Она слышит, как из нескольких мест ее слова выплевывают обратно, превращая их в восклицания. «Если до этого дойдет? Если до этого дойдет!»
– Да! – произносит она, повышая голос. – Они не слушали никого другого, но могут услышать меня. Прежде чем мы начнем сражение, я попытаюсь их образумить.
Горад трижды стучит своей тростью по полу, привлекая всеобщее внимание.
– Если я правильно помню, четвертое правило гласит, что каждый имеет право на правду и только правду. Так что я надеюсь, ты простишь мою…
– Резкость? – предполагает Кишкосос.
– …откровенность, но когда ты все это начинала, ты говорила от лица Империи. Теперь со своей стороны я это вижу так, что ты больше не говоришь от ее лица. Что она хочет сжечь тебя не меньше, чем всех нас.
– Может, даже и больше, – добавляет Кишкосос.
– Так что, если быть честной, я не понимаю, почему мы вообще должны тебя слушать.
У Веспер пересыхает горло. Она всеми силами борется с желанием обнажить меч. Он гневается, и она гневается, и накопившийся гнев заглушает любые слова о мире прежде, чем они срываются с ее губ.
Со стороны зоны Вердигриса прочищает глотку Жестокая Судьба:
– Как я вижу эту картину: никого бы из нас здесь не было, если бы не Веспер. Мы бы прятались за стенами, ожидая, пока Империя уничтожит нас одного за другим. Если бы не Веспер, Тоска бы сожрала нас много лет назад. Большинство из вас я знаю по вашей репутации, но Веспер я знаю по ее поступкам. Она спасла мой город от чумы. Не была обязана, но спасла.
Полагаю, она заслуживает того, чтобы я к ней прислушалась. Полагаю, больше никто из вас не может сказать того же. Плевать на Империю, но я говорю, что Веспер – единственная, кому мы все действительно доверяем. Ну если вы, конечно, не хотите, чтобы во главе всего этого спектакля встала я.
Жестокая Судьба оглядывается по сторонам, встречаясь глазами с другими делегациями.
– Так я и думала. Так что пока на ее месте не появится кто-то получше, как насчет того, чтобы прекратить вести себя как свинорылы и начать слушать?
Тысяча Гвоздей одобрительно вопят, и Веспер с облегчением выдыхает.
– Вы сами можете решить, хотите меня слушать или нет, но у меня есть меч Гаммы, и это делает меня единственной, к кому могут прислушаться Семеро. А если они откажутся, то я буду сражаться вместе с вами и сделаю так, чтобы мы победили. У меня есть рыцари и солдаты, которые станут биться вместе с нами. – Каким-то образом меч оказывается в ее руке, и ее голос приобретает иное звучание: – И я проливала кровь за всех вас. Разве этого недостаточно? – Она обводит зал острием меча. – Ваша очередь. Станете вы слушать или нет, но я остаюсь. И я буду говорить. И никому – ни тебе, – она указывает на Горад, – ни тебе, – указывает на Кишкососа, затем выбрасывает руку вправо, – и уж точно ни Семерым меня не остановить.
Наступает длительная тишина, заполненная вибрацией меча. Когда все вновь затихает, Горад и Кишкосос переглядываются.
– В таком случае… – говорит Горад.
– Да, в таком случае, – соглашается Кишкосос.
– В таком случае, – повторяет Горад, – мы все внимание.
Веспер стремительно покидает купол, ей нужен воздух, и ей нужно побыть одной. Ей удается вложить меч в ножны, хотя она все еще чувствует, как сила клинка отзывается в теле.
В обычной ситуации она бы заперлась в своей комнате, отгородившись от назойливых просителей, но теперь она живет не одна и виновато осознает, что мысль о предстоящем разговоре с Джемом ее вовсе не успокаивает.
Она поднимается по склону лощины, карабкаясь в особенно покатых местах. Выглядит это не особо величественно, но ей плевать. Она чувствует себя лучше, концентрируясь на простых вещах.
Пока тело сосредотачивается на подъеме в гору, разум прокручивает события сегодняшнего собрания. Вытаскивает отдельные слова, анализирует их. Пару раз она кривится, вспоминая, каким тоном говорила с людьми, как трудно было ответить на тот или иной вопрос, как на нее смотрели некоторые лидеры. Того хуже – она обнаруживает в своих воспоминаниях пробелы: участки, где факты забылись, а остались лишь несвязные эмоциональные переживания.
Добравшись до вершины, она падает на землю и радуется тишине. На другой стороне лощины кипит строительство. Продолжается возведение укреплений, суетится постоянный приток новоприбывших, что опасливо оглядываются через плечо.
Но тут спокойно, никому другому здесь ходить просто незачем.
Козлу причины не требуются. Он идет, куда захочет, и на данный момент он хочет к Веспер. Близлежащие пуки травы уже нервно обгрызены, темные глаза постоянно настороже.
Веспер тянется к нему и гладит бок. Если она закрывает глаза, то ей почти удается оказаться дома, вновь став невинным ребенком, мечтающим о приключениях в Сияющем Граде.
И тут ее выдергивает в настоящее чей-то голос:
– Неплохой вид, а?
Она стонет.
– Эззи?
– Да, и очень хорошо, что я тебя поймал.
– Не сейчас, Эззи. Мне нужно побыть одной.
– Ах, но ведь сейчас лучшее время для разговоров, нас никто не прервет, и болтать будем мы одни.
Она поднимает глаза, видит, как медленно приближается ее отец, и вздыхает.
– Ладно, говори.
– Как тебе известно, великая госпожа, сейчас трудные времена. Эззи много трудился, чтобы дать людям то, что им нужно. В большинстве случаев все проходит как детская игра, и после короткого разговора они уходят со свежим мясом под мышкой, кожаными мячами для развлечения под другой, и все счастливы. – Еще пару секунд он хихикает, а затем принимает серьезное выражение лица. – Но! – Он театрально поднимает палец. – Кое-что не может продать даже Эззи.
Он выжидает, и Веспер снова вздыхает.
– И что же?
– Как бы это ни было прискорбно, Эззи признает, что ему не под силу продать надежду, великая госпожа, уж явно – не без твоей помощи.
– Что ты хочешь сказать?
– Ты вдохновляешь. Всегда. Когда люди видят, как ты куда-то уверенно направляешься, когда твои волосы воинственно развеваются, а твои глаза сверкают, как лампы. Но это днем, а ночью в души вползает страх. Представь, как было бы здорово, если бы люди могли прикоснуться к тебе и ночью!
Веспер скрипит зубами.
– Серьезно, ты о чем?
– Мини-Веспер! – провозглашает Эззи, размахивая маленькой куклой. Она представляет собой плотный корпус, покрытый гибким пластиком с текстурой человеческой кожи и с нарисованными на нем лицом и одеждой.
– Она даже не похожа на меня!
– Людям будет плевать, если они будут думать, что это ты.
Странник уже недалеко. Она машет ему. Он не отвечает, сосредоточившись на Эззи.
– А это кто? – спрашивает Эззи. – Он похож на имперца. Это хорошо! Им всегда нужно что-то особенное!
– Сомневаюсь, что он у тебя хоть что-то купит.
– Тогда смотри, как Эззи сотрет эти сомнения, предложив наивыгоднейшую цену в округе! Видишь, этот человек уже бежит в предвкушении!
Веспер хмурится, а за ее спиной заинтересованно открывается глаз. Странник ускоряется, упираясь руками в бока.
– Ах, – произносит Эззи, раскрывая руки. – Вижу, вы человек дела. Вы пришли в правильное место. Что бы вам ни требовалось, у Эззи это есть. Просто скажите, чего вы желаете, и мы немедленно подберем подходящий товар.
Странник останавливается перед Эззи, раздувая грудь и сердито выпуская воздух через нос.
– Мы уже встречались, не так ли? Есть что-то знакомое в ваших недовольно суженных зрачках. Не огорчайся, друг, если тебе что-то пришлось не по душе, возможно, мы сторгуемся?
Странник медленно поднимает руки.
Веспер хмурится сильнее и привстает.
– Что случилось, отец?
У Эззи округляются глаза:
– Ты сказала «оте…»?
Руки Странника сгребают Эззи за горло и начинают сжимать.
– Что ты делаешь? – спрашивает Веспер. Она хочет вмешаться, но меч хватается крылом за ее плечо, советуя подождать.
Будто по волшебству на одежде Эззи повсюду проступают мокрые пятна: на подмышках, на груди, капли пота стекают по лицу. Он начинает вытягивать из карманов предметы и совать Страннику под нос, чтобы тот их видел: усы из крысиной шерсти, хрустальное ожерелье с настоящими пластиковыми вставками, неизвестного назначения дощечка.
Странник продолжает сдавливать ему горло, и на свет появляется все больше вещей: колбаса сомнительного происхождения, тщательно отполированный коренной зуб, настоящий алмаз.
Ничто не привлекает внимания Странника.
На коже у Эззи вздуваются вены, по лицу градом катится пот.
– Не убивай его! – кричит Веспер. Снова она хочет вмешаться, снова меч сдавливает ей плечо. Она удивленно смотрит на него, ища подтверждения, что правильно его поняла. Глаз радостно наблюдает за сценой.
Что-то в Эззи, видимо, ломается, и он опадает. Защищаясь, вытаскивает единственную платиновую монету.
Странник хватает ее, и Эззи, задыхаясь, валится на землю. Пока торговец хрипит у его ног, Странник изучает монету, а затем прячет ее у себя. Смотрит сверху вниз на Эззи и заносит кулак. Отводит взгляд от Эззи, переводит его на кулак и обратно с очень мрачным выражением на лице. Затем смотрит на Веспер.
– Отец? – говорит она.
Странник вздыхает и разжимает кулаки.
Когда хватка на плече ослабевает, Веспер идет к отцу.
– Это правда было необходимо?
Он уверенно кивает, и она чувствует, что меч согласно тренькает.
– О… Тогда ладно, – она смотрит на Эззи. – Ты в порядке?
Не в состоянии открыть рот, Эззи вместо этого хлопает в ладоши.
– Думаю, ты был прав, говоря, что не можешь продать надежду. Куклы не сработают. Людям придется обходиться мной. – Она поворачивается к Страннику. – Пошли.
Она уводит его прочь, а козел прыгает следом, оставляя Эззи задыхаться в грязи.
Когда становится ясно, что опасность миновала, он медленно садится и потирает шею, наблюдая за их уходом. Он замечает, что глаз за спиной у Веспер остается открыт и смотрит прямо на него, а затем расправляет серебряное крыло в жесте, который, исходи тот от низшего существа, он бы с уверенностью воспринял как оскорбление.
Какое-то время Веспер и Странник гуляют, наслаждаясь компанией друг друга.
– Странно видеть тебя в этой броне, – говорит она. – Когда я была маленькой, то часто представляла тебя в подобных доспехах, как у рыцарей из рассказов дяди Вреда.
Когда она упоминает его имя, их глаза наполняются слезами, но Веспер сглатывает их и продолжает говорить.
– Я знаю, что на самом деле ты носил тот старый грязный плащ, но в моем воображении перед сражением с врагом ты всегда его сбрасывал, а под ним была сверкающая кольчуга до пят. И забавные же вещи порой приходят в голову в детстве.
Странник кивает.
– Я думала, этот меч невероятно огромный, но со временем он стал меньше.
Странник указывает на нее, а затем кладет руку ребром к груди, постепенно ее поднимая.
Она смеется.
– Я выросла, знаю. Но я о другом. Когда я еще не знала меча, он был пугающей штукой, от которой надо было держаться подальше. Сперва я так его боялась, что не думала о нем, как о живом человеке, как о нас. Затем, в один прекрасный день, я осознала, что у него тоже есть чувства, что он не какая-то стихия. Он просто злился, а иногда и боялся.
Странник неопределенно наклоняет голову.
– Думаю, это верно и для Семи. Все считают, что Они безусловно лучше нас, и это не обсуждается, но мы ведь с Ними встречались. Мы знаем, что Они не идеальны.
На этот раз Странник без промедления соглашается.
– Если я найду способ заставить Их слушать, то уверена, что мы сможем решить все без насилия. Слишком много крови уже пролилось.
Странник несильно сдавливает ей плечо.
– Думаешь, я смогу до Них достучаться?
Он пытается улыбнуться, но в янтарных глазах читается лишь меланхолия. Что бы Веспер ни собиралась добавить – она проглатывает слова: появляется Дженнер.
– Что такое? – спрашивает она.
– Силы Империи до нас почти добрались. Я сообщил им, что ты желаешь вести переговоры.
– Они ответили?
– Пока нет.
– Мы должны быть готовы к тому моменту, когда они ответят. Скажи Самаэлю собрать моих рыцарей и ждать меня у стены. Сообщи доктору Грейнсу, что он тоже приглашен. И вообще, дай знать всем делегациям: если они хотят, то могут послать своих представителей.
Дженнер почти разворачивается, а затем в беспокойстве останавливается.
– Ты уверена, что это мудро? Твои рыцари носят оружие, произведенное с использованием некротеха, а Самаэль – очевидный инферналь. Если ты их возьмешь с собой, то шансы на то, что Семеро тебя услышат, снизятся.
– Но если я их спрячу, то получится, что я их стыжусь, а это не так! Я горжусь тем, что могу называть Самаэля другом, и горжусь своими рыцарями.
Она замечает тревожный взгляд Дженнера и борется с желанием его встряхнуть.
– Как ты не понимаешь? Если мы хотим, чтобы это сработало, Семеро должны увидеть нас такими, какие мы есть. Им нужно под нас подстроиться.
– Понимаю. И, как бы то ни было, надеюсь, что ошибаюсь.
Веспер отпускает его, и они со Странником идут в комнату Рилы. Открывая дверь, Мазар докладывает, что все было спокойно, и запускает их внутрь.
В одном углу под потрепанным плащом лежит Дельта. Кажется, что она спит. Рила лежит рядом, тоже притворяясь спящей.
Веспер смотрит на них, меч смотрит на них. Ее лицо приобретает грозное выражение.
– Подъем, – командует она.
В другом углу комнаты ворочается меч Дельты, а Рила еще сильнее зажмуривает глаза.
– Подъем, я сказала!
Серебряное веко дергается, но не открывается.
Странник наклоняется и подхватывает Рилу на руки. Веспер обнажает меч, и он отходит с ее пути.
В третий раз она требует внимания Дельты, ее слова будто отражаются от острия клинка, разносясь эхом по комнате, и Дельта словно в потрясении открывает глаза.
Веспер позволяет себе закрыть свои – меч смотрит за них обеих.
– Ты вдоволь отоспалась. Если хочешь остаться, то по меньшей мере прояви хоть какой-то интерес к происходящему.
Дельта медленно поднимает голову, ищет взгляд Веспер.
– Я знаю, Ты не согласна с Альфой. Присоедини свой голос к моему, вместе у нас есть шанс закончить все это, прежде чем ситуация накалится.
Слова Дельты тихими слезами падают с серебристых губ:
– Он не послушает.
– Мы этого не знаем!
Голос бессмертной приобретает крупицу уверенности:
– Знаем.
– Даже если это так, то могут услышать остальные. Этого будет достаточно.
Дельта отворачивается, и ее меч звонко бьется об пол.
Голос Веспер становится тише и взрослее:
– Неужели всегда должна действовать я? Неужели всегда страдать придется мне?
– Но я ведь тоже страдала.
Веспер трясет головой и открывает глаза.
– Пошли, – говорит она Страннику. – Пора за работу.
Однако когда она идет к двери, ее останавливает звук. На полу дрожит меч Дельты. Для песни ему не хватает сил, но до чужих ушей удается достучаться, легонько барабаня по полу и выдавливая приглушенные, бесцветные ноты.
Странник подходит и поднимает клинок, протягивая его эфесом к Дельте.
Бессмертная остается на полу в позе эмбриона, обнимая себя крыльями. Веспер в последний раз смотрит на нее и выходит.
Медленно опускается эфес меча Дельты. Странник вздыхает.
Рила вздыхает.
Меч Дельты снова гудит, теперь уже громче, и Дельта смотрит на него с написанной на лице болью.
Топнув ножкой, Рила подходит к Дельте и хватает ее за мизинец. Зацепившись за нее, направляется к матери.
Странник поднимает бровь.
Дельта не сопротивляется, плавно поднимается на ноги, большим серебристым шаром скользит за упрямой девочкой.
Они минуют проход, оставляя в недоумении Странника и меч Дельты, и те вскоре следуют за ними.
Несмотря на то что путешествие на юг вышло достаточно быстрым, приятным Рыцарь-Командор назвать его не мог. Они практически не встретили сопротивления, отгоняя врагов одним своим присутствием, и все же чувствовалось, как падает боевой дух солдат. Ибо во время их пути начал вырисовываться реальный масштаб проблемы.
С мрачным видом смотрит он на мелькающий за окном чужеродный пейзаж. Одно дело сражаться с демоном или подвергать чистке оскверненное тело, но что делать, если сама природа нуждается в очищении?
На мгновение он задумывается над тем, чтобы сжечь проносящиеся под ними поля, но значит ли это, что им нужно будет остановиться, чтобы спалить каждую травинку? А что делать с почвой и камнями, находящимися под травой? А с горами? А с самим воздухом?
Его разум не в состоянии все это вместить, и в итоге Рыцарь-Командор находит утешение в своем положении. Его работа – вести битвы, а заботы об этом мире он с радостью отдаст Семерым.
Один из его офицеров отрывает взгляд от экрана.
– Рыцарь-Командор, сир, наши разведчики докладывают о движении на вражеской базе. К нам приближается отряд.
– Поподробнее?
– Пешие, вооружены, но оружие убрано. С ними Хранительница… и наш бывший Защитник.
Рыцарь-Командор слышит в голосе офицера удивление. Он доволен – сам он уже в курсе, что Защитник жив.
– Что-то еще?
– Прошу прощения, сир, мне нужно подтвердить отчет… Да, говорят, что с ними Сама Дельта, сир. Как такое возможно?
И в самом деле, как?
– Мне нужны сведения, а не вопросы, капитан.
– Прошу прощения, сир. С ними также Орден Сломанных Клинков и еще несколько единиц, даже Псиное Отродье!
Он дважды обходит командный центр, размышляя о дальнейших действиях.
– Я так понимаю, от Покорности нет вестей?
– Никак нет, сир.
– Отправьте запрос повторно. Сообщите мне сразу же, как только услышите хоть что-то. Мне нужен отряд, состоящий из лучших – ровно в том же количестве, что и отряд Хранительницы, поголовно.
– Так точно, сир.
– Передайте генералам готовить свои войска, но пусть имеют в виду – они должны удерживать позицию, пока не получат приказ от меня. И придержите небесные корабли, сомневаюсь, что наша наблюдательная Хранительница не разглядит их сквозь стелс.
– Вы ведь не собираетесь вести с ними переговоры. Не так ли, сир?
– Не переживайте. – Ответ обращен к капитану в той же степени, что и ему самому. – Разведчики на местах?
– Да, сир.
– Хорошо, напомните им, что от них требуется только закрыть дверь и держать ее закрытой, ничего больше. Геройствовать мне тут не надо.
– Вас понял.
– Убедитесь, что и они это поняли, капитан. – Он направляется к выходному люку. – Беспокоить меня только в том случае, если Покорность выйдет на связь или небо рухнет на землю.
Он знает, что ходит по краю. Если он атакует без приказа, то так или иначе обречен. Если не ответит на зов Хранительницы, это посчитают слабостью. Он должен действовать и надеяться, что Покорность ответит до того, как враг соскользнет с крючка.
Глава шестнадцатая
Бо́льшая часть делегаций решает не сопровождать Веспер. Одним из исключений становится Плоская Башка из Тысячи Гвоздей. Хоть советники Веспер и предпочли бы, чтобы узурпеты оставались в лагере, она непреклонна. Тем не менее, она соглашается с тем, чтобы поставить Плоскую Башку в задние ряды.
Они с Самаэлем возглавляют группу, Странник и Дельта – за ними. Вместо меча пальцы бессмертной сжимают старый плащ. Рядом марширует Орден Сломанных Клинков, следом – доктор Грейнс с последователями. На фоне тусклого неба колышутся знамена Крылатого Ока.
Несмотря на то что поле пестрит ямами и ловушками, предназначенными для невнимательных жертв, центральная тропа – путь, который, скорее всего, выберут вражеские солдаты, уловка, заманивающая их в объятья смерти, – остается нетронутой.
Пока что у него иная функция, а именно – позволить Веспер и ее свите с достоинством пересечь территорию.
Она указывает вперед, глядит на Самаэля.
– Что думаешь?
Он смотрит на отряд противника, странным образом отражающий их собственный. Против каждого из ее рыцарей Империя Крылатого Ока противопоставила своего рыцаря. Каждому штатскому – солдата. И если в их отряде все обряжены кто во что горазд, то имперцы одеты однотонно, по форме и распределены четкими блоками.
Позади них возвышается стена из людей и машин – грозный фон, обещающий, что что-то грядет. Небо над ними странно пустует. К тому же не видно никаких следов дворца Альфы.
Ищейка скулит у ног Самаэля, и полукровка бормочет под нос:
– Вряд ли они собираются разговаривать.
– Тогда почему они не атакуют?
У него нет ответа.
Рыцарь-Командор ожидает их, гордо выступив вперед из ряда офицеров. Выглядит он впечатляюще. Высокий мужчина, которого доспехи делают еще выше.
Веспер выступает вперед, чтобы встретиться с ним, и Самаэль касается ее руки.
– Не доверяй ему. Он что-то скрывает.
Она слабо улыбается в ответ.
– Знаю, не переживай.
Лидеры встречаются, с двух сторон зажатые своими отрядами.
– Здравствуй, Хранительница.
– Здравствуй, Рыцарь-Командор.
– Полагаю, ты желаешь мне что-то сказать?
Веспер кивает.
– Да. И на самом деле довольно много. – Она замолкает, хмурится на свое отражение, причудливо искажающееся в уголках его забрала. – Начинать всегда трудно. Я рада, что ты здесь, ты всегда был добр ко мне.
– Это было до того, как ты предала Империю.
Она поднимает взгляд на небо, потом вновь смотрит на него.
– Тогда давай перейдем к делу. Но прежде мог бы ты снять свой шлем?
– Что?
– Мне неуютно от того, что я не вижу твоего лица.
Он издает звук удивления и неодобрения. Она ждет, и после очередного невразумительного хмыка он все-таки снимает шлем. Лицо, испещренное заработанными стрессом морщинами, не выражает ничего. Перед ней запутавшийся человек, который прилагает все усилия, чтобы скрыть панику под маской невозмутимости.
– Так-то лучше. Вообще, именно это я и хотела донести. Гораздо проще говорить с тем, кого видишь, и куда сложнее убивать того, кого знаешь.
– Трудные решения меня не пугают. Скверну необходимо извести, а иначе она поглотит всех нас. Если бы ты и правда заботилась о людях, что идут за тобой, ты бы очистила их сама и этого не допустила бы!
– Почему?
– Да это просто смешно.
– Неужели? Тогда ответь мне. Избавь меня от моего же невежества!
– Потому что скверна извращает и убивает – точно так же, как и инфернали.
Веспер усилием воли подавляет смешок.
– Тогда расскажи мне о Самаэле. Он рыцарь, он инферналь, он друг. Объясни, почему моя оскверненная дочь спокойно берет за руку одну из Семерых. Объясни мне, почему инфернали, а не рыцари, спасали людей, которых мы бросили. Объясни мне, почему я должна согласиться с твоим суждением, а не ты – прислушаться ко мне.
Ты просишь меня убить невинных или отрезать кусок их души и надеяться, что в итоге что-то останется, – и ради кого? Ради существ, которым плевать, живы мы или нет. Существ, которые и пальцем не пошевелили, когда мир в них нуждался. Не кажется ли тебе, что Семерым очень удобно действовать сейчас, когда Узурпатор и Тоска уничтожены? Когда Они были нам нужны, Они были слишком напуганы, так почему же мы должны прислушиваться к Ним сейчас? Ответь мне!
Рыцарь-Командор невольно делает шаг назад.
– Не можешь, да? – Она замолкает, черты лица смягчаются. – Ты осознаешь, что мы с тобой знаем друг друга уже много лет, и мне так и не сообщили, как тебя зовут? Не могу поверить в то, что ты родился Рыцарем-Командором, и, тем не менее, именно это и пытается сделать Империя – оставить от нас одни чины и функции. Как будто они выжимают из нас личность. Все знают меня как Хранительницу. Не человека… а средство для транспортировки меча. Но я не только ходячая подставка для меча, а ты – не только военное управление. Пора нам это признать. Показать себя. Какие мы сложные, противоречивые… восхитительные.
Она ждет ответа, смотрит, как Рыцарь-Командор пытается его найти.
– Ты должна сдаться, – наконец выдает он. – Это твой единственный шанс.
– Возможно. Но я все еще хочу услышать от тебя, почему это верное решение.
Он трясет головой, не в силах посмотреть ей в глаза.
– Я…
Из его шлема доносится голос Покорности.
– Все в порядке, Рыцарь-Командор, дальше говорить буду я. Веспер, во имя Семерых, передай нам священный меч Гаммы и Дельту, сверни свои войска, открой двери и будь готова принять Их милость.
– Семерых! – парирует Веспер. – Ты себя вообще слышишь? Их даже не семь. Одна наполовину мертва, вторая здесь, со мной. Семерых больше нет. Они разделились. А это значит, что и у тебя здесь нет власти, и именно поэтому нам надо поговорить.
Пламенные речи не в силах поколебать ледяное спокойствие Покорности.
– Ты забываешься, Хранительница. Твоя задача – служить клинку Гаммы. Ты являешься частью порядка, точно так же, как и я. Даже среди Семерых существует иерархия. Главный из них – Альфа, и я говорю от Его имени. И от Его имени я приказываю тебе сдаться, а иначе ты будешь уничтожена.
– Все не обязательно должно быть так. Ты Их знаешь, Покорность. Прошу, образумь Их.
– Это твой последний шанс.
Веспер не медлит с ответом:
– Я не сдамся.
– Да будет так.
Шлем затихает, и Рыцарь-Командор снова его надевает.
Пристально глядя в небеса, сужается глаз. Через мгновение раздается гудение меча.
– Что такое? – спрашивает Веспер.
– Наша погибель, – отвечает Рыцарь-Командор.
Над их головами, в миле от них, но стремительно приближаясь, падает боеголовка, управляемая чипом в голове Рыцаря-Командора. Она несется к ним вопящим ангелом смерти.
Веспер тянется к мечу, но Рыцарь-Командор бросается вперед, хватает ее за запястье, дергает вниз, и ее пальцы успевают лишь слегка коснуться рукоятки.
Меч беспомощно трясется в ножнах.
Боеголовка разрезает облака.
Веспер пытается вырвать руку из хватки Рыцаря-Командора, но тщетно.
– Прости, – произносит он.
Странник успевает моргнуть.
Позади разразилась сумятица. Впереди враги объявляют конец переговорам. Нацелены пушки, мечи с песней выскальзывают из ножен.
Не раздается ни одного выстрела, но в них нет необходимости: чтобы принести смерть всем и каждому, хватит и боеголовки.
Самаэль бежит к Веспер, Странник присоединяется, хотя в этом нет смысла. Странник поднимает меч Дельты, пытаясь поместить его над головой Веспер, хотя он явно не успеет, хотя в этом нет смысла.
Крик боеголовки переходит в оглушающий рев, и всех накрывает ее тень.
Странник делает глубокий вдох, чтобы взять ноту, но кто-то успевает раньше.
Песня ощущается нутром еще до того, как становится слышна, и доходит до сердца прежде, чем достигает ушей. Это распевный крик, крик неповиновения.
Какая-то сила толкает Странника в спину, отчего тот спотыкается, как будто от сильнейшего сквозняка, который чуть ли не ставит его на колени.
Все еще вопя, боеголовка замирает прямо у них над головами.
Боеголовка затихает.
Боеголовка останавливается, схваченная по сторонам парой серебристых рук. У нее не осталось заряда, и только крылья Дельты удерживают ее в воздухе.
Странник и меч Дельты нерешительно поднимают взгляд наверх.
Они видят, как песнь Дельты охватывает боеголовку, подавляя ее, не совсем сдерживая, но принуждая взрыв воспроизводиться в замедленном движении. Под пальцами Дельты металл пузырится, плавится, оболочка боеголовки распадается, а огонь разливается, угрожая растечься во всех направлениях.
Крылья Дельты проносятся над пламенем, она опускает голову, и они окутывают это пламя вместе с ее телом.
Вдали раздается приглушенный взрыв, а затем Дельта падает. Далеко она не уходит. Удар – и единственное движение в дыму, что клубится над крыльями, и руками, и ногами, и грудью, и головой.
Странник успевает моргнуть, после чего Самаэль настигает Веспер и Рыцаря-Командора. Полукровка хватает его за правое запястье, челюсти Ищейки смыкаются на левом. Металлическая перчатка и челюсти давят одновременно, синхронно ломая кости; сил собаки и инферналя более чем достаточно, чтобы переломить хрупкие запястья.
Имперские рыцари намереваются помочь своему командиру, а Странник намеревается им помешать. Несмотря на то что их больше, у Странника есть свои преимущества. Он несет меч Дельты, и для них он своего рода легенда, загадка.
Поэтому рыцари мешкают, и их первые атаки больше походят на приветствие, чем на удары. Странник уворачивается, поет, а его противник нехотя отражает удар и врезается в стоящих позади.
С левой стороны появляется другой, целится в его шею, и Странник отвечает на атаку, обрубая ее на корню. Их взгляды пересекаются над скрещенными мечами. Хотя Странник и опытнее своего соперника, но тот моложе, сильнее, к тому же прямо за его спиной находится подкрепление.
Странник щурится и пинает другого рыцаря в колено. Раздается приятный слуху треск, Странник чувствует, как затухает сопротивление, и сталкивает противника в пыль.
В битве наступает естественная пауза: Самаэль вынужден отпустить Рыцаря-Командора и вытащить собственный некроклинок, чтобы противостоять надвигающемуся шторму. К нему присоединился Орден Сломанных Клинков. Они барьером загораживают Веспер, в то время как Рыцаря-Командора поглощает стена рыцарей-серафимов.
По обе стороны от этой живой стены появляются имперские солдаты и начинают занимать фланговые позиции.
Странник видит, что происходит, но вмешаться не может. Враги собираются с духом, и он оказывается ближайшим противником, который может принести им славу. Атаки сыплются плотно и быстро, становясь все смелее. Он обнаруживает, что меч Дельты в его руке отвлекается и рвется влево, туда, где пала бессмертная. Сжав зубы, он поддается, вынужденный отступить, чтобы ему не снесли голову.
Он не один такой. Хотя выкованные Нер и Самаэлем мечи впечатляют, они не могут выстоять против легендарных клинков рыцарей-серафимов.
Двигаясь как один, нанося удары и держа гармоничную ноту, имперцы продвигаются вперед. С каждым шагом они опускают мечи, каждый взмах сопровождается песней, воспламеняющей воздух. Звуки становятся материальными, ощутимыми, пылающими.
Ищейка больше не может это выдерживать, разворачивается и убегает, тогда как Самаэль уклоняется от очередного удара, и инфернальная часть его души пытается свернуться.
Орден Сломанных Клинков храбро сопротивляется. Они все ветераны, что получили лучшую подготовку в Империи и годами ее отрабатывали, сражаясь на стороне Веспер. Они применяют все имеющиеся в их распоряжении маневры в попытках сдержать песнь серафимов при помощи собственной песни, но этого недостаточно.
Некроклинок разлетается на куски, и через пару мгновений его хозяин падает, а из его ушей течет кровь. Еще пара ударных шквалов – и погибает второй рыцарь Веспер.
– Отступаем! – кричит Веспер. И внезапно оказывается рядом со Странником, затем обгоняет его, становясь в прямом смысле слова лицом к лицу с врагом.