Алекс улыбнулась, и в голубых глазах отразилась теплота. Слова Александра, его нежный голос и бережные прикосновения были приятны девушке, она доверяла этому глубокому зеленому взгляду, этим сильным рукам и простым, но очень важным словам. В ответ на его игру с ее локонами Алекс положила ладошку на плечо Александра и чуть наклонила голову.

– О чем же вы мечтаете, Александр Константинович? – мягкий мелодичный голос заставил его замереть, а сердце забиться еще быстрее и волнующе. Он прикрыл глаза, склоняясь к любимой еще ближе, и не раздумывая ни мгновения сказал:

– О нас, о нашем большом и уютном доме… Он прекрасных вечерах и утрах, о легких поцелуях на удачу днем, и горячих объятиях ночью, о нежных прикосновениях, долгих разговорах и… – Александр едва заметно смутился, но Алекс заметила, и ее улыбка стала еще теплее и лишь слегка лукавой, когда он продолжил: – О нашей маленькой дочке-красавице, с золотыми волосами и мудрыми голубыми глазками. Алекс, вы не просто девушка… Вы – небольшой бриллиант в россыпи больших пустых стекляшек, и это счастье, что я его нашел…

Он опустился на пол на одно колено, и Александра отметила, что его ладонь слегка дрожала, когда он протягивал ей открытую коробочку. Внутри было золотое кольцо – искусная лавровая веточка, с тонким рисунком на листочках и едва различимыми зелеными камушками. Девушка замерла на мгновение, любуясь украшением, а потом перевела свой взгляд на Александра, в глазах которого отразились все надежды и мечты. Он, кажется, даже перестал дышать и лишь слышал свое громко бьющееся сердце, когда Алекс наконец улыбнулась и протянула ему свою ручку.

– Я согласна, – тихо прошептала Алекс, замирая от волшебства момента, когда он с волнением надел ей на пальчик кольцо и поцеловал ее ручку. В ответ девушка чуть пощекотала пушистую щеку такого сильного, порывистого и преданного мужчины, которому она верила.

Александр с волнительной нежностью прошептал ее имя, ловя Алекс в объятия и замирая на мгновение перед долгим, чувственным и пылким, и в то же время невероятно нежным поцелуем – признанием в единственной истинной любви, в восхищении и уверенности в будущем согласии и бесконечном долгожданном счастье.



– Что произошло между вами и этим столичным следователем? – тихо спросила Алекс, слегка приподняв голову, и ее мягкие золотистые волосы коснулись груди Александра. Они вновь оказались в ее спальне, но несмотря на то что время было уже позднее, спать не хотелось. Мужчина медленно прикрыл глаза, мимолетно удивившись наблюдательности девушки, и все же встретился с ее взглядом, вздохнув и ласково проведя рукой по вьющимся волосам:

– Неприятная история, Алекс… Олег Крейде когда-то был моим другом. Мы работали вместе и были в весьма хороших отношениях, пока я не накрыл одну шайку, связанную с наркотиками. После этого отношения с Олегом резко изменились, но я, молодой дурак, не придал этому значения… Как и не придал значения тому, что он поспешно забрал мое дело – я наоборот посчитал, что так будет правильнее, ведь он гораздо более опытный следователь. А после… У нас состоялся весьма откровенный разговор, – на губах Александра появилась горькая усмешка от воспоминаний прошлого: – Он получил повышение, а меня поставили перед выбором: либо я уезжаю из Москвы, либо… Либо я сам уже пойду обвиняемым по этому делу.

Александра понимающе посмотрела на него, в ответ задумчиво поиграв коготками по его плечу. Да, иногда на работе происходят такие вещи, что в самом запутанном сериале не придумаешь… Франц ответил ей нежным взглядом, уже коря себя за то, что начал все это рассказывать, и вдруг вспомнил о последнем письме друга, где помимо расследования, он поделился с Александром интересными новостями.

– Но я все же верю, что любое зло бывает наказуемо, Алекс, – с мягкой улыбкой сказал он, ловя немного удивленный взгляд девушки. – Ваши бывшие работодатели никак не ожидали, что их так внезапно проинспектируют и не успели подготовиться, так что, боюсь, что этой самой фирмы больше не существует.

– То есть? – брови Алекс взлетели вверх, а сама она даже поднялась на локте. – В результате проверки…

– И последовавшего за ними административного наказания фирме пришлось выплатить штраф и лишиться всех своих активов. К тому же, дело просочилось в интернет, и клиентов у них больше не стало.

Александра пораженно наклонила голову, обдумывая слова мужчины, и усмехнулась сама себе:

– Надо же… Я бы многое отдала, чтобы посмотреть на лицо этой дряни, которая в мой последний день так куражилась, вызвав меня и пытаясь унизить прямо перед коллегами…

Александр мягко поглаживал ее ручку, слушая задумчивые слова, которые отзывались в его душе новой волной справедливой ярости. Как посмели эти люди так бесчестно поступить с Алекс? Как вообще можно было огорчить этот взгляд, обмануть доверие?..

Алекс задумчиво замолчала, окунувшись в свои воспоминания, не такие еще далекие, и вдруг почувствовала прикосновение губ к своей руке – совсем как в кино, почтительное, трепетное… и влюбленное. Зеленые глаза встретились с голубыми, и с губ Александра сорвался шепот:

– Никогда больше никто не обидит вас, – он накрыл ее ручку своими ладонями и едва заметно сжал, согревая. – Потому что любого я найду и заставлю ответить за это… Потому что я буду рядом.

Алекс мягко, но как-то грустно улыбнулась, проведя рукой по щеке мужчины, и тихо вздохнула:

– Мне было обидно от человеческой подлости. Люди посчитали, что они могут вот так обойтись, оскорбить и вышвырнуть, не считаясь ни с заслугами, ни с законодательством. Эта… Жена директора решила особенно подчеркнуть мой статус и язвительно выговаривала мне за совершенно надуманные провинности. Когда я посмела возразить, что это не так, мне швырнули в лицо какую-то ничтожную сумму – две тысячи за полтора месяца работы… А перед этим меня известили, что такая ленивая бездарность им не нужна, – девушка прикрыла глаза, пытаясь, чтобы ее голос звучал ровно и не дрогнул. – Теперь, оглядываясь назад, я и сама не понимаю, что меня там держало. Наверное, хотела кому-то доказать, что меня так не сломить… Наверное, в большей степени самой себе. Ведь вот так смотришь по сторонам: у многих работа, которая вызывает отвращение, неадекватное начальство, обман с зарплатой… И все терпят, и это считается совершенно нормальным. Вот и я терпела… А потом, тем же вечером, я курила, немного пила и меня пробрал нервный смех – эта особа так себя вела из ревности. Нелепость…

Алекс тихо вздохнула, едва заметно покачал головой и Александр. Даже здесь, в далекой от бурного делового мира Михайловке женщины, собираясь вместе, начинали устраивать друг другу «веселую жизнь». Взять хотя бы ту же самую школу, где все три завуча, на вид весьма почтенные дамы, наперебой прическами и нарядами старались привлечь внимание директора и всякий раз устраивали мелкие пакости друг дружке.

Снова повисла пауза, и в ее тишине было слышно, как равномерно качается маятник в больших настенных часах. Он был почти бесшумный и не требовал механического завода, но все же с едва уловимым тиканьем отсчитывал секунды убегающего вдаль времени. За окном совсем стемнело, и сквозь шорох шин редких машин слышались голоса возвращающихся домой работников фермы и просто праздношатающихся. Александр еще нежнее притянул Алекс к себе, и девушка медленно опустила голову на его плечо, пока он гладил ее спинку, и вся Михайловка казалась ему такой замечательной и уютной деревней, где в общем-то все живут дружной семьей, а если надо вступиться за чью-то честь и достоинство, то и мстят все вместе.

– Зависть – страшная штука, – сказал Александр, коснувшись поцелуем манившей его прядки на виске Алекс, и в ответ она задумчиво водила пальчиком по его руке. – Когда такая красивая, изящная, с тонким умом девушка находится рядом, у каждого мужчины перехватит дыхание. Вот и от вас взгляд не могли отвести мужчины, а коллегам было обидно…

Алекс встретилась с зелеными, слегка смущенными глазами и усмехнулась, едва уловимо покачав головой:

– Я не опускаюсь до интрижек, Александр Константинович. Я хочу доверять человеку и, как и любая, мечтаю о любви… А не искать случайных связей, тем более на работе, тем более – с женатым.

Франц бросил осторожный взгляд на Александру, ее гордый профиль в облаке золотистых непослушных волос и хотел что-то сказать в поддержку, но передумал, почувствовав, что молчание будет куда красноречивее любых слов. Когда их взгляды вновь встретились, девушка уже искренне улыбнулась, слегка сжав ладонь Александра:

– Посмотрим, что принесет нам наше решение… Ну а сейчас пора спать. Доброй ночи, – легкий поцелуй коснулся щеки Франца, вызвав на его лице ответную улыбку, и он, приобняв Алекс, испытывал сладкое осознание того факта, что девушка ему доверяет – или, во всяком случае, начинает доверять. Эта мысль согревала его, сделав сны легкими и приятными, ну а наступившее утро вызвало протест: очень уж не хотелось начинать новый день, который отрывал его, пусть и на время, от любимой.



Степан Карась редко задавал вопросы, но многое подмечал. Исполнительный и очень старательный помощник начальника полиции, казалось, никогда не унывал, всегда был наготове, а порой и выступал с разными дельными предложениями, от рационального использования колхозной солярки, до большого деревенского праздника как борьбы с унынием. Часто Франц смотрел на это скептически, но открытая и бесхитростная душа Степана подкупала, так что подправленные логикой и рациональностью Александра его мысли часто шли в дело и получали свое воплощение.

Последние несколько дней Карась обдумывал, как он называл, оптимизацию мукомольного процесса, а именно – строительство моста через реку к мельнице. Каждый год по весне река разливалась так, что размывала насыпанную плотину, вот и сейчас перебраться на ту сторону реки было проблематично, а строить настоящий мост так никто и не собрался… В это утро Степан набросал несколько мыслей с утра пораньше карандашом на тетрадном листке и решил показать их Александру Константиновичу. Проект, по мнению Карася, был просто прекрасным, дешевым и толковым и, окрыленный своей идеей, он вышел из дома и поспешил сначала в отделение, и, не застав начальника там, в душе порадовался его счастью и отправился к дому Александры Федоровны.

А деревня потихоньку оживала. Потянулись в колхоз рабочие, запахло свежим хлебом из пекарни. Степан даже обернулся: у небольшого домика, где пекли и продавали хлеб и разные булочки, уже стояла целая очередь взрослых, забежавших за хлебом перед работой, стариков и детей. Карась улыбнулся, вспомнив, как и сам когда-то, зажав в руке несколько монет, спешил за буханкой белого и ржаного, чтобы потом, получив в руки еще горячий хлеб, откусить золотистую корочку непременно с уголка и почувствовать себя самым счастливым на свете. Слегка вздохнув ушедшим радостям детства, он отступил немного на обочину, пропустив тарахтящую «газельку», и едва не столкнулся с доктором Миллером.

– Доброе утро, Артур Робертович, – у Степана было отличное настроение, и его сияющая физиономия спешила поделиться им со всеми, так что он с улыбкой поклонился, но тут же стал серьезным: мрачный взгляд Миллера его насторожил.

– Здравствуйте, Степан, – вежливо и слишком сдержанно кивнул доктор, так что у Карася возникло много вопросов. Прическа у Артура Робертовича была немного растрепанная, что уже было из ряда вон, а покрасневшее лицо и нервные жесты явно говорили о том, что доктор был в гневе. Какое-то время они шли молча по обочине дороги, пока проезжавший трактор не заставил их снова отойти, а потом доктор быстро и отрывисто спросил:

– Вы к Александре Федоровне?

– Я… да, – ответил Степан, внимательно следя за довольно резкими движениями Миллера, и тот усмехнулся и снова замолчал, до самого дома Алекс. Он подошел к калитке и собрался было постучать, но услышал в доме шаги и передумал. Степан пришел к такому же умозаключению и терпеливо ожидал, все пристальнее наблюдая за доктором. Миллер же мерил шагами небольшую тропинку у палисадника – пять шагов туда, пять оттуда, и то и дело поглядывал на окна.

– Что-то произошло? – спросил Карась, уже волнуясь за доктора, за милую Варю, которую тоже очень любил, и за Александру Федоровну – ведь зачем-то же Артур Робертович пришел сюда.

– О нет, все просто прекрасно, – нервно ответил доктор и резко обернулся, когда дверь в доме открылась, и из нее вышли Алекс и Александр, улыбавшиеся и бросавшие друг на друга счастливые взгляды.

– Степан, доктор Миллер, – приветственно кивнул Александр, с легким удивлением посмотрев на эту делегацию. – За ночь что-то случилось?

– А, господин полицейский, – в голосе доктора был такой непривычный сарказм, что все замерли. – Ну разумеется, ведь теперь сюда переедет и все полицейское отделение. Мое почтение…

– Александр Константинович, дела не ждут – Алекс незаметно сжала руку Франца, уже готового ответить столь же резко. – Увидимся с вами вечером, – добавила она с мягкой улыбкой, и смущенный Карась отвернулся, а доктор только фыркнул, когда Александр поцеловал ручку Алекс и задержал зеленый взгляд на голубых глазах.

– До вечера, – тихо и нежно отозвался Франц, и девушка слегка погладила его щеку Франца, а затем отступила, вопросительно посмотрев на доктора.

Артур Робертович еще несколько мгновений бросал негодующие взгляды сначала на отошедшего со Степаном Александра, а потом и на Алекс, и наконец не выдержал:

– Зачем вы морочите голову Варе и вмешиваетесь в то, во что вам не следует вмешиваться? – воскликнул он, ударив о железное ограждение палисадника. – Мы живем здесь уже пять лет, и нам здесь и жить дальше, мы не можем как вы, приехать и уехать!

Алекс похолодела и нахмурилась, но все же спросила:

– В чем дело, Артур Робертович? Кто-то обидел Варю?

– Вы! – Миллер дернул головой и подошел к девушке ближе. – Зачем вы отправились в школу разговаривать с учительницей? Сегодня я проводил девочку в школу, и ее встретил смех, такой обидный, злой… и знаете, почему? Да потому что вчера одна красивая девушка угрожала учительнице шантажом, да так, что та попросила меня приструнить свою любовницу. Да, именно такими словами!

Алекс побледнела и сцепила руки. Она никак не ожидала такого от доктора, что он поверит в слова этой вздорной дамы, и что он настолько не понимает свою дочь.

– Над Варей издеваются уже несколько лет, – ровным звенящим голосом сказала она. – Весь смех и издевательства идут только от учительницы. Я встала на защиту бедной девочки, которая осталась один на один с большой проблемой, и ей самой эту проблему не решить.

– Но вы не мать Вари, и она вам не дочь! – воскликнул доктор, и Алекс вдруг отметила особенно темные круги под покрасневшими глазами. – У вас нет права так вмешиваться в ее жизнь, в нашу жизнь. Если вам так хочется быть благодетелем и решать все проблемы, заводите своих детей и воспитывайте их по-своему!

Александра медленно прикрыла глаза и почти неслышно выдохнула, а в голубых глазах появилась стальная искра.

– Убирайтесь прочь! – в ярости процедила она, испепеляя стоящего перед ней мужчину уничтожающим взглядом – от былого расположения не осталось и следа. – Если вы не способны позаботиться о дочери, моей вины здесь нет!.. В самом деле, не удивительно, что ваша жена вас бросила – даже ни на что не пригодный наркоман покажется привлекательнее такой тряпки!

Теперь настала очередь доктора замереть и покраснеть еще больше от ярости, какой-то необъяснимой досады и злости – нет, не на Алекс, а на всю эту жизнь, на этот мрак и полное отсутствие надежды на просвет, на приговор влачить жалкое существование в глухой деревне, злость и отчаяние от постоянного одиночества и боли. Он резко дернул головой и бросил почти сквозь зубы, дрогнувшим от чувств голосом и даже сжав кулак:

– Не подходите больше к Варе никогда в жизни! Мы в вас не нуждаемся!

И, не обращая внимания, что Алекс уже ушла в дом, резко развернулся и почти бегом пошел по улице к своему дому, отчаянно пытаясь успокоиться и ненавидя эту жизнь еще больше.

– Варвара, ты дома? – взбегая по ступеням крыльца, крикнул он так громко, что девочка со Златой, которая зашла к подруге перед школой, вздрогнули, а Варя даже выронила любимую куклу. – Собирайся, мы немедленно уезжаем! Быстро!

– Но куда? – только и смогла спросить Варя, потрясенно глядя на то, как Артур Робертович одним рывком сорвал со шкафа большой чемодан и начал кидать туда вещи без всякого разбора.

– В город, – отрезал доктор и метнул на девочек горящий взгляд. – Что застыли? Мы с Варей уезжаем! Навсегда!

Глава 13

– Они вызвали машину от больницы, кажется, – тихо сказала Злата, бросив камешек в воду. Он упал не слишком далеко от берега и пустил большие круги. – Теперь они будут жить в городе.

– Я понял, – задумчиво сказал Кирилл, вертя в руках какую-то веточку. Он рассеянно смотрел, как Злата кидает камни в реку, и пытался понять, почему их любимая подруга уезжает.

– Доктор был очень сердит, – продолжала Злата. – Я никогда его таким не видела. Он ворвался в дом, стал быстро собираться и велел Варе быстро складывать и свои вещи. Теперь мы ее не увидим больше…

– Но ведь ей было хуже, чем нам с тобой, – тихо сказал Кирилл и посмотрел на свою подругу. – Над ней больше всех издевались, а Светлана Павловна…

– А Светлана Павловна теперь порадуется, – услышали они голос Вари, и оба быстро вскочили и обняли ее. Девочка прикрыла глаза и в ответ крепко обняла своих друзей, мечтая о том, чтобы время застыло, чтобы они вечно вот так стояли на берегу родной им речки, держались друг за друга и никогда не расставались.

– Я думала, вы уже уехали, – сказала Злата, когда все трое сели на любимое бревнышко почти у самой воды, и Варя достала три больших сладких пирожных – на всех.

– Папа пошел забирать мои документы из школы, – Варя вытащила и большую бутылку любимого всеми сока. – А я пошла искать вас… Я знала, что вы здесь. Не грустите, – сказала она, став даже немного строгой, словно старшая сестра. – Я буду вам писать. А однажды мы встретимся, город ведь совсем близко, и я смогу приехать…

– Нет, – решительно сказал Кирилл и посмотрел на девочку с искрой надежды. – Это мы приедем к тебе в город и все вместе пойдем в кино. Я никогда не был в кино, и Злата тоже. Договорились?

Варя тихо улыбнулась и кивнула, и никто из них не сомневался, что только так и будет. У них была цель и уже был целый план, и эта разлука уже не казалась им такой страшной, как еще совсем недавно.

– Не нужно грустить, – раздался позади мягкий голос, и Варя, слишком быстро обернувшись, уже в следующее мгновение крепко прижалась к Алекс, которая растроганно гладила ее по мягким золотисто-каштановым волосам: – Не нужно, милая. Как бы то ни было, ты избавишься от напоминаний и от этих недалеких людей, возможно, там тебе и вправду будет… Лучше, – последнее слово далось девушке с явным усилием, но она тряхнула головой, отгоняя от себя все эгоистичные мысли:

– Мы продолжим общаться, пусть и не лично, – губы Александры на мгновение дрогнули в натянутой улыбке, но вскоре она справилась собой и покрепче обняла доверчиво прижавшуюся к ней Варю.

– Будь сильной, милая… Никому не давай себя в обиду. Обещаю, я скоро приеду – вместе с твоими друзьями.



Александр рассмотрел предложение старательного Степана, кивнув ему с одобрительной улыбкой, однако все же отправил его пока погулять по деревне посмотреть, не активизировались ли местные любители выпить. Францу нужно было подумать в тишине, и когда наконец дверь за Карасем закрылась, слегка прикусил губу и подошел к рабочему столу в большой задумчивости. Итак, Быков жил здесь до своей активной преступной деятельности в Москве, и жил он как раз в том доме, который стоял на месте особняка Алекс… Мысль заработала мгновенно, еще только доходя до своего конца, а пальцы уже набирали знакомый номер на телефоне.

– Андрей, привет, разговор есть, – сказал в трубку Александр, услышав на том конце пробивающийся сквозь музыку шум мотора. – Только сначала прижмись к обочине и серьезно выслушай меня.

– Да говори уже, – голос друга был бодрым и веселым, однако музыка стала тише. – Ты звонишь, чтобы пригласить меня на свадьбу?

– Да, это безусловно, но сейчас я про наше дело. Про Быкова, – Александр открыл компьютер и нашел нужные файлы. – Не слышу, чтобы ты остановился: важные разговоры за рулем – плохая идея.

Усмехнувшись ворчанию друга, Александр дождался, когда Андрей все же заглушит мотор и потом продолжил:

– Помнишь, ты занимался сносом старого дома перед постройкой? Дома, в котором теперь живет Александра Федоровна?

– Ну разумеется, – в голосе Волкова послышался интерес, и веселость уступила место серьезности. – Хочешь знать, не нашли ли мы чего? Я так и знал, что ты об этом спросишь. В общем, рабочие среди строительного мусора нашли старую шкатулку. Открыть ее не получилось – ларчик был с секретом, ее даже хотели сначала выкинуть, но я забрал и отвез в сейф на работу, на всякий случай.

– И ты молчал, – в голосе Александра была укоризна. – Значит, бросай все дела и езжай сюда немедленно вместе со шкатулкой. Мы должны успеть прежде, чем один наш знакомый начнет заметать следы. Ты меня понял? И поменьше разговоров.

Андрей немного нахмурился, но заверил, что все в порядке, сбросил звонок, на всякий случай отключив телефон от мобильной сети, и направился в офис компании за шкатулкой, думая, не разыгралась ли у его друга с этим расследованием, случайно, паранойя.

Александр не любил читать детективы, считая их слишком надуманными, без капли правды, но привычка не говорить о важном в телефонном разговоре у него была давно, сформировавшись как раз после печальных обстоятельств его увольнения и отъезда из Москвы. Положив телефон, он еще раз открыл материалы дела, чувствуя все большую убежденность, что он на правильном пути, и снова вспомнил об Алекс и ее ободряющей его улыбке, уже мысленно ожидая вечера и возвращения к ней.



Александра чувствовала себя потерянной после столь скорого отъезда. Даже не отъезда, а скорее бегства – и это задевало девушку. Она помнила, сколько трудностей они перенесли вместе, что именно доктор первым пришел ей на помощь, что с первых дней они стали друзьями, а вот теперь Артур Робертович вдруг посчитал, что она, Алекс, желает зла его дочери и намеренно ее позорит, хотя единственной целью было защитить Варю… Слишком умную, слишком развитую, слишком много пережившую. Опускаться до объяснений Александра не стала, тем более, что любезный доктор изволил не начать конструктивный разговор, а банально наорать; что ж, еще никогда подобный подход не давал конструктивного результата.

«Агрессия порождает агрессию», – с грустью вспомнила Алекс, но не думала, что смогла бы поступить иначе. Так всегда получалось, что на крик у нее либо слезный рефлекс, за который девушка себя ненавидит, либо ответная агрессия. Осознание мотивов собеседника, иными словами, то, что называется эмпатией, приходило много позже. Но так было не только с ней: Александра часто сталкивалась с соседями, коллегами, даже просто прохожими, видела, как они спускают весь свой гнев на детей, которые не могут им ответить, ли на других посторонних людей, которые почти всегда отвечали, и это все вырастало в целую склоку…

Так и сидела девушка на своей кухне, машинально грея руки о чашку с уже остывшим какао, которым хотела успокоиться, и не услышала, как в прихожей тихо повернулся ключ, и уже вскоре Александр, тихо позвав Алекс, по тихому вздоху определил, где она, и направился на кухню.

Александр был в приподнятом настроении и от удачной догадки, от продвижения расследования, и главное – от того, что теперь после работы ему было, куда спешить и о ком думать. Он заскочил в центральный сельский магазин, где продавалось всего понемножку, выбрал самый милый букет из белых роз и лиловых ирисов, коробку конфет с нежным вкусом, и поспешил к дому Алекс, отбрасывая из головы все мысли о работе и наконец давая волю только нежным мечтам. Но, войдя в комнату и услышав тихий звук чашки и легкий вздох, он почувствовал – что-то произошло, и поспешил в кухню.

Александра сидела все в той же позе, глядя в чашку на причудливый рисунок из какао и молока. Белые и коричневые линии переплетались, извивались, создавая что-то непонятно-абстрактное, и девушка лишь едва заметно кивнула на приветствие Франца, скользнув взглядом по букету и конфетам и улыбнувшись едва заметно и печально.

– Неудачный день? – тихо спросил Александр, поставив чайник и сев напротив Алекс. Его рука коснулась ее пальчиков – они были холодные, как и остывшая чашка, и он накрыл их своей ладонью.

Александра посмотрела в глубокие зеленые глаза Франца – взгляд мужчины был внимательным, простым и таким успокаивающим, что девушка почувствовала: он все понимает. Она повернула ручку, и ее пальчики переплелись с пальцами Александра в одно крепкое объединяющее рукопожатие.

– Доктор Миллер уехал, вместе с дочкой, – после некоторого молчания все же сказала девушка, и брови Александра слегка нахмурились. – Теперь больница осталась без доктора…

На плите закипел чайник, и Алекс встала, опередив Александра и отвернувшись к чашкам, которые слегка звякнули о столешницу. Послышался звук льющегося чая, а потом Алекс вдруг почувствовала мягкие, надежные объятия и замерла на целое бесконечное мгновение, прикрыв глаза и даже слегка расслабившись. Это длилось лишь минуту, а потом девушка мягко высвободилась, выплеснула остывший какао в раковину и поставила обе чашки с чаем на стол.

Александр не торопил Алекс рассказать, что случилось, просто аккуратно насыпал сахар в чай и открыл конфеты, хотя внутри него все закипало от гнева. Не трудно было догадаться, что взъерошенный утром доктор сумел поссориться с Александрой, и сейчас душа Франца имела огромное желание найти его и потребовать объяснений, причем в самой жесткой форме.

На какое-то время на кухне воцарилось молчание: Алекс слишком глубоко ушла в себя, переживая отъезд Вари, ставшей для нее практически младшей сестрой, а Франц очень хорошо понимал состояние девушки, поэтому не стал докучать ей своими вопросами, очень хорошо зная, что иногда лучше просто побыть рядом, не навязывая своего внимания. Неожиданно эту атмосферу разрядила вибрация телефона, оповещающего, что в одной из соцсетей девушке пришло сообщение. Вопросительно нахмурившись, Алекс провела пальцем по экрану и тут же счастливо улыбнулась:

– Варя пишет… Доктор не стал переезжать в большой город, а остановился в райцентре, – поделилась новостью Александра, поднимая на него взгляд: – Завтра она идет в новую школу, признается, что ей страшно. Глупый доктор, – выдохнув, покачала головой девушка, бессильно опустив голову на сложенные руки: – Он даже представить не может, как тяжело Варваре.

– Тяжело? – слегка озадаченно переспросил Александр, и Алекс утвердительно качнула головой:

– Да, господин Франц. Дети крайне восприимчивы – это взрослые привыкли считать их чем-то средним между домашним питомцем и домашней обстановкой. Из того, что я узнала, нетрудно заключить, что мать Вари свою дочь не любила… И девочка это прекрасно видела и чувствовала. Любезный доктор был слишком занят работой и слепо верил, что вот в один день что-то кардинально изменится, его жену озарит и она станет такой же любящей матерью, как и все… Вера – это прекрасно, и без веры врачу никак нельзя, поэтому, наверное, нельзя осуждать Артура Робертовича за это… К сожалению, иногда одной веры мало. Подумайте, что видела Варя от своей мамы? Презрение, ненависть, пинки и равнодушие… В семье не было согласия, ночи проходили в громких выяснениях, Лукина то уходила, то возвращалась. А после арест этой… Анны, – бессильно покачала головой Александра, и Франц чувствовал, как в нем просыпается совершенно иной взгляд на то, что он без конца видел в своей работе: – Вы думаете, Варя ничего этого не помнит? Ничего не осознает?.. Поверьте, ей было ничуть не лучше, чем самому доктору. И вот, в конце концов, ее мать просто исчезла, нанеся еще один удар психике, которой девочка пока, в силу возраста, еще не до конца осознает. Переезд – это совсем не плохо, – неожиданно опустила глаза Александра, задумчиво постукивая пальцем по своей чашке: – Но надо было сделать это раньше. Теперь, когда Варя обрела здесь друзей, отъезд станет еще одной потерей в ее жизни.

– Надо это исправить, – неожиданно, но решительно сказал Александр, и Алекс подняла на него такой взгляд, словно именно этих слов она от него и ждала.

Во время рассказа Алекс в голове Франца роились разные мысли, а теперь и наступило осознание того, что сухие слова протоколов уголовных преступлений открывали не только картину незаконного деяния, как говорили в суде. Словно брошенный в воду камень, это убийство вызвало круги и волны, и одна из них уносила в открытое море разочарования в жизни маленькую девочку, которую и сам Александр полюбил почти как дочку. Он снова коснулся руки Алекс и уверенно сжал ее пальчики, а в зеленых глазах решительно отразился план:

– Завтра заканчивается первая учебная неделя, – сказал он, глядя в голубые глаза девушки и чувствуя, что она уже догадывается, о чем он собирается говорить. – Уверен, с родителями друзей Вари проблем не будет, и они отпустят детей под мою ответственность. И завтра мы все вместе отправимся в город, сюрпризом для нашей дорогой девочки.

Алекс смотрела на Александра, в его зеленые глаза, на спокойную решительную фигуру, отмечая, как тепло, породному он говорит о дочке доктора. Девушка снова увидела в этом порой растрепанном, немного может быть неуклюжем и резковатом человеке сильного и заботливого мужчину, который мог принять близко к сердцу чужие проблемы и беды. Она чуть улыбнулась, вспомнив, как сейчас тепло и бережно он обнял ее, и в ответ на его предложение кивнула.

– Тогда вашей задачей будет найти нам средство передвижения, – уже с теплой иронией в голосе сказала она, и, когда Александр кивнул и поднялся помыть чашки, окликнула его: – Александр Константинович… Спасибо.

Франц, обернувшись, улыбнулся и снова встретился взглядом с голубыми глазами:

– Мы не позволим Варе думать, что друзья забыли про нее. Ведь это не так, верно? В конце концов, взрослые для этого и созданы, – мужчина переставил стул ближе и ласково поцеловал ручку Алекс: – Менять обстоятельства ради счастья детей.

Глава 14

Александр сдержал слово и смог достать машину: Степан, готовый сделать что угодно, уже утром протянул ему ключи, и вот, родители предупреждены, Злата и Кирилл, сияя, держатся поближе к Алекс, и вскоре все уже весело едут по направлению к маленькому городку. Улыбнувшись пришедшему сообщению, девушка подсказала Александру, куда следует проехать, и вот они уже припарковались около небольшого, но уютного парка.

– От нас не отходить, – строго напомнила Александра условие, на котором они взяли детей: – Понятно?

Дети кивнули и, сдерживая нетерпение, направились к фонтану – но все равно появление Вари оказалось неожиданным. Девочка обняла друзей, а потом Алекс, глядя в ее глаза так, словно не могла поверить, что они приехали именно к ней.

– Ну как ты, милая? – ласково спросила девушка, успокаивающе проводя рукой по золотисто-каштановым волосам.

Пронзительный синий взгляд был так красноречив, что девушка не стала настаивать на ответе прямо сейчас и, выпрямившись, позвала ребят выбрать аттракционы и отправила их к кассе вместе с Александром.

– Отец продолжает злиться, но как будто он… Жалеет, – тихо произнесла девочка, когда они расположились на скамейке в тени каштанов: – А злится на меня. Потому что, несмотря на его неудовольствие, я продолжаю говорить о тебе.

Алекс встретила слова Вари грустной улыбкой:

– Я слишком уязвила его, милая. Ну что ж… Как твоя новая школа?

– Лучше, чем было, – коротко ответила Варвара. – Учителя строгие, ребята не дерутся, но и не общаются. Есть несколько девочек, похожих на Машу, но в большинстве все… Безразличные. Но меня это устраивает, – подвела итог Варя и как будто бы натянуто улыбнулась: – Я говорю, и, кажется, словно не рада вашему приезду…

– Ты устала, – серьезно кивнула Алекс, ободряюще пожав руку девочки, и она опустила голову, готовая, кажется, вот-вот расплакаться:

– Папа стал такой же безразличный, как мои одноклассники… Если он дома, то ему, кажется, и дела нет до меня.

– Дай ему время, – попросила Александра, всей душой желая, чтобы доктор Миллер действительно взял себя в руки и забыл ту неприятную историю, и уж тем более не проецировал это на дочь: – Этот внезапный переезд стал испытанием для вас обоих. Все наладится, вот увидишь!

Алекс улыбнулась, легонько коснувшись носика Вари, чем вызвала ее ответную улыбку, и в следующую минуту к ним как раз подошли двое ребят в сопровождении Франца, с пестрыми билетами в руках.

Дети радостно убежали на карусели, попробовав, кажется, все возможные аттракционы. Злата немного боялась особенно быстрых и высоких каруселей, но Кирилл и Варя крепко держали ее за руку то на взмывающей в небо лодочке, то на вальсирующих ракушках. А на самые высокие и крутые горки вместе с детками пошли Алекс и Александр, и девушка лукаво поглядывала на Франца, проверяя, боится ли этот смелый и догадливый полицейский экстремальные аттракционы. Александр не боялся кататься, но на некоторых виражах дух захватывало и у него, ведь так не веселился он с детства.

Накатавшись и насмеявшись, они все вместе покормили уточек в городском пруду и насладились разноцветным мороженым. Детки все вместе спустились к воде, а Алекс и Александр устроились на скамейке неподалеку, почти такие же усталые, как ребята, и столь же счастливые.

– Последний раз я катался на каруселях еще в школе, – улыбнулся Александр, когда девушка откинула с плеч волосы и взяла мороженое с освежающим фруктовым вкусом. – Приятно вспомнить беззаботные дни…

Алекс наклонила голову и кивнула, прочитав в зеленых глазах радость от ощущения большой и дружной семьи – такую же, как у нее самой.

– Образ грозного господина начальника полиции окончательно развеян, – улыбка на лице девушки стала еще более ироничной, и Алекс шутливо коснулась его руки, а потом перевела взгляд на оживленно беседующих детей. Варя смеялась от души над каким-то рассказом Кирилла с непосредственной детской радостью, и наступавший вечер казался особенно красивым.



Только когда совсем стемнело, Кирилл и Злата попрощались с Варей, и все проводили ее до самого дома. Алекс крепко обняла девочку, наказав ей не грустить и обо всем писать, и поцеловала ее в щеку, погладив мягкие волосы. Обняли подругу и Кирилл со Златой, пообещав в следующий раз привезти сладких яблок, а Александр – подарок от Степана, который в свободное от работы время продолжал столярничать.

Дорога домой прошла быстро – Франц умело и крепко вел машину по почти пустой трассе, и только на самом въезде в деревню их обогнал черный джип Андрея Ивановича. Детей доставили по домам в полной сохранности, а затем машина остановилась у ворот Алекс, и девушка с многообещающим поцелуем пожелала Александру Константиновичу хорошо сегодня отдохнуть и заняться утром делами, чтобы к вечеру быть совершенно свободным. Он в ответ нежно поцеловал ее ручку, не желая отпускать ни Алекс, ни этот прекрасный день, но девушка, немного поиграв с его светлой, непокорно выбивающейся прядкой, слегка щелкнула его по носу и улыбнулась:

– Я буду ждать вас завтра на ужин, – пообещала она. – С хорошими новостями.



Через полчаса, окрыленный прошедшей прогулкой, приглашением Алекс и ощущением настоящей жизни, Александр вошел к себе в дом и едва не столкнулся с Андреем. Тот сидел на кухне за столом с чашкой дымящегося чая, а перед ним стояла простая деревянная шкатулка с репродукцией какой-то известной картины на крышке.

– Надеюсь, этот ларчик ответит на все твои вопросы, – хмыкнул Андрей, отпивая глоток чая. – Доставил в целости и сохранности.

– А что там? – быстро спросил Александр, садясь к столу и беря в руки шкатулку.

– Не знаю, – признался Андрей, потянувшись за конфетой. – Мне открыть ее не удалось.

Александр усмехнулся и направился за инструментами, и вскоре замок шкатулки дрогнул и отлетел в сторону, а сам Франц, предварительно надев перчатки, открыл ее и взял в руки старинное кольцо: золото почернело, да и камень, старинный опал, померк, но надпись, сделанная на оборотной стороне, была вполне читаема. На дне еще валялась выцветшая открытка.

– Что там? – не удержался от любопытства Андрей, и Александр, помедлив, ответил:

– На кольце – инициалы Маргариты. Ну а здесь написано «Поздравляю мою дорогую сестренку, желаю ей оставаться такой же благоразумной». Отлично, – процедил Франц, вернув открытку на место и чувствуя, как медленно все встает на свои места: – Маргарита была его сводной сестрой, они выросли вместе и, конечно, обоих не устраивала беспросветная жизнь в деревне. Сергей первым отправился в Москву, полагаю, связался с не лучшей компанией, а чуть погодя приехала и Маргарита… Думаю, он не сразу ей все рассказал, – зеленый взгляд мужчины стал необычайно пронзительным, когда встретился с карими, слегка растерянными глазами друга: – Но в итоге все должно было выплыть наружу. Думаю, это произошло, когда его арестовали и после посадили… Миллер упоминал, что Маргарита была подругой Анны Лукиной! Вот, все сходится, – от избытка чувств Александр принялся нервно расхаживать по комнате: – Анна была ее самой близкой подругой! Уверен, у Маргариты вызывала опасение близость Лукиной и Быкова. Как бы то ни было, Анну он убил – а Маргарита могла стать ненужной свидетельницей. Но почему Крейде так необходимо это скрывать? – резко остановившись, спросил Франц, и вновь подошел к шкатулке: – Олег ничего не делает просто так. Уверен, он неспроста покрывает этого Быкова! Нужно добыть доказательства, пока не стало слишком поздно. Только… – мужчина на миг замер, словно споткнулся о невидимое препятствие и нахмурился: – Почему я не понял всего этого раньше? Ведь пропавшей девушкой числится Маргарита Иванцова… Ну конечно! Она могла наверняка сменила фамилию после какого-нибудь неудачного замужества! Вот теперь все окончательно встало на свои места. Нам надо спешить.

– Поехали, – серьезно кивнул Андрей, поднимаясь, и уже следующим утром двое мужчин были в лаборатории, где Павел смог разрешить догадку Александра: отпечатки на кольце принадлежали Маргарите и Сергею. По загоревшемуся взгляду Александра Павел понял, что результаты оказались более чем желанные. Франц кивнул, спрятал листок с данными экспертизы во внутренний карман и быстро попрощался, набирая нужный номер телефона. Он знал, что Сергей Быков пока еще находится в следственном изоляторе, и более того, ему выделили отдельную камеру. Загадав, чтобы сегодня на дежурстве был самый сговорчивый охранник, Александр поспешил туда и без какого-либо препятствия прошел в нужную камеру.

С момента задержания Быкова в деревне прошло чуть больше недели, но Франц даже на мгновение замер на пороге, глядя на изменившегося Сергея. Лязгнул ключ в замке, скрипнула тяжелая дверь, а заключенный лишь едва пошевелился, подняв голову только тогда, когда Александр вошел в камеру. Быстрый и внимательный взгляд Франца отметил, что у Быкова немного тряслись руки, а сам он невольно подался в сторону, когда к нему вошел посетитель. В голове Александра промелькнула мысль, что к нему уже применялись разные медицинские методы, а может быть и не только – на руках и лице были красные и черные следы.

– Сергей Быков, – окликнул он заключенного. – Сергей!

Мужчина медленно поднял голову и посмотрел почти ничего не выражающим взглядом на Франца, слегка замотав головой:

– Нет, нет, нет… – пробормотал он. – Зачем она пришла, дура… зачем… не надо было, не надо!

– Сергей, я должен тебя спросить, ты меня слышишь? – Александр повысил голос, и Быков снова перевел на него свой взгляд, темный, с искрами безумия, но еще кое-что осознающий. – У тебя была сестра, Маргарита. Она умерла. Ты знаешь, как? Ты помнишь, как она умерла?

При имени Маргариты Быков дернулся, резким движением отсел на край койки и даже поднял руки, забормотав:

– Нет, не бейте, не бейте! Я любил Риту, любил… Она моя хорошая, дурочка… Зачем пришла… не надо было… на кровь смотреть не надо было, глупая… В город побежала, побежала… Сестренка моя…

– Она пришла к тебе и увидела кровь? – продолжал спрашивать Александр, чувствуя, что в этом бормотании и есть правда. Забытый телефон в кармане исправно писал показания, и, хоть признание полусумасшедшего нельзя представить в суде, Франц уже понял, что его догадка оказалась правдой.

– Я не хотел! – закричал Быков так, что заключенные в соседних камерах застучали. – Она увидела… все увидела и побежала рассказать… А я догнал, на нашей полянке… у трех березок… я хотел ее остановить… дурочка, вырываться стала… Я не хотел, не хотел, не хотел!

Быков затрясся в рыданиях, и Александр отступил от него на шаг, осознавая услышанное. Три березы он знал: в перелеске, через который из деревни шла тропинка на междугороднее шоссе, действительно была небольшая полянка, на которой особняком стояли три березы, почти как одна. Кивнув подошедшему врачу с успокоительным и охраннику, Франц быстро вышел из камеры и поспешил обратно в Михайловку.

Когда Александр вышел за ворота следственного изолятора, охранник, молодой лейтенант, с подозрением смотрящий на Франца и его допрос, поднял трубку старого телефона и, дождавшись соединения, сказал:

– Капитан Крейде? Следователь из Михайловки допрашивал Быкова… да, только что.



Александр вышел из серого мрачного здания с тяжелым чувством. Несмотря на то, что и раньше у него были тяжелые допросы, жуткие преступления и вещи, от которых голова шла кругом, сейчас все было совершенно по-другому. Казалось бы, все получилось, и Франц должен быть доволен тем, что поездка в Москву не была напрасной, но что-то его тяготило, а что – он пока четко не представлял, и от этого становилось еще тяжелее. Простившись с Андреем, который хотел подвезти его, Александр вызвал такси, вышел у въезда в деревню и неспешным шагом направился в Михайловку, застав Карася как раз в отделении.

– Пошли, – коротко скомандовал мужчина. – И лопату захвати.

Степан, за годы совместной службы привыкший ко всякого рода приказам, подчинился, не задавая лишних вопросов, и направился вслед за молчавшим Францем в лес. Карась уже вот-вот был готов не выдержать, поинтересовавшись, куда они все-таки идут почти ночью, как Александр Константинович сам резко остановился напротив трех растущих рядом друг с другом берез и, наклонившись, стал пристально изучать растущую под ногами траву.

– Попробуй здесь, – вновь коротко приказал Франц, и Степан, теряясь в догадках, все же приступил к делу, взявшись за лопату. Примерно полчаса спустя, когда Александр испытал беспокойство, что сегодня, возможно, его теория не получит доказательств, Степан тихо окликнул своего начальника, и наклонившийся над ямой Франц почувствовал легкое головокружение.

– Маргарита… – медленно произнес мужчина, выдохнув, заставил себя все же сделать несколько снимков в качестве доказательства, а после кивнул подчиненному:

– Сделай все, что полагается. Возвращайся в отделение и сообщи нашим… Только тем, кому доверяешь, – сразу предупредил его Франц и, убедившись, что в глазах Карася сверкнуло понимание сказанных им слов, Александр отпустил его, а сам направился к себе домой. К Александре ему в таком состоянии лучше не ходить, да и глубокая ночь на дворе… Сейчас он слишком потрясен и вымотан, лучше им будет встретиться завтра, когда все немного поуляжется в голове и Франц будет способен рассказать все, сгладив углы и избегая некоторых деталей.

По дороге домой волнение от найденной погибшей девушки и практически раскрытого преступления у Александра немного улеглось, и мозг снова заработал как часы. Вот, кажется, и всё: собранные им документы изобличали Быкова, проливали свет на оба давних преступления, но пока еще не давали однозначного ответа, почему к этому делу имел такой интерес капитан Крейде. Александр достал из личного сейфа папку, сфотографировал в ней все документы и быстро отправил электронное письмо Павлу. Внутри себя Франц был абсолютно уверен, что Крейде работал с шайкой наркоторговцев, к которой принадлежал и Быков. Не хватало только пары красноречивых документов. Посмотрев еще раз на папку, Франц отнес ее на почту, туда, где стоял сейф для особых документов. Степан, да и друзья смеялись над этой идеей Александра Константиновича, но он все же настоял на своем, поставив сейф там, куда мало кто пойдет искать. Выйдя с почты на полутемную улицу, он как будто бы заметил какое-то движение, но решил оставить деревенские разборки на утро, быстро дошел до дома и, ужасно уставший после столь насыщенного дня, лег в кровать и почти сразу же заснул.

Ему снился какой-то очень красочный сон, где не было ни убийств, ни вообще преступлений, только улыбка Александры и радостный смех ее и детей. Была в этом сне и Варя, она поздравляла Алекс, а потом зазвучал красивый вальс, и девушка согласилась потанцевать с Александром. Они кружились под невероятно красивую мелодию, а потом раздался оглушительный фейерверк, с искрами и дымом…

Францу понадобилось лишь несколько секунд, чтобы проснуться и понять, что искры и дым – это вовсе не сон. Оглушительный хлопок как от выстрела говорил лишь об одном – на крыше лопнул шифер, и через несколько секунд огромный столб огня взметнулся в небо со стороны сеней и кухни, а затем – с другого угла, отрезая почти все пути выхода. Александр вскочил с кровати, со скоростью военного натянув брюки и рубашку, схватил сумку с документами и резким движением высадил раму. Посыпались осколки стекла, задевшие его плечо, ворвавшийся воздух вызвал новые всполохи огня, уже лизавшего дверь в его комнату. Александр чертыхнулся витиеватым выражением и перевалился через окно, спрыгнув в палисадник и едва успев увернуться от рухнувшей с крыши балки.

Откатившись на несколько метров, Александр провел рукой по лицу и добавил еще пару выражений. Дом горел, словно тонкая лучина, целиком охваченный огнем. Пламя пожара освещало улицу почти как в летний день. Проснувшиеся соседи откуда-то притащили бочки с водой и стали заливать горящие бревна и забор, где-то залаяли собаки, кто-то заорал: «Полиция горит!», и вскоре на пожар сбежалась почти вся деревня: кто заливать огонь, а кто просто поглазеть в ожидании пожарных, которые прибыли, когда тушить уже было нечего…



Боль в плече заставила Александра немного вернуться в реальность. Вид огня всегда завораживал, а зрелище горящего дома – его дома – и вовсе казалось каким-то невозможным и нереальным. Глаза выхватывали обрывочные детали, а вот общая картинка никак не желала складываться. Вот пожарный в каске с огромным шлангом – как он там правильно называется? – пытается залить уже обвалившуюся крышу, вот соседка причитает, что пострадала ее яблоня – да, жалко дерево. А другой сосед радуется, что его собака смогла выбежать из будки за секунду до того, как на нее упало горящее бревно… Разум Александра отказывался осознавать, что теперь вместо комнаты с постелью и кухней с чаем у него осталось пепелище, хотя часть ума весьма быстро сообразила, что так скоро сам по себе загореться дом не мог: либо закоротило проводку, либо… поджог.

– Александр Константинович, вы не пострадали? – донесся словно издалека смутно знакомый голос, и в голове Франца будто что-то щелкнуло – такое же чувство бывает во сне, когда сквозь туман мозг вдруг лихорадочно выхватывает обрывки событий из реальности. Зеленые глаза смотрели пугающе отрешенно, и Александра, опустившись перед молчавшим мужчиной, заметила кровь на рубашке и побледнела еще сильнее. К счастью, девушка была не из тех, кто при виде крови падает в обморок или начинает причитать – нет, Алекс не привлекла к ним лишнего внимания, за что Франц был ей крайне благодарен. Девушка оторвала край уже и без того испорченной рубашки и перевязала рану, чтобы остановить кровь, и в этот момент рядом с ними оказалась долговязая фигура Карася. Тот тоже мгновенно оценил обстановку, огляделся на толпу и, поднырнув, обхватил Александра за талию, поднимая его. Не успел Франц разжать побелевших губ, как девушка уже сказала Степану, что им нужно поскорее добраться до ее дома.

Карась кивнул, и вдвоем они быстро пошли по тропинке мимо соседних домов, самой кратчайшей дорогой дойдя до дома на окраине. На них почти даже не обратили внимание: жители деревни вдруг обнаружили, что отключили от электричества целую линию, и кто-то даже начал высказывать возмущение пожарным. Но по большей части народ уже расходился: огонь потух, становилось совсем прохладно, и смотреть было уже не на что.

Глава 15

Александр точно понимал, что они куда-то идут, и не позволил себе совсем повиснуть на Алекс и Степане, вполне самостоятельно двигаясь. Правда, выходило это совсем механически, да и боль в плече становилась все сильнее. Наконец, Алекс открыла дверь, Карась помог Александру войти в дом и устроиться в кресле, а сам побежал в больницу за дежурным врачом.

– Так, кажется, рана небольшая, – сказала девушка, протерев плечо Франца вокруг перевязки сначала водой, а потом спиртом. – Сейчас Степан приведет врача.

Она уверенно посмотрела в зеленые глаза, и Александр поймал ее ручку, сжав ее своей ладонью.

– Спасибо… – проговорил он севшим голосом, и вдруг понял, что едва заметно дрожит, хотя в комнате было очень тепло.

Александра и сама чувствовала, как ее бьет озноб, а руки слушаются с трудом. Не желая, чтобы Александр переживал еще и за ее состояние, она успокаивающе коснулась его – рука мужчины была расцарапана и в копоти, рука Алекс же была холодна, как лед.

– Боюсь, вас ранило осколком, – едва слышно проговорила Алекс и, откашлявшись, продолжила уже увереннее, словно звук собственного голоса мог заглушить ужас от такой катастрофы: – Дождемся прихода врача…

Франц устало выдохнул и нежно коснулся ручки девушки, замолчавшей, когда зеленый взгляд встретил ее глаза с глубокой сосредоточенностью:

– Вы ведь не хуже меня знаете, что это было не замыкание. Мой дом подожгли нарочно, зная, что я внутри. Он решил так исправить свою ошибку, – отчетливо проговорил Франц, ощущая небывалую ясность мысли: – И я клянусь, он дорого заплатит за этот день.

Алекс ничего не сказала, но, кажется, побледнела еще больше. К счастью, от повисшей между ними неловкой тишины избавил появившийся врач, который велел Александре выйти, а сам немедленно принялся за дело. Девушка была не в силах спорить и подчинилась, выходя на веранду и вдыхая ночной воздух, в котором теперь ощущался стойкий запах гари. Степан был чуть поодаль, и на его лице читалось беспокойство.

Карась помолчал, видя, что Алекс слишком взволнована пожаром и давая ей немного успокоиться, но после паузы все же сказал:

– Пожарные нашли две канистры с бензином. Счастье, что Александру Константиновичу удалось выбраться. Мы ведь только-только все выяснили…

Александра кивнула верному Степану, но обсуждать расследование сейчас у девушки не было ни сил, ни желания. Вскоре из дома вышел фельдшер, который на вопросительные взгляды Алекс и Карася сказал:

– У него шок, нужны успокоительные, на пару дней, – он протянул Алекс коробочку с лекарством. – И ему надо отдохнуть. Рана не глубокая, скоро заживет. И сами постарайтесь поспать до рассвета, – добавил он, видя бледность Александры и утомленный вид Степана.

Алекс тихо усмехнулась вслед фельдшеру: нормально поспать сейчас точно не получится. Но никаких новостей и дел все равно не могло быть до утра, поэтому она, попрощавшись с Карасем, прошла в комнату, где на диване устало задремал Александр. Девушка мягко поправила подушку и укрыла его теплым пледом, отметив, что морщинка на лбу Франца даже во сне до конца не разгладилась.

Алекс и сама была не в силах поверить, что все дошло до такого, но усталость и потрясения взяли верх и над ней. Девушка задремала в кресле, желая остаться рядом на случай, если Александр проснется: но остаток ночи прошел спокойно, и лишь под утро чуткий слух девушки уловил движение рядом. Франц, выпрямившись, с недовольством осматривал бинт и поморщился, когда при попытке встать организм отозвался резкой болью.

– Пожалуйста, не сводите результат доктора насмарку, – тихо проговорила Алекс, тоже поднимаясь и садясь на краешек дивана, участливо глядя на Александра: – Вы нас вчера очень напугали.

– Этот негодяй мне за все ответит, – процедил Франц, готовый прямо сейчас рваться в Москву, и только усталый голубой взгляд его удерживал от опрометчивого решения: – Значит, ему донесли, что я встречался с Быковым… Вот он и испугался. И правильно, потому что теперь я не оставлю его в покое.

Александра выслушала это, глядя на мужчину, как на непослушного ребенка, и молча налила оставленное врачом лекарство, поднеся ложку к лицу Франца:

– Выпейте.

Мужчине хотелось возразить, но некоторая слабость, которая была после резкого вставания, заставила Франца все же откинуться обратно на подушку и покорно выпить лекарство. Ощущая во рту горьковатый привкус, он с каким-то новым для себя чувством наблюдал за сидящей рядом с ним Алекс, и ее успокаивающие слова вскоре утонули в белой, словно облако, пелене сна.



Этим же утром за много километров от Михайловки, в Москве, Олег Крейде сидел за своим широким столом из темного дерева, и змеиная улыбка на его лице медленно сменялась гримасой злости. Когда его помощник закончил короткий доклад, особенно подчеркнув, что все здание рухнуло буквально за несколько минут и что внутри ничего не осталось, но вот сам Александр Константинович смог выбраться из огня, капитан резко хлопнул ладонью по столу и поднялся, меряя нервными шагами пространство кабинета.

– Вам были даны четкие инструкции, – зло процедил мужчина, остановившись перед вытянувшимся подчиненным: – Идите и достаньте подтверждение, что все доказательства уничтожены! Вон!

После того, как дверь в кабинет бесшумно закрылась за выходившим, Крейде вернулся за свой стол и раздраженно принялся барабанить по глянцевой прохладной поверхности стола. Все это стало слишком утомительным…

«Похоже, он действительно лишился всех своих доказательств, – холодно подумал мужчина, открывая ящик стола и там извлекая двойное дно, где лежали несколько бумаг: – Пора, хватит церемониться. Концы в воду».



– Так, где он? – грозный голос и громкие шаги, зазвучавшие из коридора, заставили Франца почти подскочить – вернее, он подскочил бы, будь с ним все в порядке, но поскольку тело отзывалось предательски ноющей болью, его хватило лишь на то, чтобы проснуться, хоть и очень резко. Сознание за считанные секунды стало совершенно ясным, и при приближении этих шагов Александр едва подавил желание натянуть край пледа до самого лица.

Александра, лишь недавно задремавшая в кресле, тоже резко проснулась и встала, пораженно глядя на внезапного гостя своего дома. Это был мужчина, на вид которому было около семидесяти лет, стройный и подтянутый, с командным звучным голосом, сохранивший при этом прекрасную шевелюру: светлые, посереберенные сединой волосы чуть заметно вились, а темно-зеленые глаза смотрели пристально, словно мужчина оценивал незнакомую обстановку. Коротко, но выразительно взглянув на лежащего Александра, незнакомец шагнул к девушке, и от неожиданности она едва удержалась от рефлекторного отступления – но осталась стоять и продолжала вопросительно смотреть на гостя, уже с неким вызовом. Увидев это, мужчина рассмеялся, явно довольный собой, и протянул широкую ладонь:

– Константин Францевич, отец вот этого юноши, – усмехнулся гость и обернулся в сторону дивана: – Здравствуй.

– Здравствуй, – без особенного энтузиазма откликнулся Александр и встретился с глазами мало что понимающей Александры: – Вы не могли бы…

Алекс вспыхнула, возмущенно скомкав полотенце, которое еще недавно было на лбу Франца, и хотела уже было выйти, как та же широкая рука мягко, но цепко удержала ее, причем заинтересованный взгляд Франца-старшего уловил красивое кольцо на безымянном пальце девушки.

– Ты женился? – в голосе мужчины не было ни злости, ни раздражения – только бесконечное удивление, которое слегка уязвило Александра, и он с вызовом вскинул голову, но Алекс его опередила:

– Нет-нет, не беспокойтесь.

– И зря, – назидательно покачал головой Константин Францевич, цокнув языком и с каким-то разочарованием глядя на сына: – Красивая, умная девушка рядом, заботится о тебе, а ты ее до сих пор не отвел в ЗАГС. Тебе не стыдно?

– Не хочешь спросить, как я себя чувствую? – любезностью на любезность ответил Александр, слегка приподнявшись на локтях, и Алекс, незаметно закатив глаза, все же вышла, дав отцу и сыну наговориться.

Константин Францевич, чуть наклонив голову, просканировал сына внимательным взглядом, а затем цокнул языком:

– Вижу, что ты умудрился попасть в историю, причем, с огоньком, – сказал он, садясь на диван рядом с сыном. – И, судя по тому, как ты на меня смотришь, я абсолютно прав, а ты в порядке. Я давно думал приехать тебя навестить, и вот оказался в самой гуще событий.

– Боюсь, ты пропустил самое главное, – хмыкнул Александр, сев и поморщившись: рана на плече уже не болела, но доставляла дискомфорт. – Успешное дело твоего сына, из-за которого его чуть не сожгли. Так что прости, отец, остановиться тебе негде…

– О, не переживай, – хмыкнул Франц-старший. – Старому солдату много не нужно, – он посмотрел в глаза сына, и Александр увидел в них за строгостью настоящее беспокойство. – Ты мне лучше расскажи, почему ты у меня балбес такой?

– Я тебя тоже очень люблю, отец, – с улыбкой ответил Александр непередаваемым голосом. – Даже не знаю, как я тут справлялся без тебя…

Константин Францевич покачал головой, услышав легкий смешок с кухни: Алекс почему-то было особенно приятно слышать, что Александра так отчитывает отец, а от их теплой перепалки хотелось и закатить глаза, и рассмеяться. Девушка налила гостю и себе чая, а Францу – отвар, который прописал доктор, и вернулась в комнату. Взгляд Алекс был ироничный и веселый, и у Александра потеплело на душе, когда его ладонь коснулась нежной ручки.

– Александра Федоровна, – сказал он, посмотрев на отца, и старший Франц поклонился, а Александр поцеловал ее запястье, получив в ответ легкий щелчок по носу и чашку с отваром в руки. – Моя невеста и самая чудесная девушка на свете!

– Льстец, – едва слышно сказала Алекс, изящно садясь за стол и приглашая к чаепитию Константина Францевича, а потом довольно строго посмотрела на Александра, который чуть усмехнулся, но все же выпил несколько глотков отвара и покосился на ноутбук, на что Алекс едва заметно кивнула. Начинать утро с дел не слишком хотелось, но больше ждать было невозможно. Быстро набрав нужный адрес в почте, Франц набросал письмо, и через несколько минут получил от Павла ответ, что все копии бумаг переданы в службу собственной безопасности полиции и в следственный комитет.

– Я достану последние доказательства и нанесу этому мерзавцу окончательный удар, положив конец его прогнившей карьере, – процедил сквозь зубы Александр, и девушка, коротко взглянув на старшего Франца, едва уловимо качнула головой и указала в сторону лестницы – они вдвоем вышли из гостиной, оставив мужчину работать у горящего голубого экрана ноутбука.

– Что с ним происходит? – без обиняков начал Константин Францевич, и Алекс медленно прикрыла глаза:

– Сложно все это объяснить. Прежде позвольте мне просить вас остаться здесь…

Вопросительный голубой взгляд девушки встретился с темно-зелеными глазами, в которых мелькнули веселые искры смеха, и уже в следующее мгновение старший Франц сжал Алекс в крепких объятьях:

– Ну конечно, дочка! Хотя ты и одна неплохо управляешься с этим неслухом!..

Последняя фраза была явно комплиментом, и Александра впервые почувствовала, как ледяной ужас, сковавший ее после бессонной ночи, понемногу отступает, и она осторожно приобняла отца Александра в ответ. Проницательный мужчина тут же слегка отстранился и критически оглядел лицо девушки, покачав головой:

– Нет, так не годится. Ступай-ка ты, милая, к себе, и отдохни. До вечера я прослежу за состоянием своего искателя приключений.

Алекс поначалу хотела было возразить, но поняла, что сил у нее уже почти не осталось. Всю эту ночь она держалась исключительно на нервах, и теперь организм просто требовал хотя бы несколько часов отдыха. Девушка кивнула и поднялась к себе, а Константин Францевич отправился к сыну.

Александр тем временем полностью погрузился в работу, на какое-то время забыв о прошедшей ночи. Сейчас им двигала злость и упорное желание поскорее добраться до правды, вычислить и призвать к ответу всех виновных. Не успел он отправить письмо, как ему тут же в мессенджере ответил Павел: документы наделали много шума внутри полиции, но главное – ему удалось найти контакты бывших соучастников организованной группы наркоторговцев. Телефонные номера, социальные сети – практически адреса, пароли, явки. Франц хмыкнул, потер виски и внимательно просмотрел личные дела. Среди нескольких не раз судимых любителей легких и быстрых денег он заметил молодого парня, который тогда был еще подростком. Поняв без слов, что нужно, Павел скинул номер телефона юноши, и через несколько минут Александр уже получил согласный ответ на свое предложение.

Вернувшийся Константин Францевич заметил одухотворенное лицо своего сына и слегка повел бровью – почти так же, как это делала Алекс, от чего Александр даже замер. Однако настроение у старшего Франца было хорошее: несмотря на случившееся, его сын был в полном порядке, а знакомство с Александрой несказанно порадовало старика.

– Все лежишь в обнимку с работой? – тихо хмыкнул он, стараясь не потревожить Алекс. – И даже есть какая-то польза?

Александр кивнул и с удовольствием потянулся. Уже вечером ему предстояла опасная встреча, и нужно было быть к ней готовым: в том, что молодой человек по имени Никита назначит свидание Крейде, он не сомневался. Юноша явно не хотел, чтобы о его подростковых ошибках узнали в университете, он давно открестился от преступного мира и не сразу решился помочь Александру, а лишь тогда, когда уверился, что Франц не раскроет его имени. Однако Никита тоже желал справедливости, и теперь его сообщение о том, что у него остались улики старого дела в Михайловке и он готов их отдать за разумное вознаграждение, уже, должно быть, дошло до нечистого на руку беспринципного капитана.

– Вижу, ты что-то задумал, – сказал Константин Францевич, проницательно взглянув на сына. – Не стану предупреждать тебя об опасности, ты и сам понимаешь.

Александр помолчал, поправив рубашку, а потом сказал, серьезно и собранно:

– Отец, не буду скрывать, что сегодня будет серьезная встреча. От ее результатов зависит исход не только этого дела, но и давней грязной истории. Опасность существует, но я все предусмотрел. Пожалуйста, постарайся, чтобы Алекс не волновалась: я не пойду на необдуманный риск.

Как ни тяжело было старику слышать это, он не стал останавливать сына, поскольку сам как военный понимал, что есть некоторые вещи, более важные, чем простое мещанское спокойствие. Иногда приходится чем-то жертвовать ради более важной цели, и старший Франц в глубине души гордился, что его сын это понимает.

– Не беспокойся, – тихо и весомо ответил Константин Францевич: – Я побуду с Александрой до твоего возвращения.

Мужчина кивнул и с благодарностью, почти робко улыбнулся отцу – рядом с ним, полковником в отставке, громким и командным, он до сих пор чувствовал себя провинившимся школьником, несмотря на свои исполнившиеся сорок лет. Подъехавший Карась, тоже бледный и непривычно молчаливый, встретил Александра и, пообещав скоро вернуться, уехал, оставив негодующую Александру.

– Он не станет сидеть дома, зная о преступлении и имея хоть небольшой шанс наказать виновного, – тихо произнес Константин Францевич, ободряюще коснувшись плеча девушки, когда они стояли на веранде, глядя вслед с трудом уезжающей машине: – Иначе это был бы уже не он. Да и не стоит волноваться: поверьте, когда надо, он умеет за себя постоять, – усмехнулся старший Франц, приоткрыв дверь и галантно пропуская даму вперед: – Не просто же так я его гонял по стадиону, водил на уроки стрельбы и учил драться.

Глава 16

Никита оказался очень собранным юношей, быстро сообразившим, что от него требуется. Он выслушал Александра, аккуратно спрятал под куртку микрофон и записывающее устройство, засунул руки в карманы потрепанных джинсов и несколько раз прошелся туда-сюда, изображая наглого и дерзкого пацана. Франц критически смотрел на него, желая найти малейшую недостоверность, а Павел хмыкнул: мальчишка был очень похож на дворовую шпану, на которую он успел насмотреться в своей юности, когда порой и на улицу было выходить опасно. Наконец, Александр кивнул: выглядел парень убедительно – затем посмотрел в его глаза и серьезно сказал:

– Не буду скрывать от тебя – встреча опасная. Мы не знаем, будет ли у него оружие, скорее всего, он приедет не один. Но мы готовы и рядом. Тебе нужно быть убедительным и до конца настаивать на своем. Пусть он занервничает, начнет болтать – остальное сделаем мы. Понял?

– Угу, – кивнул парень и закинул в рот жвачку, изображая полную беспечность. Александр едва заметно прикусил губу и кивнул Степану и другим оперативникам залечь в засаду. Сам же он с Андреем спрятался неподалеку, наблюдая, как Никита спокойно расхаживает по пустырю, и стал ждать. Место назначил сам Крейде, где-то на окраине Москвы, и никто не мог бы сказать, что его поджидает не очень большой, но действенный сюрприз.

Уже становилось довольно темно, хотя был только седьмой час, и Александр вновь начал нервничать. Но вот зашуршали шины и остановилась черная «Ауди», из которой неторопливо вышел Олег, поправляя ворот своего отделанного мехом пальто. Остановив недовольный взгляд на молодом человеке, который явно уже мерз, мужчина сделал легкий жест, подзывая того, и оба скрылись в машине.

– Пятьсот тысяч – не такая уж большая сумма, – нагло заявил Никита, и слышавшие их разговор Франц, Карась и Калинин отметили, что парень оказался не промах: – Если я расскажу, что знаю о Быкове, ваша карьера может весьма пострадать.

– В самом деле? И кто же поверит такому бывшему обвиняемому? – осклабился Крейде, и его тихий смех полоснул Александра, словно ножом, но юноша оказался бойким и не дал себя запугать:

– Мне, конечно же, не поверят. Но поверят фотографиям: Быков часто хвастал, что у него могущественные покровители, и вот в один момент он напился в сауне до такой степени, что отключился, бросив свой телефон, который раздражающе звенел. Я из интереса залез в его сообщения и увидел подробную инструкцию, сколько товара и кому он должен передать… Я сохранил эту переписку как раз на такой непредвиденный случай – и собрал всю телефонную базу, какую смог найти. Не верите? – наивно улыбнулся Никита и нажал на экран смартфона, а в следующее мгновение из кармана дорогого пальто раздалась мелодичная трель:

– Удивительное совпадение, не правда ли?

Крейде побледнел, а в темных самодовольных глазах отразилась ярость. Он совершенно не помнил этого пацана, и история с наркоторговлей была давно пройденным этапом. И все же этот щенок смел его шантажировать, так топорно и глупо.

– Просто совпадение, молодой человек, – голос Крейде сочился ядом, а взгляд был пристальным и почти гипнотизирующим, но нервы парня выдержали: – Номер моего телефона – вещь служебная, и это не военная тайна.

Никита только улыбался, глядя в глаза Крейде, и Александр даже немного удивился смелости юноши, который во взгляде Олега Крейде все же разглядел страх.

– Всего лишь пятьсот тысяч, – сказал он, поигрывая своим телефоном. – И эти фотографии и переписка будут уничтожены. Пятьсот тысяч за спокойствие – не слишком много, верно?

Цепкий взгляд Крейде выхватил пару кадров на телефоне и понял, что мальчишка не блефует. Но какая же беспечность отправляться на встречу с ним в одиночестве… Олег гадко ухмыльнулся и сделал несколько шагов к нему навстречу.

– Что ж, досадная оплошность, – сказал он. – Благодарю, что указал мне на нее, больше я такого не допущу. Вот только ты проиграл, мальчик, – он чуть заметно кивнул кому-то и выхватил у парня телефон. – Никто не посмеет шантажировать меня, особенно такой щенок, как ты.

Никита успел только беспомощно отпрянуть, когда в напряженной глуши ночного пустыря раздался выстрел; юноша осел, ойкнув от изумления, и расстегнул куртку: пуля вошла как раз в бронежилет, на котором все же настоял Александр. На лице Крейде самодовольство сменилось сначала недоумением, а потом и страхом: на звук выстрела раздался подозрительный шум, а в следующую секунду несколько ловких бойцов спецназа скрутили ему руки за спиной.

– Господин Крейде, вы арестованы, – четко и холодно произнес Александр. – За покрывание преступной группировки наркодилеров, отмывание денег и поджог. Это конец, – добавил он, прищурившись, и зелёный взгляд встретился с черным.

Крейде увели, Никита с помощью Павла снял аппаратуру и жилет, и Александр, чувствуя на здоровом плече руку Павла, смотрел вслед машине с яркой мигалкой и прикрыл глаза, прислушиваясь к себе и своим мыслям – такое бывает, когда какой-то очень нервный и крайне ответственный период жизни подходит к концу, а мозг еще не до конца осознал свершившуюся перемену, и нет ни радости, ни печали, только попытка понять произошедшее. Франц обернулся к другу, и его губы тронула легкая улыбка:

– Вот и все. Удивительно, – задумчиво наклонил голову Франц, словно размышляя над каким-то трудным внутренним вопросом: – Я так мечтал об этой минуте, столько лет провел, представляя этот миг, а сейчас не верю, что это случилось.

Карась, осторожно сделав шаг, обнадеживающе улыбнулся своему начальнику:

– Вы смогли добиться правды.

– Разумеется, – поддержал Калинин и, обернувшись, подошел к немного скучающему Никите: тот уже сдал все доказательства, после чего махнул рукой Александру и удалился, весьма довольный миром и собой. Кажется, даже столь ответственная операция его нисколько не напугала, и Павел, улыбнувшись ему вслед, одобрительно покачал головой. Александр вновь прикрыл глаза и вдохнул холодный осенний воздух: это вернуло ему ощущение реальности и, обернувшись к друзьям, Франц кивнул Степану, и они, пожав руку Павлу, поспешили к своей машине.

– Завтра начнется довольно громкий процесс, – задумчиво констатировал Александр Константинович, внимательно наблюдая за дорогой, в то время как Карась вел машину. – Наконец-то этот негодяй получит по заслугам.



Алекс некоторое время постояла у окна, когда они с Константином Францевичем вернулись в дом, и, не зная, куда себя деть, села в кресло с книгой. Девушка понимала, что эта встреча была необходима, но все же сейчас ей казалось, что можно было найти какой-то другой выход. Отправить документы главному следователю, начальнику… да просто послать на встречу кого-нибудь другого. Александра знала, что по-другому Франц не поступил бы, не отдал бы этого дела никому, да и с ним поехал верный Степан и еще один друг, Павел… И все же в душе девушки было волнение, и она никак не могла сосредоточиться на книге.

А старший Франц, наблюдавший за всеми этими отражениями мысли на лице Алекс, наблюдал за ней поверх газеты. За долгие годы своей службы Константин Францевич знал, что самое трудное – ждать. В сыне он не сомневался, как и в том, что зло всегда будет наказано, но прекрасно понимал, какими тяжелыми могут быть часы ожидания. Он прошел на идеальную кухню, сделал горячий душистый чай и улыбнулся Алекс, передавая ей чашку.

– Знаю, не все можно решить чаем, – сказал Константин Францевич, мягко забрав у девушки уже ненужную книжку. – Но если к нему добавить разговор, ожидание станет чуть более приятным.

Александра подняла глаза, встретившись с темно-зеленым взглядом старшего Франца, и чуть улыбнулась жизнерадостным искоркам в их глубине. Он смотрел на девушку отеческим мудрым взглядом так, что его спокойствие стало потихоньку окутывать и ее, и вечер казался уже не таким печальным.

Константин Францевич сел в соседнее кресло и с неподдельным восхищением, почти как у Александра, смотрел на Алекс. Он взял ее холодную ручку в свои ладони отеческим жестом, а потом сказал:

– Мне вспоминается любопытная история. Когда Александр был маленький, он любил вот так же сидеть по вечерам у меня в кабинете, и его мама приносила нам чай… И мы разговаривали. Как-то я отвлекся, а у меня на столе недописанная бумага лежала, так мой сорванец взял и прибавил несколько слов, да так похоже, что я потом сам думал, когда же это я успел так сформулировать мысль. И только после моего выразительного взгляда Александр признался. Я не стал его ругать, ведь ответ получился очень достойный.

– Он совсем не изменился, – улыбнулась Алекс: приятный чай ее расслабил, а рассказ Константина Францевича повеселил. Девушка снова посмотрела в окно, подумав, что наверное, все уже закончилось. – И сейчас признается только после выразительного взгляда.

– Я уже и не надеялся, что моему оболтусу повезет встретить такую чудесную девушку, – улыбнулся старший Франц. – Вот только за нерешительность ему ремня не хватает… Или наверное, мне надо его попытать, может быть, вы уже поженились, а он мне просто ничего не сказал? – глядя на небольшое смущение девушки, он укоризненно покачал головой. – Ну, он у меня получит… А как же большое и пышное гуляние, много гостей и подарков? Нет, так дело не пойдет. Теперь этим займусь я сам, и будьте уверены, все будет в лучшем виде!

– Константин Францевич, – покачала головой Алекс, глядя в глаза мужчине. – Мы уже говорили о свадьбе, но ее еще не было. Как только в этом отвратительном деле будет поставлена окончательная точка, мы обязательно пригласим вас на этот праздник.

Зеленые глаза Франца-старшего блеснули: он был рад, что переживания девушки немного успокоились, а удивительно загадочные голубые глаза смотрят задумчиво, но уже более уверенно, и в них уже почти нет беспокойства. Взгляд старого солдата упал на ручку Алекс, и его выразительные брови чуть нахмурились.

– Это кольцо Александра, – кивнула Алекс. – Он был очень взволнован в тот вечер… И очень мил.

– Ох, балбес, – покачал головой Франц-старший, затем поднялся, подошел к камину и вскоре обернулся к Александре с небольшой коробочкой.

– Вы удивительная девушка, Александра Федоровна, – серьезно сказал он, глядя на нее открыто, честно и тепло. – Позвольте старику сделать вам подарок, потому что я знаю – вы достойны всего только самого лучшего…

И он галантно взял ручку Алекс, надев на ее пальчик золотое кольцо со старинной огранкой и удивительно красивым бриллиантом. Александра даже замерла: поймав отблеск свечи, он заиграл изумительными искрами и светом, и она в удивлении перевела взгляд на Константина Францевича.

У Александры перехватило дыхание, когда роскошное и довольно тяжелое кольцо оказалось на ее пальце. Это был один из чистейших бриллиантов, которые ей доводилось видеть, и она, покачав головой, поспешно сняла украшение с пальца, вернув его хозяину:

– Я очень признательна вам, но не могу это принять.

Старший Франц ласково улыбнулся, и его глаза как-то хитро блеснули, словно другой реакции он и не ожидал, а потому удовлетворенно кивнул и придвинулся чуть ближе, явно собираясь рассказать что-то довольно личное.

– Алекс, вы не удивились моему внезапному приезду? – неожиданно задал прямой вопрос мужчина, проницательно вглядываясь в голубые глаза. – Ведь Александр не говорил вам обо мне, так?..

– Он пытался… Но не слишком подробно, а расспрашивать я не стала. Посчитала, что если пожелает, он сам расскажет, – немного смущенно откликнулась девушка, и Константин Францевич от души рассмеялся:

– Долго бы вам пришлось ждать, милая Александра! Этот гордый субъект сбежал из дома уже очень давно, а после той… Истории в Москве он стал избегать меня, как будто бы даже стыдиться. В этом, конечно, есть и моя вина, – вздохнул Франц, задумчиво потирая руки: – И умом вроде понимаешь, что надо самому сделать шаг навстречу, показать, как любишь сына… А вот на практике выходит все совсем не так, – покачал головой мужчина и тряхнул головой, словно бы отгоняя мрачные мысли: – Я ведь бывший военный, Алекс. Хотя среди военных бывших не бывает, – тут же поправил сам себя Франц и едва заметно усмехнулся, встретившись с взглядом девушки: – В последний наш разговор мы как-то сильно повздорили. Я привык, чтобы все было четко и по плану. Виноват – извинись, не виноват – тоже извинись! А дальше и порассуждать можно. А он так не привык, упрямый и… Гордый. В меня, – тут уже Константин Францевич широко улыбнулся, появилась ответная улыбка и на губах Александры: – Может, зря я на него так и насел с этим личным вопросом, когда он наконец остепенится и женится…

– Что же он вам ответил? – с легким любопытством поинтересовалась Алекс, и мужчина, помедлив, хмыкнул: