…и снова открываются. Там вроде была эсэмэска? Ссылка на новость о расследовании аварии. Может ли это навести полицию на Майка? Теоретически.
Не так уж плохо.
Лондон, 22:30
Фия сбрасывает пять звонков и наконец посылает сообщение:
– Успокойся. Я на квартире.
– Где деньги, ублюдок?!
– У меня, не волнуйся. Перепутал счета. Приходи, и я переведу их при тебе.
– На квартире небезопасно – Фия уже была дома, вызвала полицию.
– Все нормально. Полиция так поздно не придет.
– Думаешь?
– Хочешь денег – приходи. Тебе решать.
Наверное, Тоби гнал как сумасшедший – через несколько минут он уже звонит в домофон и рявкает вместо приветствия:
– Это Майк, впусти меня!
Майк? Значит, у него даже имя ненастоящее!
«Читай по губам: я все выдумал!»
«Это ж какой надо быть идиоткой?»
Фия впускает его и дожидается на пороге.
При виде изумленной физиономии она испытывает чуть ли не удовольствие – весьма странно, учитывая события дня.
– А ты-то что здесь делаешь?
– Я же сказала, что пойду ночевать сюда. У меня больше нет дома, как тебе известно! – отвечает Фия резким тоном, однако его ничем не прошибешь. Для Тоби она – лишь препятствие, которое нужно отшвырнуть в сторону.
– Я жду Брама, – добавляет Фия. – Как и ты, видимо? Вряд ли ты вернулся, чтобы сделать мне предложение!
Да, Майк?
Тот презрительно кривит губы.
– Где он?
– Только что написал: будет через десять минут.
Фия вдруг вспоминает, что не выключила звук на телефоне Брама, спрятанном на кухне под сумкой, рядом с ножом, который она вытащила из ящика на всякий случай. На случай, если этот урод попытается напасть.
Но как теперь добраться до сумки, когда он стоит рядом?
– Он сказал мне, что уже здесь, – говорит Тоби – нет, Майк.
– Наверное, писал в дороге – он же теперь на общественном транспорте ездит.
– Твою мать! – У Майка явно сорвало предохранитель, он оглядывается, на чем бы выместить зло. – Тебе придется подождать, пока я с ним разберусь. Поговорите по пути в больницу!
Как он вообще мог ей нравиться? Отвратительное, уродливое чудовище, зверь какой-то!
– Я никуда не спешу. Присаживайся.
Фия жестом указывает на кресла, стоящие бок о бок в своем жалком временном прибежище.
– Выпьешь? – предлагает она, хватая начатую бутылку вина.
– Водка есть?
– Только вино.
– Ладно, давай.
Фия наливает бокал и подает ему. Стандартный жест гостеприимства никак не вяжется с десятками подобных, когда он приходил к ней. Разговоры, флирт, секс – все это было с другим человеком, простым и сдержанным по сравнению с бешеным бывшим. Может, она бессознательно почуяла в нем сдерживаемую агрессию, это ее и привлекло? Интересно, как он ведет себя с женщинами, когда нет необходимости втереться в доверие? Скорее всего, грубо.
Майк выпивает жадными глотками, жалуется на дерьмовый вкус, однако продолжает пить. Фия наливает ему второй бокал, затем третий, а сама неспешно потягивает свой.
– Десять минут давно прошли, – ворчит он. – Что значит «в дороге»? Откуда он едет?
Фия пожимает плечами – она его больше не боится.
– Не знаю, он не уточнял. Видимо, где-то задерживается.
– Ну-ка, покажи мне эсэмэску, которую он тебе прислал! – Майк поднимается на ноги, слегка покачиваясь. Фия вскакивает, блокируя путь к сумке.
– Не подходи!
Он бросает на нее презрительный взгляд, роется в карманах собственного пальто в поисках телефона. Пока Майк тычет по кнопкам, Фия едва успевает достать и отключить мобильник Брама. Еще секунда – и он бы заметил.
– Выключен, – бормочет Майк. – Не знаю, что он там затеял…
– Скоро придет.
– Что-то ты больно доверчивая ни с того ни с сего! Забыла, как он тебя обобрал до последнего пенни?
Фия выдерживает его взгляд; ее лицо искажается злобной гримасой, она не узнает себя.
– Слушай, если не возражаешь, давай помолчим.
Майк кривит рожу и доливает в бокал остатки вина.
– Сделай одолжение! У меня от тебя зубы сводит, если хочешь знать! Старая жирная корова, миссис Святее-всех-святых! Не представляю, как Брам терпел все эти годы. Неудивительно, что он пошел налево – я бы на его месте сделал то же самое – например, с этой штучкой, вашей соседкой, как там ее?
Он берет кресло и ставит его рядом с другим, словно приглашая ее сесть и подвергнуться еще большим оскорблениям.
Ненавижу тебя, думает Фия. На дух не переношу!
– Пойду в туалет, – говорит она, – там подожду.
Она запирает дверь ванной и опускается на пол, уткнув подбородок в колени. Ее трясет так сильно, что приходится стискивать зубы, чтобы не стучали.
Инстинкт удерживает ее от проверки сообщений на своем телефоне. Фия выключает свет, затыкает уши и закрывает глаза.
Лион, после полуночи
Он снова просыпается от кошмаров; как и прежде, ему снится Майк. Из всей этой истории он извлек по крайней мере один урок точно: нельзя недооценивать противника. В конце концов, он видел его в действии и знает, на что тот способен. Как Майк поведет себя, когда выяснится, что его обманули? Попытается навредить Фие? «…И ей будет плохо». Похитит Лео или Гарри и выложит видео на «Ютуб», как какой-нибудь экстремист в капюшоне? «Заплати, и я его отпущу». И нож приставлен к горлу любимого мальчика…
Нет, надо верить в полицию. Как только всплывет история с домом, Фия обратится в полицию, и ее защитят. Майк не станет так рисковать.
Да и вообще, он ведь не настоящий бандит – так, ухватился за случайный шанс. Ну, пнет стенку и пойдет себе дальше искать новые возможности, почти не хромая.
Глава 52
14 января 2017 г., суббота
Лондон, 03:00
Пальцы уже неплотно затыкают ноющие уши, и до нее доносятся жуткие звуки по ту сторону стены. Это монстр прочищает горло, готовится ее сожрать! Нет, это всего лишь детская сказка про жадную овцу, которая проглотила весь мир: «Я не нае-е-елась!»
Фия не сразу понимает, отчего так задеревенели все мышцы, отчего она лежит ничком на холодном полу. Неужели задремала? Рука ощупывает плитку, дотрагивается до гладкого пластика: душевая кабина. Значит, она в ванной, на полу.
Нет, не сказка.
Фия кое-как садится, прислонившись к стене. В голове пусто. Она считает до пятидесяти и пробует встать. Ноги затекли под тяжестью собственного веса, и Фия хватается за ручку. Наконец кое-как нащупывает выключатель, морщится от яркого света и как можно бесшумнее отпирает дверь.
В гостиной тихо. Фия крадется между горами коробок, частицы света догоняют ее, плывут из ванной в сторону кухни. На столе можно различить очертания сумки, бутылки с остатками вина, желтый лист бумаги, маленький синий учебник.
В проходе Фия видит его. Он все еще сидит, вытянув ноги, однако голова запрокинута. Она делает шаг вперед. Его глаза закрыты, кости черепа выступают под кожей, на лице щетина. На подбородке и на шее застыла засохшая рвота, грязно-розовые капли затвердевают на обивке кресла. Те страшные звуки – видимо, он захлебнулся во сне, будучи не в силах проснуться и спастись.
И она ничего не сделала.
Да, наверняка мертв, но Фия боится до него дотронуться.
Сердце выпрыгивает из груди, руки трясутся… Нет, это не может быть галлюцинацией. Фия вспоминает прошлый вечер, видит себя словно со стороны: как взяла таблетки Мерль из сумки и раскрошила в бутылку. Она выглядит рассеянной, совсем как в тот раз, когда присматривала за Роки и дала ему противовоспалительное от артрита – полтаблетки, разломанной пополам.
Только она вовсе не была рассеянной, напротив – сосредоточенной до состояния бешенства. В упаковке шесть таблеток – Фия использовала их все и решила, что не хватит. Тогда она достала из сумки антидепрессанты, взятые у Брама в среду утром. Нет, она вовсе не собиралась их хранить, так получилось: пока гуглила, пока читала, волновалась, что опаздывает – надо было еще принять душ, переодеться и вовремя успеть на вокзал… В итоге бездумно смела таблетки в сумку и убежала.
И вот теперь добавила несколько штук в вино.
Я убила его преднамеренно. Я приготовила яд.
Нет, неправда! Откуда ей было знать, что он выпьет всю бутылку? Что вообще станет пить? Она была сама не своя от шока, действовала неумышленно, рефлекторно, как ребенок.
Да, только сперва она налила в бокал себе, а потом уже растворила таблетки в бутылке. Так ли ей хотелось выпить или это была лишь уловка? Логика проста: если Майк увидит, что Фия пьет, то охотнее согласится принять угощение, ничего не заподозрив.
А еще она перед этим надела резиновые перчатки.
Я – убийца.
Фия прижимает ладонь к губам, подавляя рвоту. Сглатывает.
Телефон в сумке. Она открывает экран набора номера, палец зависает над цифрой 9… Нет! Полиция может запросить у сотового оператора распечатку звонков, отследить время. Был такой эпизод в «Жертве», где все расследование основывалось на мобильных вышках. И в газете она читала, как полиция отслеживает звонки о помощи в радиусе тридцати метров: они используют компьютеризированные карты, координаты государственной сети.
Фия моргает. Значит, мозг стал работать лучше, раз она смогла вспомнить. А теперь мозг хочет, чтобы она обернулась, подошла ближе и посмотрела на ужасное нечто, сидящее там.
Не надо.
Думай. Двигайся.
Уходи.
Фия берет сумку, выходит из квартиры, бежит по коридору, по лестнице, через холл на свежий воздух, в морозную дымку. На улице она слегка успокаивается. Мир притих, туман стелется мягко, словно уважает ее право на анонимность. Фия избегает проспекта в северной части парка и делает крюк через Элдер-Райз-роуд в сторону Уиндем-Гарденс.
У дома номер 87 она звонит в дверь всего один раз и сжимает пальцы в кулак, чтобы удержаться от сумасшедшего трезвона.
Наконец доносится приглушенный голос:
– Кто там?
Фия нагибается к отверстию для писем.
– Мерль, это я. Ты все еще одна? Можно мне войти?
– Фия! – Дверь распахивается, и ее обдает теплом. На пороге Мерль, сонная и взъерошенная, в небесно-голубой пижаме, с голыми ногами. – Я думала, ты на квартире? Что случилось?
Давай, говори, иначе потом духу не хватит!
– Кажется, я его убила.
В глазах Мерль вспыхивает страх, рука инстинктивно тянется к животу.
– Кого? Брама?
– Тоби. Хотя на самом деле его зовут Майк.
Наступает пугающий момент, когда все висит на волоске. Мерль может решить не в ее пользу, и тогда она смирится и не станет убегать.
– Заходи скорей!
Мерль затягивает ее через порог и закрывает дверь. Они стоят друг напротив друга в холле. На лице Мерль написано изумленное простодушие – то, чего Фия уже никогда не сможет выразить искренне.
– Ты про того парня, что приходил вчера? Так он же вроде твой бойфренд? Я что-то не понимаю…
– Это он украл дом. Вместе с Брамом. Он заставил Брама.
– Что ты такое говоришь?!
– Тоби признался в машине. Он шантажировал Брама. – Произнося это вслух, Фия снова переживает весь кошмар ситуации; внутри растет ощущение несправедливости, грозя разорвать ее пополам. – Он выкинул меня из машины. Сказал, что я тупая и толку от меня никакого. И в Уинчестер повез только затем… О господи, я забыла на квартире сумку!
Мерль дотрагивается до ремешка на плече Фии.
– Да вот же она!
– Я про большую сумку, дорожную. Мне надо вернуться за ней.
– Иди сюда, – тихо говорит Мерль. – Сядь. Дыши глубже.
Они сидят на ступеньках бок о бок. Мерль горячая, как батарея, ее дыхание обжигает.
– Вернись назад. Что произошло после того, как ты вышла из машины?
– Пришла на квартиру и отправила ему сообщение.
– Со своего телефона?
– Нет, я нашла какой-то старый телефон Брама; наверное, он его забыл. На самом деле Тоби хотел прижать Брама. И все деньги теперь у него, у Брама то есть.
– А где он сейчас, этот… Тоби? Майк?
– Там, на квартире.
– Фия, что ты сделала?
Она со свистом втягивает теплый воздух.
– Я скормила ему снотворное.
– То, что я тебе дала? Все разом?
– Да. И еще одни таблетки, у Брама нашла. Кажется, у него случилась передозировка. Его тошнило, но он не смог проснуться и захлебнулся рвотой.
Мерль непроизвольно сглатывает.
– Ты сама видела?
– Нет, я была в ванной. Я испугалась и заперлась. Сидела там в темноте и тряслась, а потом стало тихо, и я, наверное, задремала. Проснулась, вышла и нашла его.
– И он точно не дышит?
– Кажется, нет.
Мерль сидит не шевелясь.
– Ты хотела его убить?
– Нет. Не знаю… Наверное, хотела, но сейчас я не узнаю в себе того человека.
– Ты была в шоке, я могу подтвердить. Ты действовала в состоянии аффекта – кажется, так называется, – а это ограниченная ответственность!
Фия начинает плакать.
– Мерль, я не могу! Не могу идти в полицию!
Мерль молчит, выбирая, куда свернуть на перепутье. Внезапно она встает, поспешно убегает наверх и возвращается уже в свитере и джинсах. Обувает ботинки, надевает длинное черное пальто, натягивает серую вязаную шапочку до бровей. Зачем– то натягивает шапку и на Фию и пальцами утирает ей слезы.
– Пойдем. Я должна все увидеть своими глазами.
Глава 53
14 января 2017 г., суббота
Лондон, 04:00
Снаружи, на Тринити-авеню, еще темно; туманная дымка, застилающая окна, скрывает их самих. Мерль велела ей не разговаривать, не думать ни о чем, сконцентрироваться на движении и дыхании, чтобы освободить голову.
Подходя к «Бэби-деко», Мерль нарушает молчание:
– Здесь есть камеры?
– Вряд ли.
– Хорошо. Я проверяла по пути – вроде тоже ничего нет, все-таки жилой район. Да плюс еще туман. Только свет не включай, мало ли.
Поднимаясь по ступенькам, Фия не чувствует ног, не ощущает своего дыхания.
В квартире их встречает запах вина и блевотины. Вот он, перед ними, с запрокинутой головой, шея выгнута назад, будто сломана. Фию охватывает жгучий стыд за то, что он был ее парнем, за то, что обманул ее и унизил. От его присутствия комната выглядит гадкой.
– О боже… – выдыхает Мерль. – А я думала, ты просто…
Нафантазировала, будучи в бессознательном состоянии, ага. Не она, а какая-то другая ипостась, жуткое альтер эго. Увы, это самая настоящая смерть, дело рук Фии. Теперь ее ждут последствия, да такие, по сравнению с которыми потеря дома – сущий пустяк.
Мальчики… Что будет с ними? Один родитель исчез, второй в тюрьме.
– Мерль, что мне делать? – жалобно скулит она.
Та внимательно смотрит на нее, и Фия понимает, что со вчерашнего вечера ничего не изменилось: для Мерль она по-прежнему жертва обстоятельств.
– Пока не знаю. Дай подумать. А почему он вдруг Майк, а не Тоби?
Фия путано объясняет. Мерль поднимает с пола пальто.
– Это его?
– Да.
Пальцы Мерль исчезают в складках и выныривают с коричневым бумажником.
– Майкл Фуллер. Так, хорошо.
– Почему?
– Потому что ты называла его Тоби. Ты ведь нигде не упоминала никакого Майка или Майкла?
– Нет. До этой ночи я вообще не знала, что его так зовут.
Мерль продолжает рыться в кошельке.
– Вроде Элисон говорила, что ты не знакома с его семьей, верно?
– Да. Ни с семьей, ни с друзьями.
Мерль поднимает голову.
– Коллеги? Соседи? Дети?
– Никого не видела. Мы не пускали друг друга так глубоко в личное пространство.
Потому что не было никакого «мы». Она понятия не имеет, кто такой Тоби – то есть Майкл Фуллер. То есть кем он был – теперь это не человек, а останки. Фия подавляет рвотный позыв, однако Мерль, как ни странно, воодушевляется.
– Это нам на руку, – заявляет она, кладет бумажник на стол и обыскивает карманы.
Ключи от машины. Антиникотиновая жевачка. Два телефона, оба заряжены, оба защищены паролем.
– По какому из них он звонит тебе?.. – бормочет Мерль, размышляя вслух.
– Не знаю. Можно позвонить и выяснить, – предлагает Фия.
– Нет! – Мерль хватает ее за руку. – Никаких звонков отсюда, поняла?
Фия кивает. Мерль взяла ситуацию под контроль, и Фия чувствует детское желание угодить.
– А что, если позвонить на его номер с телефона Брама? С того, с которого я писала ему сообщения? И тогда можно предположить, что для меня он использовал другой.
Фия не может называть его по имени, словно боится, что он вдруг волшебным образом оживет, как от заклинания.
Мерль размышляет вслух:
– Теоретически твой номер мог быть сохранен на любом из них. Надо избавиться от обоих; будем надеяться, что их не смогут отследить. Этот человек – бандит, так? Живет под фальшивыми именами. Вряд ли он купил себе милый семейный тариф. С другой стороны, будет выглядеть странно: он ведь пришел сюда, получив эсэмэску от Брама – так где же телефон с ней? Ну и в конце концов, у него могла быть куча причин выбросить телефон по дороге.
Мерль находит в ящике стола полиэтиленовый пакет, бросает туда оба телефона, затем выталкивает Фию в проход между коробками, подальше от зрелища мертвого человека. Она говорит тихим тоном, отрывистыми предложениями.
– Так, слушай… Кто-нибудь еще знает, что ты приходила сюда вчера?
– Нет, только он.
– Ты звонила кому-нибудь отсюда? Матери Брама? Говорила с мальчиками?
– Нет, только от тебя. Ну, еще эсэмэски писала, но только с телефона Брама.
– В интернет выходила?
– Нет.
– Где твой ноутбук? Ты им здесь пользовалась?
– Нет. Я не знаю, куда Брам его положил. Наверное, где-нибудь в коробке. Последний раз я открывала ноутбук во вторник вечером, еще до поездки в Уинчестер.
– Хорошо.
Мерль снова заходит на кухню и сканирует взглядом предметы на столе, затем вытирает полотенцем бутылку и бокалы. То же самое она проделывает с коробкой из-под таблеток Брама. Фия молча протягивает ей нож. Не задавая вопросов, Мерль вытирает его и кладет в ящик стола.
– Что еще? Где тот телефон, с которого ты ему писала?
Фия протягивает ей телефон, предполагая, что он полетит в пакет, однако Мерль кладет его на желтый лист бумаги.
– Зачем ты его оставляешь, я же им пользовалась!
– Вот именно. Слушай, у нас есть выход. Его найдет полиция – или даже ты… Нет, лучше мы вдвоем! Сегодня, только позже. Мы найдем тело, вызовем полицию и скажем, что узнали его: видели, как он вчера устроил скандал возле твоего дома, искал Брама. Мы поговорили с ним недолго, он вел себя агрессивно, и мы попросили его уйти. До того мы в жизни его не видели. Поняла, к чему я клоню?
В груди медленно разливается странное ощущение; не сразу Фия понимает, что это затеплилась надежда.
– Ты хочешь сказать – Брам вернулся на квартиру и послал ему эсэмэску? И отравил его?
– Да. Ну или довел до такого состояния, что тот сам принял смертельную дозу. Откуда мне знать, меня там не было. И тебя тоже. Таблетки же Брама, а не твои.
Фия мысленно перебирает события прошлого вечера.
– А снотворное? Тебе же выписывали рецепт!
– Ну и что? – Мерль предельно сосредоточена. – Здесь нет никакой коробки с моей фамилией. Если кто-нибудь начнет копать так глубоко, скажу, что сама дала их Браму – давно, не помню когда, он жаловался на бессонницу. Он не упоминал, что ему выписали другое лекарство, а то бы я, конечно, не дала.
Фия ошарашенно смотрит на нее, пытаясь уследить за мыслью.
– Спасибо…
– Значит так: ты не трогала ни вино, ни таблетки. А на всем остальном есть твои отпечатки потому, что ты здесь живешь, здесь твои вещи.
– Я разломала снотворное в резиновых перчатках и пропихнула в горлышко бутылки, – докладывает Фия.
– Молодец.
– Да, только я рылась в коробках голыми руками, а они здесь лишь с четверга. Но это же ничего, правда? Мне нужны были документы на дом, чтобы показать полиции и юристам.
– Вот именно. Вполне естественно искать важные вещи, которые Брам упаковал без твоего согласия. Тебе могут понадобиться вещи мальчиков, но это потом, ладно? На ночь ты осталась у меня; утром я отвезла тебя к матери Брама за детьми – скажем, часов в восемь? Девять? А сейчас вернемся на Тринити-авеню.
– Я не могу привести мальчиков сюда! – ужасается Фия.
– Нет, конечно! Мы сразу поедем к твоим родителям. Ты ведь захочешь рассказать им о доме, попросить совета. Сконцентрируйся на этой теме. Когда ты была здесь последний раз?
– В среду, взяла ботинки.
– Хорошо. Сегодня возвращается Эдриан, он посидит с детьми. К счастью, вчера я слишком устала и не звонила ему. Ну что, пойдем?
Фия словно приросла к полу, не в силах отвести глаз. Неужели он и вправду остывает, превращается в неживой объект? Неужели вот так все просто? Как же он выпил вино – разве не почувствовал горечь? Яд?
Сердце замирает.
– Я погуглила название лекарства в телефоне, когда заходила в среду!
– Так… – хмурится Мерль. – Ну, подумаешь, увидела и захотела выяснить. Это еще ничего не значит. Не усложняй. Старайся смотреть на ситуацию проще, как можно проще.
Какая она решительная! У нее все ответы наготове, все варианты отработаны. Спасительница…
Однако есть кое-что еще.
– Люси видела таблетки Брама – сегодня, на кухне, они выпали у меня из сумки.
– Ты ей сказала, что это Брама?
– Нет, она подумала, что мои.
– Хорошо. Тебе выписывали какие-нибудь лекарства в последнее время?
– Нет.
– А кому-нибудь в семье?
– Только Лео, от аллергии. Это повторный рецепт, мы используем его по необходимости. Но мы уже сто лет не покупали новых…
– Неважно. Они в такой же упаковке, как и у Брама?
– Ну, может, цвет немного другой, не помню.
– Покажи.
– Не могу, я не знаю, где они. – Фия слышит панику в собственном голосе, шанс на спасение ускользает из рук. – Дома хранились в шкафчике в ванной.
Женщины оглядывают груду одинаковых коробок – ни одна из них не помечена ярлыком.
– Здесь не все, – говорит Фия. – Остальное на складе.
– Значит, надо искать. – Даже вздох у Мерль выходит краткий, энергичный. – Только тихо, чтобы соседи не услышали.
Где-то через час они находят коробку с вещами из ванной. Среди них – таблетки Лео: одна пластинка наполовину использована, вторая целая, в упаковке. Фия кладет ее в сумку.
– Я всегда ношу их с собой на случай, если Лео станет плохо на улице.
– Отлично.
Наконец они уходят. Фия забирает дорожную сумку, Мерль – пакет с телефонами Тоби. Туман почти рассеялся; и все же утренняя дымка поддерживает их, мягко обволакивает и провожает до Тринити-авеню. По дороге Мерль вполголоса прорабатывает детали.
– Кто-нибудь из соседей видел вас вместе?
– Вряд ли. Я и сама-то почти никого не видела. Когда он приходил, я впускала через домофон, а выходил он самостоятельно. Вряд ли кто-то знал, что он ходит именно ко мне, а не к Браму.
– Отлично. А ведь вчера он обмолвился, что уже был на квартире! Его впустил сосед, и он еще барабанил в дверь, помнишь? Наверное, и там вел себя агрессивно, звал Брама по имени – соседи могли запомнить.
Они почти у дома Мерль, проходят мимо ее… дома Воэнов; боковое зрение фиксирует лишь темные окна, никакого движения.
Фия вдруг останавливается и хватает Мерль за руку:
– Воэны! Они его видели!
– Не задерживайся. Да, видели, но ведь он искал Брама, а не тебя. Помнишь, Дэвид ему ответил: встань в очередь. Тут я подошла и пригласила его войти. Так что у Воэнов нет никакого повода подозревать связь с тобой. Теоретически они могли видеть, как ты выходишь с ним, хотя вряд ли, ведь они засели на кухне. В любом случае, мы будем все отрицать.
Вскоре Мерль берет ключи от машины, а Фия посылает эсэмэску Тине, и вот они уже идут по направлению к Уиндэм-Гарденс, где припаркован «рендж-ровер» Мерль.
– Так, повтори еще раз: каков дальнейший план?
Фия послушно перечисляет:
– Ты позвонишь мне в четыре и предложишь сходить на квартиру и посмотреть, оставил ли Брам какие-нибудь документы на дом или хотя бы зацепки, которые можно будет использовать в понедельник у адвоката. Вместе мы обнаруживаем тело, вызываем полицию и говорим, что видели его вчера на Тринити-авеню, он искал Брама. Мы заглянули в бумажник, пытались выяснить, как его зовут.
– Отлично. Они заметят вино, проверят телефон Брама и свяжут все это с кражей дома.
Дымка рассеялась мелким дождем, «дворники» скользят по стеклу.
– А как я объясню, куда исчез человек, с которым я встречалась?
Мерль бросает взгляд в зеркало заднего обзора.
– Очень просто: растворился в голубой дали сразу, как узнал, что ты потеряла дом. Его интересовали только твои деньги.
– Он вообще мог быть женат: никогда не приглашал к себе, не говорил своего адреса. Моя сестра подозревала его с самого начала.
– Вот именно! Ты, конечно, будешь рада, если полиция его найдет, но, честно говоря, тебе сейчас не до него: твой бывший муж только что убил кого-то и украл твой дом.
Чем больше они вдаются в детали, тем оптимистичнее выглядит план. В нем есть логика, есть стержень.
И тут Фия вспоминает…
– Элисон!
– Что с ней?
– Она его видела в тот вечер, когда мы познакомились баре в «Ля Моэт».
«Я смотрю, вкус у тебя не меняется…»
– Элисон ничего не скажет. Ее и спрашивать-то не будут, скорее всего. Когда это было?
– В сентябре.
В самом начале новой эры…
– У-у, сто лет назад. Она выпила, в баре было темно, куча народу… Ничего страшного. А если и дойдет до дела, Элисон не станет давать показания против лучшей подруги. Я бы точно не стала.
В который раз они попадают на красный свет. Двигатель включается и выключается. Стоп – старт, стоп – старт. Вопрос – ответ, вопрос – ответ.
Фия вжимается в сиденье, мечтая превратиться в невидимку, о которой знает лишь женщина, сидящая рядом.
– Мерль, ты и правда все сделаешь?
Красный свет. Двигатель выключается.
– Правда.
– Почему?
– Да ладно тебе, Фия, ты прекрасно знаешь, почему. – Мерль криво улыбается. – Я и не надеялась, что ты когда-нибудь заговоришь со мной и уж никак не ожидала, что выйдет вот так…
Желтый свет. Запускается двигатель.
Фия знает, почему.