Отрабатывая тогда свою смену в закусочной, она никак не могла сосредоточиться на работе: постоянно путала заказы, роняла посуду и все время старалась не обращать внимания на неотступное покалывание вдоль хребта, от которого все внутри переворачивалось. Уверенность, что ей не следовало оставлять сына одного, разъедала ее до тех пор, пока Джесс уже не в силах была это вынести и не ринулась домой, даже не сняв фартук. Она бежала со всех ног по скользким улицам, ощущая сдавившую горло тесноту и выпрыгивающее из груди сердце. Не успев еще даже вывернуть из-за угла и увидеть его обмякшую, припорошенную снегом фигурку, она уже поняла, что слишком опоздала. Почувствовала это так, как может чувствовать лишь мать. Что его больше нет.




— Воды ей скорее, — послышался голос Иби.

Ей плеснули в лицо холодной водой, отчего Джесс, очнувшись, вновь очутилась в теплом свете кухни у Иби.

— Я имела в виду дать ей попить, а не устраивать баптистское крещение, — проговорила хозяйка.

Джесс открыла глаза, увидев смотрящих на нее в упор Люси и Иби со сморщенными от тревоги лицами.

— Что произошло? — потерла Джесс шею.

— Ты куда-то отлучалась, — произнесла Люси.

Иби выразительно взглянула на Люси, мягко тронула за плечо Джесс:

— Ты, наверно, редко говоришь о Шансе?

Джесс покачала головой, потом поднялась из-за стола.

— Наверное, мне лучше вернуться домой. Вы не против, Люси?

— Разумеется, дорогая!

Глава 39. Стар

— Шанс здесь… — Джереми повторял эту коротенькую фразу снова и снова, оглядываясь по сторонам. — Здесь… То есть что, прямо вот тут, возле меня? — Он указал на пол возле своих коленей. — Шанс вот прямо-таки здесь?

Свет перестал моргать, однако стены продолжали потрескивать, отчего возникало ощущение, будто комната напрочь отрывается от дома.

Стар кивнула.

Завитки волос Джереми упали на лоб, и он, протяжно выдохнув, откинул их обратно.

— А что ему нужно? — непривычно высоким голосом спросил он.

— Не знаю, — ответила Стар.

Но это была, конечно, ложь. Узнав про бонсай, а теперь еще и увидев эту статью, она прекрасно знала, чего хочет Шанс, но она слишком трусила, чтобы это сделать. Девочка опустила голову, краснея от стыда и чувствуя застилающие глаза слезы. Она была малодушной трусихой, как и ее отец. Когда дошло до дела, она оказалась ничуть не лучше его, а может, даже хуже.

Надув щеки, Джереми резко выпустил воздух.

— Ничего себе! Вот так Люси! Она — это что-то, да? А Джесс уже знает?

Стар сжала кулаки.

— Что Джесс знает?

— Ну, про тебя и Шанса? Ведь Люси свела вас вместе, наверное, не просто так. — У него внезапно расширились глаза: — О, чел! Так у тебя теперь, может быть, тоже будет нормальный дом?

Стар вскочила на ноги и, обхватив себя руками, сердито уставилась на гостя.

— Ну и дурачок ты, Джереми! Ты думаешь, Джесс после этого захочет меня знать? Что, как только для нее все разъяснится, все мы будем жить вместе долго и счастливо? Это в твоем сказочном мире все так кончается, но только не в моем! — Она уже срывалась на крик, охваченная страхом и яростью. — Да стоит Джесс узнать, кто я такая и что я сделала, то я… то она… — Раздувая ноздри, она отчаянно пыталась справиться со слезами. Жалеть себя было совершенно бессмысленно. Стар снова тяжело плюхнулась на пол и, скрестив ноги, уткнула лицо в ладони. — Она вообще не захочет со мной знаться.

— Бог ты мой, Стар. Что ж ты такого сделала?

Она посмотрела на Джереми сквозь кончики пальцев, чувствуя, как все это начинает неудержимо выплескиваться из нее и она ничего не может с этим поделать.

— Это все случилось из-за меня.




Шанс не открывал дверь, пока она не постучалась уже в четвертый раз. А когда все же открыл — она думала только лишь вручить ему открытку и бонсай, а потом сразу уйти. Ну, может, посидеть немножко в их «форте», пока уже можно будет спокойно вернуться домой.


Стар потянула себя за рукава: воспоминание было таким отчетливым, словно все это случилось только вчера.

— Помню, как от него исходил запах чистоты. Как от белья в сушилке. А потом, когда я увидела позади него двух маленьких коровок, то просто уже не могла заставить себя уйти.

— Каких коровок? — не понял Джереми.

Конечно, это выглядело очень глупо — но Стар была всего лишь маленькой девочкой, которой отчаянно хотелось, чтобы в ее жизни появилось что-то доброе и светлое.

— Там над плитой была небольшая подсветка — такая сияющая желтым светом лампа. И вот, на краю освещенной светом этой лампы столешницы я увидела двух маленьких керамических коровок. Обе стояли на задних копытах, и на одной был передничек с буквой S, а на другой — с буквой Р.

— Солонка с перечницей?

— Ага. Я понимаю, как глупо это звучит — но его квартира была совершенно не такой, как та, где я жила. То есть она тоже была обшарпанной, с вытертым ковром и с потеками на потолке — не лучше, чем у меня, но… Это было…

Она услышала, как у Джереми как будто что-то булькнуло в горле.

— Это был настоящий дом, — закончил он за нее. И у Стар зажгло от слез глаза, потому что он ее понял. И тут она вспомнила про Джесс, с такой сердечностью обнявшую ее на кухне. Это тоже было настолько приятно Стар тогда, что сейчас причиняло душевную боль — потому что она слишком близка была к тому, чтобы все потерять. Она шмыгнула носом и смахнула слезы, туманящие зрение.

— Я спросила, можно ли мне войти, и я предполагала побыть у него лишь до тех пор, когда мне будет не опасно вернуться домой.

— Не опасно? — переспросил Джереми.

Стар встретилась с ним взглядом и на мгновение увидела себя его глазами. Девчонкой, которая жила такой жизнью, о которой он читал разве что в книжках. Девчонкой, живущей при отце, который не любил ее достаточно, чтобы вести нормальную жизнь.

Джереми между тем терпеливо ждал ее ответа, в глазах его теплилась нежность. Стар приподняла уголок губ в грустной полуулыбке:

— Мой отец торговал наркотиками. Бывало, его клиенты приходили к нам в квартиру, и, когда такое случалось, я не любила там бывать, потому что эти люди меня пугали.

— Господи… — выдохнул он, и по тому, как поникли его плечи, ему явно тяжело было услышать такое, и вообще немыслимо было представить ее в подобной ситуации. Вот и Шанс воспринял все точно так же. Стар захотелось даже обнять Джереми за такое сострадание. Но вместо этого она засунула ладони под ноги.

Шанс тогда улыбнулся и повел ее на кухню, усадил за стол, где она стала уплетать овсяное печенье с изюмом, пока не заныло в животе. И при мысли, что ей придется вернуться назад, в свою стылую вонючую квартиру, где ее ждет отец и его вечно пыхающие сигареты, и шприцы с иголками, и полиэтиленовые пакетики с каким-то белым веществом, живот у девочки заболел еще сильнее.

— И тогда я спросила: а нельзя ли мне жить вместе с ним? — При воспоминании об этом Стар низко опустила голову.

— О, Стар…

Шанс отреагировал так, как ответил бы любой восьмилетний ребенок с открытым, добрым сердцем: «Ух ты, здорово! Ты тогда можешь быть моей сестрой! У меня такая классная мама — я уверен, она согласится! Особенно, — он скорчил рожицу, — когда узнает о твоем отце».

— Он даже соорудил для меня постель на диване из ворсистого шерстяного одеяла. Не помню, думала ли я тогда, возможно ли вообще такое. Помню только, как была счастлива, представляя, что буду теперь жить вместе с Шансом и его мамой. Единственное, что мне необходимо было забрать из дома — единственное, что мне хотелось принести в мою новую семью, — это второй мамин бонсай. Один был бы у Шанса, а один — у меня. Так я себе это представляла. Вроде талисманов дружбы с дурацкой половинкой сердечка на цепочке, которые я видела у девочек в школе. Только тут вместо никчемной висюльки были бы крохотные изящные деревца. Отцу никогда не было дела до маминых бонсаев, я даже не сомневалась, что без меня они у него погибнут. И я сказала Шансу, что быстро сбегаю домой и вернусь. — Тут Стар умолкла, обхватив себя поперек живота и крепко зажмурившись. Чего бы она только не отдала, чтобы это изменить, чтобы сделать все по-другому!

— Стар?

Не ответив на оклик Джереми, она продолжила рассказ, упершись взглядом в пол:

— Он, естественно, не отпустил меня одну. Он сказал, что Джаз — его любимый персонаж из «Трансформеров» — ни за что бы не отпустил девочку вечером в одиночку ходить по «Ланкастеру».

Шанс взял ее за руку, и вместе они вышли из его квартиры.

Рассказывая это, Стар расплакалась, причем с такой силой, что дышала, судорожно хватая ртом воздух.

— Если бы мы только подождали, пока вернется его мама! Если бы я вообще к нему тогда не приходила!

Джереми придвинулся к ней поближе и принялся успокаивающе, размеренными кругами, гладить Стар ладонью по спине.

— Если бы моя мама не умерла — то и Шанс сейчас был бы жив, — с горечью закончила она, сойдя на хриплый шепот.

Из прихожей послышалось, как закрылась входная дверь, донеслось тихое бормотание двух голосов. Люси с Джесс вернулись домой. Стар утерла лицо рукавом. В ушах у нее начался глухой монотонный гул.

— Все равно не понимаю, почему ты считаешь, Стар, что Шанс погиб по твоей вине, — тихо произнес Джереми.

Она встала, чувствуя, как подрагивают в ногах мышцы. Она не готова была рассказать Джесс все как есть, и ей не хотелось уезжать из Пайн-Лейка, от Джесс и от Люси. И пусть даже это был сон — самый счастливый сон в ее жизни, и пусть она его не заслужила, Стар не готова была к тому, чтобы он вдруг закончился.

— Стар? — с нотками тревоги в голосе позвал ее Джереми.

Взгляд ее дико метался по комнате, словно ища выход. Джереми тоже поднялся, коснулся ладонью ее плеча.

— Я не буду тебе ничего говорить. Это вообще не мое дело, и я все равно не очень понимаю, как у Люси все это получается. — Брови у него сошлись на лбу домиком. — Это твой потерянный конец, Стар, — так назвала бы это Люси. Но ты его найдешь, только когда будешь к этому готова.

— Ты не будешь относиться ко мне по-прежнему, когда все узнаешь.

Джереми пристально посмотрел на нее, приоткрыв рот, словно собираясь что-то сказать.

Дверь в библиотеку открылась.

— Я вижу, вы нашли коробку с газетами, — раздался голос Люси.

Джереми закрыл рот и широко улыбнулся старушке:

— Нам даже пришлось спуститься в ваш подвал!

Люси рассмеялась.

Джереми перевел взгляд на Стар:

— Ну, я, пожалуй, пойду. Встретимся завтра, в обычное время, перед школой. — Он дружески ее приобнял и ушел.

Люси осталась стоять у двери, держа в руке сложенную газету с кроссвордом. Наклонив голову, она встретилась глазами со Стар.

Девочка потерла пальцами кожу на лице. После недавнего плача глаза ее были опухшими и сухими. Все тело размякло, внезапно ей как будто отчаянно захотелось спать.

— А где Джесс? — спросила она.

— Она уже пошла к себе. По-моему, она сильно устала за вечер. — Люси прокашлялась, надела очки и расправила перед собою кроссворд. — Слово из пяти букв: «Маленькое строение, обычно используемое для хранения каких-то вещей». Твой ответ, Стар? — Она посмотрела на девочку поверх очков, и глаза ее стали ярко-голубыми.

Стар переступила с ноги на ногу, пытаясь придумать что-нибудь, что никак не было бы связано ни с Шансом, ни с Джесс, ни с тем дорожным происшествием.

— Я сейчас тут приберусь и тоже пойду спать, — сказала она.

— Вот и славно. Тогда спокойной ночи. — Старуха развернулась было в дверях, качнув длинной юбкой, но задержалась, снова посмотрев на Стар: — Нам было очень приятно разделить с тобою кров, Стар. Надеюсь, тебе это доставило не меньшее удовольствие.

У девочки сжалось сердце. Может быть, Люси так с ней прощается? Она растянула губы в печальной улыбке:

— Конечно, Люси… — Ей хотелось упасть на колени и умолять Люси, чтобы та позволила ей остаться. Но Стар была смышленой девочкой и понимала, что это невозможно. — Это первое место, где я почувствовала себя как дома. — Она уже ненавидела себя за то, как жалостно и убого это прозвучало, но это была самая что ни на есть правда.

Глаза у Люси засветились еще ярче, но единственное, что она сказала, прежде чем выйти из библиотеки, было:

— Вот это точно!

После ее ухода Стар постояла еще какое-то время, не в силах двинуться с места или стряхнуть с себя мысль, что для нее скоро все закончится. Она почувствовала себя невероятно хрупкой, как будто в любой момент могла разбиться на мелкие осколки. И при мысли, что ей снова предстоит оказаться на улице, девочка тяжело опустилась на колени. Газета под ней с шорохом сморщилась, и взгляд внезапно выхватил заголовок на полосе напротив, которую Стар не заметила прежде:



«Жильцы комплекса „Ланкастер“ жалуются, что там жить небезопасно»



С гулко бухающим в груди сердцем Стар прочитала первые несколько строк статьи:


«После особенно тревожной ночи в многоквартирном комплексе „Ланкастер“ жильцы потребовали усилить там присутствие полиции и положить конец тому наркотическому беспределу, который, по утверждению местных жителей, превратил их существование в этом квартале в центре Денвера в сущий кошмар».


В статье не упоминалось конкретно убийство ее отца. Впрочем, тот факт, что для кого-то в «Ланкастере» продажа наркотиков приняла скверный оборот, не было такой уж горячей новостью.

В небольшом бюро Стар нашла ножницы, вырезала из газеты обе статьи и, сложив пополам, сунула в карман.

Глава 40. Стар

Когда она проснулась утром, в доме было очень тихо. В кухне на столе — рядом с мультиваркой, полной горячей овсяной каши, между чашечками с изюмом и коричневым сахаром — Стар обнаружила записку от Джесс:

«Забыла предупредить, что у Люси на сегодняшнее утро запись к врачу.

Хорошего тебе дня в школе! Вечером увидимся».

Взгляд Стар застыл на записке, особенно на одном предложении: «Хорошего тебе дня в школе». Так напутствовала бы мама своего ребенка. Стар тяжело сглотнула и выдвинула ящичек со столовыми приборами. Рука ее зависла над ложками. Поверх приборов лежала записка, уже от Люси:

«Загляни в календарь».

Стар не преминула это сделать. В квадратике к нынешнему дню значилось:

«Уроки отменяются. Кишечная инфекция».

Стар даже поморщилась:

— Ну во-от.

Она не торопясь ела кашу, думая, чем ей заполнить выдавшееся свободным время. Ей надо было закончить сочинение, сделать домашнее задание по математике. Может, она могла бы вместо Джесс заняться стиркой? Стар была уверена, что той было бы это приятно. Да и она готова была сделать что угодно, лишь бы снискать расположение Джесс.

Внезапно каша потеряла для Стар всякий вкус. Как долго она сможет притворяться, будто бы это ее новая, нормальная жизнь? Она быстро запила остатки каши молоком, помыла миску в раковине. Джереми вчера озвучил именно то, на что она втайне надеялась: что Люси свела их всех вместе, чтобы у Стар была новая семья. Однако при мысли о Джесс и о шрамах на ее руке Стар поняла, что никогда и ничего из этого не выйдет. Стоит только Джесс узнать правду, и она уже не сможет относиться к Стар по-старому. Она станет причиной, по которой погиб ее сын.

Стар потерла ладонями руки, снова села за стол. Поскольку ей ничего другого не оставалось делать, она разложила учебник по математике и принялась за работу. Спустя пару минут она заметила, что на кухонном столе лежит кроссворд Люси. Стар взяла его в руки и стала разглядывать. Большая часть кроссворда была уже заполнена, и от ответов, вписанных в клеточки аккуратным, убористым почерком Люси, у девочки по коже побежали мурашки: «Звезда», «Бонсай», «Сбил и убежал», «Суицид».

У нее пересохло в горле. Как вообще все это возможно? Несколько клеточек еще оставались незаполненными. Стар взглянула на вопросы кроссворда сбоку, и взгляд сразу выхватил четвертый сверху: «Счастливая случайность». Даже не успев это толком прочитать, она уже знала ответ: «Шанс». В пальцах появилось какое-то покалывание. Стар прочитала следующий вопрос — тот самый, что Люси задала ей накануне вечером: слово из пяти букв, означающее «небольшое строение, обычно используемое для хранения каких-либо вещей». Карандаш в ее руке внезапно потяжелел, и Стар даже выронила его на стол. Какие бы еще ни остались вопросы без ответов — она не желала этого знать.

Позади нее тихонько что-то брякнуло. Стар обернулась, и сердце у нее заколотилось быстрее. Маленькая сервировочная чашка с изюмом лежала перевернутой. Схватившись за спинку стула, Стар выглянула в прихожую. Никого. Поскрипывая резиновыми подошвами, она приблизилась к кухонной тумбе. Подняла опрокинутую чашку. Высыпавшиеся изюмины оказались сложены в центре столешницы. У девочки изумленно расширились глаза. У нее что, уже начались галлюцинации? Стар быстро заморгала. Но нет — сморщенные ягоды по-прежнему образовывали четкий рисунок. Пятиконечную звезду.

С ее губ сорвался тихий стон, и Стар попятилась от тумбы к выходу. Внезапно она задником кроссовки ступила на что-то, лежавшее на полу, и, споткнувшись, обернулась. Вся прихожая была покрыта камнями, причем камни эти складывались в десятки пятиконечных звезд. Громко закричав, Стар кинулась к двери, дернула за ручку, чувствуя покалывающий кожу липкий страх. Распахнула внутреннюю дверь, метнулась к наружной… В этот момент дверь отворилась, и девочка с разбега уткнулась в широкую грудь, облаченную в полицейскую форму. На маленьком серебристом бейдже значилась фамилия: «Уоттс». Стар подняла глаза и чуть не вскрикнула от облегчения. Это был офицер Бен.

Мужчина взял ее за локти.

— С тобой все хорошо? Я проходил мимо и вдруг услышал твой крик.

— Да, все хорошо. — Ее дыхание срывалось, и Стар, вдохнув поглубже, чтобы его умерить, улыбнулась. Что бы такое ему сказать, чтобы полицейский не счел ее умалишенной? — М-мне показалось, я из окна увидела медведя… или кого-то…

— И рванула на улицу, чтобы посмотреть поближе? — Он недоуменно покачал головой. — Да у тебя с твоей тетушкой, я вижу, много общего!

— Ха-ха, да уж! — Стар глянула через плечо. Камни в прихожей исчезли как не бывало. Может, это игра воображения? Стар мотнула головой и вновь повернулась к Бену: — Люси дома нет. Джесс повезла ее к врачу.

Он тяжело привалился к дверному косяку, и по тому, как он стиснул губы, девочке показалось, что его сейчас стошнит. Она непроизвольно отступила назад… и тут свет из прихожей выхватил его нагрудный жетон. Стар ахнула. Пятиконечная звезда!

Девочка вперилась в нее глазами, потом перевела взгляд на его лицо, ставшее куда более морщинистым, нежели осталось в глубинах ее памяти, потом вновь посмотрела на значок. Воспоминания, прежде казавшиеся недоделанным лоскутным покрывалом с разбросанными без всякой связи кусочками материи, теперь стали складываться в понятный ей узор.

Больница, ее отец, добрый полицейский по имени Бен. В голове зазвучали слова Люси, сказанные ею в день приезда девочки в Пайн-Лейк: «Порой нужно немало времени на то, чтобы все потерянные концы сошлись воедино. Но стоит такому случиться — и все начинает разворачиваться чрезвычайно быстро».

Ее вдруг разобрал истерический смех, грозящий перейти в плач. На мгновение она почувствовала в душе тоненькую ниточку надежды. Она нашла потерянный конец Бена!

— Офицер Бен?

— Да, — отозвался тот. Вид у него был удручающий. В глазах стояла тоска, уголки рта хмуро опущены.

Она вгляделась в него пристальнее, пытаясь вспомнить его лицо из той поры. Однако ее детские воспоминания были слишком обрывочны, и те, что отчетливее отложились в памяти, как раз и ранили сильнее других. И все же это лицо осталось в ее памяти совсем по другой причине. Потому что он проявил к Стар доброту, когда она больше всего в этом нуждалась.

— Мне кажется, вы знали моего отца, — начала она. Они по-прежнему стояли в проходе с обеими открытыми настежь дверями. Холодный воздух улицы скользил по ее икрам, задувая в дом сквозь распахнутый вход. — Не хотите ли зайти в дом?

Полицейский помотал головой, и морщины у него на лбу, казалось, стали еще глубже.

— Твоего отца? — растерянно переспросил он.

Первый раз она видела офицера Бена в больнице — после того, как отцу стало плохо от передозировки. Во второй раз она мельком успела заметить, как он зашел к ним в квартиру, прежде чем она закрылась в ванной. Стар очень удивилась, что смогла узнать его сейчас. Но теперь она поняла, почему ей это удалось. Это все благодаря Шансу! Именно он пытался заставить ее вспомнить офицера Бена. Может, он хотел ее уверить, что далеко не все взрослые настолько плохи? От незнакомого прежде чувства у нее что-то затрепетало внутри. Быть может, Шанс желает ей лишь добра? Стар глубоко вдохнула. Может, пришла пора сказать всю правду? Может быть, Шанс хочет, чтобы она вопреки всему была счастлива?

— Я была тогда еще ребенком, но, насколько я помню, вы пытались ему помочь.

Полицейский уставился на нее тусклым, усталым взглядом.

— Я не очень понимаю, о чем ты говоришь, Стар.

— Мы с отцом жили в «Ланкастере», и вы пару раз навещали там моего отца. Он был… — Почувствовав, как вспыхнули щеки, Стар потеряла нужные слова. — Он не был хорошим человеком. Он продавал наркотики. Но я рассказала ему, что в больнице встретила вас и что вы хотите ему помочь. — Бен продолжал смотреть на нее непроницаемым, ничего не выражающим взглядом. По спине у девочки скатилась крупная капля пота. — Я тогда думала, что если кто-то вообще способен ему помочь с этим покончить и начать новую жизнь — то это будет добрый полицейский вроде вас.

От Бена по-прежнему не последовало никакой реакции, и Стар наконец поняла почему. От этой догадки у нее с облегчением опустились плечи. Он ведь все так же считал, что Стар — племянница Джесс и дочь родителей-хиппи! Но, поскольку Бен тоже был во все это вовлечен, он имел полное право знать, кто она такая.

— Ах да… Я на самом деле никакая не племянница Джесс. Мы так сказали вам только потому, что еще не знали…

— Не знали чего?

— Что я — ваш потерянный конец.

Тут Бен перевел взгляд куда-то позади девочки. Подбородок у него внезапно обмяк, и на мгновение ей показалось, что его что-то сильно напугало.

— Офицер Бен, может, все-таки хотите зайти?

Он кашлянул, тряхнул головой, словно приходя в себя, и, попятившись от двери, остановился на верхней ступени крыльца.

— Нет, спасибо, мне надо идти. — Напоследок он посмотрел на нее долгим взглядом. — Только не выбегай больше за медведями, ладно?

Глава 41. Джесс

Тропа вокруг озера была длинной, чуть ли не с милю, и теплая погода, воцарившаяся после полудня, представила ей хороший повод сделать себе выходной и как следует размять ноги. Прием у врача прошел быстро и без неожиданностей. Вернувшись же домой, они застали Стар в приподнятом настроении, занимающуюся стиркой и уборкой в ванной.

Удивленная таким энтузиазмом девочки по части бытовых хлопот, Джесс подняла брови:

— Ты что, обкурилась травки с теми самыми пацанами за лодочным сараем?

Стар откинула голову назад и усмехнулась:

— Не-а, я перешла уже на другое. На сей раз это мет.

Джесс улыбнулась:

— Все остришь, значит. — И они дружно рассмеялись.

И вот Джесс уже наполовину обошла озеро, наслаждаясь свежим горным воздухом и хорошей разминкой. Вчерашний вечер у Иби оставил тяжелый осадок и в то же время — чувство непривычного раскрепощения, как будто разговор о Шансе ее каким-то образом высвобождал от гнетущих дум.

Из леса, плотно подступавшего к тропе, донесся шорох сухих листьев. Она вскинула голову на звук, вглядываясь в тенистую глубь леса. С нижней ветки сосны, глядя на нее, защелкала белка, потревожив большого черного ворона. Птица взлетела над пологом крон, тяжело хлопая крыльями в лесной тиши. Джесс невольно содрогнулась, вспомнив о медведе. Всю жизнь проведя в городе, она была мало знакома с миром природы и плохо ее понимала.

Тропа заканчивалась лестницей из широких металлических ступеней, ведущих к низу водопада. Джесс пересекла быстрым шагом лестницу и по узенькой тропинке направилась к скамье, от которой открывался вид на падающую с высоты воду. К ее удивлению, на скамье уже расположилась знакомая ей фигура. Широкие плечи были сгорблены, ладони обхватили голову.

Она тихо приблизилась к нему:

— Бен?

Он резко вскинул голову и сначала как будто даже отшатнулся. Потом выпрямился на скамье:

— Добрый день, Джесс. — И на этом снова умолк, как будто изучая взглядом землю перед собой.

Джесс села на дальнем конце скамьи и поежилась от холода. Солнечный день хорошо согрел воздух вокруг, однако скамейка стояла в тени сосны, где, независимо от времени года, еще таился студеный дух зимы. Джесс сложила руки у груди, уже жалея, что не прихватила с собой кофту.

Далеко наверху вода переливалась через бетонный выступ плотины и падала на острые валуны, торчащие из мелкого озерца внизу. Мельчайшие частицы воды рассеивались вокруг, отчего у Джесс стремительно отсыревала одежда, и ей становилось еще холоднее.

— Анализы крови Люси пришли с хорошими результатами, — сообщила она. — Доктор Патель говорит, она просто идеальный образец здоровья. Впрочем, я уже сказала Люси, чтобы она не слишком обольщалась.

Бен с усмешкой фыркнул.

Молчание между ними затянулось, и Джесс поерзала на сиденье, чувствуя себя неловко.

— Все в порядке? — спросила она.

Бен откинулся на спинку скамьи и поднял лицо к небу. В тени сосны кожа его лица приобрела сероватый оттенок.

— Когда я был еще мальчишкой, мне захотелось прыгнуть с вершины водопада.

Его слова застали Джесс врасплох. Она перевела взгляд на верх плотины. Узкий железный мостик тянулся по всей длине бетонного выступа, по бокам забранный высокой металлической решеткой, создававшей впечатление клетки.

— Оттуда, что ли?

— Тогда еще мостик был открытым. Оградили его уже несколько лет спустя.

Водопад был высоким — где-то шестьдесят футов, и если учесть, какие острые торчали внизу камни, прыжок с такой высоты был бы чистым самоубийством.

— Скверная идея, — заметила Джесс.

— Да уж, — усмехнулся он, приподняв уголок рта. — В планах у меня было взять напрокат лодку, проплыть на ней мимо буев, выйти на бетонный козырек и, когда весь город сбежится, совершить идеальный прыжок. — Бен посмотрел на верхушку водопада, и от печальной задумчивости уголки его губ снова поникли.

— И что помешало?

— Для начала у меня не хватило денег, чтобы взять напрокат лодку.

— Ну, плавать-то можно и бесплатно, — улыбнулась Джесс.

Бен тяжело вздохнул.

— Да, такая мысль мне тоже приходила в голову. Вот только было одно важное обстоятельство, почему я не мог этого сделать.

Джесс почему-то представила его мальчонкой, стоящим на глинистом берегу холодного бесприютного озера.

— Какое?

— Я не умел плавать.

— И притом собирался сигануть с шестидесятифутовой высоты в каменистый водоем?

Бен изобразил невеселую улыбку, которая, впрочем, не коснулась его глаз.

— В итоге я тогда утратил интерес к этому замыслу.

В последовавшей тишине Джесс беспокойно пошевелилась на сиденье. С того момента, как она села на скамью, Бен ни разу не посмотрел в сторону Джесс и большей частью разговаривал так, будто ее рядом и не было.

— Вскоре после колледжа я снова повредил себе спину.

Джесс украдкой посмотрела на Бена, пытаясь угадать, к чему он ведет. Его взгляд был прикован к водопаду.

— А потом, однажды вечером, я обнаружил себя стоящим наверху плотины — как и планировал еще много лет назад. Вот только теперь я был далеко не ребенком.

Он вновь подался, сгорбившись, вперед, опершись локтями на колени и свесив голову.

— И в тот момент появилась Люси и велела мне оттуда слезть. — Он усмехнулся, но смех его был мрачным, совсем не веселым. — Она просто умеет все вовремя узнать.

Джесс коснулась шрамов на запястье, и в сознании тут же полыхнула память о жгучей боли от зазубренного лезвия ножа. Чтобы человек помышлял о самоубийстве, он должен был пережить очень сильную боль. Признание Бена словно растопило ее, заставив задуматься о том, с какими же демонами в себе ему пришлось бороться. Ей захотелось поделиться с ним собственным горем.

— Спустя год после смерти сына я больше не смогла притворяться, будто способна жить без него.

Бен резко повернул голову и поглядел на нее так, будто вообще увидел впервые.

— То есть я хочу сказать, что мне это понятно. Я понимаю, что это такое, когда желаешь умереть. — Она выставила перед собой запястье с белесыми шрамами, зубчатым узором идущими по коже, потом натянула рукав, снова скрывая их под пальто. — Он виделся мне повсюду, и в какой-то момент я решила, что это означает, будто я должна отправиться за ним. Шанс был моим единственным предназначением в жизни, и без него я просто не видела в ней смысла. Я попыталась покончить с собой.

— И что помешало?

Джесс прерывисто вдохнула.

— Видимо, он этого не допустил.

Между тем солнце скрылось за облаком, свет вокруг стал голубоватым, и из всех укрытий начали выбираться прятавшиеся там тени.

— Почему вы мне солгали о Стар? — неожиданно и резко спросил Бен. Голос его был хриплым, неприветливым.

— Кто вам сказал?

— Она и сказала.

Джесс была ошеломлена. Стар сама призналась Бену!

— Должно быть, она вам доверяет.

Бен встретился с ней глазами, но взгляд его был каким-то рассеянным.

— Доверяет.

Он произнес это так утвердительно, что Джесс заерзала на скамье, почувствовав себя неловко. И что, он теперь намерен связаться с органами опеки? Но если Стар поведала о себе Бену, то, стало быть, она готова открыто взглянуть в лицо своему прошлому? Джесс растерла ладонями предплечья. День заметно шел на убыль, придавая небу какую-то предгрозовую синеву. Прохладный ветерок пошевеливал сосновую хвою.

Возможно, настало время помочь Стар, причем так, как это следовало сделать с самого начала.

Глава 42. Стар

— А я приготовила фахиту[5]! — объявила Стар, как только Джесс вернулась с прогулки.

Джесс остановилась в дверях кухни. Волосы у нее были распущены и лежали по плечам длинными каштановыми волнами. Стар не могла припомнить, когда та перестала носить ставший привычным тугой хвост, но этот вариант прически нравился ей намного больше.

Джесс посмотрела на нее, слегка нахмурив лоб.

— Ты рассказала Бену?

Стар прикусила губу.

— Рассказала.

— Это означает, что ты готова отправиться в новый дом?

Стар даже на миг оцепенела.

— Что? Нет, конечно! — Как вообще Джесс могла подумать, что Стар хочет куда-либо уехать! — Я просто его узнала.

— С каких же пор вы знакомы? — удивленно подняла брови Джесс.

— С тех пор, как я была ребенком. — Стар почувствовала, как в ней вновь нарастает подъем от ее утреннего открытия. — Ты же знаешь, как Люси переживает из-за так называемого «потерянного конца» Бена?

Джесс кивнула.

— Так вот, мне кажется, я раскусила, в чем дело. Я вспомнила, что Бен был тем самым полицейским, что пытался помочь моему отцу завязать с наркотиками.

Джесс от удивления приоткрыла рот.

— А ты уже говорила об этом Люси?

— Нет пока… Она же еще спит.

— Еще спит? — с тревогой переспросила Джесс и ринулась вверх по лестнице, даже не потрудившись скинуть пальто.

Стар поспешила за ней, от волнения у нее стеснило в горле. Надо было ей все же проведать Люси: вдруг с ней что-то случилось?

Без стука Джесс распахнула дверь и быстро вошла в спальню Люси. Стар следовала за ней вплотную, и потому, когда Джесс внезапно остановилась, девочка с разбегу наткнулась на нее.

— Извини, — буркнула она.

Люси сидела в кресле лицом к окну, и тщательно расчесанные рыжие волосы смотрелись ярким ореолом вокруг ее головы.

— Ну, как вы, Люси? — осторожно начала Джесс. — Не хотите спуститься вниз поужинать? Стар приготовила фахиту.

Люси даже не шевельнулась, и у Стар замерло сердце.

— Люси? — дрожащим голосом окликнула она.

Джесс быстро подскочила к ней, опустилась на колени рядом с креслом и ладонью коснулась ее спины. Шея у Люси сильно согнулась вперед, придавая ей облик коршуна.

— Мне кажется, я упустила что-то очень важное, — скрипучим тихим голосом произнесла старуха.

Стар обхватила себя руками, страшась подойти к ней ближе. У Люси всегда был старческий голос, но никогда он не звучал настолько немощно.

Между тем Джесс взяла Люси под локоть и помогла ей подняться с кресла.

— Нам пришлось сегодня слишком рано встать, и, по-моему, утро вас порядком измотало. Может, нам лучше устроиться на вечер здесь? Я принесу сюда ужин и, если надо, — какой-нибудь из ваших кроссвордов.

Люси согласно кивнула и, крепко ухватясь пальцами за руку Джесс, пошла с ней к кровати, внимательно глядя себе под ноги.

— Я приготовила фахиту, — подала голос Стар.

Люси подняла взгляд. Глаза ее были тускло-голубыми и как будто смотрели куда-то сквозь девочку. Старуха подняла руку, которой она не держалась за Джесс, и указала на Стар:

— Я забочусь обо всех своих потерянных концах.

Стар придвинулась поближе к кровати:

— Да, я знаю! Как раз об этом я и хотела вам рассказать! Бен…

— Он утром заскочил вас проведать. — При этом Джесс стрельнула взглядом в Стар: мол, замолчи.

Девочка смущенно закрыла рот.

Люси зевнула, улыбнулась, глядя на Джесс:

— Как это мило с его стороны. — Старуха легла на подушки, закрыла глаза. — Матушка всегда говорила, что я способна быть слепой, когда мне того хочется.

Джесс покивала ей от двери, и вместе со Стар они вышли из спальни и тихонько направились к кухне.

— Что с ней такое? — Стар нервно стала обкусывать ноготь. А вдруг с Люси что-то случится?!

Джесс налила из-под крана воды и осушила целый стакан, прежде чем что-либо ответить.

— Мне кажется, она просто очень устала, Стар. У нее был слишком долгий день. И хотя она держится молодцом, все же возраст время от времени дает о себе знать. Давай-ка сядем поедим.

Они положили себе на тарелки фахиту и сели друг против друга за стол.

— Почему ты не дала мне рассказать ей про Бена?

Джесс приоткрыла рот, закрыла, и Стар невольно напряглась. Так обычно сообщают плохие вести.

— Люси для многих здесь делает добро, и у нее определенно есть талант раскусывать людей. Но мне кажется… — Джесс опустила взгляд на тарелку, и лицо у нее стало вдруг каким-то кислым, словно у нее пропал аппетит. Она отложила вилку. — Мне кажется, Бен прав насчет нее. Она не обладает никакими магическими способностями или каким-то сверхъестественным видением, и подпитывать в ней эту уверенность ничего хорошего ей не принесет.

Джесс, разумеется, ошибается, подумала Стар. Но ведь она просто не знает всей картины! Если Стар сумеет заставить ее увидеть, насколько они все между собою связаны, то, может быть, у нее самой появится какой-то шанс.

— А как же насчет нас с тобой?

Тонкая вертикальная морщинка между бровями Джесс стала заметно глубже.

— Насчет нас с тобой? Нам просто случилось жить в одном здании в одно и то же время. Детка, учитывая нашу с тобой подноготную, в этом нет ничего удивительного.

У Стар стало тесно в груди. Она совсем забыла, что Джесс неизвестно об их дружбе с Шансом.

— А как же тогда Бен? Я знаю, что это тот самый полицейский, что когда-то давно проявил ко мне доброту и пытался помочь моему отцу. Я точно его помню!

К тому же и Шанс явно пытался ей указать на него, складывая повсюду пятиконечные звезды. Так что она вовсе не напридумывала все это в своей голове! Стар скрестила руки на груди, повела плечами. Люси вообще, выходит, ас своего дела!

— А сам Бен согласился, что вы были знакомы? — тихо улыбнулась Джесс.

Вспоминая нынешнее утро, Стар вдруг осознала, что тот вообще говорил очень мало. Девочка пожала плечами, чувствуя, как слезы застилают глаза.

— Сколько тебе тогда было — семь или восемь?

Стар кивнула.

— Извини, Стар, но кажется, все мы оказались в довольно необычных обстоятельствах и просто стали жертвами воображения Люси. — Она потянулась к девочке, коснулась ее руки. — Люси страдает некоторыми проблемами с памятью. Наблюдающий ее врач не может с точностью сказать, действительно ли это ранние проявления деменции, но я считаю, что подпитывать ее фантазии — не лучшая идея.

Стар принялась разжевывать мясо из фахиты. Джесс, конечно, не знала всего того, что знала она, и не видела всю ситуацию глазами Стар… Но в ее тоне сейчас ощущалось что-то такое, отчего мясо во рту у девочки вдруг показалось резиновым. Как будто Джесс вела разговор к тому, чего Стар ожидала с самого своего приезда в Пайн-Лейк. Это видно было по тому, как Джесс сидела, выпрямившись, на стуле, как собрались морщинки вокруг ее рта.

Джесс кашлянула, прочищая горло, и у Стар от напряжения мгновенно свело ногу. Это уже однажды происходило — и какой же надо было оказаться дурочкой, чтобы надеяться, что на сей раз все будет по-другому!

— Я тут подумала, Стар, что, поскольку Бен уже в курсе, кто ты на самом деле, то, может быть, для тебя — вернее, для нас — пришла пора связаться с твоим инспектором из органов опеки. Знаешь, я тут могу тебе каким-то образом помочь. Уверена, что мы найдем для тебя достойную семью.

Стар стало нечем дышать. Она вынуждена будет покинуть Пайн-Лейк? При мысли, что ей опять придется ночевать под скамейкой, внутри у нее все перевернулось. Жизнь в доме Люси словно счистила с нее верхние, огрубевшие слои, сделав девочку нежной и ранимой. Глаза зажгло от слез, и Стар почувствовала, как из груди готово вырваться рыдание.

Но тут она вспомнила, с какой настойчивостью Шанс указывал ей на Бена, и душу ей захлестнуло потоком оптимизма. Быть может — просто может ли такое быть, — что если ей хватит смелости сказать об этом вслух, то она сумеет обрести то, чего так желает?