Виктор вскочил со стула, как будто его ударило током.

– Почему же ты не сказала об этом раньше? Когда ты с ним говорила?

– Сегодня, некоторое время назад. Фактически это было вчера. Я хотела рассказать, но, знаешь… Он ведь мог и ошибиться. Однако теперь, когда все так складывается – и этот молоток, и Маргрет…

Она больше ничего не успела сказать. Виктор был уже на полпути к выходу из дома. Ханна оглянулась. Что? Считается, что она должна остаться с детьми? Она решительно отогнала эту мысль. До сих пор-то они спали, так что могут полежать одни еще какое-то время.

51

В обычных условиях от дома участкового инспектора Виктора до дома Эллы можно было добраться быстрым шагом за пятнадцать минут. Теперь же, по сугробам, дорога заняла вдвое больше времени. К концу пути Ханна совсем выдохлась. Подойдя к дому, они некоторое время постояли у входной двери – легкая заминка, указывающая на внезапно охватившую обоих невысказанную тревогу по поводу того, что ждет их внутри. Они осторожно вошли. В доме было темно и тихо. Ханна молча указала на дверь спальни Эллы; приложив руку в гипсе к уху, она продемонстрировала, что, по всей видимости, Элла спит. Они беззвучно подкрались к спальне; Виктор встал так, чтобы ему удобнее было выбить дверь ногой. Ханна прошипела:

– Ты что, хочешь ее до смерти напугать? У нее же наверняка будет сердечный приступ!

– Возможно. Тем меньше риск получить по голове каким-нибудь инструментом.

Прежде чем Ханна успела еще что-то сказать, Виктор ногой вышиб дверь спальни. Раздался негромкий вскрик. Ханна поняла, что кричала она сама. В спальне царила полная темнота. Из коридора Ханне виден был силуэт Виктора, который лихорадочно пытался нащупать выключатель. Она пришла ему на помощь, протянула руку и включила свет. Они с удивлением огляделись: комната была пуста. Эллы не было ни в постели, ни где-то еще. Будто в плохом детективном фильме, они инстинктивно принялись обыскивать комнату: открыли двери шкафа, заглянули за дверь, под кровать. Эллы нигде не было.

– Ты в гостиной ничего не заметила?

Виктор вопросительно взглянул на Ханну, та помотала головой. Они обыскали весь дом, но Эллу так и не нашли. В прихожей Ханна обратила внимание на то, что верхняя одежда Эллы исчезла, однако машина по-прежнему стояла перед домом.

– Ну и куда, спрашивается, она могла отправиться?

Виктор озвучил вопрос, над которым размышляла Ханна. Хотя снег постепенно прекратился, ходить пешком в такую темень было холодно и даже довольно опасно. Да и к кому ей идти посреди ночи? Ханне пришло в голову лишь одно. Она взглянула на Виктора.

– Я считаю, она отправилась к Вигдис. Если Элла чем-то взволнована, испугана или попала в беду, пойти к сестре для нее самое логичное.

Кивнув, Виктор достал телефон, отыскал номер Вигдис и позвонил. Ханна напряженно наблюдала за ним, однако по прошествии нескольких секунд она услышала, как на том конце линии сработало нечто вроде автоответчика. Виктор сокрушенно посмотрел на Ханну.

– Я смог найти только их домашний номер. Ты не знаешь, у Вигдис есть мобильник?

Ханна подумала и кивнула, проклиная саму себя. Элла ведь давала ей номер, но это было еще до того, как она разбила свой мобильник. Внезапно она кое-что вспомнила. Телефонная книжка Эллы. Она лихорадочно принялась искать и даже позвала на подмогу Виктора.

– Маленькая черная книжечка… У нее там все контакты.

В течение десяти минут они безуспешно обыскали прихожую, гостиную, кухню и спальню Эллы. За это время Виктор еще раз позвонил Маргрет и в очередной раз был разочарован – она по-прежнему не отвечала.

– Мы зря теряем время, давай отправимся к Вигдис и спросим.

Виктор уже был на полдороги к выходу из дома, когда Ханна решила настоять на последней попытке: запертый кабинет Эллы.

– Вигдис и Эгир живут почти на самой вершине горы, и в этих условиях нам понадобится не меньше получаса, чтобы подняться туда. Если же Эллы там не окажется, то, выходит, мы потеряем больше часа, в течение которого могли бы искать Маргрет. А час – это довольно долго, если она…

Ханна умолкла. Не было никакой необходимости произносить вслух то, о чем оба сейчас думали: что Маргрет лежит где-то в сугробе и вот-вот замерзнет насмерть. Виктору потребовалось всего несколько секунд, чтобы выломать дверь в кабинет Эллы, а Ханне примерно столько же времени, чтобы достать из выдвижного ящика черную книжицу. Она уже собиралась задвинуть ящик обратно, когда Виктор ее остановил.

– Что это?

Виктор осторожно извлек из ящика ту самую цепочку с молотом Тора, которую Ханна обнаружила там раньше и положила обратно в сахарницу. Теперь она находилась поверх всех вещей, лежавших в ящике. Ханна следила за Виктором, который внимательно изучал цепочку, будто это была самая ценная реликвия из всех, которые ему когда-либо доводилось видеть.

– Что в ней такого особенного?

Виктор посмотрел на Ханну очень серьезно. Поднес цепочку к ней поближе.

– Она принадлежала Тору – была у него на шее в ту ночь, когда его убили.

Ханна скептически посмотрела на него.

– Откуда ты знаешь, что это именно та цепочка и что она была на нем?

Виктор перевернул молот Тора.

– Гравировка вот здесь. Маленькая «t». Ее сделал Йонни, когда подарил цепочку Тору. Это он сказал, что цепочка была в тот вечер у Тора на шее.

Мозг у Ханны едва не взорвался. Если Элла невиновна, то почему цепочка лежит у нее в ящике? Все вдруг приобретает совершенно неожиданный смысл. Бурная реакция Эллы на проникновение Ханны в ее кабинет, ее упорное нежелание вмешивать Ханну в это дело, покушение на саму Эллу… Видимо, кто-то узнал о ее преступлении и попытался отомстить. Мог ли это быть кто-то кроме Эгира? Тогда почему он с ней окончательно не разделался? Ханне пришло в голову, что если Элла и вправду отправилась к Вигдис за утешением, то это место может быть для нее вовсе не безопасным. А если Эгир все-таки доберется до Эллы, то они никогда не узнают, о чем был их разговор с Маргрет или куда она могла отправиться. Или почему Элла убила Тора… Ханна уже отыскала телефон Вигдис и начала его набирать, когда Виктор остановил ее.

– Черт… Посмотри-ка на это.

Виктор протянул Ханне листок бумаги, который достал из ящика. На листке был короткий текст, написанный от руки. Ханна пробежала глазами текст, он был на исландском языке.

– Почерк Эллы?

Виктор вопросительно посмотрел на Ханну, та кивнула – после всех этих записочек никаких сомнений у нее не было. Текст, однако, был не подписан и выглядел незаконченным. Кое-что было вычеркнуто и исправлено, по-видимому, это был черновик.

Ханна посмотрела на Виктора.

– Что там написано?

– Похоже на письмо с признанием: «Простите меня за все несчастья, теперь я просто хочу загладить свою вину. Если б только я могла вернуть Тора к жизни, отдав свою собственную, я бы это сделала».

Они посмотрели друг на друга. Внезапно из телефона Ханны – она поставила его на громкую связь – раздался голос Вигдис:

– Привет, это Вигдис. Я не могу подойти к телефону, поэтому оставьте сообщение, и я перезвоню, как только смогу.

Виктор встревоженно взглянул на Ханну.

– Автоответчик. Пошли, нельзя больше терять время!

Виктор уже шагнул в коридор, когда Ханна вцепилась ему в руку. Она покачала головой.

– Нет, нам необходимо подкрепление. И я знаю, кому позвонить.



Если прежде Ханне казалось, что не может быть ничего более унизительного, чем сидеть за спиной Йорна на его снегоходе, то теперь ей в прямом смысле приходилось бороться за жизнь и остатки достоинства, цепляясь за бортики пристегнутых сзади к снегоходу санок, которыми скутер оснащают на случай двух дополнительных пассажиров. Снег, белым вихрем вылетающий из-под полозьев снегохода, запорошил ей глаза, она лишь смутно различала Виктора, тесно прижавшегося к затянутой в кожу спине Йорна. Ощущая себя лежащим в коляске ребенком, Ханна закрыла глаза: в данный момент она одновременно испытывала к Йорну сложное чувство – и ненависть, и любовь. Можно было подумать, что он все это время кружил возле дома Эллы – так быстро появилась возвышающаяся над скутером его сияющая физиономия помощника. Ханна подумала, что теперь до Вигдис и Эгира они сумеют добраться меньше чем за десять минут. Сэкономить эти минуты было крайне важно, а кроме того, в лице Йорна они получали в помощь крупного мужчину без всяких сломанных рук и ножевых ранений. Он мог понадобиться при задержании Эллы. Когда они подъехали и Йорн выключил двигатель скутера, дом выглядел объятой тревожным мраком громадиной. Три отважных мушкетера замерли на мгновение в тишине ночи. Снег уже совсем перестал, и Ханна заметила, что меж редких облаков показалась луна, осветившая их своим мирным светом. Ханна не знала, чего она ожидает. Криков, драки, крови на пороге? Может, в крайнем случае небольшой зажженной лампы внутри. Однако дом стоял в свете луны темный и абсолютно тихий. Виктор властно постучал в дверь и громким голосом окликнул обитателей. Ханна и Йорн переглянулись.

– Должно быть, они спят.

Ханна про себя позлорадствовала банальности суждений Йорна, однако не подумала о том, что будет, если он окажется прав. Потому что тогда у них не окажется никаких зацепок относительно того, где сейчас могут быть Элла и Маргрет. Виктор дал хозяевам дома несколько минут, чтобы проснуться, если они действительно спали, а затем взял пустой цветочный горшок и с грохотом и звоном осколков высадил небольшое стекло во входной двери. Ханна и Йорн, не сговариваясь, вздрогнули.

– Я думал, у полиции есть инструменты для вскрытия запертых дверей.

Ханна посмотрела на Виктора, тот мотнул головой.

– Нет ничего более эффективного, чем это.

Он просунул руку в образовавшееся отверстие, нащупал замок, открыл дверь и, держа цветочный горшок перед собой, осторожно вошел внутрь. Ханна вспомнила, что исландские полицейские не носят с собой оружия. Разумеется, прекрасная традиция, однако в данный момент представлялось полным безумием, что длинная рука закона имеет на своем вооружении всего лишь цветочный горшок. Ханна и Йорн в асимметричном порядке, крадучись, последовали за ним. Не успели они пройти и несколько метров, как вспыхнул яркий свет, и Ханна почувствовала, как к виску ее прикоснулось что-то твердое и холодное. Аккуратно повернув голову, она уперлась взглядом в ствол ружья.

– Hvað i andskotanum ere þið gera?

– Slappaðu afþ Niður með byssuna.[45]

Ханна в страхе переводила взгляд с державшего ее на мушке Эгира на Виктора, который угрожающе занес горшок над головой человека-статуи. Все это может закончиться очень, очень плохо. Виктор произнес еще несколько слов по-исландски, что-то вроде увещевания, однако, похоже, это не сработало. Во всяком случае, Эгир продолжал с неменьшим возбуждением сжимать свое оружие, направленное прямо на нее. Ханна даже отчетливо различала его палец, лежащий на спусковом крючке. Блин! Блин! Блин! Бац! Глаза Ханны невольно закрылись. Что это, она умерла? Нет. Раскрыв глаза, она увидела Эгира лежащим на полу без чувств, а рядом с ним стоял Йорн с полицейской дубинкой в руке. С видом героя он улыбнулся Виктору.

– У меня есть еще перцовый баллончик, но я решил, что в данном случае лучше использовать дубинку.

Ни Ханна, ни Виктор не стали комментировать тот факт, что Йорн наверняка не вполне законно владеет боевым снаряжением, вместо этого они совместными усилиями оттащили Эгира на кухню и усадили на стул. Йорн брызнул водой в лицо большого человека-статуи, и тот начал приходить в себя как раз в тот момент, когда в дверях появилась Вигдис в ночной рубашке с искаженным от ужаса лицом. Все эти события развернулись всего за несколько минут. Виктор кивнул Вигдис, которая стояла, будто окаменев.

– Eru aðrir i húsinu?[46]

Она слегка покачала головой, прошла и села рядом с мужем. Тот еще не совсем пришел в чувства, по лбу его стекала струйка крови.

– Побудьте здесь, пока я осмотрю дом.

Виктор вышел из кухни. Ханна с доброжелательным видом наклонилась к Вигдис.

– Элла не заходила?

– Что? Нет… Когда?

– Сейчас. Сегодня ночью.

– Нет… Зачем? Почему вы явились сюда и избиваете нас в нашем собственном доме? Что такого сделал Эгир?

Ханна потерла лицо – ей явно не хватало знаний по технике ведения допроса. Она беспомощно посмотрела на Йорна, который с радостью вмешался.

– Вам обоим нужно успокоиться. Весьма сожалею, что мне пришлось двинуть тебя дубинкой, однако возникла напряженная ситуация и сработала старая военная привычка – прежде всего думать о том, как устранить опасность. «Безопасность превыше всего» – вот мой девиз.

Ханна с раздражением взглянула на него: ну, и как это поможет? Им необходимо выяснить, где сейчас Элла и Маргрет. Она снова обратилась к Вигдис.

– Элла не звонила за последние несколько часов? Вы оба уверены, что она не заходила? Могло такое случиться, что она побывала здесь, а вы этого не заметили?

– Nú er komið nóg![47]

От возгласа Эгира Ханна слегка вздрогнула. Она увидела, что все мускулы его напряглись, а кулаки, похожие на два огромных камня, сжались. Получить таким кулаком удар в висок было бы вовсе не весело. Вигдис разрыдалась.

– Пожалуйста, сжальтесь… Мы ничего не знаем. Мы просто лежали и спали. С Эллой что-то случилось?

Ханна поняла, что они зашли в тупик. То же подтвердил, появляясь в дверях, Виктор. Он покачал головой.

– Ее здесь нет.

Ханна прикидывала, что именно можно рассказать родителям Тора – на их долю и так уже выпало немало. Стоит ли прямо сейчас сообщать, что, похоже, их сына убила Элла? Поможет ли это найти ее? Скорее всего, нет. Ханна решила повременить.

– Многое указывает на то, что это Элла убила Тора, а теперь к тому же, возможно, покончила с собой.

Черт! Ханне никогда еще так сильно не хотелось придушить Йорна, как сейчас. Он же, между тем, смотрел на Вигдис и Эгира с таким невинным видом, будто сообщил им прогноз погоды или рецепт приготовления цыпленка. Ханна наградила его убийственным взглядом, который он явно не понял. Вигдис же, казалось, готова была выйти из себя от гнева.

– Да что такое ты говоришь?!

– Простите моего коллегу Йорна – просто он не силен в английском. Он имел в виду, что Элла, по-видимому, обладает важной информацией о том, что случилось с Тором той ночью, и нам очень важно ее найти до того… Да, до того, как произойдут еще какие-нибудь несчастья.

Виктор кивнул Ханне: неплохо разрулила ситуацию. Сама же Ханна не знала, удалось ли ей в достаточной мере запутать Вигдис и Эгира или же они спустя мгновение взорвутся от безысходности. Спеша избежать дальнейших вопросов, она решила спросить сама.

– А вы не знаете, куда Элла могла отправиться? Может, в какое-то место в деревне или в окрестностях, где она любит бывать?

– Любит бывать? В такую-то погоду? Да еще среди ночи?

Человек-статуя Эгир, который до этого момента хранил напряженное молчание, наградил Ханну таким взглядом, как будто она была самым глупым из всех известных ему людей. Исходящая от него волна презрения спровоцировала Ханну.

– Мы на самом деле пытаемся помочь, а возможно даже, спасти жизнь Элле, так что не надо смотреть на меня как на идиотку. В данный момент идиот – это скорее ты!

– Убирайся!

Эгир поднялся и схватил Ханну, вцепившись в ее куртку так, что она затянулась и стиснула ей шею, его разъяренная физиономия нависла над ее лицом. В глазах его застыли ненависть и гнев, на губах появилась пена, и Ханна даже пожалела, что ей не хватило самоконтроля. Сила и грубость его хватки пробудили в ней страх, вообще-то чуждый конкретно ей, однако универсальный для всего женского пола. Так мужчина может уничтожить волю и личность женщины, стиснув ее одним мощным движением мускулов, которое воспринимается ею одинаково вне зависимости от того, где и когда это происходит. На какое-то мгновение Ханна ощутила себя бессильной. Спасла ее рука Йорна, которая спокойно легла на плечо Эгира как призыв к мудрости, благоразумию и соблюдению взаимного уважения. Разумеется, не между Ханной и Эгиром, а между Эгиром и им самим.

– Понимаю твой гнев, но тебе придется ее отпустить. Давай-ка лучше поговорим об этом.

К большому удивлению Ханны, маневр Йорна удался. Эгир медленно разжал руки, и она отступила от него на шаг, ближе к Виктору. Йорн кивнул им.

– Вы не могли бы подождать меня снаружи? Я только переговорю с Эгиром. Как мужчина с мужчиной.



Вне себя от раздражения и досады, Ханна с силой наподдала ногой по ближайшему сугробу. Взметнувшийся от удара снег сразу же запорошил ее одежду, теперь внешне она представляла собой довольно-таки жалкое и нелепое зрелище, да и в душе, признаться, ощущала себя такой же жалкой и нелепой. Поеживаясь, они с Виктором примостились под навесом у крыльца.

– Какого черта, кого он из себя строит? Подумать только, как будто он может спасти положение, поговорив с Эгиром «как мужчина с мужчиной»! И как Эгир на это пошел? Мы должны вернуться и настоять на том, что имеем право задавать вопросы, а Эгир пусть выкладывает все, что знает!

Виктор покачал головой.

– Такие мужчины, как Эгир, уважают только тех, кто похож на них самих. Он чувствует, что они его понимают и тем самым заслуживают его уважения.

– Йорн вообще ничего не заслуживает.

– Пусть так. Но если ему удастся что-то у него выпытать…

Ханна схватилась за ручку двери.

– А мне пока что необходимо поговорить с Вигдис.

– И что? Утешить ее «как женщина женщину»?

Ханна остановилась. Виктор был прав. Она понятия не имела, каким образом, проявив сестринскую солидарность, подобраться к Вигдис настолько близко, чтобы иметь возможность узнать у нее что-то полезное. Во всяком случае, пока она сама находится в таком раздражении, что с удовольствием бы сожгла этот дом. Все это лишь пустая трата времени. Ханна взяла протянутую Виктором сигарету, прикурила ее, затянулась дымом и прикрыла глаза. Где же Маргрет, где Элла? У Ханны возникло такое чувство, что, если до окончания ночи их не обнаружат, живыми их уже будет не найти.

– Та-да-а!

Самодовольно сияя, Йорн вышел из дома.

– Я знаю, где они!

Ханна с сомнением посмотрела на него. Йорн решил немного поправиться.

– Или, во всяком случае, я знаю, где с большой долей вероятности они могут быть. У Эллы, оказывается, есть хижина недалеко от деревни, куда она часто отправляется побыть в одиночестве.

По мнению Ханны, это было полной бессмыслицей: Элла и так была все время одна в своем большом доме. Она бросила взгляд на Виктора.

– Ты знаешь это место?

– Нет, но время нам терять нельзя. Где оно находится?

52

И снова Ханне пришлось исполнять роль пассажира третьего класса в пристегнутых к снегоходу санях, правда на этот раз возмущаться головокружительной и смертельно опасной манерой езды Йорна она не стала. Теперь в голове ее крутилась лишь одна мысль: что ждет их в тайной хижине Эллы? На скутере до нее можно было добраться примерно за четверть часа, дорогу им освещала яркая луна. Ханна была удивлена, насколько хорошо Виктор ориентируется: руководствуясь его указаниями, они пересекали заснеженные поля, замерзшие озера, миновали видневшиеся вдалеке горы, а дальше и вовсе продолжали путь без каких-либо ориентиров. Внезапно прямо по курсу, как будто ожидая их, возникла хижина. Йорн заглушил мотор, все трое переглянулись. Не было сомнений, что внутри кто-то есть, горел тусклый свет. Возле хижины стоял припаркованный автомобиль.

– Ну, как будем действовать?

Наконец-то и Йорну стало понятно, что, прежде чем что-то предпринять, им требуется выработать определенный план. Тем более что у него самого на этот счет, похоже, не было никаких мыслей. Вероятно, он осознал всю серьезность происходящего. Ханна и Йорн с надеждой посмотрели на Виктора, который, однако, несмотря на то, что был полицейским, по всей видимости, был так же неискушен в подобного рода ситуациях, как и они сами. Он сурово кивнул и, понизив голос, распорядился:

– Поскольку мы понятия не имеем, что ждет нас внутри, то действовать нужно крайне осторожно. Во время этого расследования и так уже произошло немало несчастий, так что не стоит провоцировать очередное. Йорн, ты идешь со мной внутрь. Ханна, ты ждешь снаружи. Если мы не вернемся через пять минут, позвони по этому номеру. Это дежурный в соседней деревне.

Виктор протянул Ханне свой телефон с уже набранным номером. Ей остается лишь нажать кнопку «вызов».

– А почему бы нам не позвонить прямо сейчас?

Йорн вопросительно посмотрел на Виктора.

– Потому что по этой погоде им понадобится больше часа, чтобы добраться сюда.

– Тогда, выходит, безразлично, позвонит Ханна через пять или через десять минут.

– Нет, не безразлично. По крайней мере, ей это поможет.

– Каким образом?

– Во-первых, это поможет ей остаться в живых, а во-вторых, избежать зрелища того, что случилось с нами, если мы действительно не выйдем оттуда через пять минут.

Йорн заметно побледнел.

– И что, по твоему мнению, может с нами случиться?

Ханна положила здоровую руку Йорну на плечо.

– Оставайся здесь, а внутрь пойду я.

– Нет!

Виктор также отрицательно покачал головой.

– Мне нужно, чтобы, когда я войду внутрь, со мной был кто-то с обеими здоровыми руками. Так что Ханна останется здесь.

Ханна понимала, что он прав. Если Виктор попадет в опасную ситуацию, она мало чем сумеет помочь ему. Йорн же, напротив, уже доказал, что может быть полезен. Она кивнула. Посмотрев на Йорна, она увидела, что он собрался: выпрямил спину и расправил плечи. Этот прием почти полностью помог ему скрыть свой испуг. Но именно «почти». Ханна невольно ощутила симпатию к такому его мужеству.

– И помни! Если мы не выйдем, звони и зови на помощь. Сама внутрь не заходи!

Сердце ее отчаянно билось, как взбесившийся от страха колокол, Ханна чувствовала жуткое напряжение, которое, пожалуй, не было бы сильнее, даже если бы вместо Виктора и Йорна в дом пришлось идти ей. Она бросила взгляд на часы, которые поставила на обратный отсчет от пяти минут.



Через сорок секунд она услышала какой-то громкий звук, затем все стихло. После полутора минут раздались голоса, и это продолжалось секунд тридцать. Снова тишина. По прошествии трех минут она готова была уже нажать на кнопку телефона и попросить о помощи, но она выждала еще полторы минуты. Опять полное молчание. Затем прозвучали два выстрела, и это парализовало ее на несколько секунд. Когда наконец она снова услышала собственное тяжелое дыхание, это были единственные звуки, которые нарушали воцарившуюся тишину. Она выждала еще мгновение, чтобы посмотреть, не выйдет ли кто из двери, однако тщетно. Вопреки здравому смыслу, подгоняемая одним лишь желанием действовать, Ханна осторожно нажала на ручку двери с искусной резьбой и с замирающим от страха сердцем вошла внутрь. Ей показалось, что она попала сразу на кухню, однако, поскольку помещение утопало во мраке, это вполне могла быть и гостиная. Снаружи дом выглядел довольно большим для обычной хижины. Ханне, во всяком случае, казалось, что на первом этаже должно было быть несколько помещений, и даже на втором, по-видимому, была спальня. Но никакой лестницы видно не было. Не видя никого вокруг, она захотела было включить свет, однако тут же сочла это слишком рискованным – не стоило выставлять себя в виде мишени. Она медленно, на ощупь двинулась вперед, перебирая рукой по холодной мебели, а в голове ее бешено стучали мысли. Кто стрелял? В кого попали? Кто был здесь, когда Йорн и Виктор вошли внутрь, и кто остается в доме сейчас? Заметил ли кто-то, что она тоже вошла, и что в таком случае они намерены делать? Ханна понимала, что обязана была придерживаться плана и, вместо того чтобы идти в дом, позвонить и позвать на помощь. Сейчас она сожалела, что, прежде чем войти в хижину, не позвонила и не вызвала поддержку. Это ж надо быть такой дурой! Но теперь уже слишком поздно: она не может начать звонить прямо сейчас, равно как и не может выйти отсюда. Внезапно она заметила лестницу, ведущую, однако, не вверх, а вниз. Слегка помедлив, Ханна подошла к лестнице и привела в порядок дыхание. Вниз, в этот чертов подвал! Что за клише! Лестница оказалась крутой и без перил, так что Ханне с трудом удавалось сохранять равновесие. Сломанная рука, мягко говоря, не помогала. Спустившись до последних двух ступенек, она вдруг потеряла опору под ногами и, издав громкий крик, соскользнула вниз. Ощупав холодный и грязный каменный пол вокруг себя, Ханна, несмотря на боль в лодыжке, с трудом поднялась на ноги. Она была слегка дезориентирована, однако готова к сопротивлению. Бах! Бах!

– На помощь!

Ханна огляделась по сторонам в поисках источника стука и призыва о помощи и внезапно заметила маленькую электрическую лампочку, зажгла ее, и подвал озарился желтоватым светом. Очевидно, здесь хранились съестные припасы: все полки были уставлены старыми ящиками со всевозможными вареньями, солеными и маринованными продуктами. Снова раздались стук и призыв о помощи. Ханна увидела маленькую дверь, как будто для гнома, и поспешила к ней. Дверь оказалась запертой на висячий замок.

– Йорн?

– Да, это я! Скорее открой, я ранен, а Виктор…

– Что с Виктором?

– Давай, открывай!

Дрожа всем телом, Ханна принялась озираться в поисках чего-нибудь, чем можно сбить замок, однако на глаза ей ничего подходящего не попадалось. Наконец она заметила длинную отвертку, вставила ее в дужку замка и изо всех сил нажала.

– Скорей!

Нотки отчаяния, звучавшие в голосе Йорна, по-настоящему испугали Ханну. Утерев пот со лба и отчаянно ругаясь на то, что не может толком использовать правую руку, она снова налегла всем своим весом на отвертку.

– Петля сидит слишком крепко!

– Продолжай! Тебе необходимо открыть эту дверь, пока они не вернулись!

Ханна не успела поинтересоваться, кто такие «они». Один из маленьких гвоздиков, крепящих петлю, вылетел, и ей удалось просунуть отвертку в образовавшуюся щель. Ханна навалилась на инструмент всем телом и выворотила петлю, а вместе с ней и замок. Маленькая дверца распахнулась, едва не стукнув ее по лбу, и наружу вывалился Йорн.

– А-а-а! Мне воздуха не хватает!

Ханна отступила на шаг, с ужасом глядя на Йорна, который жадно хватал ртом воздух, держась за залитое кровью бедро.

– Черт! В тебя стреляли?

Ханна кивнула на рану, которую Йорн успел туго перетянуть куском какой-то материи. Дышал он тяжело и выглядел обессиленным.

– Да, но, как мне кажется, пуля прошла навылет… И я сразу же зажал, так что, думаю, кровотечение прекратилось. А вот с Виктором хуже…

– Где он?

Ханна с испугом посмотрела на Йорна, который указал на маленькое черное отверстие, откуда сам не так давно выпал.

– Там.

Ханна сделала самый глубокий за всю свою жизнь вдох, согнулась и, подсвечивая себе фонариком мобильного телефона, на четвереньках заползла внутрь.

53

Холодная как лед и безжизненная. На глазах у Ханны появились слезы, когда она схватила руку Виктора, бессильно лежащую на ледяном бетонном полу. Она осветила фонариком мобильного телефона его залитое кровью тело, которое кто-то, очевидно Йорн, попытался хоть как-то перевязать. Судя по всему, в ход пошла рубашка, она была обмотана вокруг плеча, куда попала пуля, и уже вся пропиталась кровью, но остановить кровь, кажется, удалось. У Ханны возникла слабая надежда, что жизнь все еще теплится в остывающем теле Виктора. Она изо всех сил принялась хлестать его по щекам.

– Виктор! Эй! Эй! Да очнись же ты!

Она прижалась ухом к его рту, приложила два пальца к шее в отчаянной попытке нащупать пульс. У нее самой сердце стучало в бешеном ритме, так же как и мозги, которые лихорадочно пытались вспомнить какие-нибудь действенные меры по приведению человека в чувства.

– Ну же! Давай! Давай!

И почему только она не прослушала ни единого курса по оказанию первой помощи? Почему все знания о массаже сердца и искусственном дыхании по методу «рот в рот» почерпнуты ею из плохих американских сериалов о врачах? И вся эта кровь! От вида крови на лбу у нее моментально выступает пот и появляется инстинктивное желание завалиться в обморок. Она, вероятно, последняя из всех, кто хотел бы обнаружить тяжелораненого. Она оглянулась через плечо на крохотную дверцу. А как же Йорн? Он-то, наверное, в состоянии помочь. Со своим военным прошлым он должен быть специалистом по оказанию первой помощи. Срывающимся голосом она крикнула в сторону двери:

– Йорн! Иди сюда, нам нужно сделать искусственное дыхание «рот в рот» или массаж сердца!

Ответа не последовало. Ханна выглянула из дверцы и никого не увидела. Где же он? Она уже приготовилась вновь окликнуть Йорна, как вдруг что-то почувствовала. Слабый-слабый пульс. Вне себя от радости, Ханна сжала руку Виктора, принялась трясти его, хлопать по щекам.

– Виктор! Очнись! Ты жив! Жив!

В этот момент в двери показалась рука Йорна со стаканом воды.

– Вот. Дай ему это. Он полностью обезвожен.

Ханна посмотрела на воду. Ну и как это поможет жертве огнестрельного ранения? Тем не менее она осторожно приподняла голову Виктора и поднесла стакан к его губам.

– Вот, выпей немного.

Глаза Виктора были по-прежнему закрыты, однако рот слегка приоткрылся, принимая те капли, которые Ханна вливала ему между губами. Внутри у Ханны разлилось тепло – Виктор не умер. Совместными усилиями Ханне и Йорну удалось протащить Виктора через маленькую дверцу и по крутой подвальной лестнице поднять его на первый этаж. С учетом сломанной руки Ханны и раненой ноги Йорна это был своего рода подвиг; Ханна не могла вспомнить, чтобы когда-нибудь в своей жизни работала с кем-то столь слаженно. Помогая один другому, они уложили его на диван и прикрыли одеялом. Ханне потребовались все ее силы, чтобы заставить себя взглянуть на рану, которая, впрочем, оказалась не такой уж кровоточащей и представляющей угрозу для жизни, как им казалось вначале. Ханна обнаружила на кухне немного спирта и под аккомпанемент стонов Виктора осторожно промыла его рану. Найдя подобие чистого полотенца, она с искренним восхищением следила за тем, как Йорн сделал перевязку. Внезапно Ханна услышала собственное тяжелое дыхание, ей показалось, что она впервые выдохнула после того, как, задержав дыхание, вошла в хижину. Адреналин сосредоточил все ее внимание на Викторе, но теперь по спине ее пробежал холодок. Она вцепилась в руку Йорна.

– Мы можем быть уверены, что в доме, кроме нас, никого больше нет?

Йорн посмотрел на нее и ободряюще кивнул.

– Они ушли сразу после того, как заперли нас.

– Ушли? Но куда? Я все время была перед хижиной.

– Они вышли через заднюю дверь и укатили на лыжах.

Ханна с удивлением взглянула на него.

– Откуда ты знаешь, ведь ты был заперт внутри?

– Когда мы приехали, лыжи стояли с обратной стороны дома, а теперь они исчезли. Да и сам дом не больше того, что ты видишь перед собой, а здесь их нет.

– А может, они наверху?

Йорн поспешил ее успокоить.

– Я проверил, там никого. Когда я поднимался за водой, я позвонил в полицию. Теперь нам остается только дожидаться помощи.

Ханна упрямо мотнула головой. Сидеть здесь и просто ждать – это последнее из того, что она может.

– Ты сказал, что они в вас стреляли. Кого ты имел в виду, говоря «они»?

– Элла и другая женщина.

– Маргрет?

Йорн покачал головой.

– Другая женщина. Я ее раньше не видел.

У Ханны немного закружилась голова, и ей пришлось присесть. Другая женщина, которую Йорн никогда прежде не видел? В таком случае это и не Вигдис. Она взглянула на Йорна.

– Молодая? Старая?

Йорн пожал плечами.

– Нечто среднее.

Ханна встала, чувствуя, что так она ничего не добьется. Виктор, который до сих пор лежал в каком-то забытьи, оказывается, слушал их разговор и теперь решил вмешаться.

– Я узнал ее.

Ханна с изумлением уставилась на него.

– Я не знаю, как ее зовут. Думаю, она приехала к нам в деревню недавно. Та, что частенько сидит с угрюмым видом в «Браггине». Женщина с собакой.



Черт подери! Ханне потребовалось потратить несколько драгоценных минут на уговоры Йорна преследовать беглянок на скутере. Ханна же, к сожалению, по-прежнему не могла управлять снегоходом одной рукой, так что ей опять пришлось прижаться щекой к облаченной в шикарную куртку спине Йорна. Кстати, Йорн возражал не против самой погони, а против того, чтобы оставлять тяжелораненого на диване в удаленной от поселка хижине. К счастью, сам Виктор высказался в пользу преследования – по всей видимости, основным его мотивом была мысль о том, что жизнь Маргрет по-прежнему находится в опасности. Разумеется, Ханне следовало бы самой предложить остаться ухаживать за раненым, однако отправлять Йорна одного, с поврежденной ногой и практически нулевой информацией об Элле и женщине с собакой, было бы сущим безумием. Кто она, эта женщина с собакой? И что связывает ее с Эллой? Имеет ли она какое-либо отношение к убийствам Тора и Гисли? Ханна обратила внимание на то, что нога Йорна снова стала кровоточить, капли крови стекали по ней и уносились в вечную ночь, оставляя на снегу красный пунктирный след – ни дать ни взять болезненный вариант «Гензеля и Гретель»[48]. Она зябко поежилась. Холод пронизывал все ее тело до костей, а усталость была уже в одном шаге от нервно бьющегося сердца. К счастью, хоть ориентироваться было легко – две лыжные колеи, ведущие к деревне, были прекрасно видны. Через четверть часа они достигли конца лыжни, а также окраины деревни. Перед ними расстилалась гавань, холодная и освещенная лишь фонарями рыбацких суденышек и маленьких закрытых ресторанчиков. Йорн остановил снегоход. В гавани снега практически не было, и следы лыж здесь терялись. Ханна огляделась по сторонам. Куда же они могли пойти? Она обернулась к Йорну.

– Что, черт возьми, им понадобилось среди ночи в гавани?

– Может, все это для того, чтобы заманить нас в ловушку? Отсюда они могли двинуться в каком угодно направлении.

Йорн сделал широкий жест рукой, чтобы подчеркнуть бесконечное количество возможностей сбежать отсюда, не оставив ни единого следа, как по суше, так и по морю и даже по воздуху. Последнее, несмотря на наличие в нескольких километрах отсюда небольшого аэропорта, представлялось маловероятным, да и то, что они продолжат свой путь в такую погоду по суше, казалось неоправданно безрассудным решением. С другой стороны, они преследовали тех, кто стрелял в Йорна и Виктора и, по-видимому, имел на своей совести несколько убийств. И все-таки Ханна считала, что остаются лишь две реальные возможности: либо беглянки хотят спрятаться где-то в деревне, либо собираются уходить отсюда по воде. Она соскочила со скутера.

– Блин! Жаль, что у нас нет адреса этой женщины с собакой.

– К сожалению, это бы нам вряд ли помогло. Я имею в виду, что, если бы ты стреляла в двоих, один из которых к тому же местный участковый, ты бы не стала возвращаться домой и, сидя на диване и закинув ноги на журнальный столик, спокойно дожидаться появления полиции. Нет, вероятно, дом – это последнее место, где мы можем найти кого-то из них. Все годы, проведенные мной за сбором материалов, подсказывают мне это.

Ханне пришлось напомнить себе, что теперь они союзники, и подавить желание нажать пальцем на большую рану на ноге Йорна, которая, было видно, причиняла ему немалую боль. Тем не менее мысленно она снимала перед ним шляпу за его последовательность. Даже в критические ситуации ему удавалось по-прежнему ее раздражать. Однако, к сожалению, он был абсолютно прав. Действительно, они безнадежно зашли в тупик, и Ханна чувствовала себя на грани отчаяния.

– Ну и какие у тебя будут блестящие идеи по поводу того, что нам делать дальше?

– Мы могли бы осмотреть гавань. Должна же быть какая-то причина, почему они пришли именно сюда. Здесь много сараев, в которых вполне можно спрятаться.

– Ну да, или рыбацких лодок.

Ханна безнадежно осмотрелась по сторонам. Гавань была забита большими и малыми рыбацкими суденышками, которые, похоже, собрались здесь по причине плохой погоды. Им потребуется несколько часов, чтобы осмотреть здесь все. Взгляд ее упал на Йорна, который как раз с трудом перекидывал раненую ногу через скутер, и она вынуждена была скорректировать собственные мысли. С учетом их жалкого состояния, на то, чтобы обследовать занесенные снегом суда, у них уйдет несколько дней. И это не говоря уже о том, что они попросту не смогут забраться в трюмы и рулевые рубки. Нет, из этого ничего не выйдет.

– Эх, если б только нас было больше…

Говоря это, Йорн, разумеется, обращался к самому себе, однако Ханна моментально ухватилась за эту идею. Ну да, конечно! Если бы им удалось привлечь достаточное количество жителей деревни, они смогли бы обыскать все здесь за сравнительно короткое время. Да и, кроме того, наладить своего рода систему оповещения на случай, если кто увидит двух покидающих деревню женщин.

– Гениально!

Ханна хлопнула Йорна по плечу.

– Отправляйся в деревню к Кожаному Жилету. Он сможет собрать группу односельчан, и тогда просто нужно будет начать с одного конца гавани. Если нас будет пятнадцать-двадцать человек, то это не займет много времени.

Йорн скептически посмотрел на нее.

– Во-первых, кто такой Кожаный Жилет? И во-вторых, ты что, совсем свихнулась? Мы не можем посылать гражданских играть в прятки с двумя вооруженными убийцами.

– Скажите людям, чтобы они прихватили с собой ружья и ножи для разделки мяса. А Кожаный Жилет – владелец «Браггина», он живет над баром. Передай ему от меня привет.

Йорн покачал головой.

– А ты пока чем займешься?

– Начну потихоньку обыскивать лодки. Мы не можем терять время.



Ханна лишь на мгновение позволила себе посмотреть вслед Йорну, который исчез на своем снегоходе в направлении деревни, а затем снова перевела взгляд на рыбацкие суда. Ей приходится действовать по системе, и поэтому в качестве отправной точки поисков она выбрала катер, находящийся примерно в центре гавани. От него она собиралась двигаться направо. Не без доли страха она поднялась на борт раскачивающейся лодки и сразу же поняла, как это трудно – удержаться на ногах, имея лишь одну здоровую руку. Палуба была покрыта коркой снега, и Ханне пришлось отчаянно цепляться за поручни, чтобы не поскользнуться. Она поковыляла к рулевой рубке, одновременно пытаясь разглядеть следы. Их не было, однако она на всякий случай заглянула в окно рубки, а также засунула голову в незапертый трюм. Ничего. Ей с трудом удалось спуститься с катера, однако вышло это чересчур медленно. Если ей придется так же неуклюже бродить вокруг всех суденышек, она никогда ничего не найдет. Она еще раз оглядела все лодки, пытаясь заметить хоть какие-то признаки людей или, по меньшей мере, определить причину, по которой кто-то захотел бы спрятаться именно на этой посудине. Если преступницы вообще на лодке. Она прекрасно понимала, что они с Йорном вполне могли ошибаться, и тогда весь их план окажется пустой затеей. Может, ей просто дождаться Йорна с подкреплением? Что она сможет сделать, если вдруг найдет Эллу и эту женщину с собакой? Уговорить их сдаться? Постепенно она стала понимать, что задуманная ими миссия безнадежна, однако тут она услышала какой-то звук. Женский голос. Ханна повернулась в этом направлении, и ей показалось, что она видит какой-то силуэт на судне, которое было пришвартовано в тускло освещенной части гавани. Переведя дух, она двинулась в эту сторону.

54

Ханна остановилась перед рыбацким катером, возле которого, как ей казалось, она заметила крадущуюся фигуру. Действительно ли это здесь? И что ей делать, если она и вправду найдет то, что ищет? Преодолев страх, она взобралась на борт. Налетел порыв ветра, и ей пришлось вцепиться в поручни, чтобы хоть немного сориентироваться. Катер – это, пожалуй, было мягко сказано. На самом деле судно было больше похоже на современный траулер, пусть и некрупный, но все же достаточно большой, чтобы вылавливать из моря целую уйму рыбы. И достаточно большой, чтобы на нем можно было спрятаться. Ханна взглянула на рубку, но ничего не увидела, однако затем заметила следы на снегу. Или скорее след – след волочения. Как будто кто-то тащил за собой мешок – или человека. След был слегка запорошен свежевыпавшим снегом, поэтому Ханна его не сразу увидела. Это свидетельствовало о том, что он появился несколько часов назад, еще до того, как снегопад прекратился. Какое-то мгновение она еще колебалась, действительно ли это та лодка, на которой она видела движение, однако затем обратила внимание на совершенно свежие следы, аккуратно расположенные у самого борта судна. Видно было, что следы оставили два человека. Ханна медленно двинулась по следам, которые, как и полоса волочения, вели к рулевой рубке. Она крепко вцепилась в поручни, утешая себя надеждой, что вскоре все это закончится.



Ханна поняла, что зашла уже слишком далеко и у нее нет времени ни на колебания, ни на глубокие вздохи. Рывком распахнув дверь рубки, она гордо выпятила грудь и, полная худших ожиданий, собрала в кулак все свое мужество. И шагнула внутрь. Если ей и суждено умереть сейчас, то она, по крайней мере, встретит свою судьбу с раскрытыми глазами. Фу-у, ничего не произошло. Она осмотрелась по сторонам – пусто и холодно. Кроме кучи приборов, из-за которых маленький командный пункт капитана похож на разросшуюся кабину пилота, а также двух прикрученных к полу рубки мягких стульев, здесь не было ничего. Ханна была удивлена, насколько все здесь выглядело удобным и высокотехнологичным. Это находилось в резком противоречии с ее романтическими представлениями о рыбацком судне с маленьким деревянным штурвалом. Она уже собиралась уйти, как вдруг услышала какой-то звук, явно произведенный человеком. Она навострила уши и посмотрела на один из двух стульев, высокая спинка которого была развернута в ее сторону. По-видимому, звук доносился оттуда. Она осторожно приблизилась, звук повторился, и теперь не оставалось никаких сомнений – человек стонал. Держась на безопасном расстоянии от стула, Ханна начала его обходить и тут – с удивлением и облегчением – увидела, что на нем сидит Маргрет. Связанная, но живая. Похоже было, что к ней только что вернулось сознание. Ханна склонилась к ней.

– Маргрет! Что случилось?

Ханна слегка встряхнула ее, попыталась проверить наличие возможных физических повреждений, однако кроме синяка на виске не сумела ничего отыскать. Она принялась лихорадочно распускать веревки, которыми руки Маргрет были привязаны к подлокотникам стула. Все это казалось какой-то нереальной мешаниной из самых ненавистных Ханне клише. Как будто она была персонажем плохого фильма о Джеймсе Бонде или, что еще хуже, одной из книг Йорна. Освободить Маргрет оказалось довольно-таки сложно, однако самоотверженная борьба Ханны с веревкой привела не только к освобождению пленницы, но и к тому, что она полностью пришла в себя. Борясь с последними узлами, Ханна посмотрела на нее.

– Кто это сделал? Женщина с собакой или Элла?

– Это Сигрун.

Ханна с беспокойством взглянула на Маргрет – с какой силой она ударилась головой?

– Сигрун?

– Да, ее так зовут. Та, которую ты называешь женщиной с собакой.

Ханна кивнула, как будто ей вдруг все стало понятно, хотя на самом деле это было вовсе не так. За исключением того, что личность предполагаемого убийцы теперь была установлена и круг действующих лиц, таким образом, несколько расширился, у нее по-прежнему оставалось больше вопросов, чем ответов. Кто такая, собственно говоря, эта Сигрун? Какие мотивы побудили ее запустить эту цепную реакцию несчастий? Почему она привязала Маргрет к стулу на этой посудине? И самое главное – где Элла и какова ее роль во всем этом?

– Где Элла?

Маргрет вопросительно смотрела на Ханну, как будто она должна была это знать, однако именно Ханна только что собиралась задать этот вопрос.

– Я думала, она с тобой. Именно поэтому мы перевернули всю деревню, а Виктор был ранен и…

Ханна резко умолкла. Видя, что Маргрет жутко побледнела, она готова была убить себя за то, что сообщила ей эту новость.

– С Виктором все в порядке – или, по крайней мере, он жив. Скоро поправится.

– Где он?

– В хижине Эллы, недалеко от деревни. Я думала, ты знаешь…

Стоп. Ну вот, опять. Маргрет, похоже, сейчас снова лишится чувств. Ханна наконец поняла, что Маргрет абсолютно ничего не известно.

– Сколько времени ты тут просидела связанной?

– Не знаю… Может, несколько часов… Но если Виктор ранен и лежит в хижине, тогда кто же с детьми?

Ханна с виноватым видом посмотрела на Маргрет, она совсем забыла о детях.

– Они прекрасно спят дома.

– Одни?

Ханне больше ничего не нужно было говорить – Маргрет уже стояла у двери рубки. Отчаянно рванув ее на себя, она с паникой и ненавистью уставилась на Ханну.

– Она заперта. Ты нас заперла?

Ханна покачала головой, подошла и тоже попыталась открыть дверь. Действительно заперта. Неужели захлопнулась? Однако в этот момент она увидела за стеклом женщину с собакой, которая улыбалась ей неприятной холодной улыбкой. От неожиданности Ханна даже вскрикнула.

– Сигрун! Выпусти нас!

Ханна постучала в стекло, однако Сигрун смотрела на нее с полным равнодушием, как будто та была какой-то неожиданной добычей, по глупости попавшей в ловушку, предназначенную для кого-то другого. Безразличие в ее взгляде пугало Ханну, которая снова принялась барабанить в окно рубки и умолять выпустить их. Вдруг Ханна заметило нечто такое, от чего у нее перехватило дух, и она замолчала. В руке у Сигрун был пистолет. Сжатая в кулак рука Ханны расслабилась, пальцы безвольно сползли вниз по стеклу. Сигрун, похоже, не обратила внимания на испуг Ханны, а может, ей было все равно. Встретившись взглядом с Маргрет, она сказала что-то по-исландски. Ханна повернулась к Маргрет.

– Что она говорит?

– Что ты должна разбить свой телефон…

Ханна на мгновение замерла. Вот дерьмо! Посмотрела на Сигрун, которая сурово взмахнула пистолетом. Ханна достала телефон и положила его на стол. Снова взглянула на Сигрун, которая отрицательно покачала головой. Ханна помедлила – если она уничтожит телефон, то окончательно отрежет им путь к спасению. Сигрун стволом своего пистолета постучала по стеклу. Маргрет удрученно посмотрела на Ханну.

– Думаю, что, к сожалению, тебе придется это сделать.

Мгновение поколебавшись, Ханна с силой ударила телефон о край стального столика, затем еще и еще раз, до тех пор, пока экран и внутренняя начинка не повисли на тонких проволочках на корпусе как бесполезные обломки. Она подняла глаза на Сигрун.

– Довольна?

Сигрун снова сказала что-то по-исландски через стекло. Маргрет осмотрелась по сторонам, как будто в поисках чего-то.

– Она говорит о каких-то полосках, которые мы должны надеть себе на запястья.

Они одновременно увидели пакетик с обычными пластиковыми полосками, хомутами для электропроводов, и недоуменно переглянулись. Маргрет взяла пакетик, подошла к окну рубки, как можно ближе к Сигрун, показала ей полоски и задала вопрос по-исландски. Сигрун кивнула и что-то ответила. Маргрет обернулась к Ханне.

– Подойди сюда и повернись спиной.

Ханна медлила, что это еще такое?

– Нам придется это сделать, иначе она не откроет.

– Прости, но ты видишь эту толстую руку в гипсе? Я просто не смогу заломить ее за спину.

Ханна демонстративно подняла руку. Маргрет вздохнула, она явно не подумала о гипсе. Взяв Ханну за обе руки, она как могла соединила ее запястья спереди. Ханна еще никогда не чувствовала себя такой беспомощной, как в тот момент, когда Маргрет стянула хомутом ее сложенные перед собой руки.

– Ох! Вот дьявол!

Ханна поморщилась.

– Зачем было так стягивать?

– Прости, но теперь уже ничего не поделаешь.

Загипсованная рука Ханны оказалась вывернутой и зафиксированной в неестественном положении, она чувствовала себя какой-то скрюченной куклой. В перетянутых запястьях отчаянно стучал пульс, она не была уверена, что кровь вообще поступает в кисти.

– Теперь сделай то же со мной.