Рената удивленно обернулась.

— Что, простите?

— Туве — лучший полицейский, с которым тебе когда-либо доводилось иметь дело, — сердито прошипела Фелисия. — Она раскроет это дело за три секунды, если ты не будешь ей мешать.

На несколько мгновений прокурор лишилась дара речи.

— Посмотрим, — фыркнула она, повернулась на каблуке и пошагала прочь.

У Эспинг возникло острое желание расцеловать подругу.

Из динамиков донесся треск, а потом голос Матса Линдемана.

Глава 35

Часы показывали уже без десяти двенадцать, когда Поппе припарковал свой «ягуар» на скошенном поле за аукционным домом Линдемана.

— Спокойно, приятель! — сказал ему Фаббе. — Мы успеем.

Однако Поппе трудно было последовать его совету.

Хотя они и выехали заранее, им пришлось трижды останавливаться по пути, поскольку у Фаббе были дела. Всегда одно и то же, постоянно какие-то предметы, которые нужно было забрать или завезти какому-нибудь торговцу антиквариатом, — Фаббе считал, что надо заскочить по пути, раз уж они все равно куда-то выбрались. Кроме того, они остановились у киоска, чтобы спокойно пополнить запасы снюса.

Когда они вошли в аукционный зал, по публике пробежал шепоток. Поппе никогда бы в этом не признался, но всеобщее внимание, прикованное к нему, когда он показывался на людях со своим другом, доставляло ему большое удовольствие.

А вот сам Фаббе был, похоже, не в восторге.

— Придется маскироваться, — пробормотал он. — Носить линзы.

Он слегка постучал ногтем по оправе своих очков. Поппе продолжал улыбаться и кивать тем, кого знал.

— Попробуем проделать это как можно незаметнее, — шепнул Фаббе, схватив его за руку и прокладывая себе дорогу в сторону стены с картинами.

— Сделай вид, что тебя интересует вот эта.

Он указал на примитивистскую красочную литографию с видом Эстерлена, висевшую рядом с той картиной, которая и была их истинной целью.

Поппе с готовностью встал перед ужасной картинкой, изо всех сил напустив на себя заинтересованный вид.

— Наш объект прекрасен, — проговорил Фаббе, поглядывая на картину боковым зрением. — Если ты получишь это масло, я смогу продать ее благодаря своим связям. Прибыль пополам. Окей?

— Отлично, — ответил Поппе, наслаждаясь мыслью о легком заработке. Хотя тайный сговор, увлекательность самого процесса и дружеская взаимовыручка нравились ему не меньше.

— Эта картина обозначена под номером семьдесят шесть, — продолжал Фаббе. — У нас есть все шансы получить ее дешево, но ты можешь продолжать поднимать ставки по меньшей мере до тридцати пяти тысяч.

Поппе кивнул. От азарта сердце забилось чаще.

Посетители заняли места на складных стульях, за кафедрой появился Матс Линдеман с деревянным молотком в руках. На голове у него красовалась гарнитура с микрофоном.

— Ну что ж, показ окончен, начинаем аукцион. Все товары продаются в своем нынешнем виде, и не забудьте о том, что к цене добавляется двадцать процентов комиссии плюс пятьдесят крон сбора.

Немного зафонило, он поправил микрофон и продолжил:

— Кроме того, у нас будет несколько удаленных участников, делающих ставки по телефону, — добавил он и указал на сотрудницу, сидевшую рядом с подиумом с двумя мобильными телефонами в руках. — Однако я рассчитываю, что мы сможем продвигаться со скоростью сто пятьдесят предметов в час.

Фаббе потянул Поппе в конец зала.

— Давай встанем здесь, отсюда прекрасный обзор, и нам будет видно, с кем мы соперничаем. — Он кивнул в сторону мужчины, который стоял, небрежно прислонившись к секретеру. — Опытные покупатели всегда становятся позади.

Первым лотом был набор старинных аптечных флакончиков, которые, по мнению Поппе, очень украсили бы его библиотеку. Не успел он додумать эту мысль до конца, как они уже были проданы. Тут важно было успевать.

— Второй лот — большая модель железной дороги знаменитой марки «Мэрклин». Пять паровозов, девятнадцать вагонов и много метров рельсов, — провозгласил Линдеман. — У нас уже есть предварительная ставка, поэтому мы начинаем с трех тысяч двухсот крон. Есть в зале кто-то, кто готов предложить больше?

Окинув взглядом посетителей, Поппе заметил в другом конце зала Винстона. Глаза их встретились, Поппе поднял руку в знак приветствия.

— Три тысячи четыреста крон в заднем ряду, — выкрикнул Линдеман. Он оглядел публику. — Больше никто? Тогда модель железной дороги уходит за три тысячи четыреста крон джентльмену в пиджаке у задней стены.

Только тут Поппе осознал, что ведущий аукциона имеет в виду его, и не знал, что делать. Он нервно замахал руками, чтобы отказаться от ставки, но было уже поздно.

— Один, два, три. — Линдеман ударил молоточком по кафедре. — Продано другу Фабиана Андерле, стоящему у задней стены.

Поппе чуть не выругался вслух. Фаббе бросил на него вопросительный взгляд.

— Хм, да, — выдавил из себя смешок Поппе. — Подумал, здорово было бы иметь такую. С детства обожаю модели железных дорог.

У корней волос выступил пот, но, поскольку произносились ставки, он не решался поднять руку, чтобы утереться.

Аукцион продолжался, всевозможные предметы, от напольных часов до люстр, находили новых владельцев.

— Лот семьдесят четыре — пара чугунных подставок под дрова в виде дьяволов, — объявил Линдеман. — В такой день это трудно себе представить, но скоро начнутся холода, и тогда они прекрасно подойдут для камина.

— Скоро наш черед, — уголком рта прошептал Андерле. — Осталось два номера.

Во рту у Поппе пересохло, сердце учащенно билось. А вдруг он совершит новую ошибку?

— А ты не можешь взять это на себя? — шепнул он.

— Нет, черт подери! — прошипел в ответ Фаббе. — Стоит мне показать малейший интерес, как цена сразу взлетит на тысячи крон. Это просто проклятие, что меня везде узнают.

— И вот мы подошли к прекрасной картине девятнадцатого века. Лот семьдесят шесть, — сказал Линдеман. — Художник неизвестен, но это прекрасное творение.

Новая капля пота образовалась под волосами у Поппе. Сорвавшись, она медленно двинулась вниз по лбу. Вскоре к ней присоединилась еще одна, сердце билось все чаще.

— Аукционная цена две тысячи, — сказал Линдеман. — Но у нас есть первичная ставка, и мы начинаем с восьми тысяч.

— Ага, значит, еще кто-то ее обнаружил, — шепнул Фаббе. — Но это все равно выгодно.

— Стало быть, восемь тысяч. Кто-нибудь в зале хочет предложить больше? — спросил Линдеман.

Фаббе покосился на Поппе, который осторожно поднял руку.

— Спасибо, — сказал Линдеман, указывая на него молоточком. — В зале предлагают девять тысяч — от мужчины, купившего железную дорогу. Кто-нибудь даст больше?

По залу прошел шепоток.

Линдеман поднял молоточек.

— Никто не предложит больше за эту потрясающую картину?

В животе у Поппе забегали мурашки. Внезапно в первом ряду поднялась рука, держащая каталог аукциона. Она принадлежала сухонькому мужчине в пикейной футболке и больших темных очках.

— Девять с половиной, в первом ряду, — с довольным видом проговорил Линдеман, указывая на мужчину. — Я получу за нее десять?

— Да! — крикнул Поппе неестественно высоким голосом.

— Самая высокая ставка снова от мужчины с железной дорогой. Повышаем на тысячу. Я получу одиннадцать?

Мужик в солнцезащитных очках снова взмахнул каталогом, держа его высоко в воздухе.

Цена быстро поднималась.

Поднимая руку, Поппе с каждым разом чувствовал себя все увереннее. Когда ставки перевалили за двадцать пять тысяч, интерес публики стал нарастать. Все вертели головами и вытягивали шеи.

Фаббе смотрел в пол, делая вид, что происходящее его нисколько не волнует, а вот Поппе наслаждался всеобщим вниманием. Движения его становились все более размашистыми, когда он поднимал ставку, и каждый раз он недовольно бормотал себе под нос, когда соперник предлагал еще больше.

Вскоре ставки достигли тридцати пяти тысяч — той границы, которую поставил Фаббе. Но Поппе не готов был сдаться. Когда он столько времени боролся за картину, уступить было бы постыдно. Он покажет этому мужику в темных очках, кто самый богатый в Тумелилле. Кроме того, если кто-то готов выложить такую сумму — может быть, картина стоит гораздо больше, чем оценил ее Фаббе?

Когда дым побоища рассеялся и рука с каталогом опустилась, Фаббе встревоженно посмотрел на Поппе.

— Сорок восемь тысяч крон, — провозгласил Линдеман. — Последняя ставка мужчины с поездом в дальнем конце зала. Кто-нибудь желает вступить в игру? Или же я пробиваю сорок восемь тысяч.

В зале воцарилась полная тишина.

— Один, два, продано! — крикнул Линдеман, стукнув по кафедре молотком. — Вот видите! Доверьте нам продажу ваших вещей. Тут вы получите за них не меньше, чем на роскошных аукционах Стокгольма.

Самоуверенность Поппе вмиг улетучилась, колени подогнулись.

Что он наделал? Наверняка переплатил. А вдруг его надули? Возможно, мужичок в солнцезащитных очках вовсе не хотел купить картину, а просто нагонял цену. Может быть, это сам продавец или человек, нанятый Линдеманом.

— Ничего страшного, — прошептал Фаббе, словно прочтя отчаянные мысли Поппе. — Мы по-прежнему сможем получить прибыль на этой картине. Но меньше, чем надеялись.



Два часа спустя аукцион закончился. К этому времени у Эспинг от долгого сидения затекли ноги. Зато Фелисии удалось купить несколько деревянных стульев и набор разномастных кофейных чашек для своего кафе.

— Поможешь мне вынести стулья? — спросила она Эспинг.

— Нет, я же сказала тебе: я при исполнении, — шепнула та в ответ.

— Но ты просто стоишь и смотришь!

Тут Эспинг трудно было возразить. Они с Винстоном ждали, пока все посетители разойдутся, чтобы допросить Линдемана.

— Окей, — ответила она.

Они отправились в администрацию аукциона, чтобы расплатиться за свои покупки. Там уже стояли в очереди Поппе и Фабиан Андерле. Фелисия просияла: она всегда была в восторге от Андерле. Она бросила на подругу многозначительный взгляд. Эспинг затрясла головой, но было уже поздно.

— Простите за беспокойство, — сказала Фелисия, прокладывая себе дорогу к Андерле. — Мы ваши большие фанаты, всегда смотрим «Шоу антикваров».

— Приятно слышать, — вежливо ответил Андерле. — Вы тоже сегодня что-то купили?

Радостная улыбка не сходила с губ Фелисии.

— Да, вот эти деревянные стулья. — Она показала эксперту по антиквариату снимок в телефоне. — Две тысячи за семь штук. Хорошая покупка?

— Посмотрим. — Андерле поправил свои большие очки и посмотрел на экран. — Да, мне кажется, как минимум два из них модели «Лилла Оланд» Карла Мальмстена. Поздравляю!

Свободной рукой Фелисия сделала в воздухе победный жест.

— Глупо, конечно, спрашивать, — проговорила она, — но раз уж у меня в руке телефон, можно с вами сфотографироваться?

Андерле расправил плечи и провел рукой по редеющим волосам.

— Конечно!

Фелисия включила камеру и протянула телефон Эспинг.

Положив руку на плечо Фелисии, Андерле повернулся так, чтобы на них лучше падал свет.

«Он привык позировать», — подумала Эспинг. В тот момент, когда она подняла телефон, Андерле улыбнулся не менее ослепительно, чем Фелисия.

— Хочешь тоже сняться, Туве? — спросила Фелисия.

Прежде чем она успела ответить, Поппе предложил их сфотографировать, и Фелисия втянула ее в кадр. Андерле встал посередине, обняв и ее за плечи.

— Скажите cheese! — скомандовал Поппе и поднял камеру.

Эспинг выжала из себя улыбку. В эту секунду за спиной Поппе появился Винстон. Приподняв брови, он с удивлением посмотрел на нее.

Эспинг хотелось провалиться сквозь землю. В разгар следствия по делу об убийстве она стоит себе и позирует, обнявшись с одним из подозреваемых.

Поппе подошел к своей задаче ответственно: снял множество кадров, по-разному поворачивая телефон, — и Эспинг ничего не оставалось, кроме как стоять на месте.

Когда фотосессия наконец-то закончилась и ей удалось отцепиться от Андерле, в кармане у нее завибрировал телефон. Сообщение от Тиры Бурен.

— Эксперты обнаружили отпечаток пальца, который, как ей кажется, может нас заинтересовать, — сказала она Винстону, не поднимая на него глаз. — На кофейной чашке в фургоне Тедди.

— Они принадлежат кому-то из тех, кто уже фигурирует в деле? — спросил он.

— Нет, это некий Даниэль Педерсен, тридцати пяти лет, из Эльярёда. Несколько раз был осужден за кражи со взломом.



Когда последние покупатели покинули здание, унося приобретения, Винстон и Эспинг уселись вместе с Матсом Линдеманом в аукционном зале.

— Картина маслом ушла дорого, — сказал Винстон, не показывая, что знает Поппе.

— Да, но она наверняка стоит куда дороже. Покупатель пришел в сопровождении Фабиана Андерле из «Шоу антикваров», так что надо было мне поставить стартовую цену повыше. Но невозможно разбираться во всем.

— По крайней мере, для продавца это стало приятным сюрпризом, — сказала Эспинг.

— Да-да, пока картину не продадут втридорога на аукционе в Мальмё, — проворчал Линдеман. — Тогда они обычно звонят мне и жалуются. «Гугл» наносит нашей отрасли огромный вред.

Отыскав свою табакерку, он заложил за губу изрядную порцию снюса.

Эспинг, как обычно, достала телефон, чтобы записать разговор, а Винстон по привычке запустил руку в карман пиджака в поисках молескина. Однако его на месте не оказалось.

Должно быть, он забыл переложить записную книжку, когда надел другой пиджак. Идиотская ошибка. Это так непохоже на него. Наверное, всему виной жара.

Эспинг достала пакет с красной записной книжкой Тедди. Хотя бы это с собой.

— Эта вещь принадлежала Тедди, — пояснила она Линдеману. — Мы подозреваем, что он записывал сюда все свои нелегальные сделки.

Она открыла одну из страниц.

— Один человек с инициалами «М. Л.» много раз брал у Тедди деньги в долг, но так и не смог расплатиться сполна, — сказала она. — На сегодня долг составляет триста тысяч крон.

Линдеман раздраженно вздохнул.

— Сколько раз мне повторять вам одно и то же? Мы с Тедди не имели друг с другом никаких дел. Ни легальных, ни каких-либо других. Я не стал бы совершать с ним сделки, даже если бы он остался последним торговцем антиквариатом на земле. Вы разговариваете не с тем М. Л.

— А это вам знакомо? — спросил Винстон, выкладывая перед Линдеманом поблекшую фотографию.

— Где вы это нашли? — удивленно спросил он.

— Дома у Тедди. Висела над столом в его кабинете.

— Ах ты, черт, — задумчиво проговорил Линдеман. — Стало быть, у Тедди она висела на видном месте.

— Кто этот человек посередине? — спросил Винстон.

Линдеман откинулся на стуле — похоже, расчувствовался.

— Мелькер Фальтин, — ответил он. — Легендарный торговец антиквариатом. В свое время он стал для нас с Тедди наставником. В середине восьмидесятых он ввел нас в свой круг в Истаде. У нас еще молоко на губах не обсохло, но Мелькер обучил нас всем хитростям ремесла. Кроме того, нам было очень весело вместе.

В глазах Линдемана промелькнула грусть.

Более всего на свете Винстону хотелось записать его слова, но теперь, когда это не представлялось возможным, он не знал, куда девать руки. Его ужасно раздражало, что с ним нет верной записной книжки.

Линдеман постучал пальцем по фотографии.

— Это снято в аукционном доме в Истаде, — продолжил он. — Мы наверняка собираемся в ближайший ресторан, чтобы отметить удачные покупки. Мелькер был очень забавный тип. Умен как черт. Настоящий человек эпохи Возрождения. Тонко разбирался в винах, писал книги по антиквариату. Я многому у него научился. Тедди — тоже, он просто боготворил Мелькера.

На губах у большого мужчины заиграла улыбка.

— На это дело уже вышел срок давности. У Мелькера был свой осведомитель в аукционном доме, который за небольшую мзду сообщал, какие поступают предварительные ставки. Благодаря этому мы могли предложить чуть больше и к тому же знали, с кем соперничаем.

Он придвинул фото обратно к Винстону. Вид у него был такой, словно его застали на месте преступления и он рассказал больше, чем собирался.

— Да, в те времена каждый вертелся как мог, теперь-то все куда строже регулируется.

Винстон внимательно оглядел мужчину на фотографии.

— А что потом случилось с Мелькером Фальтином? — спросил он.

Линдеман поправил языком табак за губой.

— Это печальная история, — сказал он. — Когда в начале девяностых все полетело в тартарары, мы все оказались не у дел. Тедди начал ухаживать за Сусси и вскоре женился, войдя в фирму ее семьи. Сам я начал работать здесь, у папаши. А у Мелькера запасного пути не нашлось. Ему пришлось продать за гроши все свое роскошное собрание антиквариата, к тому же он начал все больше пить. Правда, он и раньше любил погулять, но тут все пошло вразнос. Как будто он намеренно гробил свою жизнь, только спивался на своих дорогих винах вместо дешевой водки.

Стало тихо. Линдеман улыбнулся ностальгической улыбкой.

— Давно я не вспоминал о Мелькере. Он умер еще в конце девяностых. Мы с Тедди оба были на похоронах, хотя между собой тогда не разговаривали.

Большой мужчина вытянул ноги под столом и потряс головой, словно прогоняя грустные воспоминания.

— Но у Мелькера осталась дочь, которая работает в нашей отрасли, — добавил он. — Я с ней иногда сталкиваюсь.

— Дочь? — с интересом переспросила Эспинг.

У Винстона почему-то все внутри сжалось.

— Анна… как ее там. — Линдеман снова поправил табак за губой. — После развода она взяла фамилию матери.

— Тюхе? — спросил Винстон, уже предвидя ответ.

— Точно! — подтвердил Линдеман. — Анна Тюхе. У нее в Мальмё роскошный магазин антиквариата. Очень дорогие вещи. Судя по всему, она унаследовала чутье Мелькера на антиквариат.

«Проклятие!» — подумал Винстон. За все годы работы в Стокгольме он ни разу не оказывался лично втянутым в расследование, но здесь, в провинции, этого, похоже, никак не избежать.

Следует ли ему отменить сегодняшнее свидание? Все будет зависеть от того, что еще скажет Линдеман.

— Интересно, — сказал он. — Вам известно, были ли у Анны и Тедди общие дела?

Линдеман пожал плечами.

— Понятия не имею. Но она иногда заглядывает ко мне в надежде приобрести какую-нибудь находку, наверняка она и к Тедди заходила. Мы же старые друзья, так сказать.

Винстон мысленно вздохнул. Насколько он помнил, Анна подчеркивала, что они с Тедди знакомы лишь поверхностно. Зачем?

— Вы ели или пили что-нибудь вместе с Тедди на ярмарке? — спросила Эспинг, прервав размышления Винстона.

Линдеман сплел пальцы на затылке и откинулся назад.

— Нет, — ухмыльнулся он. — Я напился в полном одиночестве.

Винстон отметил, что собеседник не удивился вопросу о еде и питье. Единственный логический вывод: Линдеман уже в курсе, что Тедди отравили. Кто-то ему об этом рассказал. Винстон предполагал, что источником стала Сусси.

— Вы знали, что Тедди изменял жене? — продолжила Эспинг.

— Ну, Тедди всегда был охоч до дамочек, и о нем все эти годы ходили разные слухи, но я не слушал. Сплетни меня не интересуют. Если он изменял Сусси, то ему следовало постыдиться: только благодаря фирме ее отца он смог снова встать на ноги после банкротства. Тедди всем обязан Сусси и ее семье.

Положив руки на колени, Винстон наблюдал за Линдеманом. Казалось, тот совершенно спокоен, не нервничает по поводу их вопросов.

— А что за люди работали на Тедди? — спросил он. — Вы их знаете?

Линдеман покачал головой.

— Знаю, что у него были поляки, которые часто сменялись. Но надолго никто не задерживался. Подозреваю, Тедди им мало платил.

Эспинг подхватила инициативу и задала следующий вопрос.

— Вы знаете человека по имени Даниэль Педерсен? — спросила она. — Говорят, что он общался с Тедди.

— Данне-Отмычку? — удивленно переспросил Линдеман. — Еще бы, личность известная. Несколько лет назад я вот этими руками вышвырнул его отсюда. Этот жулик хотел выставить вещи на аукцион, но я сразу сообразил, что они ворованные. С тех пор двери для него закрыты.

Сидеть, не делая записей, стало для Винстона невыносимо. Схватив аукционный каталог, он нацарапал на обороте имя и кличку Данне.

— Вам известно, имел ли Данне дела с Тедди? — продолжила Эспинг.

Большой мужчина задумался.

— Не удивлюсь, если да.

Винстон подался вперед.

— Вы видели Данне на ярмарке в Дегеберге? — спросил он.

Линдеман почесал бороду.

— Сейчас, когда ты спрашиваешь, мне кажется, что я видел его со спины. Данне обычно шляется на ярмарках, но меня он обходит стороной.

Он ухмыльнулся и напряг мышцы правой руки, показывая, что он не из тех, с кем можно шутить.

— Я должен спросить по поводу прозвища, — сказал Винстон с непроницаемым выражением лица. — Данне-Отмычка — звучит как кличка вора из старого фильма.

Линдеман рассмеялся.

— Да, это первое, что приходит в голову. Но Данне получил это прозвище, еще когда открыл свою фирму по установке замков. Что называется, поставь лису кур охранять!

Линдеман засмеялся, отчего его большое тело затряслось вместе со стулом.

Винстон, закусив губу, продолжал делать заметки на аукционном каталоге. В подъезде у Герта Силлена он столкнулся со слесарем, мужчиной лет тридцати, в рабочей одежде с надписью «Слесарная служба Данне». Это точно не случайность.

День уже клонился к закату, когда они вышли на воздух. Газон перед аукционным домом пожелтел от зноя, Винстон изнывал в своем костюме, но о том, чтобы снять пиджак, и речи быть не могло.

Отведя Эспинг в сторонку, он рассказал о встрече со слесарем в доме Герта Силлена.

— Что же ты раньше молчал? — спросила она, когда они шли к парковке.

— Тогда мне показалось, что это неважно. И именно этот слесарь отправил меня вниз, догонять парня в худи с капюшоном. Теперь я подозреваю, что это было сделано для отвода глаз.

— Так ты думаешь, что это был Данне-Отмычка?

Винстон кивнул.

— На комбинезоне у него было написано «Слесарная служба Данне».

— Ах ты, черт! — воскликнула Эспинг. — Данне — известный взломщик и вор, наверняка у него были сомнительные делишки с Тедди. У нас есть его отпечатки пальцев в фургоне потерпевшего, и мы можем привязать его к квартире Герта. Мы должны немедленно разыскать и допросить его.

— Несомненно, — согласился Винстон. — Но, к сожалению, тебе придется отправиться на охоту в одиночку.

Коллега с удивлением уставилась на него.

— Почему?

Винстон собрался с духом.

— Потому что сегодня вечером я ужинаю с Анной Тюхе, дочерью Мелькера Фальтина.

— Что-о-о?

— Мы договорились встретиться, когда я еще не знал, кто она, — пояснил он. — А теперь уже неудобно отменять, за полчаса до встречи.

Его ответ, кажется, не убедил Эспинг.

— К тому же, — продолжал Винстон, — что-то мне подсказывает, что она может подкинуть нам несколько важных фрагментов, которых нам не хватает, чтобы собрать этот пазл.

Глава 36

Дома, в усадьбе Бэккастюган, Винстон принял душ и тщательно побрился, даже поменял лезвие на своей антикварной бритве, чтобы быть уверенным в результате.

Закончив, он достал последнюю белую рубашку. Она по-прежнему висела в пакете из стокгольмской химчистки, ткань приятно пахла крахмалом.

А вот с прической все было непросто. За время его пребывания в Эстерлене волосы немного отросли, но он не допускал мысли, что пойдет к другому парикмахеру, кроме Будиль на улице Сандхамнсгатан, которая стрижет его вот уже тридцать лет.

Выбирая костюм, он обыскал все карманы в поисках своей записной книжки, но вынужден был с нарастающей тревогой констатировать, что ее нигде нет.

Он повторил все сначала, проверил все карманы, затем все горизонтальные поверхности. Наконец встал на четвереньки и заглянул под мебель в доме.

Ничего. Выпрямившись, он обнаружил, что Плутон уже сидит на подоконнике, наблюдая за ним, но сейчас ему было совершенно не до голодных котов.

В последний раз он держал в руках свой молескин, когда они допрашивали Йимми в церкви. Неужели прекрасная мелодия так тронула его, что он забыл записную книжку на церковной скамье? Как непрофессионально.

В книжке содержалось множество сведений по расследованию, хотя посторонний вряд ли бы что-то понял, перелистав ее. Завтра утром надо будет позвонить в церковную канцелярию и спросить, не находил ли ее кто-нибудь во время воскресной службы.

Впервые за тридцать лет полицейской карьеры он что-то утратил. Что это может означать? Он начал терять хватку? Или же это первые предвестники того, что обмороки возвращаются? Винстон отогнал от себя эту неприятную мысль — голова у него не кружится, к тому же врач заверил его, что с ним все в порядке.

Он посмотрел в окно, пытаясь успокоиться. Вынужден был признать, что волнуется перед встречей с Анной Тюхе. Между ними протянулась ниточка теплого взаимопонимания, какого он давно не испытывал. Однако ему следовало помнить, что это уже не обычный личный ужин. Ведь отец Анны был наставником Тедди. Означает ли это, что ее следует занести в список подозреваемых? Он надеялся, что ответом на этот вопрос станет однозначное «нет». Однако несколько вопросов по поводу Тедди ему неизбежно придется задать.

Его мысли прервал громкий стук в дверь. Это пришла Аманда.

— Привет, солнышко, — сказал Винстон, открыв ей дверь. При виде дочери настроение у него сразу улучшилось.

— Я пыталась тебе дозвониться, — раздраженно сказала Аманда, размахивая мобильным телефоном.

— Я принимал душ, — ответил он, закрывая входную дверь. — Что-нибудь срочное?

— Да, ты можешь подвезти меня до Нюбрустранда? У меня там встреча с друзьями. Мама поехала в магазин выбирать растения для огорода, а Поппе и его антикварный друг пьют коктейли и играют с моделью железной дороги.

Винстон поправил запонки, ощущая некоторое чувство вины.

— Я бы тебя с удовольствием подвез, — ответил он, — но я уезжаю.

Со стороны фасада дома донеслось мяуканье, и Аманда открыла дверь, чтобы впустить Плутона.

— Ах да, я и забыла, что у тебя свидание.

Она наклонилась, чтобы погладить кота.

— Ты прямо так и пойдешь?

— А что? — спросил Винстон.

— Ну, в костюме? Ты же всегда в нем. У тебя такой вид, как будто собрался на работу.

— Но ведь это другой костюм, — возразил Винстон. — Я ношу его только в свободное время.

Аманда громко вздохнула.

— Кто вообще носит костюм в свободное время?

Открыв холодильник, она достала сардины для кота.

— А презервативы не забыл? — спросила она с насмешливой улыбкой. — Предохраняться очень важно.

Винстон знал, что дочь пытается его смутить. В этом смысле она ведет себя так же, как и ее мама. Но даже если это и сработало, он не собирался в этом признаваться.

— С сегодняшнего утра произошло много нового, — сказал он. — В нашем деле.

Аманда кивнула, с интересом слушая, пока открывала консервную банку.

— В фургоне у Тедди мы обнаружили отпечатки пальцев. Они принадлежат известному в Эстерлене вору-взломщику по прозвищу Данне-Отмычка. Слышала о таком?

— Не-а. — Аманда покачала головой. — Но этот вор, стало быть, пил с Тедди кофе? А какие у него могут быть мотивы?

— Не знаю, — честно признался Винстон. — Не факт, что он замешан в убийстве. Мы подозреваем, что он совершал кражи со взломом и воровал антиквариат, который Тедди потом продавал.

— А потом они поссорились, — добавила Аманда. — И теперь вам предстоит допрашивать Данне-Отмычку.

Она поставила блюдце с сардинами для Плутона.

— Эспинг пытается его разыскать, — подтвердил Винстон и тут же почувствовал, что в очередной раз, вероятно, — то есть совершенно точно — рассказал дочери слишком много о следствии. Но это все же куда лучше, чем обсуждать с ней свою интимную жизнь.



Сидя в полицейском участке, Эспинг рылась в реестрах, пытаясь найти адрес Даниэля Педерсена, но, как и ожидалось, разыскать его оказалось не так-то просто.

Данне-Отмычка был зарегистрирован в маленькой квартире своей матери в Мальмё, однако ничто не указывало на то, что он проживает именно там. В реестре слежки предлагалось еще несколько объектов, все — полуразрушенные дома в сельской местности, которые можно было снять за гроши, но все адреса были более чем трехлетней давности, и в дома, похоже, с тех пор въехали новые жильцы. Изменив тактику, она погуглила «Слесарную службу Данне» и обнаружила весьма спартански оформленную страницу:


«Слесарная служба Данне — мы знаем о замках все. Хорошие цены, быстрое обслуживание. Звоните, чтобы узнать стоимость!»


Эспинг вспомнились слова Линдемана о лисе, охраняющей кур. Она набрала номер телефона, указанный на странице, и сразу попала на автоответчик.

«Добрый день, это Данне. Оставьте сообщение, я перезвоню».

Сердце Эспинг забилось чаще. Неужели она только что слышала голос убийцы? Как же его найти? Она постучала пальцами по столу.

Наверняка можно отследить мобильный, если он включен, но это может занять немало времени. Может быть, есть способ похитрее? Если Данне-Отмычка — сообщник Тедди, они должны были каким-то образом поддерживать связь.

Она разыскала длинные списки телефонных номеров, полученные от Тиры Бурен.

В субботу вечером Тедди звонил Пии, это Эспинг знала точно. Она проверила, с какими номерами Тедди связывался с того же телефона. Один из них повторялся за неделю несколько раз. Самой собой, абонент не зарегистрирован. Пополняемая сим-карта. Стиснув зубы, девушка забила номер в поисковое окно «Гугл», не питая особых надежд.

К ее удивлению, ей выпало одно совпадение. Относительно свежий комментарий в местном интернет-сообществе, где женщина разыскивала пропавшего кота.

«Если найдете Мисти, позвоните мне или Данне», а дальше следовало два телефонных номера. Второй из них был тот самый, который она только что нашла в мобильном Тедди.

Сердце у Эспинг забилось чаще.

Она разыскала профиль женщины в соцсети, увидела ее настоящее имя и после недолгих поисков обнаружила фото обветшалого дома на поле, где-то в районе Лёдерупа.

Не там ли прячется Данне-Отмычка?

Есть только один способ выяснить это. Она должна поехать туда и увидеть своими глазами. Эспинг вскочила, схватила куртку и ключи от машины и пошла в гараж.

Однако в машине ее стал пробирать холодок. В прошлый раз, когда она отправилась одна в дом на отшибе, ее ждала чудовищная находка. Может быть, все же позвонить Винстону? Правда, он дал понять, что занят, но вдруг его удастся уговорить?

На дорогах было свободно, так что Эспинг нажала на газ. Включив динамик, она набрала номер коллеги, но услышала короткие гудки — занято. Поскольку в этот момент она находилась всего в нескольких километрах от Бэккастюган, то решила заехать туда.

Перед домом стояла машина Винстона, из полуоткрытого окна доносилась музыка. Эспинг постучала. Дверь открыла Аманда с кисточкой для макияжа в руке.

— Привет, — сказала Эспинг. — Извини, что врываюсь.

— Привет, Туве! — ответила Аманда. — Проходи! Сейчас приглушу музыку.

Аманда потыкала в свой телефон, и уровень громкости снизился. Судя по всему, она наводила красоту перед зеркалом в прихожей, готовясь куда-то пойти.

— Папы нет дома, — пояснила она. — Пять минут назад уехал на такси. У него свидание в Мальмё.

Она дважды многозначительно подняла брови.

— Вот как, — разочарованно проговорила Эспинг. — Я так надеялась, что он еще не успел уйти.

Она решила усмирить свое любопытство — визит к Даниэлю Педерсену придется отложить на завтра.

— Папа только что рассказал про Данне-Отмычку, — сказала Аманда, словно прочтя ее мысли.

— Вот как? — Эспинг удивилась тому, что Винстон делится такой информацией с дочерью. Хотя она и сама разговаривает о работе с Фелисией.

— Да, что вы обнаружили его отпечатки в фургоне Тедди. Папа сказал, что ты как раз его разыскиваешь. Поэтому ты здесь?

— Э-э-э… ну, в общем, да, — ответила Эспинг.

— Вот здорово! — воскликнула Аманда.

Эспинг стала топтаться на месте, переступая с ноги на ногу. По всей видимости, она сболтнула лишнее — однако Аманда умеет задавать вопросы почти так же ловко, как и ее отец.

— Ну что ж, тогда я поехала, — сказала она и повернулась к двери.

— А ты в какую сторону? — спросила Аманда.

Эспинг настолько настроилась ехать в Лёдеруп, что никаких других планов у нее не имелось, а Фелисия закроет свое кафе только через час.

Кроме того, она сразу заподозрила, что скрывается за этим вопросом.

— Тебя подвезти? — спросила она, ибо сама была когда-то подростком в Эстерлене.