– Тебе так хочется загладить свою вину? – спросил Вард.

– Нет, – ответил Гаррет. – У меня с Эшлин старые счеты. Я доставлю ее живой, но с одним условием: когда ты закончишь ее изучать, то позволишь мне ее убить.

Линкона Поммола отравили, но его заказ никто не отменял.

– Гм… – Озирис взял новый серый шарик, испещренный цифрами и символами, и начал вживлять его в брюшко механического паука. – Знаешь, что случилось с бедным Бартоломью? Его поймал кот и разодрал когтями все внутренности и искусственные органы. – Он вложил в брюшко еще один шарик и начал подсоединять к нему провода. – Конечно же, Бартоломью безнадежно устарел, но я все же решил починить его и испробовать на нем новое устройство – контролирующий механизм.

Вард вытер руки тряпкой и открыл металлическую шкатулку, в которой лежали десять серых колец. Вард надел их на пальцы. В каждом из восьми колец виднелся серый шарик величиной с горошину, а в кольцах на больших пальцах были выемки такого же размера.

Вард прикоснулся выемкой кольца на большом пальце к горошине кольца на указательном, а потом развел пальцы в стороны. Послышался металлический щелчок, и паучья лапка дернулась.

– И что с того? – спросил Гаррет.

– Вряд ли ты способен оценить все возможности этого устройства, – заявил Вард, делая такие движения всеми пальцами, отчего паучьи лапки зашевелились. – Но ты хорошо понимаешь, что такое «безнадежно устарел». В схватке с Эшлин Мальграв тебя ждет судьба Бартоломью в когтях кота. Но я могу это изменить.

– Я не хочу, чтобы ты в меня что-то вживлял.

– Естественно. Для тебя у меня есть средство, требующее исключительно наружного применения. – Вард посмотрел на удавку у пояса Гаррета. – Например, оружие, которым ты хорошо умеешь пользоваться, в то же время позволяет тебе лишить Эшлин ее способностей.

Гаррет заморгал:

– Это очень ценно.

– Вот и славно. Договорились. – Он повернулся к Неббину. – Как верно заметил Гаррет, у нас больше нет необходимости притворяться, что мы занимаемся исцелением Каиры. Можешь приступать к сбору образцов из коры надпочечной железы, только смотри у меня не переусердствуй. Выделения ее гормональных желез позволят нам разработать средства для стероидной стимуляции, но на это потребуется время.

– Будет исполнено, – улыбнулся Неббин.

31. Нола

Заповедный Дол, таверна «Кошачий глаз»

Барон Куспар заглянул в «Кошачий глаз» перед самым закрытием. За ним следовали два телохранителя в латных доспехах.

– Красавицы! – с улыбкой воскликнул он. – Как у вас дела?

Куспар был сложен крайне странно: не тучный, как богатеи с солнечной стороны канала, но и не худой, а объединивший в себе и то и другое – толстое брюхо с тощими как прутики руками и отсутствующей задницей. Больше всего он напоминал перезрелую грушу. В отличие от него телохранители были толстошеими, с бугристыми мускулами на руках, а ростом чуть пониже барона Сайласа.

– Все в порядке, барон Куспар. Спасибо, что спросили, – с учтивым поклоном ответила Нола, хотя терпеть не могла кланяться Куспару; гаже всего было то, что сестренке приходилось следовать ее примеру. – А как ваши дела?

– Зависит от того, водятся ли у тебя нынче денежки.

Куспар прошел к барной стойке, на ходу стягивая перчатки каймановой кожи. Один телохранитель остался у двери, а другой встал посреди комнаты, положив руку на рукоять меча.

Куспар уселся на табурет и забарабанил по стойке пальцем:

– Для начала не мешало бы промочить горло.

– Да, конечно, ваша милость. – Она многозначительно посмотрела на сестру. – Наливай доверху.

Гриттель нацедила пива из бочонка. Нола забрала полную кружку и отнесла Куспару, как поступала каждый раз, сама не зная почему, – наверное, надеялась оградить сестру от цепких лап барона.

Он сделал большой глоток и слизнул пену с усов.

– Помнится, в прошлом месяце ты недоплатила мне пятьдесят два серебряка. Так что сегодня к обычной сотне серебряков тебе придется добавить еще шестьдесят два, с учетом набежавших процентов.

Нола промолчала.

– Я прав? – дружелюбным тоном осведомился Куспар.

Ей хотелось возразить, что о такой чудовищной процентной ставке уговора не было, но возражать не так-то просто, если у тебя нет ни малейшего преимущества, а у собеседника есть два телохранителя с громадными острыми мечами.

– Да, – буркнула Нола, безуспешно стараясь скрыть раздражение.

– Да, а дальше что?

– Да, столько с меня причитается, – сказала Нола и после долгой паузы добавила: – Ваша милость.

– Гм. – Куспар сделал еще глоток. Кружка наполовину опустела. – Разумеется, если ты не в состоянии оплатить долг, я предлагаю обсудить изменение наших долей в таверне.

Нола сунула руку под стойку, и телохранители грозно сжали рукояти мечей. Нола достала из-под стойки мешочек с монетами и бросила на столешницу:

– Вот, двести девяносто серебряков. Это в счет долга и вдобавок тридцать процентов с недельной прибыли.

– С прибыли? – удивился Куспар; похоже, деньги поразили его больше, чем если бы Нола выхватила нож. – Как, во имя всех лесных богов, тебе удалось получить прибыль?

– Я вроде бы не обещала подробных отчетов о том, откуда берутся мои доходы, ваша милость. Мы договаривались, что я буду исправно платить свою долю. – Она толкнула мешочек по столешнице. – Можете пересчитать.

– Обязательно, – недовольно проворчал Куспар, хотя и получил больше денег, чем ожидал.

Благородные господа всегда привередничают, вечно хотят, чтобы им не просто платили, а платили так, как им хочется.

Куспар швырнул мешочек одному из телохранителей. Тот подошел к стойке и начал подсчитывать монеты, беззвучно шевеля губами. В зловещей тишине Куспар шумно потягивал пиво.

– Ну? – рявкнул он, когда телохранитель закончил подсчет.

– Все на месте, ваша милость, – сказал тот. – Двести девяносто.

– Весят все монеты сколько положено?

Телохранитель пожал плечами:

– Может, парочку подпилили, но это же таверна, что поделаешь.

– Сколько подпиленных?

– Охренеть, – пробормотала Нола и, достав из кармана фартука горсть мелочи, высыпала на стойку медяки. – Вот, ваша милость.

Снова повисла тишина. Куспар злобно уставился на Нолу. Телохранитель за его спиной негромко кашлянул:

– Это вроде как восполняет недостачу, ваша милость.

Куспар обернулся:

– Я что, тебя спрашивал, Улнар?

– Извините, ваша милость.

– Держи свою вонючую пасть на замке!

Последовало минутное замешательство. Телохранитель заметно напрягся, и Ноле даже показалось, что вот сейчас этот амбал преподаст Куспару урок хороших манер, но, судя по всему, Улнар вспомнил о щедром жалованье и воздержался от применения грубой силы.

– Будет исполнено, ваша милость, – кротко сказал он и ссыпал монеты обратно в мешочек. – Прошу прощения.

Куспар снова обернулся к Ноле. В его взгляде блеснули те же алчные искорки, которые Нола впервые увидела, когда пришла к нему в особняк попросить ссуду. Тогда она решила, что он просто похотливый козел, но на самом деле это была алчность. Чистая, неразбавленная жадность.

– Если я проинспектирую все твое хозяйство и выявлю скрытые доходы, то Улнар переломает все пальцы тебе и твоей сестренке. Ты заключила договор с бароном, и нарушать его – очень серьезное преступление.

– Я знаю, ваша милость. Если хотите, проверьте мою отчетность.

– Ссал я на твою отчетность. Я ни одной мелочи не пропущу, ясно тебе? Эшлин Мальграв и ее цепной пес Бершад давным-давно свалили отсюда, так что заступаться за простолюдинов больше некому. Судя по тому, как идет война, сюда они больше не вернутся. Так что я беспрепятственно отправлю сюда десяток своих людей, пусть поднимут тут все половицы и покопаются у тебя на чердаке. Пусть выяснят, где ты тут денежку на черный день прячешь. Понятно?

Да, Ноле все было понятно. Даже лучше, чем хотелось бы.

– Мои половицы в вашем распоряжении, ваша милость. Но дела в таверне будут плохи, если посетителям негде будет хлебнуть пивка.

Куспар фыркнул, вылакал остаток пива, рыгнул и смачно харкнул на пол.

– Не знаю, где ты раздобыла эти деньги, мерзавка, но теперь тебе придется отдавать мне столько же каждый месяц, хоть из жопы высирай. Иначе твоя таверна станет моей. Вот тогда я тебе припомню, как ты тут умничала. Я вас обеих по миру пущу.

Он встал, сгреб мешочек с монетами и направился к двери.

Сестренка выскочила из-за стойки так стремительно, что Нола не успела ее остановить.

– Барон Сайлас вернется! – выкрикнула Гриттель.

– Точно знаешь, паршивка? – с гаденькой ухмылкой спросил Куспар.

– Да. Перед отъездом он был у нас в таверне. Мы угостили его ливенелем. Барон Сайлас обещал вернуться и защитить нашу таверну от таких, как ты.

– По-твоему, демон Гленлокского ущелья согласен служить за кружку ливенеля? – осклабился Куспар. – Буду иметь в виду. – Он снова натянул перчатки и напыщенно помахал рукой. – До следующего месяца, курочки мои. Продолжайте нести серебряные яйца.

Когда он наконец убрался, Нола заперла входную дверь и прошипела на ухо сестре:

– Зря ты это сказала.

– Почему зря? – удивилась Гриттель. – Ведь барон Сайлас обязательно вернется. Он нам поможет.

– Мы должны помогать себе сами. А если перечить барону Куспару, то делу не поможешь.

– Ты его тоже не особо улещала.

Нола усмехнулась и взъерошила сестре волосы:

– Пойдем-ка спать.



Нола и Гриттель спали на чердаке над таверной.

Год назад они устраивались на ночлег в тесноте, среди ящиков с припасами съестного и фруктов. Каждую ночь Нола засыпала, дыша запахами свежего хмеля и ароматного сыра.

Теперь на опустевшем чердаке места хватало, так что и Нола, и Гриттель спали на отдельных подстилках.

– Дофтатофно? – спросила Гриттель, старательно жуя зубной прутик.

– Нет. Пожуй еще хотя бы минуту.

– Я и так уже целую минуту жую.

– Нет, всего двадцать секунд, – возразила Нола. – А надо еще минуту, не то все зубы почернеют, как у Джакелла.

Гриттель с тяжелым вздохом сунула прутик в рот и снова принялась жевать.

Плоды со всех лаймовых деревьев в окрестностях Заповедного Дола давным-давно обобрали дуболомы и люди, но лаймовых прутиков для чистки зубов по-прежнему было в достатке.

Пока Гриттель возилась с прутиком, Нола рассматривала папирийскую подзорную трубу, полученную у Келлара в обмен на остатки рыбы. Раздвижные части трубы были обвиты старой бечевкой. В глубине души Нола жалела, что согласилась взять бесполезную вещицу в счет платы за рыбу. Что ж, после войны надо бы продать подзорную трубу кому-нибудь из коллекционеров побогаче, с солнечной стороны канала. Там любят всякие заморские штуковины и дают за них хорошую цену.

А пока труба у Нолы, можно ею воспользоваться.

Из большого чердачного окна открывался вид на весь город. Нола приподняла оконную створку, подперла ее палкой и выглянула.

Ночь выдалась тихая. Дряхлая старуха толкала тележку по Канальной улице. На мосту сидели два воина в закатанных до колен штанах и болтали ногами в воде. У одного не было руки, а рядом с другим лежали костыли. Чуть погодя воин вытащил ноги из воды, и стало ясно, что у него оторвана ступня.

Нола навела подзорную трубу на дальнюю сторону канала, где жили богатеи и благородные.

Там стояли красивые, побеленные свежей известкой дома, лавки и особняки с каменными стенами и крышами из сланцевой черепицы, а не из подгнившей от дождей соломы.

Нола, изнывая от жалости к себе, перевела трубу на особняк барона Куспара под крепостной стеной – прямо-таки трехэтажный дворец из красного кирпича. Во дворике за особняком поблескивали огоньки костра. Похоже, слуги Куспара сегодня готовили козлятину. Отец Нолы когда-то разводил коз на ферме к северу от Заповедного Дола. Одна коза давала столько молока, что семья целый месяц не знала голода.

У Куспара не было ни жены, ни детей, но делиться жареной козлятиной он ни с кем не собирался.

Повар вышел из кухни приправить мясо какими-то пряными травами. В раскрытую дверь кухни виднелись горшки, полные риса, зерна и специй. На потолочных крючьях висели связки копченой рыбы, а в углу стояла корзина лаймов. У Нолы заурчало в животе, по коже побежали мурашки.

– Вот сволочь, – пробормотала она.

Гриттель закончила чистить зубы, аккуратно положила прутик на тряпочку, подтащила свою подстилку поближе к Нолиной и уселась поудобнее; она всегда так делала, хотя на чердаке давно хватало места на двоих.

– Расскажи мне сказку на ночь, – попросила сестренка.

Нола строго посмотрела на нее:

– Вот накажу тебя за то, что грубила барону Куспару, – на целую неделю останешься без сказок.

– Ой, не надо! – горестно воскликнула Гриттель. – Ну пожалуйста…

Нола вздохнула. Отец не одобрил бы такое мягкое обращение с Гриттель. Он был человеком сурового нрава и не терпел непослушания. Больше всего его заботило благосостояние семьи. Нолу тоже это заботило, но ей не хотелось посвящать Гриттель во все тяготы жизни. У девочки должно быть мало-мальски счастливое детство.

– Ладно уж, – снова вздохнула Нола. – Какую тебе сказку?

– Про братьев.

Именно эту сказку Гриттель просила каждый вечер.

– Смешную?

– Нет… Страшную. Про дуболома, который увяз на пашне.

– Она слишком страшная. В прошлый раз тебе кошмары снились.

– А вот и не снились. Я просто самую малость испугалась.

– Давай расскажу историю про то, как у Джануса нога застряла в бадейке с ливенелем.

Гриттель задумалась, оценивая достоинства давно знакомой сказки, а потом кивнула:

– Хорошо. Только пообещай, что будешь рассказывать на разные голоса.

– Обещаю.

Гриттель поплотнее укуталась в одеяло:

– Все, я готова.

Откашлявшись, Нола начала:

– Все началось с того, что бадейку с ливенелем поставили очень неудачно, на самом…

Гриттель, прижав к себе одеяло, внимательно слушала сказку.

Нола очень старалась, изображая разные голоса.

32. Кастор

Замок Мальграв, 11-й этаж

Озирис Вард со свитой инженеров ворвался в картографический зал, где Кастор неторопливо просматривал подробные карты данфарского побережья, подыскивая себе остров для покупки после войны. Данфарские земли стоили недешево, но, по рассказам мореходов, вода у побережья была прозрачной, как стекло, и теплой, как парное молоко. За это можно было и заплатить.

Кастору приглянулся островок в небольшой бухте. Наверное, там по утрам можно ловить крабов и омаров, поливать их лимонным соком и с удовольствием есть на завтрак.

Оживленная перепалка инженеров разрушила эти приятные грезы. Кастор выбросил из головы планы на будущее и подошел к огромной карте Дайновой Пущи, перед которой столпились все.

– Докладывайте, – сказал Вард.

– Нам сообщают о шести новых логовищах, – сказал инженер Неббин. – Пять небольшие, а шестое, расположенное в девятнадцатом секторе, самое крупное из всех, обнаруженных Змиерубами.

– Дайте взглянуть.

Ему вручили кипу рапортов, и Вард погрузился в чтение.

– Обратите внимание на разветвленную корневую систему, – сказал Неббин. – Она тянется больше чем на сто метров от центра логовища, занимающего круг диаметром двадцать шагов. Из такой внушительной завязи можно добыть двадцать или даже тридцать пинт жидкости. Этого хватит, чтобы восполнить недавние потери среди аколитов.

– С лихвой, – кивнул Вард.

– Значит, можно отправлять отряд сборщиков? – уточнил Неббин.

Вард, недовольно морщась, перечитывал рапорт.

– Кто прислал это донесение? Я хочу лично побеседовать с автором.

– К сожалению, имя лейтенанта расплылось. Рапорт доставили несколько недель назад, но из-за неразберихи в канцелярии мы ознакомились с ним только сегодня. Его обнаружили по чистой случайности.

– По чистой случайности? – переспросил Вард. – Ну-ну.

– Что-то не так, господин Вард?

– Нет. – Он отложил рапорт. – Мы отправим отряд сборщиков, но их будут сопровождать тринадцать аколитов, а не три.

Неббин удивленно вздернул брови:

– Из-за новых бунтов в Листирии мы сможем послать еще только трех аколитов.

– Вот и пошлите! – рявкнул Вард. – И удвойте число Змиерубов.

– Вы думаете, что там какой-то подвох? – спросил Кастор.

– Я думаю, что огромное логовище, расположенное в двадцати лигах от патрулируемой Змиерубами территории Дайновой пущи, само по себе внушает подозрения. А вы так не считаете?

Кастор кивнул:

– Если есть шанс, что там будет Бершад, то командир Вергун обязательно захочет поехать туда лично.

– И не только он, – усмехнулся Вард.

33. Гаррет

Дайновая пуща, девятнадцатый сектор

– А зачем легендарному Палачу понадобилось отправиться в джунгли с отрядом жалких сборщиков? – спросил Змиеруб по имени Юстар.

Гаррет промолчал.

– Нет, ты скажи зачем, – не унимался Юстар, дыша Гаррету в лицо луково-пивным перегаром.

– Сержант, ты помнишь, какой тебе дали приказ? – сказал Гаррет. – Вот и исполняй.

Юстар, которому ответ совершенно не понравился, злобно сплюнул на пол трюма.

В отличие от открытой палубы «Синего воробья» новые военные неболёты были заключены в броню, спасающую от нападения драконов. Все бойцы сидели в трюме, а пилоты располагались в защищенной и укрепленной рубке.

Кожа Гаррета зудела от жары и духоты, а еще от алого боевого раскраса Змиерубов, который пришлось нанести на лицо, чтобы не выделяться среди остальных солдат. В закрытом помещении вонь изо рта Юстара ощущалась сильнее, но лучше уж примириться со смрадом, чем попасть в когти дуболома.

– А что это у тебя на поясе? – спросил Юстар.

– Плеть.

– Что-то она на плеть не похожа.

Плеть Гаррету сконструировал Озирис Вард. Она действительно выглядела странно: туго сплетенные прозрачные волокна, рукоять из драконьей кости, будто специально вылепленная под захват, и щиток, усеянный какими-то механизмами и серыми шариками.

Перед отлетом из Незатопимой Гавани Гаррет обучился пользоваться плетью. Шипы, высовывающиеся из щитка при сжатии рукояти, больно впивались в кожу, но это придавало плети необычайную мощь.

Когда Юстар сообразил, что больше ничего не услышит от Гаррета, то снова сплюнул.

– Ты легендарный мудак, вот ты кто!

Неболёт заложил крутой вираж и взял курс на восток.

– Две минуты до высадки, – крикнул пилот из рубки.



Змиерубы высадились на поляне, среди жухлой травы, в ста шагах от входа в логовище, густо оплетенного лианами. Спрыгнув с неболёта, бойцы заняли оборонительные позиции. Гаррет вышел последним, чтобы не подставлять себя под удар.

Слева от них приземлился второй неболёт. Вергун, Кастор и двадцать Змиерубов-копейщиков встали в оборону, а вдоль бортов неболёта расположились десять лучников с баларскими луками.

Затем с летучего корабля спустились шесть боевых аколитов и обошли оборонный периметр, принюхиваясь на ходу, будто ищейки. Время от времени они опускались на корточки, брали горсть земли и пробовали ее на вкус. Завершив осмотр, они кивнули друг другу.

– Все чисто. Выпускайте сборщика, – просипел один из аколитов.

Из неболёта вышел последний аколит, тоже с серой кожей, но телосложением и манерами резко отличающийся от боевых аколитов: тощий, с расслабленной, вальяжной походкой. Вместо рук у него были каучуковые шланги, утыканные иглами и связанные между собой прозрачными нитями, такими же как в плети Гаррета.

Сборщик подошел ко входу в логовище, заросшему колючим рыжим кустарником и мхом. Аколит вытянул руку, и у запястья зажужжали какие-то механизмы. Кончики игл раскрылись, будто цветы, но вместо лепестков у них были металлические зонтики, которые быстро вращались, рассыпая искры.

– Подтверждается наличие живой завязи.

Боевые аколиты повернулись к Вергуну.

– Во время работы сборщик очень уязвим. Охраняйте вход, не подпускайте к нему никого. Любой ценой.

– Знаю, – буркнул Вергун. – Не впервой.

Пять боевых аколитов вошли в логовище вместе со сборщиком, а один встал на страже у входа.

Гаррет оглядел окрестности, но так и не обнаружил никаких признаков присутствия врага. Если это все-таки ловушка, то противник, скорее всего, нападет либо из болота на востоке, окруженного замшелыми дайнами, либо с западной оконечности поляны, где высились огромные термитники, способные служить отличным укрытием.

– Кастор, организуй осмотр термитников, а я проверю болото, – сказал Вергун.

– Будет исполнено, командир.

Кастор обнажил меч и повел своих людей к термитникам.

Безумец был прав – это наверняка засада, но неизвестно, откуда появится Эшлин. Гаррет остался с лучниками.

Он был готов к решительным действиям.

34. Джолан

Дайновая пуща, девятнадцатый сектор

Джолан, прячась в густой листве древнего дайна, направил астролябию на аколита-сборщика. Провод, вставленный в астролябию и свисающий вниз, другим концом соединялся с Эшлин, которая подпитывала прибор энергией и одновременно должна была считывать сигнал с главного магнита сборщика.

Веки Эшлин были сомкнуты, а сама она не двигалась.

Когда аколиты скрылись в логовище, Эшлин открыла глаза.

– Получилось? – спросил Джолан.

– Пять градусов на север, два градуса на восток, сорок два градуса на юг, девятнадцать градусов на запад. Сигнал повторяющийся. Все очень просто.

Джолан кивнул. Повторяющийся сигнал значительно упрощал дело, но главной проблемой было другое.

– Сборщика сопровождают шесть боевых аколитов, а не три, – сказал он.

Эшлин промолчала.

– По-моему, с шестью аколитами тебе не справиться, – предостерег Джолан.

– И по-моему тоже, – ответила Эшлин. – Но мы достигли точки невозврата.

– Ну, мы ее давно достигли, – буркнул Симеон, сидевший на корточках рядом с Эшлин, и размял плечи, потрескивая чешуйками доспеха. – Как только начнется заварушка, нам будет чем заняться. Держи ухо востро, малец.

Джолан сглотнул, повернулся к неболётам и стал ждать схватки.

35. Кастор

Дайновая пуща, девятнадцатый сектор

Кастору очень не нравились термитники. Хрень какая-то.

Среди этих поганых гнезд легко потеряться и отстать от своих. Там и сям в лабиринте термитников торчали приземистые деревья, которые вполне могли оказаться замаскированными воинами-ягуарами, готовыми при первой же возможности перерезать противнику горло. И безопасный выход отсюда фиг найдешь.

К тому же гнезда кишели термитами. Фу, мерзость.

В десяти шагах от первого термитника Кастор остановил своих людей и замер, выжидая.

К нему подошел сержант Юстар:

– В чем дело?

– Заткнись и займи свое место в строю! – рявкнул на него Кастор.

Ему не нравился Юстар. У Юстара не было выдержки.

Вергун тоже остановил своих людей и несколько минут всматривался в болото. На поляне слышался только шорох травы и тяжелое дыхание бойцов. Кастор было решил, что вокруг ничего нет, кроме проклятых термитов.

– Враг справа! – выкрикнул кто-то из Змиерубов.

Кастор обернулся. Посреди поляны стоял высокий человек с голым торсом. Лицо скрывала маска, выкрашенная черным, с двумя синими прямоугольниками на щеках.

– Драконьер! – зашептал Юстар. – Как ты думаешь, это Бершад?

Кастор не ответил, разглядывая руку неизвестного, покрытую внушительным числом драконов.

– А почему он просто стоит и не нападает? – спросил Юстар.

– Ждет, чтобы мы начали первыми, – сказал Кастор.

– Что ж, я готов оправдать его ожидания, – заявил сержант. – За голову Сайласа Бершада обещают груду золота размером с дуболома.

Действительно, обещанных денег с лихвой хватило бы на покупку острова, но Кастор понимал, что нападать на Бершада Безупречного без хорошо продуманного плана – верный путь к смерти.

– Ни шагу с места, пока я тебе не прикажу, – сказал Кастор, не сводя глаз с драконьера.

Юстар облизал пересохшие губы. Судя по всему, в тупой башке сержанта лихорадочно билась мысль.

– Да пошел ты! – внезапно заявил он. – Я его завалю.

Если бы Кастор по-прежнему был хореллианским гвардейцем, а Юстар – рядовым бойцом баларской армии, то сержант уже валялся бы с перерезанными ахиллесовыми сухожилиями и в придачу получил бы тяжелым сапогом по горлу. Но Кастор давно покинул хореллианскую гвардию, а Змиерубы жили по своему уставу, поэтому сержант сделал своим бойцам знак оставаться на местах и в одиночку рванул на поляну. К счастью, бойцам хватило ума исполнить приказ.

Юстар с отчаянным кличем бежал по поляне. Дурак дураком, но воевал он неплохо и сумел уцелеть в постоянных стычках этим летом. В пяти шагах от драконьера Юстар принял боевую стойку и занес копье для решающего удара. Кастор подумал, что у сержанта все-таки есть какой-никакой шанс сегодня стать героем.

Хорошо, что Кастор не делал ставок даже в уме.

До последнего момента драконьер стоял неподвижно, а потом стремительно уклонился от копья влево и небрежным взмахом руки переломил его древко пополам, после чего подхватил наконечник копья и умело вспорол Юстару брюхо, выпустив кишки.

Предсмертные вопли и завывания незадачливого сержанта звучали так долго и так громко, что привлекли внимание Вергуна, который тут же приказал лучникам стрелять, однако же в руках Змиерубов баларские луки не отличались хваленой баларской точностью.

Лишь одна стрела более или менее приблизилась к цели, но драконьер улизнул от нее с ловкостью мальчишки, играющего в снежки, а потом повернулся спиной к врагам и неторопливо скрылся среди термитников.

Вне себя от ярости, Вергун отдал приказ своим людям не сводить глаз с болота и подбежал к Кастору.

– Почему ты не отправил за ним погоню? – прошипел Вергун.

– Потому что это западня.

– Это же Сайлас Бершад!

– Разумеется. К нам он вышел в одиночку. – Кастор окинул взглядом окрестности. – Судя по всему, им не хватает людей для открытого боя. Если мы продолжим держать периметр, то не понесем никаких потерь, если не считать Юстара.

Вергун выхватил из ножен палаш.

– Десять бойцов пойдут со мной, а еще десять – с тобой. Заходи с севера, – приказал он и устремился к термитникам.

Кастор выругался. Что ж, придется идти, иначе Вергун убьет его за невыполнение приказа.

Извилистые тропки между термитниками сплетались в настоящий лабиринт. Через несколько минут выяснилось, что на прежние позиции можно вернуться только по собственным следам в грязи.

Кастор остановил своих людей, чтобы окончательно не заблудиться.

– Мы сделали четыре поворота направо? – спросил он у ближайшего бойца.

– Пять.

– Точно знаешь?

Боец замялся:

– Не-а.

Кастор снова выругался.

– Так, дальше поворачиваем только направо, чтобы на обратном пути поворачивать только налево. Всем ясно?

– Враг сзади! – заорал какой-то боец, вскидывая арбалет.

Кастор обернулся.

Позади стоял Бершад, выставив перед собой белый щит.

Новобранец выстрелил, но арбалетный болт отскочил от щита, не оставив и царапины.

Бершад скрылся за термитником.

– За мной! – приказал Кастор и, осмотрев место, где только что стоял Бершад, удивленно пробормотал: – Он же без сапог. Босой.

– Потому что он демон, – прошептал один из бойцов. – Демонам не нужны…

Послышался глухой хлопок, потом лязг доспехов и чавкающий звук падения тела в грязь. Кто-то выстрелил из арбалета, промазал и грязно выругался.

– Держите оборону! – рявкнул Кастор и пошел проверить, в чем дело.

На земле растянулся убитый боец с развороченной головой.

– Что случилось? – спросил Кастор.

– Этот гад всадил копье в Корнута, а потом убежал вон туда, – ответил арбалетчик, указывая на извилистую тропку.

– У него был щит?

– Нет, только копье.

– А сапоги?

– Что сапоги?

– Сапоги у него были?

– Не знаю…

– Что-то здесь не так, – вздохнул Кастор, оглядываясь по сторонам.

– Не сочти за дерзость, командир, но, по-моему, здесь все не так, – заявил арбалетчик.

В южной оконечности термитника послышались удивленные возгласы, а потом предсмертные крики.

– Он слишком быстро меняет позиции, – сказал Кастор.

– Потому что он демон, – повторил боец. – Говорят, он умеет превращаться в дракона.

– Никакой он не демон, придурки! – заорал Кастор. – Просто он здесь не в одиночку.

– И что же нам делать?

Кастор снова всмотрелся под ноги, изучая следы. Вот отпечатки сапог Змиерубов, а вот – отпечатки босых ног. Бершад.

– За мной!

Они вышли к прогалине, поросшей невысокими кустами. На противоположной стороне прогалины появился Вергун со своими людьми. Посреди прогалины стоял человек в маске и со щитом в руках: дышит тяжело, по коже ручьями льется пот, ступни окровавлены.