно поговорить с Чарлзом Муром.

— В порядке исключения, Пол, будьте хоть немного политичны.


Заметки к сценарию выпуска:
Сезон 37, Эпизод 5

Дата эфира
13 октября 2021, понедельник

Продюсер выпуска
Райан Паркер

Исполнительный продюсер
Морин Скотт

Сцена: Высказывания Дафны Рейнольдс после краскобойни во время группового квеста в «Мире Марди Гра».

Место съемок: Платформа для карнавала Марди Гра на складе.

Дафна: [Крупный план ее улыбающегося лица, перемазанного желтой и пурпурной краской] Какой прекрасный день! У меня был прекрасный день! Хорошо, что мне выпал шанс поговорить с Чарли и разрешить наши недомолвки. Зря я так вешалась на него на балу. Я позволила обстоятельствам…. Я позволила чужим домыслам… В общем, сейчас у нас все хорошо. Чарли меня понимает. Физическая близость — далеко не главное. Мы с Чарли отлично ладим. Пусть даже я не… пусть даже я не хочу… Главное — в итоге получить свое «долго и счастливо», верно?


Я вопросительно взглянул на Синтию. Она кивнула. Я пожал плечами:

— Ну что ж, тогда к генералу и миссис Кемпбелл.

Кент проводил нас до выхода.

— Знаете, — сказал он, — это ирония судьбы... У Энн было любимое выражение, как бы личный девиз... Она вычитана его у какого-то философа, кажется, Ницше... «То, что не убило нас, закаляет...» И вот она убита.

Неделя пятая

Мюнхен, Германия, 5 июля 2021, понедельник, 8 участниц, 34 дня до финала.
ЧАРЛИ

Глава 13

— Дев, пошли! — Париса стучит в дверь его гостиничного номера. — Мы уже готовы!

— Нас ждет штрудель! — добавляет Джулс. — Ты любишь штрудели!

Мы ехали к генералу.

— Знаешь, я, кажется, представляю себе эту измученную, несчастную молодую женщину...

Чарли сжимает руки в кулаки и засовывает их в карманы плаща. На дворе июль, но льет дождь.

— Поправь зеркало заднего вида.

— Не надо, Пол.

— Прости.

Я, наверное, задремал, потому что почувствовал, как Синтия толкнула меня в бок.

— Может, Дев не хочет с нами идти, — бормочет Чарли.

— Ты слышат, что я сказала?

Джулс вскидывает голову, обращаясь к нему.

— Да. Ты сказала «не надо».

— С чего бы ему не хотеть идти с нами? Мы же договаривались вместе погулять по городу в наш выходной день.

— Нет, я сказала, что Кент что-то скрывает.

Чарли трет носком кроссовка ковер у гостиничного номера Дева.

Я выпрямился и зевнул.

— Может, он просто… может, нам стоит пойти без него?

Джулс пробует звонить Деву на мобильный, Париса пробует стучать в дверь, но ни на то, ни на другое Дев не реагирует. В итоге они гуляют по Мюнхену без него.

— Да, есть такое впечатление... Не могли бы мы где-нибудь остановиться и выпить по чашке кофе?

— Не могли бы. Лучше скажи, ты действительно подозреваешь Кента?

После сцены в саду Дев с Чарли не разговаривал, он даже не смотрел на него, и удивляться Чарли не следует. Обижаться — тоже. Какого развития событий он ожидал? Ожидал, что они втайне будут вместе до конца сезона? Он впрямь ожидал, что Дев этого захочет? Захочет, притом что предельно ясно дал понять: все ради тренировки, ради того, чтобы Чарли лучше держался в кадре?

Чарли такого тоже не хочет. На шоу он пришел не ради глупых сказок, впариваемых доверчивым простакам. Он не хочет ни романа, ни отношений. Он не хочет человека, который зацеловывает его до онемения и называет солнышком. Не хочет, и все.

— Как тебе сказать... Подозревать многих можно, теоретически. Мне, например, не нравится одно обстоятельство: у него жена уехала, и некому подтвердить его алиби. Большинство женатых мужчин утром дома, в постели с женами. А когда жена в отъезде и такое происшествие, невольно задумываешься: дикое совпадение или что-нибудь другое?

— Как тебе Ярдли?

Чарли пытается наслаждаться часами Глокеншпиль на Новой Ратуше, драгоценным временем с Парисой, но по коридорам Резиденции[8] бродит только его тело — душа за закрытой дверью номера Дева.

* * *

— Не так глуп, как кажется.

— Совсем не глуп. Мне приходилось работать с ним год назад, когда я вернулась из Европы. Один солдат изнасиловал мидлендскую девушку, и я имела удовольствие познакомиться с шефом Ярдли.

Во вторник утром команда собирается в фойе отеля на первый мюнхенский групповой квест, который, к бесконечному восторгу Чарли, включает верховую езду. Дев опаздывает.

— Дело знает?

На съемки Дев не опаздывал ни разу. Наконец он появляется в черных трениках и черной шапке-бини. Он не побрился и, очевидно, даже душ не принимал. В фургоне по дороге на место съемок он не снимает наушники, чтобы ни с кем не разговаривать, и молча ест печенье с шоколадным донышком, купленное в супермаркете «Альди», который находится неподалеку от отеля. Какое-то время Джулс тормошит его, пытается разговорить, но в итоге даже она сдается.

Когда они приезжают на место съемок в Шварцвальд, Дев наставляет Чарли чисто механически. Он не шутит с ним, лишний раз не касается. Он даже в глаза ему не смотрит.

— Еще как! Помню, он говорил: военные прибывают и убывают, а он тридцать годков за порядком наблюдает, его тут знает каждая собака. Вдобавок умеет быть обаятельным, когда нужно, и хитрющий как змей.

— И вдобавок оставляет пальчики — там, где они уже могли быть.

Лошади всё тысячекратно усугубляют, особенно потому что Скайлар не разрешает надеть шлем, и Чарли не сомневается, что упадет с огромного коня и получит сотрясение мозга. Если повезет, он отделается выборной амнезией и забудет, каким Дев был до Мюнхена, тогда не придется тосковать по нему, стоящему здесь, рядом.

— Кент тоже оставляет. И мы с тобой.

— С Девом все в порядке? — спрашивает Энджи во время одного из их с Чарли тет-а-тетов. — Что-то он на себя не похож.

— Верно. Но мне точно известно, что я не убивал. А ты?

Как ответить, Чарли не знает, и, похоже, вид у него при этом совершенно жалкий, потому что Энджи берет его за подбородок.

— Ой, милый, а сам ты в порядке?

— Я спала, — спокойно сказала Синтия.

— Одна? Это плохо. Пригласила бы меня к себе. У нас у обоих было бы алиби.

— Нет, на самом деле нет.

— А в чем дело?

— Уж лучше быть подозреваемой.

Дорога была длинная, прямая и узкая, как глубокий черный рубец на теле высоченных сосен. От раскаленного асфальта волнами поднимался горячий воздух.

Чарли знает, что ответить Энджи не может, и жалеет об этом: как единственная открытая участница-квир, она, наверное, поняла бы его. Чарли жалеет, что не может рассказать хоть кому-нибудь, что на одну ночь Дев казался принадлежащим ему, Чарли, а сейчас кажется совсем другим.

— В Айове так же жарко?

— Я… Я просто хочу, чтобы Дев пришел в себя.

— Да, только воздух суше.

Энджи окидывает Чарли нежным взглядом, потом притягивает его к себе и целует в лоб.

— Никогда не думаешь вернуться туда?

— Знаю, милый, знаю.

— Иногда думаю. А ты?

Чарли смотрит на Энджи. По-настоящему смотрит. На ее роскошные волосы, сегодня убранные назад. На темно-карие глаза в обрамлении красивых ресниц. На лицо сердечком, сужающееся в очаровательно-острый подбородок, почти как у Дева. Энджи умная, смешная, добрая. Она его слушает, она его уважает. Чарли думает, что, если как следует постараться, он, наверное, смог бы полюбить ее, по крайней мере платонически. Решится ли проблема с Девом, если полюбить Энджи?

— Я частенько бываю в родных местах. Но от моего южного Бостона мало что осталось. Город изменился.