— Как мы отыщем принцессу Фэнмэй? Даже с разведчиками это будет непросто.

— Я почувствую ее ауру, если окажусь недалеко от нее, — ответил Ливей.

Сердце кольнуло. Неужели их отношения с принцессой намного ближе, чем мне казалось? Но я напомнила себе, что стоит поменьше общаться с Ливеем, чтобы вновь не пускаться в такие размышления.

А вот Ливей подобных проблем не испытывал.

— Капитан Вэньчжи вскоре покинет Небесную империю. Что ты будешь делать дальше?

Хотя он задал вопрос вполне спокойно и даже учтиво, мой ответ просто застрял в горле.

— Мои чувства к тебе неизменны, но я больше не стану говорить о них, — продолжил Ливей тем же тихим и серьезным тоном. — И то, что ты сказала вчера… то, о чем ты меня попросила… Я признаю твою правоту.

Я отрешенно кивнула, обдумывая, почему же тогда ощущаю такую удушающую тяжесть в груди? Разозлившись на себя, я стиснула кулаки. Отчего меня так волнует Ливей, если есть чувства к Вэньчжи? Неужели я настолько непостоянна и ветрена? Будущее с Вэньчжи казалось наполненным светлой надеждой, и его не омрачали сожаления прошлого. Я не собиралась отказываться от этого шанса на счастье.

До нас донеслись осторожные и еле слышные шаги. Я подняла голову и увидела, как приближается один из разведчиков.

— Ваше Высочество, примерно в пятистах шагах отсюда вооруженные воины охраняют пагоду.

— Старайтесь не привлекать внимания. Они не должны узнать, что мы здесь, — предупредил Ливей.

Обнажив оружие, мы крадучись двинулись вперед. На поляне перед нами показалась пагода высотой в восемь этажей, едва ли не выше деревьев. Стены деревянных многоярусных башен начали осыпаться, а когда-то выкрашенные в красный цвет решетчатые окна и декоративные карнизы практически выцвели. Но как же органично серо-коричневая пагода вписывалась в унылый пейзаж. И какой безлюдной казалась, несмотря на дюжину окружавших ее воинов в блестящих бронзовых латах.

— Ты узнаешь доспехи? — спросила я.

— Нет. Но их легко можно замаскировать. — Ливей на мгновение прикрыл глаза и нахмурил брови. — Принцесса Фэнмэй внутри, я чувствую ее. Нужно убрать стражников как можно тише, чтобы они не подняли тревогу. — Он повернулся к остальным членам отряда. — Начнем с тех, кто ближе всего к нам, и будем медленно подбираться к пагоде. Снимайте их как можно быстрее, чтобы они не успели закричать. Это может навредить принцессе.

По сигналу Ливея я выпустила огненную стрелу, и та вонзилась в грудь ближайшего к нам стражника. Когда из его горла вырвались сдавленные хрипы, следующая стрела уже летела в того, кто стоял рядом. Как только второй стражник, выпучив глаза, рухнул на землю, Ливей с воинами двинулся вперед, чтобы окружить оставшихся. Вскоре воздух наполнился пугающим хором из сдавленных хрипов и приглушенных вскриков.

Но затем вновь воцарилась тишина. Несмотря на холод, у меня на лбу выступила испарина. Это оказалось легко… слишком легко. Ливей посмотрел на меня, молча подтверждая мои невысказанные подозрения.

— Пагода, — сказал он. — Возможно, остальные стражники внутри…

Но его слова заглушил донесшийся из леса рев. Полчище врагов устремилось к нам, сверкая на свету бронзовыми доспехами. Ударом меча Ливей сразил сразу двоих. А я пронзила стрелой еще одного, бросившегося к принцу… И в этот момент вражеский воин без чувств упал к моим ногам. В поднявшейся суматохе я не расслышала его приближения. Он бы мог нанести удар, если бы его не остановила стрела с черным оперением, теперь торчавшая из груди. Я оглянулась по сторонам, пытаясь отыскать лучника, но меня остановил окрик Ливея:

— Найди принцессу!

Он поднял пылающий меч и взмахнул им по широкой дуге, вынуждая отступить нападавших. Их оружие поблескивало серебром и золотом, но некоторые держали в руках цепи из темного металла. При виде их меня затопила ярость от осознания, что они собирались схватить Ливея. Остальные небесные воины яростно сражались с врагами, удерживая свои позиции. У нас все еще оставался шанс спастись… по крайней мере, пока. Если я смогу быстро отыскать принцессу.

Мне хотелось остаться и продолжить бой, но я со всех ног помчалась к пагоде, пока Ливей вместе с другими небесными воинами продолжал биться. Страх сжимал сердце, хотя я старательно напоминала себе, насколько искусно Ливей владеет мечом и силен в заклинаниях. Он сможет удерживать врагов на расстоянии, пока я не вернусь. И чем быстрее мне удастся отыскать принцессу Фэнмэй, тем скорее мы сможем убраться подальше от этого проклятого места.

Я бежала по деревянной лестнице, ожидая, что из-за каждого угла на меня станут нападать стражи. А в итоге добралась до верхнего этажа, так и не встретив ни одного врага на пути. Я попыталась открыть толстую деревянную дверь рывком, но она не поддалась. Пришлось подавить нетерпение и вызвать струю воздуха, чтобы разрушить замок.

Увидев меня, принцесса Фэнмэй вскочила на ноги среди разбросанных по полу обломков дерева и щепок. Ее лицо в форме сердца побледнело, а карие глаза широко распахнулись: она непонимающе смотрела на меня, словно еще не определилась, то ли кричать от ужаса, то ли плакать от облегчения. Склонив голову набок, Фэнмэй внимательно рассматривала меня, скорее всего пытаясь вспомнить, где мы виделись раньше.

— Я из Небесной армии. Мы пришли спасти вас. Но нужно торопиться, принц Ливей сражается внизу с множеством врагов! — Я едва не срывалась на крик от беспокойства.

Услышав имя Ливея, она просияла и протянула ко мне запястья. Их сковывали черные металлические кандалы, соединенные тонкой цепью.

— Ты можешь снять их?

Я выхватила меч и ударила по тонкой цепочке. Лезвие отскочило, а рука запульсировала от силы удара, но на металле не осталось ни царапины. Распиливание и удары рукоятью тоже ничем не помогли. Все это время мой разум наполняли образы, как летят стрелы в незащищенную спину и как вонзаются клинки в грудь Ливея.

— Не шевелитесь.

Я натянула лук и выпустила стрелу в кандалы на правой руке. Багровый огонь охватил металл, тот начал трескаться, а затем разлетелся на куски. В ту же секунду я выпустила еще одну стрелу в левое запястье, и вторые кандалы осыпались на пол.

Дрожа от испуга, принцесса Фэнмэй улыбнулась мне.

— Ты… ты очень хорошо стреляешь, — тихо сказала она и отвела в сторону закрывавший лицо водопад из черных волос.

От ее утонченной красоты кольнуло сердце. И мне с трудом удалось сглотнуть, когда я наклонилась, чтобы отбросить в сторону металлическую цепь, валявшуюся у ее ног. Та липла к коже и жалила, словно лед.

— Что это за кандалы такие?

Плечи принцессы Фэнмэй поникли.

— Не знаю. Но когда их на меня надели, я перестала ощущать свою внутреннюю энергию.

Желудок сжался от ярости. Эти кандалы… такие же держали воины, напавшие на нас. А в Восточном море Ливей рассказал мне о руде с пика Теней, из-за которой бессмертный не мог использовать свои магические силы.

— Быстрее! — Я потянула ее к дверям. — Принц Ливей в опасности!

Раздался тихий свист, который узнал бы любой лучник. Я кинулась на пол, увлекая принцессу за собой. Ощутив резкую боль, с недоверием уставилась на кровь, сочившуюся по руке из полученной раны. Подползши к окну, я тихонько выглянула наружу, но увидела лишь отблеск летящего в меня наконечника. Я вновь рухнула на пол, и рядом воткнулась еще одна стрела.

Натянув лук, я выпустила вспышку пламени в окно. И тут же две стрелы полетели в мою сторону. Просвистев в волоске от меня, они с треском врезались в пол. Я стиснула зубы. Мне попался прекрасный противник. Неудивительно, что никто не охранял принцессу, любой спаситель тут же упал бы замертво. Черное оперение на древке показалось мне знакомым. Именно такое было на стреле, убившей воина, который собирался напасть на меня у пагоды. Все это время целью лучника была я? Неужели он просто промахнулся? Вот только верилось в это с трудом. Как и в то, что он спас меня тогда лишь затем, чтобы позже убить самому.

Я втянула воздух, злясь на своего невидимого противника. Мы просто теряли драгоценное время. Если металл способен сковать магию бессмертного, Ливей не сможет защитить себя. Натянув лук и призвав стрелу, я выпрямилась во весь рост, чтобы впервые взглянуть на своего врага. Высокий мужчина стоял на широкой ветке дерева, держа лук наготове. Его лицо скрывал шлем, а серебристые глаза смотрели прямо на меня. Под этим пристальным взглядом я невольно дернула рукой, и огненная стрела растворилась в воздухе. А я тут же напряглась в ожидании удара… Но лучник опустил свое оружие. С мгновение мы молча смотрели друг на друга, а затем он отступил в тень и исчез.

Я не стала тратить время на обдумывание его поступка, а схватила принцессу Фэнмэй за руку, и мы вместе помчались вниз по лестнице в гущу сражения… Но нас встретила мертвая тишина кладбища. Повсюду лежали тела воинов. Несколько десятков их скрывали бронзовые доспехи. И я с упавшим сердцем насчитала десять тел в золотисто-белых доспехах Небесной империи. Переходя от одного к другому, я осматривала каждого в надежде отыскать хоть какие-то признаки жизни. Но их взгляды уже застыли, а ауры рассеялись.

— Где принц Ливей? — дрожащим голосом спросила принцесса Фэнмэй, взирая на кровавую бойню.

— Не знаю, — прошептала я, оцепенев от страха, который захлестывал меня, превращая тело в камень.

Глава 25

Угасающий свет пробивался сквозь туман, окружая кроны деревьев зловещим ореолом. А мы с принцессой Фэнмэй бродили по лесу в поисках хоть каких-то следов Ливея.

Но с каждым шагом сердце все сильнее захлестывало отчаяние. Мне едва удавалось вздохнуть от охватившей паники, но отчаянное желание отыскать Ливея подстегивало двигаться вперед. Да и приглушенные рыдания принцессы Фэнмэй только ухудшали мое состояние.

— Принц Ливей силен и обладает большим запасом жизненной энергии. Возможно, ему удалось сбежать. Или он ранен и не в силах отыскать нас. — Мои слова звучали глухо и фальшиво.

Он бы попытался добраться до нас, если бы в нем теплилась хоть искорка жизни. Но принцесса Фэнмэй всхлипнула и кивнула, ухватившись за эту слабую соломинку утешения.

— Спасибо, что спасла меня. Но я не могу смириться с мыслью, что из-за этого принц Ливей оказался в опасности… или пострадал. — Ее голос сорвался, а на глаза вновь навернулись слезы.

В груди опять вспыхнуло раздражение, хотя казалось, что нервы уже на пределе. Мне совершенно не хотелось играть роль няньки. Сейчас главное — найти Ливея. Но как это сделать, если она все время рыдает? Если бы нас выслеживали враги, им бы не составило труда отыскать наше местоположение, чтобы схватить в плен или убить.

Однако я смогла подавить неуемное желание отчитать принцессу и вместо этого обняла ее за плечи и притянула к себе.

— Мы найдем его, — сказала я, давая обещание нам обеим.

Казалось, мои слова ее успокоили.

— Я наконец узнала тебя, — посмотрев на меня карими глазами, произнесла она. — Ты была компаньонкой принца Ливея. Мы встречались в день обручения.

— Да. В павильоне.

Меня охватила тоска по тем давно минувшим дням и счастью, что наполняло сердце.

Она вздохнула.

— Ты была так добра тогда. Да и сейчас.

Я не стала ничего говорить, чувствуя, как румянец стыда подбирается к лицу. Нет, мое отношение к ней нельзя было назвать «добрым» ни тогда, ни сейчас. Просто в первую нашу встречу я не знала, кто она такая. А потом мне не хотелось выяснять о ней больше, наверное, из опасений подтвердить то, в чем я теперь не сомневалась: принцесса Фэнмэй — прекрасная партия для Ливея. Вот только ненавидеть ее никак не получалось.

— Вы с Его Высочеством хорошие друзья? — спросила она.

Я отвела взгляд, делая вид, что осматриваюсь по сторонам.

— Да.

«Это не полный ответ», — пожурила бы меня учительница Даомин.

Принцесса Фэнмэй напряглась, и я тут же насторожилась, опасаясь, что она задаст такой вопрос, отвечая на который придется солгать. Но когда принцесса подняла голову от моего плеча, то указала на пояс, стягивающий мою талию.

— Почему он светится?

Небесная капля! Прозрачный драгоценный камень стал ярко-красным, и от него исходила странная пульсирующая энергия. Я заставила себя сделать глубокий вдох, чтобы совладать с ужасом, который вновь на меня нахлынул. Ливею угрожала опасность, но появилась возможность его найти.

Сжав принцессу сильнее, я потащила ее к ближайшим зарослям.

— Ждите меня здесь. Спрячьтесь и постарайтесь не издавать ни звука. Я вернусь, как только смогу. Но если не появлюсь к рассвету, то направляйтесь на север, пока не окажетесь за пределами леса. Север там. — Показала я на всякий случай. — Вы вновь можете использовать свою магию. Поэтому создайте щит и нападайте на любого, кто попытается причинить вам вред. А как только выберетесь из тумана, призовите облако и улетайте домой.

Вытащив кинжал из-за пояса, я протянула его принцессе. Она взяла оружие без единого слова, но держала его неуверенно и едва сжимала в ладони.

— Крепко обхватите пальцами рукоять, — подсказала я. — Держите его лезвием от себя и слегка наклоните вперед. А если придется нанести удар, то действуйте не раздумывая.

Принцесса Фэнмэй кивнула, хотя ее глаза широко раскрылись от страха. Меня охватило чувство вины, что придется оставить бедняжку одну, но в моем распоряжении оставалось мало времени. Отойдя на несколько шагов, я обернулась, чтобы убедиться, что ее не видно в зарослях, а затем понеслась вперед, пока ноги не загорелись огнем.

Следуя зову Небесной капли, я добралась до узкого лаза у подножия горы. Не задумываясь об опасности, которая может ожидать внутри, я проскользнула в пещеру. Красный камень на поясе пронзал своим светом кромешную тьму, отбрасывая на стены пугающие тени. Затхлый сырой воздух переполняли запахи плесени и гнили. И я едва не закашлялась, когда он ударил мне в нос. Проход резко свернул вбок, я споткнулась о камень, полетела вперед и расцарапала ладони.

Издалека донеслись голоса. Пригнувшись, я поползла вперед по узкому туннелю, но, увидев впереди свет, прибавила скорости. Проход вывел к широкому выступу. Присев, я выглянула за край. Внизу оказался большой зал.

И я тут же почувствовала, как сжимается сердце. Ливей сидел на стуле, закованный в такие же кандалы, как были на принцессе Фэнмэй. Из-под его спутанных волос на лицо стекала кровь. Лоб рассекал глубокий порез, а на одной из щек расцвел темный синяк. Его аура почему-то уменьшилась и сейчас мерцала в беспорядочном ритме. Но он продолжал держать голову прямо, словно восседал на троне, а не в кандалах. Я осмотрела стоявших рядом стражников и с облегчением поняла, что среди них нет того странного лучника — ведь он сам по себе грозный противник. Может, его смогли убить небесные воины?

Внезапно я почувствовала еще одну ауру, причем гораздо более сильную, чем остальные. Она гудела и дрожала от мощи, а еще в ней ощущалась принадлежность к магии земли. Исходила она не от воинов, а от женщины, стоявшей перед Ливеем. Ее глаза цвета бронзы сверкали на свету, кожа казалась такой же белой, как свежевыпавший снег, а нижнюю часть лица скрывала прозрачная вуаль. Алое платье украшали вышитые пионы, раскрывшие свои шелковые лепестки, чтобы показать ярко-золотистые тычинки, а из-за пояса выглядывал букет камелий. И даже сюда, на выступ, где я сидела на корточках у самого края, доносился приторно-сладкий цветочный аромат с легкой горчинкой гнили.

— Я поймала дракона на птицу. — Ее голос звучал хрипло от самодовольства. — Выслушав столько рассказов о ваших умениях, никак не ожидала, что вы так легко угодите в мою ловушку, Ваше Высочество.

Ливей стиснул челюсти, а его мышцы напряглись, словно он сражался с невидимым врагом.

— Что это за кандалы? — наконец выдавил принц.

— Подарок из Царства демонов. Их выковали из металла, который добыли в Царстве смертных, с помощью магии, запрещенной твоим отцом. — Несколько секунд понаблюдав за его борьбой, она добавила скучающим тоном: — Можешь испробовать все что угодно, но, пока они на тебе, ты не сумеешь использовать заклинания.

— Зачем вы это сделали, госпожа Хуалин? Зачем вступили в союз с Царством демонов? — требовательно спросил Ливей.

Это госпожа Хуалин, носившая звание Бессмертного цветка? Я думала: она покинула лес или скрылась где-то из-за каких-то придворных интриг. И в голову не приходило, что Хуалин будет жить в темной пещере.

— Вы были одной из величайших бессмертных нашей империи, пока не предпочли жить в уединении. И сейчас решили предать Царство бессмертных? — продолжил допытываться Ливей, словно ему не угрожала опасность.

Возможно, он все еще надеялся воззвать к ее голосу разума, но, судя по горькому и безрадостному смеху, его надеждам не суждено было оправдаться.

— Предать Царство бессмертных? Неужели ты считаешь, что я сама выбрала такую жизнь? Позволь мне рассказать тебе, как все случилось в действительности, маленький принц. Много-много лет назад мы с твоим отцом встретились в этом лесу. Он только женился на твоей матери, но это не помешало ему начать ухаживать за мной.

Ливей подскочил на ноги, но два стражника тут же схватили его за плечи и заставили опуститься обратно на стул.

Хуалин, казалось, даже не заметила этого, погрузившись в свои воспоминания.

— Каждый раз, когда ему удавалось сбежать, он прилетал сюда. Твой отец предложил мне поселиться во дворце в Небесной империи, но я отказалась. Не собиралась играть роль скромной придворной, благодарной за его благосклонность, ведь оставалась одним из самых почитаемых божеств в Царстве бессмертных. — Черты ее лица смягчились. — И в один весенний вечер, когда цвели пионы, он дал мне клятву, что как только станет достаточно могущественным, чтобы не опасаться гнева империи Феникс, женится на мне и я займу то же положение в обществе, что и императрица.

Ливей покачал головой, и кровь из его раны потекла по щеке.

— Отец никогда не дал бы настолько необдуманного обещания.

— Влюбленные часто дают клятвы, которые не могут сдержать, — прорычала она. — Когда об этом узнала твоя мать, она нанесла мне визит, изрыгая угрозы и злобу. А на прощание оставила подарок.

Свет в пещере замерцал, и госпожа Хуалин приподняла вуаль.

Ярко-красные полные губы и изящный нос подчеркивали красоту ее овального лица. Но, к моему удивлению, на каждой щеке виднелось по тонкому выцветшему шраму, едва заметному на бледной коже.

— Шрамы, оставленные Когтями Феникса, никогда не затянутся, — закрыв лицо вуалью, сказала она. — И мне придется жить с этими ужасными отметинами вечно.

Я вздрогнула, осознав, что острые золотые чехлы, украшающие пальцы императрицы, могли легко пронзить плоть и кости. Что бы там ни думала госпожа Хуалин, она все еще оставалась красивой, если ее лицо не искажала злоба, от которой все сжималось внутри.

— Этому должно быть объяснение. Может, какой-то дух принял облик моей матери? — запротестовал Ливей.

— Что за невежественный ребенок. Кто еще носит Когти Феникса? Кому еще я могла помешать в этой глуши? — усмехнулась она. — Но хуже всего то, что твой отец, трус и предатель, бросил меня. Одним взмахом руки у меня отняли красоту, растоптали любовь и лишили титула. И с тех пор я обречена жить в нищете, упиваясь страданиями и сожалениями.

Когда она протянула руку, чтобы коснуться щеки Ливея, он отпрянул от нее так далеко, насколько позволили удерживавшие его стражники.

— Поэтому мне кажется вполне справедливым, что я забираю у своих мучителей самое дорогое. Тебя, их сына. Бессмертного, которого больше жизни любят те, кого я ненавижу сильнее всего на свете.

— Госпожа Хуалин, подумайте еще раз. Вы предаете свою империю. Вы станете изгнанницей в Царстве бессмертных, за которой будут охотиться не только воины Небесной империи, но и все наши союзники. Они придут сюда и…

Пещеру наполнил ее пронзительный и резкий смех. А когда она успокоилась, выражение ее лица напоминало улыбку насытившейся лисы.

— Я не настолько глупа, Ваше Высочество. Когда они появятся здесь, то меня не найдут. Как только я передам твою жизненную энергию императору демонов, он дарует мне свою вечную благодарность. Можно сказать, я преподнесу ему свадебный подарок. Возможно, благодаря ему он победит твоих родителей и взойдет на Небесный трон. А рядом с ним буду сидеть я. И наконец-то стану императрицей, — со злорадством сказала она и показала кольцо с сияющим овальным аметистом.

От его вида у меня внутри вспыхнуло необъяснимое отвращение. Что она говорила о жизненной энергии Ливея?

Но он не проявил ни капли страха.

— Госпожа Хуалин, с вами поступили совершенно несправедливо. Отпустите меня, и даю слово: я проведу расследование. Любое причиненное вам зло будет возмещено. Не верьте в обещания императора демонов. Не сосчитать, сколько раз он предавал других.

— Как и твои родители, — прошипела она и прижала кольцо к его лбу.

На шее Ливея напряглись мышцы, а лицо исказилось от боли. К сиянию аметиста добавилось золотое мерцание, и в тот же момент глаза принца закрылись, как крылья пойманного мотылька.

Что-то оборвалось внутри меня, побуждая действовать. Волна ярости разнеслась по венам, а руки сами потянулись к тетиве, и в следующую секунду огненная стрела вонзилась в руку леди Хуалин. Она закричала и отпрянула от Ливея, а стражники бросились к ней на помощь. Я прицелилась в кандалы, чтобы разломить их так же, как кандалы принцессы Фэнмэй. Но меня так сильно колотило от злости, что стрела попала в цепь между запястий. Она лопнула, и Ливей рухнул на землю. Правда, тут же зашевелился, и я с колотящимся сердцем наблюдала, как он открыл глаза и уставился на меня. В его взгляде читались непомерное удивление и… какие-то эмоции, которые мне не удалось распознать. Как только Ливей попытался подняться, стражники окружили его и прикрыли блестящими щитами. Дрожь расползлась по телу, а страх смешался с яростью, но я выпускала стрелу за стрелой, пока их щиты не разлетелись, а сами стражники не попадали на землю как стебли риса во время сбора урожая. Но и в меня летели магические разряды и стрелы, поэтому пришлось прижаться к полу и перекатиться в безопасное место.

Силы стремительно истощались, и стоило поберечь свою энергию. Поэтому я попыталась придумать, как отвлечь госпожу Хуалин и ее воинов, а самой успеть схватить Ливея и убежать с ним отсюда. Но тут воздух наполнился магией, а в нос ударили запахи земли и металла. Блестящий зеленый мох расползся по выступу так же быстро, как пролитая вода, его колючие корни впивались в камень, по которому уже зазмеились трещины. Я вскочила на ноги и попятилась, но не успела… и выступ разлетелся на куски.

Я рухнула в пустоту. Ливей с мукой и отчаянием громко выкрикнул мое имя. Взмахнув рукой, госпожа Хуалин рассеяла мой щит, лишая последней надежды на спасение. Ноги ударились о грубый пол пещеры и тут же подогнулись, а я распласталась на земле, но сразу же перекатилась на живот и вскочила на ноги. Вот только воины уже начали обступать меня. Сейчас их осталось меньше, ведь многие погибли у пагоды, но я все равно не смогла бы справиться с таким количеством противников. Я мысленно прокляла себя за безрассудство, из-за которого выдала себя врагу. Надо было скрываться и дальше, выжидая подходящего момента. Но разве смогла бы я спокойно наблюдать, как мучают Ливея? Когда стражники выставили свои копья, я собрала оставшуюся энергию и вызвала ураган, который отбросил госпожу Хуалин и ее воинов к каменным стенам пещеры. Развернувшись, я ринулась к Ливею, но стражи, стоявшие за его спиной, обступили принца плотным кольцом и крепко взяли за руки. Госпожа Хуалин сделала несколько шагов в мою сторону. Ее волосы, удерживаемые шпильками с драгоценными камнями, растрепались, вуаль слетела, и шрамы проступили на побледневшей от ярости коже.

— Кто ты такая? — В ее голосе явно слышалась угроза.

Вместо ответа я натянула тетиву, целясь в нее огненной стрелой.

— Опусти лук — или принц умрет, — решительно сказала Хуалин и махнула рукой стоявшему рядом воину, который тут же прижал кончик копья к шее Ливея.

Я тут же ослабила тетиву — и огненная стрела исчезла.

Взгляд госпожи Хуалин скользнул по луку Огненного феникса, а затем остановился на моем лице.

— А-а-а… Это тебя зовут первым лучником, верно? Я слышала о твоем мастерстве. — В ее голосе явно читалось любопытство. Скорее, даже неподдельный интерес. — Жаль, что ты растрачиваешь свои способности впустую на службе Небесной империи.

— Откуда ты обо мне узнала? — Я была не настолько тщеславна, чтобы верить, будто слава обо мне докатилась до этих окраин.

Она не ответила, а просто слегка постучала по подбородку пальцем, словно что-то обдумывала.

— Твои старания защитить наследного принца достойны восхищения. Но стоит ли рисковать, если в конце тебя ждет смерть? Забудь о нем. Присоединяйся к нам и помоги уничтожить Небесную империю. Тебя хорошо вознаградят в Царстве демонов. Ты сможешь заполучить любые должность и звание.

— Никогда, — не раздумывая выпалила я.

А уже в следующее мгновение мысленно отругала себя за то, что так глупо раскрылась. Мне стоило притвориться, будто я заинтересовалась предложением госпожи Хуалин, завоевать ее доверие и выждать подходящее время для побега. Но моя главная слабость заключалась в том, что если я что-то воспринимала близко к сердцу, то переставала мыслить логически.

На ее губах медленно расползлась улыбка.

— Ох, дело не только в верности и долге, ведь так? — выдохнула она с нотками восторга в голосе. — Воин влюбился в члена императорской семьи? Да что ты можешь предложить Небесному наследному принцу, кроме как посвятить свою жизнь службе ему?

— Ты ничего не знаешь, — встрял в разговор Ливей. — Синъинь, уходи. Сейчас же. — Последние слова он произнес с мольбой, но в его голосе слышалась настойчивость.

Вот только если я уйду, он умрет. В одиночестве.

— Ах, Ваше Высочество. Похоже, ваша репутация не так чиста, как мне казалось, — усмехнулась госпожа Хуалин. — Неужели ты развлекался с простолюдинкой, которой и надеяться не стоило, что она может стать твоей женой? Ты действительно сын своего отца. Так же, как и он, срываешь цветы ради собственного удовольствия, но стоит им начать чахнуть, тут же от них избавляешься.

Она повернулась ко мне, пронзая меня пытливым взглядом.

— Ты знаешь, что он помолвлен? Причем с особой императорских кровей, обладающей красотой, властью и обаянием. Трофей, ради которого он готов пожертвовать своей жизнью… так же, как ты сейчас рискуешь своей ради его спасения.

Каждый комплимент принцессе Фэнмэй причинял мне боль, как в ночь их помолвки. Я считала, что избавилась от подобных чувств, но если они так легко возродились вновь… Так была ли я когда-то свободной? И тут меня пронзила ужасная мысль, что в злобных словах Хуалин есть частичка правды. Я пришла сюда спасти Ливея, но встречу лишь свою смерть. И что будет с мамой, если я умру? Она никогда не узнает о моей жалкой судьбе, проведет вечность в тщетном ожидании… сначала встречи с отцом, а теперь и моего возвращения. Так почему я пожертвовала всем ради того, кто предал меня? Того, кто, возможно, никогда не любил меня по-настоящему?

Но тут я заметила, как заблестели ее глаза, и задумалась. Госпожа Хуалин специально подначивала меня, озвучивая мои самые мучительные мысли… которые терзали меня темными ночами. Она хотела вызвать ревность, заставить меня усомниться в собственной значимости, чтобы ненависть нашла лазейку к моему сердцу и вонзила в него свои когти. Я сделала глубокий вдох, пытаясь собраться с мыслями. Мне стоило чем-то заинтересовать ее, выиграть время для верного выстрела или спровоцировать на опрометчивый поступок. Но при этом не следовало допускать, чтобы она вновь обратила внимание на Ливея и завершила то, что мне пока удалось прервать.

— Вы правы, нас когда-то связывали отношения, — запинаясь, призналась я. — Но сейчас наши пути разошлись.

— Это он так решил или ты? — На ее лице появилась улыбка, словно она уже знала ответ.

Я отвела взгляд, потому что ее вопрос задел меня сильнее, чем хотелось.

— Насколько бы проще жилось без любви, — сказала госпожа Хуалин так, словно я была ее близкой подругой.

Словно мы обе так считали.

Ее слова заставили меня задуматься. Жилось бы мне проще, если бы я закрыла сердце от любви… всей возможной любви? Разве я не задавалась этим вопросом в последние несколько месяцев, страдая от потери? Да, самую сильную боль я испытала, расставаясь с любимыми. Но все же… Мои самые счастливые дни тоже были связаны с ними. Поэтому я бы не стала с ней соглашаться. Вот только госпожа Хуалин видела между нами какую-то связь. Неужели она считала, что мы чем-то похожи? Такая мысль вызвала у меня отвращение, но я решила действовать осторожно и поддерживать эту иллюзию, чтобы усыпить бдительность противницы.

— Возможно, вы правы, — сказала я, добавив в голос суровые нотки. — Любовь принесла мне лишь боль.

— И мне. — Госпожа Хуалин тяжело вздохнула. — Меня не интересовала любовь императора, но он продолжал осыпать меня ложными обещаниями, пока во мне не проснулись ответные чувства. Испытав боль и страх, я ждала его появления, чтобы утешиться в объятиях. Но он так и не появился. Из-за него я лишилась всего, и меня больше ничто не могло порадовать. Будь у меня выбор, я бы предпочла, чтобы император умер, чем сама испытала такую боль. Поэтому сейчас мне хочется лишь одного — отомстить за свое унижение.

Она произнесла свою речь с такой страстью, что я едва не отшатнулась. Слова звучали не как проклятье, сказанное в пылу гнева, а как страстное желание, вырвавшееся из глубин сердца.

— Они никогда не изменятся, — низким доверительным тоном продолжила госпожа Хуалин. — Мужчины из императорской семьи горды, холодны и непреклонны. Если их любовь остыла, то уже не возродится вновь. Спроси себя: почему ты пришла сюда? Чтобы он мог лелеять свои воспоминания после того, как женится на своей принцессе? Или получить повод выдавить слезу над твоей могилой? Такая ничтожная благодарность за столь великую жертву. Не трать свою жизнь впустую.

Она и правда считала, будто мы похожи. Что обе увязли в путах безнадежной любви. Что меня тоже отвергли… Причем сделал это сын ее жестокого любовника. Что я отправилась спасать Ливея, наивно веря, будто это поможет вернуть утерянные отношения.

Я прикусила губу и сжимала зубы все сильнее и сильнее, пока теплая соленая кровь с металлическим привкусом не наполнила рот. Да, я, как и госпожа Хуалин, не искала любви. И меня вполне устраивала жизнь без этих эмоций. Но любовь подкралась ко мне и наполнила мои чувства, пока я не увидела красоту в опавшем цветке и не начала восторгаться грозой. Вот только за испытанное счастье я в десятикратном размере заплатила страданиями. И даже после исцеления на сердце остались шрамы, которые вновь начали кровоточить от одного прикосновения Ливея.

Так почему я пришла сюда? Вопрос госпожи Хуалин эхом отдавался у меня в голове. Направляясь сюда по следу принца, я понимала, что столкнусь с опасностью, но не задумываясь побежала к нему на выручку. У меня даже мысли не возникло улететь отсюда без него. И больше заботила его безопасность. В одном госпожа Хуалин ошиблась. Я не пыталась вернуть Ливея обратно. Но двигала ли мной дружба, как я себя уверяла? Или чувство долга и желание отплатить за его доброту? Ответ на эти вопросы ускользал от меня, прячась в дальних уголках сердца.

Я подняла голову, наши с Ливеем взгляды встретились… и меня словно ударом молнии пронзило осознание того, что мне так хотелось понять. То, с чем я так страстно боролась раньше. То, о чем страшилась узнать из опасений, что это станет моей погибелью. Те самолюбивые слова о принципах и долге оказались ложью. Сплошной ложью.

Я до сих пор любила Ливея.

Все это время я твердила себе, что мои чувства к нему остались в прошлом и лишь былая страсть порой дает о себе знать. Гордость не позволяла мне цепляться за него, но и отпускать его не хотелось. Я сказала ему забыть о том, что нас связывало, но сама не собиралась это делать. И каждый раз при его появлении в глубине души радовалась, что он все еще думает обо мне. Моя холодность оказалась лишь маской, за которой мои чувства прятались даже от меня: что я все еще люблю его и никогда не переставала любить.

Я шагнула ближе к Ливею, с трудом сдерживая дрожь. Лица стоявших за его спиной воинов расплывались, потому что сейчас только он имел для меня значение. Я рывком вытащила на свет секреты, похороненные в дальних уголках сердца. И если не сказать ему все сейчас, возможно, у меня больше не появится такой возможности.

— Я люблю тебя. — Слезы навернулись на глаза, но я не пыталась скрыть их или стереть. — Полюбила тебя тогда и люблю до сих пор. Я пыталась тебя забыть, раздавить свои чувства. Но ничего не вышло.

И в этот момент я почувствовала, как что-то ослабевает в груди. Бремя, которое я несла все это время, даже не подозревая о том. Смотря на Ливея, я на мгновение погрузилась в воспоминания. И даже сквозь затхлый воздух, наполнявший пещеру, почувствовала сладкий аромат цветущих персиков. Но уже в следующее мгновение вернулась в пропитанную опасностью реальность. Взгляд Ливея не отрывался от меня, а губы приоткрылись, словно он что-то хотел мне сказать, но я предупреждающе покачала головой. Госпожа Хуалин выглядела ошеломленной, но ее лицо светилось от предвкушения. Разве не в этом она обвиняла меня? Неужели ожидала, что Ливей отмахнется от моих чувств? Что я стану, как и она, озлобленной и обезумевшей от горя? Да, ее месть показалась бы слаще, если бы я отреклась от Ливея. И это лишь доказало бы ей, что она стала такой из-за преданной любви.

Но сегодня я не собиралась доставлять Хуалин удовольствие. Мне не хотелось становиться ее копией — терзаться злобой и жаждой заполучить невозможное… пока они не сожрут меня изнутри. Ночами, когда сердце сгорало от боли, не составляло труда поддаться негодованию и ненависти. Но как бы сильно я ни любила Ливея, себя я любила еще больше. Да и любовь, как оказалось, не имела границ, а росла и расширялась до бесконечности, стремясь охватить новые горизонты. Семью. Друзей. Да и других близких тоже, а ведь каждый из них непохож на предыдущего и по-своему ценен.

— Я ни о чем не жалею, — сказала я Ливею, повысив голос, чтобы меня услышали все. — И всегда буду дорожить воспоминаниями о времени, что мы провели вместе. Но меня не злит то, что ты пытаешься построить счастье с другой, и я никогда не стану желать твоей смерти. — Настал тот самый момент. Чувствуя, как все сжимается внутри, я встретилась с яростным взглядом госпожи Хуалин. — Я не такая, как вы.

— Ты глупая, сентиментальная идиотка.

Ярко-красные пятна вспыхнули на щеках госпожи Хуалин, а глаза сузились до щелочек. Бессмертную сотрясла дрожь, но что ее вызвало: разочарование или ярость?

В мгновение ока я натянула тетиву, и между пальцев засияло пламя. Стрела с ослепительной вспышкой ударила богине в грудь, вынуждая отшатнуться, а воздух наполнился едким запахом паленого шелка и плоти. Но затем госпожу Хуалин окутал сверкающий поток магии, который с шипением погасил огонь. Воины кинулись ко мне, сверкая копьями в свете факелов. Я пригнулась и отскочила в сторону, после чего выпустила еще одну стрелу, но в этот раз она врезалась в щит, который призвала госпожа Хуалин.

Щелчком пальцев она вызвала свою магию — и меня окутал запах земли с примесью гниющих листьев лесной подстилки. А в следующее мгновение толстые лозы вырвались из-под пола и, туго оплетя мою талию, прижали меня к земле. Из рук вырвали лук, задев мне висок, отчего по коже заструилась кровь. Распластавшись на земле, я пыталась сделать вдох, но тут перед моим лицом оказался расшитый бисером кончик парчовой туфли. Госпожа Хуалин возвышалась надо мной. Ее губы скривились в ухмылке, а на платье, на месте, куда попала моя стрела, осталась обугленная дыра, но кожа под ней уже зажила и вновь стала гладкой.

Богиня оказалась очень сильной. А я потерпела неудачу и разозлила ее еще больше.

— Сколько благородства! Ты любишь его, но готова отдать другой. Будешь лелеять прошлое, но прощаешь причиненную боль. Ты действительно настолько самоотверженна, что готова рискнуть ради возлюбленного, с которым тебя больше ничто не связывает? — издевательски произнесла она, высмеивая мое признание. — Так давай же посмотрим, чего стоят твои принципы перед лицом настоящего испытания.

Один из стражей схватил меня за руку и рывком поставил на ноги. А двое других подтащили к нам Ливея. Черные металлические полосы стягивали запястья, лишая сил… Отчего я вновь начала корить себя за тот неверный выстрел. Ливей неотрывно смотрел на меня. Казалось, его совершенно не заботила грозящая нам опасность, потому что его глаза светились теплом и нежностью, которые я так хорошо помнила.

— Ты рисковала своей жизнью ради него, но готов ли он отдать свою за тебя? — Голос Хуалин сочился презрением.

— Отпусти ее. И я не стану сражаться с тобой, — ни секунды не раздумывая, ответил Ливей.

Эти слова оказались настолько приятны, что в венах забурлила кровь. Хотя я понимала, что подобное заявление лишь сильнее разозлит госпожу Хуалин.

Ее губы растянулись в улыбке, в которой не ощущалось ни капли радости.

— Почему бы нам не повеселиться сегодня вечером? Предлагаю посмотреть на схватку. До смерти. Вы сразитесь между собой. И если победу одержишь ты, первый лучник, я дам тебе свободу. И даже позволю забрать с собой лук. — Ласковые нотки в ее голосе никак не сочетались с омерзительным смыслом предложения.

Может, я неправильно ее поняла? Мне не верилось, что она хотела этого. Чтобы мы с Ливеем попытались убить друг друга ради собственного спасения? Может, Хуалин просто решила нас запугать? Но когда я посмотрела в ее лицо — такое прекрасное и безжалостное, — то почувствовала, как по позвоночнику прокатилась дрожь.

Потому что богиня говорила совершенно серьезно.

Глава 26

Глаза Ливея вспыхнули.

— Я не стану драться с тобой, Синъинь. Прошу… уходи.

Но я покачала головой. Я не собиралась обрекать его на верную смерть даже ради собственного спасения.

Госпожа Хуалин вздохнула.

— Откажетесь сражаться — и я убью вас обоих. Самая романтичная из смертей, которая позволит вам сохранить свои благородные принципы, но при этом бездарно потратить жизни.

Меня охватило отчаяние от безвыходной ситуации, и я встретилась с мрачным, решительным взглядом Ливея. Наши руки все еще безвольно свисали вдоль тел вопреки приказу богини. Мы не собирались становиться пешками в ее извращенной игре. Я намеревалась бороться до последней капли энергии и до последнего вздоха. Только тогда она смогла бы вырвать у нас свою кровавую победу.

— Какое разочарование, — поцокав, произнесла Хуалин. — Я надеялась, что развлечение будет более захватывающим. Но я знаю способы, как добиться своего.

Ее щит переливался на свету, пока она подходила к Ливею. А оказавшись перед ним, бессмертная обхватила его подбородок пальцами, впиваясь ногтями в кожу.

Принц отшатнулся, его лицо исказилось от испуга. Но она продолжала удерживать Ливея, а стражи крепче стиснули его руки за спиной.

— Ливей! — Я бросилась к нему, пытаясь пробиться сквозь воинов, но те схватили меня и оттолкнули назад.

Зрачки госпожи Хуалин засверкали словно осколки топаза. И у меня в голове вспыхнуло воспоминание о том, что мне когда-то рассказывал Ливей про заклинателей разума: «Их глаза сверкают как ограненные камни».

Я почувствовала, что меня медленно охватывает страх. Нет, не желаю в это верить. Госпожа Хуалин родилась в Небесной империи, а не в Царстве демонов, у Стены Облаков или где-то еще. И раз она носила звание Бессмертного цветка, значит, обладала магией земли, а не разума. Да я сама видела, как богиня управляла расползающимся мхом и чудовищными лозами. Откуда ей знать запретные заклинания? И даже будь у нее такие способности, император бы наверняка запечатал их. Но вдруг он о них не знал? Что, если она исчезла из дворца до того, как эту магию запретили в империи?

Капли пота заблестели на коже Ливея, но госпожа Хуалин продолжала сжимать его подбородок. А я вспомнила, что ее считали одной из самых могущественных бессмертных в царстве. Даже если бы силы Ливея не сдерживали цепи, он ослаб после сражения и того, что с ним творило аметистовое кольцо. «Что бы госпожа Хуалин ни пыталась с ним сделать, ей ничего не удастся, — старалась убедить себя я. — Ливей очень силен. Он не сдастся и будет сражаться до последнего…»

Увы, когда госпожа Хуалин и ее стражи отпустили принца, он совершенно изменился. Казалось, Ливей лишился чего-то жизненно важного. Я посмотрела ему в глаза, и внутри все сжалось. Это оказалось хуже, чем смотреть на незнакомца, ведь он стал таким же холодным, как отец. Ливей стоял напротив меня, и на его лице не отражалось ни единой эмоции, даже когда один из воинов сунул ему в руку меч. Кто-то протянул мне такой же, и я бездумно обхватила рукоять.

Госпожа Хуалин склонилась ко мне, и я невольно поперхнулась от ударившего в лицо запаха гниющих цветов.

— Уже жалеешь, что отвергла мое предложение? Так послушай меня сейчас: не будь идиоткой и не вздумай пожертвовать жизнью ради него. Он все равно не оценит. У мужчин его семьи каменные сердца.

Не колеблясь я сделала выпад, пытаясь вонзить меч ей в грудь. Вот только острие врезалось в щит, и руку прошило болью. Я снова замахнулась — ведь лучше умереть, до последнего сражаясь с врагом. Но один из воинов оттолкнул меня в сторону, а второй пнул сзади по коленям, отчего я рухнула на землю.

Присев на корточки, госпожа Хуалин провела ледяным пальцем по моей щеке.

— Не забывай, что ты еще можешь управлять своей магией, — шепотом напомнила она. — Если позволишь ему убить себя… он все равно не жилец. Но если убьешь его, то уцелеешь.

Что-то сломалось внутри меня. Как сделать столь невозможный выбор? Отдать свою жизнь напрасно или убить Ливея, но спасти себя. И ведь госпожа Хуалин хотела не просто смерти принца, она мечтала, чтобы он умер именно от моей руки. Испытывала ли она садистское удовольствие оттого, что мучила ребенка своего врага? Наслаждалась ли мыслью, что мне придется страдать и сожалеть всю оставшуюся вечность, как это произошло с ней? Или она делала это лишь затем, чтобы доказать, как я ошибаюсь? Что, несмотря на мои заявления, мы с ней не так уж сильно отличаемся друг от друга? Что злоба, сожравшая ее сердце, таилась и в моем?

Ох, мне все же удалось ее задеть, но нам с Ливеем придется дорого за это заплатить.

Госпожа Хуалин хлопнула в ладоши, и гулкий звук разнесся по пещере. Видимо, это послужило сигналом, потому что Ливей дернулся, а затем направился ко мне. Подняв меч, он закружился вокруг меня… и это напомнило мне, как мы бесчисленное количество раз состязались вместе.

А я словно застыла, не в силах оторваться от его пустых глаз. Даже сейчас не верилось, что он способен причинить мне вред. Хотя я сама едва не попала под похожие чары в Восточном море, а ведь наместник Жэньюй считался слабым заклинателем разума.

Ливей бросился в атаку. Выпад оказался быстрым, словно молния, и настолько застал меня врасплох, что я подставила меч в последнюю секунду… поэтому клинок полоснул меня по щеке. Кровь засочилась из жалящей раны, но это показалось мне пустяком по сравнению с агонией, разгоравшейся внутри. Нет, Ливей не смотрел на меня с ненавистью, в его глазах все еще читалось полнейшее безразличие.

Вновь блеснул серебром его меч. Я, повинуясь инстинктам, вскинула руку, и воздух наполнил лязг. Ливей безжалостно наступал на меня, пока я, пошатываясь и упираясь пятками в землю, отбивала сильные удары. Сделав ложный выпад, он резко зашел с другой стороны. Его клинок, заскользив по чешуе доспехов, вонзился мне в плечо. Холодное железо прошло сквозь плоть и царапнуло кость. Плавным движением руки Ливей высвободил меч из раны с чавкающим звуком, который смешался с вырвавшимся из моих легких вздохом. Я прижала ладонь к ране — и по пальцам заструилась теплая кровь. Поддавшись столь неуместному сейчас гневу, я бросилась в атаку, вонзая свой меч в бок Ливея. Но сразу же выдернула его, не дав клинку погрузиться глубоко в тело. Стыд и раскаяние обожгли меня… вместе с ужасом от осознания, что Ливей даже не вздрогнул.

Наши клинки столкнулись. А затем еще и еще. Но каждый раз я сдерживалась, хотя он бил со всей силы. Я даже не ожидала, что на мечах мы окажемся примерно равны. Да, принц был прекрасным фехтовальщиком, но за мной осталось преимущество воинской подготовки. Я двигалась быстрее, он бил сильнее. Мои удары выходили ловкими, его — безжалостными. Магия помогла бы одержать кому-то из нас верх, но силы Ливея сковали. А я поняла, что не хочу использовать против него заклинания. Да, я атаковала его мечом, но почему-то магия в такой ситуации воспринималась мной как что-то вроде подлости. Что-то несправедливое. Разум кричал, что нет смысла проявлять излишнее благородство, а сердце шептало, что сейчас так безжалостно на меня нападал не Ливей… а просто его оболочка, танцующая под чужую дудку. Пусть он и стал противником, при этом принц не был моим врагом. Да, мне хотелось его победить, но убить я бы не смогла. Меня сдерживало не только благородство, но и чувство самосохранения. Ведь я прекрасно понимала, что убийство любимого человека уничтожит меня саму. И вряд ли бы я когда-то оправилась, по крайней мере не потратив на это вечность. Даже если бы сумела вернуться домой.

Нога зацепилась за выступающий камень, и я споткнулась. В следующее мгновение острие меча уперлось в ложбинку на моей шее. Ливей замер, а на его щеке задергался мускул. Он пытался вырваться из-под контроля госпожи Хуалин? Я покосилась на нее. Глаза бессмертной ярко светились, а лоб блестел от испарины. Неужели ее силы истощались? Во мне вспыхнула надежда, но тут же погасла, когда я ощутила, как задрожала его рука, а через мгновение меч пронзил мою грудь. Я ахнула, а ноги подкосились, вынуждая рухнуть на каменный пол в лужу собственной крови.

Темнота манила, обещая милосердное забытье без боли, что сейчас окутывала тело. Ее затмевали лишь терзания сердца оттого, что эту рану нанес мне он. Перед глазами вспыхнуло забытое воспоминание, как мама помогает мне подняться после падения, а затем смахивает большим пальцем слезы с моей щеки. Как болела поцарапанная кожа — моя первая настоящая рана, — пока прохладные прикосновения и тихое бормотание не излечили меня.

Нет, это еще не конец.

Мои глаза распахнулись, и я потянулась к своей силе, чтобы запечатать рану. Целители бы пришли в ужас от моей грубой работы, ведь там наверняка останется шрам, но главное — что боль утихла, а кровотечение остановилось. Дождавшись, пока немного прояснится разум, я, пошатываясь, поднялась на ноги и посмотрела в лицо Ливея в поисках малейшего признака узнавания. Но не обнаружила ничего: ни проблеска любви, ни капли раскаяния. И в этот момент во мне что-то щелкнуло. Я вдруг поняла, что не хочу безропотно принимать смерть. Поняла, что не позволю одержать победу ни себе, ни кому-то другому. Я буду бороться за жизнь, ведь пока жива я, жива и надежда. И я готова рискнуть всем, если это подарит мне шанс на будущее. Даже нашими жизнями.

Энергии осталось совсем мало. Но я собрала последние крупицы и направила магию на Ливея. Его тело обвили мерцающие воздушные кольца, сбивая с ног, затыкая уши, нос, рот и закрывая глаза. Когда вокруг него образовался кокон, он мог лишь извиваться на земле, словно загнанный зверь. А ведь Ливей с легкостью разбил бы мои путы, не будь его силы скованы.

Радостный смех госпожи Хуалин зазвенел у меня в ушах. Такого спектакля она добивалась от нас? Представляла ли она сейчас на месте Ливея своего неверного возлюбленного?

В воздушном коконе принц с каждой секундой становился бледнее. Я сжала губы, борясь с желанием отпустить его. «Нет, мне нельзя останавливаться», — напомнила я себе. Моя сила продолжала течь, оседая на каждом сантиметре его кожи, пока Ливей не засверкал тысячью серебряных огоньков, словно его окутала звездная пыль. А я продолжала смотреть на него, чувствуя, как из меня вырывают сердце, но даже не вздрогнула, потому что боль больше не имела значения.

Его сопротивление все слабело, пока тело не обмякло совсем, а устойчивый гул ауры не стих. И только перестав ее ощущать, я наконец остановилась. Мои глаза даже не увлажнились, хотя внутри я выплакала целую реку слез. Да, меня пошатывало, а на теле остались раны и царапины, но этим мой дух не сломить. Опустившись на землю, я нащупала холодную руку Ливея и крепко сжала его ладонь.

— Прости меня, — отрывисто прошептала я. — Мне очень жаль.

Громкие хлопки разнеслись по пещере, подстегивая мое отчаяние. И меня накрыло осознанием того… какой мерзкий и чудовищный поступок я совершила. Госпожа Хуалин хотела отомстить тем, кто поступил с ней жестоко, я же убила того, кого все еще любила. Не покажутся ли мне пустыми собственные доводы, как только эмоции поутихнут после победы? Не пойму ли я, что желание жить затуманило мне разум?

Мой самоконтроль дал трещину. И я отпрянула от Ливея как ошпаренная. Я не имела права прикасаться к нему. Не после того, что совершила. Чувствуя, как к горлу подступает тошнота, я крепко обхватила себя руками, но мне не удалось сдержать спазм, и меня рвало, пока желудок не сжался в знак протеста. Безобразные и грубые рыдания вылетали из горла, эхом разносясь по пещере в пугающей тишине.

Но еще ничего не закончилось. И я не могла допустить, чтобы Ливей пострадал напрасно. Собрав по крупицам самообладание, я, пошатываясь, поднялась на ноги.

— Верните мой лук, — решительно сказала я госпоже Хуалин.

Она склонила голову.

— Я дала тебе слово. И мое предложение еще в силе. Правитель демонов будет рад, если ты присоединишься к нашим рядам. Ясный ум, сильная рука и воля. Ты из тех, кто не задумываясь сделает то, что необходимо в нужный момент.

Я вздрогнула от такой похвалы и понадеялась, что Хуалин примет это за усталость, а не за отвращение. Никогда не считала себя кровожадной, но сейчас с радостью бы убила ее голыми руками. Еще ужаснее то, что она не соврала. Мои руки обагрены кровью Ливея, и я сама предпочла причинить ему боль.

— Вы оказались правы, — сказала я, пытаясь усыпить ее бдительность чувством ложной безопасности. — Нет смысла умирать из-за своих принципов. И я подумаю над вашим предложением, мне вряд ли теперь обрадуются в Небесной империи.

Госпожа Хуалин кивнула, и один из воинов подал мне лук Огненного феникса. Я сжала рукоять, и в голове вспыхнуло воспоминание… как впервые взяла его в руки среди цветущих персиков. Казалось, это произошло целую жизнь назад, когда мое сердце было целым. Я развернулась и, все еще пошатываясь, направилась к Ливею. В нем угасла жизнь, а руки сковывали кандалы, но он по-прежнему выглядел как величавый принц. И я взмолилась, чтобы это испытание поскорее закончилось.

— Освободите его. — Я указала на кандалы, при виде которых меня просто трясло от ярости.

С радостью сделала бы это сама, но мне не хотелось вызвать у нее подозрения.

— Зачем? — спросила госпожа Хуалин.

Я посмотрела ей прямо в глаза.

— Я сделала то, что вы просили, хоть это и причинило мне дикую боль. Принц Ливей заслужил, чтобы его похоронили со всеми почестями. Я окажу ему последнюю услугу и верну тело родителям. Но не собираюсь тащить его скованным, словно раба. Да и, думаю, вам бы не хотелось, чтобы это, — я указала на металлические оковы на его запястьях, — попало в руки Небесной империи.

Не дождавшись от нее ответа, я нахмурилась.

— Разве вы не мечтаете, чтобы Их Небесные Величества узнали, что вы сделали с их сыном?

— Что ты с ним сделала, ты хотела сказать? — поправила меня она с изысканной жестокостью. — Меня вполне устроит, если ты доставишь им его тело. Хотя и жаль, что я не смогу при этом присутствовать.

Она кивнула одному из воинов, и тот поспешил вперед. Как только он что-то прижал к кандалам, те с грохотом упали на землю. Я тут же направилась к Ливею, чтобы утащить его отсюда.

— Подожди. — Госпожа Хуалин подошла к нему, и на ее пальце сверкнуло аметистовое кольцо. — Я должна забрать его жизненную энергию, пока она не иссякла. Сейчас, когда ее больше не сдерживают кандалы, это займет всего несколько секунд.

Мое дыхание участилось, но я старалась сохранить спокойствие. Не позволю ей мучить его еще больше. Когда она потянулась к нему, я собрала все остатки сил, чтобы сотворить заклинание. Но внезапно воздух вокруг нас нагрелся, и мощный удар магии отбросил госпожу Хуалин в сторону. Она врезалась в каменную стену, ее щит развеялся, а огненные плети сковали тело. Повернув голову, я увидела, как Ливей неуверенно поднимается на ноги, волоча за собой меч. Три воина бросились к нему, но принц взмахнул клинком, сбив их с ног.

Один из стражей с копьем кинулся ко мне, но я в мгновение ока выпустила стрелу ему в грудь. Меня сотрясала дрожь, а сердце пылало. Ведь я выстроила план по нашему спасению, положившись только на свои обрывочные знания. В землях у Восточного моря я заткнула себе уши, чтобы противостоять наместнику Жэньюю, воздействующему на окружающих голосом. Здесь бы это не сработало. Однако наместник говорил, что от подобной власти может избавить только смерть. Поэтому, чтобы разрушить контроль, который госпожа Хуалин установила над Ливеем, мне пришлось заблокировать все его чувства, а затем толкнуть на грань смерти, хотя я понимала, что, если это не поможет, кто-то из нас умрет. И наши смерти оказались бы напрасны.

Когда Ливей перестал сопротивляться, я взяла его за руку и направила в него свои силы. Столько, сколько смогла влить, не вызывая подозрения. Я не умела лечить магией, поэтому мне оставалось лишь молиться, что тех крох окажется достаточно. Я не хотела рисковать его жизнью, чтобы спасти свою. Но мне пришлось это сделать, чтобы у нас обоих появился шанс вырваться отсюда. Я понадеялась, что госпожа Хуалин позволит мне забрать тело. И этот план почти сработал. Но я слишком рано обрадовалась, нам все еще угрожала опасность.

Я не сразу заметила, что бессмертная набирает силы. Одним ударом госпожа Хуалин развеяла плети, а уже в следующее мгновение нас с Ливеем опутали лозы, выдавливая воздух из груди и сжимая конечности до онемения. Но не успела я поддаться отчаянию, как магия Ливея сожгла растения.

Госпожа Хуалин вновь подняла руки. Воздух наполнился запахом влажной земли и засиял от ее магии. Но я выставила щит, а Ливей подпитал его своими силами. Я не устояла бы против нее в одиночку, но, объединившись, мы обретали шанс на спасение. С легким потрескиванием ее заклинание долетело до нас, и из-под земли показались бесконечные сияющие лозы, которые начали обвивать наш барьер. Пот закапал с моего лба, пока я пыталась отогнать от себя мысли, что они могут сотворить с нами.

К сожалению, от госпожи Хуалин не укрылось мое состояние. Ее красные губы изогнулись в улыбке, а давление на щит усилилось. Время оказалось не на нашей стороне. Я растратила практически всю энергию, да и у Ливея вряд ли много оставалось. А значит, скоро мы падем… либо от усталости, либо от ужасных заклинаний, либо от руки воинов, которые подходили к нам все ближе и ближе со зловещим предвкушением на лицах.

Нет, я не собиралась отказываться от наших с таким трудом спасенных жизней. В голове возник безумный план, но даже малейшая возможность вырваться отсюда была предпочтительнее верной смерти. Я встретилась взглядом с Ливеем и беззвучно попросила держать щит. Принц кивнул, и его тело напряглось, поскольку теперь ему приходилось удерживать барьер одному. Я же собрала остатки своей энергии в маленькую светящуюся сферу, размером с шарик из мрамора, а затем швырнула его в щит изнутри. По нему тут же расползлась паутина трещин, но он все еще сдерживал лозы. Я стиснула зубы, со свистом втягивая воздух. На ум пришел строгий запрет учительницы Даомин не использовать все силы без остатка, но я не могла остановиться. Голову наполнила пульсирующая боль, я выжала последние искорки жизненной энергии и призвала порыв ветра.

Щит разлетелся вдребезги, а лозы начали хлестать во все стороны: по госпоже Хуалин, по убегающим солдатам, по потолку и стенам, за которые лианы цеплялись так, словно прорастали из них. По пещере расползлись трещины, а воздух наполнил скрежет камней.

Я рухнула на землю, чувствуя себя такой же выжатой, как растоптанный по неосторожности бумажный фонарик. Тело сотрясала дрожь, но не от холода, а от озноба, расползавшегося по конечностям. Веки отяжелели, мне хотелось закрыть глаза и отдаться окутывающей меня тьме. Да и в голове затуманилось, пока я не перестала понимать, жива я или попала в объятия бесконечного сна.

Вокруг закружились ярко-золотистые огоньки: это Ливей вливал свои силы в мое сломленное тело. Они плясали в темноте, но не исчезали, как солнечный луч над ночным морем. Свет пробивался к средоточию жизненной энергии, похороненному глубоко внутри меня, чтобы окружить каплю серебра. Вскоре холод растаял, и ко мне вернулись силы. Я открыла глаза и увидела, что мы с Ливеем лежим на полу, а наши пальцы переплетены.

Глаза госпожи Хуалин начали стекленеть от боли, а рот открылся в беззвучном крике. Тело бессмертной дергалось, пока лозы все сильнее сжимали ее в своей удушающей хватке. Шелк платья трещал и рвался, а плоть выпирала над светящимися побегами, пока кожа не покраснела до багрово-малинового цвета. С накатывающей тошнотой я наблюдала, как сопротивление богини ослабевало, камелии на талии склоняли свои некогда гордые бутоны, а шелковые пионы на платье темнели и выцветали. В ее зрачках померк свет, а злоба больше не искажала черты… Она застыла на полу холодным изваянием.

Мне совершенно не хотелось шевелиться, и я бы так и лежала там до самого рассвета, но своды пещеры задрожали сильнее, чем прежде. Когда с потолка посыпались камни, Ливей помог мне подняться, и мы из последних сил бросились к выходу. Один из осколков ударил меня по спине, сбивая с ног. Потолок треснул и посыпался вниз, окутывая нас облаком пыли… Но в последний момент Ливей смог призвать ветер — и нас вынесло через проход за мгновение до того, как гора с оглушительным грохотом обрушилась.

Упав на твердую землю, я почувствовала облегчение. Не в силах пошевелить и пальцем, я лежала в грязи, словно меня что-то придавило сверху. С трудом мне удалось сделать вдох, а затем еще один. Ливей лежал рядом и пристально смотрел мне в глаза. Когда на его лицо вернулся румянец, мои последние страхи отступили. Он медленно потянулся ко мне и прижал ладонь к моей мокрой от слез щеке, хотя я даже не осознавала, что плачу.

Я улыбнулась, радуясь его теплу. Но не собиралась нарушать тишину, ведь уже сказала все, что хранила в сердце.

Яркое сияние луны освещало лес. В бледном свете мертвые деревья напоминали полированные колонны из серебра и нефрита. Ночной ветер рассеял туман, и от него не осталось и следа. Неужели его поддерживала госпожа Хуалин, чтобы прятаться здесь от всего мира?

Неподалеку раздался шелест листьев и треск веток. Мы обернулись и увидели выходящую из леса принцессу Фэнмэй. С радостным криком она бросилась к Ливею и сжала его в объятиях. Принц неловко застыл, покосился на меня, но затем обхватил ее плечи.

Я старалась не смотреть на них и не прислушиваться к тихому разговору, просто собиралась с силами, чтобы сесть. Через несколько секунд принцесса Фэнмэй коснулась моей руки.

— Я пряталась там, где ты сказала, пока не услышала грохот. — Внимательно осмотрев меня, она испуганно прижала руку ко рту. — Ты в порядке?

Наверное, покрытая кровью, синяками и грязью, я выглядела просто ужасно. Но все же ее забота меня тронула.

— Буду, как только Ваше Высочество доставит нас в Небесную империю.

На лице принцессы Фэнмэй появилась робкая улыбка, и она посмотрела на Ливея. На его лице не отражалось ни единой эмоции, глаза казались глубокими озерами, в которых я бы точно утонула, если бы решилась засмотреться в них слишком долго. Взгляд Фэнмэй упал на Небесную каплю, висевшую на поясе принца. А затем скользнул к ее двойнику, который покоился на моей ноге. Драгоценный камень вновь стал прозрачным как слеза.

— Так они парные. — Ее голос звучал так же слабо, как дуновение ветерка на лугу.

Безотчетное желание объяснить ей все охватило меня, хотя принцесса ничего не спрашивала.

— Дружеский подарок, — сказала я.

Она ничего не ответила и молча смотрела, как Ливей подал мне руку. Я обхватила его ладонь и медленно поднялась на дрожащие ноги, борясь с желанием прижаться к нему, насладиться прикосновением его кожи к своей. Когда он повернулся к принцессе Фэнмэй, чтобы помочь встать и ей, я направилась вперед. Не хотелось мешать им, к тому же вряд ли бы мне удалось сдержать эмоции. Ведь сердце все еще болело после того, что нам довелось пережить. После всех признаний, ошарашивших не только его, но и меня.

Шагая на север, я прокладывала путь между деревьями навстречу аромату сочной травы и полевых цветов. И как только мы оказались за пределами леса, сделала глубокий вдох, наслаждаясь свежим воздухом. Принцесса Фэнмэй призвала свою магию — и тут же перед нами опустилось большое облако. Я взобралась на него, стремясь как можно скорее покинуть это кладбище разбитых надежд. Сейчас, когда все закончилось, во мне проснулась жалость к госпоже Хуалин, прославленной бессмертной, жизнь которой завершилась так трагично. Я вспомнила, как мама тосковала по отцу… потратив половину своей жизни на воспоминания и сожаления.

Нет, я бы ни за что не поступила так же. Я бы не стала тосковать по тому, чего лишилась и что уже невозможно вернуть. А смотрела бы в будущее, на счастье, которое ждет меня впереди… И постаралась бы набраться смелости и уверенности, чтобы его достичь.

Часть III

Глава 27

Солнечный свет струился сквозь хрустальные колонны, отбрасывая сотни крошечных радуг на резные плитки. А прохладный ветерок, проносившийся по залу Восточного света, играл с занавесом из нефритовых бусин за троном, отчего они издавали лиричный перезвон. Сегодня здесь собрались все придворные, и их взгляды не отрывались от меня. Опустившись на колени, я согнулась и прижала лоб с ладонями к полу в официальном поклоне Небесным императору и императрице.

— Встань, — нараспев произнес правитель.

Я медленно разогнула ноги и подняла голову. Сегодня Их Небесные Величества выбрали наряды из желтой парчи. Нити блестящего жемчуга каскадом спадали с короны императора, а волосы императрицы прикрывал головной убор из золота и рубинов в форме крыльев феникса. Рядом с ними стоял Ливей. Его халат с высоким воротником из темно-синей парчи украшали вышитые золотистые цапли, кружащиеся среди белых облаков. Пояс из нефритовых звеньев обхватывал талию, а собранные в пучок волосы скрывались под короной с сапфирами.

Я обвела взглядом его лицо и вздохнула с облегчением когда поняла, что на нем нет ни следа от травм, полученных в лесу Вечной весны. Я не отыскала принца раньше потому, что слишком нервничала. Скорее, даже боялась. В той сырой пещере, где нас обоих пыталась заманить к себе смерть, я обнажила перед ним свое сердце. И хотя не задумываясь подтвердила бы каждое слово при свете дня и без нависшей над нами опасности, даже воспоминание о подобной смелости выбивало из колеи. Но я ни о чем не жалела. Для того чтобы шагнуть в будущее, мне требовалось освободиться от оков прошлого.

Мой взгляд скользнул к стоящему в стороне Вэньчжи. Он ободряюще кивнул мне, и я улыбнулась в ответ, согретая воспоминаниями о той заботе, которой капитан окутал меня после возвращения. Как приказывал целителям заглядывать чаще и как приносил редкие травы и лекарства, чтобы ускорить мое выздоровление. Его постоянное нахождение в моей комнате распалило ходившие о нас слухи до температуры солнца. Но после пережитого в лесу Вечной весны меня совершенно не заботило, что говорят обо мне досужие люди. К тому же я не стала бы утверждать, что у них нет на то оснований.

Небесная императрица поджимала губы, словно откусила недозрелый кумкват. А вот глаза Ливея горели так ярко, что мне с трудом удавалось отвести взгляд. Позади меня воздух наполнился шепотками придворных, в которых отчетливо слышалось мое имя. Видимо, не только я задавалась вопросом, зачем меня сегодня пригласили сюда.

— Первый лучник, — наконец заговорил Небесный император, — ты оказала большую услугу нашей империи. Без твоей помощи наш сын мог погибнуть. Он подробно рассказал о твоих подвигах. А принцесса Фэнмэй выразила благодарность за свое спасение. Мы благодарим тебя за мужество и доблесть, а также за защиту нашего сына и его невесты.

Я натянула улыбку и поклонилась в знак признательности. Небесный император раздавал похвалы так же редко, как луна заслоняла солнце. К тому же, несмотря на слова, его лицо оставалось холодным и бесстрастным. Если он и чувствовал облегчение оттого, что его сыну удалось спастись, или его самого как-то задела смерть госпожи Хуалин, то правитель никак этого не показывал.

— Первый лучник Синъинь, внимай моему приказу.

Было странно слышать свое имя из уст императора. Придворные замолчали, словно на зал опустилось снежное покрывало, отчего я невольно напряглась. Но вот раздался тихий звон, и воздух наполнился вздохами. Я подняла глаза и увидела, что Небесный император протянул ко мне руку; на его ладони лежал продолговатый кусок кроваво-красного нефрита.

— Я дарую тебе талисман Алого льва. — Он замолчал на мгновение, дав возможность осознать сказанное. — Ты можешь попросить для себя что угодно, и мы выполним твою просьбу, если это окажется в наших силах.

К нему быстро подошел слуга с черным лакированным подносом. Император положил на него талисман, и слуга размеренным шагом направился ко мне. Остановившись передо мной, он протянул поднос. Онемевшими руками я взяла нефрит и, не веря своим глазам, уставилась на него. В центре искусный мастер вырезал льва с выпуклыми глазами и вьющейся гривой. А ниже свисала кисточка из золотистого шелка.

Голос императора сотрясал зал, но я с трудом улавливала лишь отдельные слова. Сердце колотилось так сильно, что казалось, оно вот-вот вырвется наружу. Я правильно расслышала? Это действительно талисман Алого льва? Император говорил так спокойно, словно награждал меня участком земли или сундуком с золотом. Словно не вручил мне то, что я так мечтала заполучить и от чего уже почти отказалась!

Подняв глаза, я поняла, что император выжидающе на меня смотрит. Наверное, он надеялся услышать радостные рыдания или возгласы вечной признательности. А получил лишь гробовое молчание, потому что волнение лишило меня дара речи. Я желала лишь одного… Но вряд ли моя просьба ему понравится.

— Тебе нужно время, чтобы все обдумать? — В его голосе появились резкие ноты, возможно вызванные нетерпением.

Или император так предупреждал меня не наглеть?

В груди вспыхнул страх, что я могу упустить возможность. И слова, застрявшие в горле, вылетели вместе со сдавленным вздохом:

— Моя мать!

Зал Восточного света тут же погрузился в тишину. А я судорожно вздохнула, стараясь успокоить расшатанные нервы.

— Я прошу Ваше Небесное Величество освободить мою мать. — Я говорила настолько медленно и отчетливо, насколько могла.

Глаза императрицы сузились до тонких щелок.

— Твою мать? И кто же она?