— Да!

— Расскажи мне, что она тебе говорила.

Мэри улыбнулась.

— Ну, например, мы говорили о том, что значит иметь близняшку.

— Ну, я счастлива, что тебе светит партнерство. Только помни, с каких пор я знаю тебя.

Мэри почувствовала угрызения совести. Она не могла представить, что станет партнером раньше Джуди, которая была куда умнее.

– Школу… В одиннадцатом классе она сбежала с другом на Кавказ. Он отвез ее в свой родной аул и обходился с ней очень жестоко. Бил, запирал в погребе, не кормил… Она потеряла одного ребенка за другим – у нее были выкидыши на поздних сроках. Наташа все повторяла, что это произошло по моей вине. Что ее мертвые дети будут являться ко мне. Кажется, она в этом ауле совершенно сошла с ума. Спрашивала, не беременная ли я… Каждый раз, входя, начинала с этого вопроса. – Нику передернуло. – И с такой надеждой смотрела, будто я могла зачать за то время, что ее не было.

— Этим я обязана тебе, Джуди. Это ты подталкивала меня. Я бы никогда не стала просить, если бы ты не заставила меня.

– Зачем они заставляли вас читать вслух? – спросил Илюшин.

— Я только подбадривала тебя.

В синих глазах мелькнуло удивление.

— Нет, ты стыдила меня.

– Читать вслух? – медленно переспросила она.

— Да что бы ни было… Я рада. Ты это заслужила.

– Даша Белоусова слышала, как вы читаете. Или декламируете что-то, она не разобрала. Вы помните Дашу?

Мэри была предельно счастлива, имея такую подругу, как Джуди, и такого босса, как Бенни.

— Ты знаешь, что ты самая лучшая?

– Конечно! Следователь говорил, что с ней все в порядке. Ей ведь удалось сбежать, да?

— Ну, не размякай. Я возвращаюсь в постель. Ищи Фиореллу. Она может заколдовать твоего отца. До встречи!

Макар кивнул и сказал, что Даша сейчас временно живет с Зафирой.

— Не говори глупостей и выздоравливай. — Мэри отключилась, но еще с минуту чувствовала в ладони тепло трубки.

– Надеюсь, вы не против? Мы отвезли ее туда.

Она удивлялась, как Джуди всегда знала, о чем она думает, даже если Мэри сама этого не знала.

– Это вы очень хорошо придумали! – Ника с благодарностью положила загипсованную руку ему на ладонь и сама рассмеялась.

Глава 23

Бабкин понемногу привыкал к ее новому голосу. Что она не утратила в чертовом подземелье, так это стойкость.

Бенни вскрикнула и с силой ударила по новой щели, надеясь, что та ослабнет и расширится. Она не обращала внимания на скрежет и звериное рычание с другой стороны крышки. Животное пыталось пробиться внутрь. Она представила жуткую картину, как клыки впиваются ей в шею, но потом осознала, что, если животное прогрызет крышку, это поможет ей расширить трещину.

– Книги, – вернул ее Макар на шаг назад. – Зачем им потребовалось, чтобы вы читали?

– Совершенно этого не помню, – огорченно сказала Ника. – Я постоянно спала, они что-то подмешивали мне, кажется… Но вряд ли я забыла бы, что читала вслух. Даша не может ошибаться?

У нее мелькнула мысль, что внезапно появившийся зверь — не враг ей, а друг. Он на ее стороне. Ему необходимо грызть и пробиваться внутрь. Она снова стала колотить, на этот раз чтобы раздразнить его, и скрести дерево, пробиваясь к животному так же, как оно пробивалось к ней. Каждый из них скреб крышку со своей стороны — животное сверху, а она снизу; они были как бы отражением друг друга.

– Может.

Бенни рычала от усилий. Она впала в какое-то первобытное состояние, сама превратившись в животное: отчаянно царапала дерево, впиваясь в него ногтями. Что-то в ней повернулось, когда она поняла, что это ее последний шанс. Ей не хватало воздуха.

Сергей заметил, что Нику расстроил этот разговор. Он сел ближе и спросил:

Она царапала дерево, впивалась в него и рвала, затем стала просто колотить по нему, не чувствуя боли; она была занята только этими усилиями, подгоняемая звуками с другой стороны.

– Когда вас перевозили в машине, вы были без сознания?

Она не прекратит, пока не умрет.

Она тяжело вздохнула.

Или пока ее не сожрут.

Глава 24

– Вы хотите узнать про Егора? Следователь сказал мне, что он погиб. Я все никак не могу в это поверить… Но я и в этом для вас бесполезна. У меня не осталось воспоминаний о том, как нас с Дашей везли в тот дом. Совсем.

Эллис изучала дело «Рекско». Это было нетрудно. Суть заключалась в том, что фирма была национальным производителем завинчивающихся крышек, и трое из ее работников переметнулись к компании-сопернику, принеся с собой профессиональные секреты производства таких крышек, что являлось нарушением закона Пенсильвании. Другая юридическая фирма составила жалобу, и Эллис видела, что она оставляет желать лучшего, много опечаток и ляпов, неправильные цитаты — все это было основными ошибками.

– А о побеге вы помните?

Она перебрала корреспонденцию и нашла письмо от «Рекско» с просьбой заглянуть в офис на новую презентацию и другое письмо, от Бенни, в котором она соглашалась на встречу и подробно описывала профессиональные секреты и нечестные законы конкуренции в Содружестве Наций, что дало Эллис полное представление о грядущей встрече в понедельник.

– Слишком хорошо помню, – помрачнела Ника. – Лучше бы я забыла именно это! Парень, Максим, пришел ко мне, когда я уже засыпала. Наташи с ним не было. Он растолкал меня, заставил обуться, вывел из комнаты и потащил за руку вверх по лестнице. Я поняла, что он хочет меня куда-то перевезти. Это был мой единственный шанс. Я дернула его на себя. От неожиданности он упал, и тогда я перескочила через него и побежала. Ноги меня не слушались… Как чужие. Максим догнал меня и начал бить… – Она с трудом перевела дыхание. – Я отбивалась от него, схватила какую-то тяжелую посудину, которая попалась под руку – что-то вроде ночного горшка, не поняла в темноте… Ударила его по голове, он закричал и принялся лупить меня кулаками в живот, в лицо, не разбирая… Колотил головой об пол. Он очень сильный, я даже не ожидала, что он так легко со мной справится. Потом встал, наступил мне на пальцы с размаху…

Она знала, что ей придется процитировать некоторые дела и, может быть, пустить в ход одно-два выражения из юридического сленга, так что она повернулась к ноутбуку, вывела на экран «Лексис» и просмотрела несколько дел, чтобы свободно оперировать юридическим жаргоном. Затем она убрала файл «Рекско» и вернулась к своему расписанию, открыв сайт Travelocity.com. Ей не удалось найти прямой вечерний рейс из Филли в Нассау, так что она забронировала место на последний рейс в Майами, откуда в понедельник вечером планировала перебраться уже в Нассау. Рассчитается она, разумеется, со счета Бенни.

Бабкин хотел сказать, чтобы она остановилась, перестала вспоминать этот кошмар, но Ника продолжала:

— Бенни?

– …а потом в комнате за стеной затрещало, очень громко, словно там палили не переставая, и запахло дымом. Максим дернулся и побежал туда, про меня словно забыл. Мне показалось, он перепугался… Я поползла к двери, ухитрилась открыть ее… Выбралась на улицу. Помню, что за спиной начинался пожар. Я плохо соображала, от боли в голове помутилось. Переползла через дорогу, искала, где спрятаться, а потом просто потеряла сознание. Это было такое облегчение! Пришла в себя уже в больнице. Я знаю, вы старались найти меня… – Она благодарно взглянула на Илюшина и Бабкина. – Спасибо вам. Меня поддерживала мысль, что я не одна.

Эллис подпрыгнула и убрала с экрана веб-сайт путешествий. В дверях стояла Мэри, и Эллис не видела ее после их разговора.



— Ди Нунцио.

«Сегодня мы знаем не больше, чем две недели назад», – сказал Макар, когда они вышли из больницы.

— Простите, что помешала. Вы так напряженно работали, что не услышали, как я стучу. Я хотела дать вам знать, что обзор почти готов, и я иду домой.

И Сергей вынужден был согласиться. Его охватило непривычное чувство растерянности. Сотников мертв. Белоусова и Овчинникова спаслись. Они больше не могут заниматься этим делом. Формально оно закончено.

— Уже?

Но осталась в живых женщина, воплотившая свой безумный план в реальность. Остались оба ее помощника.

Мэри смутилась.

— Уже почти шесть часов.

Впервые на его памяти в деле, за которое они взялись, не была поставлена точка. И от этого Сергей чувствовал себя как собака, которой в озеро кинули палку, а палка возьми да утони. Обескураженный пес плавает на поверхности, крутит лобастой башкой, а палка лежит себе на песчаном дне, словно коробка из «Джуманджи», и ждет, когда начнут бить тамтамы.

Хвали ее, но понемножку!



— Я кончу завтра вечером, так что все будет готово в понедельник утром. Вы хотите, чтобы я по электронной почте выслала вам копию?

Две недели спустя Ника Овчинникова вернулась домой. Работать она не могла, первые дни только спала и ходила по дому, как потерянная. «Полгода восстановления», – предупредили врачи. Но заехав к ней, Илюшин вернулся в убеждении, что полугода будет недостаточно.

— Нет, в этом нет необходимости. Я доверяю твоей работе.

– Разговор прошел впустую, – сказал он Сергею. Они сидели в китайском кафе на первом этаже илюшинской высотки и ждали свой заказ. – Я предупредил, что теперь ей нужна постоянная охрана. Рано или поздно Асланова вернется, если только не сгинет где-нибудь случайно… Но всерьез я бы на это не рассчитывал.

— Спасибо. Будьте здоровы. — Мэри довольно улыбнулась, вышла и прикрыла за собой дверь.

– И что Овчинникова?

Эллис же опять вошла в Сеть в поисках отеля в Нассау. Там не было ни «Рица», ни «Четырех времен года», но в пределах досягаемости, поскольку сезон еще не наступил, имелись вполне приличные гостиницы. Эллис посмотрела адрес банка BSB в Нассау и заказала номер рядом с ним, так что вполне могла быть там к его открытию. Дальше она стала путешествовать по паутине в поисках офшорных банков в Швейцарии и на Кайманах, потому что ей придется еще раз переводить деньги. К тому времени, как все поймут, что она благополучно исчезла, денег уже не будет.

– Ответила, что невозможно жить в постоянном страхе. Что она не позволит Аслановой испортить ей оставшуюся жизнь. Что у нее и раньше не было охраны, кроме исключительных случаев, и теперь не будет, потому что она не намерена терпеть в своем любимом доме чужих бестолковых людей. И прочая бравада в таком духе.

Когда Эллис снова посмотрела на часы, было уже восемь. Экран компьютера продолжал мерцать, а в холле сгустилась темнота. За окном загорелись огни города — белые прямоугольники из окон офисов и неоновые линии контуров небоскребов. Она уложила досье «Рекско» в рюкзачок Бенни, потому что ни один юрист не выходит из офиса, не прихватив с собой работу, и взяла свою сумочку. Сделав веселое лицо, она прошла мимо поста охраны, где оставила подпись Бенни.

Стив оторвался от газеты и рассеянно посмотрел на нее из-под очков.

– Ну, грохнут ее – и все дела, – в сердцах сказал Бабкин. – Даже не грохнут, а снова похитят. Второй раз она точно не убежит. Ей и в первый-то раз это удалось только потому, что Даша удрала. Спасла, получается, и ее, и себя. Кстати, где она?

— Добрый вечер, Бенни. Как я говорил, ни о чем не беспокойтесь.

– Уехала, – лаконично ответил Илюшин.

— Спасибо. — Эллис толкнула тяжелые старомодные двери. На улице даже в этот час стояла знойная духота. Улица была заполнена машинами, Эллис подозвала такси, и оно тут же подъехало. Открыв дверцу, она скользнула на заднее сиденье. Обивка тут же прилипла к ее голым бедрам.

Сергей хотел уточнить, куда уехала и когда вернется, но взглянул на напарника и догадался, что расспрашивать его сейчас не нужно.

— Как насчет свежего воздуха? — спросила она, но старый кэбби[17] пожал плечами:



— Прошу прощения.

В первые несколько часов после возвращения Вероники Даша чувствовала себя оглушенной. Зафира, рыдая, кинулась обнимать Нику, а Даша стояла чуть поодаль и боялась даже дотронуться до ее рукава. Как будто Ника может исчезнуть от легчайшего прикосновения.

Она дала ему адрес Бенни и откинулась на спинку сиденья, позволив горячему воздуху овевать лицо. Поездка была недолгой, и по пути она смотрела на пары, гуляющие рука об руку; одетые соответствующим образом, они направлялись или на обед, или в клуб. Был субботний вечер, и ей чертовски хотелось заняться любовью, но ее единственным спутником было досье «Рекско».

Ну, обнимать-то и в самом деле было нельзя. Сломанные ребра – это вам не кот начхал.

Такси добралось до района, где жила Бенни, и подъехало к ее дому. На крыльце кто-то сидел. В темноте он выглядел каким-то бездомным типом, но, когда машина остановилась, она увидела, что это крупный мужчина, высокий и светловолосый. В очках и в полосатом галстуке он выглядел слишком респектабельно, чтобы считаться ее типом, но все же он ее заинтересовал. У него были легкие вьющиеся волосы, белая рубашка, и с плеча свисал пиджак.

Ника ходила по дому, как будто знакомилась заново, а Даша тенью скользила за ней. Словно кошка, к которой после долгого отсутствия вернулась хозяйка, и кошка под ноги не бросается, ведет себя прилично, но только и ждет, когда хозяйка сядет в кресло и можно будет устроиться, наконец, у нее на коленях. Чтобы все стало как прежде.

Она протянула водителю десятку, схватила свою сумку и рюкзачок и выскочила из машины, успев улыбнуться как Бенни.

Этого не случилось. Вернее, был один момент… Они с Никой вдвоем остались на кухне. Ника сама хозяйничала, несмотря на гипс, Зафиру отослала. Даша сидела тихонечко, гадая, можно ли расспрашивать Нику о случившемся или лучше не стоит… И о чем с ней вообще можно говорить? В больницу она, конечно, приезжала, но там велись глупые больничные разговоры: как пальцы заживают, не болит ли лицо… Как оно может не болеть, когда его из переломанных костей, считай, заново складывали!

Мужчина махнул ей рукой, явно приняв за Бенни, и встал, чтобы встретить ее. Его улыбка скрывалась в тени.

И вот пока Даша взвешивала, как бы бережнее подойти к несчастной искалеченной Нике (врач сказал, у нее даже зрение ухудшилось после избиения), та обернулась и хрипловато спросила:

Наконец она узнала его. Это был старый приятель Бенни Грейди Уэллс. Она помнила его по процессу, где он один или два дня сидел на галерее.

– Ты чай пьешь с сахаром или без?

— Привет, радость моя, — сказал он, обнимая ее. — Удивлена, встретив меня?

Обычный вопрос. Но Даша, чуткая к интонациям, сразу уловила, что происходит что-то не то.

— Скорее рада, — ответила она, обнимая его в ответ. Досье «Рекско» может подождать. Теперь она знала, чем ей стоит заниматься субботним вечером.

Она уже ощущала запах секса.

Нике она мешала. Здесь, на кухне, Даша была лишней. Нике не хотелось ни заваривать для нее чай, ни сидеть рядом, ни вести задушевные разговоры, на что Даша втайне рассчитывала.

За эти сутки нюх у Даши обострился, как у зверя. От Ники пахло желанием избавиться от нее поскорее.

Глава 25

– Без сахара.

Ника поставила перед ней чашку, сама села, уставилась в окно. Пили молча, пока она не спохватилась:

Мэри усиленно старалась принять решение. Это умение не было ее сильной стороной. Сейчас она пыталась выбрать между БФ или СЛП — встретиться ли ей с бойфрендом или с самой лучшей подругой? Она надеялась решить это по пути домой. Единственная отрицательная сторона наличия бойфрендов заключалась в том, что приходилось проводить время с ними, пусть даже они были «с приветом».

– Печенье забыла!

Она остановилась и кое-что купила, но это не помогло ей принять решение. Теперь на руках у нее были три рубашки, которые не были ей нужны, даже с десятипроцентной скидкой. Она вечно покупала на распродажах вещи впрок для дружеских подарков.

И выложила перед Дашей песочные кругляши, посыпанные ореховой крошкой.

Теперь ей приходилось идти по жаре, и она вздохнула. Сгустилась темнота, и улицы были забиты потоком машин. Мимо неторопливо прошла какая-то пара; мужчина держал в пластиковом пакете смокинг, явно из чистки. Смеясь, прошла еще одна пара. Стоял субботний вечер, и по федеральному закону Мэри не имела права прогуливаться с подругой, если у нее был бойфренд. Законы о встречах были такие сложные, что ей оставалось только радоваться, что у нее есть юридическая лицензия.

Не спросила, голодна ли та. Как она жила эти дни. Не снился ли ей Макс с ножом и Петр с глазами-пуговицами. О Дашином побеге они вскользь упоминали в больнице, но Даша ожидала полноценных расспросов.

Нет, ничего. Ника прихлебывает горячий чай, таращится в окошко. Но не так, словно задумалась или изучает знакомый вид, а как будто ждет от Даши чего-то. Не дождавшись, еле слышно вздохнула и небрежно спросила:

Магазины, мимо которых она проходила, уже закрывали двери, а у входа в рестораны начали собираться очереди. Наконец она пришла к решению. Энтони не будет иметь ничего против, если она проведет вечер с Джуди. Она вынула из сумочки телефон и набрала номер.

– Ну что, какие у тебя планы?

— Привет, малыш, — отозвался Энтони, переводя дыхание.

Тогда все и стало окончательно ясно.

— Как ты?

– Сейчас соберусь и домой поеду, – сказала Даша, не глядя на нее. – Если тебе тут помощь не требуется…

— Вкалываю. Вышел из библиотеки, чтобы ответить на твой звонок.

Оставила все-таки для Ники маленькую зацепку.

— Прости. Ты не против, если сегодня вечером мы не встретимся? Джуди больна, и я должна навестить ее.

– Зачем сейчас-то ехать, по темноте, – рассеянно сказала Ника. – Лучше завтра утром. Переночуй спокойно.

— Нет проблем. Я продолжу работать. Позвонишь мне позже?

Вот так. Не нужна Дашина помощь, и сама она не нужна.

— Я не буду у нее слишком долго.

Даша понятливая. Быстро, обжигаясь, допила горячий чай. Встала, улыбнулась:

— О\'кей. Значит, жду твоего звонка. Расслабься. Завтра мы пойдем смотреть дом?

– Спокойной ночи, Ника.

Ох.

– Спокойной ночи, милая…

— Не уверена. У меня много работы.



— Неужто? В воскресенье весь день можно осматривать дома, да и погода, похоже, не будет такой уж сырой. Можно будет неплохо провести время.

Мэри почувствовала угрызения совести.

На следующее утро Даша уехала.

— Я знаю, но мне надо закончить отчет для Бенни.

— О\'кей. Позвони мне в любое время, сегодня вечером или завтра. И дай знать, чем бы ты хотела заняться. — Энтони помолчал. — Малыш, ты сходишь по мне с ума?

Нику она не винила. Та вернулась калеченная-перекалеченная. Лицо опухшее, швы еще не зажили. Слова подбирает не сразу, медлит, как будто пытается вытащить из вороха карточек одну-единственную нужную с первой попытки. Идет-идет куда-нибудь и вдруг замирает, словно забыла, зачем шла. Ей бы с собой разобраться, не до посторонних. А ведь на ней еще и бизнес…

У Мэри перехватило горло.

— Нет. А ты?

С этими мыслями Даша вернулась домой. Частные сыщики, конечно, помогли бы, если бы она попросила. Нашли бы съемную квартиру на пару месяцев. А дальше-то что?

— Нет. Я просто люблю тебя.

Нет уж, хватит ночевать под чужими крышами. У нее своя собственная имеется.

— Я тебя тоже люблю. Спокойной ночи. — Мэри, успокоившись, прервала связь. Она в самом деле любила его, и он любил ее. Они оба были влюблены друг в друга, и все было в порядке. Она нажала «Дж», и Джуди, взяв трубку, хрипло сказала: «Привет».

Триумфального возвращения не получилось.

— Я собираюсь навестить тебя. Что тебе принести?

Мать, увидев блудную дочь из окна, выскочила на крыльцо. В руках у нее было кухонное полотенце, которое она скручивала в жгут. Младшие сестры высыпали за ней следом смотреть на расправу. В окне мелькнула опухшая рожа Вадима: приблизилась и снова канула в глубину комнаты, словно дохлая рыба всплыла ненадолго и ее утащили на дно оголодавшие раки.

— Свежие лаймы.

Даша не остановилась, даже шага не замедлила. Снизу хмуро предупредила:

— Для чего?

– Не вздумай распускать руки. Тронешь – спалю и дом, и тебя вместе с ним.

— Для «Маргариты», конечно.

Поднялась на крыльцо, прошла мимо остолбеневшей матери и скрылась в кладовке.

— Буду через полчаса, сумасшедшая. — Мэри отключилась и ускорила шаг, довольная тем, что приняла правильное решение. Порой субботним вечером лучше всего иметь дело с СЛП, особенно когда речь идет о лаймах.

Через полчаса Мэри уже входила в дом, и стоило ей взглянуть на Джуди в ее сером балахоне и синих шортиках, как она поняла, что ее самая лучшая подруга больна. Ее прекрасная кожа была бледна, голубые глаза поблекли, а короткий желтый конский хвостик торчком стоял на макушке.

И все пошло как прежде, словно и не было этих месяцев. Ни Сотникова не было, ни Веры, ни Калиты со свиньей, а Петр ей и вовсе привиделся в кошмаре. Вика Сивкова осталась жива-невредима… Хотя подождите-ка, ведь и Вики тоже не было. Баридзеев был, от него никуда не деться. Но как был, так и сплыл. А Даша – вот она: сидит на берегу, ножки в воде полощет.

— Тебе совсем плохо, дорогая? — спросила Мэри.

Устроилась официанткой. Два дня работаешь, два отдыхаешь, – красотища! В прежние времена искала бы другой график, чтобы смываться из дома на всю неделю. Но теперь что-то переменилось.

— Да.

— Бедняжка. — Мэри прикрыла двери и потащила Джуди на ее узенькую кухню, где бросила сумку и кошелек на стол и поставила пакет с покупками на стойку.

Посмотрев вблизи на упырей разного калибра, Даша совершенно перестала бояться собственного семейства. Что Вадик с Ингой могут ей сделать после Калиты? Шушера! Мелкие нарики, оборзевшие от безнаказанности и мамочкиного попустительства.

— Ты поспала?

— Нет, у меня слишком сильно болит голова.

— У тебя есть какой-нибудь суп?

Первый раз она дала им отпор в тот же день, когда вернулась. Случилось это неожиданно для нее самой. После ужина Даша привычно стала разбирать посуду со стола. Мать исчезла. А Инга, Вадик и Олег принялись ходить кругами, понемногу приближаясь к раковине, где она возилась с тарелками. Наконец Олежек прихватил ее за плечо, больно-пребольно, двумя пальцами.

— Терпеть не могу супы. Я люблю текилу.

Мэри сунула мороженое в холодильник и вытряхнула из пакета пять свежих лаймов, которые раскатились по стойке.

– А что это ты молчишь, расскажи, где шлялась?

— Ты в самом деле думаешь, что алкоголь — это хорошая идея?

Из пасти у него несло пивом и луком.

— Да. В текиле содержится витамин С…

– Свалила и вернулась, будто так и надо? – пропела Инга. – Может, ты с фашистами спала?

— Я могу себе позволить только одну порцию. Я встала рано, и мне надо кончить работу для Бенни. — Мэри втянула воздух, который был наполнен запахом скипидара и масляной краски. Джуди держала их в своей студии, которая одновременно служила и квартирой. — Знаешь, от этих запахов любому станет плохо.

– А за такое ведь налысо бреют! – подхватил Вадим.

— Это вовсе не запах. Это заклятье.

Мэри внимательно посмотрела на нее.

— Ты в самом деле этим занималась?

— Да.

Стало ясно, что эта бредовая распевка отрепетирована. Про фашистов они где-то услышали.

— Значит, мы должны отправить тебя к доктору.

Ну, так и есть. Инга вытащила опасную бритву и помахивает ею, будто дирижер своей палочкой.

— Позвони, пожалуйста, Фиорелле.

Мэри закатила глаза.

– Порежешься, дура, – сквозь зубы сказала Даша.

— Ты — гениальная женщина… ты же не можешь на самом деле думать, что тебя сглазили.

— Что плохого случится, если ты позвонишь ей? Ты меня смешишь.

– Чево-о-о?

— Прекрасно. — Мэри подошла к столу, вытащила телефон, села у стола и набрала домашний номер. Услышав сигнал, она нажала клавишу. — Я включила громкую связь. Хочу знать, что она скажет.

Тут ее терпение лопнуло. Три этих обсоса даже четвертинки одного Макса не стоят. А ведь с Максом она как-то справилась…

— Хорошо. — Джуди сложила руки на груди.

Даша с размаху врезала тарелкой, которую держала под струей воды, по прыщавой Олеговой морде. Брат заорал и схватился за лицо. Тарелка треснула, и половина ее разлетелась вдребезги по полу, а половина осталась зажата в Дашином кулаке. Она попробовала пальцем волнистый край. Ух ты, острый!

— Алло? — Трубку взяла мать Мэри.

Битая тарелка – несерьезное оружие. Но когда она пошла на Ингу, вспарывая перед собой воздух, словно боевым веером, брат с сестрой обратились в бегство. Олег сел за стол, озабоченно ощупывая лицо и салфетками промокая кровь, текущую из ноздрей.

— Привет, ма, как ты?

– Ты чего, нос мне сломала, что ли? – гнусаво спросил он.

— У меня все прекрасно. А как ты, Мария?

Даша кратко отозвалась в том смысле, что ей нет никакого дела до его хари, и вернулась к мытью посуды.

Мэри не стала продолжать пустой разговор.

На грохот прибежала Света. Разинула лягушачий рот, увидев остатки побоища и перепачканного в крови Олега.

— Все хорошо, но я сейчас у Джуди, которая думает, что ее сглазили.

Даша обернулась к ней:

– Принеси веник с совком.

— Oh, Dio![18]

Со второго оклика Света послушалась. Даша подмела осколки, молча вытерла посуду и ушла, не сказав Олегу ни слова.

— Можешь ты попросить Фиореллу подойти к телефону?

Старшие еще дважды сделали попытку вернуть прежние порядки. Каждый раз Даша отбивалась с таким бешенством, которого от нее никто не ожидал. В ход шло все, что оказывалось под рукой. Она расцарапала лицо Инге и сломала палец Вадиму. Пашка, ставший свидетелем одной из таких стычек, восторженно сказал:

— Фиореллу? Ее здесь нет. Она пошла навестить свою приятельницу на Шайд-авеню. Они скоро вернутся.

– Ну ты психованная!

— Они? Кто это они?

— Она и твой отец.

На братьях и сестре она срывала неизвестно откуда взявшуюся ненависть. Досталось и матери, которая вновь решила допытаться, какого черта дочь пропадала и почему посмела вернуться, не спросив разрешения. «Хочешь, чтобы я свалила?» – злобно спросила Даша, наступая на мать и тесня ее к холодильнику. Половину своей зарплаты она отдавала ей. Лишаться источника дохода Людмила не захотела.

— И он еще не вернулся?

В конце концов сорвалась и на Свете. Когда девчонка в очередной раз стала носиться вокруг обеденного стола, вереща во все горло, Даша перехватила ее, дернула на себя, заломила руку и вытащила во двор. Рявкнула: «Здесь кричи! Дома – не сметь» и вернулась на кухню.

Мэри и Джуди переглянулись.

После этой короткой экзекуции притихли сразу обе: и Света, и Иришка.

— Он повез ее на машине.

По утрам Даша видела свое отражение в зеркале: вертикальная морщина между бровей, крепко сжатые губы. Только автомата в руках не хватает. На работе она без труда надевала личину. Но стоило ей выйти из кафе, напускная доброжелательность исчезала.

Мэри открыла рот. Ее отец никогда никого не возил. Никого в Южной Филадельфии, разве что родных на чьи-то похороны.

Прежде с ней часто знакомились на улице. Теперь не подходил никто. Даже дорогу не спрашивали.

— Почему она не взяла такси?

И дома с ее приходом воцарялась настороженная тишина. Только Пашка простодушно радовался ее возвращению и тому, что любимая сестра завела свои порядки.

— О чем ты, Мария?

«Хоть какая-то польза от Сотникова, – зло думала Даша. – Земля тебе стекловатой, сволочь».

— Ма, Фиорелла приехала навестить вас, но она вместе с папой разъезжает по гостям. Ты обедала в одиночестве?

Как-то Вадим за ужином бросил в ее адрес хамоватую реплику. Позже Даша даже не могла вспомнить, что именно он сказал. Маленький крепко сжатый кулак врезался ему в челюсть прежде, чем он успел закончить фразу. Людмила подняла страшный крик. Верещала, что руки распускать никому не позволит. Даша так посмотрела на мать, что та шарахнулась в сторону, – похоже, заподозрила, что она следующая в очереди.

— Все хорошо, все хорошо.

После этого случая Дашу обходили, словно ядовитую змею. Она даже ела отдельно от остальных, как прокаженная.

Джуди приникла к телефону.

Ее это устраивало.

— Привет, миссис Ди, это Джуди. Как вы поживаете?

Плохо только, что никакого плана до сих пор не появилось. Работать официанткой – чтобы что? Так и торчать здесь до скончания века? Надо вытаскивать и себя, и Пашку.

— Отлично, Джуди, а ты вроде болеешь?

Однако идеи не приходили. Даша застряла в каком-то междувременье. День шел за днем, а она топталась на одном месте.

— Вы можете вылечить меня? — с надеждой спросила Джуди.

Плохо еще, что стала слезливой. Стоит вспомнить Никин дом – и сразу хочется рыдать. Не потому, что Ника могла подобрать ее, как дворняжку, и обеспечить ей счастливую жизнь. Конечно, Даша мечтала вытащить этот выигрышный билет, что скрывать… Но плакала она не из-за того, что он ей не достался.

— Нет, нет, только донна Фиорелла. У нее большая сила, просто огромная, куда больше, чем у меня.

Все дело в Нике. С которой они подружились, а потом оказалось, что ничего не было. Что Даша это все сочинила. Придумала и разговоры до двух часов ночи, и рассказ о Никиной жизни, и рыб в гигантском аквариуме.

— Ма, да прекрати, ты не хуже Фиореллы. — Мэри всем сердцем переживала за свою миниатюрную мать, которая обедала в одиночестве и думала, что ее незаурядные способности ниже всякой критики.

— Мария, она лучше, сильнее, она очень сильная.

Вместо Ники из подвала выбралась бледная тень, плохой слепок с живого человека.

— Можем мы позвонить приятельнице Фиореллы? — спросила Джуди.

— Нет, non lo so.[19]

Может быть, это Ника убила Егора? Все это время она притворялась – притворялась Дашиной подругой, притворялась жертвой собственного мужа… А на самом деле это она придумала и похищение, и камеру со стеклянной стеной, и книжки, и все остальное! И током Дашу били потому, что Ника этого пожелала!

Мэри попыталась вспомнить, когда в последний раз мать проводила субботний вечер без отца.

Даша накручивала себя. Ника оказывалась виновна во все более тяжких грехах.

— Мне не нравится, что ты так долго сидишь в одиночестве. Это неправильно.

В глубине души она понимала, что все это – чушь. Ника болеет, оттого и не обрадовалась Дашиной компании. В подвале она выполнила требования тех, кто ее захватил, чтобы остановить пытки. В конце концов, Ника сбежала от них! Ее не в чем обвинить.

— Тс-с-с, basta, все завтра. Ты пойдешь в церковь?

Но злость не исчезала. Даша чувствовала себя так, словно по венам у нее текла не кровь, а черная желчь.

— Не могу, мне надо работать. Прости.



— О\'кей, Мария. Спокойной ночи, люблю тебя. Мария, Джуд, люблю вас, да благословит вас Бог.

Через пару недель после своего возвращения Даша пришла в собачий приют и сказала, что снова хочет быть волонтером. Теперь трижды в неделю она помогала ветеринару, чистила вольеры, кормила, расчесывала и выгуливала разномастных псов. Даже страшный Чаки, ротвейлер огромной силы, не мог опрокинуть ее в рывке. Они обучались ходить на поводке, и во время занятий Даша становилась почти человеком, а не сгустком ярости.

— И я люблю тебя, ма. Пока. — Мэри отключилась. На сердце у нее было тяжело. — Это просто смешно. Отец никогда не покидал дом.

Из-за собак все и произошло.

В пятницу Даша выбралась в приют после обеда и застала сотрудников в растерянности. На них скинули еще дюжину животных: старых, подслеповатых, с больными ушами и зубами. Куратор, пожилая не очень здоровая женщина, чуть не плакала.

— Поправка: он никогда не покидал кухню. — Джуди начала острым ножом нарезать лаймы, от которых пошел резкий запах. — Мы сделаем отличную «Маргариту», и я помогу тебе с отчетом.

– Что же нам с ними делать…

— У тебя есть шейкер? — спросила Мэри, вставая.

Даша подошла к вольеру, в который всех новичков поместили на карантин.

Собачья рухлядь. Язвы, проплешины. Провалившиеся спины, кривые ноги, вислые зады. Всех надо лечить, реабилитировать, расселять… Требуются лекарства, специальный корм и бог знает что еще! Неудивительно, что куратор убивается.

Глава 26

И вдруг Даша поняла, где можно раздобыть денег.

Бенни буквально вгрызалась в крышку, впиваясь ногтями в дерево и пугая животное с другой стороны. Она чувствовала, что ей становится все труднее и труднее дышать. Она не могла наполнить легкие и дышала короткими всхлипами, втягивая в себя воздух маленькими порциями, которых ей едва хватало. Бенни понимала, что от недостатка кислорода у нее путаются мысли. Она представляла себя гигантской открывалкой, которая взламывает крышку банки, как на карикатуре, где попугай сдирает крышку с банки со шпинатом, оставляя зазубренные края. Господи, как ей была нужна сейчас такая открывалка! Имей она ее, Бенни бы уж знала, что с ней делать.



В тот же вечер она позвонила Овчинниковой и договорилась о встрече.

Девушка продолжала вгрызаться в доски над головой, хотя руки ее слабели и болели от необходимости все время держать их поднятыми. Она царапала и колотила то же самое место в трещине, сконцентрировав все усилия на площади в три квадратных дюйма — единственная мысль занимала ее озверевший мозг: вырваться наконец из этого гроба.

Ника и в телефонном разговоре не проявила энтузиазма. Но на это Даше теперь было начхать. Как ни крути, спаслась Ника все-таки благодаря ей, а за спасение ее никто толком не отблагодарил. Пусть теперь расплачивается! Тем более сумма астрономическая только по Дашиным меркам, а для Ники найти эти деньги – раз плюнуть. Она же богатенькая!

Глава 27



Утро выдалось прохладным и пасмурным. Даша натянула рваные джинсы (дырки появились естественным образом), любимую темную толстовку с капюшоном.

Эллис, стоя на тротуаре, замерла в объятиях Грейди. Она любила это ощущение мужских рук, обнимающих ее, и потерлась щекой о его твердый подбородок, заросший светлой щетиной. От него пахло хорошим мылом и тяжелой работой, и она чувствовала его мужское начало. Ей пришлось повернуться, и Эллис с трудом удержалась от желания прижаться к нему бедрами. Бенни не знала, как возбудить этого парня, и ее сестра должна делать вид, что тоже этого не знает. Он оказался для нее неожиданным испытанием, и она не хотела, чтобы разрушились все ее планы, тем более когда она уже собралась уносить ноги.

В кафе она взяла выходной. До Москвы доехала на поезде, а после автостопом добралась почти до поселка, где жила Ника. Километра три пришлось пройти пешком, но это даже лучше: пока шла, окончательно успокоилась, мысленно проиграла предстоящий разговор.

— Ну и ну, — сказал Грейди, улыбаясь и глядя на нее сверху вниз. — Вот это встреча.

Когда навстречу, заливаясь лаем, выскочил Буран, Даша уткнулась в его мохнатую грудь. Буран, как теленок, пытался бодать ее лбом и наконец опрокинул на траву.

Пристегните ремень безопасности, профессор!