ГЛАВА 21. ВСЕСОКРУШАЮЩИЙ КРЮК

Церковь была наполнена ароматом каждения и гулом голосов. Процедура исповеди шла полным ходом. Закончив с очередным раскаявшимся грешником, священник окинул скорбным взглядом изрядную толпу соискателей небесного блаженства.

\"Мне бы их заботы\", — с печалью подумал он и произнес:

— Следующий!

От очереди отделился крепкий молодой мужик с волевым лицом и короткой стрижкой, одетый в кожаную куртку с наворотами и качественные джинсы.

— Исповедуйся, сын мой, в чем грешен?

Кающийся достал из кармана бумажку со списком и стал разворачивать.

— Это мои грехи за прошедшую неделю, святой отец, — сообщил он. — Я вот тут набросал коротенько, чтобы чего не забыть.

И принялся за чтение:

— Во-первых я убил одного урода… то есть раба Божьего, который, в свою очередь, хотел убить меня. Но оказалось, что я стреляю лучше.

Во-вторых на этой неделе я разрулил за хорошие бабки один базар и плюс к этому получил нетрудовые доходы за крышу с трех ларьков и водочного цеха. Кстати, сотку баксов я опустил вон в ту золотую коробку на ремонт вашего храма.

В-третьих я не заплатил двум путанкам. Но обе так орали во время оргазма, что я подумал — не взять ли мне с них за удовольствие долларов по двадцать.

В-четвертых позавчера я омерзительно нажрался и устроил небольшой погром в ресторане для голубых \"У Пети и Гаврика\". Угрожая пистолетом, я, грешный и недостойный, оскорблял клиентов этого вертепа, обзывал их жопушниками, заставлял хозяина есть горчицу и нецензурно при этом выражался. Так мне потом рассказывали, потому что сам я ничего не помню.

Священник неодобрительно покачал головой.

— Ты, сын мой, снедаем пагубными страстями и обуян духом ненависти.

— Вы правы, батюшка. Я очень многих ненавижу, но больше всех — начальника Управления спецслужбы генерал-майора милиции Ниночкина. Ничего не могу с собой поделать. Убил бы козла, честное слово!

— Ты, раб Божий, случайно не бандит?

— Нет. Я старший опер Управления спецслужбы капитан Крюков.

— Фамилию и звание называть не обязательно.

— Как же это не обязательно? Хотите сказать, что в Божьей канцелярии как в ФСБ рассматривают анонимные заявления?

— Господу это не нужно, он всеведущ, сын мой.

— Все равно, точные установочные данные не повредят даже Богу. А то еще отпустит мои грехи кому-нибудь другому. А почему вы спросили насчет бандита? Есть проблемы?

— У меня недавно машину угнали, белую \"волгу\". Машина почти новая, только заднее крыло чуть помято, — неохотно признался священник.

— Забудьте мирские тревоги, отче. Считайте, что машину вам уже вернули. Вы только позаботьтесь о моем прощении, чтобы наверняка. А я займусь вашей тачкой. Договорились? Крюков моя фамилия, не перепутайте. Вот визитка с номером мобильника. Звоните.

— Ступай с миром, раб Божий, и больше не греши. Ныне отпускаются тебе грехи твои! Я тут по быстрому закончу и через полчаса звякну, сообщу подробные приметы и номер моей машины. Аминь.

* * *

Первым делом Крюков наведался в круглосуточную чебуречную, прозванную таксистами \"Зеленый глаз\". Тот, кого он искал, амбал Гриша Кардан, сидел на своем месте, за угловым столиком и пил свои утренние \"три по пятьдесят\".

Когда-то, очень давно, Гриша тоже был таксистом. Теперь у него был свой маленький бизнес — то ли стол справок, то ли бюро добрых услуг. Он знал все о движении автотранспорта. Не в смысле как проехать или где улица перекрыта пробкой, а в смысле движения транспортных средств от старых, законных владельцев к новым, незаконным.

Не раз случалось так, что обворованный автовладелец своевременно обращался к Грише и с его помощью выкупал свою собственность за сравнительно небольшие деньги.

Гриша только было собрался опрокинуть в себя первые пятьдесят граммов водки, как Крюков уселся на стол прямо перед ним и перехватил в полете его руку со стаканом.

— Э, братан, да ты никак водку пьешь? А ведь это запрещено!

— Ну, блин, менты, волки позорные, драконы тухлые, нигде от вас покою нет! — заныл Гриша. — Сижу, культурно кушаю, и на тебе! С каких это пор, в натуре, водку пить запрещено?

— С сегодняшнего утра. Парламент закон принял, президент, не глядя, подписал. Телевизор смотреть надо!

— Пургу гонишь, начальник, я тебя знаю, — осклабился Кардан. — Ну и что мне за это будет? Штраф в тыщу мильенов минимальных окладов? Так я инвалид!

— Нет, по новому кодексу — перелом предплечья. Со смещением, — сообщил Крюков, не выпуская его руки. — Будешь дважды инвалидом.

И нажал на сгиб не слабой гришиной лапы, сжимавшей стакан. Тот почувствовал себя в капкане.

— Эй, кончай прикалывать, — всерьез испугался Кардан. — Говори, что надо.

— Неделю назад, или около того, какие-то орлы двинули телегу у моего знакомого попа. Нехорошо получилось. Ему о вечном заботиться надо, а тут конкретный земной геморрой. В корень оборзели, на Бога рашпиль подняли. Конкретно — белая волга, почти новая, заднее крыло чуть помято. Ну так как, память освежать будем?

И Крюков перевел гришину лапу на излом.

— Ай, не надо, начальник! — взмолился Кардан. — Все скажу! Тачка на сервисе у Винтика и Шпунтика в Марьинке, они ее перекрашивали и номера перебивали!

— Ладно, живи, — сжалился Крюков и выпустил руку бывшего таксиста.

Чтобы не выронить стакан из онемевших пальцев, тот вынужден был перехватить его другой рукой.

* * *

Вернувшись в контору, Крюков столкнулся в коридоре со старым другом, опером аналитического отдела капитаном Москвиным.

— Слушай, старик, ты сейчас очень занят? — спросил он. — На час оторваться не сможешь? Надо на стреме постоять.

Тот согласился, они спустились, сели в старую крюковскую \"волгу\" и двинулись в направлении Марьиной Рощи.

— Ты куда шел? — спросил его Крюков.

— В бухгалтерию. Командировочные выписывать. Завтра отбываю в составе мобильной опергруппы. Надоело в отделе штаны просиживать и справки составлять.

— Ну и дурак, — отозвался Крюков. — Это тебя новый \"зам по опер\", Канарис соблазнил?

— Он самый, и не соблазнил, а выдвинул, — подтвердил догадку Москвин. — Зря ты, Крюк, с ним грызешься, он мужик нормальный. За месяц таких дел наворотил!

— Именно поэтому я ему и не верю, уж больно прыткий. Так в какую степь тебя сослали?

Москвин понизил голос и сообщил:

— Чечены подогнали в Ростов партию геры. Дальше грузят в вагон и повезут в Москву по рельсам. Канарис по приказу генерала набрал мобильную группу для оперативного прикрытия.

— Наркоту прикрывать? От него это запросто можно ждать.

— Шутишь? — обиделся Москвин. — Мы будем отслеживать контакты. Это же операция века! Вернусь майором, как Гагарин. Жалко, что ты с Канарисом в контрах, вместе бы махнули.

Крюков вздохнул.

— Куда? За орденами и званиями? Прими совет, если успеешь. Когда общаешься с Канарисом, держи патрон в патроннике и не расслабляйся. И звони почаще. Вот мы и приехали. Прикроешь меня на воротах. Внутри я как-нибудь сам разберусь, просто не хочу, чтобы нам помешали.

Автосервис Винтика и Шпунтика находился в промзоне за Марьиной Рощей. Промзона представляла собой целый район с улицами и перекрестками, клином застрявший между тремя железными дорогами — Октябрьской, Рижской и Окружной. Найти здесь что-то казалось невозможным. Но Крюков легко отыскал нужные ворота.

Винтик и Шпунтик и в самом деле походили на носовских персонажей. Один был длинный и худой, другой маленький и толстый. Визиту Крюкова они определенно не обрадовались. Винтик сморщился и повел носом:

— Каким ветром, начальник?

Крюков не стал темнить и изложил суть проблемы.

— Да, эта тачка была у нас, — Винтик понимал, что совсем отпираться бесполезно и невыгодно. — Перекрасили в черный цвет, номера перебили. Где она теперь, вам виднее.

— Как это? — не понял Крюков.

— Ее ваш мужик пригонял. Майор ментовской. Сказал — так нужно для оперативных целей.

— Почему майор? Он что, в форме был?

— Ясный пень, в форме. И даже ксиву показывал, — сообщил Шпунтик. — Мурашов фамилия, я запомнил.

— Как? — опешил Крюков.

— Мурашов, — подтвердил Винтик. — Я тоже видел.

— Он был один?

— Пригонял один, а когда забирал, к нему на выезде кацошник сел. Со шрамом. Только я так скажу — этот майор такой же мент как и я.

— Еще бы! — усмехнулся Крюков. — Настоящего майора Мурашова месяц назад в трех пакетах нашли. По частям. Что еще можете добавить?

Винтик покачал головой:

— Мы бы вам, начальник, даже этого не сказали, но у нас проблема. Крыша нужна.

— А ваша куда подевалась? Съехала с концами?

— Продырявили крышу. Нас Быча крышевал, — сказал Шпунтик. — Его на днях замочили. А сегодня пара отморозков приходила. Представились — от Чингиза. Слыхали про такого? Сказали, что теперь платить будем им. Такую сумму объявили, что нам проще закрыться.

— Главное, говорят — бабки нужны для войны с беспредельщиками, — добавил Винтик. — А сами хуже всякого беспредела себя ведут. Так как, поможете?

— Попробую, — согласился Крюков. — Запиши номер моей мобилы.

— Они вместе приехали, — сказал вдруг Шпунтик.

— Кто? — не понял Крюков.

— Чингизова братва и эти, майор с грузином. Вы, конечно, можете считать, что мы вас на крышу разводим, но только это точно в цвет. Они из одной лавки. И кровищей от них воняет — как от скотобойни.

— Разберемся, — процедил сквозь зубы Крюков и на прощанье предупредил. — Если кто из них появится, сразу звоните.

* * *

Позвонить они не успели. Поздно вечером в ворота въехали два джипа. Из них выскочили братки и бросились в цех, где мастера колдовали над очередной иномаркой. Позади шел Чингиз. Он был в длинном, до пят, черном лайковом плаще и время от времени поглаживал себя по черным, с проседью, волосам. Глаза его прятались за черными стеклами очков, в зубах дымилась вонючая сигара.

Быки Чингиза выволокли Винтика из-под днища машины, Шпунтика оторвали от двигателя. Согнув мастеров пополам, их толкнули к ногам авторитета. Тот недобро улыбнулся, сверкнув золотой фиксой.

— Что, работяги, заждались? Бабки приготовили?

— Да когда нам, блин, их собирать-то было! — Быче неделю назад за месяц отстегнули! — с натугой от согнутой позы просипел Шпунтик.

— Ну, раз Быче все отстегнули, с ним и разбирайтесь!

Чингиз выхватил из-под плаща \"стечкин\" с навернутым на ствол глушителем.

— Э, постой!… - Винтик попытался закрыться перепачканными в масле руками.

— Уже стою, — Чингиз презрительно сплюнул. — О чем базар? Вас чисто конкретно предупреждали. Не въехали по ходу? Так вот врубись, грязнуля, твои бабки для меня — капля в море. Я на бензин в день больше трачу. Мне выгоднее вас обоих грохнуть, чтобы другим было неповадно зажимать мое лавье. Так что гудбай!

Ствол дважды коротко чихнул. Над срезом глушителя закурился дымок. Тела механиков распластались в луже, вода в которой стала интенсивно краснеть. Следом в лужу полетел богатый, на три четверти, окурок дешевой сигары.

— Зажгите здесь все на хрен, — распорядился Чингиз, садясь в один из джипов.

— А если рванет? — забеспокоился один из братков. — Соседние гаражи может захватить.

— Да насрать. Твое что ли? — удивился Чингиз.

— Ха! Точно! Зажигаем! — бык весело помчался в цех.

Джипы вырулили с территории автосервиса, освещаемые в корму разгоравшимся пламенем пожара. Они уже подъезжали к Шереметьевской эстакаде, когда в недрах промзоны грохнул сильный взрыв.

* * *

Оторвавшись от преследования, Лях почувствовал себя затравленным волком. Деваться было некуда. Домой идти нельзя, Писарь убит, остальные воры либо мертвы, либо, как и Лях, вынуждены скрываться. Оставался Фома. Из всех воров он был самым предусмотрительным и имел серьезную охрану. Но Лях ему не доверял.

Он сидел в маленькой псевдокитайской забегаловке и пил довольно приличное китайское пиво. Стемнело. Лях уже принял решение на время исчезнуть из Москвы, отсидеться в тихом месте и как следует осмотреться, как вдруг запиликал его мобильник.

Звонил Фома. Лях ожидал сейчас услышать кого угодно, но только не его.

— Надо срочно встретиться и перетереть ситуацию, — сказал Фома. — Жду тебя в своей тачке на углу напротив \"Шести ног\".

Кафе \"Аист\", или \"Шесть ног\", печально известное как место кровавых разборок, Ляху не понравилось. Но выбирать не приходилось.

Лях издалека увидел стоявший прямо под фонарем шестисотый \"мерс\" Фомы. Ошибиться было невозможно. Детали облицовки, которые у нормальных людей серебрятся хромом, у Фомы сверкали золотом как улыбка продавца с Центрального рынка.

Лях подошел, нырнул в распахнувшуюся дверь и уселся на заднее сиденье рядом с хозяином шикарной иномарки. Охранники застыли снаружи. Фома заметно нервничал, что было вполне объяснимо.

— Объясни, как получилось, что твой бригадир, Чингиз, перемочил авторитетную братву в Таганских банях? — с ходу спросил Лях. — Меня он, кстати, тоже ищет, чтобы замочить. Что скажешь?

— А я при чем? — огрызнулся Фома.

— Все началось после того, как тебе дали неделю сроку забрать общак из банка Хоря и предъявить сходняку.

Фома поежился. Он не сомневался, что в данной ситуации от Ляха в любой момент можно получить нож под ребра или плевок бритвой по глазам, и сменил тон с агрессивного на хнычущий.

— Я, Лях, в натуре, не при делах, век воли не видать! Ну откуда я мог знать? Барыги между собой филки не поделили. Отморозки правильных людей помочили. А я каким краем виноват? Сукой буду, я в полной непонятке. Но раз я в тему вписался, отвечу. Все знают, Фома не фраер. Слушай, что предлагаю. С банкиром этим, Хорьом, я подготовительную работу сам проведу. Он мне, сука, за общак ответит. Ты подъедешь с его кредиторами из \"Кара-банка\" и мы припрем барыгу к стенке. Я из него все общаковые бабки до последней копейки вытрясу. А потом и с Чингизом, иудой, разберемся. Хоп?

Лях задумался. Фоме он не доверял, но и прямо обвинить его в убийствах авторитетных воров не решался. Чингиз вполне мог действовать по собственной инициативе или снюхаться с отморозками.

— Хорошо, — согласился наконец Лях. — Забьем стрелку, устроим очняк. Я привезу барыг из \"Кары\", они подтвердят, что передавали общаковые бабки Хорю. А ты тащи этого жирного карася. Где встретимся?

— У меня на даче, — предложил Фома. — Туда Чингиз не сунется, побоится. И вот что…

Фома пошарил под сиденьем и протянул Ляху большой черный пистолет.

— Возьми и не спорь. Я знаю твои принципы, это дело хорошее. Но когда какой-нибудь обкурившийся идиот приставит к твоей голове ствол, что ты ответишь такому отморозку? Спросишь, мотал ли он срок и в какой масти? Так что держи, это \"АПС\". Стечкин. Бьет шумно, но зато наверняка, при необходимости может и очередями.

Лях взял тяжелый ствол и повертел в руках. Из такого же в него стрелял грузин со шрамом. Он протер рукоятку носовым платком, и так же, держа оружие платком, вернул Фоме.

— Нет, благодарю. Я вор, а не бандит. И пусть я останусь последним вором, который так и не осквернил руки оружием. Я же как-никак Лях. А то если так и дальше пойдет, скоро менты с обрезами начнут шляться, а шпана с гранатометами.

— Насчет шпаны не скажу, а менты с обрезами уже мотаются, — предостерег его Фома. — По крайней мере одного такого я хорошо знаю. Встретишь, держись от него, козла, подальше.

* * *

Свет фонарей отражался в лужах на мостовой. Улица была пуста. Почти пуста. Черная \"волга\" приближалась на бешеной скорости. Старший опер Крюков вскинул обрез двустволки-вертикалки двенадцатого калибра и дважды нажал спусковой крючок. Выстрелы слились в один, у охотников это называется дуплетом.

Стволы были заряжены тридцатиграммовыми пулями-жаканами. На западе их называют \"автостоп\". Одна, попав в капот, вырвала его крышку и отбросила ее на лобовое стекло, другая устроила фарш из карбюратора.

Бензин полился по двигателю на генератор, вспыхнул и взорвался огненным шаром. \"Волгу\" бросило на тротуар. Сбив светофор, машина ткнулась в мощный столб и замерла. Из открывшихся от удара передних дверей вывалились двое. Один тут же вскочил и двумя длинными очередями разрядил в опера магазин автоматического пистолета, вероятно \"стечкина\". Крюков нырнул за бетонную плиту, едва успев разглядеть его лицо, пересеченое рваной бороздой шрама.

Второй был облачен в милицейскую форму. Он вскинул короткий \"калашников\" и поддержал напарника огнем. Положение Крюкова становилось незавидным. Стреляли ребята плохо, что было странно для профессионалов. Они садили длинными очередями, из которых лишь немногие пули попадали в так своевременно брошенную строителями бетонную конструкцию, служившую Крюкову укрытием.

Длинные очереди и низкая кучность стрельбы киллеров объяснялись просто. Те еще не оправились от шока, вызванного взрывом и столкновением со столбом. Но долго так продолжаться не могло. Позиция Крюкова, несокрушимая в лоб, могла оказаться ловушкой, если бандиты догадаются разойтись в стороны и взять опера в клещи, ему наступил бы верный кердык.

Справа виднелся соблазнительный угол дома. Темно и выступ — от гранаты прикроет. Но до него пришлось бы бежать по совершенно открытому месту

Крюков перекатился в сторону за невысокий парапет. Он не сразу сообразил, что это стена, пока в мозгу не всплыл знакомый с детства лозунг: \"Пользуйтесь подземным переходом\". Действительно, боевые действия, а особенно скоротечные огневые контакты, в городских условиях бывают подчас весьма специфичны.

Крюков птицей пронесся по слабо освещенному переходу, рискуя сломать ноги в потемках. На другой стороне его, естественно, не ждали. Киллеры торопливо расстреляв боезапас, поспешно меняли магазины. Толстяк в форме вскочил от неожиданности и получил большую свинцовую пулю прямо в живот.

Крюков подозревал, что под милицейским кителем у него бронежилет, но это дела не меняло. Толстяка швырнуло на асфальт, при этом один ботинок у него слетел как от удара автомобиля, что свидетельствовало о летальном исходе. Он неподвижно растянулся на мокром асфальте мостовой. Лицо его представляло собой сплошную кровавую маску.

Крюков приблизился к нему, как подходят к убитому медведю — с тщательно перезаряженным оружием наготове. Снова послышался шум мотора. Скрипнув тормозами, рядом остановился патрульный \"форд\". Из него как чертики из коробочки выскочили двое бойцов в камуфляже. Руководил ими лейтенант. Патрульные, сохраняя безопасную дистанцию, приблизились к горевшей \"волге\". Лейтенант следом за ними подошел к телу в милицейской форме и мыском сапога ткнул в безжизненный лоб. Потом повернулся к оперу. Кивнул.

— Спекся майор. Слышь, Крюк, за что ты его так жестоко?

— Не люблю мусоров, особенно тех, кто выше меня по званию, — проворчал тот в ответ.

— А если серьезно?

— Сам не видишь? Я этого кабана пасу по всей Москве. Знаешь, чей на нем китель? Помнишь сводку — расчлененный труп майора Мурашова в Царицыно нашли? Он у нас замом по оперработе был. Сколько водки вместе выжрали! Так вот, этот китель — его.

— Ты правда уверен, что мундир тот самый? — неуверенно спросил лейтенант.

— Абсолютно. Хочешь — проверь сам. У него на спине пятно от портвейна должно остаться. Это я его случайно облил. Не люблю, когда кто-то убивает моих корешей.

Постовые перевернули тело на живот. Один из них удивленно свистнул.

— Слушай, а его, похоже, многие не любили.

— Не понял! — обернулся лейтенант.

— В спине три дырки. В него стреляли, причем не так давно. И после этого он смог вести машину и?

Крюков наклонился и постучал убитого по спине. Послышался глухой звук.

— В критические дни не забудь надеть бронежилет \"Кора\". Будешь чувствовать себя сухо и уверенно.

— А как же ты его зашмалял?

— Свинцовая пуля двенадцатого калибра, конечно, тяжелого броника не пробивает, но причиняет огорчение, не совместимое с жизнью.

Он подобрал выпавшую из кармана кителя убитого записную книжку, пролистал и небрежно сунул в карман своей куртки. В хозяйстве сгодится.

— Как будем клиентов оформлять? — спросил его лейтенант. — Нас в палку впишешь?

— Хотите, на себя запишите, хотите — как несчастный случай при неосторожном обращении с бутылкой пива. Типа — уронил на ногу и умер от болевого шока, — махнул рукой Крюков. — Меня здесь вообще не было.

— А тебе что, палки не нужны? — удивился лейтенант.

— Смотря какие. Меня прокурор еще по предыдущему применению оружия раскручивает, — признался бравый опер. — Так что мне эти лавры без надобности. Я лучше его запаску заберу, все равно ему теперь без надобности. А то мою кто-то вчера спер, когда я тачку возле прокуратуры ставил.

Он открыл багажник покореженной машины, достал оттуда запасное колесо и откатил его к своей \"волге\", стоявшей в стороне у тротуара. Лейтенант и патрульные с интересом следили за его манипуляциями.

— Слушай, Крюк, а твоя тачка в натуре пуленепробиваемая? — спросил один из постовых, ветеран службы, мужик лет тридцати пяти — сорока.

— Ага, буркнул в ответ опер. — Бронированная как танк \"Иосиф Сталин\". Ее ни \"макар\", ни \"калаш\" не берет. Только водяной пистолет.

— Не свисти.

— Легавым буду, — побожился Крюков. — Броня толстая, но старая и ржавая, от воды может рассыпаться. Эта колымага когда-то в \"девятке\" числилась, в сопровождении. Впереди колонны членовозов тараном ходила. Я ее как металлолом выкупил, а бегает, как новая. Только мыть не надо, чтобы не развалилась, и дырки в легком корпусе жвачкой заклеивать.

— Командир! — позвал патрульный, карауливший второго бандита. — Он оклемался!

Лейтенант, Крюков и сержант подошли к ним. Лейтенант взял протянутый ему патрульным бумажник киллера.

— Что? — он заглянул в паспорт. — Ираклий Луарсабович Еклмнишвили! Издеваешься, гад?

Крюков тоже заинтересовался бумажником. Он вытащил из него толстую пачку долларов.

— Сколько здесь? — спросил он, сопровождая удар пинком под ребра.

— Десятка, — нехотя выдавил бандит.

— Я передам их попу, у которого вы угробили тачку. Если захочешь, представлю расписку.

— А пошел ты, могитхан! — огрызнулся пленник.

— Какой хан? — прикинулся простаком Крюков. — Ладно, я поехал. С этим горным бараном осторожнее, лучше всего убейте его при попытке к бегству.

Он сел в машину, завел ее и не спеша тронулся. Патрульные молча проводили глазами ржавый задний бампер с номером \"00–07 МКМ\", позаимствованный Крюковым при обмене номерных знаков у заместителя министра внутренних дел.

* * *

Крюков остановил машину возле церкви. От дома священника разносился волшебный аромат горохового супа, может быть даже с копченостями. Его варили для неимущих прихожан. Священник вышел из храма и направился навстречу Крюкову.

— Вот, батюшка, — тот протянул ему газетный сверток.

— Что это?

— То, что осталось от вашей машины. В условных единицах.

Священник развернул газету и посчитал банковские упаковки.

— Но здесь десять тысяч долларов. \"Волга\" стоит вдвое дешевле.

— С наворотами дороже. Заодно поставьте хорошую сигнализацию. Как говорят ваши восточные коллеги: \"На Аллаха надейся, а верблюда привязывай\". Остатком распорядитесь по своему усмотрению.

— Пусть будет так, — согласился священник. — Что останется, пойдет на храм.

— Странно, — пожал плечами Крюков. — В Евангелии ничего про храм не написано. Там говорилось о помощи страдающим и нуждающимся. Наверно я невнимательно читал. Скажите, батюшка, нельзя отпустить мои грехи, скажем, на месяц вперед? Я тут набросал приблизительно… Нет? Ну и ладно.

— Ступай с миром, раб Божий, — напутствовал его священник. — Я буду молиться о твоем спасении. И спасибо.

И он совершенно по-человечески пожал Крюкову руку.

* * *

Ввиду особой опасности в отделении милиции кавказца со шрамом закрыли в отдельную камеру. Дежурный не успел разложить перед собой изъятые у него документы, как в дверь вошел высоченный тип. Он сунул дежурному служебное удостоверение и представился:

— Полковник Канар… Тьфу, привычка! Полковник Жук, управление спецслужбы. У вас задержанный Еклмнишвили?

— Да, только что доставили.

— Я его забираю. Вот приказ замминистра.

— А с кем я его отправлю? У меня ни одного лишнего человека.

Полковник Жук криво улыбнулся:

— Обойдусь без помощников. Не таким рога обламывал.

Дежурный пожал плечами.

— Забирайте. Распишитесь только и приказ оставьте.

Полковник Жук вывел бандита, даже не потрудившись надеть на него наручники. Дежурный укоризненно покачал головой, но промолчал. Он давно отвык совать нос в дела, которые его не касаются.

* * *

В управлении Крюкова встретил вечно озабоченный шеф, подполковник Сергей Абрамыч Галкин, которого подчиненные не без оснований звали Галкиндом. От него, по обыкновению, исходил смешанный аромат кофе и валидола, поскольку подполковник попеременно употреблял тот или другой напиток, в зависимости от обстановки. Сейчас в букете преобладал валидол.

— Крюков, вас срочно требует генерал, — трагическим тоном сообщил шеф. — Он с утра чем-то недоволен.

\"Вряд ли мой визит исправит ему настроение\", — уныло подумал Крюков, спускаясь по лестнице на второй, генеральский, этаж.

Генерал Ниночкин напоминал долго спавший вулкан. Увидев Крюкова, он всклокотал и извергся.

— Что вы себе позволяете, капитан?

\"А где здрасьте\"? — подумал Крюков, но произнес только с дипломатичностью двоечника:

— А чо? Я ничо…

— Как это ничо? Устроил, понимаешь, перестрелку в центре города. Тебе мало того дела по применению оружия и превышению полномочий?

Крюков напряг память. Такие дела в отношении него возбуждались с периодичностью раз в полгода, иногда и чаще. Какое из них имел в виду генерал?

— Это когда я двоих насильников завалил? Так ведь суд меня оправдал!

— За недоказанностью! Не забывай об этом! А это говорит не о твоей невиновности, а лишь о плохой работе следователя! — тут генерал сделал паузу, чтобы выпить стакан боржома. — Но, кроме того, суд вынес частное определение разобрать твои действия в административном порядке. Что мной и проделано. Вот приказ, ознакомься.

Крюков взял бумагу и пробежал ее глазами.

— Что там? Лишить перекуров на месяц? Захоронить в кремлевской стене?

— Напрасно иронизируешь, — генерал прошелся по кабинету, удовлетворенно потирая руки. — Ты понижен в должности. Отныне ты не старший оперуполномоченный, а младший инспектор. Старое удостоверение сдай, получишь новое, временное. С указанием новой должности.

— Неужели от оперативной работы совсем отстранили? — презрительно усмехнулся Крюков. — И куда меня теперь? В постовые? Пыль топтать, путанок возле Думы доить? Не пойду. Лучше уволюсь на фиг совсем. Меня в банк приглашают начальником охраны.

Генерал замер и поспешно заявил:

— Нет, от оперативной работы тебя не отстранили. В приказе сказано: \"Перевести на должность младшего инспектора\". Это значит, что заниматься агентурной работой ты теперь не имеешь права, а будешь работать исключительно методом личного сыска. Поэтому список твоей агентуры и личные дела агентов попрошу представить мне в течение получаса. Время пошло.

— Так бы сразу и сказали! — не сдержался Крюков. — А я-то думаю, чего вы с вашим Канарисом под меня копаете? Агентурные списки понадобились! Это случайно не по группировке Чингиза? А может эти списки сразу в газете опубликовать? Так проще будет.

Генерал вскочил.

— Капитан Крюков, выполняйте поставленную задачу! Или вы вылетите из рядов милиции с таким треском, что вам платный сортир охранять не доверят!

— Меня всего просто колотит от испуга! Никак не выберу — то ли заплакать, то ли обгадиться, — сообщил Крюков начальнику и вразвалочку направился вон из кабинета.

— Через полчаса, я сказал! И ни минутой больше! — проорал тот, когда Крюков был уже в коридоре.

Сейчас генерал простил бы строптивому подчиненному и большее хамство. Дело, а вернее агентурные дела, того стоили. Он походил по кабинету, покурил, потом снял трубку и позвонил в отдел, где работал Крюков.

— Галкина! — приказал он. — Сергей Абрамыч, сейчас придет Крюков, будет забирать папки с делами. Проследи, чтобы все было в целости. От этого мерзавца можно ожидать чего угодно. И пошли с ним человека, чтобы проводил.

— А он уже…

— Что уже?

— Забрал папки и ушел.

— Ушел? Куда ушел? Ты что? Где ж его теперь искать? Я же предупреждал!

В этот момент дверь раскрылась, пропуская в кабинет Крюкова, нагруженного горой папок.

— Время отметьте, — проворчал он начальнику. — Семь минут пятнадцать секунд вместо тридцати.

И свалил папки на стол генералу.

— Примите под расписку. На слово не верю. И вот, подпишите.

— Что еще?

— Рапорт на отпуск. Я три года не ходил. А раз такой базар, то можно и отдохнуть.

Генерал с готовностью подмахнул заявление, лишь бы поскорее выпроводить из кабинета неуживчивого подчиненного. Когда Крюков наконец вышел, он с вожделением набросился на принесенные личные дела крюковской агентуры. И чем дольше он читал, тем сильнее вытягивалось его лицо и округлялись глаза. Документы сообщали:

\"Агент \"Лектор\". Х.У.Никодимов. Распространитель из общества \"Знание\". Сообщает, что заснувший на лекции в первом ряду слушатель непроизвольно заговорил во сне и признался в ограблении обменного пункта валюты. В результате оперативной разработки подозреваемый задержан и признался, по факту ограбления возбуждено уголовное дело за номером…

Агент \"Доктор\". Врач из районной поликлиники. Доставленный с отравлением больной во время процедуры очищения кишечника, считая, что умирает, признался в готовящемся убийстве. В результате оперативной разработки больной опознан как киллер. Был убит при попытке к бегству…

Агент \"Библиотекарь\". Районная библиотекарша. Обнаружила, что в читальном зале один из читателей вырвал из журнала страницу с голой женщиной. В результате оперативной разработки нарушитель задержан, оказался особо опасным рецидивистом. Агент получила задание — выявлять преступные сообщества среди читателей А также склонных к употреблению наркотиков и имеющих незаконно хранящееся оружие.

Агент \"Контролер\". Из разговора пассажиров троллейбуса узнал о готовящемся преступлении. В результате проведенной оперативной разработки\"… Возбуждено уголовное дело.

Генерал лихорадочно листал бумаги.

\"Агент \"Воспитательница\" — воспитательница детского сада. Выявила маньяка-педофила. Угощал детей конфетами, обещал покатать на \"мохнатой лошадке\". В результате оперативной разработки маньяк во всем признался и был растерзан возмущенной толпой\"…

И так далее, и тому подобное.

Туфта! Полная туфта! То есть результаты были налицо, раскрытые преступления — \"палки\" — в наличии, но агенты — сплошная липа. Настоящих ни одного. И по группировке Чингиза — ни слова. Что же докладывать Седому? Генерал был обязан ему всем — головокружительной карьерой, высоким постом и связями, большими деньгами. За это нужно было платить, а платить, как только что выяснилось, оказалось нечем.

Генерал нажал кнопку прямой связи.

— Слушай, Канарис, тьфу, полковник Жук, зайди ко мне — приказал он своему новому заму по оперработе.

Этот перспективный кадр с богатым опытом тюремной службы также являлся выдвиженцем Седого и генерал собирался использовать его на все сто процентов. Как туалетную бумагу.

— Проходи, не маячь, — велел он заместителю, когда тот вошел в кабинет и застыл у дверей монументальной башней. — С грузином разобрался?

— Так точно. Вовремя успел, его даже в книгу задержанных внести не успели.

— Хорошо, теперь слушай внимательно. Опергруппу набрал? Добре. Твоя задача — обеспечить продвижение товара агентурным прикрытием. Все чужие агенты — менты, ФСБшники, конкуренты, кто бы ни были — должны быть выявлены и уничтожены. При проведении мероприятия я требую самой строгой секретности. За прокол не передо мной, перед Седым ответишь. А у него, сам знаешь, за любую провинность одна мера наказания, высшая. Она же и низшая.

Полковник подался вперед и зашептал:

— А как же мне задействовать оперсостав? Разве они в курсе?

— Смеешься? Своих ментов будешь использовать втемную. Легенду прикрытия проработай тщательно, среди них дураков нет, туфту сразу пронюхают. И говори нормально, кабинет защищен от прослушки. Сама операция пройдет одновременно, но в два эпизода. С Урала на Кавказ двинется эшелон с оружием, а с Кавказа в Москву — наркота. По легенде мы ведем оперативную разработку этой сделки. Подготовь документацию. Истинное положение вещей знаем только мы с тобой и Седой. Есть вопросы?

Канарис насупился.

— У меня два вопроса. Первый — вор в законе Лях, которого я не успел загнобить на зоне, второй — наш общий друг капитан Крюков. Оба крутятся у меня под ногами. И еще этот киллер. Сильвер, из бывших зоновских прессовщиков.

— Он же у тебя на поводке.

— Был, да отвязался.

— Они могут нам помешать? — нахмурился генерал.

— В отдельности нет, но они держатся за разные концы одной цепочки. Если, не дай Бог, случайно встретятся и объединят свою информацию, получится большая проблема. Правда, имеется один плюс…

— Какой именно? — генерал с удивлением взглянул на туповатого на вид полковника. Такого тонкого анализа он от него никак не ожидал.

— Плюс в том, что это абсолютно исключено! — твердо заявил полковник. — Крюков с ворьем общается только на дистанции пистолетного выстрела, а Лях с мусором даже за миллион долларов срать рядом не сядет.

— Хорошо, если так, — покивал генерал Ниночкин. — Но имей в виду если все же заметишь поблизости Крюкова, стреляй на поражение. Понял?

— Так точно, — ухмыльнулся майор. — А может сразу его? Чтобы потом не отвлекаться?

— Нет, — генерал не терпел инициативы снизу. — Сейчас у тебя и без того работы хватит. Вспотеешь кувыркамшись, как говаривал мой дедушка.

Крюков тем временем отправился в отдел кадров, сдал свое служебное удостоверение и получил взамен временное — листок бумаги размером с портянку, где в верхнем углу помещалась печать с его фотографией.

Свой табельный пистолет он также сдал в оружейную комнату и потребовал от дежурного расписку. Крюкову очень не хотелось, чтобы его оружие было вдруг найдено рядом с каким-нибудь симпатичным трупом. Начальству он перестал верить еще в детском саду, а такому как генерал Ниночкин и его новый зам по кличке Канарис и подавно. От них можно было ждать любой подлянки.

* * *

Когда полковник Канарис прибыл к своей мобильной опергруппе, его отозвал в сторону один из оперативников, капитан Москвин. Опера просто распирало от гордости.

— Что случилось? — насупился Канарис. — Уже что-нибудь накопал?

— Так точно! — отрапортовал Москвин. — Не успели мы прибыть, я сразу расшифровал одного типа. Крутился тут вокруг груза.

— И что?

— Подвесил хомут, поговорили по душам. Ну он и раскололся.

— Бандит? — предположил Канарис.

— Никак нет, коллегой оказался. Из \"конторы глубокого бурения\".

Канарис не на шутку обеспокоился.

— У них есть что-то конкретное?

— Нет, обычная инициативка. План горит, палки нужны. Но я ему культурно объяснил, что тут ловить нечего. И без них тесно.

Канарис нахмурился.

— Кто еще в курсе?

— Никто. Я не докладывал, ждал вас. Дело-то деликатное.

— Молодец. Где он?

— Я его закрыл у себя в номере.

— Пошли, — Канарис пропустил опера вперед.

В номере навстречу им поднялся человек. Встав из кресла, он одернул пиджак как это делают военные с кителем.

Сначала Канарис выстрелил в Москвина, потом в ФСБшника.