— Он согласен со мной, — выпалила Сусси еще до того, как сын успел открыть рот.

Винстон пристально посмотрел на Йимми.

— Стало быть, вы никогда не отправляли свои предметы на аукцион Линдемана?

Сын стал перетаптываться на месте.

— Нет, нет, — заявила Сусси. — У нас есть своя фирма. Как я сказала, Матс зашел только для того, чтобы выразить соболезнования. Почему вы спрашиваете? И почему вы вообще приехали? Мне казалось, убийца задержан.

Винстон и Эспинг переглянулись — он кивнул ей, показывая, что она может взять на себя ответ на этот вопрос.

— Нам пришлось отпустить подозреваемого. Выяснилось, что Тедди был уже мертв, когда тот вонзил в него нож. Как оказалось, вашего мужа отравили.

— Отравили?

Лицо у Сусси посерело. Йимми шагнул вперед и положил руку ей на плечо.

— Вероятно, его отравили в то утро, — добавил Винстон. — Поэтому нам хотелось бы узнать более подробно, что Тедди пил и ел на ярмарке.

Сусси всхлипнула пару раз, прижав к глазам салфетку с нарисованными на ней лягушками.

— Тедди ночевал в фургоне, — проговорила она, собравшись с духом. — И поднялся задолго до рассвета. Мы с Йимми приехали туда около пяти. Я привезла с собой кофе и бутерброды.

Всхлипывания стали сильнее, лицо сморщилось.

— Стало быть, вот почему он жаловался на боль в животе, бедняга. А я-то подумала, что он бухтит просто так.

Она расплакалась, снова прижав к лицу салфетку с лягушками. Потом громко высморкалась.

Эспинг повернулась к Йимми.

— Ты принес Тедди минералку незадолго до того, как он умер. Приносил ли ты ему еще еду или напитки?

— Коку, — пробормотал Йимми. — Принес ему четыре банки до обеда.

— Кока-колу, — произнес Винстон, записывая эти сведения в свой молескин.

— На ярмарке Тедди наверняка наелся всякой всячины, — добавила Сусси. — Лангош, жареная селедка, хот-доги, мороженое — он обожал такую ярмарочную еду! И еще наверняка сто раз выпил кофе с другими торговцами.

Эспинг снова встретилась взглядом с Винстоном. Остались самые щекотливые вопросы. По поводу Пии и потенциального развода. Эспинг точно не знала, как к ним подступиться. Но тут она увидела, что Винстон сделала ей легкий жест головой, смысл которого она тут же уловила.

— Можно воспользоваться туалетом?

— Конечно, — ответила Сусси. — Гостевой туалет в дальнем конце прихожей.

Эспинг вышла из кухни, не без облегчения по поводу того, что ей не придется присутствовать при самой неприятной части разговора. Воспользовавшись случаем, она заглянула в те комнаты, мимо которых проходила. Гостиная с диваном, креслами и телевизором, затем закрытая дверь с деревянными буквами, образующими имя «Йимми». Ниже виднелся желтый стикер с надписью: «Осторожно, рептилии!»

Она с любопытством приоткрыла дверь. Комната оказалась большой и на удивление тщательно прибранной. Письменный стол, кровать, несколько полок с книгами, телевизор. На стенах висели плакаты с изображением Il Divo[5] и трех легендарных теноров. Резковатый запах, ощущавшийся во всем доме, здесь становился сильнее. И неудивительно. Дальняя часть стены снизу доверху была заставлена стеклянными аквариумами.

Эспинг подошла ближе. Во всех аквариумах была пышная растительность и маленькие бассейны. Как там их назвал Винстон? Не террариумами, а… что-то на пал… А, ладно, без разницы.

Наклонившись вперед, она принялась разглядывать один из них. Мох, большие листья и ползучие растения. То тут, то там яркая бромелия, словно джунгли в миниатюре. Где-то глухо гудел вентилятор, под крышей аквариума собрались банановые мухи, словно надеясь выбраться наружу.

Эспинг наклонилась еще ближе. Движение последовало так стремительно, что она отскочила, издав звук, совершенно не приличествующий полицейскому при исполнении. Сердце забилось в два раза чаще.

Маленькая черно-желтая лягушка выстрелила языком, поймав несколько банановых мух, и с довольным видом проглотила своих жертв, не сводя с Эспинг круглых глаз.

Девушка перевела дух. Само собой, в доме водятся живые лягушки, как и сказала Сусси. Весьма многочисленные, констатировала она, оглядев комнату, и к тому же разноцветные.

Где-то в доме хлопнула дверь. Эспинг поспешила выйти из комнаты Йимми и завернуть в туалет.

Шкафчик в ванной не принес никаких открытий. Бритва, пустая табакерка и бутылочка лосьона после бритья марки Dolce & Gabbana — скорее всего, вещи Йимми. Никаких лекарств или еще чего-нибудь интересного.

Предположив, что спальня Тедди и Сусси располагалась на втором этаже, она прикинула, успеет ли прокрасться туда. Но, когда она вышла из туалета, в прихожей стоял Йимми. За его спиной виднелась приоткрытая дверь в его комнату.

Эспинг отчаянно пыталась вспомнить, закрыла ли она ее за собой или нет.

— Мать и второй полицейский пошли в кабинет, — негромко проговорил Йимми, бросив на нее неприязненный взгляд.



Во дворе Сусси и Винстон как раз открыли дверь в кабинет Тедди.

Комната была в том же виде. Доверху забита самыми трудными в оценке и продаже вещами, скопившимися за годы скупки имущества покойных.

— Мы ничего не трогали с тех пор, как вы приходили в прошлый раз, — сказала Сусси.

— Хорошо, — ответил Винстон.

Теперь ему было известно о деле гораздо больше, а это обычно приводило к тому, что он на все начинал смотреть новыми глазами. Чувство, возникшее, когда он увидел чашу в книге у Герта, не отпускало. Ему казалось, что он ее уже где-то видел раньше. Может быть, все так, как говорит Эспинг: он просто перепутал ее с сервизом в кафе у Фелисии. Однако все равно стоило продолжить поиски.

Он снова оглядел комнату, стараясь запечатлеть в памяти предметы, более-менее напоминающие чаши. Таких оказалось несколько, но ни одна из них не соответствовала описанию. Винстон отметил, что сумка для гольфа с новехонькими клюшками так и стоит в углу. В прошлый раз она показалась ему одним из множества предметов, теперь обрела тайный смысл.

Тедди завел себе клюшки, чтобы играть в гольф с Пией, — косвенное признание его измены. Все равно придется задать этот вопрос Сусси. Однако он решил отложить его еще на некоторое время и подошел к пробковой доске, висящей на стене. Его взгляд упал на фотографию, на которой были изображены трое мужчин. Судя по бледности снимка и одежде мужчин, сделана она была лет двадцать пять — тридцать назад.

Слева на фото стоял Тедди, значительно моложе, с веселыми глазами. Несколько секунд спустя Винстон понял, что человек с усами справа — Матс Линдеман.

— Давно снято? — спросил он, указывая на фотографию.

— Да, — ответила Сусси. — В начале девяностых. Тедди и Матс были тогда компаньонами. Не разлей вода.

Дверь кабинета открылась без всякого предупреждения, и в комнату вошла Эспинг, за которой по пятам следовал Йимми. В тот момент, когда Сусси обернулась, Винстон быстро снял фото с доски и засунул во внутренний карман пиджака. Он и сам до конца не понимал, зачем это сделал.

— Мы заканчиваем? — спросила Эспинг.

Винстон сделал пару шагов в сторону Сусси. Настало время внести ясность в этот момент.

— И последнее, — проговорил он. — Вопрос может показаться бестактным, но мы расследуем убийство и обязаны вам его задать.

Он сделал глубокий вдох.

— Вы знали, что муж вам изменяет?

В долю секунды атмосфера в комнате стала иной. Глаза у Сусси почернели.

— Что за глупости?! — прошипела она. — Тедди был не ангел, но изменять? Что за чертовщина?! Такой подлости по отношению ко мне он бы не допустил.

Винстон покосился на Йимми. Ему удалось на краткий момент встретиться с ним глазами, прежде чем тот в своей обычной манере отвел взгляд.

— Мы получили сведения, что Тедди накануне смерти объявил вам о том, что собирается развестись.

— Кто, черт подери, вам это сказал? — возмущенно спросила Сусси.

— То есть это не соответствует действительности?

Боковым зрением Винстон продолжал наблюдать за Йимми. Тот, казалось, внимательнейшим образом изучал носки своих ботинок, как будто любой ценой хотел избежать участия в дискуссии.

— Конечно же, нет! Это полнейшая ложь!

Сусси указала мускулистой рукой на дверь.

— И, если это был последний вопрос, попрошу вас уйти!

Винстон закрыл записную книжку.

— Спасибо, что нашли для нас время, — закончил он, но ответа не получил.



Не успел Винстон вырулить на трассу, как Эспинг заговорила:

— Разве не подозрительно они вели себя? Насколько реально, чтобы она не знала, что у Тедди есть любовница? Всем остальным было известно. Йимми — точно.

— Разумеется, — ответил Винстон, бросив взгляд в зеркало заднего вида. — Но если мы подойдем с другой стороны — что говорит против того, что убийство совершили Сусси или Йимми?

Эспинг поправила ремень безопасности.

— Тот факт, что они могли убить его в любой момент, — ответила она. — Зачем делать это на ярмарке, где полно народа? — Еще несколько секунд она размышляла. — Хотя на ярмарке и подозреваемых больше, чем если бы они отравили Тедди у себя дома.

— Да как сказать, — возразил Винстон. — Вероятно, они могли отравить его в любой момент, и все списалось бы на инфаркт. Проделывать это в такой ситуации, когда вокруг столь людей, — огромный риск. Если бы Сусси или Йимми подсыпали яд, к примеру, в термос с кофе, существовала бы опасность, что его мог выпить кто-то другой. Ярмарку можно выбрать для совершения преступления, только если на то есть достаточно весомые причины.

— Но если то, что мы узнали от Пии, соответствует действительности, — сказала Эспинг, — что Тедди собирался послать заявление о разводе в понедельник после ярмарки, тогда надо было поторопиться.

Винстон покачал головой.

— Ничто не указывает на то, что Тедди собирался в скором времени оставить семью и усадьбу. Он не послал заявления, не собрал вещей, даже не опустошил сейфа. Так что время в запасе наверняка было.

Эспинг глянула в окно на поля.

— Мы должны снова побеседовать с Пией, — сказала она. — Позвоню ей прямо сейчас. Как отнесешься к тому, если назначу ей встречу у Фелисии? Может быть, в нейтральном месте она будет чувствовать себя свободнее?

— Отличная идея, — поддержал Винстон. — И еще нам обязательно надо поговорить с Йимми наедине. Ему что-то известно, о чем он не будет рассказывать в присутствии матери.

Эспинг щелкнула пальцами.

— Мне известно одно местечко, где мы сможем переговорить с ним прямо сегодня вечером, — сказала она.

Глава 32

В кафе «У Фелисии» они отправились заранее, чтобы успеть перекусить до встречи с Пией.

К этому моменту Винстон уже выучил, что стоянка по субботам обычно бывает забита, так что он припарковал машину на приличном расстоянии. Туристы, приезжающие в Эстерлен, небрежно распахивали двери, а он не хотел вмятин на своем «саабе».

Эспинг позаботилась о том, чтобы им достался столик в беседке. Пришел Боб и положил голову ей на колени, чтобы ему почесали за ушами.

Винстона пес, как обычно, проигнорировал, что того по-прежнему задевало. Не то чтобы он обожал животных, но внимание Плутона ему удалось заслужить, хотя он и подозревал, что кот использует его, чтобы получить доступ к сардинам.

Появилась Фелисия с двумя тарелками, которые изящно несла одной рукой.

— Лосось с картофелем, запеченным с укропом.

Винстон просиял.

— Спасибо! Выглядит невероятно аппетитно.

Он повернул тарелку, чтобы картофель оказался слева, как он любил.

— Сегодня ты опять репетируешь со своим хором? — спросила Эспинг подругу.

— Ты же знаешь, — ответила Фелисия. — Мы с тобой говорили об этом сегодня утром.

Эспинг закатила глаза.

— Я знала, что у вас репетиция, хотела только убедиться.

— Если бы ты меня внимательно слушала, тебе не пришлось бы переспрашивать.

Фелисия удалилась в сторону кухни, а Эспинг покачала головой.

Винстон выложил на стол фото с доски в доме Тедди.

— Тебе знаком кто-нибудь из этих людей?

Эспинг посмотрела на него с большим удивлением.

— Ты забрал это из кабинета Тедди?

Он кивнул. Эспинг стала рассматривать снимок. На нем были изображены трое улыбающихся мужчин, обнявших друг друга за плечи. Может быть, они что-то отмечают? Слева — Тедди, широкоплечий, с челкой. Справа тоже стоит высокий мужчина. Хотя вместо характерной бородки у него усы, Эспинг сразу же узнала Матса Линдемана. Вероятно, в молодости он слыл красавцем.

— Тедди и Линдеман вполне узнаваемы, — сказала она, намазывая масло на хрустящий хлебец. — А вот кто стоит посередине?

— Понятия не имею, — ответил Винстон, расстилая на коленях салфетку. — Но они выглядят как лучшие друзья, так что очень хотелось бы это выяснить.

Эспинг сфотографировала снимок камерой своего телефона, увеличила и стала настраивать освещенность.

— Похоже, фото сделано в каком-то аукционном доме, — сказала она. — На заднем плане виднеются витрина и молодой парень, несущий картину. Посмотри-ка!

Она поднесла ему телефон. Винстон одобрительно кивнул.

— Завтра у Матса Линдемана аукцион, — сообщила Эспинг. — Давай съездим туда?



Двадцать пять минут спустя, когда Винстон как раз допил свой кофе, а Эспинг — чай, в беседку вошла Пия. Любовница Тедди была, как всегда, одета по-спортивному: в шорты-бермуды и пикейную футболку под цвет. Одежда, особенно козырек от солнца на голове, наводила на мысль, что она пришла прямо с поля для игры в гольф.

— Спасибо, что нашли время, — сказал Винстон.

— Я все равно была неподалеку, — ответила она, садясь за их столик. — Как я слышала, вы отпустили подозреваемого?

Винстон кратко рассказал ей о неожиданном освобождении Герта и внезапном повороте дела.

— Отравили? — охнула Пия. — На ярмарке?

— Это версия, которую мы прорабатываем, — кивнул Винстон.

Пия поджала губы так, что они превратились в черточку. Глаза заполнились слезами.

— Я не имею доступа к ядам, если вы так думаете, — сказала она.

Винстон и Эспинг удивленно переглянулись.

— Я не глупа и понимаю, что вы меня подозреваете, — продолжала Пия. — Я работаю в фирме «Антисимекс», которая занимается борьбой с вредителями, к тому же мы с Леннартом ели одно мороженое на двоих незадолго до его смерти. Наверняка найдется масса людей, которые нас видели.

Она положила на стол визитную карточку с надписью «Антисимекс, Пия Ларссон, экономист».

— Но с ядами я дела не имею. Сижу в скучном офисе, выставляю счета и прочее. Именно поэтому стараюсь проводить свободное время на свежем воздухе.

Эспинг с удивлением взяла со стола карточку. Само собой, ей стоило давно поинтересоваться, где работает Пия. Идиотская ошибка, которую Пия исправила по собственному почину, или же это хитрая уловка с целью избежать подозрений?

— Окей, спасибо за информацию, — сказал Винстон. — У нас к вам еще несколько вопросов.

Он открыл свой молескин, а Эспинг включила на телефоне функцию записи. Пия достала из сумочки жевательную резинку с никотином и незаметно положила в рот.

— Во время нашего прошлого разговора вы утверждали, что Тедди все рассказал жене: о ваших отношениях, о том, что собирается подать на развод, и так далее.

Пия сгорбилась на стуле.

— Я… — Она закашлялась, медленно жуя жвачку, словно подзаряжаясь силой. — Я много об этом думала. Если точнее, то скорее я просила, чем Леннарт сам это сказал. — Она тяжело вздохнула. — Вполне возможно, что он просто ответил «да», чтобы меня не огорчать. Леннарт собирался поговорить с Сусси, это я знаю, но совсем не уверена, что он сделал это перед самой ярмаркой.

Винстон записал.

— Но Йимми наверняка знал, что происходит, — продолжала Пия. — Он все время следил за нами.

Она огляделась и понизила голос:

— Мне несколько раз звонили по домашнему телефону, а когда я отвечала, в трубке было молчание.

Пия подалась вперед, склонившись над столом так близко, что Эспинг ощутила ментоловый аромат никотиновой жевательной резинки.

— И еще на моей улице была припаркована неизвестная машина, — прошептала Пия. — За рулем сидел человек. Я не решилась посмотреть в ту сторону, но это вполне мог быть Йимми.

Руки у нее дрожали, она положила их на колени. Взгляд тревожно метался между двумя полицейскими.

— Думаете, мне следует его опасаться?

Глава 33

Церковь Святого Николая в самом центре Симрисхамна отличалась от других церквей региона Сконе тем, что на фасаде в пятидесятые годы отбили всю побелку. Он был выложен из неравномерных блоков кварцита, добытого, скорее всего, где-то неподалеку.

Винстон остался в нартексе, а Эспинг нашла на скамье подходящее место, частично скрытое за колонной. Она не хотела, чтобы Фелисия и другие участницы хора увидели ее, когда она при исполнении.

Со своего укромного места она наблюдала за подругой, как та достала из рюкзака ноты и заняла свое место. В груди что-то дрогнуло. Какая же она красивая! В мыслях на мгновение возник вчерашний разговор, но Эспинг, никогда не тяготевшая к традициям и церемониям, не могла переступить через себя.

Она огляделась по сторонам. Странное дело: она никогда тут раньше не бывала.

Святой Николай считался заступником моряков, и над купелью висели две модели кораблей, подаренные командами, попавшими в беду на море, которые сочли, что должны благодарить за свое спасение Бога.

Часы показывали восемь, хор собрался вокруг пианино у алтаря. Это была группа из двенадцати человек, большинство которой составляли женщины.

Винстон отреагировал, едва Йимми Перссон переступил порог.

— Нам необходимо задать еще несколько уточняющих вопросов, — сказал он и повел его к скамье, где сидела Эспинг. — Это займет всего пару минут.

— Н-но мы же сейчас начинаем, — пробормотал Йимми.

— Предпочитаешь проехать с нами в участок? — прошипела Эспинг. Йимми нервно заморгал.

— Нет, — ответил он. — Хорошо. Только можно поскорее?

Затем он послушно сел. Винстон остался стоять, так что Йимми оказался между двумя полицейскими.

— Тебе было известно об измене отца, — сказал Винстон.

Это был не вопрос, а просто констатация факта.

— У нас есть несколько свидетелей, которые видели, как ты шпионил за ним, — добавила Эспинг.

Кто-то из участников хора начал петь гаммы. Красивый голос поднимался к высокому потолку. Йимми закусил губу, стал выкручивать свои большие руки. Эспинг хотела что-то сказать, чтобы заставить его заговорить, но Винстон сделал ей знак промолчать. Гаммы продолжались.

Сын Тедди набрал воздуха в легкие.

— Само собой, я был в курсе, что у отца появилась другая, — приглушенно ответил он. — Я сразу это вычислил, когда он щедро заплатил за имущество покойного. Отец никогда лишней кроны не платил, а в тот раз дал тысяч на десять-пятнадцать больше.

На несколько секунд он замолчал.

— Ее зовут Пия Ларссон, подруга детства отца. Я знаю, где она живет, и прочее. Но отец никогда не оставил бы мать ради нее!

— Откуда ты знаешь? — спросила Эспинг. — Кому еще из любовниц Тедди удавалось заставить его похудеть и начать играть в гольф?

Йимми стукнул кулаком по скамье впереди. От этого звука гаммы затихли. Но после краткого замешательства распевка продолжилась, а Йимми взял себя в руки.

— Да, отец изменял матери, — сказал он. — И не раз. Но он никогда не бросил бы ее. Никогда не оставил бы усадьбу и фирму. Антиквариат — вся его жизнь.

Гаммы стали звучать громче, на несколько голосов.

Эспинг охватило неприятное чувство. От резкого контраста между прекрасными звуками и допросом ей стало не по себе. Но тут Йимми потянулся и расправил плечи, словно музыка придала ему сил.

— Я думаю, что отца убила Пия, — сказал он. — Догадалась, что он не собирается разводиться с матерью, и подмешала ему в мороженое яд. Я даже видел, как она кормила его этим мороженым на ярмарке. Она работает в «Антисимексе», у нее наверняка полки в гараже ломятся от всяких ядов. Поезжайте туда и проверьте сами, вместо того чтобы преследовать меня и мать.

Йимми бросил на полицейских строптивый взгляд.

— Я должен идти, репетиция начинается.

— Чего хотел Матс Линдеман, когда навещал вас сегодня утром? — перебила Эспинг. Она пока не собиралась его отпускать. Винстон перелистнул страницу в своей записной книжке, продолжая записывать.

— В точности как сказала мать, — пробормотал Йимми, — хотел выразить соболезнования.

— Ничего больше? — спросил Винстон.

Йимми покачал головой.

— Мать знакома с Линдеманом много лет. Он спрашивал, не нужна ли нам помощь.

Но тут разговор прервался — из-за колонны появилась женщина средних лет.

— Йимми! Вот ты где! — воскликнула она. — Нам пора начинать.

Он с явным облегчением поднялся, кивнул полицейским и поспешил прочь по центральному проходу между скамьями.

Винстон придвинулся ближе к Эспинг.

— Ну, что думаешь?

Однако Эспинг приложила палец к губам, указывая вслед сыну Тедди. Винстон вытянул шею.

Руководительница хора села за пианино, а Йимми встал перед группой с нотами в руках.

После первых аккордов Винстон узнал произведение.

«Аве Мария» Шуберта.

Закрыв глаза, он стал слушать.

Церковь заполнила ария контратенора, самого высокого и восхитительного из всех мужских голосов. Как будто ангел спустился с небес. Винстон открыл глаза.

Прекрасный голос принадлежал Йимми. Невозможно было представить себе, как это грузное тело может производить такие божественные звуки. Мелодия парила под потолком, эхом отражаясь от старого каменного свода.

Песня сразила Винстона наповал, так что маленькая слеза быстро скользнула по щеке.

Он незаметно вытер глаза и покосился на Эспинг, чтобы понять, заметила ли она.

И тут взгляд Винстона остановился на латинской надписи, украшавшей кафедру.


Santifica nos Tua veritate: sermo ille Tuus veritas est.


«Освети их истиной Твоею; слово твое есть истина».



— Мне кажется, это не Йимми, — шепотом проговорил Винстон, когда они минут пятнадцать спустя тихонько вышли из церкви.

— Что? — переспросила Эспинг и подтянула шорты.

Винстон остановился.

— Не верю, что Йимми мог убить отца.

— Почему? — спросила она.

Из ресторанов по обеим сторонам главной улицы, ведущей в сторону порта, доносился гомон голосов. Стоял теплый летний вечер, легкий ветерок доносил запах еды и водорослей.

— Просто мне так кажется, — ответил он. — Полицейская интуиция.

Эспинг скептически покосилась на него.

— А эта интуиция никак не связана с тем, что Йимми так красиво поет, что прямо слезы наворачиваются? — насмешливо спросила она. — По крайней мере, кое у кого из нас.

Винстон проигнорировал ее сарказм. Прекрасная музыка привела его в отличное расположение духа. Он тут же принял решение позвонить Анне Тюхе и подтвердить свидание.

Кроме того, требовалось сделать еще один звонок.

— Если хочешь, отчет прокурору о сегодняшних допросах я готов взять на себя, — сказал он. — Чтобы ты могла провести вечер субботы со своей подругой.

Эспинг рассмеялась.

— Хочешь сказать, что я могу выбирать между Фелисией и Ренатой Йонссон-Камински?

Винстон кивнул.

— Спасибо, это нетрудный выбор. — Эспинг положила руку на плечо Винстону. — Может быть, тебе стоит ходить в церковь почаще?

Глава 34

В десятый раз подряд в джем приземлилась любопытная пчела.

Аманда отогнала ее.

— Интересно, эти пчелы с пасеки Эл-Йо? — спросила она.

Винстон рассмеялся и подлил себе еще кофе. Едва проснувшись воскресным утром, он сразу отправился в замок Ерснэс, и теперь Кристина накрыла роскошный летний завтрак в тени под яблоней. На ясном голубом небе светило солнце, деревья в парке вокруг замка по-летнему зеленели, и, несмотря на ранний час, термометр уже показывал больше двадцати пяти градусов тепла.

— Эти сконы испекла я, — похвасталась Аманда.

— Вот как? Выглядят аппетитно, — солгал Винстон, разглядывая маленькие подгоревшие булочки.

Повесив свой летний пиджак на спинку садового стула, он сидел в одной рубашке. Зной заставил его отказаться от привычного костюма-тройки и надеть более светлый и легкий, без жилета. Однако галстук он оставил: все же должны быть какие-то пределы.

— Я слышала, у тебя сегодня вечером свидание, — с любопытством проговорила Кристина с другого конца стола.

— Так и есть, — смущенно ответил Винстон. Накануне вечером у него состоялся очень приятный разговор с Анной Тюхе, но, к сожалению, Кристина уже обо всем разнюхала.

Как ни странно, Аманда не поддержала любопытства матери по поводу его личной жизни. Вместо этого она сменила тему:

— А правда, что Тедди отравили?

Винстон уставился на нее.

— А ты откуда знаешь?

— Стало быть, правда! — с триумфом констатировала Аманда.

— Я этого не сказал, — попытался отбиться Винстон, но дочь его уже не слушала.

— Какой поворот в следствии! — воскликнула она. — То убийство кинжалом, то отравление!

Винстон раздраженно нахмурил лоб. В Стокгольме, в Национальной комиссии по расследованию убийств, коллегам хватало ума помалкивать по поводу деталей следствия. Здесь, в деревне, кондитер или парикмахер был осведомлен не хуже прокурора.

— А у вас есть подозреваемый? — с любопытством продолжила расспросы Аманда.

— Но ты же понимаешь, что папа не имеет права тебе рассказывать? — возразила Кристина.

Винстон вздохнул. Он с таким же успехом мог поделиться с ними тем немногим, что им еще неизвестно.

— Обещайте, что никому не расскажете, — попросил он, намазывая темно-коричневый скон джемом. — Честно говоря, мы топчемся на месте. У нас есть целый ряд лиц, которые имели и мотивы, и практическую возможность совершить убийство, но нет никаких доказательств.

По газону к ним приближались Поппе и Андерле, оба с явными признаками вчерашнего веселья на лицах.

Повернувшись к Аманде, Винстон поднял указательный палец.

— Ни слова о следствии!

Она провела пальцем по губам, словно застегивая молнию, повернула воображаемый ключ и бросила его через плечо.

— А вот и наши мальчики… — сказала Кристина, когда Поппе и Андерле уселись за стол. — Засиделись допоздна?

— Да нет, не особо, — с усталой улыбкой ответил Поппе. — Было всего-то три часа ночи, когда Фаббе захотел попробовать мою домашнюю горькую настойку.

Андерле театральным жестом приложил руку ко лбу.

— Теперь, во всей безжалостной бледности утра, я не уверен, что это было мое лучшее решение, — сказал он. — Нам следовало вместо этого разыскать твой старый фонтан для абсента!

Андерле закудахтал, смеясь собственной шутке, и приложил пальцы к вискам.

— У тебя хватило ума не поддаваться на предложения Фаббе положить в рот снюс? — спросила Кристина мужа.

Поппе сглотнул и покосился на Андерле.

— Возможно, что-то такое и было. Память меня подводит.

Он налил два больших стакана воды, и оба мужчины жадно опустошили их.

— Так вам и надо, — подытожила Кристина. — Есть завтрак, если хотите.

Поппе вяло кивнул.

— Нет, есть не хочется, а вот кофе — с удовольствием.

— Может быть, чуток опохмелимся, дорогой братец? — предложил Андерле. — Или порцию утреннего снюса?

С насмешливым выражением лица он достал свою старинную табакерку и протянул ее Поппе, бледное лицо которого побелело еще сильнее.

— Ну нет, — решительно произнесла Кристина. — Вы же собирались на аукцион. Забыли?

Фабиан засунул табакерку в карман, снова разразился кудахтающим смехом и налил себе кофе.

— Как продвигается дело, Петер? — спросил Поппе, явно желавший сменить тему. — Ходят слухи об отравлении.

Винстон посмотрел на Кристину, потом на Аманду. Та сделала незаметный, но однозначный жест, показывающий, что проболталась не она. Ну ладно. Раз все и так уже всё знают, не имело смысла напускать туман.

— Так и есть, — нехотя сказал он.

— Бедный старина Тедди, — воскликнул Андерле. — Правда, он был скользкий тип и многих доводил до белого каления. Но быть убитым дважды в один и тот же день — это, пожалуй, рекорд. Не так ли, Петер? — Он постучал Винстона по спине и громко рассмеялся. — Шутки в сторону, — продолжил он. — Стало быть, отравление. Очень оригинально, но отдает каким-то Средневековьем. Сразу вспоминаются Лукреция Борджиа, «Тристан и Изольда», «Гамлет».

Винстону такое сравнение не понравилось. Он вспомнил, что в финале пьесы «Гамлет» все, кроме Горацио, умирают, а ему хотелось более счастливого финала для этой истории.

— К слову о горьких настойках, абсенте и ядах, — сказала Кристина. — На днях я пролистала весь гербарий. Там есть целый раздел с ядовитыми растениями, в том числе полынь, из которой изготавливали и абсент, и горькую настойку. А самое забавное — что на том месте, где хозяйка замка Беата Русенкранц почти двести лет назад посадила полынь, та растет до сих пор.

Она указала на каменистый участок сада в тени большого каштана.

— У нее почти серебристые листья и маленькие круглые зеленые цветочки, — продолжила она. — Можем потом пойти посмотреть поближе.

Никто из остальных четверых присутствующих не вдохновился этим предложением.

— Боже мой, уже так поздно! — воскликнул Поппе. — Нам пора ехать, если хотим успеть на аукцион.

Они с Андерле поднялись.

— Просим прощения, хотим приехать туда заранее. Выработать тактику поведения, посмотреть, есть ли у нас конкуренты, тоже претендующие на эту картину.

— Картина маслом шестнадцатого века, — пояснил Андерле. — Неизвестный монограммист. Посмотрим, так ли она хороша в жизни, как на фото.

Кристина бросила на Поппе красноречивый взгляд. Винстон истолковал его так, что она просила мужа покрепче держаться за бумажник.

— Кстати о находках. — Андерле повернулся к Винстону. — Как идут дела с той китайской чашей? Если хочешь, я могу попросить коллегу оценить ее для вас.

— Спасибо за предложение, — ответил Винстон, не желая признаваться, что чаши у них нет. — Но в данный момент это неактуально. Я позвоню, если ситуация изменится.

— Обращайся, — продолжил Андерле, застегивая весьма помятый блейзер.

— Увидимся на аукционе, — сказал Винстон. — Я тоже поеду туда. По работе.



В аукционном доме Линдемана собралось такое количество народа, что Эспинг пришлось объехать вокруг всего здания, прежде чем она смогла найти место для парковки.

— Я по-прежнему не понимаю, зачем мне было ехать с тобой, — заявила Фелисия, сидевшая на пассажирском кресле. — Ты не могла просто купить мне эти стулья? Ты же знаешь, как у меня много дел.

Заглушив двигатель, Эспинг обернулась к ней.

— Я тут по работе. Не могу же я одновременно и допрашивать Линдемана, и покупать у него вещи. Это непрофессионально.

— Это заняло бы у тебя пять минут, — упорствовала Фелисия.

Эспинг предпочла промолчать.

Выйдя из машины, они вынуждены были отскочить от блестящего новехонького «мерседеса», ехавшего на малой скорости в поисках парковки. Эспинг узнала женщину за рулем. Это была Рената Йонссон-Камински.