Андрей улыбнулся и залпом опрокинул в горло водку, оставившую во рту приятный привкус свежести.

– Николя рассказал мне, что вы занимались операцией «Каталина». – Профессор закусил водку маслиной и перешел к делу. – Я никогда не слышал об этой операции и потому жду от вас подробностей того, что вам удалось выяснить? Вы не откажетесь мне все рассказать?

– Не откажусь. И даже покажу кое-какие бумаги. Они здесь, в моей дорожной сумке. – Андрей кивнул вверх на закрытую багажную полку.

– Прекрасно. – Турнель устроился в кресле удобнее. – Никогда не предполагал, что приму участие в научном симпозиуме прямо на борту самолета.

Лайнер набрал скорость и покатился по взлетной полосе.

– Начинайте, коллега, – подбодрил Андрея профессор. – Сейчас мы взлетим и закажем еще по порции «Грей Гус». Если, конечно, наши олухи из Air France рассчитывали на двух таких алкоголиков, как мы.

Андрей не улыбнулся, раздумывая, с чего начать.

– Говорит ли вам о чем-нибудь дата 12 апреля 1935 года, профессор? – наконец спросил он.

Турнель задумался, впрочем, ненадолго.

– Нет, – решительно произнес он. – Мне эта дата ни о чем не говорит.

– В этот день от перрона вокзала Сен-Лазар отошел Восточный экспресс. Шестнадцатое место в двенадцатом вагоне занимал секретарь европейского отдела Еврейского агентства Жан Вальдман. Говорит ли вам о чем-то это имя?

– Увы, Андрэ! – Турнель помрачнел. – И это имя мне также решительно ни о чем не говорит. Но заинтригован я до крайности. Прошу вас, продолжайте.

Лайнер оторвался от земли и загудел, набирая высоту.

15

Лиза вернулась домой, тихо открыла дверь и села в кресло в салоне, не зажигая света. Ей было грустно и хотелось плакать. В экстазе минувшей почти бессонной ночи и в суете дня ей было не до мыслей о том, что произошло между ней и Андрэ. Но сейчас мысли теснились в голове: «Что ты наделала, Лиза?! Для чего это было тебе нужно?! Что ты будешь делать дальше? Он в Москве, а ты в Париже. И въезд сюда ему закрыт. У ваших отношений нет будущего».

– Ну и что, – вслух с вызовом сказала Лиза, – если все мерить доводами рассудка, лучше не жить. Тогда люди никогда не будут совершать благородные сумасбродства, не будут влюбляться. Потому что нет ничего более непрактичного, чем влюбиться.

Кончиком пальца Лиза смахнула слезинки с ресниц и решила взять себя в руки. «Не ваше дело, – огрызнулась она, имея в виду все нерадостные мысли, которые пришли ей в голову. – Ясно?! Не ваше дело. Я сделала то, что мне хотелось сделать, и ни в чем не раскаиваюсь. И всегда, ясно вам, всегда буду поступать так, как мне хочется. А что касается Москвы и Парижа, то мне въезд в Москву открыт».

«И ты согласишься жить в этой ужасной Москве?» – усмехнулась какая-то упрямая мысль. «Я соглашусь жить там, где будет Андрей!» – выпалила Лиза и сама испугалась своей горячности. Нет. Она не станет заходить так далеко. Пока ее никто никуда не приглашал. Пока она продолжает искать своего деда и пытается раскрыть тайну его гибели. А там будет видно.

Лиза налила себе четверть стакана виски и вернулась в кресло. У входа в салон застучала палочка тети Вардены, и появилась старушка, щуря глаза.

– Лиза! – позвала тетя Вардена. – Это ты здесь?

– Я, тетя, – отозвалась Лиза и щелкнула выключателем торшера. Салон залил нежно-розовый свет.

– Почему ты сидишь в темноте? – Тетя Вардена подошла ближе и тронула Лизу за плечо. – Ты не ночевала дома. У тебя все в порядке?

– Все в порядке, тетя, – улыбнулась Лиза.

– И потому ты плакала. – Тетя коснулась грубым пальцем щеки Лизы и кивнула на стакан. – И налила себе виски. Неприятности твоего русского друга продолжаются?

– Нет, тетя. Наоборот! – Лиза вздохнула. – У него все хорошо. Он уехал. Его выслали из страны.

Тетя Вардена помолчала, взяла со стола стакан, отхлебнула глоток и протянула стакан Лизе. От запаха неразбавленного алкоголя Лизу едва не стошнило.

– Я не хочу.

– Для чего же ты его наливала? – удивилась тетя Вардена. Помолчала и спросила: – Это все из-за операции «Каталина»?

Лиза кивнула.

– Может быть, ты оставишь это дело? Дедушку Жана все равно не вернуть, а раздразнили вы, видно, очень высокие круги.

Лиза помотала головой.

– Я так и думала. Ты упряма, как все Вальдманы. – Тетя Вардена сделала еще глоток и спросила: – Откуда у нас «Маккалан»? Я ведь прошу покупать только «Чивас». Эти медсестры вечно все путают.

– Тетя! – Лизе в голову внезапно пришла шальная мысль. – Не знаешь ли ты человека по имени Франсуа Марен.

Тетя Вардена допила виски и подняла глаза на Лизу.

– Как ты сказала, дорогая? Франсуа Марен? – Тетя с сожалением подняла пустой стакан. – Сегодня эта шотландская гадость понравилась мне больше обычного. За неимением «Чиваса» можно и повторить. Значит, Франсуа Марен?

Лиза взяла стакан, дошла до бара и плеснула на дно немного светло-коричневой жидкости.

– После исчезновения Жана, – тетя взяла стакан и кивнула Лизе, – к твоей бабушке приходил какой-то молодой человек. Ему было лет двадцать, не больше. Я не помню его фамилии, но звали его Франсуа. Это точно. Он что-то выспрашивал, бабушка считала, что он расследовал гибель Жана. Но получила ли она от него какие-то сведения, мне неизвестно.

– Если Франсуа Марен занимался исчезновением дедушки Жана, значит, он получил конверт Жильбера Мартинеса, – вырвалось у Лизы.

Тетя Вардена взглянула на племянницу и сделала глоток.

– Возможно, – кивнула она. – Хотя я не знаю, кто такой Жильбер Мартинес, и не понимаю, о каком конверте идет речь. Но вряд ли сейчас ты станешь рассказывать старой тетке всю историю.

– Я тебе все обязательно расскажу, тетя. – Лиза обняла тетю Вардену.

– Конечно, – согласилась тетка. – Но сейчас мне надо выспаться. Единственное преимущество «Маккалана» – на меня эта бурда действует как снотворное. Ты, я надеюсь, будешь ночевать дома?

– Конечно, тетя!

– Ну да, теперь ты будешь хранить верность своему улетевшему другу. – Старушка саркастически улыбнулась. – Только не смей грустить! Ты сможешь увидеться со своим Андрэ где угодно. Для этого совсем не обязательно забираться в такую дыру, как Париж. Я бы на вашем месте съездила в Израиль. Грязи Мертвого моря очень успокаивают нервы.

Язык тети Вардены начал заплетаться. Лиза взяла тетю под руку.

– Хорошо. Мы поедем на Мертвое море. Только после того, как найдем Франсуа Марена.

– Найдем? – Тетя пошатнулась, и Лиза не без труда удержала ее. – Считай, что мы его уже нашли. Никуда он не денется, этот Марен.

«Господи! – ужасалась Лиза, помогая тете переступать со ступеньки на ступеньку. – Она заставляет медсестер покупать себе виски. Ай да тетя! А я-то думаю, почему так быстро тают наши запасы спиртного».

Тетя пошатнулась и вцепилась в руку Лизы.

– Сейчас спать, – скомандовала тетя Вардена. – А потом я тебе найду этот снимок. Увидишь своего Франсуа. И своего Андрэ увидишь. Не переживай, Лиза!

Едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться, Лиза повела тетю в ее комнату.

16

Мишель Турнель не сводил глаз с Андрея, и стюардесса уже второй раз тщетно пыталась выяснить, что он будет есть – куриное фрикассе или бифштекс? Турнель не желал слушать никого, кроме Андрея, которого, он уже был в этом совершенно уверен, ему послал сам Творец с пока непонятной для него, Мишеля Турнеля, целью. С величайшим вниманием Турнель рассмотрел ксерокопию докладной Сталину, которую Андрей достал из дорожной сумки. Он потребовал перевести ему каждое слово документа и сталинской резолюции. Слушая о преследовании Андрея людьми службы безопасности, он возмущенно хмурился и однажды даже хлопнул ладонью по подлокотнику кресла. Ловкие действия мэтра Лесилье вызвали у него приступ веселья.

Когда Андрей закончил свой рассказ, Турнель повернулся к стюардессе:

– Будьте добры еще две порции «Грей Гус», мадемуазель.

Девушка, уже отчаявшаяся добиться внимания Турнеля, принесла водку в рекордно короткий срок.

– За вас, Андрэ! – провозгласил Мишель Турнель, размахивая в воздухе бокалом, как флагом. – За человека, который готов на все во имя научного познания и поиска истины. Вы, Андрэ, подобны великим умам прошлого, вы идете через все препятствия, как Галилей и Бруно…

– Я надеюсь, что не завершу свой жизненный путь как эти достойные мужи, – усмехнулся Андрей.

– Мировая наука не допустит этого! – торжественно произнес Турнель, гордый тем, что получил право вещать от имени всей мировой науки. – За вас, Андрэ!

Торжественно осушив бокал, Турнель пожевал ломтик лимона и поднял глаза на собеседника.

– Получается, что данные об операции «Каталина» есть сегодня только у одного человека – у Франсуа Марена.

– Да, – кивнул Андрей. – И где искать этого Марена, мне пока совершенно неясно.

– Ну, в этом я вам помогу. – Взгляд Турнеля, устремленный на Андрея, был загадочным и веселым одновременно. – Кто из военных историков Франции не знает Франсуа Марена по прозвищу Предатель?

– Мсье Турнель! – не веря своим ушам, выдохнул Андрей.

– Спокойно! – Турнель хлопнул Андрея по плечу. – Господь не просто так определил нас в один самолет, Андрэ. – Он поднял голову и скомандовал стюардессе: – Повторите, пожалуйста, «Грей Гус», мадемуазель. Итак, Франсуа Марен. Вы меня слушаете, Андрэ?

– Как католик папу римского, – улыбнулся Андрей.

– Родился в четырнадцатом году… – начал Турнель.

«Если Марен жив, – сообразил Андрей, – то сегодня ему девяносто три года. Никто не застрахован ни от склероза, ни от Альцгеймера с Паркинсоном».

– В сентябре тридцать четвертого начал работать в службе общей разведки, – продолжил Турнель. – Попал в оперативный отдел стажером. Зарекомендовал себя хорошим оперативником, смелым, способным принимать быстрые и точные решения. С началом войны Марен ушел в Сопротивление, попал в армию де Голля. Был определен в отдел разведки. После войны вернулся на прежнее место работы, но уже в качестве опытного волка разведки. Занял пост руководителя оперативного управления, затем стал заместителем руководителя службы общей разведки. Примерно в пятьдесят седьмом его вербует КГБ. Предположительно вербовка состоялась в Брюсселе, куда Марен выехал на международную выставку. Его вербовка контролировалась самим председателем КГБ Иваном Серовым. В течение семи лет Марен передает советской разведке важнейшую информацию. Контрразведка Франции замечает утечку самых важных сведений, касающихся производства новейших видов вооружений, в частности самолетов «Мираж», ядерной программы, французской агентурной сети в странах Восточной Европы. Становится ясно, что против нас работает хорошо законспирированный «крот». Еще два года уходит на то, чтобы понять, кто именно является этим «кротом». Марена раскрывают как агента Кремля, но он успевает уйти. Советское посольство в Париже помогает ему скрыться за границу. Марен добирается до Лондона, оттуда перелетает на советском военном самолете в Белград. Затем он добирается до Варшавы. Из Варшавы Марен в августе шестьдесят седьмого года приезжает в Москву. Франция требует выдачи шпиона, но советские власти делают все, чтобы скрыть факт его появления в СССР. Человек с таким именем никогда не фиксировался ни на одном из советских пограничных переходов, не прописывался ни в одном городе СССР. Короче, Франсуа Марен бесследно исчез.

– Значит, он сегодня в России? – боясь поверить в чудо, спросил Андрей.

– Не уверен. – Турнель пожал плечами. – Говорили, что он то ли погиб, то ли был убит. Но точно я этого не знаю. Я никогда не занимался деятельностью Марена. Но вот его архив…

– Где? – выдохнул Андрей.

– Свой архив ему удалось увезти с собой. Во всяком случае при обыске в его парижской квартире, а также в его доме в Бордо не нашли никаких бумаг.

– Значит, письмо Жильбера Мартинеса в России, – проговорил Андрей, взглянул на Турнеля и поправился: – То есть может быть в России…

– Может быть, – кивнул Турнель. – Но как его найти? Ведь официально человек по имени Франсуа Марен никогда не жил в СССР.

Андрей пожал плечами.

– Не подумайте, коллега, что я хочу вселить в вас уныние и неверие в собственные силы, – улыбнулся Турнель. – Через два часа вы будете дома и начнете поиск. Я возвращаюсь в Париж в начале следующей недели и тоже наведу кое-какие справки. Если вы не возражаете, конечно.

– Не возражаю, – серьезно ответил Андрей. – Главное, найти Марена или его архив. А кто это сделает, в конечном счете не так уж и важно.

– Вот слова настоящего исследователя. – Турнель протянул руку Андрею, только сейчас заметил стюардессу и оживился. – Нам предлагают познакомиться с меню, коллега. Это чертовски вовремя. Я голоден. И, кроме того, мы должны выпить еще по рюмке «Грей Гус» за наше замечательное знакомство.

Андрей с удивлением смотрел на француза, увлеченного изучением меню. «Этот парень пьет как наш человек, – подумал он. – Если бы его не звали Мишель Турнель, я бы решил, что он сибирских кровей».

Андрей поднял глаза на стюардессу, ожидавшую, пока пассажиры сделают заказ.

– Мы начнем с двух порций «Грей Гус», мадемуазель.

– С четырех, – не отрывая взгляда от меню, поправил Турнель.

17

С мэтром Лесилье Лиза встретилась в ресторане Laperouse. Войдя в знакомый зал, она погрустнела. Господи! Всего месяц назад в этом зале она наслаждалась триумфом, аплодисментами, бликами фотокамер, выслушивала поздравления коллег и пророчества о своем блестящем будущем. Именно здесь, справа от входа, был установлен помост, на который она выходила. Сегодня ей казалось, что все это было в какой-то прошлой жизни. Как же она все запустила! За этот месяц она всего три раза заглядывала в компанию и не создала ни одной новой модели. Если бы не верный Жюль Перно, горел бы ее бизнес синим пламенем. «Так не годится, – решила Лиза. – Личные дела важны, но и губить дело не стоит». Она твердо решила с завтрашнего дня регулярно ходить на работу и вникнуть во все тонкости заключенных Жюлем контрактов.

Лиза заметила поднятую руку мэтра Лесилье и свернула к столику. Адвокат отложил в сторону France Soir со свежими биржевыми сводками и поднялся ей навстречу.

– Добрый вечер, Лиза!

– Здравствуйте, Луи! Если вы нашли хоть какие-нибудь данные о Франсуа Марене, я назову вас волшебником.

Адвокат улыбнулся и поднял глаза на подошедшего официанта.

– Выпьете что-нибудь?

– Да. Горячий шоколад. И рюмку абрикосового ликера.

Официант кивнул и отошел.

– Найти данные о Франсуа Марене оказалось несложно. – Мэтр Лесилье достал из-под газеты пластиковую папку и протянул Лизе. – Он личность известная. Хотя и скандально.

Лиза открыла папку. В ней лежала стопка листов с текстом, напечатанным на компьютере. К первому листу была подколота фотография молодого человека. У него были широкие скулы и твердо очерченный волевой подбородок.

– Это он? – Лиза кивнула на снимок.

– Он. – Мэтр Лесилье раскурил сигару и выпустил к потолку клубы голубого дыма, – Франсуа Марен собственной персоной. Кошмар и ужас французской разведки. Предатель. Перевертыш. Человек, которого проклинали, наделяли ужасными прозвищами. Самый скандальный провал наших спецслужб за всю историю их существования.

– Господи! – испугалась Лиза. – И это все он?

– Все он. Человек, завербованный КГБ, работавший более пяти лет на коммунистов, выдавший массу наших самых сокровенных секретов. – Мэтр Лесилье коснулся кончиками пальцев пластиковой папки. – Здесь вы прочтете все об этом.

– Его поймали?

– Он успел бежать. Добрался до Москвы и счел себя в безопасности. Но…

– Но… Что «но»? – Лиза похолодела. – Его убили?

– Убили. Хотя официально он погиб в автокатастрофе. Русские оформили ему документы на имя Виктора Морозова и поселили в Костроме. Это на берегу Волги, примерно в трехстах километрах от Москвы. С новыми документами, с новой легендой и далеко от Москвы Марен, видимо, считал себя в полной безопасности. Он не знал, что наша разведка получила приказ найти предателя любой ценой. Поиски продолжались шесть лет. А потом на след Марена удалось выйти. Он это понял и попытался бежать. Но на трассе за городом его машина столкнулась с грузовиком, перевернулась и сгорела. Была ли эта авария случайностью или Марена убили – не ясно до сих пор.

Лиза закусила губу. Все! Последняя надежда выяснить, что же случилось с дедушкой Жаном, рухнула. Марен убит. Сейчас она вернется домой, позвонит Андрэ и сообщит, что все их старания были напрасны. Перемена в ее настроении не укрылась от мэтра Лесилье.

– Лиза! – как можно теплее произнес он. – Мне очень неприятно, что я огорчил вас, но неужели вы считали, что найдете Марена живым? Ведь ему сегодня было бы девяносто с лишним. Редко кто доживает до таких лет. А уж люди разведки, с их вечными стрессами, тем более.

– Да, конечно, – шепнула Лиза, пытаясь сдержать слезы. – Но я все-таки надеялась. Я думала, что хоть последняя возможность…

Слезинка все-таки поползла по ее щеке.

– Лиза, Лиза, – засуетился мэтр Лесилье. – Не надо так огорчаться. Уверяю вас, мы еще поборемся. Ведь архив Франсуа Марена так и не был найден. Никем.

Лиза подняла глаза на адвоката.

– Да, да, – закивал мэтр Лесилье. – Ни в Париже, ни в Костроме. Конечно, может быть, его архив хранится где-то в подвалах КГБ. Но в любом случае вероятность того, что он не уничтожен, высока. Так что мы еще поищем письмо Жильбера Мартинеса.

Внезапно у столика возник официант и поставил перед Лизой элегантный поднос с широкой чашкой и изящной крошечной рюмкой.

– Ваш шоколад и ликер, мадемуазель!

Лиза подняла рюмочку.

– Ну, если так, тогда за удачу!

Крошечная рюмочка и большой стакан с ромом звякнули хрустальными боками.

– За удачу! – кивнул мэтр Лесилье.

18

В институт Андрей приехал к восьми утра. Он аккуратно припарковал сверкающий «Вольво» между двумя старенькими «Москвичами» и вошел в старинное здание вместе с другими сотрудниками. Девушки бросали на него заинтересованные взгляды. Плохо выбритый узник парижской тюрьмы за два дня превратился в московского джентльмена в строгом серо-черном костюме. В веселой толпе Андрей поднялся на второй этаж и свернул в отсек, где располагалось руководство института.

…Профессор Королев встретил Андрея и Мишеля Турнеля в аэропорту. Француз уже не очень твердо держался на ногах, беспрестанно повторял: «О-ля-ля!» – и пытался заигрывать со всеми женщинами одновременно. Профессору Королеву он охарактеризовал Андрея как «абсолютного гения, которому обязан помогать каждый по мере своих сил и возможностей». Королев вежливо кивал, потом взял Турнеля под руку, сообщил Андрею, что дает ему два дня на отдых, и увел веселящегося француза к стоянке. Андрей взял такси и поехал домой.

Добравшись до спальни, Андрей сорвал с себя костюм и рубашку и рухнул на темно-синие шелковые простыни. Спать хотелось до потери сознания, но Андрей нашел в себе силы снять трубку. Он думал удивить Лизу данными о Франсуа Марене, полученными от Турнеля. Но удивляться пришлось ему. Лиза знала о Марене гораздо больше, чем он. «Вот чертов Лесилье! – восхитился Андрей. – И здесь он оказался лучше всех».

– Да, – рассмеялась Лиза. – фамилия «Лесилье» производит на парижан магнетическое действие.

Лиза замолчала, словно ждала от Андрея какой-то условленной фразы.

– Лиза, я соскучился, – сказал он.

Лиза не ответила.

– Лиза! – позвал Андрей. – Ты слышишь?

– Я тоже, – ответила она. – Я тоже соскучилась, Андрьюша.

– Когда ты приедешь, Лиза?

– Приеду? Куда?

– Ко мне. В Москву.

– Не знаю.

Ему показалось, что Лиза всхлипнула.

– Лиза!

– Не знаю, Андрэ. Я сегодня была на работе. Мне срочно нужно закончить коллекцию. Из-за меня задерживаются несколько договоров. У меня будет очень много работы в ближайший месяц.

– А потом? Потом ты приедешь?

– Не знаю, Андрэ. Не знаю. Потом будет видно.

– Ты что, не хочешь приехать ко мне, Лиза?

– Хочу, – ответила она после короткой паузы. – Очень хочу. Но не знаю, должна ли я делать это.

– Лиза! Что ты говоришь?! Скажи мне, пожалуйста, «Андрьюша».

– Не знаю, Андрьюша. Я не знаю, что я говорю и что я делаю. Я ничего не знаю…

– Лиза, ты должна знать только одно: я люблю тебя! – выпалил Андрей. – Я не успел сказать тебе об этом в Париже. Но сейчас я хочу, чтобы ты знала. И я хочу тебя видеть. Так что, если ты не приедешь ко мне, я приеду к тебе.

– Тебя ко мне не впустят. – Лиза шмыгнула носом. – Ты неблагонадежный.

– Ничего, – улыбнулся Андрей. – Я обращусь к мэтру Лесилье. Он сменит власть, переизберет правительство, разрушит Елисейский дворец и добьется для меня въездной визы.

– Нет уж, – рассмеялась Лиза. – Я не могу допустить такого ущерба для Франции. Лучше я приеду в Москву.

– С этого надо было начинать, – строго сказал Андрей. – Даю тебе ровно месяц на все твои модели и коллекции. И ни часом больше.

– Хорошо, – согласилась Лиза. – Ты деспот, как все русские. Позвони мне, как только узнаешь что-нибудь новое о Марене.

Двое суток Андрей блаженствовал. Отсыпался, отлеживался в ванне, ужинал в «Русском дворе», плавал в бассейне и сидел в сауне. В довершение всего он отправился по магазинам и купил себе пять отличных шелковых галстуков, два костюма – серо-черный и голубой и две пары туфель. Эти покупки почему-то вернули ему ощущение уверенности в себе и сознание того, что все неприятности остались позади. В таком настроении он и отправился в институт.

…Андрей приоткрыл дверь кабинета. Королев сидел за столом и что-то писал.

– Разрешите, Николай Палыч? – спросил Андрей.

Королев поднял голову и приветственно махнул рукой.

– А, Андрюша, заходи.

Андрей сел к столу. Королев отложил ручку и достал из ящика большой желтый конверт.

– Турнель рассказал тебе о Франсуа Марене…

Андрей кивнул. Профессор открыл конверт и достал из него несколько отпечатанных листов и четыре фотографии..

– А это – то, что я нашел в наших архивах.

Королев положил перед Андреем одну из фотографий.

– Вот он, Франсуа Марен.

Фотография была небольшого формата, черно-белая. Андрей развернул ее в сторону окна, чтобы получше разглядеть. Со снимка на него смотрел черноволосый человек средних лет с правильными, но не запоминающимися чертами лица. «Типичный сотрудник разведуправления, – подумал Андрей. – Никаких примет, никаких необычных знаков. Все ровное, все обычное. Обычный нос, обычный рот, обычный подбородок. Ровные скулы. Разве что надбровные дуги крупнее обычных, и это придает лицу угрюмое выражение». Марен стоял на фоне невысокого заборчика на деревенской улице. Рядом с ним стояла молодая женщина с открытым русским лицом, одетая в цветастый сарафан, и смеялась чему-то, что говорил ей Марен.

– Это он в Костроме, у дома, который снимал под именем Виктора Морозова. Фотография сделана в семьдесят втором году. За год до гибели Марена.

– А кто эта женщина?

– Хозяйка дома. Ее зовут Лидия Васильева. Морозов снимал у Васильевых половину дома. В другой половине жили хозяева. Лидия Васильева со своим мужем Сергеем. Правда, у Морозова было все свое – свой вход, свой садик. Только адрес у них был общий.

Андрей положил фотографию на стол. Королев разложил перед ним три оставшихся снимка.

– Это фотографии с места катастрофы. – Он виновато пожал плечами. – Здесь мало что можно разобрать.

Андрей перебрал фотографии. Сгоревшая машина лежит под откосом на боку. На одном из снимков можно разглядеть оставшееся за рулем тело водителя. То же тело, но уже лежащее на простыне рядом с машиной. Черная обуглившаяся кожа, скрюченные руки и ноги. Андрей аккуратно собрал снимки.

– Кто опознал тело?

– Лидия Васильева. – Королев поднял голову. – И, кроме того, следователям КГБ удалось снять отпечатки пальцев.

– Удивительно. – Андрей щелкнул пальцами по снимку. – Как можно снять отпечатки с полностью обгоревших пальцев.

– Значит, можно, – пожал плечами Королев.

Он помолчал и добавил:

– Я думаю, ты должен лететь в Кострому. Может быть, эта Васильева еще живет по старому адресу. Я не знаю, чем она может помочь, но поговорить с ней надо.

– Надо, – согласился Андрей. – Может быть, она выведет меня на архив Марена.

– Верно! Тем более что найти архив так и не удалось, – кивнул Королев, снял трубку с телефона и набрал номер. – Девушка, будьте любезны! Справочная аэропорта Быково.

Ожидая, пока ему ответят, Королев собрал бумаги и фотографии в желтый конверт. На другом конце провода женский голос начал диктовать номер.

– Минуточку, – засуетился Королев. – Минуточку, я записываю.

Он выхватил карандаш из стакана, записал номер, положил трубку и взглянул на Андрея.

– Ты готов лететь сегодня?

– Конечно, – кивнул Андрей. – Только мне надо заехать домой переодеться и собрать вещи.

– Езжай! – согласился Королев. – А я попрошу секретаря выяснить, когда рейс, оформить командировку и заказать тебе билет.

Андрей молча поднялся, забрал со стола желтый конверт и пожал протянутую руку.

19

В зале регистрации аэропорта Быково было многолюдно, шумно и душно. Зарегистрировав свой билет и получив место «6-b» на ближайший рейс на Кострому, Андрей протолкался сквозь толпу и пошел вдоль стоек в зал отлетов. Его внимание привлек человек в светло-сером костюме, стоящий у высокого буфетного столика. Человек лениво пощипывал бисквит и отпивал сок из высокого бокала. Среди суровых мужчин в брезентовых безрукавках и свитерах с растянутыми воротами, человек выглядел как яркая роза в корзине с сорняками. Цепкий взгляд человека скользил по толпе, останавливался на пассажирах, стоящих в очередях и проходящих мимо буфета. «Господи! – ужаснулся Андрей. – Как я мог забыть о том, что за мной охотятся? Расслабился. Решил, что опасность миновала, что дома мне ничего не грозит. Лопух! Для тех людей, которые убили Поля Госсе, не существует ни границ, ни расстояний». Андрей заслонился от человека за столиком газетой, которую держал в руке, и быстро прошел мимо буфета. На ходу обернулся. Человек за столиком смотрел ему вслед, и бисквит крошился у него в руке. «Он меня увидел, – понял Андрей. – Сейчас он сообщает своим, что я в аэропорту и иду к самолету. Что делать?»

В зале отлетов Андрей наткнулся на процессию, во главе которой выступала стюардесса.

– Простите, я ищу рейс на Кострому.

– Пожалуйста, за мной! – скомандовала стюардесса, дежурно улыбнувшись.

Андрей пристроился к толпе и осмотрелся. Никого похожего на человека в костюме. Простые лица, простая одежда. Но теперь они его не обманут. Его «ведут». Это понятно. Они наблюдают за ним в аэропорту и будут следить за ним в полете. Интересно кто? Вот этот озабоченный мужчина с узлом на плече? Или тетка с допотопным деревянным чемоданом? А может быть, красивая блондинка в джинсах и с маленькой сумочкой на плече? Да, похоже, что она. Летит в другой город с маленькой сумочкой. Очень подозрительно.

В пятидесяти метрах от здания аэропорта стоял самолетик на трех колесах. «Аэро-45», – прочел Андрей надпись на фюзеляже. Стюардесса подвела пассажиров к открытой двери, из которой свисала металлическая лестница.

– Прошу вас на борт, – улыбнулась стюардесса. – Вещи сложите в багажном отсеке. Он расположен в задней части салона. Счастливого полета!

Пассажиры гуськом поднялись в салон. Андрей шел за красивой блондинкой. На верхней ступеньке девушка оступилась, и Андрей подхватил ее под локоть.

– Спасибо! – Блондинка благодарно улыбнулась.

«Это не она, – решил Андрей. – Скорее мужик с мешком».

Его место оказалось в середине салона. Андрей попытался вытянуть ноги, но наткнулся на чью-то сумку, засунутую под сиденье. «Ладно, – решил он. – Не в Америку лететь. Потерплю».

Дверь самолета открылась, и вошли два мрачных человека в летной форме. Один из них потянул носом воздух и, ни на кого не глядя, пошел к кабине пилотов, отделенной от салона дверью-гармошкой, другой остановился, поправил расстегнутый китель и оглядел пассажиров.

– Все сели? – спросил он, непонятно к кому обращаясь.

Сразу несколько человек повернулось к пилоту и закивали: «Все, все!».

– Ладно. – Пилот кивнул. – Тогда попробуем.

Он задраил дверь и пошел за гармошку, откуда уже доносилось щелканье тумблеров и негромкий разговор с диспетчерами. «В каком смысле попробуем? – не понял Андрей. – Что он собирается пробовать?» Но задать вопрос было некому. Андрей откинулся на спинку кресла и улыбнулся. Хорошо, что рядом нет Лизы. Вот она бы перепугалась. Маленький самолетик дрогнул и покатился по полю. Остановился на мгновение перед взлетной полосой, из-за гармошки донеслось: «Давай взлет! Чего тянешь?! Я – 832-й. На Кострому». Самолет набрал скорость и оторвался от земли. Иллюминатор рядом с Андреем завибрировал, издавая неприятный звук. Андрей приложил руку к стеклу. Звук исчез. Господи! Да этому самолету полвека. Самое смешное, что, может быть, именно на нем добирался до Костромы в шестьдесят седьмом Франсуа Марен. Тогда это, конечно, была новенькая машина. Не скрипела. И летела быстро. Интересно, агенты французской разведки уже тогда наблюдали за Мареном? Или они нашли его позже, уже в Костроме?

Андрей огляделся. В самолете двенадцать мест. Двенадцать пассажиров. Без него – одиннадцать. Шесть мужчин, четыре женщины и ребенок. Угадать, кто из них следит за ним, невозможно. Надо решить, что ему делать в Костроме. Пытаться уйти от наблюдения? Или сделать вид, будто он ничего не замечает? Нет, уходить глупо. Он не знает местности, не знает, сколько человек за ним следят. Он даже не знает, кто они – французы или агенты родной ФСБ. Хотя для чего ФСБ следить за ним? Он ведь не делает ничего противозаконного. И информация, которую он собрал, не секретна. Значит, в аэропорту надо, ни на кого не обращая внимания, взять такси и ехать к Лиде Васильевой. А там будь что будет.

Самолет тряхнуло. Андрей взглянул в иллюминатор. С высоты двух с половиной тысяч метров были видны поля, дороги, бегущие по ним машины, идущие по обочинам люди. Услышав гул мотора, они поднимали головы и махали самолету руками. Андрей резко обернулся и поймал на себе взгляд стройной блондинки. Девушка быстро отвела глаза. «Она, – усмехнулся Андрей. – Точно, она. И на лестнице пыталась познакомиться. Ну от тебя-то я уйду. А дальше – видно будет».

20

У женщины, открывшей калитку Андрею, не было ничего общего с веселой девчонкой с фотографии, добытой профессором Королевым. Ни стройной фигуры, ни живых блестящих глаз, ни светлых волос. Перед Андреем стояло грузное существо в неопрятном платье с темно-коричневыми крашеными волосами, собранными на затылке в тугой узел.

– Здравствуйте! – сказал Андрей.

Женщина кивнула и шикнула на собаку, гремящую цепью:

– Тихо, Рекс!

– Я ищу Лидию Васильеву, – сказал Андрей.

Взгляд женщины застыл на переносице Андрея.

– Я – Лидия Васильева.

– Здравствуйте! – почему-то повторил Андрей и кивнул в сторону сада. – Вы позволите мне войти?

– Войти? – переспросила Васильева. – А в чем дело?

– Дело в том, – начал Андрея, понимая, что не готов к ответу на этот вопрос. – Простите, как ваше отчество?

– Афанасьевна, – сурово проговорила женщина.

– Дело в том, Лидия Афанасьевна, что я занимаюсь человеком по имени Франсуа Марен и ищу все, что связано с его пребыванием в Советском Союзе.

Женщина вздрогнула, ее тусклый взгляд стал напряженным.

– Я не знаю, о ком вы говорите, – резко сказала она.

«Врет, – понял Андрей. – Все она знает и отлично поняла, о ком идет речь».

– О человеке, который жил у вас под именем Виктора Морозова, – спокойно пояснил он.

Женщина кивнула. На ее лице мелькнуло некое подобие улыбки.

– А-а, – потянула она, махнула рукой и отступила в сторону. – Ну, когда это было! Заходите.

Васильева схватила за ошейник огромного серо-желтого пса и оттащила его от тропинки.

– Проходите.

Андрей, стараясь не очень торопиться, проскочил опасное место. Васильева отпустила пса, толкнула дверь и переступила через порог. Андрей за ней. В центре большой гостиной стоял стол. За ним сидел старик с всклокоченными бровями и ел борщ. Перед стариком стояла бутыль самогона и пустой стакан. В одной руке у него была ложка, в другой ломоть хлеба, который он, перед тем как откусить, окунал в солонку.

– Здравствуйте! – кивнул Андрей.

Старик замер с ложкой в руке, еще раз откусил от ломтя и кивнул.

– Это мой отец, – пояснила Васильева. – Афанасий Петрович. Пожалуйста, с ним перекусить.

– Спасибо! – отказался Андрей. – Я не голоден.

Он не сел бы за стол, даже если бы был голоден смертельно. Вид неопрятно жующего старика был неприятен. Старик забросил в рот дольку чеснока и с шумом ее разгрыз. Находящийся в нескольких метрах от него Андрей интуитивно ощутил исходящий от старика чесночный дух.

Васильева кивнула в сторону большого сундука, стоящего в углу комнаты.

– Тогда садитесь сюда и объясните, что вам нужно.

Андрей сел на стул, женщина разместилась на сундуке.

– Я собираю данные о человеке, который жил в СССР под именем Виктора Морозова… – начал Андрей.

– Зачем? – перебила его женщина.

– Я – историк. Сотрудник Института военной истории Андрей Соколов, – пояснил Андрей. – А Морозов – видный французский разведчик. Я занимаюсь исследованием его деятельности.

Все это прозвучало как оправдание, и Андрей замолчал. Женщина подняла на него глаза.

– Но я ничего не знаю о его деятельности. Он у нас снимал квартиру. – Она пожала плечами. – Что я могу сказать? Платил он вроде бы исправно. Хотя этим вопросом занимался мой муж.

– А где ваш муж? – спросил Андрей.

– Сбежал, – помолчав, буркнула женщина.

– Давно?

– Давно. За неделю до гибели Морозова.

Старик за столом уронил ложку. Васильева подняла голову.

– Сейчас дам тебе второе, – сказала она.

Женщина поднялась, подошла к плите, наложила полную тарелку картошки и поставила ее перед стариком.

– Ешь, не торопись, – сказала она и погладила старика по голове.

Старик закивал, что-то сказал, но Андрею не удалось разобрать ни слова.

– С легкими у него плохо, – пожаловалась женщина, подойдя к сундуку. – И с горлом. Говорить почти не может. А так ничего.

– Сколько ему лет? – поинтересовался Андрей.

– Восемьдесят семь. Неделю назад исполнилось.

– Он жил с вами, когда Морозов снимал у вас квартиру?

– Нет. Он в Рязани жил. После того, как муж сбежал, я его сюда и привезла. Мама моя умерла еще в шестидесятом. Чего ему одному-то мучиться? Да и мне спокойнее.

– Понимаю, – кивнул Андрей. – А где жил Морозов? Какую комнату снимал?

– Он не комнату снимал, а половину дома. Тогда здесь все не так было. Гостиная была разделена. По центру стена проходила. На той половине Морозов и жил. Там лестница вела на второй этаж. Наверху у него спальня была и кабинет.

– А день, когда он погиб, вы помните?

– Конечно. – Васильева закусила губу. – Помню. Он рано встал. Я во дворе дрова колола. Муж мой тогда уже сбежал, только я еще не знала, что он сбежал. Думала, в Москву уехал. На неделю. Виктор во двор вышел. Я спросила, куда это он так рано. Он цветок сорвал и стоит, нюхает. Не отвечает. Потом посмотрел на меня как-то странно и сказал: «Надо ехать и кое с кем поговорить. Объявились мои старые враги. Но ничего, мы еще поборемся». Я испугалась. Спросила: может, вызвать милицию? Но он рассмеялся, сел в машину и уехал. А потом уже следователи приехали и попросили опознать тело.

– Как вам удалось его опознать? Ведь тело обгорело.

– Нет, опознать его было можно. – Васильева покачала головой. – Хотя это было очень страшно. Особенно для двадцатилетней девчонки. Я не могла прийти в себя несколько дней. А потом позвонила отцу и попросила его приехать. С тех пор мы живем вместе.

Андрей смотрел на немолодую женщину. Казалось, что воспоминания доставляют ей физическую боль. И вдруг ему в голову пришла неожиданная мысль.

– Простите за мой вопрос, Лида. – Он смущенно кашлянул. – У вас с Морозовым были близкие отношения?

– Близкие отношения? – Она усмехнулась. – Вы имеете в виду, были ли мы любовниками? – Она помолчала и кивнула. – Были. Я, конечно, знала, что он – француз. Это производило впечатление на девчонку. На дворе был шестьдесят седьмой год. Вспомните. Париж был для нас чем-то нереальным. Бонжур, тужур, мадам, мсье. А еще он был красив, элегантен, остроумен. Он очень забавно говорил по-русски. Короче, я не устояла.

– Он никогда не рассказывал вам о тех, кто на него охотится?

– Никогда. – Васильева покачала головой. – Он вообще ничего не рассказывал о своем прошлом. И, если его спрашивали, не отвечал. Шутил, что у него нет прошлого. Так что я вряд ли смогу помочь вам в ваших поисках, Андрей. Я даже не знаю, что вы ищете.

Андрей помолчал. Что он ищет? Если бы он знал, что ищет…

– А после смерти Морозова его половину обыскивали?

Васильева помолчала, перевела взгляд на старика, уплетающего картошку, и кивнула.

– Да. Следователи обыскали весь дом, но, насколько я помню, ничего не нашли.

– Даже бумаг Морозова?

Васильева понимающе усмехнулась.

– Так вы ищете его бумаги? – спросила она.

Андрей решил, что нет смысла продолжать игру. Надо говорить прямо и открыто.

– Да, – кивнул он. – Я думаю, что бумаги Морозова до сих пор лежат в каком-то тайнике.

– Но только не в доме. – Васильева нетерпеливо посмотрела на часы. – За эти годы мы перестраивали дом, перекладывали печь, передвигали стены. В доме тайника быть не может.

– Морозов был опытным человеком, – настаивал Андрей. – Он мог организовать тайник в любом месте. В лесу. В поле. На дне озера. Может быть, вы вспомните, куда он ходил гулять, где были его любимые места?

Старик за столом зашумел тарелкой. Васильева поднялась.

– Простите, Андрей, я должна уложить папу. Подождите, я скоро спущусь.

Она помогла старику вылезти из-за стола и повела его наверх, поддерживая под руку. Старик шаркал ногами по лестнице и бубнил что-то невнятное. Впрочем, Лидия, судя по всему, понимала все, что говорит отец, и отвечала ему.