Кушетка явно пыталась меня выжить. Хейден отошел и теперь надевал ботинки. На нем были все те же джинсы, но другая, клетчатая рубашка. Серая косынка удерживала волосы. В свободном состоянии его вьющиеся темно-каштановые прядки закрывали уши и имели обыкновение загораживать лицо. Я встала на негнущиеся ноги и поморщилась, когда в спине что-то громко щелкнуло. Одежда Хейдена мне никак не годилась. Вчера он обещал раздобыть мне более подходящую одежду. Надо ему напомнить.

– Пошевеливайся, нас ждут, – поторопил меня Хейден.

Я зыркнула на него и отправилась за своими измазанными в глине ботинками. Прекрасное дополнение к мешковатому наряду.

– Я готова. Идем.

Он раздраженно запыхтел и вышел из хижины. Настроение у него опять было дрянным. Я тоже вышла. Дождь прекратился. Странно, что после душа я вообще забыла про него. Под ногами хлюпала мокрая трава. Мы быстро шагали к центру лагеря.

– Кто с нами? – спросила я, стараясь не отставать.

– Кит и Дакс, – угрюмо ответил Хейден.

И чего он сердится с утра пораньше? С другой стороны, удобная ширма, чтобы спрятать свои чувства по поводу случившегося минувшим вечером.

– Хейден…

– Нет, – отрезал он.

– Что «нет»? – спросила я, тоже начиная раздражаться.

– Не хочу об этом говорить! – чуть ли не рявкнул он.

Он все-таки меня достал.

– Я вовсе не об этом хотела сказать.

Ну почему я должна быть мишенью для его дурного настроения?

– Об этом.

– Представь себе, нет!

– Тогда о чем? – недоверчиво спросил он.

Хейден даже не пытался идти помедленнее, словно хотел оторваться от меня.

– О том, что я могу показать место, про которое рассказывала Докку вчера. Там есть нужные ему лекарства.

– А-а…

– Вот так-то, придурок, – бросила я ему и, прибавив шагу, вырвалась вперед.

Хейден оторопело застыл, потом бросился меня догонять.

– Смотри у меня, Грейс! – пригрозил он.

– Смотрю в оба! – огрызнулась я.

Раздражение так и перло из него. Неужели мне вчера действительно хотелось его поцелуев?

Завернув за угол, мы наткнулись на Кита с Даксом. Оба ждали нас, привалившись к борту пикапа. Кит просто смотрел. Дакс сразу заметил наши хмурые лица.

– И кто успел вам нагадить в утренний кофе? – пошутил он, изгибая брови.

– Заткнись, – угрюмо пробормотал Хейден.

Он прошел мимо друзей и запрыгнул на водительское сиденье. Дакс с любопытством посмотрел на меня. Его ничуть не обидело дрянное настроение Хейдена. Кит занял место рядом и, к моему удивлению, приветствовал меня легким кивком. Мы с Даксом забрались назад. Там меня ожидал сюрприз – салфетка с разложенными на ней печенюшками. Я остановилась в нерешительности. Быть может, завтрак предназначался не мне.

– Ешь, это тебе, – сказал Дакс, пристегиваясь ремнем. – Сегодня у нас важный день!

Я без возражения взяла салфетку, затем села. Хорошо, что он догадался захватить мне еды с кухни, а то желудок начинал урчать.

– Спасибо, Дакс. А почему мы едем на машине?

Кажется, сегодня только он не злился, слыша мой голос.

– Когда нас посылают за лекарствами и прочим медицинским добром, мы стараемся взять как можно больше. А там полным-полно разных хрупких штучек. Пока бежишь, обязательно что-то разобьется или сломается. Конечно, пикап заметнее, но в таких вылазках гораздо удобнее, – пояснил Дакс, вцепляясь в поручень.

Хейден завел двигатель, и мы тронулись.

Дорога была отвратительной: сплошные рытвины и ухабы в виде пластов дерна. Деревья по обе стороны подступали почти вплотную. И все же ехать было гораздо быстрее, чем пешком тащиться по лесу. Кит с Хейденом переговаривались, почти не замечая, что в кабине они не одни. Дакса это ничуть не обижало. Он смотрел в окно на мелькающий пейзаж. Вскоре мы достигли окраины города.

– Возле того большого супермаркета нужно повернуть налево, – подавшись вперед, сказала я.

Хейден взглянул на меня. Рука, сжимавшая рулевое колесо, чуть напряглась, и он неохотно повернул в указанном мною направлении.

– Теперь до самого конца переулка, – продолжала я, показывая путь к аптеке, где я обычно паслась, совершая вылазки в город.

Аптека находилась в стороне от больших улиц, и потому о ее существовании никто не знал. И в этот раз Хейден не возражал.

– А откуда нам знать, что ты не тащишь нас прямо в засаду? – спросил Кит, с подозрением глядя на меня.

– Оттуда! – огрызнулась я.

Ну что в моем поведении заставляло их относиться ко мне с недоверием? Я уже начинала уставать от их подозрительности. Конечно, я хотела вернуться домой, но я была не настолько глупа, чтобы решиться на побег. Нет, я должна завоевать их доверие, причем настолько, что они сами меня отпустят. Конечно, особых надежд я не питала, но попробовать стоило.

– Остынь, чувак, – выступил в мою защиту Дакс. – При всем желании такую операцию ей было бы никак не провернуть.

Я с благодарностью посмотрела на него.

– Вот именно, – сказала я. – Кстати, мы уже приехали. Аптека справа.

Хейден остановил пикап, глядя сквозь ветровое стекло. Должно быть, он убедился, что мы действительно подъехали к аптеке, поскольку заглушил мотор и спрыгнул на землю. Когда он прыгал, край его рубашки приподнялся, и я увидела пистолет, заткнутый за пояс. Кит и Дакс тоже выбрались из пикапа. Я вылезала последней.

Все трое приехали сюда со внушительным арсеналом. Оружие лежало у них чуть ли не в каждом кармане. На их фоне я остро чувствовала свою полную уязвимость. Случись что, защищаться придется голыми руками.

– Может, и мне пистолет дадите? – спросила я, не сомневаясь в отказе.

– И не мечтай, – в унисон ответил Кит с Хейденом.

Удрученно сопя, я последовала за ними. Мы двигались цепочкой, крадучись. Мои спутники держали пистолеты наготове. У двери Хейден замер, приложил ухо к металлической поверхности. Он ничего не услышал, поскольку вскоре нажал ручку и вошел. На пороге снова замер, оглядывая помещение аптеки, однако ничего подозрительного не заметил.

Мы проскользнули следом. Внутри было сумрачно. Парни сразу же рассредоточились и начали поиски того, что заказывал Докк. Кит и Дакс сняли рюкзаки, вытащили еще один и принялись набивать их коробками и баночками. Я осталась возле двери – у меня не было ни оружия, ни мешка.

– Я хочу помочь, – твердо заявила я, подойдя к Хейдену.

– Следи за обстановкой, – отрезал он, набивая рюкзак всем, что стояло на полках. – Другой помощи от тебя не требуется.

– Вход в аптеку только один. Если я включусь в работу, мы быстрее уберемся отсюда.

Он раздраженно фыркнул. Я едва удержалась, чтобы снова не назвать его придурком.

– Ладно. Докку нужны бинты. Поищи их.

Я кивнула и пошла к дальней стене, поскольку знала, где лежат перевязочные материалы. Я не ошиблась: полка была почти целиком забита ими. Я захватила столько, сколько уместилось в руках, и вернулась к Хейдену. Он рассматривал пузырьки с какими-то жидкостями и поднял голову, услышав мои шаги. На лице мелькнуло что-то вроде удивления.

– Мешок найдется?

– Держи.

Он потянулся к шлёвке, сняв оттуда полотняный мешок. Я сложила бинты и стала ждать, пока Хейден под завязку наполнит свои емкости. Подошли Кит и Дакс, нагруженные трофеями. Сегодняшняя вылазка была на редкость удачной. Я надеялась, что теперь их отношение ко мне несколько изменится. Если уж на то пошло, это я показала им аптеку.

– Ну все, затарились, – сказал Хейден. – Сваливаем.

Мешки он повесил на плечо, придерживая левой рукой. В правой был зажат пистолет. Подойдя к двери, Хейден высунул голову и огляделся.

– Чисто, – сообщил он и быстро направился к пикапу.

Я шла второй. Дак с Китом шагали следом. Открыв багажник, мы сложили туда мешки с трофеями. Хейден захлопнул дверцу багажника и поспешил в кабину. Мы последовали его примеру. Мы уже собирались залезть внутрь, когда грянули выстрелы. Переулок откликнулся эхом. Стреляли откуда-то поблизости.

Мы распластались на земле. Ноги у меня отреагировали раньше мозга. Хейден залег рядом, обхватил меня за плечи и подтянул к себе. Кит с Даксом находились с другой стороны, и оттуда слышалась приглушенная ругань.

– Сволочи, ублюдки! – крыл стреляющих Дакс, добавляя эпитеты покрепче.

Однако его голос звучал встревоженно.

Хейден заглянул под днище, стараясь понять, что к чему. Потом, изменившись в лице, вскочил и бросился туда, огибая пикап сзади.

– Хейден! – крикнула я, опасаясь, что по нему будут стрелять.

Но больше никто не стрелял. Тогда я тоже поднялась и обежала пикап со стороны капота. От увиденного я едва не споткнулась… Хейден и Дакс склонились над Китом, распластанное тело которого неестественно дергалось. Из простреленной шеи хлестала кровь.

Глава 9. Сосредоточенность

Грейс

Я не могла отвести глаз от потока крови из шеи Кита. Хейден застыл, не смея к нему прикоснуться. Рядом сидел на корточках бледный Дакс, потрясенный случившимся. И вновь мое тело отреагировало раньше ума. Подбежав к раненому, я бесцеремонно отпихнула Дакса и заняла его место возле Кита. Лицо раненого стремительно бледнело.

– Нет! – заорал Дакс.

Мой напор заставил его опомниться. Теперь уже он отталкивал меня от раненого друга.

– Это ты нам подстроила! Ты его убила!

Раздался новый выстрел. Пуля пролетела рядом с нами, угодив в стоявший сзади мусорный контейнер. Хейден встрепенулся, обшаривая глазами переулок в поисках невидимого врага.

– Я ничего не подстраивала! – выкрикнула я, вновь отталкивая Дакса.

Кит закашлялся. На губах пузырилась кровь.

– А теперь отойди! – потребовала я у Дакса.

– Ты виновата, – твердил Дакс, хотя уже не так уверенно.

Вокруг лежащего Кита успела образоваться приличная лужа крови. Зрелище было жуткое. Я потянулась к его шее, разыскивая рану. Льющаяся кровь затрудняла поиски.

– Зверь! – вдруг произнес Хейден, когда из переулка прозвучал очередной выстрел.

К счастью, стрелявший опять промахнулся. Шок не лишил Дакса способности действовать. Сказывался инстинкт бойца. Хейден рукой давал направление. Дакс стрелял с земли, сидя. Хватило одного выстрела. Пуля Дакса попала в цель. Послышался низкий звериный крик, затем шум падающего тела. Скорее всего, Зверь прятался на дереве или на крыше. Потом донесся отвратительный хруст. Даже если Дакс только ранил Зверя, при падении тот свернул шею.

– Вот же дерьмо! – пробормотал Дакс, ссутулившись после расправы с врагом.

Он убедился, что его друга подстрелил заурядный Зверь, обитавший в городских развалинах, а не люди из моего лагеря, которых он подозревал в устройстве засады.

Все это вихрем пронеслось у меня в мозгу, пока я обшаривала шею Кита в поисках места ранения. Густая горячая кровь быстро окрасила мне пальцы в зловещий красный цвет. Веки Кита подрагивали. Он был жив, хотя стремительно терял кровь. Я продолжала искать дыру, оставленную пулей. Палец наткнулся на поврежденное сухожилие. Наконец мне удалось нащупать источник кровотечения. Я склонилась ниже, выругавшись сквозь зубы.

– Что? Что там? – допытывался Хейден.

Напряжение, владевшее им, передавалось голосу. Ошеломленный Дакс замер рядом, глядя на мой палец, застрявший в шее его лучшего друга.

– Пуля пробила артерию, – сказала я, продолжая смотреть только на шею Кита.

Мои пальцы погрузились на всю глубину раны, затыкая ее с максимально возможной плотностью. Артерия была теплой и липкой от крови, а ткани вокруг нее – пружинящими, что мешало. Другой рукой я торопливо отгоняла кровь, чтобы лучше видеть поврежденное место.

Окружающий мир отодвинулся на задний план. Усилия тела и разума сосредоточились исключительно на спасении жизни Кита. Включились привычные реакции санитарки. Я действовала так, как меня учили в Грейстоуне. Во время налетов и вылазок на меня возлагалась забота о раненых. Естественно, в нынешних условиях я не могла оказать Киту медицинскую помощь, но способна была остановить кровотечение, пока его не привезут к Докку и тот не займется им профессионально, поскольку рана была из категории серьезных.

– Он мертв? – спросил Дакс.

Истребитель Зверя достаточно оправился и теперь присматривался к моим действиям. До него быстро дошло, что я пытаюсь спасти жизнь Кита, а не довершить начатое пулей.

– Жив. А ты не задавай идиотских вопросов! – огрызнулась я, сильнее сдавливая рану.

Кровь, выступившая вокруг, успела вылиться раньше. Я сумела остановить кровотечение, но стоит убрать пальцы, и оно возобновится. Пульс был медленным и слабым. Главное, что был.

– Возвращаемся в лагерь. Ваша задача – поднять его. Но осторожно, чтобы мои пальцы не выскользнули из раны. Иначе Кит истечет кровью раньше, чем мы погрузим его в пикап.

Теперь я отдавала распоряжения. Хейден сразу согласился. Оба встали. Никто не пытался усомниться в моих словах. И на том спасибо. Хейден встал возле плеч Кита, Дакс приготовился поднять раненого за ноги.

– Когда будешь готова, скажи, – попросил Хейден.

– Уже готова. Поднимайте.

Я вставала вместе с поднимаемым Китом, следя за своими пальцами. Мы двигались быстро, но так, чтобы не добавлять Киту страданий. К счастью, дверца пикапа оставалась открытой. Пятясь задом, Хейден влез в кабину, втаскивая обмякшее, но живое тело Кита. Я протиснулась вместе с раненым, глядя только на пальцы. Кита мы уложили на заднее сиденье. Я села на пол. Препаршивое место для сидения. Но сейчас меня занимало только одно: не давать крови вытекать из раны.

Убедившись, что Кит закреплен на сиденье, а мои пальцы все так же плотно затыкают рану, Хейден с Даксом уселись спереди. Не тратя драгоценных секунд, Хейден запустил двигатель. Из переулка мы выезжали задним ходом. Выбравшись оттуда, Хейден развернул пикап, и мы понеслись дальше. Я напряглась всем телом, стремясь, чтобы пальцы не елозили.

– Ты можешь не гнать, как маньяк? – прошептала я, чувствуя, что нервы начинают сдавать.

Хейден чуть сбросил скорость, не сказав ни слова. Дакс обернулся, беспокойно поглядывая на меня. Мне было не до его взглядов. Хейден резко повернул, и меня замутило. Я подавила тошноту, продолжая следить за руками.

Кит стал еще бледнее. Потеря крови и угасающее сознание сделали его лицо почти белым. Грудь поднималась и опускалась медленно, едва заметно. Хейден гнал по прямой. За городом он поехал еще быстрее.

– Почти добрались, – не оборачиваясь, сказал он. – Как Кит?

– Торопись, чтобы без «почти», – ответила я сквозь зубы.

От неподвижной позы у меня затекли мышцы. Хейден прибавил скорость. За окнами мелькали деревья. До лагеря оставалось совсем немного. Счет шел на секунды: пульс Кита все слабел.

После нескольких тряских поворотов мы достигли лагеря. Хейден сбросил скорость, держа путь к лазарету. Дакс приоткрыл окошко.

– Кита ранили! – крикнул он кому-то поблизости. – Сообщите Докку!

Хейден подъехал к самому лазарету и постарался остановить пикап без особой тряски. Мы вытащили Кита из машины, не оглядываясь на зевак. Кто-то догадался открыть дверь лазарета.

Докк был уже там и готовил свой скромный инструментарий для спасения жизни Кита. Хейден с Даксом уложили раненого на подготовленный стол. Я по-прежнему зажимала пальцами пробитую артерию.

– Хейден, неси мешки с лекарствами, – велела я.

Он кивнул и сбегал за нашими трофеями. Я не знала, чтó именно может понадобиться Докку, но чем больше выбор, тем лучше.

– Что с ним? – быстро спросил Докк.

Голос врача звучал громко и ровно. Годы врачебной практики научили его собранности, столь необходимой в экстремальных условиях.

– Ранение в шейную артерию, – ответила я. – Возможно, пуля прошла навылет. Возможно, что и нет. Этого я не знаю.

Докк кивнул. Он надел перчатки и подкатил инструментальный столик к столу, на котором лежал Кит. Вернулся Хейден, таща мешки. Их он сложил рядом с Докком и быстро открыл все. Врач мельком оглядел содержимое, кивнул самому себе, затем повернулся ко мне.

– А теперь, Грейс, мне понадобится твоя помощь, – все тем же спокойным тоном произнес он.

Я кивнула, продолжая действовать на автопилоте.

– На счет «три» ты вытаскиваешь пальцы из раны.

– Понятно.

– Один… два… три.

Хейден

Ноги носили меня взад-вперед, протаптывая дорожку в земле. Дакс сидел у стены, склонив голову и упираясь плечами в колени. Мы с ним поменялись местами. До этого расхаживал он, а потом уселся в этой позе. Мы коротали время, ожидая новостей о состоянии Кита.

Докк взял Грейс себе в помощницы, нас выпроводил, сказав, что мы ему мешаем и вдобавок можем занести инфекцию. Мы не возражали, поскольку никто лучше Докка не знал, как действовать в подобной ситуации. Но нам было чертовски трудно выйти из лазарета, не зная, сумеет ли Кит оправиться. Он был мне как брат, и неизвестность сводила меня с ума.

Прошло почти два часа. Мы по-прежнему не знали, как обстоят дела в лазарете. Докк и Грейс были по горло заняты. Я это понимал, однако нервы все равно были напряжены до предела и с каждым шагом натягивались все туже. Я и раньше видел ранения в шею, но не помню, чтобы кто-то выживал.

– Дружище, поверить не могу, – бормотал уткнувшийся в колени Дакс.

Он твердил это уже битый час, отказываясь верить в случившееся.

– Знаю, – ответил я.

Напряжение действовало и на мой голос. Я несколько раз наклонил голову вправо и влево, пытаясь размять одеревеневшие мышцы шеи. Легче не стало. А ноги продолжали двигаться взад-вперед по пыльной дорожке.

– А Грейс, она… – бубнил Дакс. – Боже мой…

Из-за шока он нес явную околесицу.

– Она ни в чем не виновата! – резко ответил я, удивляясь, как скоро начал ее защищать. – В Кита стрелял местный Зверь, а не люди из Грейстоуна.

– Знаю, – угрюмо согласился Дакс.

– Она не подстраивала никакой засады, – добавил я, сердито вперившись в землю.

Мои шаги все убыстрялись.

– Да знаю, – согласился Дакс, поднимая голову.

– А если ты опять скажешь, что это ее вина…

– Слушай, ты заткнешься или нет? Я же с тобой не спорю!

Я промолчал. Не хватало еще сцепиться с Даксом. Сейчас он со мной соглашался, но я помнил, с какой поспешностью он обвинил Грейс. Почему-то меня это цепляло, хотя и не должно было.

Мои невеселые мысли прервал скрип открывшейся двери. На пороге лазарета стоял Докк. Его фартук и перчатки были густо покрыты кровью.

Дакс вскочил. Мы оба подбежали к Докку, лицо которого оставалось непроницаемым.

– Что с ним? – спросил я.

– Жив, – ответил Докк.

Короткое слово, от которого облегчение разлилось по всему телу. Напряжение, державшее нас с Даксом, исчезло, и мы обмякли, чувствуя себя выжатыми.

– Он потерял много крови, но здесь очень пригодился ваш донорский резерв.

Я тупо кивал, слушая Докка. Так, Кит жив. Донорский резерв… Несколько месяцев назад налетчики стали сдавать кровь. Докк хранил ее для чрезвычайных ситуаций вроде нынешней. Один из трех генераторов Блэкуинга давал ток для холодильника, в котором хранилась кровь. По странной иронии идея донорского резерва принадлежала Киту. Он задумался об этом после налета, где сильно повредил икроножную мышцу.

– По сути, Грейс спасла ему жизнь, – продолжал Докк. – Смышленая девчонка. Не растерялась. Заткнула артерию пальцем. Если бы не додумалась, он бы умер за считаные минуты.

Дакс судорожно выдохнул. Я лишь кивнул, пытаясь вникнуть в слова Докка. Получается, мой лучший друг остался жив благодаря Грейс.

– Можно нам на него взглянуть? – спросил Дакс.

Докк почему-то нахмурился:

– Кит все еще без сознания, но состояние стабильное. Так что можете войти.

Этого нам оказалось достаточно. Мы вбежали в лазарет. Уж не знаю, как Докку и Грейс удалось перетащить Кита со стола на койку. Теперь его шея была обмотана бинтами. Два их жгута были завязаны у него под мышкой – вероятно, для большей надежности. Из-под повязки торчали слои марли, положенные на случай, если кровь все-таки просочится из-под аккуратных швов Докка. Лицо Кита немного порозовело. Когда мы втаскивали его в лазарет, оно было пугающе бледным.

– Через несколько часов очнется, – послышался сзади голос Докка, тихо вошедшего вслед за нами.

– Держись, дружище, – тихо сказал я Киту. – Самое скверное позади.

Я произнес первое, что пришло на ум. Кит мог и не слышать моих слов. Дакс наклонился к нему, оглядывая повязку.

– Ты здорово поработал, Докк, – произнес восхищенный Дакс.

– Мне помогали.

Словно по сигналу, задняя дверь лазарета открылась, и мы увидели Грейс. На ней по-прежнему были мои шорты. Их покрывал густой липкий слой крови. Свитер исчез. Должно быть, сняла, когда вместе с Докком спасала жизнь Кита. Теперь на ней была простая черная майка на лямках. Видно, нашлась у Докка. На майке темнело всего несколько пятен крови.

Грейс настороженно посмотрела на нас с Даксом. Наверное, боялась, что мы и сейчас считали ее виновницей случившегося. Ноги сами понесли меня к Грейс. Она слегка оторопела, когда я обнял ее за плечи и крепко прижал к себе. Потом и она обняла меня за талию.

– Спасибо, – глухо пробормотал я, уткнувшись в ее волосы.

Моя благодарность ошеломила Грейс, но она не пыталась вырваться из объятий.

– Не за что, – ответила она, упираясь мне в грудь.

Рядом послышалось покашливание Дакса. Грейс отстранилась от меня. Ее взгляд вновь стал настороженным.

– Грейс, я очень виноват перед тобой! – без обиняков выпалил Дакс. – Я не имел права все свалить на тебя. А потом еще кричать, когда ты спасала Кита… В общем, спасибо.

– Рада помочь, – ответила Грейс, улыбнувшись одними губами.

Дакс кивнул и только теперь сообразил, что мешает нам. Он с виноватым видом посмотрел на нас.

– Словом, извини, – пробормотал он, отходя туда, где стоял Докк. – И еще раз спасибо, Грейс.

Ее улыбка стала шире. Грейс повернулась ко мне. Кровь Кита запачкала ей шею, оттенив ключицы. Прежде их скрывал мой громадный свитер. Я вдруг растерялся, не зная, о чем говорить.

– Может, тебе нужно что-то обсудить… наедине? – спросила она.

Я покачал головой:

– Кит ведь придет в себя только через несколько часов?

– Докк так говорит, – пожала плечами Грейс. – Ему виднее.

– Не знаю, что бы мы сегодня делали без тебя, – признался я.

Как раз это я знал. Просто гнал мысли о возможном исходе событий, если бы Грейс не отправилась с нами. Кит был бы уже мертв, это как пить дать. Девчонка из вражеского лагеря – красивая противница – спасла жизнь моему лучшему другу. Я оказался перед нею в неоплатном долгу.

Грейс поджала губы. Видно, и ей пришли в голову такие же мрачные мысли.

– Будем считать, что вы не напрасно взяли меня с собой.

– Так оно и есть.

Я провел рукой по своим всклокоченным волосам, потом по лицу и тяжело вздохнул. Время едва перевалило за полдень, а я уже был вымотан до предела. Желудок громко урчал. Желания есть не было, но тело требовало пищи.

– Есть хочешь? – спросил я Грейс.

– Угу, – кивнула она.

– Тогда идем перекусим, а потом вернемся и псмотрим, как наш Кит, – предложил я.

Она снова кивнула. Я коснулся спины Грейс, и мы пошли. Уже возле двери я сообразил, что мы не одни, и убрал руку. К счастью, Грейс этого не заметила.

– Мы сходим поесть. Вам чего-нибудь принести? – спросил я Докка и Дакса.

– Мне не надо, – ответил Дакс. – Я сам скоро пойду.

Докк согласился.

Мы вышли наружу. Теперь, когда Кит был вне опасности, мне дышалось гораздо легче. Разум еще не осознал всего случившегося, но от мыслей о другом исходе событий у меня кружилась голова. Я тряхнул ею, прогоняя докучливые мысли. Нечего им делать в моем мозгу.

Грейс молча шла рядом. Взглянув на нее, я сразу вспомнил, как спокойно и сосредоточенно она вела себя все это время. Полная уверенность в своих способностях. Ни малейших сомнений в себе, даже когда ее огульно назвали виновницей. Мы с Даксом только и могли очумело смотреть на раненого Кита, а Грейс не растерялась. Она делала то, чего не умели мы.

– Грейс, послушай…

– Слушаю.

– Вечером я хочу кое-что тебе показать.

Живот почему-то свело нервным спазмом.

– Что именно? – сдвинув брови, спросила она.

– Пойдешь со мной? – спросил я, не отвечая на ее вопрос.

Грейс наморщила лоб, словно озадаченная моим предложением. Я боялся, что она скажет «нет», особенно после моих утренних «любезностей». Конечно, положение пленницы не оставляло ей выбора, но я спрашивал по другой причине. Мне хотелось, чтобы она пошла со мной по доброй воле. Я ждал ее ответа, слушая, как колотится сердце. Грейс глубоко вдохнула и…

– Да.

Глава 10. Благодарность

Хейден

«Да».

Итак, Грейс согласилась вечером прогуляться со мной. Мое сердце радостно запрыгало. Пока что мы шли в лагерную столовую. Злые и неодобрительные взгляды, какими Грейс награждали еще утром, сменились легким любопытством. Похоже, слухи о ее роли в спасении Кита успели распространиться по лагерю. В столовой, когда мы усаживались, ей приветливо улыбнулась Хелена – женщина средних лет. Грейс слегка растерялась, но я чувствовал, что ей приятно.

Ели мы молча. В моей черепной коробке теснились мысли. Ведь Грейс спасла моего лучшего друга. Я ощущал необходимость хоть как-то ее отблагодарить. Но я не умел высказать даже самых простых чувств и надеялся выразить это своей задумкой. И конечно же, хотел загладить вину за свое хамское поведение утром.

Я вовсе не собирался рычать и огрызаться, однако сдержаться не мог. Накануне я проявил слабость, поддался искушению. Поцеловав Грейс, я, как ни странно, почувствовал себя предателем, наплевавшим на безопасность своего лагеря. Я сблизился с девчонкой из лагеря вражеского, хотя в ней самой я не видел врага. Мне было ненавистно чувство вины, тут же захлестнувшее меня. Но еще сильнее я ненавидел то, что мне понравилось целоваться с Грейс. Очень понравилось, иначе бы я не рассердился (причем всерьез), когда она оттолкнула меня. Видно, и она испытывала противоречивые чувства.

Я отправил в рот последний кусок и тряхнул головой, прогоняя тревожные мысли. Нечего раздумывать о вчерашнем, поскольку это не должно повториться. Уважение солагерников досталось мне нелегко, и, если я хочу его сохранить, нам с Грейс надо держаться порознь. Но даже сейчас, наблюдая, как Грейс с осторожным любопытством оглядывает зал, я испытывал странное притяжение. Поэтому выполнить задуманное будет непросто. Однако я твердо решил держать наши отношения на сугубо платоническом уровне. Похоже, слово «платонический» было хорошо знакомо нам обоим.

Грейс по-прежнему оставалась пленницей, чужачкой. Человеком из вражеского лагеря. Нужно только постоянно напоминать себе об этом, и тогда я больше не дам слабину.

Мой план на вечер не был попыткой ухаживания или чего-то в этом роде. Я всего лишь хотел отблагодарить ее за спасение Кита. Мне было противно чувствовать себя в долгу перед нею. Смогу ли я после ее сегодняшних действий оставаться с нею на равных? А после сегодняшней прогулки мы будем квиты, и моя жизнь потечет в том же русле, в каком текла до сих пор.

– Хейден!

Голос Грейс вырвал меня из хаоса мыслей. Я моргнул и перевел взгляд на нее:

– Что?

– Ты поел? – спросила она, косясь на мою тарелку.

Тарелка была пуста.

– А, да. Идем.

Мы встали и, прежде чем покинуть столовую, отнесли тарелки на стол для грязной посуды. Я только сейчас обратил внимание, что Грейс изрядно забрызгана кровью. И почему она не умылась перед едой? Наверное, устала. Или не хотела заморачиваться. Глядя на черную майку, заимствованную у Докка, я вспомнил про обещание добыть ей подходящую одежду.

– На обратном пути можем заглянуть на склад, а потом, если хочешь, сходи в душ, – предложил я, удивляясь своему любезному тону.

Грейс тоже удивилась, но отказываться не стала.

– Это было бы очень кстати.

Мы вышли из столовой. Склад находился почти рядом. Он не охранялся, но караульные, совершая обход, были обязаны туда заглядывать. Там мы хранили одежду и прочие предметы домашнего обихода вроде полотенец и постельного белья. Словом, вещи, нужные в быту. Склад пополнялся за счет налетов и вылазок. Год за годом. Все бережно сохранялось, чинилось и не выбрасывалось, пока окончательно не приходило в негодность. Я подвел Грейс к полке с одеждой ее размера.

– Выбирай, что нужно, только не бери слишком много, – предупредил я, кивая на содержимое полки.

Конечно, ничего особенного у нас не было. Простые футболки и майки на лямках. Обычные джинсы, шорты, спортивные брюки, незамысловатое нижнее белье. Но население лагеря это вполне устраивало.

– Откуда у вас все это? – с заметным удивлением спросила Грейс, подходя к полке.

– Из города и… от тех, кто умер.

Уж лучше бы не спрашивала. А то, чего доброго, еще подумает, что ей достались вещи покойников.

– Но в основном из города.

Грейс молча выбирала одежду, помня мое предупреждение.

– Кажется, я взяла все, что нужно, – сообщила она.

Я кивнул. Больше об одежде не было сказано ни слова. Да я и не ожидал от Грейс разговоров на подобные темы. Похоже, в мире осталось мало такого, что могло ее шокировать. Меня это восхищало и одновременно огорчало. В каком же мире мы теперь жили, если людей уже не потрясали постоянные убийства и реки крови?

Я ненавидел наш мир со всеми его реалиями.

Мы вернулись домой. Солнце клонилось к закату. Не успеешь оглянуться, как стемнеет, а мне хотелось выбраться из лагеря еще до наступления темноты. Я открыл дверь хижины, пропуская Грейс. Она вошла и остановилась посередине, неуклюже прижимая к себе ворох одежды.

– Можешь сложить свои вещи здесь, – сказал я, выдвигая ящик комода.

Она рассеянно пробормотала «спасибо». Видно, события дня утомили ее. Я вдруг испугался, что она не захочет покидать хижину.

– Ты не передумала насчет вечерней прогулки? – спросил я, пытаясь за небрежностью тона скрыть растерянность.

– Нет, – быстро ответила она, заканчивая раскладывать одежду.

Зеленые глаза Грейс остановились на мне. Она с энтузиазмом кивнула и добавила:

– Осталось помыться в твоем душе, и все будет в лучшем виде.

– Конечно. Иди мойся, а я… тут посижу.

Грейс сдержанно улыбнулась и снова выдвинула ящик комода, чтобы достать необходимую одежду. Она прошла в ванную и почти закрыла дверь, но затем высунула голову и выразительно поглядела на меня.

– Не подглядывать, – усмехнулась она и плотно закрыла дверь.

Я и не собирался подглядывать. Мне же не четырнадцать лет. Я умел управлять своими гормонами, и присутствие девчонки за тонкой стеной не могло лишить меня самообладания. Красивой девчонки, которая сейчас сбросит одежду, и струйки воды потекут по ее голому телу.

– Нет, нет и нет, – бормотал я, мотая головой.

А в голове кружилась темная вереница мыслей. Я провел ладонью по лицу, плотно сжал губы, затем опустил руку, приказав себе:

– И думать об этом не смей.

Грейс открыла кран. Вода забарабанила по полу. Мне стало еще труднее управлять мыслями. Я мог думать только о Грейс под душем. Я плюхнулся на кровать, уставился на свой диковинный соломенный потолок и начал считать деревянные балки, пересекавшие его. Это тоже не помогло. Вместо балок я видел наше совместное мытье: душ, воду, струящуюся по изгибам ее тела, и то, как у нее от холодной воды приоткрылся рот.

Я сокрушенно вздохнул, злясь на себя за неумение прогонять такие мысли. Я мог блокировать страх, боль, досаду, но мысли о Грейс не поддавались блокировке. Пальцы вцепились в одеяло. В этот момент вода перестала шуметь. Я снова вздохнул, теперь уже облегченно. Прошло еще несколько мучительных минут. Дверь ванной открылась. Появилась Грейс, успевшая отмыть кровь, вытереться и одеться. На ней была простая белая футболка с рукавами и шорты, сделанные из обтрепавшихся джинсов. То и другое великолепно сидело на ней. Волосы Грейс оставались мокрыми и чуть спутанными. Она торопливо дотерла их полотенцем, которое затем повесила на дверной крючок.

– Готова, – сказала она, пританцовывая на цыпочках и выводя меня из легкого ступора.

– Тогда пошли.

Я прочищал горло, глядя, как она завязывает шнурки.

– И что мы будем делать дальше? – спросила Грейс по пути к задней части лагеря.

– Увидишь, – уклончиво ответил я, желая сделать ей сюрприз.

Она негромко засопела. Волосы она закинула через плечо. Солнце сползало за горизонт, унося с собой свет. К сумеркам лагерные дорожки обычно пустели. Мы шагали быстро. Миновав небольшую вырубку, мы достигли задней границы лагеря. Здесь находился большой гараж, где стоял весь наш транспорт. Наряду с башней здание это было построено еще до создания Блэкуинга. Мы нашли ему достойное применение.

Подойдя к двери гаража, я нагнулся, взялся за нижний край и потянул на себя. Дверь распахнулась. Внутри было темно.

В гараже стояло три машины, на одной из которых мы сегодня ездили, несколько велосипедов, а также мой мотоцикл. На нем-то я и собирался прокатить Грейс. Мотоцикл достался мне далеко не новым. Он и раньше, пока мир еще не превратился в груды дерьма, считался достаточно старым. Главное, он был на ходу. Кроме меня, никто на нем не ездил. Остов и сиденье у него были черными, а выхлопные трубы – матово-серебристыми. Я взглянул на Грейс. Меня интересовала ее реакция. Как я и ожидал, глаза у нее округлились.

– Мы на нем поедем? – слегка удивившись, спросила она.

– Угу, – ответил я.

Никаких признаков страха и даже волнения я в ней не заметил. Я ведь еще не знал, чего она по-настоящему боится. Итак, мотоцикла она не боялась. Грейс улыбалась, разглядывая машину.

– Потрясающе, – прошептала она, обращаясь больше к себе, чем ко мне.

Ее энтузиазм невольно вызвал у меня улыбку. Я открыл ящик тумбочки, где лежали ключи, потом снял с полки два шлема, протянул один Грейс. Теперь она улыбалась во весь рот.

– Тогда поехали, – сказал я, наконец переключив ее взгляд с мотоцикла на себя. – Шлем надень так, чтобы не болтался.

Грейс послушно надела шлем на все еще влажные волосы, опустила пластиковый щиток. Я надел свой и подошел к мотоциклу. Легко перекинул ногу через сиденье. (Ноги у меня длинные.) Тело отозвалось на знакомые движения. Приятно было вновь усесться на мотоцикл. Ездил я на нем очень редко. Доставать бензин становилось все труднее. Для вылазок в город мотоцикл не годился – слишком уж громко он тарахтел. Словом, садился я на него по особым случаям. Но Грейс заслуживала этой поездки.

– Ты садишься или как? – спросил я, заметив, что она продолжает стоять и пялиться на меня.

Она встрепенулась, быстро подошла к мотоциклу и забралась на заднее сиденье. Осторожно положила руки мне на плечи. От тела Грейс, прижавшегося к моей спине, веяло жаром. Я старался не думать об этом. Ее руки неуверенно ощупывали мне бока, словно искали место.

– Держаться нужно крепко, а не кое-как, – предупредил я.

Я повернул ключ зажигания, лягнул педаль. По гаражу разнеслось стрекотание двигателя. Грейс обхватила меня за талию, сцепила пальцы на животе. Я повернул рукоятку дросселя и вывел мотоцикл из гаража.

Мы выехали за пределы лагеря. Дорожка уходила в темноту. Ветер свистел в волосах. Я добавил скорости, и Грейс крепче схватилась за меня. Деревья превратились в полосы мелькающих пятен, из-под заднего колеса вылетали комья земли, но я легко управлял мотоциклом, ведя его по знакомой дороге. Подальше от Блэкуинга, развалин города и всего остального.

В одном месте я резко свернул с дороги. От неожиданности Грейс даже вскрикнула. Теперь мы ехали по тропке, змеящейся среди деревьев. Вскоре начался подъем. Меня охватило ни с чем не сравнимое чувство свободы. Я наслаждался ощущением ветра, хлещущего по коже, и необузданной безответственностью. Эти ощущения возникали у меня только на мотоциклетном сиденье. В такие минуты я позволял себе забыть о нуждах сотен моих солагерников и закинуть подальше собственные тревоги и сомнения.

Меня удивил смех Грейс. Ее руки по-прежнему крепко держали меня за талию, но я чувствовал, что она слегка отстранилась. Наверное, ей понравились завихрения ветра, ударяющего со всех сторон. Такое бывает, только когда едешь на приличной скорости. Тихое хихиканье превратилось в громкий счастливый смех. Грейс поддалась детской беспечности. Я понимал ее состояние. Садясь на мотоцикл, я ощущал то же самое.

На этом мое удивление не кончилось. Грейс решила, что может держаться и одной рукой. Другую она вытянула в сторону, подставив ветру. Ее пальцы медленно шевелились. Я сам заулыбался во весь рот, радуясь, что наши ощущения от поездки совпадают.

Мотоцикл нес нас вверх по крутой тропе. Мы были почти у цели путешествия. Деревья здесь росли плотнее, загораживая боковой обзор. В ушах все так же шумел ветер, к которому примешивался беззаботный смех Грейс. Я испытывал непривычную легкость.

Наконец мы достигли места, где я часто бывал, но всегда один. Я сбросил скорость. Грейс качнуло, и она снова притиснулась к моей спине, вспомнив, что надо держаться обеими руками. Вывернув на полянку, я остановился, заглушил мотор и поставил мотоцикл на тормоз. Я придерживал руль, дожидаясь, пока Грейс слезет. С непривычки она двигалась не так проворно, как я. Она встала рядом с мотоциклом и сняла шлем. Свой я положил на сиденье.