Он с интересом выслушал мой рассказ о встрече с Альбиной и генетическом бизнесе Полякова, о поисках скрипки и общении с Козырным Тузом:
– А можно мне лучше виски, если вы не возражаете? – вежливо сказал Павел. – Леш, ты не обижайся, но я не очень люблю настойки.
– А я уже пробовал осенью, ты мне наливал, – заявил Никита. – Спасибо, Леш, но я пас. Больше ты меня этим не соблазнишь!
— Да, знаком нам данный гражданин, известный по всей стране специалист. Работает только с дорогими вещами, и правда, никаких похищений или убийств, у преступников прежнего поколения есть строгие правила.
– Ну и хрен с вами. Не понимаете, от чего отказываетесь! Кать, ты тогда мне шмурдяка принеси, а ребятам виски.
— Все мои версии, кому понадобился наш золотой мальчик и его скрипка, рухнули. Поляковой убивать его невыгодно, скрипку неизвестно, кто украл, след с мастерской оказался ложным, — поделилась я тупиковой ситуацией. — Остались опять одни вопросы. Зачем записали репетицию юного виртуоза и подсунули в школу диктофон? Как вообще исчезли мальчик и скрипка? Кто устроил поджог в школе? Кто звонил и угрожал Елене? Ты же следователь, Максим, можешь связать это все в единую цепочку?
– Я даже рядом с этой гадостью сидеть не хочу, – решительно сказала я, поднимаясь.
По поводу диктофона у Максима было простое объяснение:
– Девочки, давайте тут уберемся быстренько, и можно на кухне посидеть, – предложила Катька.
— Никаких отпечатков эксперт не нашел, все вытерто до блеска. Батарейки стояли самые дешевые, и их замкнуло, вот диктофон и включался, когда ему хотелось. И с каждым разом звуки становились все более искаженными и страшными, как из подземелья или подвала. Может быть, Адам впервые в жизни захотел похулиганить и напугать преподавателей?
– Да хоть где, только подальше от шмурдяка, – поддержала я ее.
Зато пожар следователя насторожил:
Шмурядяком в нашей компании называли личное изобретение Лешки, и, пожалуй, оно заслуживает пояснения.
— Пожар очень странный… Больше все напугались, чем реальная угроза была. Может, это детская выходка? Дети разные бывают, смышленый пацан ищет варианты, как не ходить в ненавистную музыкалку. У нас же любят во всякие чудеса верить, везде найдут мистику.
Максим расхохотался:
Лешка некоторое время назад воспылал любовью к изготовлению всяческих настоек. Пока дело касалось ягод или там кедровых орешков, все еще было куда ни шло. Но чуть больше года назад они всей семьей съездили в Таиланд, где предприимчивые тайские аптекари впарили доверчивому Лешке кучу разных добавок – какие-то сомнительные травяные сборы, выжимки из не пойми чего, в общем, коллекция получилась достойная ведьмы, занимающейся варкой своих колдовских зелий. Все эти ингредиенты обладали затейливыми ароматами, странной консистенцией, но зато торговцы обещали немедленное исцеление от всех известных и неизвестных болезней, если только залить все это спиртом или водкой и дать отстояться пару месяцев.
— Я такую, Жень, историю расскажу про эти чудеса. Еще по кофе, ты не против?
С завидным энтузиазмом Лешка взялся за дело, и к прошлой весне представил нам на дегустацию три литра ядреного напитка темно-янтарного цвета, но воняющего так, словно внутри сдохло несколько грязных помойных крыс.
— Давай, я девушка взрослая, могу себе позволить ночные посиделки с симпатичным парнем.
Как я дала себя уговорить попробовать этот кошмар, даже не помню. Не иначе как впала в тот день в маразм. На вкус напиток был даже хуже, чем на запах. Но и это не самое ужасное. Отвратительнее всего было стойкое послевкусие, остающееся после его употребления. Никогда не пробовала сожрать грязные мужские носки, но мне кажется, что я теперь точно знаю, каковы они на вкус. Целые сутки во рту стоял мерзкий привкус, который невозможно было нейтрализовать никаким самым термоядерным «орбитом». Причем ощущения были примерно одинаковые у всех счастливцев, кому Лешка втюхал свой шедевр. И от второго раза все отказывались, лично я бы не повторила эксперимент даже под страхом смертной казни.
Симпатичный парень смущенно тряхнул рыжими кудрями и заказал нам капучино в баре.
Лешка никак не желал признавать свое поражение. Сам он, правда, вкушал свой продукт весьма умеренно, но каждому новому гостю настойчиво предлагал попробовать, напирая на волшебные свойства дивных тайских травок и порошков.
— В свое время на моей территории, а я тогда начинал молодым зеленым участковым, началась серия обманов стариков. Приглашали их на собрания какой-то секты, несколько дней молитвы, беседы по душам и песнопения. А потом во время обрядов начинали происходить чудеса — у отдельных граждан происходили судороги, шла пузырями кожа, шипела и лопалась, от нее шел дым. Все это, конечно, основатели секты трактовали как изгнание демона. Тем более после этой процедуры данные граждане, здоровые и невредимые, рассказывали о том, как их мучили бесы и в каком аду они побывали, но теперь им лучше, дьявол изгнан святой водой и молитвой.
На кухне Томка встала у мойки, засучила рукава и приготовилась мыть посуду. Выглядела она не очень. Томке вообще нездоровилось. После нашего похода в магазин она впала в мрачную подозрительность, стала жаловаться на головную боль, усталость и недосып.
После таких чудес даже заядлые скептики начинали верить и заказывать очищение квартир, машин, офисов и самих себя. Обряды очищения стоили целое состояние, деньги в секту текли рекой.
– Том, на тебя смотреть больно. Давай лучше я помою, – предложила я, глядя как она морщится и вздыхает.
Переубеждать их было бесполезно, сам на такое собрание лично пошел, и действительно, водой брызгают, человек кричит, кожа у него пенится, надувается пузырями, и идет дымок. А потом он жив, здоров и очищен.
– Правда? Спасибо, Ян. Знаешь, я, пожалуй, пойду к себе. Голова просто лопнет сейчас. Давление, что ли, падает. И потом я прошлую ночь так плохо спала, все кошмары какие-то снились. Может, сейчас удастся?
Ну я забежал к своему учителю школьному по химии, поболтали мы. И вот на очередном сборище секты я с двумя стаканами предлагаю каждому сунуть палец сначала в стакан с порошком, а потом в стакан с водой. И у всех происходит чудо из чудес — палец после воды шипит и пенится. Потому что такой эффект дает обычная химическая реакция, а порошок — простая смесь для шипучих витаминов, которые растворяются в воде с прикольными пузырьками.
– Иди уже, поспи. Мы тут втроем справимся, правда, Кать?
Да уж, гоняли мои прихожане потом этих экзорцистов несколько часов по всем дворам без всяких молитв, обычными палками. Вот такое торжество разума, Женя.
Катя, только что вошедшая на кухню с новой порцией грязных тарелок, заверила Томку, что мы прекрасно справимся и без нее.
Засада на всю ночь в компании симпатичного следователя мне нравилась все больше и больше. Продолжили мы нашу беседу в ночной пиццерии, заказав большую пиццу «Четыре сыра» и кувшин свежего лимонада.
Но Томка почему-то испытывала неловкость и пыталась нам помочь расставлять чистую посуду, пока я ее чуть ли не силой выгнала на второй этаж.
Мой кавалер с аппетитом жевал кусок с корочкой из золотистого сыра:
Маринка, которая вертелась рядом, вяло протирая стаканы, тоже быстро смылась. Она выглядела рассеянной и разочарованной. Я не без злорадства весь вечер наблюдала, как ее попытки обратить на себя внимание Павла терпят крах. Павел упорно не велся на все ее уловки. Отвечал немногословно, был с ней вежлив, да и только.
— А после похищения звонили еще вымогатели?
В конце концов, видимо устав от равнодушия несостоявшегося кавалера, и отнюдь не горя желанием совершать на кухне хозяйственные подвиги, Маринка зевнула, сообщила, что ей с нами невыносимо скучно, вскользь намекнув на наш возраст, и отправилась наверх со своим смартфоном.
— Вот именно, что нет. Больше звонков не было, денег никто больше не требует. Тишина. — Я покачала головой.
Мы с Катькой убрали остатки еды, помыли посуду и зависли на кухне.
— Да уж, никакой логики. Тяжело быть следователем. — Скворцов слегка покраснел и выдал комплимент: — Но мне грех жаловаться, если бы не похищение, то не сидеть мне за поздним ужином с такой прекрасной девушкой.
Игра, тем временем, набирала обороты, и мужчин уже полностью захватил азарт.
— И я рада знакомству и общению, Максим.
– Кать, ты мне шмурдяка принесешь? – завопил Лешка, на секунду отвлекшись от происходящего на экране и вспомнив о своем заветном продукте. – В буфете же там стоит!
— А по поводу семейства Поляковых я с тобой согласен, финансовой выгоды для них нет от исчезновения мальчика.
– А нам с Павлом виски, – поддержал друга Никита.
— Я в происшествиях логики не вижу. Как будто в руках куча веревок, я их дергаю, дергаю, а у каждой на конце пустота… — пожаловалась я собеседнику.
– А канкан им не станцевать, совсем обнаглели, – пробурчала я.
— Не расстраивайся, Женечка, ты боевая, я опытный. Вместе мы этот клубок распутаем!
Комплименты, вкусная еда, приятный собеседник — как бы мне хотелось, чтобы ночь не заканчивалась.
– Да ладно, пусть пьют. Праздник же! Ян, сходи на веранду, там виски должно быть. И открой буфет со шмурдяком… Хотя, погоди, не надо, где-то у меня были остатки прошлой бутылки, он так ее и не осилил.
Когда на горизонте появилась полоска просыпающегося солнца, молодой человек проводил, как и полагается, девушку до подъезда, и теперь на моих губах горели совсем не маскировочные поцелуи рыжеволосого следователя.
Катька порылась в недрах шкафа и извлекла на свет квадратную бутылку из-под водки, в которых Лешка разводил свои адские зелья. Бутылочки эти были хороши тем, что выглядели почти как графины и так же, как они, закрывались элегантной пробкой.
– Тут чуть-чуть осталось, как раз ему хватит! – Катька отнесла Лешке бутылку, где на донышке еще было грамм пятьдесят-сто забористого пойла.
Я тем временем смоталась на веранду, нашла бутылку виски, посмотрела на остальные запасы и меня посетила идея.
– Слушай, Катюх, а пойдем в баню! – предложила я.
– Зачем?
Глава 7
– Ну, посидим там вдвоем, выпьем, пообщаемся. А то они уже вот-вот дурниной орать начнут, болельщики хреновы. А мы давно, кстати, не сидели вдвоем за бутылочкой вина. Ну, как раньше любили. Помнишь?
Поспать удалось совсем немного. Телефон нахально разорвал сон в клочья. В трубке гудел знакомый аристократический бас с французским прононсом:
– Действительно, почему бы не посидеть и не поговорить? – согласилась Катька. – Давай бери вино там на веранде, а я нам закуски какой-нибудь соберу по-быстрому.
— Доброе утро. Евгения, это Петр Козырев, помните наш уговор?
– На фига нам закуска? Я столько за сегодня съела, что у меня сейчас еда из ушей полезет. Я не впихну в себя больше ни одного кусочка.
— Да, помню. Есть какие-то новости? — Я мгновенно проснулась.
– Ну, мы же не можем сидеть без закуски, это неправильно, – уперлась моя подруга, и я решила не спорить.
— Какая ты торопыга, — даже по телефону было слышно смешок Туза. — Есть у меня, что шепнуть тебе на ушко. Жду сегодня в ресторане у вокзала, в два. Приходи в платье черном, что в прошлый раз была. Порадуешь старика.
Я фыркнула:
– Ну ладно, если тебе так легче. Только, умоляю, оставь тут телефон. А то опять кто-то из твоей многочисленной родни начнет названивать, чтобы узнать подробности происшествия. Мне кажется, что с тебя хватит подобных разговоров на сегодня.
Мужчины, увлеченные игрой, отреагировали на наше решение спокойно, Лешка так и вовсе отмахнулся, и мы, выставив им на стол виски и шмурдяк, собрав немного еды и откупорив пару бутылок моего любимого Киндзмараули, переместились в баню.
— Вы меня на свидание приглашаете?
Тут было жарко. Постоянно подтапливаемая печь раскочегарилась не на шутку. Мы не стали включать телек, я настроила старенькую магнитолу, стоящую на полке, на какую-то нейтральную радиостанцию, транслирующую рождественские мелодии, и устроились на диване, наслаждаясь покоем и уютом.
— Почти, Евгения, почти. Ты же бриллиант такой редкий, а я разбираюсь в драгоценностях. Собираю ценные экземпляры, как-нибудь покажу тебе свою коллекцию в свободный вечерок. А сейчас бизнес, шуры-муры потом. Жду, давай без кидалова.
– Ян, только давай не будем про все это говорить, про Андрея, Воблу, топоры и яды. Я уже сыта по горло всеми этими разговорами, – попросила Катька, измученная своими родственниками. – Давай сделаем вид, что ничего не произошло. Просто потрепемся.
В пижаме, растрепанная после бессонной ночи, я побрела на кухню за порцией живительного напитка. Тетя решила поставить на мне эксперимент, и вместо кофе я получила напиток из женьшеня. Не соврали китайцы про бодрящий эффект; так что через час сборы в ресторан начались.
– Давай, – согласилась я. Мне и самой уже все это надоело.
Вместо черного платья я выбрала не менее заманчивый комплект; тонкая блузка с глубоким декольте и к ней кофейного цвета кожаная юбка. Ярко накрашенные губы, берет и кокетливое пальто превратили меня в студентку, приехавшую в Тарасов прямиком из Сорбонны. В реальности у моего наряда был и практичный смысл, все-таки я боец спецгруппы и готова ко всяким неожиданностям даже в обычной жизни.
– Ну, а как тебе Павел? – поинтересовалась Катька. – Не понравился?
Под кожаной юбкой на специальной портупее закреплен миниатюрный «глок», пуговицы на шелковой бежевой блузе имеют стальные режущие края, а в подкладке дизайнерской сумочки скрыт карман с острым ножом и снотворным в запаянном шприце. В несколько секунд игривая студентка может превратиться в боевую машину. Надеюсь, что сегодня деловой обед с вором-искусствоведом пройдет спокойно. Он преступник старой закалки, обладатель принципов и носитель воровского кодекса, и все же это встреча с потенциально опасным человеком.
– Господи, ты все об том же. Кать, ну Павел и Павел. Хороший мужик, наверное. Если от телефона своего отвлекается. Но он не отвлекается. Слушай, если он даже на Маришку не повелся, то куда уж мне…
Здание ресторана «Шишки-иголки» располагалось на привокзальной площади. Раньше в этом помещении менялись заведения и вывески каждый год, потому что про местечко по городу шла дурная слава. Традиционно у вокзала околачиваются в огромном количестве мошенники, попрошайки, мелкие воры и прочие криминальные граждане. В привокзальном заведении они часто отмечали свои удачные аферы и преступления, назначали встречи для разборок или продажи хабара. Но последний владелец решил вопрос кардинально, и вот уже два года как в заведение вход был только по спискам. Как и кем эти списки формировались, обычным жителям города было неизвестно.
– Ну чего ты прибедняешься? – возмутилась Катька. – Ты же у нас красотка!
Сегодня я в списке была.
– Да какая я красотка? Скажешь тоже, – вздохнула я, всегда достаточно скептически относившаяся к своей внешности. – Ничего особенного.
— Охотникова Евгения, по приглашению, — заявила я внушительных габаритов охраннику на входе.
– Глупости! Фигурка у тебя не хуже, чем у Маришки, – настаивала Катька.
— Прошу за мной, — лаконично кивнул мужчина и повел меня по коридору к гардеробу, галантно помог снять пальто, пристроил его на вешалку и сопроводил дальше в глубину слабоосвещенного помещения.
– Думаешь? – засомневалась я.
Я с интересом рассматривала интерьер криминального центра города.
– Уверена!
Ресторан был с мягким приглушенным светом, оформлен в естественных древесных тонах, с большим количеством зелени. Возле барной стойки возвышалась стена из мха со струями воды, стекающими вдоль выступов камней — имитация природного водопада. Практически все помещение было поделено на отдельные кабинеты, в которых посетители могли без посторонних глаз и ушей обсудить свои вопросы. В зале играла тихая музыка, совсем не блатные песни, скорее современные обработки эстрадной классики.
Внезапно мне в голову пришла одна мысль.
Официанты были в заведении под стать, они бесшумно ныряли за занавеси кабинетов и с беспристрастными лицами исчезали в недрах кухни. Рубашки сияли безупречной белизной, а выбор гостей они понимали по движению глаз по меню.
– А, знаешь, бог с ним, с Павлом. Мне вот Никита гораздо больше понравился. Веселый такой, общительный. И на внешность вполне.
Туз ожидал меня в одном из кабинетов; он полулежал на мягком диванчике из кремовой кожи. При появлении дамы любезно приподнялся, припал к руке с поцелуем, не скрывая восхищения, он осмотрел меня с головы до ног.
Я внимательно наблюдала за реакцией Катьки. Мне было немного обидно, что она скрывает от меня свои отношения с Никитой, и очень хотелось вывести ее на чистую воду.
— Королева, Женечка, эх, где мои восемнадцать лет!
— Спасибо, возраст вам только к лицу, есть в этом свой шарм.
– Да ну, Никита, – Катька, кажется, немного занервничала. – Нашла о ком думать. Вот Павел – это да. А Никита… Ян, он бабник и разгильдяй. Мало у тебя таких было?
Действительно, в пиджачной двойке серо-голубого оттенка и шелковом галстуке Петр выглядел светским львом на аристократическом приеме. Красиво вылепленные кисти крупных рук, длинные пальцы, благородная седина в художественно рассыпавшихся по плечам кудрях превращали криминального элемента в привлекательного представителя богемы. Только его манера иногда переходить с изящной речи на блатной жаргон выдавала темное прошлое.
– Что ж поделать, если меня именно к таким и тянет, – вздохнула я.
— Заказал на свой вкус, Женечка, надеюсь, вам придется по душе. Хозяин здесь грузин, повар у него грек, а управляющий еврей. Так что для вас лучшие блюда из разных культур. — Петр махнул в проем зала.
– А если я попрошу тебя его не трогать? – быстро спросила Катька.
Официант выскользнул из-за шторы с подносом в руках: жареная свинина на кости капала соком в украшение блюда из ярких овощей, огненное чахохбили разносило великолепный аромат, крупные маслины с кубиками сыра в капельках оливкового масла манили своей свежестью. На тарелке выставили упругие бока хачапури с сыром и яйцом, а горячие шашлыки восхищали зажаристой корочкой. Густые запахи защекотали ноздри, и я вспомнила, что не успела пообедать из-за позднего пробуждения.
– С чего бы это? – притворно удивилась я. – Кать, ей-богу, если бы ты не была замужем за Лешкой, я бы подумала, что ты приберегла Никиту для себя.
Совместное принятие пищи объединяет, так что мы с Тузом дегустировали изыски местной кухни, вели светскую беседу и обменивались взаимными комплиментами.
– Ерунда! – возмутилась Катька, впрочем, я сразу же заметила фальшь в ее голосе.
— Как поиски, Женя, нашли мальчишку?
— Пока тишина. А у вас как со скрипкой?
Внезапно мне стало противно. Что происходит? Мало того, что приходится всех подозревать черт знает в чем, так еще и с лучшей подругой сидим и врем друг другу в глаза. Я понимала, что Томка меня по головке не погладит, но решила все-таки вскрыть все карты.
— Нашлась скрипка. Совершенно неожиданно сама нашлась, — равнодушно выдал пожилой вор.
– Кать, послушай. Может, хватит мне голову дурить? Я все знаю про тебя и Никиту!
От такой новости я поперхнулась свежим гранатовым соком. Туз вежливо подал салфетку.
– Что ты знаешь? – дернулась Катька.
— А я специально приберег новостишку. Думал, не удивлю. Тогда и со второго сюрприза взгреешься.
– Все я знаю. Мне, кстати, могла бы и не врать! Я же тебя всегда поддерживала!
— Так, давайте по порядку, — отложила я в сторону нож и вилку.
Катька помрачнела и подозрительно посмотрела мне в глаза.
— Ну, вчера звонит мне Романчик мой, стукачок, так, мол, и так, цыганка притащила скрипку на продажу в мастерскую. Он скумекал и прижал ее, откуда товар. А как он стал на нее наседать, где взяла, у кого взяла, так она швырнула инструмент и в бега. Это новость первая.
А вторая такая — скрипка фуфло, подделка. Хорошая, качественная, но цена за нее тыщ пять зеленых. Но у нас бизнес строгий, там у коллекционеров эксперты-оценщики, мышь не проскочит. А тут Ромкин дед, пощупали, понюхали, проверенного человечка притаранили из музея и сошлись в одном — подделка. Ошибочка вышла. Вот, возвращаю инструмент.
– А кто еще знает?
– Никто не знает, кроме меня и Томки. Кать, неужели ты думаешь, что я буду об этом трепаться?
Мужчина достал из угла футляр и положил передо мной. Я обдумывала известие — цыганка, фальшивая семейная реликвия… Неужели что-то недоговаривает Елена, опять припрятала в семейном шкафу парочку скелетов. Туз мое молчание воспринял по-своему:
Катька опустила глаза и замолчала.
— Да мы не на подставе, до этого же только Ромка с дедом скрипку смотрели. Там клеймо, лак старинный. Они мастеровые, а я профессионал, спалил, что деревяшка сильно свежая. Туфта хорошая, высшего качества, пришлось специальные приблуды всякие с музея везти. Так что навешали лапши хозяйке твоей про скрипку, век воли не видать.
– Кать, перестань. Я, конечно, в некотором шоке. Но кто я такая, чтобы тебя осуждать?
— Да зачем ей меня обманывать, ведь скрипкой ее семья владела много лет. Я не понимаю, как вместо раритета оказалась подделка? — в недоумении рассматривала я инструмент.
– Ты правда меня не осуждаешь? – с надеждой спросила она.
— Мы тут ни при чем, все по чесноку, красавица. Мы с тобой добазарились, что какие новости — маякнуть. Вот я тебе все рассказал честь по чести, у нас за базаром следят. Скрипку возвращаю. А уж кто там кому в уши воды налил — я не при делах.
– Ну, конечно же, нет! Это твое личное дело. Наверное, у тебя были причины. Лешку жалко, конечно…
— Да, да, спасибо, что все рассказали. — Я никак не могла прийти в себя. В голове кружился калейдоскоп из отдельных фактов: поддельная скрипка, пропавший Адам, вездесущая цыганка, карлик-похититель…
Катька вздохнула и снова замолчала.
— А вы как думаете, кто изготовил скрипку, вот эту, поддельную? — Мне нужна была помощь человека искусства, вернее, преступника от искусства.
– Все, Кать, давай, рассказывай. Обещаю, что все это останется между нами.
Туз задумчиво покрутил чашку:
– Тебе Томка рассказала? Так я и думала, что она проболтается…
— Да в принципе много кто может. Это дело не такое уж сложное, если есть образец перед глазами. Обычную скрипку мастырят сверху лаком, специально старят, ну а там завитушку нарисовать рукастому мастеру на минуту делов. Тут и сильно-то не мастерили, сверху немного накидали старины, первая же экспертиза бы спалила.
– Томка почти ничего не знает. И я тоже. Хватит тут тайны разводить уже. В жизни всякое бывает. На то мы и подруги, чтобы быть рядом в сложных ситуациях.
От сытного обеда мой мозг практически отключился. Я поблагодарила вора за оказанную услугу и отправилась домой — приходить в себя.
В квартире была тишина. Скрипку — в сейф, меня — в душ, а потом в мягкую долгожданную кровать. В сон я проваливалась с глобальным чувством вины, что за несколько дней мальчик так и не найден.
Утром я вскочила утренней бодрой пташкой, сварила себе тихонько кофе и уселась с блокнотом в руках, чтобы привести в порядок все, что я знаю на данный момент.
Со скрипкой вышло действительно странно. Но раз она не имеет такой высокой ценности, то как с ней связано исчезновение Адама? Надо будет сегодня же отвезти скрипку Елене Бланк и узнать, зачем она опять скрывает, что фамильная реликвия всего лишь искусная подделка. Меня смущает и цыганка, что принесла скрипку в мастерскую. Цыганка проклинала Адама во время нашей поездки в школу. Что за цыганский заговор вокруг одаренного мальчика из приличной семьи?
Диктофон и пожар в музыкальной школе могут быть случайностью — возможно, прав Скворцов и это хулиганская выходка ленивого ученика.
Семейство Поляковых и их генетический проект, конечно, снимает подозрения с Альбины. Может быть, стоит поговорить с самим Юрием и услышать его версию, кто мог похитить мальчика.
И карлик — похититель детей, он самый вероятный подозреваемый в похищении мальчика, надеюсь, что, как и других детей, он отпустит Адама и закончится этот кошмар. Следователь закроет дело, и мы поедем отмечать с ним это событие в ресторан. При мысли о следователе Скворцове я улыбнулась — стоит заехать к нему сегодня. Домашний обед, Евгения Охотникова в обтягивающем платье, рассказы о найденной скрипке и цыганском заговоре. Максим будет в восторге.
В блокноте я записала на сегодня три пункта:
— Визит к Бланкам;
— Визит в клинику к Полякову;
— Встреча со Скворцовым.
Начать свой день визитов я подумала с посещения Елены Генриховны. Тетя Мила, услышав о планах на день, заявила, что шефство над несчастной матерью не бросала и пойдет вместе со мной, чтобы убедиться, что Елена не нуждается в ее помощи.
В гости с пустыми руками не ходят, поэтому тетя затеяла жарку блинов, фарширование утки, шарлотку и эксперимент с чайной смесью под названием «Золотое яблоко». Протестовать я не стала, тем более часть обеда была мне нужна для покорения сердца одного сотрудника полиции. На кухне все шкворчало и кипело так бурно, что я решила пока съездить в клинику, попытаться встретиться с главным врачом.
В медицинском центре все работало по-прежнему, как отлаженный часовой механизм. Посетители под присмотром любезных сотрудниц в белых костюмах проходили на прием; никаких криков и очередей, лишь белоснежные стены, мягкие диванчики, вежливая тишина в пустынных коридорах.
Я надела для посещения клиники голубое кашемировое пальто с подкладом из меха норки: вещь классическая, купленная в поездке по Европе, где по-настоящему состоятельные люди не кичатся богатством. Норковая шуба для жителя Европы признак дурного тона, а вот богатство, скрытое в пальто из дорогих материалов, — вполне достойный выбор.
И в этот раз оно произвело нужный эффект — я вручила верхнюю одежду в руки сотрудницы и уверенно заявила: «Я к Юрию Васильевичу». Девушка кивнула и показала рукой в глубь коридора: «Прямо и налево, пожалуйста».
Дверь в кабинет главного врача была обозначена медной табличкой: «Поляков Юрий Васильевич, главный врач». Я стукнула разок по двери и нажала массивную металлическую ручку.
В кабинете было пусто; пару покашливаний для приличия, и я двинулась на осмотр помещения. Все обставлено со вкусом, видимо, обустройством загородного дома интересы жены Полякова не заканчивались. Вдоль стены расположился ансамбль из шкафов, секретера, массивного стола с бронзовыми ручками, дымчатыми матовыми стеклами. Фасады из ореха со следами патины — отреставрированный кабинет прямиком из Англии XVIII века. Под стать и кресло владельца — из шоколадного цвета кожи без блестящих ярких деталей. Альбина и в кабинете мужа продумала все до мелочей, от жалюзи цветом один в один с мебелью до зеленой бархатной оттоманки для неофициальных бесед, уютно отгороженной золотистой ширмой. Любопытство не зря завело меня за эту ширму из густой шелковистой ткани: на пухлом сиденье оттоманки лежал раскрытый футляр… со скрипкой! Пришлось наклониться поближе, чтобы рассмотреть все детали: черная подпись «Гаварнери» читалась внутри корпуса инструмента. Я не специалист по фальшивкам, но внешне эта скрипка была абсолютно идентична той, что лежала в моем сейфе. Тут дверь бесшумно распахнулась, и я инстинктивно замерла возле кушетки.
Шагов владельца кабинета не было слышно, они утопали в пушистом кремовом ковре на полу, гудел только низкий глубокий бас: «Нет, конечно, Евгений Маркович, мне нужен сертификат, что это подлинник. Конечно, нотариально заверенный. Я вашему мнению доверяю, жду завтра документов. Сегодня, да, прямо сейчас решу вопрос о транспорте. Увидите и прикоснетесь! Отправлю вам скрипку, вы осмотрите, передадите обратно сертификаты, а сам инструмент к себе в хранилище».
Бас загудел уже за дверью и удалился дальше по коридору. Я бесшумной тенью выскользнула из кабинета и стала ожидать хозяина кабинета напротив входа. Интерес у меня вызвала стена, увешанная рамками с наградами за победы в конкурсе, сертификатами, дипломами призовых мест. Первое место Алине Поляковой на международном конкурсе робототехники за уникальное изобретение; гран-при Матвею Полякову в соревнованиях по математическому анализу; Мария Полякова — сертификат участника конкурса «Полиглот года».
Кто-то мягко коснулся плеча:
— Меня ждете? — улыбался Юрий Васильевич, высокий и статный мужчина в голубых джинсах и тонкой серой водолазке под мягким пиджаком.
— Да. Здравствуйте, я к вам.
— Добрый день. Тогда прошу в мой кабинет. — Мужчина распахнул передо мной дверь.
Мы прошли в уже знакомый кабинет, я по приглашению хозяина заняла глубокое кресло напротив письменного стола. Владелец клиники был в отличной физической форме, так же как и жена, выглядел он моложе своих лет — светлые короткие волосы, классические черты лица. Несмотря на спокойные уверенные манеры, в нем было что-то мальчишеское, казалось, что сейчас он выкинет какую-нибудь шутку: свистнет задорно или выдаст кульбит.
Юрий Поляков не шарил глазами откровенно по моей фигуре, он не торопясь достал из мини-бара бутылку с минеральной водой, наполнил стакан и поставил на прозрачный журнальный столик возле меня. Но все его движения, приподнятые уголки губ, хитрые искорки в голубых глазах говорили о явном интересе в сторону незваной визитерши.
Мужчина расположился за столом:
— Ну что ж, слушаю, что вас привело в мой скромный кабинет.
— Меня зовут Евгения, Евгения Охотникова. Меня наняла Елена Генриховна Бланк для… ммм… сопровождения ее сына Адама. Это сотрудница вашей клиники.
Юрий Васильевич коротко кивнул в знак согласия.
— Я знаю о вашем визите в загородный дом. У жены нет секретов от меня, а у меня от нее. К похищению мальчика я не имею никакого отношения, я теряю дважды — как отец и как меценат. Я готов ответить на любой ваш вопрос, если это поможет найти моего сына.
– Да что тут рассказывать? Ох, Ян, я так устала! Если бы ты знала, как тяжело все время врать. Никогда не думала, что вранье – это так утомительно! Все время надо держать в голове, фильтровать базар, чтоб не ляпнуть что-то не то. Как другие с этим справляются?
— Да, я знаю о вашей благотворительной деятельности. И уверена, что от нашего общения будет польза.
– Не знаю, – искренне ответила я. – Я замужем никогда не была, в такие ситуации не попадала. Мне нечего тебе сказать…
Я лихорадочно соображала, как дальше продлить общение с Поляковым, ведь за тонкой перегородкой лежала дважды найденная скрипка. Он совсем не скрывает своих подопечных и их достижения, даже наоборот, завел себе «стену гордости» с документальным подтверждением гениальности своих детей. Судя по бухгалтерии, помимо удовольствия дети приносят существенный доход. Слишком все идеально, что в этой безупречной картинке делает украденный раритет? Голубые глаза главного врача клиники смотрели открыто и без тени смущения. Как обычно, я действовала согласно интуиции.
– Ты не думай. Я люблю Лешку! – горячо заговорила Катька, и я почувствовала, что ее наконец-то прорвало и сейчас она мне все расскажет. – Он мне как родственник уже! У нас двое детей, дом. Я не представляю жизни без него. Просто в последнее время мы с ним больше друзья…
— Знаете, Юрий Васильевич. Меня заинтересовал совсем другой момент, скорее личного характера. Я вижу, что у вас прекрасные гены, и задумалась, что, может быть, стоит тоже… ну, принять участие в вашем проекте. Ну в качестве… матери гения. Мы могли бы соединить… эээ… стать… родителями. — Как же трудно подбирать слова для таких предложений!
– Нет больше былой страсти? – уточнила я.
Глаза мужчины вспыхнули новым интересом:
– Да какой там страсти! Ничего нет. Как бы тебе объяснить, у нас с Лешкой… Ну, как бы, и раньше-то все в постели было так себе, скажем мягко, на троечку. А последние пару-тройку лет и этого не случалось…
— Называйте меня просто Юрий. Вы привлекательная девушка, Женя. Не буду скрывать, будет интересно увидеть результат совмещения нашей генетики. Это очень смело с вашей стороны. Для начала вам необходимо будет сдать ряд анализов, конечно, все в нашей клинике, разумеется, все конфиденциально и бесплатно.
– Совсем? У вас несколько лет не было секса? – поразилась я.
— А мы будем подписывать договор? Елена Генриховна рассказывала, что все заверяется у нотариуса.
– Ну да. Да особо и не хотелось, если честно. С Лешкой всегда как-то так…
— Лена особенный человек, помимо того что она мать Адама, она моя сотрудница и очень финансово ответственный человек. Это ее личное пожелание прежде всего. — Юрий Васильевич лучезарно улыбнулся. — С каждой женщиной мы обсуждаем все индивидуально.
— А давайте сходим на обед в ресторан и все обсудим?
Юрий слегка выдал свое удивление приподнявшейся бровью:
– Погоди! Что значит, всегда было на троечку? Я всегда думала, что у вас любовь и все в порядке!
— Очень рад вашему серьезному настрою, Евгения.
– Ну, любовь – да. Только это разные вещи. Любовь и секс. Как выяснилось…
— Можно на «ты»!
– Погоди, ты же всегда говорила, что тебя все устраивает.
— Хорошо, мы можем пообедать сейчас, как раз я закончил все дела в клинике. Как относишься к японской кухне?
— Обожаю японскую кухню! — Энтузиазм так и лился из меня.
– А что я должна была говорить? А потом да, меня все устраивало. Потому что я не знала, что может быть по-другому. Я думала, что это у всех так. А эти восторги… ну, немного преувеличены, что ли. Вот ты когда про свои романы рассказывала, я не то, чтобы тебе не верила, просто мне казалось, что у тебя эмоции зашкаливают, потому и выглядит все иначе. А у нас с Лешкой, ну, какие там эмоции? Столько лет вместе…
— Ну что ж, отлично, тогда прошу в ресторан «Суши Маке». Ресторатор, кстати, наш многолетний клиент, так что сервис на высшем уровне гарантирован.
– Но сначала-то было по-другому? – с надеждой спросила я, в попытке удержать рушащееся представление о счастливой Катькиной семье, которой я всегда восхищалась и даже немного завидовала.
Юрий Васильевич сопроводил меня до гардероба, и мы отправились с ним на обед под любопытные взгляды сотрудниц в белых униформах.
– Не было никогда по-другому! – припечатала Катька. – Просто Лешка – совсем не по этой части. Ну, как любовник он, если честно, совсем никакой. Просто я не знала, что бывает иначе.
Скрипка осталась надежно запертой за массивной дверью кабинета главного врача клиники.
– А теперь, стало быть, знаешь? Никита, насколько я понимаю, как любовник Лешке сто очков форы даст! – я не смогла удержать сарказм.
Машина с личным водителем доставила нас в тихий переулок в центре, мой спутник галантно придерживал меня под руку на ступеньках ко входу. В ресторан вели раздвижные двери с иероглифами, в холле стояли на узеньких столиках множество деревьев бонсай. К нашей парочке сразу подлетела половина персонала. Администратор провожал к столу, официант забирал пальто, другой официант выставлял на стол приборы, третий нес меню, четвертый держал на подносе закуски в виде крохотных разноцветных шариков.
– Да, это так, – просто ответила Катька.
На столах лежали бамбуковые циновки, по периметру ресторан украшали красные светильники, а посередине зала красовался огромный аквариум с разноцветными яркими карпами. Когда посетители подходили к аквариуму с кусочками пищи, рыбы чуть ли не выпрыгивали из воды, съедая каждую крошку.
– Тогда давай по порядку. Откуда он вообще взялся, этот Никита? Томка сказала, что это с ним у тебя была та самая первая несчастная любовь?
В меню передо мной было нелегко разобраться, оно выглядело загадочным набором слов и фотографий, что из этого съедобно, понять было сложно.
– С ним. Знаешь, Ян, мне кажется, что я была в него влюблена все мое детство. И юность тоже. Мы тут, на даче познакомились. Вместе считай росли. Он на два года старше. Это сейчас уже незаметно, а тогда между нами пропасть была. Он мне таким взрослым всегда казался. Все детство я смотрела на него с восторгом. Он такой был всегда – дерзкий, хулиган немного, заводила. Вся наша дачная детская компания вокруг него вертелась. А уж когда мы подростками стали… Все девчонки по нему сохли. И постарше и покрасивее меня. А он, ну, всегда веселый, легкий, крутил романы, почти с каждой девчонкой тут. И, знаешь, у него это так получалось, что никто и не обижался, что он менял подруг постоянно. Как-то так все красиво у него выходило, не обидно. Словно бы он принадлежал всем, и никому в отдельности. Хотя, иногда страсти бушевали. Особенно, когда он уже в старшей школе был, и ему родители мопед купили. А я, что я? Я всегда тихая была, послушная, да еще и полноватая такая. Я просто смотрела на него и любила издалека. У меня была его фотография, старая, черно-белая, я однажды у его мамы в гостях была, мы же соседи, и не смогла удержаться, стащила ее. Стыдно было ужасно. И ничего не могла с собой поделать. Хранила ее дома, в книге «Виконт де Бражелон», между страницами. И зимой, когда мы на дачу не ездили, я постоянно пялилась на его фотографию. И чем дальше, тем больше меня накрывало, я даже стихи писала, представляешь?
Я потрясенно слушала. Ничего себе, какая у Катьки, оказывается, была сильная влюбленность. У меня самой ничего такого не было. Влюблялась, конечно, в одноклассников или там в пионерских лагерях. Ну так, по-детски. За ручки подержаться, на дискотеке потанцевать, какие-то робкие поцелуи украдкой. Но чтоб хранить фото и писать стихи?
Мой напарник по обеду чувствовал себя вполне комфортно, задавал вопросы администратору и потом распорядился: «Как обычно».
– Мне вообще кажется, что я тогда жила от лета до лета. Когда мама однажды мне достала путевку в пионерлагерь, я такой скандал закатила, что им пришлось меня забрать с половины смены. Родители тогда решили, что у меня с коллективом что-то не заладилось, типа, я стеснительная и некоммуникабельная. Ну, и не стали больше настаивать. И каждое лето я тут проводила, на этой даче. Чтобы рядом с ним.
Я терпеливо ждала, когда уляжется суета вокруг. Наконец официанты заставили стол небольшими плоскими тарелками с ярким содержимым, принесли палочки, теплые полотенца и в почтительном поклоне разбежались по залу.
Катька замолкла, мечтательно уставившись в темное окно.
Поляков ловко принялся орудовать бамбуковыми палочками:
— Рекомендую, Женя, свинина с ростками бобов в соевом соусе, для любителей острого. Может быть, саке?
– Но я так понимаю, что однажды он все-таки обратил на тебя внимание, – подтолкнула я ее.
— В следующий раз, сегодня ограничимся зеленым чаем.
– Ну да. Однажды обратил. Мне уже семнадцать было. Я школу как раз закончила, в институт поступала. Как раз, в то лето. Он намного реже бывал на даче, уже студентом был. Взрослый такой. Красивый. Я и не ждала уже, что у нас что-то будет. Я привыкла просто вздыхать издалека. Мне, может, и не хотелось ничего уже. Я иногда думаю, что первые влюбленности должны оставаться платоническими. Это правильно. А у нас… Самое смешное, что он почти и не помнит ничего. Из того лета. Никита. И это немного обидно.
Я храбро начала брать все подряд и пробовать, потому что понять, что же нам подали, было сложно. Восточная кухня оказалась на высоте, мне то обжигало рот, то приятно кислило. Дегустация стала более смелой, хотя медлила я скорее от раздумий, как между обсуждением генетического фонда узнать, откуда у Полякова скрипка Гаварнери.
– Так что же случилось?
Юрий Васильевич сам зашагал в нужную сторону:
— А вы ведь телохранитель, Женя, я навел справки сразу после вашего визита в коттедж. Не милая бонна для прогулок в музыкальную школу. Вы телохранитель высокого класса. И у меня возник естественный вопрос: зачем вас наняла Елена Бланк? Мальчик похищен, несмотря на вашу высокую квалификацию, и никаких вариантов его местонахождения у вас нет. Ведь вы пришли ко мне за информацией, а не за генетическим материалом, я прав? Хотя очень жаль, невероятная смесь получилась бы.
– Ну, гудели тут как-то, на поляне. Ну, ты помнишь ту поляну, мы там еще шашлыки делали прошлым летом. Такое местечко удобное, мы там всегда подростками собирались. Мальчишки пиво пили, иногда, что покрепче. Костер разводили, сосиски и хлеб жарили. Обычные дачные развлечения. Ну, и в тот вечер он был со своей очередной пассией, привез ее из Москвы, учились они, что ли, вместе. Ну и поссорились, кажется. Уж и не упомню, что там у них произошло. Та девица в расстроенных чувствах в Москву рванула, на электричке. Никита, вроде как даже расстроился. А у нас кто-то из ребят самогон приволок, спер у предков. Ну, мы и накушались. Нет, я совсем чуть-чуть тогда выпила. Просто попробовать, интересно же. Но смелости мне это придало ух какой. До сих пор удивляюсь, как я решилась тогда к нему подойти! Вся стеснительность куда-то пропала. В общем, чего говорить, как-то так, слово за слово, выпили еще, пошли гулять по лесу. Ну, в общем, все и случилось. У меня тогда такие чувства были, думала, что умру! Он когда целоваться полез, я даже забыла, как дышать. Ей-богу, стоим целуемся, а я даже вдох сделать боюсь, саму все трясет. Ох, даже вспоминать смешно.
– И что потом? У вас случился роман? И он тебя бросил?
– Да нет, романа-то по сути и не было. Была одна ночь. Он потом меня домой отвел. Так, знаешь, как младшую сестренку по щеке потрепал. Сказал, что я очень милая, и что я очень ему помогла. Ну и все. В то лето мы только один раз виделись. Он снова с девицей приехал, уже с другой. Ревела я тогда, кажется, каждую ночь. Ужас, что со мной творилось. Как я тогда вступительные экзамены не завалила, до сих пор удивляюсь. Ну, а потом, ты знаешь. Мы с тобой и Томкой познакомились, подружились, Лешка появился. С Лешкой вообще все по-другому было. Надежно, спокойно, никаких страданий, терзаний и метаний. Он мне нравился. Лешка же отличный мужик на самом деле. Добрый, преданный, заботливый. Он как-то так сразу обозначился в моей жизни, ну а я что? Я ничего. Мне с ним хорошо было. И есть. У нас с ним семья. И это – самое важное.
Меня накрыло яростью при мысли о провале, вот так, глупая Охотникова, пошла на встречу, как доверчивый ребенок за конфеткой, и в ответ получила унижение. От злости я выдала первое, что пришло в голову:
– Вот только страсти с Лешкой у тебя не было, – пробормотала я, начиная понимать, что творится с моей подругой.
– Не было. Все ровно. Это же не плохо?
— А у вас скрипка откуда лежит в кабинете? Дорогой инструмент похитили вместе с мальчиком, а сейчас скрипка есть, а мальчика нет. А еще нашлась подделка, которую подсунули мастеру-реставратору! Так что есть сомнения, что вы такой трепетный отец. Елену вы убедили в своей любви к ней, она рассказывает романтическую историю ваших отношений, а ваша жена утверждает, что гениальные отпрыски просто коммерческий проект! Где же правда, Юрий Васильевич?
– Трудно сказать. Наверное, неплохо. Вот только, тебе явно этой страсти не хватало. Раз уж сейчас у тебя опять с Никитой завертелось.
Поляков расхохотался, просияв белоснежными зубами:
— Хочешь узнать о человеке правду, разозли его. Женя, вы были очаровательны в своем гневе. — Он продолжил уже серьезным тоном: — Давайте по каждому пункту. Елена Бланк. Да, именно романтичные чувства были основой нашего общения. Она знает, что есть еще шестнадцать детей, таких же как Адам. Она скрыла от вас эту информацию, ну что тут скажешь, женщины очень ранимые существа, даже спустя 10 лет им хочется быть единственными и особенными.
– Я тогда, после той истории, на дачу старалась не ездить. Ну, как раз институт, Лешка. Года два тут не была. И даже не спрашивала, что там. А потом выяснилось, что Никита закончил свой вуз и уехал на Север. Колесил по всей стране – Якутия, Чукотка. Он инженер-энергетик, ездил, обслуживал и чинил какие-то установки, я это уже потом узнала. В общем, сама знаешь, у меня семья, дети, Лешка. Я даже почти и не вспоминала о нем. Ну, так, была у меня первая любовь и была. А этим летом он вернулся. Неожиданно. Мама его умерла лет пять назад, дом заброшенный стоял. А тут смотрю – ставни открыты, во дворе машина. А там – он. Ну, конечно же, обрадовались. Все-таки все детство, считай, вместе провели. Ну и понеслось. Лешка же все лето почти в разъездах. Филиал этот питерский столько сил и времени у него отнимал! Я его и не видела почти. Мы даже думали, чтоб он в Питере квартиру снял, чтоб на гостиницу не тратиться. А тут как раз Сонечке путевку в санаторий на море добыли. Ты же помнишь, она ездила? У нее же проблема с легкими, пневмония на пневмонии. А тут очень хороший детский санаторий, в Крыму. Я ее туда отправила, а Темка же, сама понимаешь, подросток. Сам по себе. С утра позавтракает, и весь день где-то с пацанами носится по участкам. А как придет домой, так в телефон свой уставится, или в игры компьютерные. А я тут одна…
— А что по поводу скрипки? Елена сказала мне, что это семейная реликвия, из-за которой могли и похитить Адама!
– А тут как раз Никита! Все понятно, Кать, можешь не продолжать. Ты мне одно скажи, у вас как, серьезно? Или ты так просто недостающие эмоции с ним добираешь? Он-то что думает?
– Я не знаю, – честно и немного грустно ответила Катя. – Я с Лешкой разводится не буду. У меня с ним семья. Как бы тебе объяснить. С Никитой – это же совсем другое! Я даже не могу сказать, что люблю его. Просто… Ох, Ян, я и не знала, что секс может быть таким…
— Елена Бланк не из тех женщин, что лгут, — кивнул Поляков.
– Каким?
Он снял пиджак, позвал официанта, чтобы нам разлили чай цвета молодой травы.
– Восхитительным! Что можно кричать от удовольствия. Забываться до такой степени, что, кажется, если прервешься на минутку – все, жизнь закончится и ты умрешь! Я как в другой мир попала! А Никита… Ну, не знаю, его вроде как все устраивает. Я даже не знаю, может, у него кроме меня еще кто-то есть. Сюда он никого не привозил, а что там в Москве, бог его знает.
– Ну да, на фига в Тулу со своим самоваром. Раз уж у него ты здесь, – не сдержалась я.
— Когда я начинал работать над проектом, вернее… знаете, это ведь началось так спонтанно. Мы вместе с Альбиной открыли первую клинику сразу после окончания медицинского института, в те времена это казалось всем безумством. Я принимал пациентов днем, ночью вместе с женой разбирался с бумагами, даже ремонт в каждом кабинете делал сам. Каждый день в 6 утра летели на работу с Альбиной. Она была мне опорой во всех ситуациях, верила, когда даже я не верил. Потом наши усилия дали плоды, и клиника начала расти; коллектив, пациенты, бумаги, доходы, все увеличивалось с каждым годом. И как-то оказалось, что я уже и не нужен. Работа отлажена, все действует как хорошая машина, уже необязательно принимать пациентов или искать специалистов. Ремонт, конечно, проходит под руководством моей жены. Альбина нашла себе быстро увлечение, отучилась на дизайнера, постоянно проекты делает, может через океан махнуть за каким-нибудь винтажным комодом.
Он хмыкнул и продолжил:
– Ну, мы в Москве тоже несколько раз встречались. Как раз в один такой день нас Томка и спалила. Но все это как-то… даже не знаю… несерьезно. Даже нет. Не несерьезно, а просто не так. Это совсем из другой жизни. Не из моей. В моей жизни этот дом, квартира, Сонечка, Темка, Лешка, родители мои, Маришка непутевая. Это моя семья. Моя жизнь. А Никита – так, временное помутнение, тайный запретный плод. Отказаться я от этого не могу, но и менять что-то не буду. И если, не дай бог, встанет выбор, я даже колебаться не буду. Семья для меня важнее.
— А я… путешествовал, потом спортом увлекся, сплавлялся по горным рекам. Но все не то, не было этого ощущения, когда внутри все горит и горы готов свернуть. У меня очень умная жена, она все поняла и предложила, чтобы у меня появился ребенок от другой женщины. Поначалу это не укладывалось в голове, целый год не мог решиться на такой шаг. Но когда родился первый ребенок и начал развиваться… Когда ему было три года, я научил его играть в шахматы, а в 5 он перестал со мной играть, потому что я стал слишком слабым соперником. Вот тогда я снова ощутил этот огонь внутри.
– А он встанет? Никита не предлагал тебе уйти от Лешки? Или ему это тоже не надо.
Юрий не позволил себе слишком погрузиться в воспоминания:
– Не предлагал. Ян, я не знаю, что ему надо, но уж точно не уводить меня из семьи и не жить со мной и моими детьми. Об этом не может быть и речи!
– Ну, тогда, в общем-то, все не так плохо, – заметила я. – Всех все устраивает. Никто не ущемлен. Может, тебе просто надо пройти через это увлечение. Опять же, психолог бы наверняка рассказал тебе про незакрытый гештальт. А как страсти спадут, все и прекратиться ко всеобщему удовольствию. Даже еще умудритесь друзьями остаться, наверное.
– А они пройдут, страсти? – поинтересовалась Катька.
— Да, мы действительно проводим финансовый анализ и фиксируем расходы и доходы по каждому ребенку. Но главное для меня — их достижения. От года в год они крепнут, покоряют новые вершины. Это ведь не как клиника, разные ситуации бывают. Подростковые кризисы, влюбленности. Один из моих сыновей подавал надежду как певец, но голос стал ломаться в пубертате, и это было для него ударом. Год в кризисном центре, год путешествий и поиска себя. Сейчас он строит карьеру как рок-музыкант, записал успешный альбом! А моя дочь Алина, она раньше занималась художественной гимнастикой… — Юрий Васильевич с вдохновением рассказывал мне о своих детях, глаза его наполнились любовью и теплом. Им можно было любоваться, сколько огня и восторга внутри. Только один вопрос не давал покоя — СКРИПКА.
– Обязательно пройдут! Помнишь, я в Вадика была влюблена? Чуть не рехнулась тогда от любви? Мне казалось, что я буду всю жизнь его любить, никогда ни на одного другого мужика не посмотрю. Вот как накрыло! И что? Сколько прошло? Семь лет? И где Вадик? Нет Вадика. Точнее, где-то он есть, но меня, к счастью, это уже вообще не волнует. Так что, старик Соломон дело говорил – все проходит. И это тоже пройдет!
Мужчина осекся, как будто услышав меня:
– Скорей бы, – с чувством проговорила Катька, и я только сейчас увидела, как она устала, как нелегко дается ей эта двойная жизнь. Как неприятно ей обманывать Лешку, скрывать все от семьи, даже от нас, своих ближайших подруг. Мне так захотелось ее утешить.
— Прошу прощения, как говорит Альбина — завел любимую пластинку. По итогу со скрипкой ничего криминального, я действовал в интересах Адама. Его мать разумная женщина, но любовь к сыну убавляет ей рациональности. Скрипка действительно раритет, и очень дорогой раритет. И очень неразумно давать ребенку такой инструмент на репетицию, даже гению. Адам рассказал мне об историях с цыганкой, да, у нас с ним доверительное мужское общение. Тогда я решил, что будет лучше изготовить копию. Отличную, высочайшего качества копию. А настоящая скрипка пускай хранится там, где ей и положено, — в специальном хранилище с серьезной системой охраны. Так я и сделал, заказал у очень известного скрипичных дел мастера качественную копию скрипки. Лена не в курсе этого замысла, когда дело касается сына, она становится слишком эмоциональной. По достижении совершеннолетия Адам сможет сам приять решение, использовать ли ее как инструмент на своих выступлениях.
Я подошла к ней, обняла ее.
Юрий Поляков замолчал. Его лицо посерело, скулы стали острее, а глаза потемнели:
– Вот увидишь, все будет хорошо! Все мы не святые. Жизнь полна сюрпризов, и еще ни у кого не получалось жить ровно и гладко, без ошибок и осложнений. И перестань себя винить во всем. Тут никто не виноват. Так получилось.
— Я чувствую вину перед своим сыном, что не успел позаботиться о нем. Эта история не укладывается у меня в голове, да, их семнадцать, но каждый мне дорог по-особенному. Я не успел защитить моего мальчика, заказал скрипку, но не успел заменить подлинник на подделку, уехал в командировку. Планировал по возвращении решить этот вопрос. Бедный мальчик, он страдает из-за прихоти его матери!
Как она оказалась у меня, настоящая скрипка Гаварнери? Ее принесла цыганка мастеру-реставратору. Альтов-старший заменил оригинал на копию, которую сам же и изготовил. Дед в курсе криминальных дел своего внука, знает и о том, что на скрипку давно охотится профессиональный вор. Конечно, Альтов был против, чтобы такая редкая вещь попала к преступникам. Вот и разыграл, как по нотам, легенду с поддельной скрипкой — вручил внуку фальшивый инструмент собственного изготовления, а настоящую скрипку Гаварнери отдал мне.
– Ох, Ян, спасибо. Я рада, что ты меня поняла. Если бы ты знала, как мне противно всем врать! Если бы ты знала…
Альтов-старший спас внука от криминальной истории, получил очень достойный гонорар от меня за возврат и за изготовление копии. С этой чертовой скрипкой я поступлю, как и планировал. Под замок в хранилище.
Но мои вопросы не заканчивались:
— Хорошо, но откуда скрипка у цыганки?
Вечер и ночь прошли на удивление спокойно, хотя, конечно, мысль о том, что вокруг творится что-то непонятное и ужасное, занозой сидела в голове. А вот утро началось бодро и нервно.
— Я со вчерашнего дня думаю об этом. Пока у меня нет ответа, но его необходимо найти. И у меня к вам деловое предложение. Вы ведь специалист высшего уровня, и я привык работать именно с такими. Мне нужен телохранитель для скрипки. Человек, который сопроводит ее в хранилище в областном центре.
Едва я вошла в уже проснувшийся дом, как на меня налетела Катька.
Юрий потер подбородок; взгляд стал сверлящим, а глаза наполнились льдом:
– Яна, ну сколько можно спать? Я уже собиралась идти тебя будить!
— А я пока по своим каналам проведу работу. Лена женщина серьезная, умная. Но она простой врач. А Адам Бланк мой сын, и у меня много возможностей разобраться, что за цыгане в истории с похищением. Деньги решают многие вопросы, и этот тоже решат. И, кстати, вот сумма за вашу работу плюс расходы на дорогу. И документы на инструмент.
– А что такое? У нас снова что-то произошло?
Я не успела ничего ответить, как Поляков выложил стопку банкнот на стол.
– Ты Маришку не видела? Она к тебе в баню не заходила?