– Не нравится мне это! – крикнула сквозь грохот воды Ренн.

– Ручей течет на восток, – прокричал в ответ Торак. – Пойдем по течению и выйдем к берегу. Сможешь там лодку найти?

Но Ренн его не слушала, она смотрела на пещеру. Лед вокруг нее напоминал обломки кривых, потемневших зубов.

– Ледяная пещера, где создали Наигинна, – крикнула она. – Он сказал, что в нее есть еще один вход!

– Думаешь, это здесь?

Ренн кивнула.

– Значит, мы не так далеко от берега!

– Может быть, но… – Лицо Ренн исказилось от ужаса. – Сзади!

Кто-то схватил Торака за руку, завел за спину и резко поднял выше головы. Хрустнуло плечо. Боль пронзила все тело. Торак повалился на землю. Поднявшись на колени, он услышал, как Ренн выкрикивает его имя, и увидел, как Наигинн тащит ее в пещеру, похожую на пасть с гнилыми зубами.

Челюсти сомкнулись – это было последнее, что он увидел, перед тем как потерял сознание.

Глава 28



Ренн больно ударилась головой о потолок тоннеля.

– Сказал же – пригнись, и в этот раз не пытайся хитрить, – прорычал Наигинн и, дернув за веревку, которой связал ей руки, потащил дальше.

Тоннель уходил вглубь, под лед. Спуск был крутым, вода капала с потолка, стекала по стенам и струилась по полу. Ренн насквозь промокла и дрожала от холода. От защитной мази из пепла маммута не осталось и следа.

Она вспомнила, как Торак с серым лицом стоял на коленях, правая рука висела, словно больше ему не принадлежала.

– Что ты с ним сделал? – спросила Ренн.

– Крылышко повредил, – сказал Наигинн. – С вывихом правого плеча он будет слабым, как ребенок.

– Он все равно пойдет за нами.

– Тем хуже для него.

– Я никогда не сделаю то, что ты хочешь. Не сниму заклятие и не освобожу тебя.

– Тогда молись, чтобы он нас не нашел, потому что я перережу ему сухожилия под коленями, и он будет ползать до конца жизни.

Ренн ничего не ответила, и Наигинн обернулся:

– У тебя нет выбора, ты мне подчинишься. Этот Остров мой, он помогает мне, куда бы я ни пошел. Море отнесло лодку Торака вдоль берега, так что я знал, где вас искать. Прямо сейчас лед преградил ему путь. А я приближаюсь к пещере, и с каждым шагом она делает меня сильнее!

Чем глубже они спускались, тем громче шумела вода. Тоннель стал шире, и Ренн обнаружила, что стоит в огромной пещере со стенами потусторонне-синего цвета. Казалось, здесь даже воздух светился холодным голубым светом. По своду пещеры перекатывались бледно-голубые волны, в которые вмерзли галька, мелкие камни и целые валуны. Ренн подумала, что она, как эти камни, попала в ледяную ловушку.

Где-то в своде пещеры была дыра во внешний мир, и через эту дыру под уклоном опускался подернутый дымкой столб голубоватого света.

Ледяная гора трещала и стонала, Ренн чувствовала, как она давит на плечи. Посмотрела на свои руки – они были синевато-серые, будто у трупа.

Там, где она стояла, мелкий ручей сливался с потоком воды, который, словно по языку, несся по камням из глубины пещеры вниз к огромной клыкастой пасти. За пастью Ренн увидела дневной свет. Это была та самая пасть, которую она видела со стороны Моря.

С таким же успехом все могло происходить на самой луне. Наигинн отобрал у нее оружие, план, который она задумала, пока они плыли к Острову, никогда не сработает. То, чего она боялась больше всего на свете, стало реальностью. Ее проглотил лед. Ей никогда не выбраться.

Наигинн развел руки в стороны и завопил:

– Здесь меня создали! Скоро я буду свободно охотиться на все живое!

Мертвенный свет в пещере явил его демоническую природу. Кожа, глаза, волосы Наигинна… все было голубого цвета. Он, как и Ренн, промок насквозь, но не дрожал, а, наоборот, упивался холодом.

Наигинн подтащил Ренн к водному потоку, закинул ее на плечо и, уверенно перепрыгивая с камня на камень, перенес на противоположную сторону. Там был уступ шириной в несколько шагов.

– Здесь! Здесь ты снимешь заклятие!

Ренн окружал прозрачный лед, но в глубине пещеры она заметила зловещее красное мерцание.

Вспомнила, как впервые увидела этот Остров и красное свечение на скалистых мысах по сторонам ледяной горы.

Возможно, тоннель уходил к трещине, которая вела в Иной Мир, откуда появляются демоны.

За ревом воды Ренн услышала голоса, от которых ее бросило в дрожь, как будто кто-то грыз и дробил человеческие кости.

Гладкий лед над Ренн начал искривляться, превращаясь в искаженное от ярости лицо. Ренн вскрикнула и упала. Лед под ладонями задвигался. Казалось, еще немного, и он превратится в челюсти, которые откусят ей руки.

Наигинн рывком поставил Ренн на ноги, и демоны с мерзким хохотом и клекотом ускользнули в полумрак.

– Видишь, как они слетаются, чтобы почтить меня! Пора! Делай, что должна, снимай заклятие!

От хохота демонов звенело в ушах, путались мысли и таяли остатки храбрости.

Лед убьет ее, как убил отца…

– Я подчинюсь тебе, – сказала Ренн. – Я сниму заклятие и освобожу тебя.

* * *

– Попробуешь обмануть, я сразу пойму, – сказал Наигинн.

– Я не обману, – соврала Ренн.

Ее мать была скользкой, как змея, она жила обманом, а теперь и Ренн могла выжить, только обманув.

Они были на уступе над потоком воды. Наигинн сидел на корточках и ждал, Ренн стояла на коленях.

– Рассказывай, что собираешься делать, – сказал он.

– Я уже г-говорила, – стуча зубами от холода ответила Ренн, – наша м-мать наложила на т-тебя заклятие, которое удерживает твои души. Чтобы тебя освободить, я д-должна превратиться в ворона и проклевать его.

– Почему в ворона? Вороны – самые большие обманщики!

– Такое не всякому колдуну под силу. Мне потребуется сила луны… А луну сотворила Самая Первая Ворониха. Дай мне те водоросли с берега и ракушку. И развяжи руки.

– О, нет, этого я не сделаю.

– Сделаешь! Со связанными руками я не смогу снять заклятие.

Наигинн неохотно подчинился.

– Рассказывай, как все будет.

Ренн сняла с шеи свисток из утиной кости.

– Сначала я призову своих духов-наставников. Потом сделаю маску ворона. Перьями б-будут водоросли. Я покрашу их в черный цвет… чернилами осьминога и сошью вместе сухожильями. Когда надену маску, ты должен молчать, иначе ничего не выйдет.

У Наигинна от возбуждения заблестели глаза.

– И сколько это продлится? Когда я стану свободным?

– Столько, сколько потребуется. Все! Больше ни слова!

Ренн отступила от Наигинна на несколько шагов, так чтобы столб света оказался между ними. У нее за спиной мерцал Иной Мир.

Лед боится огня. Демоны боятся Иного Мира. Наигинн не станет смотреть в эту сторону, а значит, не сможет разглядеть, что именно она делает.

Ренн села на корточки и дунула в свисток.

«Найди меня, помоги мне!» – тихо звала она.

Если Волк услышит, он ее не бросит. Но как он ее услышит сквозь шум воды и стоны льда?

Пригнувшись еще ниже, чтобы Наигинн не увидел, что она делает, Ренн смазала ветки водорослей черным пеплом маммута. Иглой из кости сшила их за короткие концы, так что они стали похожи на бахрому из черных перьев. Смазала «кровью земли» другую сторону, теперь «бахрома» стала с одной стороны черной, а с другой – красной. Потом откусила короткий кусок от полого стебля ветки водорослей, получилась трубка длиной с большой палец.

– Быстрее! – крикнул Наигинн.

Ренн взмахом руки заставила его замолчать.

Уступ, на котором они сидели, вздрогнул. Где-то далеко внизу огромный ледяной клык оторвался и рухнул в воду. Гора злилась, она знала, что задумала Ренн.

Невидимые когти цеплялись за ее волю. Ренн чувствовала, как со спины подкрадываются демоны. Демоны знали, что она собирается разбудить их давнего заклятого врага.

На Ренн нахлынули сомнения.

Волк не придет. У нее ничего не получится. Огромная пасть сомкнет челюсти, и она останется здесь навсегда…

«Карр!»

Голос ворона эхом спустился по наклонному столбу голубого дневного света.

Наигинн нетерпеливо пересел с ноги на ногу. Ренн жестом велела ему не шевелиться.

– Мои духи-наставники уже идут!

Демоны, испугавшись воронов, отступили, и к Ренн вернулась отвага. Отрешившись от всего, что происходило вокруг, она взяла бледную, словно луна, раковину и волосом маммута привязала ко лбу.

Едва раковина прикоснулась к коже, Ренн почувствовала, как ее наполнила сила луны.

В самом Начале Времен, когда еще было темно, Самая Первая Ворониха в клюве принесла в этот мир свет. Но пока она летела, от солнца откололся кусок и превратился в луну.

Ренн всегда чувствовала особенную связь с луной, и теперь мысленно к ней обратилась: «Я почитала тебя всю свою жизнь. Помоги мне стать одним целым с твоей великой сестрой солнцем».

Дрожащими пальцами привязала бахрому из водорослей к голове, так что «перья» скрыли лицо, черной стороной наружу, а красной внутрь. Потом под прикрытием «перьев» намазала нос, щеки и подбородок «кровью земли». И наконец засыпала остатки пепла маммута в трубку из ветки бурых водорослей и зажала ее в зубах.

Издалека донесся новый звук.

Волк?

Дольше ждать было нельзя. Надо выполнить задуманное.

Не поднимая головы, она на корточках поползла к Наигинну. Добравшись до столба голубого дневного света, вскинула голову и отбросила назад бахрому из водорослей. Черные перья стали ярко красными. И в то же мгновение выдула из трубки в лицо Наигинна облако ослепляющего пепла маммута.

– Не ворон, а солнце! – выкрикнула Ренн и столкнула его с уступа.

Наигинн, царапая ногтями глаза, покатился вниз и исчез в темноте.

Затрещал лед, еще один клык обрушился и наполовину перекрыл вход в пещеру. Ренн начала терять надежду – пасть пещеры была слишком далеко и грозила захлопнуться в любое мгновение.

Ренн начала искать путь вниз и тут отчетливо услышала вой Волка.

Как такое может быть?

Вой доносился не из пещеры внизу, а из красного тоннеля, который вел в Иной Мир.

Глава 29



Волк звал сестру по стае, но ее поющая косточка больше не откликалась.

Брат отстал от Волка на Большой Твердой Холодной. Он прижимал к груди раненую переднюю лапу и отчаянно выл:

«Иди! Найди сестру по стае!»

Волк наконец добрался до хребта Большой Твердой Холодной. Склон уходил вниз к черной равнине. Волк почуял кусачий запах, который распугал все остальные. Услышал далекий рев длинноносых и цокот когтей демонов.

Плохой бесхвостый, который так ловко прятал души демона, что даже Волк их не почуял, затащил сестру по стае под Большую Твердую Холодную. Теперь Волк должен был ее найти. И не важно, что она оставила Большого Бесхвостого, – она и Большой Бесхвостый были одним целым, как Волк с Темной Шерстью.

Выбирая путь в долину, Волк заметил, как в дыму промелькнул демон. Почуял других. С трудом удержался, чтобы не броситься в погоню – волки созданы для охоты на демонов, – но он должен найти сестру по стае. И защитить Большого Бесхвостого. Волк не знал, что ему делать.

И тут снова уловил звук поющей косточки сестры по стае. Звук был чистым и поднимался над ревом Большой Твердой Холодной.

Волк завыл: «Где ты?»

Нет ответа.

А потом услышал жуткий звук, от которого шерсть встала дыбом. Низкий трескучий рев Яркого Зверя, Который Больно Кусается. Этот Зверь был таким огромным, что мог проглотить Волка целиком.

Зверь ревел совсем близко, но Волк его не видел.

Он опустил морду к земле и начал рыскать. Камни скрипели под лапами, вопли Яркого Зверя кусали за уши.

Где же он?

А потом Волк увидел, как на расстоянии во много прыжков земля треснула, и Яркий Зверь кинулся вверх. Из трещины выскользнул демон, черный на фоне огня. За демоном погналась огромная расплывчатая тень длинноносого. Демон с визгом пытался уйти от погони.

Волк воспрянул духом – он не одинок в борьбе против демонов, длинноносые тоже на них охотятся.

Вороны кружили над Большой Твердой Холодной и взволнованно каркали. Они нашли сестру по стае!

Но стоило Волку прыгнуть в их сторону, земля под лапами стала горячей, и он, клацнув зубами, понял: Яркий Зверь, Который Больно Кусается внизу.

Вся равнина была тонкой кожей, под которой ревел злобный огромный Яркий Зверь, и он рвался наружу.

* * *

Торак поскользнулся и упал, ударившись о лед вывихнутым плечом. Закусив губу, переждал, пока стихнет острая боль, потом сунул здоровую руку под парку и ощупал распухшее плечо в том месте, где кость выскочила из сустава. Попытался вправить плечо, но ничего не получилось. С трудом встал на колени.

Без привязанных к ступням «когтей ворона», которые ему дала Танугеак, он бы не смог идти по ледяной горе, но и с ними передвигался еле-еле. Торак завидовал Волку, легко и уверенно бегущему впереди. Да и защитный щиток, который сильно ограничивал Тораку поле зрения, Волку был не нужен.

Впереди одна ослепительно-голубая гряда сменяла другую, местами прерываясь темными опасными расселинами. Голубой лед – самый твердый, теперь Торак мог сам в этом убедиться. Он пытался использовать топор как ледоруб, но тот отскакивал от твердого льда, не оставляя даже мелкой зарубки.

Торак поднялся на очередную гряду и замер. Перед ним была синяя бездна, из которой доносилось эхо рокочущей воды. Один шаг, и он бы заскользил навстречу смерти, и ничто бы его не спасло.

Медленно опустившись на колени, Торак то ли заскользил, то ли пополз по гряде, подальше от бездны. У него срывалось дыхание, по спине струился холодный пот. Он не увидел, а скорее почувствовал, как где-то вне поля зрения крадется демон. Оглянулся. Ничего. Но он все равно чувствовал его присутствие.

С тревогой Торак осознал, как шумно дышит и как громко скрипит одежда. Кто угодно мог крадучись идти за ним следом.

Он снова упал. Все безнадежно. Как он спасет Ренн, если и себе-то помочь не способен? Он навсегда останется на этой ледяной горе. Он на ней умрет.

Торак завыл: «Волк, помоги сестре по стае! Я не могу идти дальше! Я не могу!»

Ледяные склоны эхом вернули его отчаяние: «Я не могу… я не могу…»

Торак представил красивое и надменное лицо Наигинна и залился краской стыда.

– Все безнадежно, – пробормотал он. – Глупый и слабый.

Даже если он спустится с этой горы, даже если найдет Наигинна, как будет драться с одной рукой?

Неподалеку захихикал демон.

– Отстань от меня! – крикнул Торак.

От злости прояснилось в голове.

Зачем он тащит с собой все снаряжение?

Скривившись от боли, снял со спины спальный мешок. Теперь оружие. От чего избавиться? Топор и нож надо оставить, а вот праща вряд ли пригодится, для нее нужны две руки.

Хотя… из пращи выйдет отличная перевязь, а карман для камня надежно поддержит предплечье.

Связать концы веревки пальцами и зубами было непросто, в какой-то миг Торак чуть сознание не потерял от боли, но все-таки справился и накинул перевязь на шею.

Так намного лучше.

Теперь раненая рука надежно прижималась к груди, а здоровая освободилась.

Торак вспомнил о «летающих камнях», закрепленных скользящим узлом на поясе. Стоит один раз потянуть – и можно бросать, а левой рукой он владел не хуже, чем правой.

Если он спустится с ледяной горы, если найдет Наигинна, у него будет только одна возможность воспользоваться «летающими камнями».

Что ж, он ею воспользуется.

* * *

Удача вернулась к Тораку. Пошел снег, лед потускнел и больше не слепил глаза. Торак сорвал щиток и сунул за пазуху.

И в снегу легче было найти следы Волка, а тот специально выбирал путь, который осилит его раненый брат по стае.

Наконец Торак почуял слабый запах тухлых яиц. Кровавик. Ветер задувал в лицо грязный дым. Дул яростно, но Тораку было все равно, он добрался до края ледяной скалы.

«Сестра по стае!» – выл Волк.

Торак услышал возбужденное карканье воронов. Это были Рек с Рипом.

Они нашли Ренн?

Торак сквозь дым и снег смотрел на черные каменистые равнины с глубокими оврагами, словно кто-то исполосовал их гигантскими когтями. Вдалеке вспыхивал оранжевый огонь – Иной Мир прорывался из-под земли.

Торак вспомнил горящую равнину с другой стороны горы, где Ренн убегала от Наигинна. Значит, сейчас он смотрел на равнины, которые мельком видел, когда подплывал к острову.

Волк оставил хороший след, и Торак довольно быстро спустился с горы. Он стоял на теплых камнях, это было грязное тепло Иного Мира, но камни все равно лучше коварного льда.

Ледяная гряда слева от него постепенно уходила в туман, Торак догадался, что за ней простирается Море. Если он пойдет в этом направлении, то, возможно, найдет другой вход в пещеру, куда Наигинн утащил Ренн… или даже огромную клыкастую пасть, которую видел с Моря.

Справа на гряде пониже он заметил Волка. Тот дрался с чем-то невидимым для Торака, прыгал, клацал зубами, трепал добычу, а потом, мотнув головой, забросил ее в клубы дыма.

Едва Волк сбежал вниз, гряда начала разбухать, как волдырь от ожога, и лопнула, посылая к небу фонтаны жидкого огня.

Торак понял, что вся эта равнина – ломкая обожженная кожа над Иным Миром.

Он попытался угадать, в каком месте лопнет следующий каменный волдырь.

Волк мчался по равнине, но не к Тораку, а к дыре в ледяной гряде. Над ней кружили Рек с Рипом.

Торак пошел следом за Волком и увидел, как из дыры выбирается Ренн. Она с трудом встала на ноги. Ее щеки были измазаны «кровью земли», на лбу светился круглый белый глаз.

Ренн увидела Торака и радостно улыбнулась.

Кто-то крикнул:

– Не двигайся!

Из-за нагромождения камней в двадцати шагах справа от Торака вышел Наигинн с луком на изготовку.

– Ренн, иди ко мне! – скомандовал он. – Быстро или я пристрелю Торака!

Глава 30



Ренн смотрела на Торака сквозь кружащийся снег. Он стоял покачиваясь и держался за плечо. Ренн посмотрела на Наигинна, тот целился Тораку в грудь. Наигинн часто моргал, но даже наполовину ослепленный пеплом маммута с такого расстояния мог попасть в цель.

– Ренн, ко мне! Быстро! – вопил Наигинн. – Или я его убью!

– Не слушай его! – заорал Торак. – Беги! Прячься!

– Не могу! Он тебя убьет! – крикнула в ответ Ренн и посмотрела на Наигинна. – Не стреляй, я иду!

И тут у валунов, где, широко расставив ноги с луком на изготовку стоял Наигинн, появился Волк.

Волк прыгнул, Наигинн резко развернулся и выпустил стрелу. Волк взвизгнул, дернулся в воздухе и упал на землю со стрелой в ляжке.

Не успел Торак броситься на помощь брату по стае, а Волк уже вскочил. Он оскалился и снова бросился в атаку, но Наигинн забрался выше, и его было не достать. Волк прыгнул, свалился обратно, снова прыгнул.

Наигинн, стоя на валуне, наложил стрелу на тетиву и крикнул Тораку:

– Ты лучше не подходи! Эта стрела отравлена! Еще один шаг, и увидишь, как подыхает твой волк! – Потом посмотрел на Ренн. – Иди ко мне, или я убью обоих!

Ренн видела, как Торак опустился на колени. Его волосы и плечи стали белыми от снега, глаза ввалились, лицо было изможденным.

Здоровой рукой он вытащил из-за пояса топор и нож и отбросил в сторону.

– Ренн, делай, как он говорит. Все кончено.

* * *

Длинный Летающий Коготь застрял глубоко в ляжке. Волк щелкал зубами, пытался его вытащить, но не мог.

И до демона с белой шкурой не мог допрыгнуть. А тот лаял на сестру по стае и направлял Длинный Коготь на Большого Бесхвостого.

Большой Бесхвостый хватался за раненное плечо. Волк видел, как к нему подкрадывается демон, то появляясь, то исчезая, словно тени под деревом, которое раскачивает ветер.

Забыв о Длинном Когте, Волк бросился на демона. Демон сорвался с места. Волк мчался за демоном так быстро, что лапы едва касались камней, перепрыгивал горящие трещины и не обращал внимания на кусачий дым.

Демон бежал быстро, но Волк был быстрее, и, когда он уже приготовился схватить добычу, из дыма появился длинноносый. Волк резко свернул, огромный зверь подцепил демона бивнем и подбросил высоко в воздух.

Демон заверещал и грохнулся на камни, а длинноносый заревел и раздавил его толстой, как ствол дерева, ногой. Он с такой силой втаптывал демона туда, где тому было место, что даже камни крошились. Покончив с демоном, длинноносый качнул головой, свирепо глянул на Волка и исчез в клубах дыма.

Боль острыми зубами вцепилась Волку в ляжку. Он еще раз попытался вырвать Длинный Коготь зубами, и снова ничего не вышло.

Мягкий Холодный переставал падать на землю. Поверх голосов ветра и Яркого Зверя Волк слышал, как кричат бесхвостые. До них было много, очень много прыжков. Волк, прихрамывая, побежал в их сторону.

Он был уже недалеко и тут услышал лай брата по стае. Но Большой Бесхвостый не звал на помощь.

«Не приближайся! – лаял он. – Эта добыча моя!»

* * *

Когда Торак лаял, обращаясь к Волку, казалось, что он преисполнен решимости. Но когда он снова повернулся к Ренн, вид у него был жалкий, словно у потерявшего всякую надежду.

– Делай, что он говорит! – повторил Торак. – Со мной все кончено, но ты ему нужна, он не станет тебя убивать!

Ренн не могла в это поверить – Торак никогда не сдавался.

И она не поверила, потому что увидела на земле рядом с Тораком «летающие камни».

Хлопья снега стали совсем редкими. Ренн встретилась с Тораком взглядом и все поняла.

Наигинн прятался среди камней, и Торак его не видел. Надо было выманить Наигинна на открытое место, чтобы Торак мог хорошо прицелиться.

Наигинн сидел на корточках на валуне в тридцати шагах слева от Ренн и целился в Торака из лука.

– Не стреляй! – крикнула ему Ренн. – Я подчиняюсь! Я иду к тебе!

И она пошла к Наигинну, но никак не могла придумать, как его выманить. По пути заметила невдалеке справа от себя небольшой каменный холм с похожей на молнию трещиной. Ей показалось, что холм вздрагивает и разбухает, как будто нечто пытается вырваться наружу.

И Ренн поняла, что надо делать.

* * *

– Я подчиняюсь! – крикнула Ренн Наигинну, но, к ужасу Торака, вместо того чтобы пойти к валунам, взбежала на небольшой каменный холм, который покрывался трещинами и дрожал, как живое существо.

Торак яростно замахал ей здоровой рукой:

– Слезай! Беги оттуда! Он сейчас взорвется.

– Уходи оттуда! – заверещал Наигинн.

– Ага, а ты меня заставь! – крикнула в ответ Ренн. – Я твой последний шанс! Если умру, ты никогда не освободишься! Давай, иди и возьми меня!

Огромный красный шар солнца в черном от дыма небе «превратил» волосы Ренн в языки пламени, а во лбу у нее сверкал третий глаз.

Иной Мир мог в любое мгновение вырваться на волю, но Ренн не уходила с холма и бесстрашно ждала, когда Наигинн поддастся на ее уловку.

Наконец он спрыгнул с валунов и побежал в ее сторону. Холм увеличивался в размерах. Ренн не двигалась с места, а вот Наигинн отшатнулся, испугавшись появления Иного Мира.

Торак вскочил, крутанул «летающими камнями» и изо всех сил бросил. Наигинн не видел этой угрозы, он не отрываясь смотрел на Ренн. Ренн спрыгнула с холма, Иной Мир вырвался из-под земли, багровые языки огня взмыли к небу. Искра от пламени Иного Мира подожгла «летающие камни».

Горящее оружие Торака петлей сдавило шею Наигинна.

– Ты водил ее на поводке! – прорычал Торак. – Теперь сам походи с петлей на шее!

Наигинн, вопя от ужаса, спотыкаясь, шел сквозь дым. Торак его уже не видел, когда холм разорвало и из него, как из перерезанной жилы, потек жидкий оранжевый огонь. Этот огонь был горячее солнца, он забрызгивал камни и окрашивал черный дым в красный цвет.

– Ренн! Где ты? Ренн! – кричал Торак, прикрывая глаза здоровой рукой, но жар отбрасывал его назад.

Сквозь багровый дым он услышал рев маммута, потом вопли Наигинна, которые быстро смолкли… Но Ренн он не слышал.

У Торака подкосились колени.

Он попытался встать и тут увидел выпрыгнувшего из клубов дыма Волка и бегущую к нему Ренн.

Глава 31



«И что дальше?» – подумала Ренн.

Огонь подсвечивал ночное небо. Гора дрожала, от нее отламывались огромные куски льда, Ренн чувствовала слабые толчки под ногами.

Надо было убираться с Острова, пока он не развалился на куски. Но как? Торак изможден, у Волка стрела в ляжке. Ледяной ветер пробирал до костей, а Ренн еще и вымокла в пещере.

«Убивает не холод, – ворчал Инуктилук, – убивает влага».

Инуктилук? Как он здесь оказался? Звуки то стихали, то становились громче. У нее не было сил открыть глаза.

Торак тряс ее за плечи:

– Ренн!

– Уходи, – пробормотала она. – Мне надо немного полежать.

– Если уснешь, уже никогда не проснешься!

Ренн нахмурилась:

– Кто это?

К ним сквозь дым бежала девочка с усохшей рукой. Лицо у нее было решительное.

Волк, виляя хвостом, бросился ей навстречу.

Торак замахал здоровой рукой:

– Шамик! Где твоя лодка?

* * *

Никогда в жизни Торак не чувствовал ничего подобного.

Снежные хлопья падали на лицо и на одежду, которая лежала на берегу реки, а он плавал в блаженном тепле. От воды шел пар, она расслабляла напряженные, как туго затянутые узлы, мышцы и уносила прочь боль в плече…

– Оставайся здесь подольше, – сказала Шамик. – Тогда будет легче вправить тебе плечо.

Девочка немало удивила Торака.

На Острове на Краю Мира Шамик повела себя так, будто это они – дети, а она за них отвечает. Отвела их на берег к лодке Марупая. Умело вытащила стрелу из ляжки Волка. А когда они загрузились в лодку, взялась за весло и уверенно погребла от погрузившегося в огненный хаос Острова.

Торак как завороженный смотрел на подсвеченные оранжевым огнем черные клубящиеся облака. Волк сидел рядом, Торак видел в его глазах красный свет и крошечных демонов, дергающихся, словно пепел.

Волк потерся мордой о щеку Торака. Остров на Краю Мира постепенно исчезал в дыму.

Шамик нашла небольшой остров для ночлега. Устроила стоянку в пещере, развела костер из плавника, помогла Ренн снять мокрую одежду и забраться в спальный мешок и отвела Торака к горячей реке, которая немного пахла кровавиком.

Вода верхнего течения была слишком горячей – Торак успел заметить плавающую кверху брюхом дохлую форель, – но в его заводи она была идеальной. Ветки папоротника и мята служили ему ароматной подушкой. Он в полудреме наблюдал, как Шамик вылавливает из горячей воды сварившуюся для ужина рыбу.

А Волк на берегу ловил для себя живую.

Торак, прищурившись, смотрел на снежинки, которые по спирали спускались к нему из темно-синих сумерек. Северное небо отсвечивало красным. Одежду на берегу присыпало черным пеплом. Он вспомнил рев маммута и последние крики Наигинна.

Марупай тоже умер на Острове.

– Он пошел помогать Наигинну, – рассказала Шамик. – Я видела, как на него упал ледяной уступ. Марупай знал, что умрет. Когда вышли на берег, он заставил меня нарисовать на нем метки смерти и отдал мне карту и дудочку.

Торак надеялся, что души старика обрели покой. Ослепленный женщиной, которая сломала ему жизнь, он умер с верой в то, что Наигинн – его сын и самый храбрый охотник на Дальнем Севере.

Что же до Шамик, было трудно понять, как она относится к обретенной свободе.

– Просыпайся, – шепнула на ухо Тораку Ренн.

Она в его парке сидела на коленях на берегу.

– Я думал, ты спишь, – сказал он.

Ренн улыбнулась:

– Пришла проверить, не утонул ли ты.

Торак вылез на берег, и Ренн помогла ему насухо растереться снегом и натянуть штаны.

Потом сказала, чтобы он лег на плоский валун, который предварительно застелила листьями папоротника.

– Зачем? – не понял Торак.

– Просто делай, что говорю. Ложись лицом вниз, так чтобы больная рука оказалась над самым краем.

Торак был слишком сонным, чтобы спорить, он улегся на валун, а Ренн вдруг схватила его за вывихнутую руку и рывком вправила плечевую кость на место. У Торака от боли слезы выступили на глазах.

– Вот так, – сказала Ренн.

– Могла бы и предупредить.

– Ты бы тогда напрягся. Ладно, идем, поспим немного.

В пещере Волк лежал, растянувшись у костра; он так объелся рыбой, что в знак приветствия только постучал хвостом по земле.

Шамик натащила в пещеру сухих водорослей и построила из камней небольшую стену, чтобы удержать тепло внутри.

– Как плечо? – пробормотала Ренн, уткнувшись носом в грудь Торака.

– Неплохо.

– Ты пахнешь по-другому.

– Ты тоже.

Торак сдул крошку пепла с волос Ренн. Свет от костра танцевал под сводом пещеры.

«Мы в безопасности, – успокоил себя Торак, но, уже засыпая, подумал: – Мы все еще на Краю Мира. Как мы найдем путь обратно?»

* * *

Ночью снег перестал, но наступила осень. Мороз окрасил зеленый остров в янтарный цвет с вкраплениями красного, как будто его забрызгали кровью.

Оказалось, Шамик умеет читать узелковую карту Марупая, ветер был попутным, и они смогли очень даже быстро добраться до Вайго.