— Думаю, да. По вечерам мы ужинали все вместе. Ребята допоздна танцевали, а Уэйд, Дженни и я играли в нарды. Нет ничего лучше, чем подарить трем молодым людям весенние каникулы — их последние каникулы перед тем, как они вступят во взрослую жизнь и устроятся на работу. Да и сами мы вдоволь повеселились.

— Весенние каникулы? — уточнила я.

— Да, перед окончанием колледжа, — ответила Леонора.

— А куда вы их возили на весенние каникулы, Леонора? Где находился курорт, где вы рыбачили? — поинтересовалась я, чувствуя, как волоски на затылке встают дыбом.

— В Мексику. На Карибское море. Уэйд зафрахтовал лодку в Пуэрто-Хуаресе.

— Не в Канкуне? — спросила я, чувствуя облегчение.

— Ну, к северу от него. Мой муж разбирается в рыбалке, и он не собирался брать в аренду судно на курорте за огромные деньги. Он просто отправился в порт и заплатил наличными.

— Значит, вы остановились в Пуэрто-Хуаресе? — спросила я.

— Боже, нет, — ответила она. — В то время это место было, скажем так, слишком «деревенским». Мы остановились в Канкуне.

— А кто этот маленький друг Гриффина? — спросила я. — Тот, о ком вы говорили минуту назад.

— Эллен, — ответила она. — Его девушка, с которой он встречался в колледже.

Я не могла ни двигаться, ни даже дышать.

— Эта бедняжка, которая умерла, — продолжила Леонора. — Ты не хуже меня знаешь, ведь сама испытала ужасный шок, найдя тело в таком состоянии. Гриффина ее смерть почти уничтожила, дорогая. Он воспринял ее так тяжело, и думаю, что именно по этой причине он был не готов связать свою жизнь с тобой тогда. Это разрывало ему сердце.

— Я не знала, что он ездил в Канкун, — произнесла я. — Я только знала про Эллен.

— Дорогая, лучше оставить некоторые вещи в прошлом.

— Что-нибудь плохое случилось там, в Мексике? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. — Все говорили, что Эллен впала в депрессию после возвращения.

Леонора отвела взгляд.

— Мы все были немного ошеломлены в последний день перед отъездом.

— Почему? — спросила я.

— Утонула девушка, — ответила Леонора. — Она работала в гостинице, горничной, кажется. Американка, всего около двадцати лет. Мы постоянно видели ее в курортном комплексе, она была очень дружелюбной. Эллен очень переживала, как и все мы.

У меня руки затряслись. Мне пришлось сжать их под столом, чтобы Леонора не увидела.

— А как она утонула? — спросила я.

— Я не знаю, дорогая. Пошла купаться после наступления темноты. Обратное течение, я полагаю, — сказала Леонора. — А теперь послушай меня.

— В чем дело, Леонора? — спросила я.

— Это семейные секреты, — сказала она. — Гриффин сказал Уэйду, что никогда не рассказывал тебе об этом. Это правда?

— Да, — ответила я.

— Но ты узнала про Канкун от кого-то ещё? — допытывалась она.

— Только то, что Эллен туда ездила, — ответила я. — Но я очень удивлена, услышав сейчас, что Гриффин тоже там был.

— Гриффин сказал нам, что ты кое-что говорила о смерти Эллен. Что это, возможно, был не несчастный случай.

— Возможно и не был, — сказала я.

— Две вещи, — сказала она. — Очень важные. Во-первых, ты должна перестать говорить такое. Это ранит Гриффина. Во-вторых, ты понимаешь, какие проблемы можешь создать для него в политическом плане? Уэйд очень обеспокоен, что ты можешь рассказать об этом посторонним.

— Леонора, почему смерть Эллен не расследовали? — спросила я, вспоминая, как Гриффин сказал мне, что его допрашивал комиссар полиции, Морган, друг Локвудов, в присутствии Уэйда.

— Потому что мы защищаем своих, — сказала она. Леонора схватила меня за руку. Поначалу это было похоже на жест любви, но потом она начала сжимать сильнее, пока не стало больно. Я посмотрела в ее глаза и увидела арктический лед.

— Мы — семья, независимо от того, связаны кровью или нет. У каждой семьи есть свои секреты. И я рассчитываю на то, что ты сохранишь наши. Твой муж собирается стать губернатором.

Я попыталась выдернуть руку, но она сжала её ещё сильнее.

— Многие люди вложили деньги в Гриффина. И он победит на выборах.

— Леонора, вы делаете мне больно…

Она продолжила, игнорируя меня:

— Слишком многое поставлено на карту, чтобы ты бросалась нелепыми обвинениями. Ты и понятия не имеешь — это выдвижение твоего мужа на высокий пост намного важнее, чем ты. Мальчики на сто процентов в деле. Мы будем защищать Гриффина от любого, кто представляет угрозу для его кампании. Я хочу, чтобы ты это поняла.

Шины зашуршали по подъездной дорожке, и я услышала, как заскрипела гаражная дверь. Леонора тоже это услышала, улыбнулась и отпустила мою руку.

— Парни вернулись домой, — сказала она. Ее лицо внезапно снова стало милым, а тон дружелюбным, как будто эти полные яда слова не слетели с ее губ мгновение назад.

Дверь между кухней и гаражом открылась, и вошли Гриффин, Уэйд и Александр. Я молча вышла в коридор. Внимательно посмотрела на «Костяшку» — на все детали, которые собрала из приливного водоема, куда приливом прибило тело Эллен, на руку скелета, которую я создала из голых веток. Слова Леоноры звенели у меня в ушах, рука болела от ее хватки. Я не осознавала, как сильно меня трясло.

Попытка Леоноры припугнуть меня возымела обратный эффект. Я хотела ткнуть ее носом в правду о том, что собиралась сделать, поэтому взяла панно в руки и пошла обратно на кухню.

Я слышала, как Уэйд рассказывал Леоноре, что парамедики прослушали сердце и легкие Александра, и к тому времени, как они приехали в отделение неотложной помощи, Александр решил, что с ним все в полном порядке, и отказался заходить внутрь.

— Он решил просто вернуться домой, — сказал Гриффин. — Поэтому забрался в патрульную машину Бена, и вот мы здесь.

— Вы, мужчины рода Чейз, слишком упрямые, — сказала Леонора. — Александр, ты должен был пройти обследование и сделать рентген.

— Я вообще не хотел ехать, — ответил Александр. — Это Клэр вызвала «скорую».

— Тебе повезло, что у тебя такая заботливая мачеха, — вмешался Уэйд.

— Действительно повезло, — согласилась Леонора. — Верно, Гриффин?

— Вне всякого сомнения, — ответил он.

Это был мой выход. Я вошла в кухню и положила свое панно — витрину на белую мраморную столешницу.

— Что это? — спросил Уэйд.

— Это экспонат для моей выставки, который я собираюсь отвезти в галерею, — ответила я. — Он посвящен тебе, Гриффин. Идите, посмотрите.

Они все подошли и уставились на приливной бассейн, который я создала. Я видела, как все четверо, Гриффин, Александр, Леонора и Уэйд, рассматривали раковины мидий и панцири ракообразных. Мог ли Гриффин слышать звук клешней крабов, разрывающих мертвую плоть? Он пристально смотрел на мир, созданный мной, на руку, на римскую монету, которую я купила на eBay.

— Какая честь, что твоя жена посвятила тебе произведение искусства! — воскликнул Уэйд. — Это чудесно! Просто фантастика.

— Разве ты не видишь, что это? — процедила Леонора сквозь стиснутые зубы. — Я только что предупредила её, чтобы она держала свои идеи при себе, а теперь вот это. Хлам.

Гриффин не ответил. Я видела, как его лицо исказилось.

— Она называется «Костяшка», — сказала я своему мужу. — Догадываешься, почему?

Ещё до того, как он поднял голову, чтобы посмотреть на меня, я поняла, что его зелёные глаза стали черными.

И не ошиблась. Так и было.

Спустя шесть дней после нападения

Глава 30

Конор

Нож нашли две шестиклассницы, шедшие по Мэйн-стрит Блэк-Холла.

Как только Конор прибыл на место находки, он узнал, что многие дети после школы ходят в кондитерскую «Морская звезда». Джейни Фэрроу и Элисон Робертс купили на двоих упаковку желейных конфет с клубникой и лаймом и сидели на обочине тротуара, подбрасывая их вверх и ловя ртом.

Одна конфета упала на землю и закатилась в ливневую канализацию. Девочки присели на корточки, чтобы заглянуть внутрь. Там было темно, сначала небольшой бетонный выступ, а дальше провал неизвестно куда. На этом выступе лежала зеленая желейная конфетка Элисон, несколько фантиков, сухие листья, странная штуковина, похожая на буек с болтающимся на цепочке ключом и нож.

Джейни сунула руку в отверстие и вытащила нож из ливнестока. Она не могла сказать, почему это сделала, просто подумала, что он выглядит круто. Сначала Элисон решила, что Джейни порезалась, потому что на лезвии ножа была кровь.

Другие дети собрались вокруг посмотреть на нож, затем Нэнси Ферчайлд, владелица «Морской звезды», вышла на улицу, чтобы узнать, что происходит. Она велела детям отойти и больше не прикасаться к ножу, а сама вызвала городскую полицию, которая, в свою очередь, уведомила Конора.

— Ну что ж, возможно у нас появились кое-какие вещественные доказательства, — сообщил Бен Маркхэм подошедшему к нему Конору и повел его на тротуар перед кондитерской. Взглянув на разделочный нож «Сабатье», Конор понял, что эта улика по его делу, и сказал:

— Вполне возможно, что он из набора ножей на кухонном столе Чейзов.

— Я догадался, — произнес Маркхэм. — В прошлую пятницу, осматривая дом, ты указал на блок для ножей, на пустое место в нем.

Конор сфотографировал нож. Он также сделал фото ливнестока. Когда приедут технические специалисты, они поднимут решетку и сделают более качественные фотографии и видеозапись, но Конор хотел иметь несколько фото на своем телефоне. Ему нужны были снимки ножа с этого угла, как он выглядел, когда девочки его обнаружили.

— Но, даже если это нож с кухни Чейзов, любой злоумышленник мог его взять, — продолжил Маркхэм. — Дверь между гаражом и кухней всегда открыта. Скажем, кто-то подождал, пока Клэр войдёт в гараж, и напал на нее; он также легко мог пройти на кухню, схватить нож и закончить начатое.

— Откуда ты знаешь, что та дверь никогда не запирается? — спросил Конор.

— Я подрабатываю охранником в Катамаунт-Блафф уже на протяжении двадцати лет, — ответил Маркхэм. — У меня есть ключи и коды сигнализации от всех четырех домов, я присматриваю за особняками, когда семьи уезжают в отпуск. И за такое длительное время, узнаешь людей. Гриффин — лучший из всех. Мальчишки немного избалованы, но и мухи не обидят.

Конор промолчал. Маркхэм был близок с Гриффином Чейзом и, казалось, твердо верил, что никто из членов семьи не был причастен к этому преступлению. Конор заметил, как к тротуару подъехал правительственный «Шевроле Малибу» Чейза, и бросил сердитый взгляд на Маркхэма.

— Серьезно? Ты ему позвонил? — спросил Конор.

— Только из вежливости, — ответил Маркхэм. — Он заслуживает того, чтобы знать — его жена все ещё не найдена.

Гриффин вышел из машины в своем идеально отглаженном темном костюме, накрахмаленной белой рубашке и красном галстуке. Он выглядел измождённым, как будто за последние шесть дней постарел лет на пять.

— Господи Боже, — произнес он, глядя на нож.

Конор наблюдал за Гриффином. Он вспомнил вопрос Клэр о том, возможно ли, чтобы зелёные глаза человека стали черными. У Чейза были зелёные глаза.

Прибыл фургон криминалистов, и они стали фотографировать местность, создавая схему места происшествия. Они запечатали нож в пакет, чтобы отправить в лабораторию для анализа отпечатков пальцев и ДНК, сняли отпечатки пальцев с решетки ливнестока, затем подняли ее, чтобы проверить, что ещё находилось внизу.

Конор наблюдал, как они фотографировали, собирали по пластиковым пакетам листья, камушки и обертки от шоколадных батончиков, а также нетонущий брелок для ключей из белого пенопласта с ключом, прицепленным на цепочку.

Эксперт отдела криминалистики подцепил цепочку и показал Конору. Он развернул пенопластовый брелок в форме буя — на другой стороне черным маркером были выведены буквы «СБ». «Салли Би»?

Конор посмотрел в обе стороны Мэйн-стрит и увидел на тротуаре зелёные контейнеры для сбора отходов, подлежащих переработке. Если кто-то выбросил орудие и брелок для ключей в ливневую канализацию, он мог бы избавиться от дополнительных улик в других местах. Преступник мог разделить улики, чтобы уменьшить шансы быть пойманным. Обычно простые отходы собирали по понедельникам, а мусор для переработки — по четвергам. Учитывая праздники, сбор отходов задерживался на день.

Слишком поздно было проверять обычные мусорные баки, но мусоровоз, собиравший отходы для утилизации, еще не приезжал. Поскольку баки стояли на улице, Конор знал, что может обыскать их без ордера — как только мусор выставляли на обочину, он считался бесхозным и, следовательно, законной добычей для полиции.

Конор натянул пару латексных перчаток, направился к зеленым мусорным контейнерам, стал открывать откидные крышки. Дальше по улице располагалась художественная галерея Вудвард-Латроп. Он открыл их контейнер, который был доверху наполнен бутылками из-под вина и пластиковыми стаканчиками, вероятно с открытия выставки Клэр в прошлую пятницу, но вонял как гниющий мусор, — очень странно для отходов, предназначенных для утилизации.

Под стеклом и пластиком был запихнут тяжелый черный мешок для мусора. Снаружи на нем виднелась полоса ржавого цвета, которая могла быть засохшей кровью.

Конор сфотографировал бак с его содержимым, затем повернулся к кондитерской, желая привлечь внимание кто-нибудь из криминалистов. Гриффин Чейз не сводил с него глаз и направился к Конору. Этого следовало ожидать. Конор собирался сказать Маркхэму пару ласковых за то, что тот позвонил Чейзу.

— Что у вас тут? — спросил Чейз.

— Сэр, я вынужден просить вас позволить нам делать нашу работу.

— Вы расследуете исчезновение моей жены, и это будет моим делом. Это ее галерея, — произнес он в ответ, указывая на желтый викторианский дом. — Я хочу посмотреть, что вы нашли.

«Ну понеслось», — подумал Конор. Сейчас у него возникнет столько проблем, сколько за всю его карьеру не было.

— С настоящего момента это место преступления, — сообщил Конор. — Это открытое расследование, в котором фигурирует ваша семья.

— Да как ты смеешь, мать твою? — возмутился Чейз, двинувшись вперед и задев Конора плечом, довольно сильно, как будто хотел сбить его с ног.

Конор ухватил Гриффина за плечи, удерживая подальше от мусорного бака.

— Мистер Чейз, — предупредил Конор. — Честно говоря, я бы вам не советовал вмешиваться в мое расследование.

— И что, ты меня арестуешь? — спросил Чейз.

— Да, — ответил Конор.

— Я позвоню Стиву Лэнгворти, а потом Джиму Магнусу, — пригрозил Чейз, произнося имена начальника полиции штата и главного прокурора штата. — А они поговорят с губернатором. Если хочешь продолжать в том же духе, будь готов к последствиям.

— Понятно, — ответил Конор. Секунд двадцать они пристально смотрели друг на друга, затем Чейз развернулся и пошел прочь, его шестерка Маркхэм последовал за ним.

Этот момент был бесценен. Чейз показал свою способность к ярости. Конор кивнул Дункану Джонсу, местному офицеру полиции, чтобы тот оцепил периметр вокруг объекта.

В том мусорном мешке могли быть остатки сыра и копченого лосося с открытия выставки в прошлую пятницу, но по крови на пакете, Конор подозревал, что там находилось нечто гораздо худшее — улики, связанные с исчезновением Клэр.

Конор подумал о ноже. Он мысленно пробежался по показаниям Форда и Александра Чейзов. Александр вел себя подобострастно, защищая своего брата. Враждебность Форда была слишком очевидна, как и враждебность Дэна Бенсона. Мотив был возможен в обоих случаях, но несмотря на заявление Маркхэма о легком доступе на кухню Чейзов, была ли у Дэна на самом деле такая возможность проникнуть туда и украсть нож?

Если бы кто-то не из членов семьи хотел напасть на Клэр, он бы пришел подготовленный или знал бы, что в доме есть оружие. Бенсон сказал, что не вмешивался в работу Салли, но мог ли он сопровождать ее в дома в Катамаунт-Блафф, пока она над ними работала?

Оглянувшись на Чейза, Конор увидел, что тот поглощен разговором с Маркхэмом, и снова задумался об их отношениях. Конора раздражало то, что он не знал, был ли Маркхэм хорошим полицейским или слишком преданным Чейзу, он не знал, мог ли доверять ему в расследовании.

Конору не терпелось разорвать мусорный мешок, но сначала им нужно было снять отпечатки пальцев, а также составить список остального содержимого мусорного контейнера. Пока он решил обыскать другие мусорные контейнеры, стоящие на улице. Он скажет Маркхэму, чтобы тот позвонил в муниципалитет и попросил их не забирать сегодняшний мусор. Затем он отправит своих ребят проверять записи с камер наблюдения, установленных вдоль Мэйн-стрит.

— Эй, детектив, — позвал Джонс, указывая на контейнер.

Конор заглянул внутрь. Под всеми этими бутылками, пластиковыми стаканами и черным мусорным мешком была засунута одна из работ Клэр. Конор видел ее на открытии в пятницу. И он видел, как Гриффин Чейз покинул галерею с этим панно-витриной под мышкой. Это была «Костяшка».

Глава 31

Том

ООО «Блю Марин» достало со дна обломки «Салли Би» — части корпуса, сохранившиеся после пожара, — и отбуксировало их на пирс береговой охраны в Истерли. Том Рид молча смотрел на то, что осталось от «Салли Би».

Конор прислал ему снимок брелка для ключа. Брелок из пенопласта с надписью «СБ» был найден вместе с уликами, связанными с делом Конора, и Тому необходимо было узнать, как это пересекалось с его делом.

Коллега Тома, следователь береговой охраны, Мэттью Хендрикс, занимался осмотром топливной системы «Салли Би». Том нашел его в офисе в начале причала. К доске за его столом была прикреплена схема заводских спецификаций совершенно новой яхты «Лорин-42» и схема внутренних помещений затонувшего судна в том виде, в котором оно сейчас находилось.

— Ты что-нибудь нашел? — спросил Том.

— Топливо протекло в трюм, — ответил Мэтт. — Как только они завели мотор, лодка превратилась в бомбу замедленного действия. Возгорание произошло либо от искры двигателя, либо кто-то включил плиту. И лодка взорвалась.

— А как двигатель выглядел вообще? — спросил Том.

— Несомненно владелец содержал лодку в хорошем состоянии — верфь прислала по факсу служебные записи. Двигатель проходил технический осмотр за неделю до поездки. Поршни и клапаны в хорошем состоянии. Я сейчас проверяю технологическую карту механика, и не вижу подачи топлива.

— С того времени, как они отчалили, и до взрыва прошло примерно тридцать минут, — произнес Том. — Разве лодка не должна была взорваться раньше?

— Неизвестно, — ответил Мэттью. Он открыл файл на компьютере и развернул экран к Тому, чтобы тот смог увидеть изображения. — Это подача топлива по правому борту. А вот тут впускное отверстие, — указал Мэттью, и Том внимательно изучил четкое фото. — Когда Бенсон повернул ключ зажигания, топливо пошло через распределительный патрубок в левый двигатель. Но видишь этот промежуток вот здесь? Топливоподкачивающий насос был оставлен открытым — топливовод отсоединен от карбюратора.

— И топливо текло в трюм, — догадался Том.

— Правильно. С этого момента путешествие было обречено.

— И достаточно было одной искры, — закончил Том.

— Это все, что потребовалось.

— Итак, если двигатель находился в исправном состоянии, лодка была пригодна для плавания, как это произошло?

— Версий много, — ответил Мэттью.

— Могло ли это быть умышленным повреждением? — поинтересовался Том.

— Такое возможно, впрочем как и вариант с несчастным случаем. Учитывая, что судно только что прошло технический осмотр, существует вероятность, что механик забыл соединить топливовод.

— Это стало бы довольно серьезной ошибкой, — отозвался Том. — «Западный Ветер» — хорошая верфь. Не могу представить, чтобы кто-то из их механиков проявил такую небрежность.

— Всякое бывает, — ответил Мэтт.

Том знал, что Мэтт был прав. Невнимательность — одна из самых распространенных причин трагедий на морских судах. Но, по словам Конора, у Бенсонов возникли проблемы в браке.

— Когда Готье первый раз допрашивала Бенсона, она сказала, что он едва находился в сознании, невнятно бормоча слова, но он сказал ей: «Они добрались до нее». Мой брат, Конор — детектив отдела по расследованию особо тяжких преступлений. И у него возникли сомнения, может, Бенсон на самом деле имел в виду «Я добрался до нее».

— И что? Он взорвал свою лодку и рисковал жизнью своих детей, чтобы убить жену?

— Это было бы безумием, — ответил Том. — Но такие люди встречаются.

— Значит, твой брат работает по этому делу? Я думал, им занимается детектив Миано.

— Они работают вместе, — сообщил Том. — Конор занимается другим делом, которое может быть связано с нашим.

— Каким?

— О пропавшей женщине. Клэр Бодри Чейз. Она знала Салли, и Конор полагает, что это довольно большое совпадение, что обе женщины пострадали в один и тот же день.

— Это очень странно, — согласился Мэтт. — Хорошо, что копы занимаются людьми. Я взял на себя техническую сторону. Собираюсь съездить на пристань «Западный ветер» и поговорить с Илаем Дином и его ребятами с верфи, выяснить, не облажались ли они. Я больше склоняюсь к несчастному случаю. Если виновата верфь, то Бенсона ожидает неплохой судебный иск.

— Держи меня в курсе, — попросил Том. Он поблагодарил Мэтта и, сев в машину, направился в сторону больницы «Шорлайн Дженерал». Когда Том добрался до сестринского поста на этаже Гвен, он был рад видеть, что дежурила Марианна Руссо.

— Как она? — поинтересовался Том.

— Иногда делает успехи, — ответила Марианна. — Но после у нее наблюдается регресс.

— Она заговорила? — спросил Том.

— Совсем чуть-чуть, — ответила медсестра. — Первый раз она заговорила, когда вы принесли ей ее собаку. А после этого лишь изредка по паре слов. В основном «да» и «нет», простые ответы, когда мы спрашиваем ее, голодна ли она, хочет ли спать и тому подобное. Ничего, что касалось бы несчастного случая.

— А что насчет регресса? — уточнил Том.

— При виде ее отца, — ответила Марианна. — Гвен практически впала в истерику последний раз, когда он навещал ее, почти такую же сильную, как до этого. И после его визита она не разговаривала в течение нескольких часов.

Медсестра провела его по коридору на застекленную террасу, где они обнаружили Гвен, которая сидела в кресле и что-то сосредоточенно писала в своем дневнике.

— Привет, Гвен, — поздоровался Том.

Услышав его голос, она подняла голову и улыбнулась. В голове Тома мелькнула мысль, что она выглядела надеющейся.

— Я хотел тебя навестить, — сказал он. — Узнать, как твои дела, и сказать, что Мэгги скучает по тебе. У нее много приключений в нашем доме, мы выгуливаем ее на пляже, и для такой маленькой собачки, она — настоящий чемпион по прыжкам через прибитые к берегу коряги.

— Ей нравится плавать, — поделилась Гвен чуть слышным голосом.

— Правда? Что ж, теперь, когда я это знаю, мы возьмем ее поплавать, — сказал Том. Потом указал на стул рядом с ней и спросил: — Ты не против, если я сяду?

Она согласно кивнула.

— Я подумал, ты захочешь посмотреть ее фотографии, — предложил Том. Он достал свой телефон и пролистал серию снимков с Мэгги: в саду с Джеки, играющей в мяч, бегающей по пляжу, свернувшейся калачиком на кресле в гостиной. — Она такая милашка, и мы делаем все, чтобы она чувствовала себя как дома, но я уверен, что ей не терпится встретиться с тобой.

— Как? — спросила Гвен.

— По взгляду, который бывает у собак. Как и людей. Знаешь, как собаки улыбаются? Они высовывают языки, и их глаза блестят особенно ярко. Так вот, Мэгги не улыбается, ее глаза просто блестящие, а не сверкающие. Но все изменится, когда ты вернешься домой, и вы сможете быть вместе.

— Вместе, — повторила Гвен. — Я, Мэгги и Чарли.

Сердце Тома екнуло. Неужели ей до сих пор не сказали про брата? Он смотрел на нее, на ее улыбку, которая становилась все шире и шире, и не мог вымолвить ни слова.

— Ты будешь со своим отцом, — произнес он.

— И с Мэгги и Чарли, — сказала она. — И иногда с тетей Лидией.

— Гвен, — начал Том. Не ему было рассказывать о поисковой операции, о том, что Чарли не нашли, что ее брат не вернется домой.

— Вы его спасете, — сказала Гвен. — Также, как спасли меня.

— Гвен, я бы хотел этого больше всего на свете, — признался Том.

— Так и будет, — настаивала она. — Он живой.

«Ладно», — подумал Том. Это была фантазия, и Гвен нуждалась в ней, чтобы поправиться. Это был механизм выживания. Ее психика обманывала ее, чтобы склонить к выздоровлению.

— Вы мне не верите? — спросила она.

— Я этого не говорил, — ответил Том.

— Лодка подобрала его.

— Какая лодка?

— Ею управлял русал. Как русалка, только мужчина. Наполовину рыба, с черной чешуей. Он забрал Чарли в морской замок, чтобы быть в безопасности с королем Нептуном и Морской Королевой.

— А когда русал забрал его? — спросил Том, подыгрывая ее воображаемому сценарию, который она придумала.

В темноте ночи и на рассвете дня, — ответила Гвен, подтолкнув журнал к Тому. — Видите? Я нарисовала это. Моя мама говорила всегда рисовать те вещи, которые никогда не хочешь забывать.

Том внимательно рассматривал открытую тетрадь. Восемь панелей с замысловатыми и удивительно проработанными рисунками были расположены на странице как в комиксе.

— У тебя талант, — сказал он.

— Мама научила меня. Она была дизайнером и любила рисовать.

Том разглядывал рисунки. Они изображали прогулочный катер с каютой в доке, похожий на «Салли Би», семью из четырех человек, обедающую внизу, и собаку, похожую на Мэгги, сидящую под столом. Затем катер в огне, девочку на желтом спасательном плоту, небольшую лодку с двумя людьми на борту, барахтающегося в воде мальчика, и мальчика на корме моторной лодки, который махал желтому плоту. На последнем кадре были изображены роскошный замок с мальчиком, стоящим на балконе, и черный дрозд, сидящий на вершине башни замка.

— Это Чарли, — пояснила Гвен, указывая на мальчика. — Жаль, что русал не забрал меня с собой в морской замок.

— А почему ты считаешь, что это морской замок? — поинтересовался Том.

— Потому что я видела его фотографии, — мечтательно ответила девочка. — Там были большие каменные статуи птиц на воротах и на крыше.

— Хорошо, — произнес Том, понимая, какой нестабильной должна быть ее психика, чтобы придумать такой сложный сюжет спасения Чарли.

— Я кричала Чарли, чтобы он плыл ко мне, чтобы я смогла затащить его на плот, — сказала Гвен. — Мы с ним сидели в маленькой желтой лодке, когда произошел взрыв. Внезапно повсюду появился огонь, и начал дуть ветер. Он сдул наш надувной плот с палубы, мы полетели как на самолете и приземлились в воду. Мы оба упали за борт, но я держалась за желтую лодку. А Чарли упал дальше.

— Ты видела его в воде? — спросил Том.

— Да.

Том пытался найти слова, чтобы спросить, получил ли мальчик ожоги или был ранен как-то еще, но Гвен продолжила:

— Он пытался подплыть ко мне, но плот уносило на волнах в открытое море. — Ее подбородок задрожал. — Течение было таким быстрым. Я все старалась забраться на плот, чтобы подгрести обратно к нему.

— Я уверен, что ты очень старалась, — сказал Том.

— Да, — произнесла она. — Я барахталась изо всех сил. Мои руки устали. И тогда я увидела, как Чарли спасли. Русал звал меня по имени. Искал меня, но не мог увидеть, потому что я была в воде. Я кричала ему, но он меня не слышал. И когда я забралась на плот, я снова стала искать Чарли. Он был на лодке, и она уплывала.

— На какой лодке? — спросил Том.

— На лодке черного дрозда.

— А почему ты ее так называешь? — спросил он.

— Потому что она такая и есть.

Том сделал глубокий вдох. Ее история становилась все более причудливой. Нужно ли было придумывать лодку, которая могла летать?

— Это она следовала за нами, — добавила Гвен.

— Когда она следовала за вами? — спросил Том.

— На протяжении всего пути от пристани, — ответила девочка.

— А кто-нибудь еще видел ее? — уточнил Том.

— Только Чарли.

Том какое-то время молчал. Казалось, Гвен действительно верила в то, что говорила.

— А почему ты сказала, что русал управлял лодкой? — спросил Том.

— Разве вы не знаете, кто такой русал? — удивленно спросила девочка. — Как и русалка, только мужчина. Он — волшебник. Он спасает людей, упавших в море. Он следует за лодками, которые могут попасть в беду. — Гвен посмотрела прямо на Тома. — Как наша. Он обладает силами, которые сказали ему, что нам потребуется его помощь. Только волшебный русал мог знать об этом.

— Понятно, — сказал Том. Теперь он был уверен, что девочка скрывалась в мире фантазий, избегая правды о том, что ее брат утонул, и придумала русалок и летающую лодку в виде черного дрозда.

— Я хочу, чтобы Чарли вернулся домой, — произнесла она, и по ее щекам скатились две большие слезы. — Даже если он счастлив в морском замке, он будет скучать по мне так же сильно, как я по нему. Я хочу, чтобы мой брат вернулся. Мне нужен мой брат. Хочу, чтобы он вернулся домой. — Гвен опустила голову и заплакала.

Когда ее рыдания стали громче, Том подошел к двери и позвал Марианну. Она прибежала с еще одной медсестрой.

— Гвен, — сказал Том и взял ее за руку. — Поправляйся, хорошо? Ты нужна Мэгги.

— И Чарли, — всхлипнула она. — Ему я тоже нужна. Настало время, чтобы вы нашли Чарли в замке, как нашли меня на плоту, и привезли домой. Он должен вернуться домой.

Том обменялся взглядами с Марианной, которая кинула ему. Она слышала, о чем говорила Гвен, и Том не сомневался, что она расскажет об этом доктору. Он посмотрел на Гвен, такую маленькую и, казалось бы, хрупкую девочку, но обладающую достаточной силой, чтобы пережить ночь на надувном плоту в холодном океане. Том задался вопросом, сможет ли она когда-нибудь по-настоящему вернуться в реальность после пережитого, или эта травма навсегда запрет ее в мире фантазий.

Ему тяжело было оставлять девочку, но он знал, что она в хороших руках. Он вышел из больницы, сделал несколько глубоких вдохов свежего воздуха и изо всех сил помолился, чтобы с Гвен все было хорошо, чтобы она пережила это, как пережила взрыв на катере и ту долгую одинокую ночь в океане.

Глава 32

Клэр

Мой отец говорил, что я могу все. Я могла бегать так же быстро, как мальчишки в Хаббардс-Поинте, бить по бейсбольному мячу сильнее, чем они, доплыть до большой скалы, даже не запыхавшись. Мои родители никогда не пытались склонить меня к какой-либо области науки. В то время как другие родители рабочего класса хотели, чтобы их дети нашли реальную работу с регулярными рабочими часами, стабильным доходом и медицинской страховкой, мои родители хотели, чтобы я следовала своей мечте. Это все, о чем они когда-либо просили меня.

И я делаю это прямо сейчас — следую своей мечте: о жизни, безопасности и спасении. Все началось с мечты об истине, как только я узнала, что произошло двадцать пять лет назад, я поняла, что больше не смогу хранить тайну своего мужа.

На седьмую ночь я покинула хижину. Я все еще чувствовала слабость и знала, что мне нужно больше еды, чем я могла добыть. Светила луна, что облегчало мне поиск пути и создавало опасность быть увиденной. Теплый ветер дул с бухты, шелестя ветвями над головой.

Мое убежище находилось примерно на полпути между Хаббардс-Поинт и Катамаунт-Блафф, и сердце влекло меня домой, в Поинт — я хотела увидеть Джеки, чтобы она приютила меня. Но у меня не было уверенности в том, что мне можно доверять мужчинам в ее семье, Тому и Конору. Поэтому я отправилась в противоположном направлении, к Блаффу. Гриффин не ожидал бы этого.

Я срезала путь через лес по узкой тропинке. Листва за последние несколько дней распустилась, и луна отбрасывала на землю пятнистый свет. Мне послышался отдаленный крик — большой кот? Звук был похож на всхлипывание ребенка, но потом он растворился, и я списала это на свист ветра в ветвях деревьев. Пара пестрых неясытий крикнула вдалеке. Я задалась вопросом, следили ли за мной желтые глаза горного льва. Эта мысль заставила меня поторопиться.

Все дома на Катамаунт-Блафф были погружены в темноту. Я спряталась в болотной траве, наблюдая. Мне показалось, что кто-то двигался за занавеской в величественном доме Локвудов, но свет нигде не горел. Вероятно, это был ветерок, дувший в открытое окно. Я долго смотрела на дом, вспоминая яд, который услышала в голосе Леоноры, когда мы разговаривали в последний раз.

В доме не было никакого движения, кроме колыхавшейся занавески, но я знала, что охранник должен патрулировать территорию два раза в час. Я подождала первого обхода — патрульная машина медленно проехала по дороге от въездных ворот до нашего дома. Я постаралась разглядеть, кто сидел за рулем, но машина находилась слишком далеко. Она развернулась на нашем повороте и поехала обратно в направлении поста охраны у главной дороги.

У меня было полчаса до возвращения машины.

Я обогнула наш дом, держась за валунами, которые были разбросаны на нашем дворе от леса до пляжа. Сердце бешено колотилось, когда я шла параллельно своей студии. Это была самая опасная часть — мне придется пробежать около двадцати ярдов по залитой лунным светом лужайке. Без часов и сотового телефона я могла только прикинуть время, и предположила, что уже почти полночь. Обычно Гриффин рано ложился спать и спал крепко; парни были полуночниками, но свет в их старых спальнях не горел, и в любом случае я не могла представить, зачем им оставаться с ночевкой в нашем доме.

Я глубоко вдохнула и скорее поковыляла, чем побежала через широкое открытое пространство, скользнув за студию со стороны моря. Я вышла из дома без ключей, но хранила запасной под каменным ангелом в саду с травами. У меня рука дрожала, когда я вставляла ключ в замочную скважину.

Как только я оказалась внутри, плечи с облегчением опустились. Каждый дюйм этого здания был моим. Я вдохнула запах краски, растворителя, клея для дерева, водорослей, морских улиток и раковин мидий, плавучих коряг, покрытых ракушками. Огромные северные окна выходили не на луну, но рассеянного холодно-голубого лунного света было достаточно, чтобы мне что-то видеть.

Первым делом я подошла к книжному шкафу. Полки были заполнены книгами по искусству, великолепными изданиями американских, французских, итальянских и немецких издательств. Моя коллекция томов о природе занимала половину пространства — множество старых книг таких любимейших авторов, как Луис Агассис Фуэртес, Уильям Гамильтон Гибсон и Генри Дэвид Торо. Я сняла с полки том, в котором сделала тайник (по иронии судьбы это оказалась книга по юриспруденции), и с облегчением обнаружила, что сверток с печатными материалами по-прежнему был внутри.

Я схватила свою наплечную сумку и набила ее фруктами и сыром из маленького холодильника, также засунула туда банку грецких орехов, упаковку пшеничных крекеров и банку миндальной пасты. Взяла в аптечке в ванной кое-какие предметы для оказания первой помощи. Завернула в мягкую ткань пачку газет и писем и положила их в сумку вместе с ручкой и чистым блокнотом.

Мне пришла в голову мысль о моем телефоне, оставшемся в подстаканнике моей машины в гараже. Интересно, не конфисковала ли полиция машину в качестве улики, находившейся на месте преступления. В студии был стационарный телефон — старый настенный телефон, прямо рядом со шкафом, в котором хранились мои материалы для работы. Но кому я могу позвонить? Вызов 911 помешает достигнуть цели — приедут городские копы, возможно, Бен Маркхэм, и конечно же офицеры, преданные Гриффину.

Собрав все, что необходимо, я подошла к своему рабочему столу и взглянула на текущую работу. У меня был сделан каркас, вырезаны тонкие секции из качественного пробкового дерева, чтобы создать начало огромного дома. Поскольку это была заказная работа, представлять ее на выставке не планировалось. Я проверила между задней частью рамки и ложным дном, убедилась, что письмо все еще там.

Мой ноутбук был полностью заряжен. Несколько мгновений я просто смотрела на него. Он мог бы стать моей спасительной надеждой — я могла бы написать Джеки, Слоан или Нейту и в зависимости от их ответа решить, могу ли доверить им свою жизнь. По крайней мере, у меня была бы возможность просмотреть новости, узнать, где сосредоточены поиски меня или моего тела.

Я открыла ноутбук, погуглила местную газету и увидела свое лицо на первой странице. Начала читать статью, но вдруг кое-что другое привлекло мое внимание: Салли Бенсон погибла во время взрыва на катере. Я испытала полный шок и печаль, вспомнила, что видела ее всего за день до нападения на меня. Быстро нажав на кнопку «Печать», распечатала обе статьи. Там были ссылки на предыдущие статьи, которые я тоже распечатала.

В одной статье говорилось, что появилось несколько страниц в Facebook, посвященных моему исчезновению. Я быстро вошла в свою учетную запись, взглянула на стену, полную сотен сообщений, затем поискала страницы, упомянутые в новостях, и обнаружила, что их много и все они посвящены выяснению того, что со мной случилось, и дополнены моими фотографиями. Я открыла первую страницу, затем вторую и третью, увидела свои фотографии и бесчисленные комментарии и распечатала столько материалов с этих страниц, сколько смогла.

Задумалась, не взять ли с собой письмо, но решила оставить его. Если Гриффин или его копы поймают меня и обыщут мои вещи, они уничтожат письмо, и друг, который его написал, может оказаться в опасности. Лучше оставить его здесь, чтобы Джеки или Нейт, кто-то, кому я не безразлична, нашел его, если мне не доведется вернуться. Они поймут, что это свидетельство того, что случилось со мной.

Как только я убрала все остальное в сумку, то снова услышала крик. Отдаленный, но жуткий — горного льва или человека? Впрочем, в любом случае этот звук мог разбудить Гриффина и соседей, поэтому я быстро закрыла крышку ноутбука, выскочила за дверь, спрятала ключ обратно под каменного ангела и рванула так быстро, как только могла, к тенистому укрытию валунов.

По пути снова услышала зов, вопль отчаяния. Из-за слуховой иллюзии казалось, что звук доносится из нашего дома или одного из других домов вдоль дороги. Грохот разбивающихся волн эхом отдавался от скал, искажая звук, сбивая меня с толку. Мне казалось, что он звучал скорее по-человечески, чем по-звериному, но затем он стал выше, как крик кошки.

Прошло тридцать минут, потому что появилась патрульная машина. Я вернулась обратно в лес, исчезла среди кустов и деревьев. На мгновение задумалась, не стоило ли мне принести с собой смесь для отпугивания — мой запах был свежим, и, если поисковых собак снова привезли бы в Блафф, они бы с легкостью меня выследили. Затем я поняла: не та дурацкая жестянка с порошком защищала меня от обнаружения, а сам горный лев.

Собаки учуяли запах горного льва и не стали подвергать себя опасности и смерти, вторгаясь на его территорию. Я направилась в гору, через священное захоронение, и сильнее, чем когда-либо, почувствовала, что мой отец со мной. Ветер дул с моря, мне удалось уловить запах соли и водорослей, доносившийся из бухты, где покоилось тело Эллен.

Я услышала крик еще один раз и, обернувшись, увидела, что патрульная машина с включенными фарами остановилась на полпути вниз по дороге. Мужские голоса раздавались в ночи: охранник разговаривал с кем-то еще. Кто-то из Катамаунт-Блаффа бодрствовал и наблюдал?

Я подумала о Леоноре и о том, что она мне сказала. Какой глупой я была, показав «Костяшку» этой группе. От них исходил такой сильный посыл: «Мы должны защитить Гриффина». Я представляла угрозу, и их защита означала, что у меня больше не будет возможности появиться, что мне не дадут рассказать правду. Не исключено, что Гриффину даже не пришлось самому отдавать приказ. Все знали, чего он хочет. И они все были заинтересованы в его избрании.

Интересно, не засветилась ли я хоть на одной из соседских камер видеонаблюдения? Я бросилась в лес и помчалась обратно в свою хижину составлять планы, решать, что делать дальше.

Спустя семь дней после нападения

Глава 33

Конор

Семь рек и пятнадцать прудов в самом Блэк-Холле и его округе были обысканы в поисках тела Клэр. Нож проверили на отпечатки пальцев и ДНК — никаких отпечатков пальцев не нашли, но кровь принадлежала Клэр. Подтвердилось, что нетонущий пенопластовый брелок для ключей был с катера «Салли Би». Ключ подошел к замку люка, ведущего в каюту.

В мусорном пакете, найденном в контейнере для утилизации отходов галереи Вудвард-Латроп, лежали окровавленные тряпки, черная лыжная маска и пара черных кожаных перчаток. И снова, кровь принадлежала Клэр. В лаборатории проверяли другие предметы на ДНК, но пока никаких ответов не получено.

Жителей Блэк-Холла опросили; записи камер безопасности от охранных компаний и видеодомофонов проанализировали. Через час после начала просмотра видеозаписей с домов и коммерческих предприятий, расположенных на Мэйн-стрит, Конору повезло. В пять тридцать утра во вторник после исчезновения Клэр черный пикап остановился сначала перед кондитерской «Морская звезда», а затем у галереи.

Только начинало светать, солнце еще не полностью взошло, но уличные фонари уже погасли. Стекла пикапа были затонированы, ни с одной стороны ничего видно не было. Хотя лобовое стекло казалось бесцветным, ни одна камера не запечатлела вид спереди.

На каждой остановке водитель выходил. Он был высок, одет во все черное, бейсболка низко надвинута на глаза. У «Морской звезды» он присел на корточки, чтобы засунуть что-то в ливнесток. У галереи открыл мусорный бак и выкинут плотно набитый мешок для мусора, а также панно-витрину работы Клэр.

Конор несколько раз прокручивал видеозапись, выискивая опознавательные особенности как машины, так и водителя. Он увеличил изображение колес и шин, чтобы показать их Дону Витору, сержанту полиции, который специализировался на идентификации транспортных средств.

Задние номера штата Коннектикут были видны на одном единственном кадре, когда грузовик отъезжал от галереи. Конор проверил регистрационный номер, но такого не существовало. Номерные знаки были поддельными или, вероятнее всего, изменены. Правый передний бампер и пассажирская дверь выглядели помятыми, как будто грузовик когда-то попал в аварию.

Конор долго наблюдал, как водитель садится в машину и выходит из нее. Черты его лица были скрыты бейсболкой, что ясно показывало — он потрудился замаскироваться. Если бы выброшенные предметы не были найдены, у полиции не имелось бы причин просматривать записи с камер наблюдения в центре Блэк-Холла. Улицы вокруг галереи уже были тщательно обысканы, и их жители опрошены в течение двух дней сразу после исчезновения Клэр.

Водитель, должно быть, посчитал, что водосток и мусорный бак галереи были идеальными местами, потому что полиция уже прошерстила это участок дороги. Данный факт свидетельствовал о том, что преступник, вероятнее всего, был местным, внимательно следил за ходом расследования и обладал темным, жестоким чувством юмора — его, похоже, позабавило то, что он выкинул творение Клэр в мусорный бак у галереи, где выставлялись ее работы.

— Чем ты занят? — спросила Джен, заходя в кабинет Конора.

— Снова просматриваю записи. Не посмотришь свежим взглядом? — попросил Конор. — Посмотри на этого парня и скажи мне, что ты видишь.

Джен придвинула стул и уставилась в монитор. Конор прокрутил запись, которая была сделана перед кондитерской «Морская звезда» — водитель вышел из грузовика, присел на корточки возле ливневой канализации, встал и вернулся на водительское сиденье. Затем Конор запустил запись у галереи — те же движения с приличным видом боковой стороны грузовика.

— Что это? — спросила она, указывая на пассажирскую дверь.

Конор наклонился ближе.

— Похоже на кусок изоленты, — ответил он.

— Что-то закрывает? Эмблему или название компании?

— Молодец, что заметила, Миано, — похвалил Конор.

— Еще одно, — сказала Джен. — Водитель двигается как-то скованно. Как будто ему некомфортно. Смотри, вот тут, как он выгибает спину.

Они молчали, по нескольку раз просматривая записи. Джен была права насчет водителя — он встал, выгнулся, коснулся поясницы. Может, это была простая скованность. А если Гриффин Чейз, все эти часы, проведенные в его рабочем кресле? Кто из связанных с этим делом имел травмы? Дэн Бенсон — во время взрыва лодки. Или Александр Чейз? Ходили слухи, что он разбил свой «Порше». Форд был спортивным парнем. И все мужчины на Катамаунт-Блафф, казалось, относились к спортивному типу из Лиги Плюща. А Уэйд был старым и слегка дряхлым.

— Мы точно уверены, что это парень? — спросила Джен.

— Не совсем, но в этом движении есть что-то такое, что кажется…

— Похожим на парня? — спросила Джен, улыбаясь. — Я не говорю, что ты сексист, но женщины тоже умеют избавляться от улик.

— Ты права. Но кто? Слоан Хоук? Я знаю, что она имеет зуб на Салли Бенсон, но не на Клэр. Они были близкими подругами.

— Джеки Рид? — предложила Джен. — Учитывая, что этот контейнер для переработки отходов принадлежит галерее.

— Нет. Поверь мне, — ответил Конор.

— Есть связь между Клэр и панно — это очень важно. И то, что она твоя невестка, не означает, что ты знаешь, что она не…

— Я знаю, — перебил ее Конор. — Просто знаю. Давай двигаться дальше.

— Ладно, понятно, — произнесла Джен. — Большой вопрос в том, как эти два дела связаны друг с другом, кроме как на словах? Это маленький городок, много знакомых замешано.

— Начиная с чувств Форда к Салли, — сказал Конор.

— Верно. Может быть, Клэр пыталась вмешаться? Сказала ему, что преследовать Салли — плохая идея? Даже посмеялась над ним? И он ее убил.

Конор задумался.

— Это возможно. Бушующие гормоны. Клэр высказывает ему свое недовольство, и он нападает на нее в гараже. Могу это представить. И перескочив к взрыву, который мог быть неслучайным…