– Простите, – услышал Дима, когда уже открыл машину, кинул на пассажирское сиденье портфель и начал усаживаться сам, – вы не видели мою собаку?

Мой помощник получил прекрасное воспитание, результатом которого являются безукоризненные манеры, поэтому он вылез из машины, повернулся к незнакомке и вежливо ответил, что нет, никакой собаки он не видел.

– Представляете, сорвался с поводка и убежал, – голос девушки задрожал, – я уже все дворы окрестные оббегала, но безрезультатно. Он же еще совсем глупый, щенок, погибнет наверняка, если не найти.

Тут Дима обратил внимание, что незнакомка просто чудо как хороша. Разводы на щеках, связанные с тем, что она плакала, не могли скрыть точеных черт, голубые глаза придавали личику трогательную беззащитность, в общем, ей хотелось броситься на помощь, подставить мужское плечо, проявить рыцарские качества. Разумеется, именно это Дима и сделал – бросил взгляд на часы, решил, что у него есть некоторый запас времени, который он может потратить на доброе дело, после чего галантно предложил незнакомке свою помощь в поиске собаки.

К этому моменту рассказа я, кажется, уже понимала, чем он закончится. Примета, гласящая, что встреченные на улице заплаканные красавицы – к неприятностям, срабатывает всегда. По крайней мере, в моей картине мира. Дима мрачно рассказывал дальше. Как потерявшийся щенок оказался в соседнем дворе, застряв в сдвинутом люке и, кажется, сломав лапку. Как он, сам не понимая, как так получилось, предложил красавице, которую звали Ксюшей, подбросить ее в ветеринарную клинику. Девушка с благодарностью согласилась, но попросила подняться с ней в ее квартиру, чтобы взять сумочку и переодеться.

– И ты поднялся? – скептически спросила я, не в силах сдержаться. – На улице нельзя было подождать?

– Она сказала, что от волнения ничего не соображает, умоляла подержать собаку, пока она будет собираться, в общем, я, разумеется, согласился, потому что был намерен продолжать знакомство, – Дима стал еще более мрачен, хотя это и казалось невозможным. – Кроме того, мне хотелось бросить взгляд на ее квартиру, чтобы понять, одна она там живет или с кем-то.

– Решил проверить наличие соперника, – опять не удержалась я.

– Ну да.

– И что было дальше? Позволь угадаю. Когда вы очутились в квартире, заело замок и вы не смогли выйти. Или нет. При таком раскладе ты бы мне позвонил, что опаздываешь по уважительной причине. Но у тебя телефон был вне зоны действия сети. Значит, вы застряли в лифте!

– Вы все-таки очень умная, Елена Сергеевна, – сказал мой помощник и вздохнул. – Мы действительно застряли в лифте, который не двигался ни туда, ни сюда. Телефон, разумеется, стал бесполезен, кнопка вызова диспетчера не отвечала. Мы просидели в этом проклятом лифте четыре часа, представляете?

– Вполне. И ты, как истинный джентльмен, конечно, не воспользовался ситуацией, девушку пальцем не тронул, а все это время развлекал культурными разговорами.

– Мы целовались, конечно, но, разумеется, больше ничего не было, – смутился Дима. – Лифт как-то не очень предназначен для более близкого знакомства, тем более что у нее на руках была собака.

– А когда вас вызволили, то к девушке домой вы, разумеется, уже не пошли, а вернулись на улицу, где ты обнаружил, что твоей машины и след простыл. – Мне даже смеяться не хотелось, потому что развод, на который попался Дима, был таким древним и примитивным, что оставалось только удивляться, как на него мог повестись квалифицированный юрист с уже неплохим стажем.

– Да, так и было. Мы докричались до каких-то соседей, которые вызвали механика. Он долго не шел, потом никак не мог справиться с поломкой, вручную спустил кабину на первый этаж, и мы очутились на улице, где я обнаружил, что машины действительно нет. Дальше я вызывал ГИБДД, те – участкового, а Ксюша сначала была рядом, а потом сказала, что поднимется в квартиру, чтобы оставить там собаку, и исчезла.

– Разумеется, выяснилось, что в вашем доме она не живет и никакого отношения к нему не имеет. Ее там никто никогда не видел, а вся комбинация была рассчитана именно под вас. Видимо, поступил заказ на машину этой марки. Я надеюсь, твой автомобиль застрахован?

– Да, конечно. Да и вполне возможно, что его найдут. Дело не в том, что у меня угнали машину, а в том, что я себя чувствую последним лохом, который повелся на самый дешевый из всех возможных приемов. Я же говорю, что не рассказать никому. Просто могу констатировать, что у меня угнали машину, и все. А перед вами почему-то не так стыдно.

– Ну и хорошо, – сказала я и убрала пустую тарелку, потому что за рассказом мой гость успел все съесть. Видимо, и правда был голоден. – Дима, все обязательно будет хорошо, а эту девушку и ее дружков либо покарает правосудие, либо, в крайнем случае, божий суд.

Он не успел ответить, потому что у меня зазвонил телефон. «Таганцев», – прочитала я на экране.

– Да, Кость.

– Нашелся след твоего помощника, – деловито сообщил тот. – У него сегодня машину угнали. Заявление поступило в районное отделение ГИБДД в 14.15. Так что он жив и здоров, можешь не волноваться.

Что ж, надо признать, что капитан Таганцев всегда выполняет данные ему поручения от и до. И на просьбы реагирует не формально, а со всей душой.

– Да, я знаю уже, – сказала я. – Дима напротив меня сидит. Но все равно, спасибо тебе, Костя.

– Похоже, банда в Москве появилась, которая дорогие тачки угоняет, – сказал Костя. – И твой Дима стал очередным фигурантом уже возбужденного уголовного дела. В качестве потерпевшего, конечно. Ладно, Лена, раз никто больше не волнуется, пойду я домой. Там Натка меня ждет, говорит, разговор серьезный есть. Не знаешь о чем, случайно?

– Случайно знаю, – созналась я. – Костя, она сегодня с Тамарой Плевакиной разговаривала. Точнее, на консультацию ходила. Та ей проговорила вслух много такого, что Натка предпочла бы не слышать. Но это полезно было. И ей, и, надеюсь, тебе. Ты не сердись, что я лезу в ваши дела, но я честно хочу как лучше. Ты же знаешь Наталью, у нее действие частенько бежит вперед мысли. А в данном случае от этого недалеко до большой беды, так что ей полезно все обдумать. И проговорить.

– Ладно. Понял, – ответил Костя после недолгого молчания. Эту короткую паузу я, разумеется, отметила. – Спасибо, Лен. Мы разберемся. Правда.

И, коротко попрощавшись, повесил трубку.

* * *

Чем меньше оставалось времени до свадьбы, тем спокойнее становилась Натка. Впрочем, это и понятно – человеческая психика так устроена, что волнуется человек, как правило, только до того момента, пока решение не принято, а когда оно принято, волнение проходит так же, как шторм на море.

Их с Таганцевым решение было принято окончательно и бесповоротно. Они становятся мужем и женой, забирают Настю Васильеву из детдома в гостевом режиме, перевозят ее в Москву на три положенных законом месяца, смотрят, подходят ли они друг другу и хорошо ли девочке с ними, а им с ней, после чего либо подают документы на усыновление, либо честно признаются, что это не их путь. Ключевое слово тут было «честно».

Натка и Костя договорились, что называется, на берегу, что не будут врать друг другу из желания показаться лучше или из страха быть непонятыми. Это было основное условие, которое оба сформулировали, как следует обсудив ту информацию, которую дала Тамара Тимофеевна. Теперь, когда первый тяжелый разговор был позади, Натка вернулась в привычное состояние если не безмятежности, то полного довольства жизнью.

Лето кончилось, а вместе с ним и каникулы, и теплая погода. Уже первые дни сентября принесли резкое похолодание и проливные дожди. Вернувшийся из деревни Сенька отчаянно филонил, не желая делать уроки, хотя и понимал, что безделье все равно не прокатит. В бассейн Натка его записала, и теперь дважды в неделю он ходил на тренировки, и они, то ли из-за не приевшейся пока новизны, то ли из-за тренера, то ли просто из-за любви к плаванию, были для него в радость. Вот и хорошо.

Инспекция, с которой органы опеки приходили, чтобы убедиться, что их квартирные условия позволяют взять ребенка из детдома на гостевой режим, прошла спокойно. То ли чистота в квартире, которую Натка маниакально поддерживала, то ли комната Арсения, полностью оборудованная с учетом потребностей и интересов девятилетнего мальчика, то ли справка о доходах, взятая Наткой на работе. А может, и то, что в ближайшее время ей надлежало получить статус замужней женщины, сработало, и сотрудница отдела опеки, хоть пока и не выдала официального заключения, благосклонно намекнула, что в положительном решении сомневаться не приходится.

Таганцев параллельно занимался сбором информации о семье Насти Васильевой. Этот совет Плевакиной был тоже крайне полезным. И необходимость такой скрупулезной работы подтвердила Лена, старшая Наткина сестра, судья Кузнецова.

– Понимаешь, в этом деле лучше подстраховаться заранее, – говорила она. – Если вы все-таки решите, что хотите удочерить девочку, то при подготовке к судебному заседанию органы опеки все равно должны будут установить всех родственников девочки, чтобы уведомить их о процедуре усыновления и прийти к выводу, что юридических препятствий к этому нет. На этой стадии возможны сюрпризы, и, поверь мне, они бывают достаточно неприятные. Лучше заранее знать, с чем ты имеешь дело.

Это казалось довольно странным, но данные о семье девочки в открытом доступе отсутствовали. То есть, конечно, в ее личном деле, которое Косте удалось добыть через саратовских оперов, упоминалась мать – Васильева Ольга Ивановна, 1993 года рождения, но в местных базах данных она не значилась, скорее всего, была приезжей. Настю она родила в двадцать три года, то есть малолеткой точно не была, и причины ее отказа от ребенка оставались все так же непонятны.

Радовало то, что со здоровьем у Насти не было никаких проблем. Девочка не имела ни наследственных заболеваний, ни родовых травм, ни врожденных пороков развития. Нормальный здоровый ребенок, к тому же еще и красивый. Даже странно, что за все то время, что она провела в доме ребенка, ее до сих пор не усыновили. Впрочем, на этот вопрос Таганцеву ответили коллеги-опера, и услышанное ему не понравилось.

– Скорее всего, директриса пытается «продать» этого ребенка, получив за него хороший куш, – предположили они. – Не в прямом смысле слова продать, конечно. Просто всячески затягивает процедуру оформления, назначения первой встречи и все такое. Методов-то масса. Ждет, пока не найдется усыновитель, готовый выложить кругленькую сумму в качестве спонсорской помощи.

– Да, нам что-то говорили про компьютерный класс и комнату психологической разгрузки, – мрачно подтвердил Таганцев. – Но у нас нет таких денег, да и аморально это. Девчушка могла бы давно жить в любящей семье, а ее выставляют на торг, как корову на базаре. Интересно, куда вы смотрите.

– Так куда нам смотреть, если сигналов нет, – пожал плечами собеседник. – Это я тебе общий расклад рисую. Примерный, так сказать. А доказательств у меня никаких. Вот если ты в ходе своей истории поможешь нам их получить, то будет тебе не только ребенок, но еще и «галка» за раскрытие.

– То есть ты хочешь сказать, что «галка» будет тебе, – заметил Таганцев. – Но в целом я не против, разумеется.

* * *

Накануне свадьбы разрешение органов опеки на взятие ребенка в гости было получено. Теперь окончательное решение вопроса было за руководством детского дома. В Энгельс было решено ехать назавтра после торжества. К свадьбе полагалось три дня отпуска, который Натка с Таганцевым решили провести с максимальной пользой.

– А ты уверена, что все-таки не хочешь нарядное платье? – спросила у Натки любимая племянница. Популярный блогер, специализирующийся на теме красоты, была в семье теперь главным авторитетом по внешности, но даже ей не удалось сбить Натку с решительного настроя не делать из дня свадьбы ничего особенного.

– Сашунь, ну, какое платье. Ты еще скажи, что мне фата нужна, – возмутилась Натка. – Таганцев тоже все время пытается мне сказать, как он всегда мечтал видеть меня настоящей невестой. Но я ему твердо сказала, если он хочет видеть меня женой, то предыдущую остановку придется проехать. Мы оба будем в джинсах и белых рубашках. Все. Вопрос закрыт.

– Но макияж ты хотя бы разрешишь тебе сделать? И прическу? – Сашка никак не могла смириться с тем, что ее знания и возможности пропадут втуне. – Я знаю таких мастериц, что ты будешь настоящей красавицей. И лет десять скинешь как минимум.

– Не хами тетке, – возмутилась Натка. – Я и так красавица. И возраст у меня еще вполне допустимый. На мне, вон, даже жениться хотят.

– Молодая была немолода, – процитировала Сашка, за что получила от тетки щелбан по лбу. – Ладно, как хочешь. А дресс-код для гостей какой? Завтра уже в ЗАГС и ресторан идем, а я до сих пор не знаю, в чем должна быть.

– Санька! Ты невозможна, – простонала Натка, которая в этот момент судорожно соображала, какие вещи ей понадобятся в дороге и в Энгельсе, а какие нет.

Если им повезет и Настю отпустят с ними сразу? Нужно в связи с этим что-то купить, ведь у них нет никаких вещей для трехлетней девочки. Или все-таки за три дня проблему с неуступчивой директрисой решить не удастся и ехать за ребенком придется еще раз? И это в лучшем случае. Да и автомобильного кресла у Таганцева, разумеется, нет. Нужно его покупать? Или у кого-то одолжить? Или готовиться заранее к тому, что может не случиться, плохая примета?

– Гости могут быть одеты так, как им удобно. Особенно с учетом того, что это никакие не гости, а близкие родственники, торжества никакого не будет, мы просто соберемся на ужин.

– Но так нельзя, – в голосе племянницы было столько возмущения, что Натка даже улыбнулась. Ох уж эта горячность молодости. – Если жених и невеста будут в джинсах и рубашках, значит, и гости могут быть одеты так же, только рубашки, например, могут быть красными. Или голубыми. Или какими угодно. Но единый дресс-код всегда подчеркивает важность момента. Ваша свадьба должна всем запомниться, а это возможно только в том случае, если визуальный ряд на фотографиях будет продуманным.

– Свадьба особенно запомнится, если на ней будет массовая драка, – наставительно заметила Натка. – Правда, это точно не наш случай. Саш, честное слово, это совсем не важно.

– Важно, – настаивала, притопнув ногой, Александра. – И раз ты сама не хочешь это организовывать, то я сама за это возьмусь. И еще имей в виду, я договорилась с фотографом, который сделает вам праздничную фотосессию. И я сама ее оплачу, это будет мой вам с Костей свадебный подарок.

– Не-ет, только не это, – простонала Натка.

– Да, так что завтра в ЗАГС ты должна прийти с укладкой, макияжем и в хорошем настроении. А все твои гости будут одеты в соответствии с дресс-кодом. Об этом я позабочусь.

Спорить с Александрой, когда она себе что-то вбила в голову, себе дороже. В этом плане племянница очень походила на тетку, заделавшуюся вдруг невестой. Впрочем, являться на собственную свадьбу с немытой головой Натка и так не собиралась. К внешности своей она относилась трепетно, тратила немалые деньги на уход за собой и фрондерствовать вовсе не собиралась. К парикмахеру она записалась, а макияж – аккуратный, но все-таки праздничный – намеревалась сделать сама. Чай, не первый день живем. Уж что-что, а краситься умеем.

– Делай что хочешь, – махнула рукой Натка. – Дресс-код для гостей так дресс-код. Хотя я вовсе не уверена, что гости тебя слушаются.

Сашка посмотрела в ответ так скептически, что тетушка сразу поняла, как сильно она недооценивает племянницу.

Арсения назавтра отпросили из школы. В отличие от Натки, сын изрядно волновался от того, что пойдет на настоящую свадьбу. Личико у него было немного напряженное, и не надо было быть психологом, чтобы понимать, что от стремительно меняющейся привычной жизни Сеньке немного не по себе.

– Ты не переживай, сыночек, – Натка обняла сына, уткнулась в вихрастую голову, пахнущую шампунем, немного хлоркой от воды в бассейне и совсем-совсем немного тем почти выветрившимся уже детским, только ему одному присущим запахом, который она так любила вдыхать, когда Сенька был совсем маленьким. – У нас все останется так же, как и было. Мы будем с тобой подолгу разговаривать, когда ты этого захочешь. И вместе ходить к Лене и Сашке, и по выходным выбираться в парк. Ничего не изменится из-за того, что мы с Костей поженимся. И мы с тобой всегда будем друг для друга самыми главными людьми.

– Мам, да все нормально, – сын высвободился из ее объятий и независимо шмыгнул носом. – Я ведь все понимаю. Я расту, а тебе необходимо же о ком-то заботиться. И когда-нибудь я вырасту и тоже женюсь, и у меня появятся мои дети, а я не эгоист, я не хочу, чтобы ты осталась одна. А Костя вполне подходит для того, чтобы с ним встретить старость.

Да что они с Сашкой, сговорились, что ли? Какая, к чертям собачьим, старость?

– Сень, ты бы собрал все, что тебе будет нужно. Тебя завтра Сизовы сразу после ресторана с собой заберут, на выходные, – сказала она чуть холодно. Старость! Придумают тоже.

– Да я быстро соберусь, мам, – бодро отрапортовал сын, которому явно хотелось вернуться к оставленной на компьютере игре. – А ты мне рубашку погладишь?

– Какую рубашку? – не поняла Натка. – Зачем тебе рубашка, если ты потом сразу в деревню поедешь? Надень водолазку. На улице прохладно уже.

– Нет, мне нужна рубашка, – с непонятным упрямством сказал Сенька.

Иногда в нем просыпались привычки, заложенные в тот год, когда он был моделью в детском агентстве. Хорошо, что надоело, ей-богу.

– Да ради бога, давай свою рубашку, поглажу, конечно, – сказала Натка рассеянно, мысли ее вернулись ко всем делам, которые предстояло сделать до отъезда.

Выданная Сенькой рубашка была не очень новой, в мелкую клеточку. Довольно давно сын ее уже не носил. И почему вдруг сейчас вспомнил?

– Сеня, а ты уверен, что она тебе не мала? – крикнула Натка в соседнюю комнату, откуда раздавалось ритмичное щелканье мышкой.

– Совершенно уверен, я померил, – отозвался сын.

Натка пожала плечами и включила утюг. Думать над странностью Сенькиного выбора ей было некогда.

В день свадьбы она проснулась в шесть утра. Обычно Наталья Кузнецова просыпалась с трудом, потому что была классической совой, для которой необходимость собирать по утрам в школу сына-школьника навсегда стала каторгой. Если бы не это обстоятельство, Натка начинала бы работать не раньше одиннадцати утра, позволяя себе хорошенько выспаться. И вот, сна ни в одном глазу, хотя по всем меркам можно было бы спать как минимум два часа. В парикмахерскую ей к девяти, и расположена она в соседнем доме.

Она заворочалась в кровати и тут же, боясь разбудить Костю, который сладко спал, лежа на спине и чуть приоткрыв рот, тихонечко встала с кровати, нащупала ногами тапочки. Через пару часов этот человек станет ее мужем. От мысли, прокравшейся в голову, стало приятно в душе и как-то горячо в животе. Нет, все-таки хорошо, что она согласилась выйти за него замуж. И чего так долго отказывалась, непонятно.

Накинув халат, потому что отопление все еще не включили и в квартире стало довольно свежо, она прошла на кухню, открыла холодильник, прикидывая, что приготовить на завтрак, раз уж есть время. К тому моменту, когда в спальне сработал поставленный на восемь утра будильник, на столе красовались испеченная шарлотка со сливами, горячие бутерброды с сыром, ветчиной и зеленью, которые одинаково обожали и Костя, и Сенька, и яичница с беконом и помидорами, зажаренная на огромной сковородке.

– Ничего себе, – Таганцев в трусах вышел к столу, чмокнул Натку в щеку, – слушай, если, перейдя в статус жены, ты будешь баловать меня такими завтраками ежедневно, то я уже рад, что женился.

– Во-первых, ты еще не женился, – сообщила она, целуя Костю в ответ. – До свадьбы еще целых шесть часов, так что учти, что невеста вполне может и передумать. А во-вторых, даже не надейся. Условия жизни будут привычно спартанскими, это я сегодня в честь праздника расстаралась. А больше ни-ни. Садись за стол, а то мне уже скоро убегать.

– Сеньку будить?

– Не надо. В школу он сегодня не идет, так что пусть спит сколько хочет. Присмотри, чтобы он съел что-нибудь основательное, а не только чай с шарлоткой. Хорошо?

В дверях появился Венька, который обычно в ночные часы спал в ногах у Арсения. Звуки готовящейся еды его не прельщали совершенно, а вот начавшийся завтрак уже был достаточным поводом, чтобы предстать пред хозяйкины очи. Подпрыгнув практически вертикально (Натка никак не могла взять в толк, как это у кота так получается), он вознесся на стол, приземлившись рядом со скворчащей сковородкой.

– Венька, паразит ты такой, а ну, брысь со стола, – зашипела Натка и взмахнула полотенцем, которое держала в руках. Кот даже ухом не повел.

– Веник, ты же сейчас усы обожжешь. – Костя твердой рукой подхватил кота под немаленькое тельце и решительно поставил на пол. – Хотел бы я понимать, как ты с твоим весом можешь так легко перемещаться в высоту. Это даже не талант, а какое-то мистическое умение. На, я тебе жареного бекона дам.

– Ему вредно бекон, – запротестовала Натка. – Мне сегодня некогда квартиру убирать, если у него что-нибудь с желудком случится.

– Ничего у него не случится. И бекон ему не навредит, – сообщил Костя и, покосившись на Натку, протянул коту еще кусочек. – Вкусно же.

Махнув рукой, Натка налила себе кофе, съела кусочек шарлотки, которая сегодня получилась особенно воздушной, и унеслась в душ и одеваться. Часы уже показывали без двадцати девять, опаздывать не хотелось. Спустя час она вернулась домой с тщательно уложенными волосами, а спустя еще три часа усаживалась в машину, вызванную Таганцевым для того, чтобы ехать в ЗАГС. Машина оказалась белым лимузином, что Натку немало смущало.

– Ты зачем лимузин заказал? – прошипела она, стараясь, чтобы не услышал водитель. Выглядеть стервозной невестой не хотелось. – Мы же договаривались, что обойдемся без всякой помпы.

– Так мы и обходимся без помпы, – сказал Таганцев улыбаясь. – Ну не могу же я тебя в ЗАГС на ржавой «копейке» везти. Хотя бы свадебную машину я могу обеспечить своей любимой девушке, а?

– А кольца ты не забыл?

– Нет, – Костя снова улыбнулся.

– А с ними меня тоже ждет сюрприз? Мы же договаривались, что ты купишь самые простые. Я надеюсь, там нет ничего такого, что подпадало бы под определение фамильных бриллиантов.

– Наташ, ты выходишь замуж за обычного опера. На фамильные бриллианты у меня денег нет, – рассмеялся Таганцев. – Так что кольца я купил вполне себе обычные.

– И лимузин – единственный понт?

– Клянусь, – Таганцев картинно приложил руку к груди.

Натка невольно залюбовалась женихом. В белой рубашке и голубых джинсах, в наброшенной поверх кожаной косухе он выглядел молодым и беззаботным. Впрочем, и сама она выглядела гораздо моложе своих лет. Не права Сашка, хоть и модный блогер, но нет, не права. Белая рубашка и голубые джинсы кого угодно делают моложе. Рядом на заднем сиденье уселся Сенька в своей клетчатой рубашке, рукава которой, пожалуй, все-таки были ему коротковаты. И что за странная прихоть, надеть именно ее?

Впрочем, уже у ЗАГСа все стало понятно. Все их с Костей гости: и Лена, и Сашка, и Костина мама, и Сизовы, тоже были одеты в клетчатые рубашки, причем у каждого еще была «бабочка» в цвет. И даже Сенька, когда она на мгновение перевела взгляд, тоже оказался в «бабочке», видимо, выданной ему Сашкой. Значит, племянница все-таки исполнила свою «угрозу» и организовала гостей. Что ж, зная ее характер, можно было не сомневаться.

Впрочем, Александре нужно было отдать должное. Их компания выделялась среди других именно тем, что выглядела стильно и необычно. Зефирно пышные платья, голые плечи, перья и стразы на невестах, похожие строгие платья в синей и красной гамме на других гостях, костюмы на мужчинах – все это было предсказуемо и скучно.

Джинсы и разноцветная клетка привлекали внимание гораздо больше. Вокруг Натки, Таганцева и их гостей суетился не только заказанный Сашкой фотограф, но и какие-то другие, то ли имеющие отношение к ЗАГСу, то ли ведущие съемку для какого-то журнала. Без букета невесты Натка тоже решила обойтись, держала в руках один голубой цветок крупнолистной гортензии, под цвет джинсов.

Расписали их быстро, объявили мужем и женой, после чего Костя надел Натке на палец небольшое колечко из белого золота с маленькой дорожкой бриллиантов посередине. Потратился все-таки. Такое же точно кольцо Натка взяла с протянутой ей серебряной тарелочки и надела на палец Косте, после чего посмотрела ему прямо в глаза. Ничего не увидела она в них, кроме безусловной любви, и легонько вздохнула. Все. Обратной дороги нет. Начинается новая жизнь.

– Цветок свой будешь кидать? – услышала она звонкий Сашкин голос, когда вся компания вышла из дверей ЗАГСа и подошла к припаркованным машинам, чтобы ехать в ресторан.

– Перебьешься, – весело сказала Натка племяннице. – Тебе еще о замужестве думать рано. Ты сначала институт окончи. Хотя бы пару курсов.

– А я и не для себя, – независимо повела плечом Сашка.

– А для кого же? Может, для Татьяны Ивановны? У нее муж есть.

Ее соседка по деревенскому дому весело засмеялась.

– Для мамы, – невозмутимо сказала племянница, а Лена поперхнулась от неожиданности и закашлялась. – А что? Ей тоже было бы неплохо найти такого надежного человека, как Костя, который бы наконец начал о ней заботиться. А то она все сама и сама.

– Саша! – возмутилась Лена. – Ну что ты такое говоришь? Не собираюсь я замуж.

– Конечно не собираешься, – припечатала Сашка, – потому что тебе не за кого. А вот поймала бы Наткин цветок, глядишь, и дала бы Вселенной шанс поставить на твоем пути какого-нибудь достойного кандидата.

– Фантазерка, – Лена, кажется, начинала сердиться, и Натка сочла за лучшее дать команду садиться по машинам.

– Встретимся в ресторане, – сказала она. – Сашка, садись с нами в лимузин.

– С удовольствием, – тут же отреагировала племянница. – Сниму внутри несколько стримов для блога. Когда еще удастся проехаться в лимузине.

* * *

Не знаю, почему так, но на свадьбе у меня всегда ком в горле и глаза на мокром месте. Несмотря на то что я уже очень взрослая девочка, какие-то детские представления о свадьбе, как о сказке, в которой невеста в белом платье, сохранились в душе до сих пор. Может, это чисто женская черта, я не знаю.

Так уж получилось, что, несмотря на поступившую в этом году в институт дочь, замужем я никогда не была. Сашка родилась как свидетельство моей первой любви. Мой роман с однокурсником был красивым, как в сказке, вот только мой возлюбленный уехал с родителями жить за границу, так и не успев узнать о том, что я беременна. А я, услышав, что он планирует будущую жизнь, в которой не будет места мне, сочла себя слишком гордой для того, чтобы ему об этом сказать.

Как бы то ни было, за все восемнадцать лет в жизни Сашки он никогда не участвовал. Саня, в тех редких случаях, когда вообще про него вспоминает, называет этого человека «мой биологический отец». Конечно, горечь в сердце за столько лет давно осела, как бы мне ни было трудно одной поднимать маленького ребенка, я состоялась в профессии, в карьере. То место в фильме «Москва слезам не верит»[5], когда главная героиня по прошествии многих лет говорит отцу своего ребенка, что она ему даже благодарна, потому что ничего бы из нее не вышло, если бы она так сильно не обожглась, я в полной мере отношу и к себе.

Как бы то ни было, вся эта история – дела давно минувших дней. Конечно, в моей жизни были и другие мужчины, и другие романы, по большей части тоже оставившие довольно ощутимые рубцы на душе. Из отношений с мужчиной, который подкатил ко мне только для того, чтобы добиться нужного ему решения суда, я вылезала мучительно и с помощью Тамары Плевакиной. Кроме боли от того, что меня просто использовали, нужно было пережить еще и унижение, но жизнь уж так устроена, что наш путь по ней не устлан розами и неприятные эмоции встречаются чаще, чем положительные. Наверное, для того, чтобы мы стали сильнее. Если честно, я не знаю.

От последнего своего романа – с прокурором Говоровым – я, признаться, не совсем оправилась до сих пор. Мы несколько раз сходились и расходились, и вот уже полгода не виделись вообще, пересекаясь лишь иногда в судебных заседаниях. Никита, конечно, видный мужчина и хороший любовник, но его человеческие качества оказались важнее, и после того, как я поняла, что для продвижения по карьерной лестнице он способен на подлость, смириться с этим не смогла.

Надо признаться, что он не сильно и настаивал на продолжении наших отношений – обиделся на то, что я вынесла судебное решение, которое свело на нет его длительные усилия по гноблению предпринимателей. Так что расстались мы по взаимному согласию, разочарованные друг в друге. И новых попыток завести необременительный роман я не предпринимала. Связанные с этим сложности меня пугали. В моем возрасте уже нелегко привыкать к новому человеку, особенностям его характера, манере поведения и потребностям. Гораздо проще проводить вечера в домашней тишине, рядом с дочерью, которая выросла и превратилась в интересного собеседника, или, если она занята, в одиночестве, в компании с хорошей книгой или фильмом.

А оказывается, Сашка хочет выдать меня замуж, это застало меня врасплох. Ее выходка с букетом невесты меня отчего-то задела. Может быть, потому что неприятно признавать, что за столько лет так и не нашлось мужчины, готового на мне жениться. Или потому, что начинать весь этот процесс сначала у меня не было ни сил, ни желания. Ни претендента, если честно.

Настроение у меня слегка испортилось. Не настолько, чтобы сидеть весь вечер в ресторане букой и портить свадьбу единственной сестре, но достаточно для того, чтобы не праздновать на полную катушку. Вечер, конечно, был больше семейным, чем торжественным, потому что Натка, в отличие от меня, к свадьбам относилась утилитарно и категорически отказалась от шумной и пышной церемонии.

И все-таки в какой-то момент от тостов, зашкаливающего градуса эмоций и странного настроения у меня заболела голова. Тихонечко съев таблетку, чтобы этого никто не видел (некрасиво привлекать к себе внимание на чужой свадьбе), я выбралась из-за стола и вышла на улицу, чтобы немного подышать свежим воздухом. Я не стала накидывать куртку, хотя было довольно прохладно и сыро, решила, что за пару минут со мной точно ничего не случится.

Бесцельно глядя по сторонам, я вдруг увидела подъехавшую к ресторану машину, которая показалась мне смутно знакомой. Ну конечно. Это был автомобиль моего помощника Димы, несколько дней назад угнанный мошенниками, подставившими ему красавицу с собачкой. Конечно, номера на ней были уже другие, но тем не менее это был именно Димин автомобиль – белая «Ауди», которую он купил только в начале марта. Мой помощник только один раз подвозил меня с работы, когда моя старенькая «Хонда» в очередной раз была в ремонте, но я запомнила отличительную деталь – наклейку с хоккеистом рядом с задней правой фарой. Сейчас я отчетливо видела ее, пока автомобиль парковался неподалеку от входа.

И что теперь делать? После угона автомобиль был объявлен в розыск, но для того, чтобы окончательно увериться в том, что это именно он, нужно было сравнить WIN и номер двигателя. Сделать это без вызова полиции невозможно. Звонить в полицию или набрать номер Димы и объяснить ситуацию? Я выбрала второй вариант.

Пока мне в ухо ударяли гудки, я наблюдала, как из машины вылез мужчина лет пятидесяти, очень прилично выглядящий и дорого одетый. Что ж, он же не обязательно должен быть преступником, вполне возможно, что он – добросовестный приобретатель, купивший машину с рук, но не пробивший ее по базам. Я еще раз кинула взгляд на мужчину, который, признаться, на идиота не походил ни капли.

Высокий, с роскошной шевелюрой седых волос, одетый с тем тонким вкусом, который не позволяет сочетанию крайне дорогих вещей выглядеть пошло, он закрыл машину прикосновением к дверной ручке и уверенной походкой направился в ресторан. Почувствовав, что я начала замерзать, я двинулась за ним. Мы столкнулись в дверях, и именно в этот момент Дима ответил на мой звонок.

– Да, Елена Сергеевна, – услышала я, – у вас что-то случилось?

– Нет, Димочка, ничего не случилось, – сладко пропела я, потому что незнакомец из машины галантно распахнул дверь и придерживал ее, дожидаясь, пока я окажусь внутри.

При этом он так внимательно меня рассматривал, что я похолодела, словно он мог читать мысли в моей голове. Дима в трубке замолчал, видимо, никак не ожидая подобной игривости моего тона. Признаться, я его понимала.

– Я сейчас скину тебе СМС, – продолжала ворковать я. – Ты погляди, что можно сделать, мне крайне необходим твой совет.

Крайне гордая тем, как я ловко придумала выкрутиться, я зашла внутрь ресторана, вернулась за стол и быстро написала Диме сообщение о том, что нашла его машину. Через мгновение телефон звякнул, принеся ответ: «Сейчас приеду». Со своего места я хорошо видела парковку, на которой остался ждать своего нового хозяина автомобиль. Я то и дело бросала туда взгляд, чтобы убедиться, что он никуда не уехал. Седого мужчину я не видела. Вполне возможно, что он прошел в другой зал, где у него назначена встреча.

По моим прикидкам, от Диминого дома до ресторана в это время суток езды было около часа. Успеет или нет? И как задержать неизвестного до Диминого приезда? Решение пришло само собой, как только я перевела взгляд с машины за окном на сидящего во главе нашего стола счастливого жениха. Уж кто-кто, а капитан Таганцев точно что-нибудь придумает. Конечно, немного стыдно отрывать его от празднования столь важного события, но Костя – настоящий опер, а потому остается «на службе» даже в день собственной свадьбы.

Он поймал мой озабоченный взгляд и тут же подошел ко мне.

– Что-то случилось? Ты какая-то тихая и загадочная.

– Слушай, Костя, кажется, мне нужна твоя помощь.

– Что случилось?

Я быстро рассказала ему про стоящую на парковке машину Димы и человека, который на ней приехал.

– Дима приедет, по моим подсчетам, минут через сорок пять. Но я не представляю, что делать, если этот человек захочет уехать раньше.

– Ты можешь мне его показать?

– Я его не вижу. Видимо, он в другом зале.

– Ладно, я сейчас подумаю, что можно сделать. А ты уверена, что это та самая машина?

– Если бы речь шла о моей «Хонде», то я была бы больше уверена, конечно. Но думаю, что да.

– Ладно, Лен. Разберемся.

Вместо того чтобы вернуться на свое место, Костя подошел к Натке, что-то шепнул ей на ухо и вышел из зала. Спустя мгновение я увидела в окно, как он вышел на улицу, со скучающим видом прошелся по парковке, на мгновение остановился перед Диминой машиной, словно что-то прикидывая, потом легонько кивнул и прошел мимо, на ходу доставая телефон.

Затем Таганцев вернулся за стол, снова сел рядом с Наткой, легонько чмокнул жену в щеку. Я нервно посмотрела на часы. Так, если все будет хорошо, осталось продержаться полчаса. Минут через десять я вдруг увидела водителя «Ауди». Он вышел из соседнего зала и, стоя в проходе, энергично тряс руку какого-то пухляша с портфелем. Видимо, мое первое предположение оказалось правильным, и в ресторане у него была назначена встреча.

А вдруг этот человек – организатор той самой бандитской группы, которая развернула аферу с машинами? А вдруг они сейчас уйдут? Нет, надо же что-то делать! Я поймала взглядом глаза Таганцева и показала ему в сторону разговаривающей парочки. Костя, как и всегда, отреагировал мгновенно. Кивнув, он снова встал из-за стола и вышел из ресторана. Через мгновение на улице послышался шум, затем сработала автомобильная сигнализация, и, посмотрев в окно, я увидела, как Таганцев лихо заламывает за спину руку какому-то субтильному пареньку. А этот-то откуда взялся?

Седой водитель «Ауди» тоже отреагировал на шум.

– Кажется, это моя машина, – сказал он собеседнику и подскочил поближе к окну.

Оценив разворачивающуюся перед его глазами картину, он поспешил к выходу. Я, не в силах сдержать волнение и любопытство, поспешила следом, набирая Димин номер.

– Ты где? – спросила я довольно нервно.

– Подъезжаю, буду минут через семь. А что, этот человек собирается уезжать?

– Он-то собирается, вот только Таганцев придумал, как его задержать.

– И как именно?

– Признаться, я пока не понимаю. Дима, поторопись.

Я выскочила на улицу как раз вовремя, чтобы застать следующую беседу.

– Что тут происходит? – спросил водитель «Ауди».

– Да вот, поймал злоумышленника, который пытался отжать стекло, чтобы вскрыть машину, – спокойно ответил Костя.

– Вот гаденыш. Тебе чего в моей машине нужно было? Угнать бы все равно не смог, в ней антиугонная система стоит. Просто нагадить хотелось?

Парень с заломленными за спиной руками молчал.

– Я полицейский, – сообщил Костя. – Своим позвонил, так что вызывать никого не надо. Сейчас я этого гражданина в отделение отвезу. Только вам тоже проехать придется. Документы предъявите, пожалуйста. И свои, и на машину.

Я мысленно зааплодировала Таганцеву. Это он элегантно придумал. Сейчас седой съедет с темы, потому что никаких документов на краденую машину у него нет и быть не может.

– А ваши документы я могу посмотреть? – спросил он. Ну, конечно, сейчас будет всячески пытаться улизнуть.

– Да, пожалуйста. Вот мое удостоверение.

Костя достал и показал документы, которые седой изучил внимательно и с пристрастием. Что ж, в них было написано, что Константин Таганцев является старшим оперуполномоченным отдела полиции. Все хорошо.

– Вот мои права, – мужчина достал из кармана портмоне и из него пластиковый прямоугольник.

– Миронов Виталий Александрович, – прочитал Костя громко. – Кем работаете, Виталий Александрович?

– У меня сеть косметологических клиник в Москве. – Мужчина держался с достоинством и никакого волнения не выказывал.

Я же, наоборот, почему-то начала волноваться, а еще подмерзать, потому что холодный и наполненный дождем ветер легко преодолевал преграду в виде клетчатой рубашки, надетой с джинсами по велению моей дочери. Я уже и не помнила, когда в последний раз выходила на торжественное мероприятие в джинсах. А уж на свадьбу…

– Документы на автомобиль предъявите.

– Документы покажу, но в полицию не поеду, – сказал Миронов. – Жалко, знаете ли, время терять. Тем более что состава преступления-то и нет. Намерение нельзя считать преступным деянием.

– Вы что, юрист? – вырвалось у меня до того, как я поняла, что вообще-то должна молчать.

Мужчина повернулся в мою сторону, отчего-то улыбнулся. Мимолетно, но я успела оценить, что улыбка его красит. Он вообще был довольно приятный. Жаль, что замешан в аферу с Диминой «Ауди».

– Я окончил юридический факультет МГУ, – ответил он на мой невежливый, признаться, вопрос. – Правда, последние четверть века занимаюсь бизнесом. А что?

– Нет, ничего, – пробормотала я.

Внутреннее беспокойство росло, потому что человек с такой внешностью, бэкграундом и работой вряд ли мог заказать угон чужой тачки. И еще… Антиугонная система… Я понятия не имела, была ли оснащена ею Димина машина, но, если бы была, значит, ее вряд ли смогли бы угнать, даже с учетом того, что владелец авто отвлекся на красавицу Ксюшу. Что-то не сходилось, я понимала это отчетливо.

– Елена Сергеевна, это я, добрый вечер, – услышала я голос Димы над своим ухом.

– Хорошо, что ты успел, – сказала я. – Вон тот человек, который разговаривает с Костей, и вон машина, на которой он приехал.

– Елена Сергеевна, это не моя, – голос помощника звучал разочарованно.

Я же почувствовала, как у меня сердце в прямом смысле уходит прямо в пятки.

– Как не твоя?

– Похожа, но не моя.

Ситуацию нужно было срочно спасать. Если этот господин Миронов захочет, то у Кости будут огромные неприятности. А если он сейчас согласится проехать в полицию? Ясно же, что человек, который якобы пытался забраться в машину, это какой-то Костин знакомый, которого он попросил ему подыграть.

Таганцев тем временем тоже увидел Диму. Сделал вопрошающее лицо, я закусила губу и покачала головой. Таганцев едва заметно кивнул, мол, понял. Владелец клиник тем временем протянул ему документы на машину, которые, как теперь стало совершенно понятно, были в полном порядке, Костя посмотрел их и вернул обратно.

– Ясно, – сказал он Миронову. – Виталий Александрович, вы уверены, что обращаться в полицию не будете?

– Абсолютно. – Мне бы хотелось знать, почему этот человек улыбался. – И мне кажется, что вы, товарищ капитан, этому очень рады. Нет?

– Ладно, – ушел от ответа Костя. – Тогда я сейчас проведу с этим товарищем воспитательную беседу и его отпущу. Пройдемте внутрь.

Именно в этот момент на улице появилась Натка, которой, видимо, надоело ждать своего жениха. Точнее, уже мужа.

– Кость, ну ты долго? Что происходит-то вообще? Валя, привет.

Последнее, как поняла даже я, относилось к «задержанному». Ну, конечно, моя сестра достаточно давно живет с Таганцевым, чтобы знать его сослуживцев.

Надо отдать должное моему помощнику, у него тоже была прекрасная реакция.

– Наталья Сергеевна, я приехал вас поздравить, – воскликнул он и пошел навстречу Натке, раскинув руки и закрывая ее от глаз Миронова. Он вел себя так, как будто «Валей» был именно он.

Спустя мгновение все заинтересованные участники сцены, которую устроил не кто иной, как я, были уже внутри ресторана. Снаружи остались только я и Виталий Миронов. Правда, этот аспект я оценила не сразу, а только тогда, когда почувствовала тяжесть накинутого мне на плечи кашемирового пальто, от которого ненавязчиво пахло очень дорогим одеколоном.

– Может быть, вы мне все-таки объясните, чем было вызвано все это представление?

Я беспомощно повернулась и уткнулась в насмешливый взгляд глаз, похожих на расплавленный янтарь.

– Простите, – выдавила я. – Это я во всем виновата.

– Я не сомневаюсь. Хотя бы потому, что вы – единственный человек, который стоит на промозглом ветру без верхней одежды. Что именно вы проверяли?

– Не в угоне ли ваша машина, – честно призналась я. – Дело в том, что у моего помощника несколько дней назад угнали белую «Ауди», и я…

– Решили, что это она и есть.

– Да.

– А бравый капитан?

– Муж моей сестры. Мы как раз пришли в ресторан, чтобы отметить их свадьбу. Они сегодня поженились. Разумеется, он пришел мне на помощь и старался задержать вас до тех пор, пока Дима не приедет, чтобы опознать свою машину. Дима – это мой помощник.

Мне было так стыдно, что, несмотря на холод, у меня горели уши.

– И кем должна работать такая красивая женщина, чтобы у нее был помощник? Судя по готовности принимать решения, директором компании?

– Я – судья, – холодно сказала я, – так что вы правы. Принимать решения мне приходится каждый день.

– Оу, то есть у нас с вами одинаковые дипломы. Мне кажется, это знак.

Интересно, знак чего?

– Виталий Александрович, я должна перед вами извиниться. Получилось довольно глупо, признаю.

– Да ладно вам, вы же действовали из лучших побуждений. Ну что, согрелись?

В этот момент я осознала, что все еще стою в чужом пальто, и потянула его с плеч.

– Да, спасибо. Простудиться было бы некстати.

– Мне кажется, что в произошедшем есть некая несправедливость, которую надо исправить, – сказал он. Я снова напряглась, потому что действительно чувствовала себя неловко. – Вы знаете, как меня зовут, а мне ваше имя неизвестно.

– Елена. Елена Сергеевна Кузнецова.

– Очень приятно, Елена.

Из дверей выглянул Дима, увидел, что я разговариваю с Мироновым, и тут же подошел, видимо, чтобы не бросать одну в «беде».

– Простите, если мы причинили вам какие-то неудобства, – сказал он. – Их причина – во мне, а не в Елене Сергеевне, так что если у вас есть какие-то претензии…

Нет, все-таки мой помощник – настоящий мужчина и хороший человек. Иногда надо попадать в глупые ситуации, чтобы понять, насколько прекрасные люди тебя окружают. Да и приятные новые знакомства, кажется, никто не отменял.

– Все в порядке. Никаких претензий, – заверил Диму Миронов. – Елена мне все уже объяснила. Значит, это вашу «Ауди» угнали? Не повезло.

– Мою, но, по большому счету, я в этом сам виноват. – Димино лицо помрачнело. – Ладно, если все недоразумения сняты, то я заберу Елену Сергеевну в зал, ее там родные потеряли.

– Да, конечно, – Миронов снял с моих плеч свое пальто, и я от чего-то глупо расстроилась, что эта странная встреча сейчас закончится. – Холодно, так что нужно обязательно жахнуть коньяку за здоровье молодых. Передавайте мои поздравления, хотя жених, кажется, снова спешит вам на помощь.

В дверях ресторана действительно снова появился Таганцев, в его руках была моя куртка.

– Проблемы? – коротко осведомился он. – Давайте их буду решать я.

– Нет никаких проблем, – мой неожиданный новый знакомый поднял вверх обе руки. – Все в порядке. Вас я поздравляю с женитьбой.

– Спасибо, – чуть растерянно сказал Костя.

– Лена, пока вы совсем не замерзли, продиктуйте мне ваш номер телефона. Мы не договорили, и потом бегите в тепло. А то правда простудитесь.

Я взяла из рук Таганцева свою куртку и натянула ее.

– Не простужусь, закаленная, – заверила я и продиктовала десять цифр, которые Миронов тут же вбил в телефон.

Спустя мгновение у меня в руке завибрировал мой мобильник.

– А это мой номер, – сказал Миронов. – Сохраните его, чтобы знать, кто вам звонит. Хорошего вечера.

Повернувшись спиной, он дошагал до своей машины, сел за руль и уехал. Мы втроем остались смотреть ему вслед.

* * *

Во вторую поездку в Энгельс Натка даже не заметила дороги, потому что почти весь путь проспала на заднем сиденье машины. Вчерашняя свадьба, пусть даже в виде скромного семейного торжества, потребовала у нее немалого эмоционального ресурса, да и предстоящее дело страшило, так что спасительный сон позволял сберечь нервные клетки, которые, как известно, не восстанавливаются.

Когда они вернулись из ресторана, Таганцев рассказал жене про произошедший казус с чужой машиной. О том, что ее импозантный владелец взял у Лены телефон, он сообщил тоже. Это было любопытно, и Натка поставила себе зарубку на память – по возвращении все хорошенько выспросить.

Выехали они с самого утра, практически еще затемно, чтобы до конца рабочего дня успеть в дом ребенка. В субботу зловредной директрисы наверняка не окажется на месте, и они просто потеряют даром дни, которых в запасе немного. По дороге даже не останавливались, чтобы поесть, и в итоге в три часа дня Таганцев и Натка уже поднимались по знакомому крыльцу.

Директриса Марина Васильевна была на месте и незваных визитеров встретила довольно кисло.

– Опять вы? – спросила она, увидев их в дверях. – Неужели так быстро собрали необходимые документы?

– Мы хотим оформить гостевой режим для пребывания Насти Васильевой в нашей семье, – ответила Натка холодно. – Все необходимые для этого условия нами соблюдены. Заключение органов опеки по нашему месту жительства получено, все необходимые справки собраны. Противопоказаний к этому нет, мы проконсультировались у юриста.

– Ну, если вы проконсультировались, то знаете, что закон возлагает окончательное решение на меня как на руководителя детского учреждения, – сказала директриса. – На рассмотрение вашего заявления у меня есть пять рабочих дней, и отказать я вам могу без объяснения причин. Есть у меня по закону такое право. Хотя и очевидное объяснение тоже есть – ребенок слишком мал, чтобы оформлять его на гостевой режим, да еще и в другой город.

– А есть ли шанс, что вы измените свое мнение? – спросил Таганцев спокойно.

– Разумеется, шанс всегда есть. Как я уже вам говорила, мы благосклонно относимся к спонсорам, которые готовы внести вклад в развитие детей, которые остаются на нашем попечении.

– Я помню. Компьютерный класс или комната психологической разгрузки.

– К примеру.

– Марина Васильевна, а вы в курсе, что то, что вы сейчас делаете, подходит под статью 163 Уголовного кодекса Российской Федерации «Вымогательство»? – спросил Таганцев сурово. – Это я вам вполне официально говорю. По роду службы, так сказать.

– По роду службы? – Лицо заведующей детским домом, что называется, заиграло, поехало куда-то вниз и вбок. – А вы, простите, кем служите?

– Я оперуполномоченный, полицейский, по-простому. И мое юридическое образование позволяет мне профессионально оценивать ваши действия. Поверьте, их можно трактовать крайне однозначно.

Краски на лице сменились, как-то поблекли, что ли. Морщины на лбу сбежались и разбежались, словно оценивая серьезность сказанного.

– Вы же в Москве работаете? – спросила она наконец, видимо, уцепившись за эту спасительную мысль.

Натка с восторгом наблюдала за мужем, который тут же разбил последнюю надежду, не дав ей сбыться.

– В Москве, но периодически приезжаю в ваш город, оказываю, так сказать, посильную помощь местным органам следствия.

«Как тебе такое, Илон Маск?» Откуда всплыл в голове скандально знаменитый американский бизнесмен и богатей, Натка и сама не знала. Но директриса выглядела сейчас совершенно поверженной. Теперь лицо ее напоминало морду собаки, нечаянно сделавшей кучу в коридоре.

– Оставляйте заявление, – сказала она придушенным голосом. – Я рассмотрю его в течение пяти дней.

– Мы бы хотели получить ответ в понедельник, – любезно сообщил Таганцев. – Это не противоречит закону, а у нас положенный к свадьбе отпуск заканчивается. И да, по возвращении в Москву мы сразу начнем процедуру усыновления. Конечно, если девочке у нас понравится и будет комфортно. Всю степень своей ответственности мы при этом осознаем. Профессионально надеюсь, – слово «профессионально» Костя выделил с особым нажимом, – что вы тоже. Да, Марина Васильевна? Я ведь могу именно так ответить своим местным коллегам?

– Да-да, разумеется, – ответила заведующая тихо.

Глаза у нее при этом метали громы и молнии, и Натка вдруг подумала, что недооценивать эту женщину нельзя, она может доставить им много неприятностей, если захочет. А в том, что она захочет, сомневаться не приходилось. Впрочем, сейчас задача заключалась в том, чтобы выиграть битву, разворачивающуюся прямо сейчас, а про исход всего сражения они с Костей подумают потом, разумеется, вместе.

Эта мысль, что отныне они все будут делать вместе, отчего-то казалась приятной, а еще была новой, как будто раньше Натка никогда об этом не думала. Как странно. Больше в детдоме им сегодня делать нечего, поэтому фальшиво любезно попрощавшись с Мариной Васильевной, они покинули заведение, не попросив даже разрешения повидать Настюшку, чтобы излишне не раздражать директрису. Успеется еще, если все пойдет гладко.

Ночь в гостинице прошла незаметно. Натка думала, что не уснет от волнения, но напряжение последних дней, связанных со свадьбой, усталость от дороги и неприятный осадок от посещения дома ребенка сделали свое дело – уснула она, едва коснувшись головой подушки.

За окном шумела Волга, было уже не жарко, хотя, разумеется, теплее, чем в Москве, легкая прохлада струилась через приоткрытое окно, и сны снились мягкие и легкие, словно кучерявые облака, и было в них много детского смеха, звонкого и беззаботного.

Два выходных они с Таганцевым тоже провели легко и беззаботно. Костины коллеги, с которыми он успел подружиться за то время, что работал здесь, организовали им рыбалку на Голубом озере. Костя, который до рыбалки был сам не свой, зажегся самой идеей, а Натка, которую он горел желанием приобщить к своему хобби уже несколько лет, не стала отказываться, несмотря на то что первый свой опыт рыбалки до сих пор вспоминала с содроганием. Не ее это было занятие, совсем не ее, но тут спорить она не стала.

Озеро действительно оказалось голубым, не обманывало название. Видимо, виной тому было достаточно высокое содержание в воде меди, ни в какие мистические причины рациональная Натка не верила. Пожалуй, купаться в такой неестественно голубой воде она бы побоялась, но купальный сезон давно был закрыт, так что ей оставалось только сидеть в наскоро поставленной на берегу палатке у разведенного костра и смотреть, как мужчины, в том числе ее Костя, азартно забрасывают в воду удочки.

Вообще-то, по большому гамбургскому счету, озеро на самом деле было карьером, из которого в свое время брали песок для постройки объездной дороги к новому мосту через Волгу, но как рекреационная зона вполне годилось, тем более что, судя по радостным таганцевским возгласам, рыба ловилась вполне неплохо.

Потом все вместе варили уху из плотвы и окушков в эмалированном ведре, под конец сунули в варево горелое полено, а потом влили стакан водки. Натка сначала опасалась это есть, а потом попробовала, и оказалось так вкусно, что она слопала содержимое целой металлической миски и еще попросила добавки. И было так славно и спокойно сидеть у костра и есть уху под неспешные, очень мужские разговоры, что Натка совсем расслабилась и даже заснула на плече у Таганцева после сытной еды, и снова ей снилось что-то хорошее, и, кажется, там, внутри сна, плескалась рыба в реке, била хвостом, исполняя заветные желания.

К вечеру воскресенья, когда они вернулись в гостиницу, у Натки было ощущение, что она побывала в полноценном отпуске. Когда она поделилась этим удивительным чувством с мужем, тот засмеялся.

– Вот, а ты никогда не понимала, что я нахожу в рыбалке. Это самый лучший способ привести себя в порядок и прочистить мозги из всех, что я знаю. Эх, Натусик, глядишь, такими темпами я еще из тебя знатную рыбачку сделаю.

Утром понедельника они снова поехали в детский дом. Мрачная Марина Васильевна, видимо, успевшая навести справки, металлическим голосом сообщила им, что, рассмотрев их заявление и приложенные справки органов опеки и попечительства, приняла положительное решение о гостевом режиме для Насти Васильевой. Сегодня с девочкой можно было пообщаться в присутствии работников дома ребенка, в том числе психолога, завтра на несколько часов взять погулять и в случае положительной реакции ребенка в среду увезти в Москву на срок до трех месяцев.

О том, хватит ли им трех месяцев для того, чтобы оформить все необходимые для удочерения документы, Натка старалась не думать. Она была убеждена, что дорогу осилит идущий, тем более что усыновлять ребенка нужно через суд, а значит, сестра Лена, то есть судья Кузнецова, обязательно поможет.

– Подавать заявление в суд об удочерении Анастасии вам придется здесь, в Энгельсе, – словно прочитав Наткины мысли, заявила Марина Васильевна. – Надеюсь, это вы понимаете?

– Почему? – удивилась Натка. – Мы же все процедуры с опекой прошли в Москве. И школу приемного родительства тоже можем пройти по месту жительства.

– Можете. А суд по установлению родительских прав проходит по месту нахождения ребенка, то есть в Энгельсе. Так что вам придется приехать сюда и для подачи заявления, и потом на собственно судебный процесс, да и одним заседанием он может не ограничиться, так что имейте в виду, когда будете планировать время. Согласятся ли на столь долгое отсутствие ваши работодатели, особенно ваши, товарищ Таганцев.

– Ничего, я веб-дизайнер, поэтому могу работать удаленно, – сообщила Натка, хотя слова директрисы и застали ее врасплох. – Вы за нас не переживайте, Марина Васильевна. Мы справимся.

Эх, если бы она могла быть уверена в том, что говорила. Костя, словно прочитав ее мысли, слегка сжал ей руку повыше локтя, успокоил.

С Настюшкой они встретились в игровой комнате. Привела ее женщина, представившаяся психологом Екатериной. Выглядела она гораздо более приветливой, чем Марина Васильевна.

– Я буду рада, если у вас с Настюшей сложится. Девочка чудесная, не капризная, добрая. Только не везет ей почему-то, многие к ней присматриваются, а как до дела доходит, так и стопорится все. Один раз почти удочерили, да заболела она, а пока в больнице лежала, приемные родители испугались и другого ребенка взяли, здорового. А в других случаях все какая-то канитель получалась, даже и не знаю почему.

У Натки с Таганцевым как раз был ответ на этот вопрос. Правы были коллеги-оперативники, утверждавшие, что Настюша была просто выгодным товаром, за который хотелось получить побольше. Им даже не верилось, что в их случае директриса сдалась так быстро. Или все-таки не сдалась?