Паучиха заделала прореху сгустком паутины и вернулась в гнездо. Пока она решала одну проблему, на горизонте замаячила другая. Она потратила достаточно времени, воздействуя узконаправленными волнами пси-излучения на мозг странного типа, от которого веяло мощной ментальной силой и огромной энергией. Точно такими же биоритмами обладали старик и человек в очках возле затерянного посреди болот дома. Это наводило на определенные мысли, но Арахна пока предпочитала об этом не думать. Потом, когда она сполна рассчитается с тремя мерзопакостными людишками, у нее будет время поразмышлять на отвлеченные темы.

Странный тип, сам того не подозревая, помог Арахне решить важный вопрос. Паучиха улавливала биоритмы мерзавцев, но не знала, где именно те находятся. Обладая даром телепатии, она могла не только внушать мысли, но и считывать их. Чем ближе находился источник мыслительной активности, тем легче она принимала сигнал.

Загадочный человек засел в двухэтажном доме посреди заброшенного селения. Арахна улавливала куцые обрывки его мыслей, но и этого хватило, чтобы понять: ей улыбнулась удача. Объекты ее мести приближались.

Из перехваченных мыслей Арахна узнала, что не только ей одной нужны те людишки. Тип тоже охотился за ними. Паучиха так и не поняла, с какой целью, но это и не требовалось.

Она приложила немало усилий, вводя того человека в подобие летаргического сна. На таком расстоянии эффективность телепатического воздействия была невелика, но она старалась. Очень старалась, потому что жаждала мести и мечтала насладиться ею сполна. Арахне почти удалось добиться желаемого, но когда пленник в коконе отвлек ее внимание на себя, человек в доме очнулся. Это было плохо: мерзавцы приближались к деревне.

Паучиха снова сконцентрировалась на странном типе и серией коротких, но мощных импульсов постаралась пригасить его сознание. Спустя несколько минут Арахна уловила мешанину запутанных образов. Из круглого губчатого рта вырвались шипящие и щелкающие звуки. Так она выражала переполняющую ее радость: человек погружался в глубокий сон.

Тем временем объекты ее мести пересекли заросшую бурьяном и кустарником границу поселения. Отголоски их мыслей достигли разума паучихи. Она снова зашипела и в предвкушении скорой расправы над людишками потерла передними конечностями, словно огромная уродливая муха. Зазубрины на внутренних поверхностях костлявых лап цеплялись друг за друга, издавая характерный звук, как будто палкой водили по частоколу штакетин.

Паучиха обладала уникальным свойством одновременно воздействовать пси-излучением на несколько целей. Поддерживая сомнамбулическое состояние странного типа, она использовала большую часть ментальной энергии для приманки людишек. Арахна внушала им положительные эмоции, когда те двигались в правильном направлении, и пробуждала чувство близкой опасности, стоило им свернуть с единственно верного пути.

Жажда мести затмила разум инопланетной твари, когда та увидела двух мужчин и женщину, медленно бредущих к ее логову. Ей так не терпелось поквитаться с ними, что она целиком сосредоточилась на них.

Поток пси-излучения стал настолько сильным, что людишки полностью попали под ее контроль. Теперь они двигались, как сломанные механические куклы. Лица побелели, глазные яблоки закатились под верхнее веко, из приоткрытых ртов текли тонкие ниточки слюны.

Арахна радостно заклекотала, покинула уютное гнездо и, стуча конечностями по доскам пола, направилась к выходу из дома. Внутри ее горла раздавались странные звуки, как будто в сливном отверстии раковины булькала вода. В черных бусинах блестящих глаз отражались маленькие человеческие фигурки.

* * *

Крапленый карабкался по горам. Камень под ногой рассыпался. Он почувствовал, как тело отделяется от скалы, закричал, инстинктивно сжался в комок и… с грохотом рухнул на пол.

– Приснится ж такое.

Хранитель встал на ноги, подобрал с пола автомат, закинул за спину. Энергично потер руками лицо и ткнул пальцем в экран мини-компа. Зеленая мишень приближалась к одному из обозначающих заброшенные жилища серых квадратиков. Пока он спал, отряд Балабола добрался до деревни. Крапленому повезло, что он проснулся сейчас, а не на полчаса позже, например, а то опять бы играл в догонялки.

Хранитель вытащил бинокль из кармана разгрузки, взобрался на комод и посмотрел в выходящее на южную сторону окно. Компаньоны странными дергаными походками приближалась к дому с паутиной внутри.

На крыльце их ждала жуткая грязно-белая тварь. Шесть членистых конечностей поддерживали небольшое тело, плавно переходящее в огромную голову с круглой мышечной глоткой посередине. Под животом виднелась бугристая выпуклость. Над уродливой головой возвышалось нечто, напоминающее изможденный человеческий торс с тремя парами костлявых рук. Тощее тулово обильно сочилось слизью. Жидкость смачивала черные бусины глаз, капала на пол, расплываясь лужицами возле костяных наконечников суставчатых ног и гибкого хвоста.

– Куда вас черти несут?! Назад! Назад, кому говорю!

Крапленый спрыгнул с комода, вытащил из кармашка разгрузки свето-шумовую гранату, зарядил подствольный гранатомет и не целясь нажал на спусковой крючок. ГП-30 коротко ухнул. Серебристая тушка гранаты вылетела сквозь разбитое окно, по красивой дуге преодолела расстояние до гнезда паучихи и взорвалась левее одурманенных тварью людей.

Грохот и яркая вспышка дезориентировали Арахну. Клацая лапами, злобно шипя и пялясь невидящими глазами в ослепительно белое марево, паучиха попятилась в дом. Поток направленного пси-излучения иссяк, словно перекрытый плотиной ручей.

Балабол вздрогнул. В ушах стоял звон, перед глазами плавала разноцветная рябь. Рядом трясли головами наемники, не понимая, что с ними происходит.

Зрение постепенно возвращалось в норму. Когда муть перед глазами рассеялась, путники увидели шипящую паучиху. Та дергала верхними конечностями, словно отмахивалась от невидимых пчел и била роговым наконечником гибкого хвоста по полу. Залитые слизью черные глаза сверкали, как отполированные до блеска антрацитовые бусины.

– Едрить твою кочерыжку! Это что за уродина?! – Балабол вытащил пистолет из кармана камуфляжной куртки.

– Это та жуткая тварь из затерянной в снегах базы! – воскликнула Лань, непроизвольно делая шаг назад.

– Точно, это та чувырла, – кивнул Потапыч. – А я думал, она сдохла.

– О чем вы, нюхач подери, говорите?!

Балабол вскинул пистолет на уровень глаз и нажал на спусковой крючок. «Макар» захлопал, дергаясь в руке. Пули попали в голову паучихи. Четыре глаза из черных блестящих бусин превратились в истекающие красной сукровицей дыры. Арахна издала визгливый крик и скрестила две пары верхних конечностей перед собой. Наконечник хвоста метнулся вперед, словно гарпун из китобойной пушки, рассек воздух в сантиметре от курящегося дымком дульного среза ПМ и скрылся за телом паучихи.

– О том, что не мы одни свалили оттуда! – рявкнул наемник. – Бежим, пока тварь нас не проткнула, как гребаных жуков!

Он развернулся и первым помчался прочь от жуткого дома. Лань рванула за ним. Балабол сжег последние патроны в обойме, мельком отметив, как кусочки свинца высекли искры из природной брони защищающих голову конечностей паучихи, и бросился догонять попутчиков.

– Ну наконец-то! – Крапленый высунулся из окна по пояс и закричал, размахивая руками: – Сюда! Ко мне!

Потапыч услышал крики, поднял голову и увидел человека в окне второго этажа. Незнакомец махал руками, сжимая в одной из них «Абакан» с подствольным гранатометом. Бородач сделал правильные выводы и со всех ног рванул к дому с ржавым флюгером на крыше. Лань и Балабол последовали примеру товарища.

Арахна оправилась от первого шока и яростно заверещала, когда увидела убегающих от нее людишек. Злость вперемешку с отчаянием захлестнули ее с головой. Столько сил и времени ушло на то, чтобы заманить мерзавцев в свои сети. Неужели она останется ни с чем? Этому не бывать! Клацая конечностями, Арахна выскочила из дома и припустила за беглецами.

Крапленый заметил несущуюся за сталкерами паучиху, хотел выпустить по ней длинную очередь из автомата, но передумал. Балабол стрелял в Арахну из пистолета с минимального расстояния. Пули не причинили той серьезного вреда. Где гарантия, что сейчас будет иначе? Свето-шумовая граната доказала свою эффективность. Тварь на время выпала из реальности, значит, надо снова использовать «слеповуху», только на этот раз прицельно бить в голову.

Крапленый вытащил боеприпас из другого кармашка разгрузки.

– Ну, милая, не подведи. – Он смачно поцеловал холодный бок металлической рубашки и вставил гранату в жерло гранатомета. Обрезиненный затыльник приклада удобно лег в ложбинку рядом с плечевым суставом. Хранитель задержал дыхание, прицелился и выжал кончиком указательного пальца спусковой крючок.

«Абакан» мягко толкнул в плечо. Граната сверкнула на солнце серебристой искрой и через считаные мгновения превратилась в ослепительный грохочущий шар аккурат посреди уродливой головы паучихи. Крапленый перезарядил подствольник, снова встряхнул мозги жуткому созданию, а потом сделал это еще дважды.

Арахна не только ослепла и оглохла на время, но и потеряла ориентацию в пространстве. Конечности заплетались. Она сделала несколько неуверенных шагов и тяжело осела на землю. Голова кружилась. Паучиха попробовала уловить биоритмы людишек и того странного типа, но ничего не почувствовала, кроме черной звенящей пустоты.

Тем временем беглецы добрались до двухэтажного дома. Услышав топот ног по лестнице, Крапленый выбежал из комнаты, стрелой пронесся по короткому коридору, выскочил на лестничную площадку и перегнулся через перила:

– Стойте! Тварь скоро придет в себя. Надо уходить.

– Крапленый?! Ты что здесь делаешь? – удивился Балабол. Он стоял на лестнице, держась одной рукой за перила, а в другой сжимал пистолет со сдвинутой назад затворной рамой. Оголенный ствол указующим перстом смотрел в потолочное перекрытие. Грудь сталкера вздымалась и опадала: проводник жадно глотал ртом воздух, шумно выдыхая через ноздри. На две ступеньки выше него пыхтели, как паровозы, Потапыч с Ланью.

– По вашу душу явился, – сказал правду Крапленый. – Меня за вами Болотный Лекарь послал. Ну, чего встали?! Живо уносим ноги отсюда.

Хранитель метнулся к лестнице, застучал подошвами армейских ботинок по ступенькам. Сталкеры развернулись, побежали вниз. Вскоре небольшой отряд оказался на улице.

– Куда рванем? – поинтересовался Потапыч, глядя на попытки паучихи подняться с земли. Пыль вокруг нее клубилась столбом, оседала на конечностях и на теле толстым слоем серого налета, смешивалась с потоками слизи, темнея бесформенными комочками по бокам бугристой головы.

Лань и Балабол посмотрели на Крапленого. Не сговариваясь, отважная троица решила отдать бразды правления новому участнику их малочисленной группы.

– Да хоть туда, – Крапленый махнул рукой в сторону стоящего по диагонали от них здания с обломками шифера на двускатной крыше. – Там обсудим, что дальше делать.

Сталкер, наемники и Хранитель перебежали через дорогу. Осторожно пробрались сквозь разросшиеся вокруг дома кусты ирги и черноплодной рябины. Доски лишенного навеса крыльца давно прогнили и превратились в труху. Потапыч и Балабол помогли Лани забраться в дом, залезли в него сами и подождали, когда к ним присоединится Крапленый.

В доме пахло влажностью и тленом. Обои почернели от плесени и пошли пузырями. Разбухший от сырости потолок выпирал горбом. Местами потолочные доски отвалились, выставляя напоказ грязные клочья стекловаты.

Отчаянная четверка пробралась в дальнюю комнату. Отсюда окна выходили на улицу, где бесновалась в пыли паучиха.

– Я так понял, убить ее не получится, – свистящим шепотом сказал Балабол.

– И что дальше? Так и будем прятаться? Рано или поздно тварь доберется до нас, и тогда… – Потапыч провел большим пальцем по горлу. Жесткая щетина затрещала под ногтем.

– Так себе перспектива. – Лань печально вздохнула и закрыла глаза руками.

Мужчины переглянулись.

«Женских слез нам тут не хватало», – подумал недовольно Крапленый и сказал вслух:

– Есть у меня один вариант. Рискованный, правда, но другого выхода не вижу. – Он посмотрел на Потапыча: – Ты хорошо стреляешь?

– Ну так, неплохо.

– Надо попасть в «пушинку», когда я брошу в паучиху связку артефактов. Сможешь?

Потапыч ответил вопросом на вопрос:

– А почему именно в «пушинку»?

– Потому что любой артефакт – это сгусток аномальной энергии. Точным выстрелом в «пушинку» ты высвободишь сконцентрированную внутри нее мощь, а «созвездие» превратит новоявленную гравитационную аномалию в портал. Другими словами, любой арт можно превратить в породившую его ловушку, но не каждый артефакт способен стать катализатором перехода аномалии из одного качественного состояния в другое. Понял, почему надо стрелять в «пушинку»? – Потапыч кивнул. – Сможешь это сделать? – Снова кивок. – Отлично. Тогда ты, Балабол, поработаешь приманкой. Заставь ее подобраться поближе к нам. Главное, отпрыгни в сторону, когда я крикну: «Давай!»

– Вот всегда так, – недовольно пробурчал Балабол. – У всех дело как дело, а мне в самое пекло лезть.

– Не ворчи, – улыбнулся Крапленый. – Ты прыткий, как заяц. Кому бежать, как не тебе?

Балабол фыркнул, достал из нагрудного кармана запасную обойму и перезарядил пистолет. Он держал его в руке с тех пор, как расстрелял патроны в надежде серьезно ранить паучиху.

– А мне что делать?

– От тебя, красавица, зависит успех всей операции, вернее, от твоих волос. Готова ими пожертвовать? – Лань кивнула. – Ну вот и славно. Вдарим этой мрази по соплям, чтобы знала, как к людям приставать.

Крапленый полез в переноску за найденными ночью артефактами. Вытащил «пушинку» (та напоминала пирамидку из сухих веточек) и похожее на морскую мину «созвездие». Только шипы у артефакта были не черного цвета, а белые и по форме и структуре мало чем отличались от кристаллов кварца.

Пока Крапленый соединял артефакты, Потапыч вытащил из-за пояса нож и протянул напарнице. Лань взяла холодное оружие в руку, отрезала длинную прядь волос.

– Хватит?

Хранитель скрутил волосы в подобие тонкой веревки, дважды перемотал спарку артефактов и завязал кончики самодельной бечевы узлом.

– Давай еще одну для надежности.

Лань отрезала прядь с другой стороны лица. Крапленый проделал с волосами ту же процедуру, перевязал сцепленные воедино арты и подкинул на руке готовый метательный снаряд.

– Порядок. Теперь вся надежда на вас, парни.

Крапленый снял с плеча оружие, отдал Потапычу и посмотрел на Балабола.

– Давай, брат-сталкер, покажи твари, кто в Зоне хозяин.

Проводник погрозил кулаком бородатому:

– Смотри у меня, промахнешься, я к тебе с того света приду, если жив останешься, а нет, так там до тебя доберусь и устрою вечные муки.

«Тебя тоже это касается», – подумал он, скользнув взглядом по Крапленому, сунул пистолет за пояс и вышел из комнаты.

В коридоре застучали, удаляясь, шаги проводника. Чуть позже на улице затрещали ветки. Вскоре Балабол показался в поле зрения засевших в доме людей. Он бежал к Арахне, прячась за кустами и за стенами соседних построек.

Прошло около пяти минут, прежде чем Арахна более-менее пришла в себя. Ей удалось встать на ноги и сделать несколько неуверенных шагов. Конечности подрагивали. Способность улавливать чужие биоритмы к ней пока так и не вернулась. В голове по-прежнему была звенящая пустота, но теперь хотя бы не такая черная, как раньше, а серая с белыми сияющими проблесками. Это внушало надежду на скорое восстановление утраченных возможностей. Арахна злобно зашипела. После всего, что эти гадкие людишки сотворили с ней, она еще больше жаждала мести.

Балабол прижался к стене развалюхи, осторожно выглянул за угол. Сейчас он оказался на воображаемой прямой между гнездом Арахны и центром деревни. Дом с засадой находился по правую руку от сталкера. Прямо перед ним, на расстоянии чуть более ста метров от той точки, где он прятался, клацала членистыми ногами паучиха. Тварь медленно поворачивалась то в одну, то в другую сторону, замирая в крайних точках на пару-тройку секунд, словно что-то вынюхивала неподалеку от входа в логово.

Дмитрий подобрал обломок кирпича. Подождал, когда Арахна повернется к нему спиной, выскочил из-за угла и побежал к монстрессе.

– Получи, сука костлявая!

Он на бегу швырнул в тварь кирпичный обломок. Камень отскочил от костлявой лапы с таким звуком, будто стукнулся о дерево.

Арахна повернулась на крик, увидела машущего руками человека.

Подчиняясь внезапному порыву, Балабол сорвал маску. Словно зная, что Арахна временно лишилась телепатических способностей, он неотрывно смотрел в ее немигающие глаза и на оставленные пистолетными пулями окровавленные каверны. Безгубый рот оскалился в неприятной ухмылке. Балабол стукнул по сгибу локтя левой рукой (кулак взметнулся к небу в уничижительном жесте), втянул в себя воздух с влажным булькающим всхлипом и смачно харкнул на землю перед собой.

– Попробуй догнать меня, гнида! – Он повернулся и похлопал себя по заду, глядя на инопланетную тварь в просвет между широко расставленных ног.

Ярость бурлящим потоком захлестнула сознание Арахны. Она зашипела и заклекотала, нервно ударяя наконечником хвоста по земле, а потом рванула с места в карьер, точно беговой конь на скачках.

Балабол подождал, когда расстояние между ним и Арахной сократится до минимума, резво отпрыгнул в сторону и со всех ног бросился к заветному дому.

Паучиха попыталась повторить маневр, но безуспешно. Ее по инерции протащило вперед. В земле остались глубокие борозды. Когда Арахна все-таки повернула, Балабол был от нее на приличном расстоянии. Паучиха рассерженно заверещала и, перебирая похожими на ходули ногами, бросилась вдогонку.

За спиной Балабола раздавались дробные щелкающие звуки и отвратительное шипение. Он оглянулся на бегу. Расстояние между ним и преследующей его тварью быстро сокращалось, а до устроенной компаньонами засады было еще далеко.

Крапленый и Потапыч стояли в глубине дома, чтобы паучиха не заметила их раньше времени, и в окно наблюдали за развитием событий. Лань сидела на полу напротив окна. Она оперлась спиной о стену и уткнулась головой в прижатые к груди колени. Болотный Лекарь нанял ее для охраны Балабола, а она ничем в этот момент не могла ему помочь, и это угнетало.

Крапленый подкинул на ладони связанные вместе артефакты и почти вплотную подошел к окну.

– Приготовься, – велел он Потапычу. Наемник перевел планку предохранителя вниз до упора, сделал шаг вперед и прижал затыльник приклада к плечу.

– Давай! – во все горло заорал Хранитель, швырнул связку артефактов в окно и присел, уходя с линии огня.

Потапыч вскинул автомат, как стрелок на соревнованиях по стендовой стрельбе, и впился взглядом в мишень. Спарка кувыркалась в воздухе, по пологой дуге летя в сторону Арахны. Артефакты мелькали, меняя положение относительно друг друга. Потапыч дождался, когда белые кристаллы «созвездия» снова сверкнут перед глазами, и нажал на спусковой крючок. Коротко рявкнул одиночный выстрел. Приклад толкнулся в плечо.

Неожиданно для Потапыча время растянулось, словно резина. Он видел, как из дульного среза вырвался сноп искр и как из подсвеченного рыжим пламенем облака пороховых газов вылетела пуля. Видел, как заостренный кусочек свинца буравит воздух, оставляя за собой голубоватый спиралевидный след. Видел, как медленно, словно спецэффекты в кино, вращается спарка артефактов. Как исчезает, будто солнце за горизонтом, грузная сфера «созвездия», а на ее месте появляется «пушинка». Видел, как пуля ударяет в самый центр похожего на пирамидку артефакта и как из этого места вырываются лучи ослепительно-яркого света и разлетаются в стороны, оставляя за собой растущую в размерах дыру с идеально ровными краями. Видел, как внутри этого расширяющегося окна появляется часть взлетно-посадочной полосы и округлый край крыла стоящего на ней легкомоторного самолета.

Балабол среагировал на крик, как договаривались: рывком метнулся в сторону от дома и с треском вломился в кусты, когда за его спиной сверкнула вспышка и раздался оглушительный грохот, будто в землю ударила молния.

А вот Арахна попала впросак. Будь она чуть проворнее, возможно, непредвиденное сражение закончилось бы в ее пользу, а так победа оказалась на стороне заклятых врагов. Паучиха с ходу влетела в невесть как возникшую перед ней дыру в пространстве и оказалась посреди исчерченной жирными черными полосами бетонной дороги. Она едва не врезалась в крылатую машину с винтом на остром носу. Повезло, успела вовремя подогнуть под себя ноги и прокатилась под крылом, стуча костяными конечностями по бетону и царапая хитиновую броню. Паучиху по инерции выбросило за пределы взлетной полосы. Она заскользила по примыкающему к аэродрому полю, с корнем вырывая траву и выворачивая комья жирной земли.

Арахна поднялась на ноги и заторопилась к порталу. Просунула в пространственное окно передние конечности, когда проход между двумя участками Зоны начал стремительно сжиматься в размерах.

Страх увечий заставил отступить. Она резко подалась назад, но не успела: портал захлопнулся. Костяной наконечник левой передней лапы отрезало, как гильотиной. Арахна заверещала, но не от боли (нижняя часть ее конечностей не имела нервных окончаний и была чем-то вроде лошадиных копыт), а от досады и злости. Она снова оказалась в дураках, и это было невыносимо.

Глава 7

Важный свидетель



Наваждение прошло, когда портал захлопнулся и на землю тяжело хлопнулся фрагмент отхваченной у паучихи конечности. Потапыч тряхнул головой, недоуменно посмотрел по сторонам.

– Молодец! – хлопнул его по плечу Крапленый. – В яблочко!

Лань встала с пола, подбежала к мужчинам.

– Получилось?

– Как видишь, – довольно прогудел бородач. – Паучихи нет, а Балабол, вон, до сих пор в кустах шкерится.

Проводник заворочался в кустах, выбираясь из зеленого плена.

– И ничего я не шкерюсь, – заявил он, оказавшись на открытой местности. – Не фиг на меня наговаривать.

– Твоя маска! – Лань прижала тонкие пальчики к губам.

– Завязки порвались, – буркнул Балабол и сердито добавил: – Мне стесняться нечего, а ты не смотри, если не нравится.

Он развернулся и размашисто зашагал прочь от дома.

– Куда ты? – бросил ему вслед Крапленый. Проводник что-то неразборчиво буркнул. Хранитель повернулся к Потапычу: – Давай за ним. Автомат оставь при себе на всякий случай.

Потапыч кивнул, выбрался через окно, подобрал оставленный Арахной трофей и потопал за проводником. Тот приближался к проулку между соседними домами с явным намерением туда повернуть.

Крапленый улыбнулся женщине и подмигнул.

– А ты, красавица, пойдешь со мной. У паучихи под животом набитый яйцами кокон висел, надо бы гнездо на предмет ее потомства проверить.

Хранитель направился к выходу из дома, первым спрыгнул на обломки крыльца. Помог Лани спуститься и привел ее к логову Арахны.

– Стой здесь, никуда не уходи. Нужна будет помощь, я тебя позову, – сказал он, с шорохом вытащил «глок» из нагрудной кобуры и вошел внутрь.

Тугие жгуты паутины, толщиной с канат, тянулись от пола к стенам и потолку, образуя хаотичные переплетения. Посреди дома белело похожее на птичье гнездо образование, продавленное в тех местах, где на нем сидела Арахна. Крапленый обследовал лежбище паучихи со всех сторон и не заметил ничего подозрительного. Тогда он двинулся в глубь дома, обходя стороной свисающие с потолка волнистые шлейфы.

В углу Крапленый наткнулся на удерживаемый густой сетью паутины вертикальный кокон высотой с человеческий рост. Хранитель убрал пистолет в кобуру и вытащил нож из притороченных к поясу ножен. И только он хотел вонзить клинок в кладовую паучьих яиц и распороть по всей длине, как вдруг из-за плотного переплетения нитей донесся слабый стон.

Кончиком ножа Крапленый осторожно вскрыл самый верх кокона. Сделал две вертикальные прорези сантиметрах в тридцати друг от друга, соединил их с надрезом вверху и резким рывком отогнул часть плотной оболочки. В темной глубине биологического хранилища белел овал лица. Припухлые глаза сверкали, как светлячки в летней ночи. Бледные губы шевелились, повторяя одно и то же слово: «Помогите».

Лицо бедолаги показалось Крапленому знакомым. Он увеличил прорезь, чтобы больше света проникало вглубь кокона, и едва удержался от удивленного возгласа. В плену у паучихи оказался управляющий парком «Чернобыль Лэнд».

– Потерпи, сейчас освобожу.

Крапленый точными движениями вскрыл кокон и едва успел поймать выпавшего из него человека.

Ноги управляющего волочились по полу, сгребая за собой обрывки паутины, пока Хранитель тащил его к выходу из гнезда Арахны.

– Кто это? – Лань опустилась на колени подле незнакомца, когда Крапленый выволок его из дома и положил на землю. Человек находился в полубредовом состоянии и не понимал, что с ним происходит.

Крапленый сказал, кем был вчера Моргенштейн, сорвал с пояса фляжку. Открутил крышку, приподнял голову Ефима и влил в его приоткрытый рот тонкую струйку воды.

– Жить будет, – констатировал Хранитель, когда тот сделал несколько судорожных глотков и глубоко втянул в себя воздух.

Сбоку послышались неторопливые шаги. К логову приближались Балабол и Потапыч.

– Вскрыли мой тайник, – сказал сталкер в ответ на вопросительный женский взгляд. – Ни оружия, ни комбезов, ни тушенки – ничего не осталось. Все подчистую унесли. Один из грабителей нашел там свою смерть, его мумифицированный труп лежит в разграбленном тайнике рядом с покрытыми старой патиной гильзами. Похоже, ворюги мое добро между собой не поделили, вот и пришил один другого. Слабое, конечно, утешение, но хоть кто-то из них получил по заслугам. А это кто у вас?

– Паучий обед. Я его из кокона достал.

– Ну и дела, – покачал головой Балабол и подошел ближе к лежащему возле крыльца человеку.

Моргенштейн какое-то время смотрел на склонившегося над ним проводника. Его зрачки расширились, он приподнялся на локтях и сказал дрожащим от страха голосом:

– Дмитрий Матвеевич?! Не может быть. Вас же убили!

Управляющий побледнел еще сильнее и стал похож на восковую фигуру. Кадык заходил вверх-вниз, как поршень в цилиндре двигателя. Из горла вырвался булькающий хрип, и Моргенштейн, потеряв сознание, стукнулся затылком о землю.

Балабол обвел наемников и Крапленого удивленным взглядом. Зубы в окаймлении изуродованных губ отливали влажным блеском. Нижнее веко правого глаза едва заметно подрагивало.

– Это что сейчас было? – спросил он, и глухо, словно эхо далекого выстрела, кашлянул в кулак.

– Может, он бредил после всего пережитого? – предположил Потапыч.

– Может, – согласился Крапленый. – А может, и нет. – Он посмотрел на проводника: – Тебя ведь Димой зовут?

– Ага.

Балабол машинально облизнул губы. От излишней влаги они трескались и кровоточили даже на легком ветру. Пыль оседала на капельках крови, образуя наросты с царапающими десны краями. Стоило допустить оплошность, проблема нарастала как снежный ком, провоцируя обильное кровотечение изо рта. Балабол не хотел выглядеть, как вампир после сытого обеда, вытер рот рукавом и впервые за последнее время пожалел, что сорвал маску. Та хоть как-то защищала рот от пыли и ветра.

Крапленый продолжил развивать пришедшую на ум идею:

– Вот, а Моргенштейн говорил о Дмитрии Матвеевиче. Странное совпадение, не так ли?

– Действительно, странное. И что теперь делать? – Лань кивком показала на управляющего. Один его глаз полностью закатился под верхнее веко, а другой наполовину выглядывал из-под морщинистой полоски кожи, как будто Ефим подглядывал за своими спасителями. – Вдруг он сказал правду и Балабол не тот, кем себя считает?

«С чего-то же Лекарь нанял нас следить за ним», – чуть не ляпнула она, но вовремя прикусила язык.

– П-фе, – фыркнул Потапыч. – Ваще не понимаю, в чем проблема. Надо привести его в чувство и обо всем расспросить.

Крапленый помотал головой.

– Не, так дело не пойдет. Я не знаю, куда именно перекинуло тварь. Она сейчас может находиться как на другом конце Зоны, так и неподалеку отсюда. Чем быстрее уйдем из деревни, тем больше шансов разминуться с паучихой. Не знаю, как вы, а я не горю желанием встречаться с ней снова.

– Ты предлагаешь бросить его здесь и навсегда остаться в неведении? – в голосе Лани звучал вызов.

Крапленый покосился в ее сторону. Серые глаза наемницы гневно сверкали. Грудь вздымалась под клетчатой рубашкой. Обрезанные с обеих сторон волосы придавали определенный шарм. Он улыбнулся и сказал как можно мягче:

– Зачем бросать? Я открою портал. Подхватите бедолагу под руки и вместе с ним в два счета доберетесь до профессора Шарова. Я так понимаю, это с его подачи вы отправились на Новую Землю, откуда и притащили за собой паучиху.

Лицо Лани вытянулось от изумления. Глаза округлились и стали похожи на отливающие серебром монеты.

– Откуда ты это знаешь? – спросила она чуть сиплым голосом.

Потапыч стоял рядом с отвисшей челюстью.

Из их компании один Балабол сохранил невозмутимое выражение лица. Он знал, кто их внезапный союзник, и полагал подобную осведомленность естественной для Хранителя Зоны.

– Сорока на хвосте принесла, – ухмыльнулся Крапленый. – Ну, что скажете? Такой план вас устроит? Тебя, Балабол, спрашиваю особо, ведь ты заинтересован в ответах больше остальных.

– А давай, – махнул рукой Дмитрий и взглядом показал на Моргенштейна: – Даже если от него толком ничего не узнаем, так хотя бы ноги топтать не придется.

– Значит, договорились. Я на площадь возле храма, там места больше. Тащите найденыша туда.

Окруженную кованым забором территорию вокруг храма покрывали каменные плиты. Пожалуй, это было единственное место в заброшенном селении, не занятое буйной растительностью. Конечно, совсем без зелени не обошлось. Трава и тонюсенькие, похожие на веточки деревца торчали из швов, росли на редких островках нанесенной ветром земли, пыли и перепрелой листвы, разбавляя собой унылую серость камня.

Но не только отсутствие зарослей сыграло роль в выборе Крапленым места для предстоящей телепортации. Густая сеть невидимых глазу ходов пронзала Зону вдоль и поперек, позволяя Хранителям и посвященным в тайны территории отчуждения сталкерам молниеносно перемещаться из одной точки в другую. Одна из ведущих в эту сеть «кротовин» как раз и находилась на площади перед старым деревянным храмом.

Крапленый мог открыть портал тем же способом, каким недавно избавил отряд от паучихи, но не хотел этого делать. Хранители пользовались такой возможностью только в экстренных случаях, как с Арахной, например, предпочитая в другое время использовать стационарные входы и выходы. Грубое проникновение в сеть созданных Зоной телепортов нарушало работу системы, приводя в дальнейшем к нежелательным последствиям.

До появления «Чернобыль Лэнда» среди бродяг Зоны ходили легенды о Черном Сталкере. По слухам, он был одним из первых людей, кто узнал о секретах Зоны и получил доступ к сети пронизывающих ее ходов. Он так часто пользовался спарками артефактов для открытия порталов, что однажды вместо Затона попал внутрь Саркофага и накрепко застрял в застывших наплывах радиоактивного топлива. Там он и нашел свою смерть, став после этого духом Зоны и важным персонажем местного фольклора.

Крапленый не желал себе такой судьбы. Его все устраивало в нынешнем положении дел. Зона вернулась. Это было все, о чем он мечтал в последнее время, поэтому ни о каких экспериментах не могло быть и речи. К тому же Крапленый всегда руководствовался старым как мир принципом: лучше синица в руках, чем журавль в небе. Говоря другими словами, если есть устойчиво работающая система, незачем что-то менять.

Хранитель приблизился к широкой дыре в трехметровом заборе, хотя рядом находились распахнутые настежь ворота. Косо воткнутые в землю с обеих сторон от раскрытых створок самодельные таблички с надписями «СТОЙ!» и «МЕРТВАЯ ЗОНА!» предупреждали об опасности. Корявые буквы кто-то не так давно подновил похожей на кровь багровой краской. Хотя, скорее всего, это и была кровь. С красками, как и со многими другими вещами, в Зоне были проблемы. Здесь, как и на войне, ценились и были в ходу оружие, провиант, медикаменты и патроны, а все остальное отсутствовало за ненадобностью.

Точно никто не знал, как возникла невидимая глазом и электронными детекторами аномалия в створе ворот. Поговаривали, что это результат наложенного настоятелем храма проклятия. Будто бы, отправляясь в эвакуацию, тот продел сквозь витые прутья толстенную цепь, нанизал крайние звенья на дужку амбарного замка и запер ворота с молитвой и крестным знамением. С тех пор прошел не один десяток лет. Цепь и замок покрылись толстым слоем ржавчины и накрепко прикипели друг к другу.

Сталкеры не раз пытались открыть ворота. За годы существования Зоны территория вокруг храма превратилась в кладовую артефактов. Ценные приблуды подпрыгивали внутри деструктивов, притягивая взгляд и пробуждая алчность. Пытаясь прибрать халявное богатство к рукам, бродяги Зоны стреляли по замку и звеньям цепи, пытались сбить притащенной из расположенной неподалеку от храма машинно-тракторной станции кувалдой, и даже применили взятый там же лом в качестве рычага, но так ничего и не добились.

Дело сдвинулось с мертвой точки, когда одному из искателей счастья пришла в голову идея использовать в качестве отмычки гранаты. С трудом просунув два ребристых кругляша между цепью и створками ворот, он привязал проволочку к кольцам чеки обеих гранат, отошел, как ему казалось, на безопасное расстояние и резким рывком активировал запалы.

Естественно, из его затеи ничего не вышло. И замок, и цепь остались там же, где и были. Разве что энергией сдвоенного взрыва местами посшибало струпья ржавчины с бурого от окислов металла и до полусмерти напугало экспериментатора. Тот заорал благим матом, когда внезапно обожгло голову, а глаза вдруг застило алым. Позже выяснилось, что это была пустяковая царапина, пусть и обильно кровоточащая. Но об этом он узнал потом, а тогда горемыка подумал, что вот-вот отправится к праотцам, и едва не наложил в штаны.

То ли пережитый страх, то ли желание добиться цели любой ценой заставили сталкера пораскинуть мозгами и проявить чудеса изворотливости. За солидное вознаграждение он приобрел через бармена немного пластита и, спустя пару дней после неудачного эксперимента, снова появился перед воротами храма с воткнутым в комок взрывчатого вещества капсюлем-детонатором.

На этот раз удача оказалась на его стороне. Когда дым рассеялся, взору сталкера предстали покореженные створки. Ни замка, ни цепи видно не было. Взрывом их разнесло на куски. Один из обрывков цепи улетел далеко от ворот и плотно застрял в старой сосне. Со временем дерево залило инородное тело потоками янтарной смолы, окружило со всех сторон новыми тканями. Поговаривают, звенья цепи до сих пор можно увидеть, если как следует приглядеться к уродливым наростам на древесном стволе.

Предвкушая баснословные барыши, сталкер прошел сквозь распахнутые ворота и через несколько шагов осел на землю, словно брошенная ребенком тряпичная кукла. Все потому, что кости его скелета в один миг стали рыхлыми и мягкими, словно губка, как будто на него сверху вылили ушат «ведьминого студня». Смерть не сразу настигла бедолагу. Перед тем как умереть от удушья – легкие не могли нормально раскрыться под слоем бесформенной плоти, – сталкер испытал мучительные боли, ощущая себя выброшенной на берег медузой.

Свидетелем жуткой гибели стал увязавшийся за искателем удачи бродяга Зоны. Он видел, как погибший на его глазах парень покупал у бармена пластит, и с тех пор следил за ним, полагая, что взрывчатка понадобилась тому не для развлечений. Желание жить оказалось сильнее жажды наживы. Свидетель вернулся в бар и, после выпитой чуть ли не за один присест бутылки водки, слегка заплетающимся языком поведал соседям по столику невероятную историю.

Рассказчика подняли на смех, но не все. Среди гогочущих сталкеров оказались те, кто решил проверить его слова. В тот же день группа искателей приключений отправилась к заброшенному храму и обнаружила на каменных плитах неподалеку от ворот комбинезон камуфляжной расцветки с желеподобной массой внутри. Все, как говорил тот парень из бара.

Рисковать собой дураков не было. Каждый хотел сорвать куш без вреда для жизни. Сталкеры решили вернуться сюда с «отмычками» и, если получится, загрести жар чужими руками.

Через день охотники за удачей снова пришли к храму. Первый из набранных в баре новичков погиб от удара молнии невесть откуда появившегося и невесть куда исчезнувшего «разрядника». Второму салаге посулили золотые горы и пообещали, что с ним ничего не случится, поскольку аномалия разрядилась. Его смерть оказалась более мучительной. Он сгорел в пламени «жаровни», хотя никаких признаков деструктива в виде столба поднимающегося от земли нагретого воздуха не было и в помине, да и детектор аномалий в ПДА не предупреждал об опасности. Третьего «добровольца» загнали в ворота пинками и зуботычинами. Этого разорвало на окровавленные куски, как будто он попал в эпицентр «круговерти».

«Отмычки» кончились, а желание получить кучу денег почти на халяву осталось. В ходе короткого совещания сталкеры пришли к выводу, что после трех смертей подряд шанс расстаться с жизнью невелик, и кинули жребий. Тот, кому досталась короткая спичка, медленно прошел сквозь ворота и вылетел из них, словно пробка из бутылки, как будто у него под ногами ни с того ни с сего активизировался «подкидыш». Ему повезло. Он упал в кусты и отделался легким испугом да парой неглубоких царапин. А ведь все могло кончиться намного печальней, упади он правее тех самых кустов на замшелый валун размером с годовалого бычка.

Сталкеры – народ упрямый, особенно когда дело касается хабара. Не желая уходить с пустыми руками, охотники за артефактами выломали четыре кованых прута в одном из пролетов забора. Почему никто не догадался сделать это намного раньше – наверное, так и останется загадкой. Получив желаемое, сталкеры вернулись в бар, обменяли добычу на деньги и кутили до поздней ночи. Спустя неделю один из их группы, тот что летал в кусты, вернулся к воротам и воткнул в землю самолично изготовленные им таблички. С тех пор они так и стоят, предупреждая всех об опасности.

Крапленый пролез сквозь дыру в заборе и, стуча подошвами берцев по камням площади, направился к приземистому домику рядом с культовым сооружением. Когда-то здесь служки продавали религиозную атрибутику и принимали заказы на молебны и таинства церкви.

Возле церковной лавки находился один из многочисленных входов в разветвленную сеть «кротовин». Хранитель оглянулся. Подопечных поблизости не было, а значит, отпадала необходимость в артефактах. Обычно он бросал арты на землю, используя их, как умелый фокусник, для отвлечения внимания, перед тем как открыть портал.

Глядя в одну точку перед собой, Крапленый сконцентрировался и усилием мысли распечатал окно созданного Зоной телепорта. Над каменной плитой появилась будто прорезанная автогеном в воздухе дыра с пылающими багрянцем неровными краями. По ту сторону портала виднелась грунтовая дорога. Две темно-коричневые колеи с полосой зеленой травы посередине исчезали под колесами бронетранспортера. Переделанный под нужды ученых старый армейский транспорт стоял посреди распахнутых ворот. Судя по характерным вмятинам на железе створок и следах серой краски на тупом носе броневика, машину использовали в качестве тарана, когда открывали ворота изнутри.

Позади послышались шаги. Крапленый оглянулся. Балабол и Потапыч тащили Моргенштейна под руки. Тот до сих пор не пришел в себя. Голова управляющего свисала на грудь, ноги волочились по земле, оставляя за собой неровные борозды. Лань шагала в стороне от мужчин, держа в руках «Абакан». Видимо, Потапыч отдал ей оружие, не желая тащить лишний вес.

Все дружно направлялись прямиком к воротам.

– Куда вас черти несут?! – крикнул Крапленый. – Глаза разуйте! Не видите, что ли, надписи на табличках?

Мужчины подтащили Ефима к высокой ограде. Пока Балабол пролезал сквозь дыру в заборе, Потапыч держал Моргенштейна под мышки.

Хранитель помог Дмитрию затащить живую ношу на территорию храма и отошел в сторону, когда Потапыч присоединился к ним. Лань последней пролезла сквозь отверстие в частоколе металлических прутьев. Она сделала это с поистине кошачьей грацией, чем вызвала восхищенные взгляды мужчин, и протянула автомат Крапленому.

– Оставь себе, – сказал Хранитель и вытащил из подсумка запасной магазин. – И это возьми, пригодится.

Брюнетка благодарно кивнула, сунула боезапас в задний карман джинсов. Крапленый кивнул в ответ и показал рукой на гудящий, как трансформатор, пространственный переход. Его будто опаленные края вспыхивали и затухали в разных местах, как тлеющая бумага.

– Так, портал я открыл, советую поторопиться, пока он не захлопнулся. Сообщение профессору счас отправлю, он будет ждать.

– Ты с нами? – спросил Балабол.

– Нет, я к Болотному Лекарю, – помотал головой Крапленый. – Встретимся у Шарова. Не уходите, пока мы там не появимся, надо о многом поговорить.

– Хорошо. – Балабол посмотрел на Потапыча поверх головы управляющего. – Ну что, потопали к профессору?

– Потопали, – согласился тот, поудобнее перехватил руку Моргенштейна и одновременно с проводником шагнул в портал.

Лань пошевелила пальчиками в воздухе и улыбнулась Хранителю. Крапленый тоже ей улыбнулся и взглядом показал на «червоточину». Края перехода постепенно теряли интенсивность багрянца и все больше приобретали серые оттенки, как будто покрывались пеплом. Женщина повернулась лицом к порталу и смело шагнула туда, где ее ждали спутники. Как только она оказалась по ту сторону пространственного тоннеля, прореха в воздухе стала стремительно сжиматься и вскоре пропала из виду, оставив после себя легкий запах озона и похожий на тающее облачко белесый дымок.

Крапленый, как и обещал, отправил сообщение профессору Шарову, открыл новый портал и в мгновение ока перенесся к дому на болоте. Взбежал по скрипучей лестнице, распахнул дверь в жилую половину и с порога объявил ждущим его Хранителям:

– Зона в опасности!

Часть 2

Проект «О.З.О.Н.»

Интерлюдия I



Тонкий дребезжащий звук согнал задумчивое выражение с лица Олега Ивановича. Профессор сунул руку в карман лабораторного халата, вытащил моргающий индикатором ПДА и дотронулся пальцем до отливающего глянцем стекла. На экране высветились строчки короткого сообщения. Шаров прочитал присланную Крапленым весточку и кликнул дежурящих у входа в серверную близнецов:

– Комон, Эврибади, подойдите сюда.

Голубоглазые блондины затопали рубчатыми подошвами берцев и остановились в двух шагах от профессора. Шаров показал рукой на расставленные полукругом мониторы системы видеонаблюдения.

– Видите там кого-нибудь?

– Зомби, – глухо сказал Комон. Эврибади кивнул, подтверждая слова брата.

Аномальное излучение первого за много лет Выброса выжгло мозги большей части сотрудников и посетителей парка развлечений. В основном зомбарями стали те, кто волею судеб оказался в роковую минуту на открытой местности. Большая часть зомбяков осталась там, где их настиг Выброс, остальные разбрелись по Зоне.

Часть из безмозглых ходунов менее часа назад добралась до научного лагеря и сквозь протараненные БТР ворота проникла на огороженную бетонным забором территорию. Зомби бесцельно бродили по базе, не проявляя признаков агрессии. Но это пока. Учитывая, что у каждого второго топтуна при себе было огнестрельное оружие, они представляли потенциальную угрозу.

Помощник профессора пытался реанимировать законсервированную более трех лет назад автоматическую систему защиты. Все то время, пока Зона, благодаря экспериментальной установке Шарова, находилась в состоянии своеобразного анабиоза, военные сталкеры поддерживали автоматическое оружие в работоспособном состоянии. Теперь пришла очередь привести в порядок электронику.

Алексей покинул серверную, как только в поле зрения видеокамер попали незваные гости. Судя по тому, что скорострельные штуцеры до сих пор молчали, лаборант пока не решил поставленную перед ним задачу.

– На территории лагеря с минуты на минуту появятся наши недавние знакомые. Ваша задача – встретить их и привести живыми и невредимыми ко мне. Все ясно?

Комон кивнул, а Эврибади помялся немного и спросил:

– А что, если заработает охранная система? Насколько я знаю, штуцеры стреляют по всему, что движется, без разбора.

– Об этом не беспокойся. Я попрошу Алексея на время приостановить работу.

– Добре! – Эврибади хлопнул Комона по плечу: – Ну что, брат, разомнемся?

– Так, давайте без фанатизма. Стреляйте, только если вам или нашим гостям будет угрожать опасность.

Эврибади вздохнул с печальным видом. Он так надеялся от души пострелять по головам зомбарей. Нравилось ему, как те разлетаются от прямого попадания, словно переспелые тыквы.

Профессор заметил грусть на его лице и сказал с отеческими нотками в голосе:

– Разомнетесь в другой раз. Так и быть, дам увольнительную на пару дней. Погуляете по Зоне, поохотитесь на мутантов и зомби, отведете душу.

Близнецы улыбнулись. На этот раз кивнул Эврибади, а Комон скрепил ладони в замок и потряс ими перед собой.

– Как дети, ей богу, – пробормотал профессор, когда сталкеры покинули серверную, отправил помощнику сообщение, чтобы тот повременил с запуском охранной системы, и прильнул к мониторам.

Часть камер системы наблюдения разбило пулями и осколками во время вчерашнего налета на базу. Разбросанные в хаотичном порядке прямоугольники из серой ряби занимали треть от общей площади экранов. По большей части поврежденные камеры находились в помещениях, не мешая профессору видеть все, что происходит снаружи.

Спустя минуту в поле зрения одного из электронных стражей попали близнецы. Комон и Эврибади вышли из дверей исследовательского центра и спускались по ступеням широкого крыльца. Тем временем на другом экране Балабол с Потапычем тащили пленника под руки. Лань первой преодолела узкий проход между створкой распахнутых ворот и облезлым бортом бронетранспортера и теперь шла на несколько шагов впереди попутчиков с оружием в руках.

Зомби бесцельно бродили по территории лагеря. Возле стоящей на бетонном фундаменте огромной спутниковой тарелки, а именно к ней с разных направлений приближались близнецы и обещанные Крапленым гости, не было ни одного из медлительных топтунов.

Профессор удовлетворенно крякнул, когда картинка с одной из камер передала момент встречи военсталов с гостями. Близнецы поприветствовали мужчин взмахом руки, а с женщиной поздоровались кивком. Комон и Эврибади встали по сторонам от подопечных и повели к исследовательскому центру.

Небольшой отряд пересек посадочную площадку с исклеванным крупнокалиберными пулями вертолетом, когда из-за угла приземистого здания с двускатной металлической крышей появился зомби. Этот экземпляр новой популяции обитателей Зоны не имел при себе оружия и, судя по нашивкам на груди и рукаве камуфляжной куртки, до Выброса работал проводником в «Чернобыль Лэнде».

Эврибади мгновенно взял потенциального врага на мушку. Комон помотал головой, что-то говоря брату. Камеры записывали изображение без звука, но профессор и так знал, что сказал военстал. Эврибади не спешил убирать «калаш». Тогда Комон подошел к нему и положил руку на ствол оружия. Зомби как будто ждал этого, он медленно развернулся и потопал прочь от людей.

Остаток пути до крыльца исследовательского центра прошли без проблем. Вскоре в ведущем к серверной коридоре раздались шаги. Шаров повернулся в кресле спиной к мониторам.

Спустя несколько секунд дверь открылась, и Лань перешагнула порог. Почти сразу за ней Балабол с Потапычем втащили пленника в помещение. Близнецы замыкали процессию. Комон закрыл за собой дверь и вытянулся в струнку, как это сделал его брат мгновеньем ранее.

Шаров взглядом показал на приставленный к стене диван. Вчера его здесь не было. Пока отряд Балабола устраивал диверсию на Новой Земле, военсталы принесли его из кабинета профессора. Мужчины подтащили к дивану по-прежнему бесчувственного Моргенштейна и боком уложили на продавленную в нескольких местах поверхность.

– Ну, здравствуйте, путешественники!

Олег Иванович встал со скрипнувшего под ним кресла, раскинул руки в стороны. Балабол верно расценил его жест: шагнул вперед и позволил сграбастать себя в объятья.

– Почему без маски? – спросил Шаров, оставив проводника в покое.

– Так получилось, – буркнул Балабол.

– Смотри, напугаешь даму, будут ей по ночам кошмары сниться.

– Я не из пугливых, – усмехнулась Лань и добавила: – По мне, так Балаболу без маски лучше. Сразу видно, что он настоящий мужчина.

– М-м-м, да у тебя поклонница появилась, – улыбнулся Шаров и шутливо погрозил пальцем: – Берегись, муж приревнует, проблем не оберешься.

– Я не ревнивый, – пробасил Потапыч и плюхнулся на сиденье. Пока профессор балагурил с проводником, бородач подвинул ноги пленника к спинке дивана. Услышав скрип пружин, Лань обернулась, увидела, что сбоку от наемника есть свободное место, и присела рядышком.

Олег Иванович посчитал, что с политесами закончено, и резко поменял тему:

– Судя по кардинальным изменениям, полагаю, экспедиция прошла по плану.

– Не совсем, – глухо сказал Балабол.

Профессор посмотрел на Моргенштейна. Тот лежал спиной к нему, поэтому он его не узнал.

– Я так понимаю, этот человек оттуда?

– Если бы. Это управляющий. Бывший, – поправился Балабол и хмыкнул: – Парка-то нет теперь, значит, и управлять нечем.

– Странно, что он не пострадал от Выброса. Где вы с ним пересеклись?

Балабол хотел ответить, но его опередил Потапыч:

– Профессор, можно открыть окно? Душно тут у вас, проветрить бы не мешало.

– Конечно, – кивнул Олег Иванович. – Открывайте.

Потапыч встал с дивана. Громко топая, подошел к окну, открыл среднюю створку. Повеяло свежестью. Полоски тканевых жалюзи зашуршали на легком ветру. Снаружи раздался торопливый стрекот автоматических штуцеров, послышалось невнятное бормотание и стоны подстреленных зомби. Потапыч, услышав эти звуки, прытко отпрянул в сторону и прижался спиной к стене.

Маневр бородатого не остался без внимания Балабола. Обычный человек, по мнению сталкера, просто отбежал бы от окна. В памяти тут же замелькали отрывистые картинки вчерашнего дня. Дмитрий вспомнил, как его поразили выверенные движения «туристов» на затерянной в снегах базе, и опять задался вопросом: кто они? Он окончательно уверился в мысли, что история со свадебным путешествием – легенда для отвода глаз от настоящей цели. А так как «молодожены», точно привязанные, шлялись за ним, напрашивался вывод: их цель – это он. За прошедшие сутки у них было достаточно времени для убийства. И раз он до сих пор жив, значит, у них другое задание. Но кто их нанял и почему?

– У нас незваные гости, – сказал Потапыч спокойным голосом, чем окончательно подтвердил верный ход умозаключений Дмитрия.

– Все в порядке, это охранная система заработала, – ответил профессор и полез в карман за ПДА.

Шаров не ожидал, что ассистент так быстро справится с поставленной задачей. Ученый полагал, что у него в запасе есть как минимум час. За это время Хранители по любому добрались бы до исследовательского центра, и все было бы хорошо. А теперь появилась необходимость оповестить Крапленого, чтобы он, в свою очередь, предупредил о визите, иначе беды не миновать.

ПДА в руке профессора пискнул. Олег Иванович вывел на экран полученное послание. Брови мужчины удивленно изогнулись.

– Однако, – пробормотал он.

Немногим позже за дверью послышались шаги. Сначала едва различимые, они с каждым мгновением звучали все отчетливее.

– Эврибади, открой дверь, – попросил профессор.

Военстал выполнил просьбу. Спустя несколько секунд в серверную вошли Крапленый с Болотным Лекарем. У последнего на плече висела неизменная сумка с красным крестом на боку.

– А где Скиталец? – поинтересовался Олег Иванович. – Я думал, вы втроем придете.

– Дом остался сторожить. – Глаза Лекаря шутливо сверкнули за стеклами очков. – Кто-то должен следить за порядком, пока нас нет.

Профессор обменялся с Хранителями крепкими рукопожатиями, при этом еще и похлопал Лекаря по спине. Ученый был искренне рад встрече со старым другом. Последний раз они виделись полгода назад, когда Лекарь привел в исследовательский центр Балабола и попросил найти для него работу в парке.

В коридоре опять послышались шаги. На этот раз кто-то чуть ли не бежал в серверную. Раздался отрывистый стук и приглушенный закрытой дверью голос:

– Олег Иванович, это Алексей.

По знаку профессора Эврибади снова открыл дверь. В помещение вошел слегка запыхавшийся от быстрого шага лаборант.

– Готово.

Словно подтверждая его слова, из окна снова долетел стрекот штуцеров.

– Да мы уж поняли, – улыбнулся профессор и спросил у гостей: – Устали, наверное, с дороги. Есть хотите?

– Хотим, – ответил за всех Потапыч. – И от воды бы не отказались. У меня в горле сухо, как в Сахаре.

– Тогда не обессудьте, я попрошу вас с дамой помочь накрыть на стол. – Шаров посмотрел на ассистента: – Мой кабинет не пострадал при налете, так что организуйте там перекус на быструю руку.

Как только лаборант и наемники ушли, Балабол рассказал профессору, где нашли управляющего. Упомянул и об адресованных ему словах.

– А вот это действительно интересно. – Олег Иванович глянул на Лекаря: – У тебя найдется способ привести его в чувство?

Лекарь порылся в висящей на плече сумке, вынул оттуда белый пузырек из непрозрачного пластика. Повернул пациента на спину, скрутил крышку и поводил емкостью под его носом.