Затем он распечатал толстую пачку цветных фотокопий и лично доставил бюллетени офицерам полиции Лафкина.
В подобных делах технологии можно назвать обоюдоострым лезвием. Так много информации проходит через установленные внутри патрульных автомобилей компьютеры и по радио, что даже лучшие полицейские страдают от перегрузки данными. Старомодный подход к делу, как не раз убеждался Рэйберн, оставлял более долговременное и прочное впечатление: «Я пришел к тебе с этим, я разговариваю с тобой лично, а это значит, что дело действительно важное».
Рэйберн направился в департамент общественной безопасности и вручил копии своего бюллетеня капралу Брайану Генри, патрульному техасских автомагистралей. Генри двадцать лет служил патрульным, а всего был полицейским двадцать два года. Он принадлежал к семье, имевшей долгую историю службы в правоохранительных органах.
– Мне нужна твоя помощь, – обратился Рэйберн к Генри. – Вот это транспортное средство, которым пользуется подозреваемый. Последняя модель «Форд Фокуса» без особых примет, повреждений кузова или тонированных стекол. Мы даже не знаем, имеет ли машина собственника или взята напрокат.
Генри внимательно просмотрел мутные фотографии.
– Откуда вы знаете, что это именно белый «Форд Фокус»? – спросил он.
– Об этом нам сообщили из ФБР, – ответил Рэйберн.
Генри не скрывал своего скептицизма. А потому он взял копию листовки и направился в местный автосалон, торговавший «Фордами». Как выяснилось, Крис Айбер, сумевший идентифицировать марку по одному только анализу структуры лобового стекла, оказался прав.
Между тем на Аляске Пэйна и его команду бросало от радостного возбуждения к глубочайшему разочарованию. Для Пэйна новость от Айбера, что им надо искать машину, наиболее часто выдаваемую напрокат в США, стала еще одним проявлением закона Мерфи.
Прогресс в расследовании представлялся минимальным. У них был подозреваемый мужчина, чей возраст, раса и вес оставались неизвестными. Скрытый одеждой с ног до головы, он колесил на неприметной машине по основным магистралям, выбирая для снятия денег мелкие банки в мелких городах в разное время, зная, что риск быть пойманным приближался к нулю. Казалось, он имел представление о размещении всех видеокамер, паркуя машину вне зоны их обзора.
Каковы шансы, что они когда-нибудь схватят его?
Кэт Нелсон проявляла чуть больше оптимизма. Она старалась приободрить Пэйна. Этот тип дважды снимал деньги в Техасе. Один раз в Хамбле и второй в Шеперде. Техас, разумеется, несравнимо больше Аризоны или Нью-Мексико, но эти операции производились в банкоматах, расположенных гораздо ближе друг к другу. Весьма вероятно, рассуждала Нелсон, что их подозреваемый осядет там на несколько дней. «Угнездится» – так она это назвала. Однако не было ничего, что Нелсон могла бы предпринять. Она находилась на Аляске и надеялась на техасских рейнджеров.
Джолин Геден разделяла ее точку зрения. Подобно Пэйну и Нелсон, она металась между отчаянием и возбуждением, но когда снятия денег участились, она позволила себе считать, что арест только дело времени.
Джефф Белл был меньше уверен в этом. Их ориентировка выглядела как всего лишь одна из тысяч, выдаваемых по всем Соединенным Штатам каждый день. Она не могла с точностью указать, куда подозреваемый направляется и почему, и Белл прекрасно понимал, что большинство полицейских по прочтении ее подумают: «Нет никаких шансов. Я даже не стану пытаться поймать его».
Стив Пэйн с ним соглашался. На этой стадии, думал он, мы во многом зависим от удачи. Приходилось рассчитывать на отзывчивость и старательность людей. Но прошлой ночью у него состоялся один из наиболее неприятных разговоров за все время расследования. 12 марта в предрассветный час произошло очередное взаимодействие с банкоматом, и он позвонил менеджеру банка в Хамбле, попросив ее спуститься вниз и просмотреть изображение с видеокамеры.
– Нет, – ответила она.
Он был изумлен. Он умолял ее. Другие управляющие банками по всему юго-западу немедленно реагировали на его просьбы, поднимаясь посреди ночи.
– Жизнь молоденькой девушки в опасности, – сказал ей Пэйн.
– Простите, – отозвалась она. – Но я не отправлюсь сейчас в банк сама и не пошлю никого из подчиненных.
Пэйну она сказала, что ему и его команде придется ждать девяти часов утра, когда банк откроется.
Как позже выяснилось, записи с видео оказались бесполезными, но этот эпизод глубоко разочаровал Пэйна. Когда кончался день без новых зацепок, без новых снятий денег в банкомате, Пэйн начинал волноваться, что подозреваемый может скрыться навсегда в одном из континентальных штатов.
Для Рэйберна это был только второй день, и его возбуждение уступило место осторожному оптимизму. Он приехал в офис рано и начал работать над другим сообщением, хотя у него не было никакой новой информации, он посчитал, что выпуск новой ориентировки напомнит всем о необходимости быть настороже. Он как раз сражался со словами, когда зазвонил телефон.
Женщина на другом конце провода представилась как Деб Ганнауэй. Она была агентом ФБР в Лафкине. Работала в бюро 33 года, большую часть из них провела в Хьюстоне. Кевин Пуллен позвонил ей, заявила Ганнауэй, спрашивая, что ей известно о «пропавшей на Аляске девушке и пресловутой банковской карте». Подозреваемый, как казалось, перемещался от Хьюстона в зону ее ответственности. Ганнауэй спросила, может ли она заехать к Рэйберну.
– Разумеется, – ответил Рэйберн.
Это было в 10.30 утра. Всего несколько минут спустя Ганнауэй уже вошла к нему в кабинет.
За отсутствием других тем для разговора – Рэйберн знал столько же, сколько и его гостья, – они принялись обсуждать процедуру следствия. Ганнауэй восхищенно высказалась о способности ФБР опознать наиболее распространенный в стране автомобиль с помощью тонких компьютерных технологий. Рэйберн не удержался от хвалебного рассказа о том, как Генри отвез мутные изображения в салон по продаже «Фордов», где автомобиль определили как белый «Форд Фокус».
У Рэйберна зазвонил мобильный телефон. Было почти 11 часов утра, и на связь вышел Генри. Он объезжал парковки перед местными отелями, и ему только что попался белый «Форд Фокус». Машину оставили на стоянке перед «Кволити инн» на Первой южной улице. И что было важнее всего, она пересекалась с федеральной автострадой номер 59.
Генри как раз собирался устроить себе обеденный перерыв, но теперь непременно дождется прибытия Рэйберна. Ганнауэй взялась за свой пиджак, Рэйберн, обычно носивший форму рейнджеров, снял ковбойскую шляпу и галстук (сейчас ему меньше всего хотелось выглядеть рейнджером), но на нем оставалась форменная рубашка с длинными рукавами, безупречно отглаженные джинсы и ковбойские сапоги.
Ганнауэй и Рэйберн сели в принадлежавший ему пикап и направились к «Кволити инн». Там они застали «Форд Фокус», припаркованный напротив номера 115. Это мог быть тот автомобиль, который они разыскивали.
Рэйберн позвонил своему приятелю Микки Хэдноту, лейтенанту, знакомому ему еще с 1990-х годов, когда они вместе патрулировали улицы. Ныне Хэднот возглавлял отдел по борьбе с наркотиками, и в частности – операции под прикрытием.
– Я хочу проверить эту машину, – сказал ему Рэйберн. – Не мог бы ты прислать кого-то из работающих под прикрытием мне на помощь?
Хэднот ответил, что уже едет к нему и возьмется за дело лично.
Тем временем Генри держался сзади и наблюдал за номером 115, как и за 215-м номером, расположенным на втором этаже.
На парковке Ганнауэй вышла из пикапа Рэйберна и обошла вокруг «Форд Фокуса», обратив внимание на код, выбитый на заднем стекле. Прокатная машина. Внутри на заднем сиденье лежала кое-какая женская одежда. На автомобиле стояли техасские номера. Рэйберн прогнал их по базам.
Оставив Хэднота и Генри наблюдать, Рэйберн и Ганнауэй вошли в холл мотеля и попросили о встрече с управляющим. Он дал им список зарегистрированных постояльцев, но ничего, что связывало бы одного из гостей с «Фордом». Между «Кволити инн», соседствующей с «Холидэй инн», располагалась гостиница «Комфорт свитс» с сотнями номеров. А ставить машину любой был волен по своему усмотрению.
Генри позвонил Рэйберну.
– Я только что заметил мужчину на втором этаже, и он посмотрел на ту машину, за которой мы наблюдаем, – сказал он.
Затем на радиосвязь вышел Хэднот. Это было в 11.30.
– Белый взрослый мужчина только что вышел из номера 215, – сообщил Хэднот. – Он складывает вещи в белый «Форд Фокус». Похоже, собирается уезжать.
– Генри, – отозвался Рэйберн, – мне нужно, чтобы ты расположился на шоссе номер 59. Как только белая машина выедет, необходимо найти предлог и остановить ее. Ни в коем случае не упусти этот автомобиль.
Генри немедленно отъехал от гостиницы и пристроился на средней разделительной полосе автострады номер 59, откуда мог свободно наблюдать за въездом и выездом.
Через несколько минут Генри заметил, как белый «Форд Фокус» медленно повернул налево на шоссе номер 59 и направился на север. Генри последовал за ним, пропустив две машины между собой и «Фордом».
Его водитель все делал по правилам. Так проходила минута за минутой. Как только они минуют жилой район вдоль шоссе номер 59, уже не будет даже светофоров, чтобы остановить водителя, а дальше следовал участок трассы с повышенной разрешенной скоростью.
Рэйберн хотел знать, что происходило.
– Найди предлог, – снова сказал он. – Найди любой предлог.
«Форд» остановился на светофоре уже в семи минутах езды от «Кволити инн». Генри включил лазер на установленном в его автомобиле радаре. Когда загорелся зеленый и «Фокус» разогнался до 57 миль в час (на две мили больше разрешенной скорости), Генри включил проблесковый маячок и с легким удивлением увидел, как водитель совершенно спокойно свернул к обочине и остановился на парковке перед кафе «Коттон пэтч».
Генри подошел к машине. За рулем сидел белый мужчина лет за тридцать, и он был один. На нем были солнцезащитные очки.
– Дорожная полиция Техаса, – представился Генри. – А вы сами откуда будете?
– С Аляски, – охотно ответил мужчина.
За все двадцать два года службы в дорожной полиции Генри ни разу не останавливал кого-то с Аляски.
– Мне нужно проверить ваше водительское удостоверение, сэр, – сказал он. – Пожалуйста, выйдите из машины.
Мужчина достал бумажник, подал Генри права и выбрался из-за руля.
Человек с Аляски в Техасе. Чертовски долгий путь домой.
Генри посмотрел на права, а затем снова на мужчину, но ничего не сказал.
– Я в городе ради свадьбы сестры, – сказал мужчина. – Это в Уэллсе. В пятнадцати минутах езды отсюда.
Генри снова взглянул на права. Полное имя Израел Киз. Родился 7 января 1978 года, место постоянного проживания Анкоридж. Генри мог видеть нож, торчавший из переднего кармана джинсов, и еще один в заднем кармане.
– Положите свои ножи на багажник.
Генри нервничал. Он оглянулся в сторону Хэднота, который следовал за ними. Генри жестом подозвал его, а потом сел в свою патрульную машину и «пробил» водительские права по встроенному компьютеру. Ничего. Никакого криминального прошлого, ни вызовов в суд, ни даже штрафа за превышение скорости.
Хэднот вызвал Рэйберна и Ганнауэй, и за минуту до их прибытия Генри опять подошел к водителю автомобиля.
– В чем дело? – спросил Киз.
– Мы расследуем похищение человека с Аляски, – ответил Генри.
– Я по большей части жил в Уэллсе, – сказал Киз. – Но прошлую ночь провел в «Кволити инн» с моим братом. Сюда по случаю свадьбы приехали двое моих братьев. Они оба из штата Мэн.
Он рассказывал много лишних подробностей. Инстинкт и профессиональная выучка Генри говорили ему: этот человек лжет.
А еще Генри отметил, как сильно потеет Киз. Стоял прекрасный техасский денек, 29 градусов, никакой жары или повышенной влажности. Пятна пота расцвели на его серой тонкой рубашке, из тех, что продаются по три в упаковке в любом супермаркете.
– Как долго вы уже находитесь в Техасе? – спросил Генри.
– С прошлого четверга, – ответил Киз. – С того дня, когда прошел ливень.
Это совпадало. В тот вечер действительно была сильная гроза. Градом сшибало птиц с деревьев.
– Вы прилетели сюда или приехали на машине? – спросил Генри.
– Единственные билеты, какие я смог купить в Анкоридже, были до Лас-Вегаса, – сказал Киз. – Поэтому я полетел в Лас-Вегас, а оттуда автомобилем добрался до Техаса. И еще я хотел показать дочери Большой каньон.
Его история становилась все более и более запутанной.
– А где же ваша дочь сейчас? – спросил Генри.
– В Уэллсе с моими братьями. Ей десять лет.
Рэйберн поставил свою машину рядом с автомобилем Ганнауэй, с облегчением заметив, что здесь уже собрались все. Он подошел к Генри, который быстро информировал его, пока отстегивал нательный микрофон и отдавал его Рэйберну. Стараясь держаться в пределах «зоны боевых действий», то есть в зоне видимости видеокамеры на приборной панели, Рэйберн подошел к Кизу.
Киз заговорил первым:
– Это все имеет какое-то отношение к офицеру, который проехал прошлой ночью через парковку перед моим отелем?
Рэйберн ничего не знал об этом. Вопрос он проигнорировал.
– Значит, вы провели прошлую ночь в «Кволити инн»? – спросил Рэйберн.
Киз бросил взгляд на Ганнауэй, медленно обходившую прокатную машину, потом снова посмотрел на Рэйберна.
– Да, со своим братом. Номер был снят на его имя. Я то приезжал туда, то уезжал несколько раз за последние два дня.
Рэйберн посмотрел Кизу за спину и через открытую водительскую дверь. Он заметил пару белых кроссовок, торчавших из-под сиденья.
– Когда вы арендовали эту машину?
– Несколько дней назад. В тот день, когда прилетел в Лас-Вегас. То есть в прошлый четверг.
Киз принялся чесать себе руку. Еще одна примета, что человек говорит неправду. Казалось, он готовится сбежать.
К ним подошла Ганнауэй.
– Я агент ФБР по особо важным делам Деб Ганнауэй, – представилась она и продолжила: – В скольких штатах вам приходилось останавливаться?
– Я ехал по сороковой магистрали и остановился у плотины Гувера. Но на самом деле я не задерживался ни в одном из штатов, поскольку спал всего полтора часа за ночь. Все остальное время я провел в дороге.
– Не останавливались даже, чтобы заправиться? – спросила Ганнауэй.
– О да, конечно. Несколько раз.
– Как вы расплачивались за бензин?
Киз взял паузу.
– Не помню, – сказал он потом. – Вероятно, я платил наличными.
Теперь Ганнауэй была по-настоящему заинтригована.
– Спрошу еще раз, как вы расплачивались за топливо?
– Скорее всего наличными, – ответил Киз, начав заметно раздражаться.
Вмешался Рэйберн:
– Проверить достоверность ваших слов достаточно просто. Мы можем осмотреть содержимое вашего бумажника?
– Вы ничего не будете осматривать, – сказал Киз. – Или я под арестом?
Стив Пэйн сидел в своей машине неподалеку от кофейного киоска «Шугар шэк» и смотрел прямо перед собой. В Анкоридже только что перевалило за 8.30 утра, и наконец-то наступал рассвет.
Он очень устал. Прошлой ночью его будили трижды – звонками по поводу новых снятий денег в 2.00, в 2.30 и в 2.47. Пэйну приходилось быть на связи с офицерами в Техасе до 5.00. Снова заснуть после этого удавалось с большим трудом.
Он держался на остатках энергии, ощущая свою вину. Когда Пэйн не работал, он спал. Вдруг что-то важное произойдет, пока он спит? Но, с другой стороны, сон был ему необходим, чтобы сохранять способность мыслить здраво и логично. «Может, это только предлог?» – порой спрашивал он у самого себя.
Он сидел и ждал возможности заказать свой обычный кофе – мятный мокко со взбитыми сливками. Пэйна постоянно поддразнивали из-за него – любимого кофе, который он прозвал «фру-фру», и он компенсировал насмешки, выпивая затем полтора кувшина дешевого кофе в офисе.
«Шугар шэк» находился в паре минут езды от отделения ФБР, и Пэйн наблюдал сейчас за работой пары молодых бариста (их теперь всегда было двое) в час пик. Дыхание обоих отдавало паром на морозном воздухе. Небо светлело. Их руки в митенках мелькали в раздаточном окошке киоска, подавая кофе и забирая наличные или карты. Чтобы вовремя открыть киоск, этим девушкам приходилось вставать в 4.30, пересиливая желание спать, остаться в теплой постели, спрятаться от безжалостного мороза.
Пэйн знал большинство бариста по именам, как и его подруга-медсестра. Некоторые экономили, собирая деньги для поступления в колледж. Другие трудились тут, уже имея медицинские дипломы. Девушка Пэйна неизменно советовала им стремиться к продолжению образования. Это хорошие девочки, думал Пэйн. Они готовили ему любимый мятный мокко каждое утро. А ведь любую из них в прошлом могла постигнуть судьба Саманты, какая бы она ни была.
Его мобильный телефон зазвонил. Номер звонившего не был знаком Пэйну, но он все равно ответил.
– Я спецагент ФБР Деб Ганнауэй из Лафкина в штате Техас. Мы остановили за превышение скорости возможного подозреваемого в вашем деле.
С Пэйна мгновенно слетели остатки сонливости.
– Проверили его водительские права. Он с Аляски. Его зовут Израел Киз.
Имя для Пэйна ничего не значило, хотя информация казалась важной. Но ему пришлось напомнить себе о Мерфи.
– Хорошо, – отозвался он. – Что у вас там происходит?
– Мы спросили у него, куда он направляется и зачем находится здесь, – ответила Ганнауэй. – Он говорит, что взял машину напрокат в Вегасе, чтобы доехать сюда ради свадьбы сестры.
– Что-нибудь еще?
– Из того, что мы сумели разглядеть снаружи, у него под водительским сиденьем лежит пара белых кроссовок. Мне также видна свернутая в трубку и связанная резиновой лентой пачка наличных в кармашке пассажирской двери. На деньгах красные пятна. А на пассажирском сиденье расстелены дорожные карты с отметками на них.
Нет причины не взять паузу, подумал Пэйн. Обувь соответствует той, какой пользовался подозреваемый при съеме денег в банкоматах. Поверхностное, но все же совпадение. Банки оснащали банкоматы разбрызгивавшимися чернилами на случай ограбления. И географические карты на пассажирском сиденье. Странно видеть их в эпоху GPS, не правда ли?
– Он не желает с нами сотрудничать, – сказала Ганнауэй. – Но он взволнован и все время спрашивает, к чему ему задают так много вопросов, остановив за превышение скорости?
Пэйн почувствовал прилив адреналина. Он должен был все обдумать быстро, но тщательно. Были ли у них достаточные основания, чтобы без ордера обыскать машину Киза? Рассказанное Ганнауэй представляло собой довольно скудную информацию.
– Даже не знаю, что сказать. Карты и кроссовки… Этого маловато.
– Согласна, – отозвалась Ганнауэй.
– И все же у вас есть водительские права с Аляски, – сказал Пэйн. – Разве это не достаточное основание?
Ганнауэй ненадолго задумалась.
– Не хочу вам навязывать решение обыскать машину, – сказала она, – но вы должны знать, что у нас в Техасе есть статья, позволяющая обходить достаточные основания. Если у вас есть причина считать, что транспортное средство было использовано при совершении преступления, вы можете обыскать его.
Решение, принимаемое Пэйном, должно быть неоспоримым. Даже то малое, что удалось узнать, автоматически делало Киза подозреваемым. Но если позже будет установлена недостаточность оснований, все, что им попадется при обыске, будет перечеркнуто в зале суда. Плоды с ядовитого дерева – так это называлось в юриспруденции.
Пэйн перепроверил сам себя. Ему еще никогда не доводилось сталкиваться с подобным прецедентом. Для него всегда важнее было обнаружить что-то, чем потерять.
В их разговор вмешался Киз.
– Могу я ехать дальше? – спросил он. – Или хотя бы позвонить брату?
– Да, – сказала она. – Можете позвонить брату.
Пэйн принял решение:
– Не хотелось бы отпускать этого типа на все четыре стороны, не обыскав его машину, – сказал он Ганнауэй. – И для меня не важно, как вы это сделаете.
Пэйн повесил трубку. У него почти навернулись на глаза слезы. Он купил свой кофе и припарковался позади киоска. Ему отчаянно хотелось оставаться на телефонной связи с Ганнауэй, но дисциплина взяла свое. Он знал, что она и ее команда должны были сосредоточиться. Он подумал, не направиться ли ему в офис ФБР, но этого ему совершенно не хотелось. Он хотел сидеть в своей машине с кофе, в спокойной обстановке, располагавшей к размышлениям.
Мог ли это действительно быть подозреваемый, которого они разыскивали? Пэйн осознавал, насколько ему необходимо, чтобы это оказался он, и даже опасался, что излишнее ожидание и надежда могут все испортить, боялся сглазить, отпугнуть удачу.
Он отогнал от себя эти страхи. Думай, как должен думать агент, которым ты являешься, сказал он себе. Что тебе говорят факты в том виде, в каком они известны тебе?
Мы поймали кого-то с Аляски вдали от дома – в Техасе. В самом деле очень далеко. Этот тип не может дать вразумительного ответа, почему избрал такой странный маршрут, чтобы попасть на свадьбу сестры. Транспортное средство совпадает. Пачка окрашенных денег. Карты и обувь. Нервное поведение.
Это должен быть нужный им человек, думал Пэйн. Он нутром чуял. И позволил себе зайти немного дальше. Это непременно был нужный им человек. От таких мыслей его снова охватила надежда, что Саманта жива.
Пэйн посмотрел на часы. Прошло десять минут, а казалось, что целый час.
Одиночество в такой момент представлялось сюрреалистичным. Вот он сидел один – глава большой группы агентов ФБР, работавшей над делом о похищении девушки. Работа велась теперь сразу в нескольких штатах. Сидел на парковке с очень дорогим и быстро остывавшим кофе. Морозный воздух был обжигающим и ясным, а свет на востоке сулил надежду. Он был единственным человеком на Аляске, который знал, что они могли схватить похитителя Саманты, и понимал всю важность следующих нескольких минут.
Ожидание становилось невыносимым. Что, если следователи все испортят? Что, если похититель умнее, чем им представляется? Кто будет разъезжать по стране с уликами на виду? Что, если не останется никакой возможности, кроме как отпустить его? Что тогда?
Двадцать минут прошло. Неужели они останутся с пустыми руками?
Зазвонил мобильный. Это была Ганнауэй.
– Мы взяли его, – сказала она. – Это он.
Пэйн не верил своим ушам.
– Что у вас есть на него?
– Достаточно, – ответила Ганнауэй.
Пэйн не знал, как благодарить ее. Они все-таки вернут Саманту домой.
Глава 7
В Техасе на обочине дороги стоял подозреваемый, окруженный пятью офицерами.
Рэйберн вернулся к своему пикапу, взял фотоаппарат фирмы «Никон» и передал его сержанту.
– Снимайте все, что мы обнаружим, – сказал Рэйберн.
Было 12.26. То есть прошел почти час с того времени, когда они задержали машину Киза.
Рэйберн и Ганнауэй приступили к обыску. Внутри машины они начали с передней части салона. В придачу к помеченным карандашом картам Калифорнии, Аризоны и Нью-Мексико на пассажирском сиденье они нашли:
• одну жестяную банку из-под энергетического напитка;
• набор школьных фотографий ребенка;
• пару кроссовок белого цвета;
• одну квитанцию, выданную банкоматом и лежавшую под ковриком водителя, c надписью: «ДЕБЕТ НЕ ДОСТУПЕН»;
• цифровой фотоаппарат «Сони» с 200 снимками свадьбы;
• одну серую рубашку марки «Винчестер» с этикетками;
• солнцезащитные очки с янтарным отсветом – без футляра;
• футболку с одним оторванным рукавом;
• темно-серую флисовую куртку марки «Коламбия»;
• несколько пустых пакетов из супермаркета «Уолмарт»;
• скатанные в рулоны пачки купюр по 5 и 10 долларов.
На заднем сиденье они обнаружили:
• счет из «Уолмарта» со штампом «Лафкин, Техас, 16.10, 12.03.2012»;
• один сэндвич;
• один энергетический напиток;
• одни черные солнцезащитные очки;
• неполную бутылку воды;
• стиральный порошок;
• один розовый рюкзак.
В багажнике:
• один зеленый рюкзак;
• один серый футляр для DVD-диска, содержащего порнографические фото чернокожей женщины;
• порнография на DVD, включая трансгендерную порнографию;
• подтверждение «Аляска эйрлайнз» о том, что Израел Киз c дочерью вылетали из Анкориджа 6 марта 2012 года, делали пересадку в Сиэтле в 15.30, после чего вылетели в Лас-Вегас, куда прибыли в 17. 56;
• бутылки с алкогольными напитками, все еще охлажденными, в специальной сумке из «Уолмарта»;
• серый флисовый пиджак;
• серая толстовка с капюшоном;
• янтарного цвета солнцезащитные очки;
• серая тряпичная маска в одном из карманов переднего сиденья и перчатки в другом;
• один ноутбук;
• один черный телефон марки «Самсунг» без батареи и сим-карты;
• комплект туалетных принадлежностей;
• ружье;
• бинокль;
• черная лыжная маска;
• фонарик.
Рэйберн хотел, чтобы лавры достались и Генри, который остановил машину.
– Надень на него наручники, – сказал он.
Теперь, когда Киз находился под официальным арестом, Рэйберн мог обыскать его бумажник. Внутри он нашел водительские права, принадлежавшие Саманте Кениг.
Глава 8
Пэйн за пять минут добрался до офиса ФБР, позвонив в полицейский департамент по пути. Белл и Долл немедленно поискали имя Израела Киза в криминальных досье. Но поиск ничего не дал. Это было необычно. Большинство людей, арестованных за столь крупные преступления, как правило, имели криминальное прошлое.
Затем они поработали с водительскими правами и получили домашний адрес Киза: Спурр-лейн, дом 2456 в районе Тернагейн Анкориджа. Это тоже показалось странным. Многие адвокаты, прокуроры и судьи жили по соседству.
У всех промелькнула одна и та же мысль: что, если Саманта до сих пор находится в том доме, связанная, но живая? Что, если все это время она была в Анкоридже?
Долл начала процедуру получения ордера на обыск. Белл вместе с подразделениями по особо важным делам, ничего не дожидаясь, рванулся к дому.
Пэйн позвонил Кэт Нелсон и попросил ее провести свой собственный поиск. Она тоже начала с криминальных досье и была удивлена, ничего не обнаружив. Такое необычное имя в столь небольшом городе и ни следа в системе? Подобно Пэйну, она начала сомневаться: может, я что-то неправильно написала?
Нелсон снова пробила его имя. На этот раз она использовала внутреннюю базу данных ФБР. Если бы имя Киза упоминалось в полицейском рапорте в любом штате, оно бы непременно всплыло.
Ничего.
Уже совсем отчаявшись, она просто погуглила его. Она искала друзей и членов семьи, возможные бывшие места жительства, лицензии на рыбалку и охоту, а также ношение оружия.
Арендовал ли он складское помещение? С кем был знаком из людей, владевших помещениями, куда он мог спрятать Саманту?
И Нелсон нашла-таки пару зацепок. Один из адресов, по которому Киз проживал в прошлом, находился в Форт-Льюисе, штат Вашингтон. Вероятно, это означало, что он служил в армии. Она сделала себе пометку непременно проверить армейские архивы.
Дом на Спурр-лейн, как выяснила Нелсон, принадлежал Кимберли Андерсон, медсестре в региональной больнице штата Аляска.
Нелсон проверила Андерсон по базе данных ФБР и другим поисковым системам, установив, что она купила дом в 2009 году. На нее был зарегистрирован автомобиль «Ниссан Экстерра», попавший в кадр на нескольких из самых ранних снятий денег из банкоматов в Анкоридже.
Что могло объединять столь умную и высокопрофессиональную женщину с Кизом? Могла ли она быть его сообщницей? Нелсон позвонила в больницу и представилась сотрудницей ФБР.
– Кимберли Андерсон работает сегодня? – спросила он.
– Да, – последовал ответ.
– Дайте ей какое-нибудь задание, если придется, – сказала Нелсон. – Но не позволяйте уходить до моего следующего звонка.
На Аляске было 9.30 утра. Белл и офицеры спецназа занимали позиции вокруг дома. Небольшое с голубыми стенами строение, расположенное в верхней части имевшего форму подковы тупика. Справа находились два сарая и домик на колесах. Перед домом стоял белый пикап «Шевроле».
У Белла упало сердце. Пикап именно по этому адресу полиция проверяла сразу после исчезновения Саманты. И вычеркнула его из списка.
Офицеры постучали во входную дверь. Никакого ответа. Они посмотрели вправо от себя и заметили свежие следы шин на снегу. Кто-то только что уехал отсюда.
Белл пока не нашел судьи, который бы подписал ордер на обыск, а это значило, что они не могли проникнуть в дом, или в сараи, или в трейлер, хотя Саманта могла находиться в одном из этих помещений. Лучшее, на что они были способны, – стучать в переднюю и заднюю дверь дома и заглядывать в окна.
Белл подошел к пикапу. Записал номер транспортного средства FTC990 и телефонный номер на водительской двери под рекламной надписью «СТРОИТЕЛЬНЫЕ РАБОТЫ КИЗА». Затем сфотографировал все на свой айфон.
Над пустым кузовом пикапа было установлено дополнительное место для перевозки грузов. Присмотревшись ближе, Белл заметил, что болты крепежа были совершенно новыми, но под ними стояли проржавевшие шайбы. Пикап на стоп-кадре с камеры видеонаблюдения этой конструкции не имел. Ее наверняка сняли перед тем, как захватить Саманту, а потом срочно поставили на прежнее место.
Беллу необходимо было проникнуть внутрь этого дома.
Пэйн позвонил детективу Долл, которая позже в тот же день вместе с Беллом летела в Техас, чтобы допросить Киза. Он поразился, как легко она предложила ему присоединиться к ним.
Пэйн был с ней честен.
– Я настолько сильно хочу отправиться туда и поговорить с этим типом, что даже описать не могу, – сказал он. – Но нам надо предъявить ему важное обвинение, или его выпустят на свободу.
Пэйну хотелось самому написать аффидевит. Первоначально Киза обвинили в мошенничестве с использованием банковской карты, и Пэйну было нужно, чтобы обвинение оказалось достаточно веским для экстрадиции Киза из Техаса на Аляску.
Он закончил разговор с Долл и подумал о странных вещах, найденных при первом обыске машины. Зачем столько наличных мелкими купюрами? Банкоматы обычно выдавали двадцатидолларовые банкноты. Почему Киз путешествовал с разобранным мобильным телефоном? Почему отсутствовала батарея? Пэйн никогда не сталкивался ни с чем подобным.
Кимберли Андерсон была доставлена из региональной больницы Аляски в участок, где ее ждала инспектор Долл. Андерсон пришла в ужас, когда ей сказали, что сыщики собираются обыскать дом, который она делила с Кизом и его дочерью. Но держалась решительно: ее бойфренд не имеет никакого отношения к исчезновению Саманты. В ночь, когда девушка пропала, он был с ней и со своей дочерью, заявила Андерсон. Он тогда несколько раз заходил к дочке в спальню.
В ее спальню? Где же спал Киз?
Андерсон продолжала. Киз заходил проверить, как она спит, а затем в 5.00 утра разбудил ее. Они вдвоем уехали тем утром, она видела, как они сели в такси до аэропорта. Проверьте маршрут. Он и его дочка вылетели из Анкориджа, а сама Андерсон должна была встретиться с ними через несколько дней в Новом Орлеане, чтобы оттуда отправиться круизным лайнером. У него не было времени, чтобы похитить Саманту.
В Техасе, пока Киза доставляли в полицейский участок Лафкина, Рэйберн и Ганнауэй сделали остановку у закусочной «Сабвей». Они взяли там навынос огромные сэндвичи и чипсы, обсуждая по пути наилучший подход к Кизу.
– Думаю, ты должен взять на себя ведущую роль, – сказала Ганнауэй. – Мы же ничего не знаем о его характере. – Под этим подразумевалось: мы не знаем, как он отреагирует, если допрос поведет женщина. – Давай посмотрим, как он воспримет техасского рейнджера.
Когда они добрались до участка, Рэйберн и Ганнауэй успели заново изучить содержимое бумажника Киза. В отделении для карточек обнаружилась карта на имя Киза, визитные карточки, а отдельно, в самом дальнем отсеке бумажника, хранилась зеленая дебетовая карта «Виза», выпущенная на имя парня Саманты с ПИН-кодом, нацарапанным прямо на поверхности.
Рэйберн и Ганнауэй переглянулись, но пока промолчали.
Киз сидел и дожидался их в тесной комнате для допросов, оборудованной аппаратурой для звуко– и видеозаписи. Брайан Генри и другие рейнджеры стояли по другую сторону полупрозрачного зеркала, в нетерпении узнать, что скажет подозреваемый.
В 15.30, принеся с собой ланч и воду в бутылочках, Рэйберн и Ганнауэй вошли в комнату и сели напротив Киза. Им сказали не разглашать пока информацию об аресте, поскольку сохранялась надежда, что Саманта жива и находится в Уэллсе. По всей видимости, у Саманты там жила тетя.
Продвигайтесь вперед осторожно, дали им совет.
– Не хотите ли сэндвич? – спросила Ганнауэй. – Мы захватили один и вам.
– Нет, – ответил Киз.
– Хорошо, – сказала она, – я оставлю бутерброд на столе на случай, если вы передумаете.
Ее попытка сразу установить доверительные отношения успеха не имела.
– Вы знаете, почему вас арестовали? – спросил Рэйберн.
Киз бросил на него ничего не выражавший взгляд, а потом ответил:
– Не думаю, что причина мне известна.
– В вашем бумажнике мы нашли дебетовую карту, выпущенную на имя бойфренда Саманты, – сказал Рэйберн.
Киз и глазом не моргнул.
– Я не хочу больше разговаривать.
Это не значит, что он полностью закрылся, подумал Рэйберн. Киз ведь не сказал: «Я требую адвоката», и Рэйберн надавил чуть сильнее.
– ФБР располагает снимками вашего пикапа на месте преступления, – сказал он.
– Если бы у них были такие фотографии, они бы уже сейчас допрашивали меня.
Киз был прав, и это предельно раздражало Ганнауэй. Он вообще держался равнодушно и даже высокомерно. Он словно хотел сказать: кто вы такие, чтобы портить мне день? Они нашли у него водительское удостоверение Саманты и карту на имя Дуэйна, но, казалось, ему было на это глубоко наплевать.
– В Анкоридже с вами разберутся, – сказала ему Ганнауэй.
Киз промолчал.
Дальше этого в ходе допроса они не продвинулись. Наконец, потеряв терпение, Рэйберн и Ганнауэй решили приготовить Киза к транспортировке в федеральную тюрьму. Рэйберн сомкнул наручники на запястьях Киза. Затем прицепил их к поясной цепи, оставив всего несколько дюймов свободного пространства. Киз теперь едва мог приподнять руки. Затем Рэйберн надел столь же тесные цепи ему на ноги и усадил на переднее пассажирское сиденье пикапа марки «Форд» с эмблемой полиции, пристегнул и толкнул сиденье до упора вперед, и Киз оказался тесно прижатым к приборной панели.
Ганнауэй села прямо позади Киза. Никакая решетка не разделяла их. Было шесть часов вечера самого длинного дня, какой могли припомнить за долгое время и Рэйберн, и Ганнауэй. Они отправились в двухчасовую поездку в тюрьму Бомонт, где Киза будут содержать, прежде чем назначить ему допрос на завтра. Или, быть может, на послезавтра. Была надежда, что детективы из Анкориджа прибудут в Техас до начала слушаний, еще до того, как у Киза появится назначенный судом адвокат. Пока этого не произойдет, шансы, что Киз заговорит, оставались минимальными.
Белл и Долл собирались в спешке. У них не оставалось времени, чтобы добраться до дома и упаковать вещи в дорогу. Они сделали краткую остановку у «Уолмарта», купили кое-какую летнюю одежду, а потом поспешили в аэропорт. Поскольку прямой рейс между Анкориджем и Хьюстоном отсутствовал, им предстоял трехчасовой рейс до Сиэтла. Там они могли пересесть на самолет до Хьюстона – еще четыре с половиной часа, не говоря уже о необходимости взять напрокат машину и проехать почти сто миль, страдая одновременно от прилива адреналина и от большой разницы во времени.
Они думали о срочно созванном совещании со Стивом Пэйном, Джолин Геден и двумя представителями прокуратуры США – Фрэнком Руссо и Кевином Фелдисом. Вместе они попытались воспроизвести предстоявшую словесную войну при допросе Киза.
Как много могли Белл и Долл сказать Кизу? Или показать? У них был снимок принадлежавшего Кизу пикапа на стоянке «Хоум депо» в ночь, когда пропала Саманта, но это фото ровным счетом ничего не доказывало. Изображения с камеры непосредственно перед кофейным киоском были совершенно бесполезными. Зернистые стоп-кадры, запечатлевшие мужчину в маске, только покажут Кизу, что опознать его невозможно.
Эти две улики не стоило пускать в ход вообще. А что касается записки с требованием выкупа? Киз вполне мог не писать ее. И если у него был сообщник, он будет знать об их сомнениях. Но при правильном использовании записка все же могла сработать.
Мыслями они обратились к Джеймсу Кенигу. После ареста Киза Пэйн вызвал его в офис ФБР. Пэйн хотел сообщить новости там отчасти потому, что это была подконтрольная ему территория, но в более значительной степени он преследовал иную цель – показать Джеймсу, насколько серьезные и компетентные люди работали в его ведомстве. Сама по себе обстановка в офисе – бежевые стены, бежевые ковры, бежевая мебель – давала Джеймсу почувствовать чистоту и порядок, подсознательно внушавшие, что здесь могли работать только следователи высочайшей квалификации.
Пэйн сообщил Джеймсу, что в Техасе взят под арест человек, и есть веские основания полагать, что он замешан в деле об исчезновении Саманты. Джеймс хотел узнать, кто это.
– Его зовут Израел Киз, – отвечал Пэйн. – Мы как раз сейчас изучаем всю информацию о нем.
Джеймс казался пораженным. Он никогда даже не слышал об Израеле Кизе и не мог себе представить возможную связь этого мужчины со своей дочерью.