Девочка вдруг подала голос:

– Можете не шептаться, я и так знаю, что вы меня не заберете. Все только приходят, смотрят и не забирают. Взрослые никому не нужны.

– Почему ты так решила? Ты совсем не взрослая, ты малышка, – удивилась Людмила.

Но девочка насупилась, затаилась в себе, как ежик, что выставляет колючки.

– Давай просто сейчас прогуляемся немного, – предложила Рядкина и взяла ребенка за руку. Девочка пожала плечом демонстративно и шагнула к двери. Я схватила ее за вторую руку:

– Я пойду с вами!

– Но это странно будет выглядеть, – упрямилась следователь.

– Зато безопасно. У меня черный пояс, если…

– Что, если? – Дочь Сорокиной с любопытством вслушивалась в наш спор.

– Ничего, – Людмила сжала ее руку, наклонилась и заглянула в глаза. – Не бойся, ничего не бойся. Я не дам тебя в обиду.

Втроем мы перешагнули наконец порог кабинета директора, прошли по коридору и оказались в зеленом густом парке. Оставалось пройти буквально сотню метров до железных ворот, чтобы попасть на широкий проспект со снующими машинами. Там в машине ждали вооруженные оперативники, сотрудники с собаками. Но мы сделали ровно десять шагов.

Сзади вдруг раздался шорох, Рядкина охнула, выпустила руку девочки и шлепнулась неловко на колени. Я только начала поворачивать голову, как почувствовала, что детская ладошка вылетает у меня из пальцев. Высокая женщина в блестящей футболке и обтягивающих джинсах поднималась с колен. При прыжке с дерева она сбила с ног Людмилу, но смогла ухватить одной рукой девочку. И теперь, пока мы в шоке от нападения, перехватила свою добычу покрепче и побежала в сторону забора.

– Ира, Ира, Сорокина, стой! – Людочка вскочила на ноги и бросилась следом. Но женщина в ответ лишь ухватила камень побольше, резко развернулась и замахнулась в нашу сторону.

Людмила, грозная и стальная Рядкина, вдруг остановилась и абсолютно спокойно попросила:

– Прости, Ира. Прости, пожалуйста.

– Чего? – от удивления женщина разинула рот и опустила дочку на землю.

– Прости, что я не смогла тебе помочь. Я так виновата. Если бы я могла вернуться назад, то все бы изменила. Мы наняли бы тебе адвоката. Ты ведь не виновата была. Я просто… – голос у Людочки был полон досады. – Я такая идиотка. Я ведь могла тебе помочь.

– Могла, да, могла! – с обидой воскликнула Сорокина. Рот у нее некрасиво растянулся, она бессильно оперлась о дерево и прижала к себе девочку. – А ты не помогла, никто, никто мне не помог! Вы все только смеялись надо мной, смотрели свысока. Будто вы все такие идеальные. И ты особенно, ходила каждый день, даже не здоровалась со мной. Следователь, с высшим образованием, а я…

Сорокина разрыдалась в голос. Дочка в ужасе вырвалась из ослабевших рук и бросилась бежать. Я успела подхватить ее на руки, бережно обняла и понесла к крыльцу детского дома.

– Кто это? Цыганка? Вся блестящая, это ведь цыганка, да? Она хотела меня украсть и продать? Вы ведь обещали, что все будет хорошо, вы обманули? – от шока малышка тряслась, задавая один вопрос за другим и не слыша моих ответов.

– Все будет хорошо, все будет хорошо, – я повторяла как заведенная. Из моих рук девочку перехватила директриса.

– Она не ранена?

– Нет, нет, все нормально. Не выходите на улицу, пожалуйста! Не пускайте детей, – я выкрикнула просьбу, а сама кинулась назад, чтобы помочь Рядкиной. Но та при моем появлении на крыльце повернула голову и отрицательно покачала головой – не подходи, не надо. Я скользнула обратно за дверь, замерла у открытого окна за прозрачной занавеской.

Людочка гладила по голове рыдающую Ирину, а та сидела, спрятав лицо в ладонях. От беззвучных ее рыданий стразы на футболке переливались, разбрасывая солнечных зайчиков по свежей лужайке.

– Прости, – Люда вздохнула тяжело. – Я совсем не идеальная. Была такой глупой молодой, не понимала, что ты запуталась. По закону все, конечно, по правилам. Но ведь жизнь сложнее, чем закон, не все такое понятное, черное или белое, всего понамешано. Я хорошая, а ты плохая, нет, нет. Жизнь серая, там столько всего намешано. Я знаю, что ты просто ошиблась. Так бывает, ничего страшного, мы сможем все исправить. Даже то, что ты убила Андрея Жогина.

– Правда? Ты мне поможешь? – Ира подняла голову, яркая косметика растеклась у нее по лицу.

– Обещаю, – голос у Людочки звучал твердо.

– Я ведь не хотела, не хотела так делать. Сама не знаю, как получилось, понимаешь? – заторопилась бывшая одноклассница. – Позвонила ему, попросила денег. Он ведь виноват передо мной, виноват. Я осталась без квартиры, детей в детский дом забрали. А он просто посмеялся, назвал тупицей. Этот Жогин, он просто козел! А строит из себя ангела!

– Зачем ты вообще с ним решила встретиться? Ира, ну ведь это из прошлой жизни, надо было его простить и выкинуть из головы! – Людмила нахмурила брови с укоризной.

– Из-за денег все, – Сорокина помрачнела от ее упреков.

Рядкина спохватилась, что преступница сейчас снова бросится в бега. Примирительно похлопала ее по руке:

– Ладно, уже сделала. Адвоката найдем хорошего, я попрошу из наших, уговорю. Просто расскажи, как все было.

– Да я знаю. Выучила уже, чистосердечное признание облегчает наказание, – Ирина сидела отрешенная, перебирала пальцами свежую траву. Не глядя на бывшую соседку и одноклассницу, начала рассказывать:

– Мне деньги были нужны, это я точно понимала. Все из-за денег. Мне когда сказали, что по УДО освободят, я даже расстроилась. Идти некуда, работы нет, кто меня, зэчку, примет. Детей искать страшно. Боялась, что не захотят со мной жить. Да и не знала, как я их кормить буду. И тогда тяжело было, а сейчас… Я старая, страшная, даже в проститутки не сгожусь. Да и не хотела я к старой жизни возвращаться. Пришлось.

Я Жогину написала сразу, как освободилась. Просто попросила помощи, он ведь всем помогает, святой. Только это все обман, я в тюрьме еще это поняла. Что ему деньги нужны, а эта помощь несчастным – для славы, чтобы зарабатывать на нас. Ну и придумала план. Сказала ему, что у меня есть записи, бухгалтерия по борделям, где все наши шишки городские записаны: кто, сколько и с кем. Пообещала ему отдать эти записи за тыщу баксов, встречу в гаражах назначили. Не было у меня никаких записей, обманула я его, как он меня тогда обманул. Обещал, что поможет с работой, с детьми, с юристом, если все расскажу в подробностях на камеру. Ничего не сделал, кинул меня. Ни на одно письмо мое из тюрьмы не ответил.

Вот и я его решила кинуть. Деньги забрать. А чтобы не трепыхался, немного пристукнуть. Не собиралась я его убивать, больно надо руки марать.

И Жогин меня опять обманул. Не было у него с собой никаких денег. Я ему кирпич на голову бросила, а когда он отрубился, спрыгнула с крыши вниз. Обыскала, а у него карманы пустые. Ну, напинала ему бока и ушла. Я не знала, что он умрет. Не хотела этого. Он противный, конечно, и урод полный, да мне от его смерти лучше не стало. Потом прочитала в газете и по телевизору новости увидела, тогда поняла, чего я натворила.

Ирина вдруг собрала пучок желтых одуванчиков, сунула нос в нежные лепестки так, что на скулах засияла желтая пыльца. Она рассмеялась и ткнула соседку в бок:

– Людка, а помнишь, как мы в первом классе с тобой мою белую блузку замарали вот такими одуванчиками и в луже потом отстирать пытались?

– Помню, – Людочка улыбнулась и тоже коснулась пальцами желтого шелка.

– Ничего не получилось тогда. И сейчас тоже не получится. Замаралась я сильно, не отстирать, – Сорокина закинула голову вверх, прищурилась на солнце. – Я все испортила опять, да? Максиму жизнь испортила, детям, себе. Жогину испортила ее. Все его так жалеют, плачут. А я никому не нужна. Никто не заплачет. Меня даже девки мои не помнят уже, забыли за шесть лет. Да и хорошо, не надо им такую мать.

– Не глупи, Ир, придумаем, как все исправить. Свободы не обещаю, но все сделаю, чтобы тебе самый маленький срок дали.

– Да я уже посчитала… Когда я освобожусь, они уже школу будут оканчивать, как я тогда. Как сейчас помню выпускной наш в восьмом, я такая была тогда дерзкая, глупая и наивная. Сегодня юбилей, двадцать лет назад был мой самый счастливый день в жизни. Думала, у меня все впереди. А жизнь так быстро закончилась.

– Ничего не закончилась, ну не кисни. Мы же договорились, что я тебе помогу. – Людочка встала с травы, стряхнула налипший мусор с форменной юбки. Протянула руку Ирине. – Идем, я тебе кофе сделаю. Ты голодная, наверное?

– Ужасно, – хрипло рассмеялась женщина. – Я же всю ночь на дереве просидела, дочку высматривала. Как ворона. Люда! Не надо ничего! Забери только младшую мою, а? Ты же ее воспитаешь как надо! И мама твоя поможет. Прошу тебя! Хочешь, на колени встану? Ради меня, ради Максима!

От неожиданной просьбы у Людочки вытянулось лицо. Она перевела взгляд на окна детского дома, где к стеклу прилипли мордашки любопытных детей. Потом на растрепанную Ирину. Лицо вдруг изменилось, удивление сменила решительность. Рядкина улыбнулась, тряхнула головой так, что подпрыгнула толстая коса:

– Обещаю, заберу ее к себе.

– Спасибо, Людка! – Женщина вскочила на ноги и порывисто обняла следователя. – Ну все, пошли, показывай, что там подписать надо.

Я дождалась, пока две женские фигуры исчезнут за решеткой ворот. Вслед за Рядкиной торопиться у меня желания не было. Мое расследование кончено, убийца пойман. Только вот радости от своей победы я не испытываю, а лишь горькую досаду. Не из-за конкуренции с Людочкой, каждый из нас хорош по-своему. Не от жалости к девочке, которая лишилась матери. Уверена, что Рядкина и ее мама и правда заберут малышку к себе и дадут прекрасное воспитание. Эта история кончилась хорошо и для вдовы Анны Жогиной, она обрела, по стечению обстоятельств, по-настоящему любящего мужчину. У Кири будет нужная сумма для оплаты лечения безо всяких кредитов. Фальшивый благотворительный замок Жогина рухнул, и въедливая Людочка найдет и засадит за решетку тех, кто организовал аферу. Я свою работу сделала на «отлично», помимо десятикратного гонорара получу внимание журналистов, чистую репутацию крутого детектива.

Но мне было ужасно тоскливо. До того неприятно на душе, что я бросила машину на парковке и пошла бродить по соседнему парку. В тихой аллее я застыла на лавочке, пытаясь разобраться в причине плохого настроения. Мои мысли оборвал звонкий голос:

– Здравствуйте! Хотите написать нам послание в будущее?

– Что? – от неожиданности я крутила головой, не понимая, что предлагает мне совсем юный парнишка. Его спутница стояла рядом, зажав в руке протянутую забавную шапку с длинными ушами.

– Вы можете написать нам пожелание на будущее. А вечером мы после салюта вытянем из шапки пожелания, кому что достанется. Это такой флешмоб, – пояснил мальчик и протянул мне ручку с кусочком бумаги. Я только тогда обратила внимание, что девушка одета в красивое платье с жемчужинами по всему подолу, а у мальчика на белой рубашке красуется лента с надписью «выпускник».

– Хорошо, давай. – Я написала несколько слов, скрутила свое послание в тугой рулончик и бросила в шапку.

– Спасибо, – хором выкрикнула парочка и за руки побежала дальше по аллеям собирать записки для будущего.

– Это вам спасибо, – выкрикнула я вслед. Надеюсь, тот, кто вытянет мое послание, не сильно расстроится. «Желаю вам никогда не сталкиваться с работой частного детектива». Вот такое пожелание я отправила в будущее. И от этого мне было сейчас так печально. Хоть я и люблю свою работу, но мне иногда очень хочется, чтобы люди не нуждались в моих услугах. Никаких убийств по неосторожности, обманутых надежд, сломанных жизней. Как было бы чудесно, если бы мир был идеальным.