– Вы сказали, мы просто поездим?

Я кивнул.

– И вы не сдадите меня в полицию?

Я покачал головой:

– Только хочу, чтобы вы мне рассказали, что произошло. Почему вы в бегах? Почему скрываетесь?

Сарита молчала.

Я решил начать с главного вопроса:

– Вы убили Розмари Гейнор?

Ее глаза потрясенно округлились.

– Обо мне так думают? Так считает полиция?

– В полиции полагают, что убила Марла. Я в это не верю. И поэтому спрашиваю, это ваших рук дело?

– Нет! Я не убивала миссис Гейнор. Я ее любила. Она была ко мне добра. Она была очень хорошая. Мне нравилось у нее работать. То, что с ней случилось, ужасно.

– Вы знаете, кто ее убил?

Сарита колебалась.

– Нет.

– Но у вас есть на этот счет свои соображения?

– Не знаю… просто все было… все было так страшно.

Ее слова и то, как она их сказала, навели меня на мысль.

– Вы ее нашли. Вы там были.

Сарита кивнула:

– Я нашла. Но когда это случилось, меня там не было. Я пришла, должно быть, сразу после того, как все произошло.

– Расскажите по порядку.

– Я пришла днем после того, как отработала утреннюю смену в «Дэвидсон-плейс». Я ведь работала в двух местах и после смены в доме престарелых являлась на смену к Гейнорам, хотя работу у них сменой не называла. Смена – это когда работаешь в организации, а в семье – совершенно иное. Так вот, после смены в «Дэвидсон-плейс» я села на автобус и поехала к Гейнорам. У меня есть ключ, но я всегда звонила в дверь. Так требует вежливость. Нельзя просто так ломиться в частный дом. Но в тот раз на звонок никто не ответил. Я подумала, что миссис Гейнор, может быть, вышла – ходит по магазинам или еще где-нибудь. Или в ванной, или меняет Мэтью подгузник и не может сразу открыть. В таких случаях я открываю своим ключом.

– И вы вошли в дом?

– Да. Только дверь оказалась незапертой. Я позвала хозяйку. Решила, что она все-таки дома, потому что дверь не закрыта на замок. Крикнула несколько раз, но она не ответила. И тут я вошла на…

Сарита опустила голову и отвернулась к окну. Ее плечи подрагивали. Я ее не торопил. Свернул налево, затем направо – этот путь вел нас в центр. Наконец она подняла голову, но, когда заговорила снова, в мою сторону не смотрела.

– Я вошла на кухню. Она лежала там, и повсюду была кровь. Хотя я очень испугалась, но коснулась ее – вдруг она не умерла, вдруг дышит, вдруг у нее бьется сердце? Но она умерла.

– Как вы поступили?

– Я… я…

– Полицию вы не вызвали.

Сарита покачала головой:

– Нет. Я не могла. Я в этой стране нелегально, меня никто не знает официально. На таких, как я, полиции наплевать. Могут что угодно повесить. Или правда решить, что я убила миссис Гейнор. Вот я и позвонила Маршаллу, чтобы он меня вытащил. – Она помолчала. – Так вы спрашивали, кто, по-моему, это сделал?

– Да.

– Я задала себе вопрос: уж не мистер ли Гейнор?

– Почему?

– Ну, он мог узнать, что жена его раскусила. Стала понимать, что он во всем ей врет. Может, они поссорились, и он сильно на нее разозлился? Но, понимаете, пусть он мне не нравится – никогда не нравился, – он не тот человек, который мог убить.

– Сарита, вы о чем?

– Это все моя вина, – проговорила она и расплакалась. – Если случилось то, что я думаю, целиком виновата я. Я должна была молчать. Нельзя было ничего говорить.

Мы ехали из города на север. Поток машин поредел, и мне стало легче сосредоточиться на ее словах, но никак не удавалось сообразить, о чем она толкует.

– Говорить о чем?

– Я знала о Марле, – ответила Сарита. – Знала о вашей двоюродной сестре. О том, что случилось в больнице.

– О том, что она пыталась украсть младенца?

Мексиканка кивнула.

– У меня есть подруги, которые работают в больнице и в то же время в доме престарелых. Они рассказывали о девушке, которая пыталась стащить новорожденного. У нее помутился рассудок, потому что несколько месяцев назад умер ее собственный ребенок. Еще я от них узнала, что врач этой помешанной – доктор Стерджес.

– Так вы знаете доктора Стерджеса? – спросил я.

Сарита снова кивнула:

– Он семейный доктор Гейноров. Они с мистером Гейнором давнишние друзья.

Я посмотрел в зеркало. В нем маячил черный седан, который был очень похож на тот, что я видел несколько минут назад. По виду отнюдь не полицейский автомобиль.

– Они много разговаривали, – продолжала Сарита.

– Что вы имеете в виду?

– Когда доктор Стерджес являлся, они уходили в кабинет мистера Гейнора – у мистера Гейнора дома есть кабинет, – закрывались и шушукались.

– О чем?

Она пожала плечами:

– Не знаю. Я слышала только обрывки. О деньгах. Мне кажется, у мистера Гейнора была проблема. И у доктора, наверное, тоже.

– Какая?

– Игра на деньги. У обоих была эта проблема. Миссис Гейнор – она иногда со мной делилась – жаловалась, что, хотя муж хорошо зарабатывает в страховой компании, они, случается, сидят без денег, потому что он любит делать ставки. И доктор Стерджес тоже. Тот еще хуже.

Хотя я верил кое-чему из того, что говорила Сарита, меня не покидало чувство, что она не вполне откровенна. Невольно казалось, что няня вовлечена в эту историю больше, чем признается. И я вернулся к своей прежней теории о том, что Марлу подставили.

Быть может, доктор Стерджес и Билл Гейнор, планируя убийство, искали козла отпущения, на кого свалить вину. В таком случае Марла – прекрасный кандидат. Джек Стерджес знал ее историю и как ею воспользоваться.

Но каким образом ребенок оказался у моей двоюродной сестры?

И вдруг меня осенило.

– Как вы одевались? – спросил я у Сариты.

– Простите?

– Во что вы были одеты, когда приходили на смену в дом престарелых? Носили форму?

– Да.

– И иногда в той же форме шли на работу к Гейнорам?

– Да, – снова кивнула она. – Часто так и шла, а в свою одежду переодевалась в их доме.

– Опишите, – попросил я.

– Что?

– Опишите вашу форму.

Сарита покачала головой, не понимая либо вопроса, либо куда я клоню, задавая его.

– Брюки, туника. Все просто.

– Белые брюки и белая туника?

Она моргнула.

– Да, все белое.

Ангел.

– Это вы подбросили Мэтью Марле?

– Я, – не отказалась она. – Когда я нашла мальчика – наверху, в детской, живого, – то захотела унести его из дома. Схватила Мэтью, что-то из его вещей, коляску, выбежала на улицу и заперла замок.

– Вы оставили на двери Марлы пятно. Измазали ее дверь кровью Розмари Гейнор.

Сарита медленно пожала плечами.

– Не помню. Но такое возможно. Моя рука была в крови. Я, должно быть, чего-то коснулась, только не сохранилось в памяти. А когда добралась до Марлы, чуть не потеряла сознания от того, что недавно увидела, и, чтобы не упасть, схватилась за косяк.

Я решил, что только что избавил двоюродную сестру от пожизненного заключения.

Но мне требовалось узнать еще больше.

– Вы мне не все рассказали. Вы были с ними заодно.

– Не понимаю, о чем вы говорите? Я не имею никакого отношения к убийству миссис Гейнор. И никак не связана ни с ее мужем, ни с доктором. Вот… мой приятель – другое дело.

– Что?

– Маршалл очень, очень глупый. Он пытается выудить из мистера Гейнора деньги. Это большая ошибка, но он не хочет меня слушать. Не знаю, что с ним случилось. Он должен был возвратиться домой, но не отвечает на телефонные звонки. Мне не удалось с ним связаться.

Господи, значит, дело зашло дальше, чем я мог себе представить! Но я не отступал и продолжал допрос.

– Признайтесь, Сарита. Эти двое – Стерджес и Гейнор – или, может быть, один из них, мне трудно судить, решили, что будет лучше, если Розмари умрет. – Сарита только что сказала, что Гейнор остро нуждался в деньгах. Что, если его жена была застрахована на крупную сумму? – В качестве убийцы они решили выставить Марлу, – продолжал я. – Доставку ребенка поручили вам. Вы отнесли моей двоюродной сестре Мэтью, понимая, что рано или поздно присутствие мальчика в ее доме станет известно полиции. Вы их человек.

– Нет! – возразила Сарита. – Вы все неправильно поняли. Я хотела сделать добро.

– Ничего себе добро! Тогда какого дьявола…

В это время сзади раздался автомобильный сигнал.

Черный автомобиль, который давно нас преследовал, висел у меня на хвосте. Водитель жал на клаксон и моргал фарами.

Глава 60

Пока Марлу оформляли и снимали отпечатки ее пальцев, Барри Дакуэрт сел передохнуть за свой стол.

Он совершенно выдохся.

У него не было уверенности по поводу Марлы. Но когда из лаборатории сообщили, что кровь на ее дверном косяке принадлежит Розмари Гейнор, начальник полиции и окружной прокурор приняли решение Марлу арестовать.

И он исполнил приказ.

Всю дорогу в управление она не сказала ни слова. Сидела, словно в оцепенении, на заднем сиденье полицейской машины. Дакуэрт почувствовал, что ему жаль эту девочку, даже если она и виновата в случившемся. Невзгоды наложили на нее отпечаток, сломили. И родители не были ей поддержкой. Дакуэрт слышал, как они орали друг на друга, пока ждал, когда кто-нибудь из них откроет ему дверь.

На его работе приходилось встречать много таких потерянных людей.

Дакуэрт двинул по столу компьютерную мышь, и экран монитора ожил. Он получил по электронной почте два письма. Слышал, как пару раз за последний час пикал его телефон, но не было времени прочитать сообщения.

Первое было от Сандры Ботсфорд, управляющей отелем в Бостоне, где останавливался Билл Гейнор, когда была убита его жена. Она писала, что у нее есть для Дакуэрта информация, и просила его позвонить.

Второе было от коронера Ванды Терриулт. Совсем короткое: «Позвони».

Дакуэрт решил сначала позвонить управляющей отелем. Пришлось немного подождать: Сандра была где-то в здании, но когда он объяснил, кто звонит, его перевели на ее мобильный номер. Наконец послышался ответ:

– Ботсфорд слушает.

– Это детектив Дакуэрт из Промис-Фоллс. Только что получил ваше письмо. Спасибо, что ответили.

– Не за что. Я могла бы все объяснить текстом, но подумала, что у вас могут возникнуть другие вопросы, и решила, что лучше поговорить.

– Отлично. Я пытаюсь получить подтверждение, что мистер Гейнор находился в вашем отеле с середины субботы по утро понедельника.

– Как ужасно, что случилось с его женой. Так вот, он выписался из гостиницы в шесть утра в понедельник. Я даже проверила запись видеокамер – он подошел вчера утром к центральной конторке ни свет ни заря.

Выписка в шесть – это реалистично. Если он остановился раз или два выпить кофе и зайти в туалет, то должен был приехать домой как раз в то время, когда приехал.

Но для Дакуэрта этот факт ничего не доказывал. Гейнор мог отлучиться из отеля в предыдущие сорок восемь часов, приехать домой, убить жену и вернуться в Бостон. Розмари, прежде чем ее нашли, пролежала мертвой не меньше суток. То есть кто бы ее ни убил, он совершил преступление по крайней мере на двадцать четыре часа раньше. Дакуэрт также ждал информации с автомагистрали штата Массачусетс – не засветились ли на ней номера машины Гейнора в течение двух дней перед тем, как, по его словам, он вернулся домой?

Чтобы смотаться в Промис-Фоллс и обратно, потребовалось бы пять-шесть часов, но он мог успеть, только если бы воспользовался скоростным шоссе. Ведь его присутствие на конференции – это алиби.

– Помнится, я задал вам вопрос, имеются ли другие подтверждения того, что мистер Гейнор в течение всех выходных находился в вашем отеле? – спросил детектив.

– Да, – ответила Ботсфорд, – вы об этом упоминали. В субботу и в воскресенье проходили семинары, а в воскресенье в пять для участников конференции был организован обед. Он был там замечен. Есть оплаченный в десять вечера в воскресенье чек в баре. В одиннадцать камеры видеонаблюдения зафиксировали, как он шел через холл. Примерно в полночь позвонил из номера и попросил разбудить в пять. Что и было исполнено. Утром на звонок он ответил лично.

Это охватывает воскресенье. Но к тому времени Розмари Гейнор была уже мертва.

– Как насчет субботы и утра воскресенья?

– Дело в том, детектив, что мистер Гейнор наш постоянный клиент. Он останавливается у нас на недели, бывает, на месяцы. В прошлом году с ним очень долго проживала его жена. Я спрашивала в баре и ресторане. В выходные все его регулярно видели, и его машина не покидала гостиничной стоянки. Я интересовалась у служащего – он вывел автомобиль к шести утра, а в предыдущие двое суток хозяин его не требовал.

– Большое спасибо, что отозвались на просьбу, – поблагодарил ее детектив.

– Мистер Гейнор всегда был со всеми вежлив и обходителен, – добавила Ботсфорд. – Мы искренне сочувствуем его утрате.

– Разумеется. До свидания.

Дакуэрт повесил трубку. Вполне достаточно оснований, чтобы вычеркнуть Гейнора из списка подозреваемых. Тем более что они арест уже произвели. Но он хотел быть уверенным на все сто. И, снова взявшись за телефон, набрал номер Ванды.

– Привет, как дела? – отозвалась она.

– Получил твое письмо. Что новенького?

– Закончила вскрытие Розмари Гейнор.

– Выкладывай.

– К тому, что послужило причиной смерти, добавить особенно нечего. Признаков сексуального насилия не обнаружено. Все примерно так, как я тебе вчера изложила. Хотя есть одна вещь, возможно, несущественная, но я все-таки решила о ней сказать. Полный отчет тебе поступит, а это предварительная информация.

– Я весь внимание.

– Я думала о ее ребенке. Как его звали?

– Мэтью, – ответил детектив.

– Какое счастье, решила я, что убийца миссис Гейнор не тронул мальчика. Не потому, что малыш свидетель. Преступники в таких ситуациях звереют. Так?

– Часто.

– Именно такие мысли крутились у меня в голове, когда я встала в тупик. Удивили шрамы в области таза убитой. Белесые, со временем стянувшиеся, что свидетельствовало о том, что операция проводилась не меньше года назад. Может быть, даже два. Такие шрамы называют «созревающими».

– Ничего не понимаю.

– Имей терпение. Еще мне показалось странным, что у нее в груди нет признаков фиброзных связок. Хотя…

– Хотя что?

– Во время беременности у женщины повышается уровень гормонов в груди, и от этого возникают фиброзные связки. Это заинтриговало меня еще сильнее, и я изучила область за лобковой костью.

– За чем?

– За костью в нижней части таза рядом с мочевым пузырем. Обычно там вследствие увеличения матки наблюдается рубцевание и…

– Стоп! – взмолился детектив. – Можешь объяснить по-человечески?

– У Розмари Гейнор несколько лет назад была удалена матка. Из всего того, что я выяснила, явствует, что эта женщина никогда не была беременна.

– Повтори!

– У нее никогда не было детей, Барри.

Глава 61

Агнесса Пикенс только-только закончила разговор с Натали Бондурант по стоящему на кухне городскому телефону, как зазвонил ее мобильный – на этот раз именно ее, а не мужа. Она схватила его со стола, бросила взгляд на экран и ответила на вызов.

– Что? Подожди секунду.

Джилл поднялся наверх, но Агнесса не хотела рисковать, чтобы он не услышал ее разговора, вышла через раздвигающиеся двери на заднюю веранду и плотно закрыла за собой створку.

– Говори.

– У нас проблема. – Голос Джека Стерджеса звучал на фоне звуков дороги.

– У меня тоже. Марла арестована.

– Мм…

– Так что видишь: у меня свои проблемы. Огромные проблемы. Поэтому твоих мне больше не нужно. Ты недавно звонил по поводу одной проблемы. Теперь хочешь сообщить, что дело осталось нерешенным?

– Со старой дамой все улажено. Но возникла новая проблема. Я нашел Сариту.

– Какая же это проблема? Наоборот, хорошая новость.

– Она с твоим племянником. – Агнесса несколько секунд молчала, и Джек Стерджес спросил: – Ты слышишь?

– Слышу. Она с Дэвидом? Где? Где они находятся?

– В машине перед нами. Ездят по городу. Мы следуем за ними. Сарита хотела прыгнуть в автобус и улизнуть из Промис-Фоллс. Но Дэвид, должно быть, ее перехватил. Мы их видим: он за рулем, она с ним рядом.

– Я ему сказала… благословила на расследование от имени Марлы, – проговорила Агнесса. – Как еще я могла поступить? Нельзя же было дать ему понять, что я не желаю знать того, что случилось! Просто… просто я никак не ожидала, что он способен до чего-то докопаться. – В ее голосе послышались панические нотки. – Как, черт побери, он ее нашел?

– А мне, блин, откуда знать? – вспыхнул доктор. – Может, тебе с ним поговорить?

– С ним поговорить?

– Ну, не знаю… позвони, скажи, чтобы отвязался, бросил это дело. Ты же как-никак его тетка. Чтоб тебя! Вразуми!

– Я подумаю.

– Только думай быстрее. Такое впечатление, что они не на шутку разоткровенничались.

Агнесса снова умолкла.

– Если не соизволишь дать указаний, буду разбираться, как умею, – добавил Джек Стерджес.

– Проблема налицо, – согласилась Агнесса. – Если ребенка Марле отнесла Сарита, она, вероятно, поняла, как обстояли дела. Чтобы нас спасти, нужно сделать так, чтобы она никому ничего не рассказала.

– Именно, – подтвердил врач.

– Но… Сарита мне нужна.

– В каком смысле?

– Чтобы спасти мою дочь. Если на Марлу так много накопали, чтобы надеть наручники, то с тем же успехом способны засадить в тюрьму. Сарита может очистить ее от подозрений. Выслушав ее показания, с Марлы снимут все обвинения.

– Агнесса, ты соображаешь, что говоришь? – медленно спросил Джек Стерджес.

– Только этим и занимаюсь: ломаю голову, как сделать, чтобы мою дочь не отправили в тюрьму.

– Хочешь пойти туда сама? Я лично нет. А твои разглагольствования – прямая туда дорога. Ты прикинь: если Марлу признают виновной, можно построить защиту на признании невменяемости. Ограниченная дееспособность и прочее в том же роде. Помешательство в результате душевной травмы. Если даже она попадет за решетку, то скорее всего ненадолго. Или отправят на лечение в психиатрическую больницу до тех пор, пока не сочтут здоровой. Но…

– Ты подонок!

– Но если возьмутся за нас, если узнают, что мы с тобой натворили и каких дров с твоего одобрения наломал сегодня я, мы загремим навсегда! Ты следишь за моей мыслью? Если же вину возьмет на себя Марла, она выйдет через год или два под твое крыло. Но если сядешь ты, ее опекать будет некому. Вы станете видеться раз в месяц по дням свиданий, и все. Ты этого хочешь?

– Джек, прошу тебя, заткнись!

– Стремишься быть хорошей матерью, Агнесса? Отпусти Марлу в тюрьму. Пусть ее полечат. А когда она выйдет, ты будешь для нее всем на свете. Разреши мне заняться Саритой.

– Я… я не могу… я не знаю…

– И вот еще что, Агнесса: Марла для тебя одно, а для меня другое. Она твоя дочь, а не моя. Я знаю, как поступить, чтобы себя спасти.

– Господи, зачем я с тобой связалась?

– Ты говоришь прямо как Билл. Мы с тобой одной веревочкой повязаны. Ты получила свою выгоду, я – свою.

– Тебе важнее всего деньги, а мне они не нужны.

– Пошла ты подальше со своими мотивами, и не надо мне вкручивать, что ты не имеешь к нашему делу никакого отношения.

Агнесса на мгновение умолкла, затем спросила:

– Где вы сейчас?

– Дэвид направляется к северному выезду из города. Вдали видно колесо обозрения «Пяти вершин».

– Как ты думаешь, она много успела ему рассказать?

– Понятия не имею. Мы даже не в курсе, что она сама-то знает.

В трубке послышался детский плач.

– Это еще что? Кто с вами?

– Мэтью. Почти все время орет.

– Вы взяли с собой ребенка? – изумилась Агнесса.

– Я в машине Билла. Мы уже поругались из-за этого. Я был против, чтобы брать пацана. Но он ответил, чтобы я шел к черту. И до тех пор, пока не будет новой няни, ему некуда девать сопляка.

– Джек, серьезно, нам надо все обдумать. Как бы устроить так – дай мне секунду, – чтобы свалить вину на Сариту и в то же время заставить ее замолчать?

– Продолжай.

– Скажем, так: она тебе во всем признается, но затем нападает, и тебе приходится обороняться. Что-нибудь в этом роде.

– Ты хватаешься за соломинку, Агнесса. И потом: что, если Дэвид уже все знает? Ты об этом подумала? Если он в курсе всего? – Прежде чем Агнесса успела ответить, Стерджес повернулся к Гейнору: – Место достаточно безлюдное. Поморгай-ка фарами и погуди, Билл. Заставь прижаться к обочине.

– Джек! – позвала Агнесса.

– Мне пора. Свяжусь позже. Не забывай, о чем я сказал. Подумай, какой будешь хорошей мамочкой.

– Не вздумай тронуть моего племянника, – пригрозила Агнесса, а затем добавила: – Или моего внука.

– Вот как? – усмехнулся Стерджес. – Он уже твой внук?

Глава 62

Дэвид



– Добро, – повторила Сарита, сидя в машине рядом со мной. – Я хотела сделать добро.

Черная машина позади нас продолжала сигналить и мигать фарами.

– Объясните, – попросил я, снижая скорость и размышляя, стоит остановиться или не стоит.

– Я хотела вернуть Мэтью его настоящей матери.

Я покосился на нее раз, другой.

– Значит, ее ребенок не умер?

Сарита покачала головой:

– Нисколько в этом не сомневаюсь. Миссис Гейнор никогда не была беременна. Мэтью их приемный сын. Она не могла кормить его грудью, не занималась тем, чем занимаются в этот период все женщины. Но не хотела, чтобы люди об этом знали. Сделала так, чтобы все думали, что она его родила. Последние два месяца перед тем, как они взяли мальчика, миссис Гейнор провела в Бостоне, чтобы соседи не заметили чего-то странного. И никто не догадался, что она даже не была беременна.

– Это тебе все Розмари рассказала?

– Не совсем. Собрала кусочек здесь, кусочек там. Настолько там прижилась, что сообразила, что к чему. К мистеру Гейнору часто приходил доктор Стерджес, они разговаривали, я кое-что слышала. Узнала от приятельниц в больнице, что у вашей двоюродной сестры примерно в то же время, когда Гейноры взяли Мэтью, умер ребенок. Как-то подслушала – меня не заметили, – что Марла пыталась украсть из больницы младенца, а доктор сказал, что ничего такого даже подумать не мог. Тогда я поняла, что они сделали. Что Мэтью – сын вашей двоюродной сестры.

– Но… – Я пытался осмыслить то, что услышал. – У Марлы родилась дочь, а не сын.

– Ей соврали, – возразила Сарита. – Младенец запеленутый, как отличить? Сказали, что родилась дочь, чтобы совсем было не похоже на правду. Понимаете?

Я ничего не понимал. Марла говорила, что держала на руках младенца, и младенец был мертв.

Сарита посмотрела на меня пустыми глазами.

– Этого я не могу объяснить.

Машина за нами продолжала сигналить. Моя пассажирка повернулась на сиденье и посмотрела в заднее стекло.

– Там мистер Гейнор. Это его машина. А рядом доктор Стерджес. Я точно вижу.

– Какого дьявола они за нами тащатся?

– Наверное, им нужна я.

Когда они нас выследили? На автовокзале?

– У меня к ним обоим много вопросов. – Я включил указатель поворота и снял ногу с педали газа.

– Постойте! – воскликнула Сарита.

– В чем дело? – Сбросив газ, я еще не успел затормозить, но машина уже замедлила ход, и Гейнор перестал сигналить.

– Где Маршалл?

– Ваш приятель?

– Он должен был встретиться с Гейнором. Хотел вытянуть из него деньги. Мистер Гейнор – вот он, а что случилось с Маршаллом, не представляю.

– Что вы этим хотите сказать?

– Не знаю. Но у меня плохое предчувствие.

– Не бойтесь, Сарита, ничего не случится. Мы на улице, здесь нам ничего не грозит. После того что я узнал от вас, задам этим двум проходимцам несколько вопросов. Хочу получить на них ответы.

Нажав на тормоз, я повел машину к обочине дороги и только тут сообразил, что мы оказались с обратной стороны от главного входа закрытого развлекательного парка «Пять вершин». Вдоль дороги тянулась полоса примерно шесть футов высокой травы, за ней забор, ограждающий территорию. Я заметил, что как раз в этом месте забор был разрезан, сетка завернута так, что образовалась дыра.

Я перевел взгляд к зеркальцу – черный «ауди» тоже съехал к краю проезжей части и остановился на расстоянии двух корпусов за нами. У меня возникло ощущение, что сейчас мне выпишут штраф за превышение скорости.

Открылась пассажирская дверца, и из «ауди» вылез человек. Сарита оказалась права – это был доктор Стерджес.

– Одного не понимаю, – сказал я своей пассажирке. – Как им удалось это провернуть? Я имею в виду документы. Каким образом…

– Он врач, – оборвала меня Сарита. – Богатый и белый. Может подделать все, что угодно: свидетельство о смерти, свидетельство о рождении – все, что надо. Кто его станет проверять? – Она сердито тряхнула головой. – Поэтому я отнесла Мэтью вашей двоюродной сестре. Когда узнала, что они сделали, выяснила ее адрес. Много раз проезжала мимо ее дома, все спрашивала себя: может, надо сказать? Но так и не решилась. Пока не случилось так, что за мальчиком стало некому ухаживать.

Доктор приближался с моей стороны. Я видел, как в боковом зеркальце на дверце рос его силуэт.

Одну руку он прижимал к себе.

– Здравствуйте, доктор Стерджес, – поздоровался я, когда он поравнялся с дверцей.

Доктор улыбнулся.

– Я так и думал, что это вы, мистер Харвуд. – Он наклонился, чтобы рассмотреть, кто сидит на пассажирском месте. – Привет, Сарита.

Она не ответила.

– Мы могли бы поговорить? – спросил он меня.

– Там, в машине, мистер Гейнор?

– Он, – подтвердил Стерджес.

– Будем говорить все вместе?

– Это было бы идеально, – кивнул доктор.

– Где?

– Если вы оба выйдете из машины, можно прямо здесь.

Я не успел заглушить мотор и потянулся к ключу зажигания, но в этот момент зазвонил мой мобильный телефон.

– Одну секунду. – Я поднял палец.

– Нам в самом деле есть о чем сейчас поговорить, – поторопил он.

Я помотал пальцем, другой рукой вытащил телефон, посмотрел, кто звонит, и ответил:

– Привет.

– Беги! – крикнула тетя Агнесса.

Глава 63

Барри Дакуэрт снова позвонил в бостонский отель, через секунду его соединили с управляющей Сандрой Ботсфорд.

– Вы сказали, что жена мистера Гейнора Розмари долго проживала с ним в вашем отеле. Когда это было?

Женщина на мгновение задумалась.

– С год назад. Могу проверить по регистрации, но не сомневаюсь, что она приехала тринадцать месяцев назад и три месяца провела с мужем.

– Не думаю, что такие вещи могут пройти мимо вашего внимания. Вы запомнили, была она беременна или нет?

Ботсфорд рассмеялась.

– Да уж, такие вещи я запоминаю и могу определенно сказать: она не была беременна. – Управляющая немного помолчала. – Я слышала в новостях, что у миссис Гейнор остался ребенок. Не придала этому значения, пока вы сейчас не сказали. Видимо, Гейноры усыновили мальчика. Розмари не была беременна и не выглядела как женщина после родов.

– Еще раз спасибо, – поблагодарил ее Дакуэрт. Разъединился и некоторое время сидел, глядя на экран монитора.

Этот вопрос даже не всплывал.

Дакуэрт не спрашивал Билла Гейнора, родной для него Мэтью сын или приемный. Не было оснований. А если ребенок приемный? Что это меняет?

Но теперь перед ним открылось то, что он называл «слиянием событий».

Ребенок Марлы Пикенс умер примерно в то же время, когда у Розмари появился Мэтью. И ему стало известно, что миссис Гейнор никогда не рожала.

Ребенок Гейноров оказался у Марлы. Пока неясным образом.

Она заявила, что это ее ребенок, хотя быстро отказалась от своих слов. Марла никогда серьезно не утверждала, что родила Мэтью. Он стал ей заменой той, которая умерла. Ведь она же потеряла девочку.