Нола растерялась, не зная, что делать.

– Эй! Тут есть кто живой? – крикнул кто-то с баларским выговором.

– Змиерубы!

Перн схватил Гриттель в охапку и попятился в лавку Джакелла. Нола последовала его примеру.

На дороге послышались чьи-то торопливые шаги. К лавке приблизился человек, вовсе не похожий на наемника.

Короткостриженые волосы и длинный нос выдавали баларское происхождение незнакомца, но у него не было ни доспехов, ни оружия. У входа в лавку он остановился, перевел дух, пробормотал что-то по-баларски (Нола не поняла ни слова) и рупором приложил руки ко рту:

– Сайлас!

Тишина.

– Сайлас, ты там?

– Я его знаю, – прошептала Гриттель Ноле на ухо. – В начале лета он заходил в «Кошачий глаз», обыграл всех в кости. Его вроде бы зовут Фелькап. Трокци говорил, что он жульничает.

– Сайлас! Куда ты подевался, мерзавец?!

– На его крики сейчас сбегутся Змиерубы, – прошептал Перн.

– Твоя правда.

– Сайлас! – снова заорал баларец.

– Эй, Фелькап, хватит вопить, придурок! – прошипела Нола.

Незнакомец вздрогнул от неожиданности и взволнованно обернулся, но тут же успокоился, увидев Нолу.

– Ой, привет. Вообще-то, меня зовут Фельгор.

– Как скажешь, только перестань орать.

– Вы видели Сайласа Бершада?

– Его ранили у крепости. Не знаю, что с ним случилось потом. – Помолчав, Нола добавила: – Может, он погиб.

Фельгор сглотнул, явно сдерживая слезы.

Тут на мостовую со страшным шумом приземлился огромный серый дракон.

– Дымка! – радостно завопил Фельгор.

Дракониха, склонив голову набок, с любопытством поглядела на него, будто собиралась проглотить.

– Где он? – повторил Фельгор.

К полнейшему изумлению Нолы, дракониха резко дернула мордой в сторону крепости, а потом взмахнула крыльями и полетела в том же направлении.

– Отлично, бежим за ней, – сказал Фельгор и помчался к крепости.

– Ты спятил? – прошипел Перн ему вслед.

– Я иду спасать друга, – ответил Фельгор на бегу. – А вы как хотите!

Нола растерянно уставилась на Перна. Вообще-то, неизвестно, действительно ли барон Сайлас заметил осколок тарелки у нее в руке. Может, он просто хотел убить Вергуна, а на смерть Нолы ему было наплевать.

– Я иду на помощь барону Сайласу, – решительно сказала Гриттель. – Сперва он нас спас, а теперь мы его спасем.

– Гриттель, я не позволю тебе рисковать жизнью…

– Жизнь моя, а не твоя, – перебила сестру Гриттель. – Что хочу, то с ней и делаю. Барону Сайласу надо помочь.

Она побежала вслед за Фельгором.

– О боги, – вздохнула Нола.

Если уж десятилетней девчонке хватило смелости броситься на помощь Бершаду, то и Ноле ничего другого не оставалось.

64. Бершад

Заповедный Дол, внешние стены крепости

От удара о крепостную стену Бершад потерял сознание. В особняке по соседству что-то гулко громыхнуло, и Бершад, очнувшись, увидел, что с крыши на него обеспокоенно смотрит дракониха. Серокрылая кочевница вытянула шею и лизнула окровавленные сапоги Бершада, а потом обнюхала громадную стрелу, пронзившую ему грудь.

– Угу, такая вот хрень приключилась, – прошептал Бершад.

Перед глазами у него все плыло. Кровь не струилась по жилам, а словно бы загустела, стала вязкой, будто речной ил. Как долго Бершад висел, пришпиленный к крепостной стене, – десять секунд? Или десять минут? А может, он умер, просто еще этого не понял? Вполне возможно. Но ведь мертвым не больно… А рана в груди страшно болит. Божий мох пытается залечить тело, но безуспешно.

Наконечник стрелы глубоко вошел в камень. Самому Бершаду его не вытащить.

– Слушай, помоги-ка мне, а? – попросил он дракониху, похлопав по массивной стреле с оперением из толстой плетеной проволоки. – Попробуй вот это выдернуть.

Серокрылая кочевница снова вытянула шею, обнюхала древко и осторожно его лизнула. Стрела качнулась, разрывая Бершаду легкие. Драконьер застонал от боли.

Дракониха отпрянула.

– Нет-нет, не волнуйся. Просто выдерни его – и все.

Дракониха заморгала и недоверчиво фыркнула.

– Если ты способна разрушить целый город, то можешь и выдернуть дурацкую стрелу.

Серокрылая кочевница расправила крылья и взмыла в небо.

– Ни фига себе… – вздохнул Бершад.

Из последних сил он потянулся к котомке с божьим мхом. От движения жуткая боль пронзила грудь и легкие. Застонав, Бершад сорвал котомку с пояса, разодрал ее зубами и высыпал содержимое в рот.

В общем-то, это был не самый разумный поступок, но когда висишь, пришпиленный катапультной стрелой к крепостной стене, то понятие разумности приходится пересматривать. Бершад в три приема проглотил божий мох, провел языком по зубам и деснам, собирая крошки, – ведь для того, что он задумал, ему потребуются все силы.

– Да уж, приятного будет мало.

Он обхватил древко обеими руками, стер с него кровавое месиво собственных кишок, а потом с диким воплем резко дернулся вперед, чувствуя, как рвутся легкие. Сердце бешено забилось, лихорадочно выталкивая кровь, которая водопадом хлестала на булыжники мостовой.

Мало-помалу Бершад передвигал свое измученное тело вдоль древка. Он стонал, выл, орал, судорожно извивался от боли и выкашливал сгустки черной крови. Наконец остановился, чтобы оценить, на много ли ему удалось сместиться, и с сожалением выдохнул:

– Вот же ж хрень!

Он продвинулся всего-навсего на пол-локтя. Вроде бы на пол-локтя. А древко было десять локтей длиной.

Ничего не выйдет. Фигово умирать пришпиленным к стене, как крыса, но, наверное, лучше так, чем превратиться в дерево. Впрочем, следовало признать, что особой уверенности в этом у Бершада не было. От жуткой боли он вообще плохо соображал и уж точно не был способен рассудительно оценивать все за и против. Бершад закрыл глаза, жалея, что наелся божьего мха, – теперь придется умирать долго и мучительно.

На какое-то время он снова потерял сознание, а когда пришел в себя, услышал знакомый голос Фельгора:

– Сайлас, ты совсем спятил, что ли?! Я же просил тебя не умирать!

65. Нола

Заповедный Дол

– Чтоб тебя, Фельгор, – простонал барон Сайлас, блеванул кровью и беспомощно обвис.

Со стороны казалось, что он умер, но Нола видела, как в его рассеченной груди медленно расширяются и опадают синеватые легкие.

О боги…

Невозможно было понять, каким чудом барон Сайлас еще жив. Из его раны уже вытекло столько крови, что на мостовой багровела огромная глубокая лужа.

– Так, надо быстренько снять его оттуда, – заявил Фельгор.

– Само собой, баларин, – вздохнул Перн. – Вот только как это сделать?

Нола огляделась. Улицу усеивали расколотые камни, обломки черепицы и бревна, разбитые в щепу, – остатки катапульты, которую дракониха сбросила с крепостной стены. Повсюду лежали трупы и валялись покореженные куски металла.

И обрывки веревок и канатов.

Нола подняла с земли веревку, в которой запутался труп Змиеруба, разорванного драконихой пополам, и спросила:

– Кто умеет вязать удавки?

Все умолкли.

– Я, – внезапно сказала Гриттель.

– Ты? Откуда?

– Меня Трокци научил.

– Ладно, тогда за работу, – сказала Нола, подавив невольный всхлип. – Сделай-ка нам четыре удавки, и покрепче.



Спустя двадцать минут Гриттель приготовила удавки, две из которых удалось накинуть Бершаду на запястья. С лодыжками было сложнее.

– Сайлас, приподнимись-ка, подставь ногу! – крикнул Фельгор.

– Сейчас попробую, – слабым голосом отозвался он.

Нола понимала, что Бершада нужно снять с крепостной стены как можно скорее, пока он снова не потерял сознание.

– Барон Сайлас! Прошу тебя, еще один разочек, самый последний! – взмолилась она. – Мы сейчас все сделаем.

Он с неимоверным усилием сдвинул правую ногу, чтобы Нола могла обвить ее веревкой.

Меткий бросок – и удавка захлестнула лодыжку Бершада. Нола подергала веревку, затягивая петлю потуже.

– Ура! – воскликнул Фельгор. – Хвала Этерните!

– Твоя богиня времени тут ни при чем, – возразил Перн.

– Я могу и твоих лесных божков возблагодарить, мне не жалко. – Фельгор задумчиво прищурился. – Ну что, обойдемся тремя удавками или как?

– Если честно, я уже устал, – вздохнул Перн.

– Ладно, давайте-ка сдернем его оттуда.

Фельгор, Перн и Нола взялись за свободные концы удавок.

– Гриттель, закрой глаза и зажми уши, – сказала Нола.

Сестренка упрямо помотала головой:

– На кухне барона Куспара было куда страшнее.

У Нолы защемило сердце.

– Ладно. Только отойди в сторону, чтобы кровью не забрызгало.

Втроем они подволокли барона Сайласа, вопящего от боли, к оперению катапультной стрелы, а потом дело застопорилось.

Хвостовое оперение стрелы представляло собой четыре примотанных к древку широченных кольца, сплетенные из толстой колючей проволоки. Сайласа с неимоверными усилиями протащили через первое кольцо. Драконьер жутко завывал от невыносимой боли, а проволочные витки покрылись склизкими обрывками синеватой легочной ткани.

Невозможно было представить себе, что он выживет после таких мучений, к тому же на плечах барона Сайласа внезапно проросли плети лиан и клубки корневищ.

– А вот это уже хреново… – Фельгор со вздохом отшвырнул удавку и крикнул: – Эй, остановитесь! Немедленно.

– В чем дело? – спросил Перн.

– Долго объяснять. – Фельгор закусил губу и встревоженно произнес: – Уходите-ка отсюда, и побыстрее.

– Почему? Что происходит?

– Он… в общем, он сейчас превратится в дерево. Ну, вроде того. Так что вам лучше уносить ноги.

– В дерево? Это как?

На крышу особняка рядом с крепостной стеной опустилась дракониха и жутко взревела, заглушая объяснения Фельгора. От страха у Нолы засосало под ложечкой. Все дружно спрятались за угол. Немного погодя Нола не выдержала и осторожно выглянула из-за стены.

Дракониха ткнула мордой в руку Сайласа, будто утешала его, хотя и не собиралась помочь. Барон Сайлас то впадал в беспамятство, то приходил в себя; в какой-то миг он умоляюще посмотрел на дракониху и ласково потрепал ее по голове.

– Нет-нет, рано еще, – прошептал он. – Прошу тебя, дай мне закончить…

Дракониха отшатнулась и испытующе уставилась на него. Ее взгляд был осмысленным – совершенно не драконьим, да и вообще не звериным.

Она наклонилась, сжала древко зубами, выдрала стрелу из стены и опустила барона Сайласа на мостовую с нежностью кошки, переносящей новорожденного котенка. Лианы, проросшие из спины Сайласа, медленно расползались по улице.

– На помощь! – крикнул Фельгор, метнувшись к Сайласу.

– Там же дракон! – завопил Перн.

– Мы с Дымкой большие друзья. Ну помогите же!

Перн выругался, но подбежал к нему. Нола и Гриттель последовали его примеру.

Под неотрывным взглядом драконихи они сняли Бершада с древка. Наконечник стрелы обломился и остался торчать в стене, так что высвободить Сайласа стало легче. Сквозь огромную рану в рассеченной груди видно было, как разодранные в клочья сердце, легкие и переломанные кости принимают привычную форму и восстанавливаются, будто нарастают кусок за куском.

Но лианы, оплетавшие спину и плечи барона Сайласа, по-прежнему ползли вдоль улицы и протискивались в землю между булыжниками.

Фельгор выдернул из бока Бершада странный костяной кинжал, отшвырнул его в сторону, порылся в своей котомке и вытащил большой шприц, наполненный черной жидкостью.

– Надо, чтобы все органы восстановились, – пробормотал он себе под нос. – Но долго ждать нельзя.

Барон Сайлас трясся мелкой дрожью и обливался потом.

– Только не облажайся, Фельгор, – прошипел он.

– Я знаю, что делаю.

Сайлас слабо кивнул. Дыра у него в груди почти полностью затянулась. На стеблях лиан распускались желтые цветы.

– У него и правда демонская кровь в жилах, – пробормотал Перн и, присев на корточки, начал лепить истукана из щебенки, пропитанной кровью барона Сайласа.

Нола не стала высказывать своего мнения о действенности божка с примесью демонской крови.

Фельгор занес шприц над головой, готовясь вонзить иглу в грудь барона Сайласа.

– Погоди, – прохрипел тот.

– Сайлас, тут дело совсем плохо…

– Ага, а у меня пока еще только половина легкого… не торопись…

Разверстая рана на груди затянулась темной коркой. Бершад посмотрел на дракониху, которая по-прежнему не сводила с него осмысленного взгляда.

– Прости, моя хорошая, – сказал барон Сайлас. – Надеюсь, ты ко мне еще вернешься. – Он обернулся к Фельгору. – Давай.

Фельгор вогнал иглу прямо в сердце Бершаду. Едва черная жидкость проникла в тело, как запекшаяся корка на груди отслоилась, и процесс исцеления пошел вспять, так что рана снова закровоточила, но не более того. А вот цветы на лианах сразу же скукожились и увяли, а стебли и корни иссохли, будто целую неделю жарились под палящим летним солнцем.

Дракониха жалобно взвизгнула – так пронзительно, что Гриттель зажала уши и расплакалась. В левом ухе Нолы что-то щелкнуло, и она перестала им слышать. Дракониха расправила крылья и, взмыв в небо, устремилась куда-то на юг, пока не исчезла за горами.

– Гриттель! – Нола, почти не слыша собственного голоса, взяла сестру за плечи. – С тобой все в порядке?

Гриттель кивнула и посмотрела на барона Сайласа:

– А он как?

Барон Сайлас заблевал все вокруг черной жижей, потом сплюнул, встал и посмотрел в небо, где кружили несколько дуболомов.

– Надо срочно выбираться из города.

– Может, сперва отдохнешь? – спросил Фельгор.

– У нас нет времени. Дуболомы переполошились, вот-вот целой стаей прилетят в Заповедный Дол.

66. Бершад

Заповедный Дол

Над улицами летали десятки дуболомов, набрасывались на трупы и жадно их пожирали. Без приключений выбравшись из города через главные ворота, Бершад и его спутники поднялись на холм и оттуда наблюдали, как стая драконов захватывает Заповедный Дол. Фельгор вручил Бершаду его кинжал из драконьей кости, и теперь драконьер рассеянно поглаживал знакомую рукоять.

Да, он вернул себе клинок, но потерял кое-что поважнее.

Из-за действия нейтрализующего раствора, вколотого Фельгором, Бершад совершенно утратил связь с серокрылой кочевницей. Теперь он полагался только на свои органы чувств и от этого ощущал себя каким-то окаменевшим, ведь все вокруг стало тусклым и безжизненным.

– Ты влил в меня слишком много этой Джолановой хрени, – сказал он Фельгору.

– Да неужели? – фыркнул баларский вор. – А не пойти ли тебе куда подальше с такими обвинениями. Ты почти превратился в дерево. Я тебе жизнь спас.

– Ни во что я не превращался.

– Ах, ты не превращался? – Фельгор повернулся к Ноле. – Ты тоже считаешь, что в моих действиях не было острой необходимости?

– Ну, я бы так не сказала.

– То есть, если бы я не подсуетился, всем нам было бы херово, так?

– Я вообще не знаю, что тут говорить, – смущенно ответила Нола.

– А ты мне все наврал, – заявила Гриттель.

– Когда это? – удивился Бершад.

– Когда сказал, что не умеешь разговаривать с драконами! И что тайного драконьего колдовства не бывает! А это неправда, я же сама все видела.

– Ну, извини, – сказал Бершад и всмотрелся в джунгли.

– Что там? – спросил Фельгор. – Змиерубы?

– Не знаю.

– Как это ты не знаешь? – возмутился Фельгор и тут же осекся: – А, ну да, конечно.

Все встревоженно завертели головами.

– А Элондрон тебя отыскал? – спросила Нола.

– Да.

– Он жив?

– Был жив, но очень ослабел, скитаясь по джунглям.

– Знаешь, когда-то я желала ему смерти, – сказала Нола. – А он нас всех спас.

Бершад не знал, что ответить.

Нола тоже умолкла.

Немного погодя старый воин спросил:

– А дальше-то что?

– Я и Фельгор возвращаемся в Прель, к Эшлин. – Бершад посмотрел вдаль, где занималась утренняя заря. – Солнце почти встало. Если погода не испортится, то к ночи пройдем полпути.

– А можно нам с вами? – спросила Гриттель.

Бершад помотал головой:

– Нет. Идет война. Там очень опасно.

– И что же нам делать? – спросила Нола.

– Уходить в джунгли и затаиться.

– В джунгли? – переспросила Нола. – Просто затаиться и выжидать, пока все не закончится?

Бершад вздохнул:

– Все это не так просто, как кажется. Отыщите место без драконов, с чистой проточной водой, обоснуйтесь там до конца лета. Проживете на подножном корму, в джунглях еды много. А когда дуболомы улетят из города, вы вернетесь, и ты снова откроешь свою таверну.

Он зашагал вниз по склону холма.

– Ты не прав, – сказала ему вслед Нола.

Бершад остановился:

– В чем я не прав?

– В особняке барона Куспара ты сказал, что наша смерть здесь ни при чем. Но это не так, – взволнованно сказала Нола. – Все, что сейчас происходит, касается и нас. Когда ты выходишь из комнаты или возвращаешься в джунгли, мы никуда не исчезаем. Мы продолжаем жить. Ты предлагаешь нам затаиться и переждать? Я это уже пробовала. – Она резко подступила к нему. – Пока вы там воюете, мы перебиваемся с хлеба на воду. Чтобы не потерять таверну, мне пришлось договариваться со всякими мудаками. И что из этого вышло? Прилетели Змиерубы, захватили город, стали измываться над нами. Они убили Трокци, Шелли, Куспара и много еще кого. – Нола сглотнула слезы. – Они настроили нас друг против друга, превратили нас в зверей. Не нужна мне никакая таверна! Ты что, не понимаешь? Я хочу убить этих ублюдков, всех до единого!

Бершад долго смотрел на нее. Ему было очень горько, что эта девчонка пылала такой ненавистью к врагам.

– Ты права, – вздохнул он. – Я сглупил. Извини. – Он присел на корточки и заглянул ей в глаза. – Я слишком хорошо знаю, каково это – не ощущать ничего, кроме ярости и ненависти. Всю эту злобу обязательно надо куда-то выплеснуть, но, если просто броситься в бой сломя голову, ничего хорошего не выйдет.

– А сам ты именно так и поступаешь.

– К сожалению. И что в итоге? Почти все мои друзья погибли. Почти все мои враги живы. Так что все, чего я добился в этой жизни, – это кошмарные видения, глубокие шрамы на теле и горы трупов. А вам с сестрой обязательно нужно выжить, уцелеть в этой войне. Сохранить в себе все живое, человеческое, и тем самым отомстить врагу. Нет смысла превращать себя в мое подобие.

– Почему?

– Потому что я еще жив. И уничтожу всех, кто над вами измывался.

– Обещаешь? – прошептала Нола.

– Да. Если ты дашь мне слово, что восстановишь таверну.

– Хорошо, – кивнула Нола.

Бершад повернулся к Гриттель:

– А ты дай мне слово, что напоишь меня неразбавленным ливенелем.

– Так уж и быть, – буркнула Гриттель и захлюпала носом.

67. Вира

Листирия, долина Фрутал-Куш

– Ух ты, красота какая! – сказал Децимар, глядя на восток.

В кольце высоких гор раскинулась огромная зеленая долина, поросшая березами и соснами.

– Ага, – кивнула Вира.

– И где же нам искать эту твою ведьму? – спросил Энтрас.

– Келлана не ведьма, а алхимик.

– Ну, она когда-то была алхимиком. А вот та листирийская старуха, про которую все рассказывают, точно ведьма. Ну, ты же помнишь: связка сушеных жаб у пояса, всякие там шипучие зелья, от которых елдак не стоит…

Вира пожала плечами:

– Может, у нее найдется и такое, от которого елдак стоит. Тебе будет в самый раз.

Энтрас ухмыльнулся и покачал головой:

– Да что ты в этом понимаешь!

– И все же, где нам ее искать? – спросил Децимар, не любивший разговоры о елдаках.

Вира долго сравнивала топографические линии на карте Келланы с долиной, а потом наконец улыбнулась.

– Начнем вот оттуда, с ивовой рощи, – сказала она, указывая на купу деревьев, покрытых пурпурными цветами.

– Откуда такая уверенность?

– Цветы ивы распускаются ранней весной, а опадают за месяц до солнцеворота. Солнцеворот был две недели назад, а эти ивы еще в цвету. По-моему, это верный признак того, что ведьма где-то поблизости.

– Ага, значит, ты тоже считаешь ее ведьмой! – воскликнул Энтрас. – Хотя, конечно, заставить деревья цвести не в сезон – не самое сильное колдовство.

Вира многозначительно посмотрела на него:

– Наверняка у нее найдется сильнодействующее зелье, от которого елдак не стоит, просто нам с неболёта его не видно.

Децимар снова перевел разговор на другую тему:

– Можно посадить «Синего воробья» вон на той лужайке, на юге. И подойти к роще по оврагу.

Взглянув, куда указывает Децимар, Вира сообразила, что им придется почти две лиги пробираться по лесу пешком.

– Мы явились к Келлане без приглашения. Вряд ли она с радостью встретит незваных гостей. В таком походе нас, скорее всего, поджидают неприятные сюрпризы.

– Это еще почему?

– Келлана наверняка примет нас за врагов. Селла предупредила меня, что Келлана прекрасно разбирается в ядах. Подозреваю, что на тропах, ведущих к ее жилью, расставлено немало ловушек.

– Настоящая ведьма, – пробормотал Энтрас.

– К ней надо подобраться незаметно и как можно ближе.

– Ох, ты опять за свое, – вздохнул Децимар.

– В каком смысле?

– Ну, хочешь устроить свою любимую высадку по фалу.

– А ты не любишь высадку по фалу?

– Их никто не любит, кроме тебя. А половина из тех, кто хоть раз попробовал, переломали себе ноги. Я запретил своим ребятам об этом даже упоминать.

– В фаловой высадке нет ничего сложного. Просто надо сгруппироваться и вовремя кувыркнуться, чтобы не повредить суставы.

– Ага, Ульрик Бент на это повелся.

– А это кто?

– Один из моих лучников, который решил таким образом высадиться в джунглях, но в результате распрощался со своими коленными чашечками.

– Я же не предлагаю тебе со мной высаживаться. Просто направь неболёт в долину, пусть он там зависнет.

Децимар поморщился:

– Мне все равно не нравится эта затея.

Вира посмотрела на него:

– А когда тебе нравилось что-то из наших затей?

Децимар хрустнул костяшками и отвел взгляд:

– Не помню.

– То-то же, – кивнула Вира. – Значит, заходим с востока, вон над тем хребтом.

– Прямо сейчас? – уточнил Энтрас.

– Нет, с наступлением ночи. Пока переждем в соседней долине, чтобы нас не заметили.

– Ты хочешь высадиться в темноте? – удивился Энтрас. – Клянусь Этернитой, ты совсем спятила.

– Со мной все в полном порядке. А ты хорошенько изучи окрестности, подыщи удобное местечко, чтобы мне высадку не испортить.



Энтрас не нашел удобного местечка.

А может, Вира просто неудачно высадилась. Она приземлилась под неправильным углом и кубарем врезалась в ствол ивы. Пурпурные лепестки дождем осыпались на землю.

– Черные небеса! – пробормотала Вира и, прихрамывая, заковыляла в тень.

«Синий воробей» беззвучно парил в небесах над хребтом, сливаясь с ночной темнотой.

Минут десять Вира простояла неподвижно. Тишина в роще была какая-то жуткая, неестественная: ни птиц, ни белок на деревьях, ни кроликов в зарослях папоротников.

Вира осторожно прокралась вперед.

Она двигалась медленно, по большей части ползком, поднимаясь лишь тогда, когда точно знала, что ее никто не заметит.

Первая ловушка оказалась обычной растяжкой. Тонкая проволочка поблескивала в лунном свете, как леска рыбака-полуночника. Вира перешагнула через нее, обнаружила, что она ведет к металлической коробке с отравленными иглами, и пошла дальше.

Ближе к середине роща как-то изменилась, словно бы упорядочилась. Вира сообразила, что слишком уверенно, почти не задумываясь, перемещается от укрытия к укрытию, будто следует нарочно проложенной тайной тропой.

Вира остановилась и посмотрела на свою следующую цель: дерево, упавшее на огромный валун. Там было легко спрятаться. Слишком легко. Природа не предоставляет такой надежной защиты. Укромные места надо долго искать, они требуют определенных жертв.

Поэтому она не стала ползти прямиком к валуну, а прокралась к его левому боку, хотя этот маневр выдавал ее местоположение. Там, среди палой листвы, она заметила металлические дуги капкана с отравленными шипами из баларской стали, соединенными винтами того типа, которые Озирис Вард предпочитал использовать для своих изобретений. Нажимная пластина, присыпанная листьями, приводила взведенный капкан в движение.

«Умно придумано».

Очевидно, что первоначальный план требовалось срочно менять. Вире удалось обнаружить две ловушки, но здесь их явно было много, и одна-единственная ошибка стоила бы ей жизни.

Вытащив Овару из ножен, Вира кончиком кинжала отвинтила один из шипов, а потом нашла булыжник и метнула его в капкан. Зазубренные дуги с громким лязгом защелкнулись. Над капканом взметнулся фонтан грязи и листвы.

Вира притворно взвыла, захрипела и застонала, а затем вскарабкалась на дерево и, спрятавшись в густой кроне, стала выжидать.

Несколько минут ничего не происходило, и Вира решила, что ее план не сработал, но внезапно чуть дальше в роще вспыхнул слабый голубой огонек – свет в окошке хижины.

Жилище Келланы.

Через миг свет погас, скрипнула дверь. Келлана, бесшумно ступая, направилась к капкану. Вира лишь изредка замечала ее очертания в лунном свете, – судя по всему, алхимик куталась в какую-то просторную накидку.

В десяти шагах от капкана Келлана остановилась и поцокала языком.

– К нам пробралась сообразительная лазутчица, – произнесла она по-папирийски мелодичным, глубоким голосом. – Очень кстати. Гракусу надоело питаться дураками.

Вира молчала, полагая, что Келлана не знает, где прячется незваный гость.

– А, ты еще и затаилась. Молодец. Но тебе от нас не скрыться. Гракус любого отыщет. – Она разжала кулак и с ладони поднялось облачко зеленого дыма. – Вот мы его и попросим.

Вира замерла, а заросли папоротников справа зашевелились. По роще мчался какой-то зверь, размером с дикого кабана, направляясь к месту, где пряталась Вира. Она перехватила отравленный шип поудобнее.

Из чащи выскочил желтоспинный гризел.

Вдоль драконьего хребта тянулся ряд желтых игл. Злобно сверкая горящими глазами и клацая мощными челюстями, гризел с разбегу боднул ствол дерева, на котором сидела Вира. Ветви задрожали, и ей пришлось хвататься за первый попавшийся сук. Гризел обхватил дерево передними лапами и хорошенько тряхнул, ожидая, что Вира вот-вот свалится в его разинутую пасть.

Вира перепрыгнула на нижнюю ветку, поджала ноги в опасной близости от острых зубов, сильно качнулась, кувырком пролетела по воздуху и приземлилась за спиной Келланы, прижав отравленный шип к горлу алхимика.