— Отлично. Значит, все в порядке? Никаких проблем?

— И когда это должно быть готово?

— Под проблемами ты, наверное, имеешь в виду Никол?

— К следующему Новому году. — Увидев недоумение матроса, Павел объяснил: — Прямо сейчас. Возьмешь заначку, которую я приготовил для празднования окончания перехода. — Он повернулся к другому матросу. — А ты готовь термосы с кофе и чаем. И не забудь сливки. Все понял?

Чарли кивнул.

— Так точно!

— Можно сказать, да. По крайней мере я спокоен. Сейчас меня больше интересуют другие вещи.

— А теперь живо за работу!

— В первую очередь дела в лаборатории, я полагаю?

«Черт бы побрал этих офицеров!» — мысленно выругался Павел, видя, как все меню летит вверх тормашками. Подойдя к котлу с кашей, он проверил, что она получилась рассыпчатая, затем увернул мощность электрических конфорок под котлетами. «Надо было бы накормить их вместо котлет углями, твою мать!» — подумал кок. Какой смысл составлять меню, которое оказывается загубленным непредвиденной пирушкой?

Пирс откинулся на спинку стула, широко раскинул руки и улыбнулся, подумав, о чем же успела наболтать Моника, когда сегодня говорила с Чарли по телефону.

Павел грустно обвел взглядом ряды сверкающих кастрюль и сковород. Посуда первоклассная, качественная. Не идет ни в какое сравнение с той рухлядью, которую пыталось всучить флотское начальство. Взглянув в свое время на побитую, прожженную кухонную утварь, привезенную на «Байкал», Павел приказал убрать ее обратно в коробки и отвезти назад. Затем он отправился в Мурманск к своему старшему брату.

— В общем, пока я здесь.

Его брат владел небольшой, но приносящей неплохую прибыль закусочной «На скорую руку». Это была чисто русская имитация ресторана быстрого обслуживания: маленькое заведение со стоячими местами, где можно было купить лучший в Мурманске борщ по цене, доступной простому матросу. «Это не долбаный «Макдоналдс»!» Там можно было за один обед оставить сумму, равную месячной плате за квартиру.

— Ну и отлично.

Павел одолжил у брата полный набор немецкой посуды, в том числе кухонные ножи, чье место было в музее: каждый лежал в отдельном кожаном чехле. Павел клятвенно обещал вернуть все в целости и сохранности. В конце концов, брат согласился ему помочь, поскольку у него в этом был свой интерес: на премиальные Павла он собирался открыть целую сеть подобных закусочных. Сначала по одному в каждом городе, где есть военно-морская база, затем расширить дело и обосноваться во всех крупных городах, но только не в Санкт-Петербурге и уж точно не в Москве. Аппетиты бандитов в правительстве и просто бандитов с улицы слишком велики, и заниматься бизнесом в столицах может только сумасшедший.

— Кстати, Никол перед уходом нашла свежую публикацию по поводу сделки компании Бронсона с корпорацией «Тагава». Копия статьи хранится в ее кабинете.

Матрос принес большой серебряный поднос с деликатесами. Затем появились термосы с горячими чаем и кофе. Поправив разложенную на большом блюде рыбную нарезку, Павел удовлетворенно кивнул.

— Что-нибудь новенькое?

— Хотя они этого не заслуживают. Ладно, неси в кают-компанию.



— Ничего особенного, но Эллиот обмолвился о перспективе биологического применения разработок. В самых общих словах, но кто знает. Не исключено, что он учуял запах нашего «Протея».

Офицерская кают-компания могла бы сойти за частный ресторан в крупном российском городе: то есть дорогие, роскошные материалы и некачественная работа. Переборки были обшиты светлой карельской березой, но края досок остались необработанными, с заусенцами. Просторное помещение было разделено зеркальными колоннами, в которых прятались трубопроводы и электрические провода. Во время ремонта новые трубы и провода уложили в открытую, что придало колоннам вид авангардистских скульптур. Палуба была застелена толстым акриловым ковром с восточным орнаментом, буквально кричащим: «Пожароопасно!» Несколько круглых картин изображали иллюминаторы, из которых открывался вид на горы и сапфировую гладь озера.

Войдя в кают-компанию, Марков застал всех старших офицеров на месте. Бородин, Беликов, Гаспарян и Грачев сидели за капитанским столиком: длинным, толстым стволом, распиленным пополам и отполированным до зеркального блеска. За столом «второго ранга» сидели старший лейтенант Новосильский, заведующий связным оборудованием, старший лейтенант Финогенов, хозяин вспомогательных механизмов «Байкала», повелитель его дизелей, и лейтенант Кузнецов, командир органов управления в кормовом отсеке.

Разговаривая с Кондоном, Пирс посмотрел ему за спину, на висевший на стене плакат из фильма «Фантастическое путешествие», снятого еще в 1966 году. На постере была изображена белая подлодка «Протей», пробивающаяся через многоцветную толщу физиологических жидкостей внутри человеческого тела. Это был подлинный рекламный плакат тех времен, который ему когда-то подарил Коуди Зеллер, купивший его на мемориальном интернетовском аукционе.

На капитанском столике стоял великолепно сервированный поднос с нетронутыми закусками.

— Наш пассажир спит у себя в каюте, — начал Марков, даже не успев занять свое место. Все поняли, кого он имеет в виду. — Однако вечно спать он не будет, поэтому перейду прямо к делу. На борту подводной лодки сохранить тайну невозможно, поэтому всем вам уже известно о ракетах. Теперь я скажу вам то, что вам, возможно, еще неизвестно. Американцы также прекрасно знают, что находится у нас в ракетных шахтах. Я собрал вас здесь для того, чтобы мы решили, что делать дальше.

— Эллиот просто любит почесать языком, — заметил Кондон. — Не думаю, чтобы он мог пронюхать что-то о «Протее». Но уже через десять дней он наверняка услышит о нем. А уж тогда точно обделается. Да и «Тагава» поймет, что поставила не на ту лошадку.

— А что тут решать? — заговорил Финогенов. — Командование приказало нам доставить корабль в Китай.

— Да, я тоже на это надеюсь.

— Командование приказало нам доставить разоруженный корабль. Если кто-нибудь из вас сможет подсказать мне, как это сделать, я готов немедленно на всех парах следовать в порт Шанхай.

Ответа не последовало.

Они сами пытались завязать финансовый роман с «Тагавой» в начале этого года, но японцы позарились на слишком большой кусок от будущего пирога, поэтому переговоры прервались на ранней стадии. И хотя на этих первых встречах имя «Протей» упоминалось несколько раз, однако никто из представителей корпорации не видел самой лаборатории и о сути этого проекта ничего не знал. Сейчас Пирс пытался вспомнить, что именно в тот раз говорилось по поводу «Протея», поскольку оттуда информация могла просочиться к новому партнеру японцев Эллиоту Бронсону.

— Вот и я тоже ничего не смог придумать. — Марков обвел взглядом своих офицеров. — Все вы вызвались добровольно. Вам обещали заплатить за то, чтобы доставить «Байкал» новым хозяевам, а также за то, чтобы остаться на лодке в качестве советников. Если говорить прямо, мы наемники. Но, как вы себя ни называйте, вы вложили свои жизни в мои руки. Я очень серьезно отношусь к этому. Я так же серьезно отношусь к долгу перед Россией. Надеюсь, никто из вас не сомневается в этом?

— Если что понадобится, дай мне знать, я все сделаю, — сказал Кондон.

— Мы слушаем, командир, — ответил за всех Гаспарян.

Его слова отвлекли Пирса от раздумий.

— Мы думаем о «Байкале», как о корабле. О нашем корабле. Но правда состоит в том, что «Байкал» является грозным, мощным оружием, предназначенным для устрашения и уничтожения. Я считаю, что передавать подобное оружие китайцам — это безумие. А я еще не сошел с ума.

— Слишком поздно, — заметил Новосильский. — Мы уже окружены китайскими кораблями.

— Благодарю, Чарли. Ты сейчас домой?

— Возможно, еще не все потеряно, — возразил Марков. — Американцы не хотят, чтобы «Байкал» дошел до Шанхая. Вот почему они так упорно пытались нас потопить. Я установил связь с одной из американских подводных лодок. Она уже некоторое время следит за нами.

— Американская подводная лодка? — спросил Финогенов. — Тогда почему мы еще не покойники?

— Мы с Мелиссой собираемся вечерком поужинать в ресторане «Кружка». Не хочешь к нам присоединиться?

— Потому что если американцы потопят нас, китайские корабли потопят их. Потому что я сказал им, что если они заплатят России, а также каждому из нас то, что нам обещали, корабль никогда не попадет в руки китайцев.

Пораженные собравшиеся молчали.

— Нет, вряд ли, но спасибо. Сегодня мне должны привезти мебель, и надо будет ее расставить.

Чарли кивнул и на секунду замялся, собираясь задать еще один вопрос.

— Вы хотите продать «Байкал» американцам? — наконец спросил Финогенов.

— Только их заинтересованность в нем. Сам корабль они не получат.

— Ты собираешься поменять свой номер телефона?

— Как это можно осуществить? — спросил Беликов. — Как только мы попытаемся уйти от китайских кораблей, они сразу же это обнаружат. А если не обнаружат китайцы, обнаружит Федоренко.

— От китайцев я смогу оторваться. А насчет Федоренко у меня есть план.

— Придется. Это первое, что Моника сообщила тебе сегодня утром?

— Есть план или нет, в тюрьме премиальные все равно особо не потратишь, — заметил штурман Бородин.

— А если нас расстреляют — тем более, — добавил Финогенов, командир вспомогательного механического отделения. — А сговор с американцами — это измена.

— В общем, да. И еще она сказала, что этот номер раньше принадлежал проститутке, которой постоянно звонят мужики.

— Наш корабль уже один раз был продан американцам. Это тоже была измена? Послушайте, я не могу гарантировать, что по возвращении домой у нас не будет никаких неприятностей. Больше того, учитывая требования, предъявленные американцами, неприятности у нас обязательно будут. Но я даю вам слово, что ни один американец никогда не ступит на палубу «Байкала».

— Как ты можешь быть так уверен в этом? — спросил Гаспарян.

— Она — компаньонка по найму, а не проститутка.

— Будет лучше, если вы не узнаете деталей, — сказал Марков. — Я прошу, чтобы вы мне верили. Можете сами оценить риск. В любом случае, пойдем мы в Шанхай или нет, я подчинюсь вашему решению. — Встав, командир посмотрел на поднос с нетронутыми закусками. — Насладитесь угощением и спокойно проголосуйте.

— Не вижу разницы.

Он не успел дойти до двери.

Пирс удивился своей готовности защищать женщину, с которой был даже незнаком, и почувствовал, как его лицо заливает краска.

— Командир, никто не голоден, и голосовать не нужно, — окликнул его Гаспарян. Старший помощник обвел взглядом своих товарищей и сказал: — Если ты сказал, что так нужно, этого достаточно. Но что делать с Федоренко? Нельзя же просто открыть люк и выбросить его за борт.

— Нет, Федоренко нам нужен.

— Что ж, возможно, разницы действительно нет. Скорее всего в понедельник я дам тебе свой новый номер, о\'кей? Мне предстоит здесь кое-что закончить, а потом я спущусь в лабораторию.

— Нужен? — удивился Бородин.

— Ладно, старик. До понедельника.

— Да, — подтвердил Марков. — Именно он спасет всех нас.



С этими словами Кондон вышел, закрыв за собой дверь. Пирс прикинул, как много ему успела натрепать Моника и не разнесла ли она уже весть о его странной детективной деятельности. Он хотел позвонить ей, но отложил звонок.

«Портленд».

У побережья Чукотки.

Пирс снова взял в руки телефонную книжку Лилли и перелистал ее. Почти на последней странице он увидел еще одну группу телефонных номеров под общим заголовком УЮК. Пирс тут же вспомнил объемистый конверт, валявшийся среди неразобранной корреспонденции в доме на Алтаир-авеню. Он набрал один из этих номеров. В трубке послышалось сообщение автоответчика из приемной канцелярии университета Южной Калифорнии. По выходным офис был закрыт.

— Русские согласились, — сказала Скавалло.

Стэдмен повернулся к лейтенанту Чоуперу.

— Рулевой, подняться на перископную глубину.

Пирс положил трубку. Похоже, Лилли собиралась подать документы для поступления в университет. И возможно, намеревалась оставить свой нынешний бизнес компаньонки по найму. Не исключено, что это и стало причиной ее исчезновения. Отодвинув записную книжку в сторону, Пирс изучил уведомление о платежах по кредитной карте. Выяснилось, что за весь август ею ни разу не пользовались, общий долг по карте составлял чуть больше 354 долларов, а погасить задолженность надо было еще 10 августа.

— Есть подняться на перископную глубину! — ответил Мазила.

Затем пришла очередь сообщения из Вашингтонского сберегательно-кредитного банка. В нем отражалось состояние сразу двух счетов — сберегательного и текущих платежей. И хотя два последних месяца новых вкладов на эти счета не поступало, однако финансовое состояние Лилли Куинлан особой тревоги не вызывало. За ней числилось 9240 долларов на чековом счете и 54 542 доллара — на сберегательном. На четыре года обучения в УЮК этого было маловато, но для начала вполне достаточно, если, конечно, Лилли твердо решила изменить свою карьеру.

От прежнего постоянного страха что-нибудь напутать не осталось и следа. Чоупер перестал заикаться. Еще несколько недель — и кто знает? — быть может, он даже начнет говорить, как настоящий подводник.

— Лейтенант Скавалло, будьте готовы передать сообщение, как только поднимется антенна.

Пирс еще раз взглянул на банковское уведомление и приложенные к нему копии чеков, высланных по почте. Заметив среди них чек на имя Вивьен Куинлан на сумму 2000 долларов, он предположил, что это был один из регулярных переводов Лилли на содержание больной матери. Еще один чек, на сумму 4000 долларов и с припиской «аренда», был адресован Джеймсу Уэйнрайту.

Поднятый над водой перископ увидеть очень трудно, особенно если не знаешь, где его искать. И все же разглядеть его можно; достаточно одного удачливого китайского наблюдателя с хорошим биноклем.

— Много времени это не займет.

Пошлепав чеком себя по подбородку, Пирс пытался сообразить, что бы это значило. Четыре тысячи долларов казались ему слишком большой суммой за месяц проживания в крошечном домике на Алтаир-авеню. Может, это была плата не за один месяц?

Импульсный передатчик мгновенно отправил в Норфолк короткое сообщение Стэдмена:


1: СЛЕДУЮ В АВАЧИНСКИЙ КАНЬОН.
СТАРШИЙ ПОМОЩНИК СТЭДМЕН.


Он положил чек в общую стопку, закончив просмотр банковских счетов. Ничто другое его здесь больше не заинтересовало, и он сложил все документы в конверт.



Копировальная комната располагалась тут же, на третьем этаже, сразу за кабинетом Пирса. Кроме копира и факса, здесь стоял мощный резак для уничтожения ненужных документов. Войдя в комнату, Пирс открыл рюкзак, достал прихваченные из дома Лилли бумаги и сунул их в измельчитель. Аппарат громко зажужжал, неприятно подвывая, и проглотил все бумажки. Его шум вполне мог привлечь внимание охранника, но тот не среагировал. Пирс опять ощутил укол совести за свой поступок. Он понятия не имел о наказании, полагающемся за кражу федеральной почты, но сознавал, что теперь к тому преступлению добавилось новое — уничтожение частной корреспонденции.

Используя подводный телефон «Байкала», Бам-Бам уверенно определил дальность до русской подлодки и ее пеленг. Однако акустик имел лишь смутные представления о китайских кораблях. Впереди «Байкала» широкой дугой растянулись два эсминца и четыре подводные лодки класса «Кило», направляющиеся на юг. По крайней мере, Шрамм на это надеялся, поскольку картинка, полученная благодаря громогласному гидролокатору «Байкала», с каждой минутой устаревала и становилась все более недостоверной. «Кило» двигались вперед прыжками; две шли в подводном положении на дизелях под шнорхелями, а тем временем две другие бесшумно висели в толще воды, вслушиваясь.

— Центральный пост, говорит акустик, — доложил Бам-Бам. — Пеленг «Тайфуна» сто семьдесят пять, дистанция шесть тысяч ярдов.

Закончив свое противозаконное дело, Пирс просунул голову в дверь, дабы убедиться, что он один. Потом вернулся в копировальную, открыл шкаф, где хранились расходные канцелярские материалы, достал телефонную книжку Лилли Куинлан и засунул ее в дальний угол шкафа между двух стопок писчей бумаги. Он решил, что там она спокойно пролежит целый месяц, не привлекая ничьего внимания.

— А что с китайскими подводными лодками?

Покончив с уничтожением и сокрытием следов преступления, Пирс спустился в лифте в подвал и через шлюз-пропускник прошел в лабораторию. Заглянув в регистрационный журнал, он установил, что сегодня здесь уже побывали Грумс и Ларраби, а также несколько младших сотрудников, но все они ушли. Пирс взял ручку, чтобы записать время прихода, но, подумав, отложил.

— Две справа по носу, две слева, — сказал Бам-Бам. — Они попеременно всплывают и погружаются под воду. По крайней мере, так было в последний раз, когда мне удалось их отчетливо слышать. Как вы думаете, нельзя ли попросить русских дать еще один импульс активным гидролокатором?

— Маловероятно.

Он включил компьютер, ввел субботний пароль из трех слов и открыл протоколы испытаний по проекту «Протей». Пирс приступил к чтению отчета по результатам недавних опытов конверсии клеточной энергии, выполненных сегодня утром под руководством Ларраби, но внезапно остановился на середине текста. Он снова не мог толком заняться делом — просто не удавалось сосредоточиться. Голова была забита совсем другими мыслями, а Пирс прекрасно знал по прошлому опыту — и одним из примеров была работа над проектом «Протей», — что сначала лучше разобраться с тем, что мешает работе, а уж потом вернуться к главному делу.

Стэдмен посмотрел на планшет целеуказателя. Бам-Бам был прав. Для того, чтобы находиться в зоне действия подводного телефона «Байкала», «Портленду» приходилось оставаться в опасной близости к китайским кораблям. Если же оторваться от них далеко, можно будет потерять «Байкал».

Он выключил компьютер и покинул лабораторию. Вернувшись в свой кабинет, достал из рюкзака блокнот и набрал номер частного детектива Филипа Гласса. Как чаще всего и бывает в выходные дни, он наткнулся на автоответчик, поэтому пришлось оставить сообщение:

Боцман Браун прочел мысли Стэдмена.

— Мистер Гласс, это Генри Пирс. Мне хотелось бы с вами поговорить, и как можно скорее, по поводу Лилли Куинлан. Ваше имя и номер телефона мне дала ее мать. Надеюсь скоро услышать ваш голос. Звоните в любое время.

— Насколько вы собираетесь доверять русскому капитану?

— До тех пор, пока он сам не даст мне повод для недоверия, — ответил Стэдмен.

Оставив для связи оба номера — домашний и рабочий, Пирс положил трубку. Он понимал, что Гласс наверняка сразу обратит внимание на совпадение его домашнего телефона с номером Лилли Куинлан.



«Байкал».

Он задумчиво побарабанил пальцами по краю стола, пытаясь продумать последующие шаги. Пирс решил, что надо бы навестить Коуди Зеллера, проживавшего на побережье. Но для начала он позвонил к себе домой и услышал в трубке сердитый голосок Моники.

Отдернув занавеску, Марков шагнул в закуток штурмана. Бородин оторвался от навигационной карты.

— Что случилось, Александр Владимирович?

— Что?

Задернув за собой занавеску, Марков бросил взгляд на бледный мерцающий экран компьютера. На него была выведена цифровая версия расстеленной на столе бумажной карты. Курс обозначала яркая красная линия.

— Что известно Федоренко о нашей навигационной системе?

— Это я, Генри. Мое барахло уже на месте?

— Больше, чем о самой навигации. Он спрашивал, как часто мы уточняем свое местонахождение с помощью спутников, но на карту даже не взглянул. Что это за капитан, который предпочитает компьютер бумажной карте с проложенным вручную курсом?

— Они только прибыли. Наконец-то. Первой они принесли мебель для спальни. Послушай, ты, наверное, будешь меня ругать за то, как я решила все расставить.

Сейчас нам именно это и нужно.

— Компьютер выдает точную информацию?

— Скажи мне только одно — они уже занесли мебель в спальню?

— Достаточно точную, но я ему все равно не доверяю. А что?

— Разумеется.

— Ну а если компьютер выйдет из строя?

— Тогда уверен, что меня все устроит. А почему ты такая сердитая?

— На мне это никак не скажется.

— Я так и думал.

— Да это все проклятый телефон, каждые пятнадцать минут очередной говнюк просит Лилли. Я вот что тебе скажу: кем бы ни была эта Лилли, она должна очень хорошо зарабатывать.

Подойдя к клавиатуре, Марков ввел команду. На экране бледно-зеленой линией лег новый курс, параллельный истинному, но смещенный в сторону. Марков набрал новую команду, и зеленоватая линия стала ярко-красной. Белый крестик курсора переместился на нее, а прежняя линия, изображавшая истинный курс, погасла.

Пирс подумал, что там, где сейчас Лилли Куинлан, деньги ей вряд ли нужны, но решил промолчать.

Вдруг ожило устройство внутренней связи.

— Командиру срочно пройти в центральный пост.

— Значит, звонки все продолжаются? Они обещали мне убрать ее страницу с веб-сайта к трем часам.

Марков оторвался от экрана.

— Последний звонок был всего пять минут назад. Я даже не успела объяснить, что я не Лилли, а этот мужик спросил меня, умею ли я делать массаж простаты. Я просто бросила трубку. Это уж слишком.

— Продолжай, Паша, — сказал он, отдергивая занавеску.



Пирс усмехнулся, но постарался сохранить серьезный тон.

— Товарищ командир! Китайская подлодка вызывает нас по подводному телефону.

— Приношу свои извинения. Надеюсь, эти работяги не долго провозятся и ты скоро освободишься.

Марков кивком предложил Федоренко взять трубку.

— Хотелось бы!

Тот, послушав, посмотрел на командира.

— Китайцы хотят, чтобы мы увеличили скорость. Мы должны идти на юг, держа двенадцать узлов.

— Перед тем как вернуться домой, мне надо съездить в Малибу.

— Хорошо, — сказал Марков, снимая «каштан». — Игорь, средний вперед на обоих турбинах. Держать скорость двенадцать узлов. Позаботься о том, чтобы все были в курсе.

— Малибу? Зачем?

Федоренко вопросительно посмотрел на него. «Все были в курсе?»



Пирс пожалел, что проговорился. Он забыл о реакции Моники на его действия и несогласии с его планами.

— Мы идем на юг, — быстро сказал в подводный телефон Грачев. — Скорость двенадцать узлов. Подтвердите, как поняли.

Женщина с американской субмарины, владеющая русским, не отвечала.

— Не беспокойся, это никак не связано с Лилли Куинлан, — солгал он. — Я просто собираюсь навестить Коуди Зеллера и поговорить с ним.

Грачев повторил сообщение, закончив его простым, прямым словом, как если бы он втолковывал что-то тупому матросу: «Понятно?»



Он понимал, что его ответ прозвучал не слишком убедительно, но ничего лучше придумать не мог. Пирс положил трубку и засунул блокнот в рюкзак.

«Портленд».

— Русские идут на юг, — сказала Скавалло. Указательный палец на правой руке снова разболелся, но боль помогала сосредоточить внимание, держать голову чистой. — Они хотят, чтобы мы увеличили скорость до двенадцати узлов.

— Свет! — бросил он, закрывая дверь.

— Скажите, что я разрешаю им только восемь. На двенадцати мы будем слишком сильно шуметь.

Скавалло перевела слова Стэдмена, выслушала ответ и сказала:

— Старший механик говорит, что будет делать то, что прикажет его командир.

— Передай, что мы не можем идти быстрее.

Скавалло мысленно представила своего невидимого собеседника. Русскому капитану подчиняться приказаниям американской женщины нравится ничуть не больше, чем американскому. Поэтому Скавалло сформулировала свой ответ так, чтобы Грачев его понял.

— Мы будем идти со скоростью восемь узлов, — отрезала она. — Если нужно, посчитайте на пальцах. Только восемь! Все поняли?

— Что это было? — спросил Стэдмен.

— Урок арифметики.



«Байкал».

— Американцы разрешают нам только восемь узлов, — передал по переговорному устройству Грачев.

Марков поймал на себе пристальный подозрительный взгляд Федоренко.

— Опять какие-то проблемы? — спросил тот.

— Нелады с турбиной, — сказал Марков. — Передайте сопровождению, что мы можем развивать только восемь узлов. Придется подождать, пока Грачев что-нибудь придумает.

Глава 33

«ЧУДОВИЩЕ»

14 августа

«Портленд».

По мере того как небольшая флотилия продвигалась по Анадырскому заливу на запад, дно постепенно понижалось. Триста футов практически незаметно перешли в четыреста, пятьсот, шестьсот. Затем, за мысом Наварин, дно резко провалилось почти до трех тысяч футов. Мелководный континентальный шельф остался позади. Впереди была впадина Беринга.

Теоретически идти на близком расстоянии следом за такой большой подводной лодкой, как «Байкал», было бы просто. Никакие учебники, никакие маневры не смогли бы подготовить Стэдмена к тому, чтобы в течение двух с лишним суток без шумопеленгатора следовать на расстоянии оклика за русской субмариной, несущей баллистические ракеты.

— Русские говорят… — Скавалло смахнула со лба прядь мокрых от пота волос. Ее хвостик рассыпался, но у нее не было сил заколоть его снова. — Они говорят, надо взять еще правее.

— Рулевой, переложить руль на пять градусов вправо.

«Она сейчас свалится в обморок», — подумал Стэдмен.

Скавалло не отходила от подводного телефона уже восемнадцать часов.

Глава 10

— Центральный пост, говорит акустик, — послышался голос Бам-Бама. — Я только что снова поймал одну из «Кило».

— Отлично. Где она?

Дорога на север по Тихоокеанскому шоссе была хоть и не очень скоростной, зато живописной. Трасса послушно следовала за прихотливой линией берега, оранжевое солнце за левым плечом Пирса уже готовилось к погружению. Было не жарко, однако он ехал с опущенными стеклами на окнах и приоткрытым люком на крыше. Пирс не мог припомнить, когда последний раз совершал подобную поездку. Наверное, когда, прихватив в обеденный перерыв Никол, отправился вместе с ней в ресторан «У Джеффри» в Малибу, откуда открывался прекрасный вид на океан и где любила собираться киношная публика.

— В восьми тысячах ярдов впереди «Байкала», идет под шнорхелем. Я отчетливо слышу ее дизель, сэр.

Хотя где-то поблизости скрывались еще три китайские подводные лодки, Стэдмен был рад узнать точное местонахождение, по крайней мере, одной «Кило».

Добравшись до крайней улицы прибрежного городка, откуда вид закрывали сплошные строения, он сбросил скорость и принялся искать дом Зеллера. У Пирса не было с собой точного адреса, поэтому он выискивал дом по памяти, хотя последний раз был здесь больше года назад. Дома стояли вплотную друг к другу и выглядели одинаково, словно обувные коробки. Никаких лужаек или газонов, лишь узенькая полоска тротуара.

— Прекратить поворот, — передала Скавалло.

Ему повезло, что он заметил шикарный черный «ягуар», гордость Зеллера, стоявший перед въездом в закрытый гараж.

— Рулевой, переложить руль прямо, — сказал Стэдмен, мысленно добавив: «Корабль веду не я, а она». — Лейтенант, как вы себя чувствуете?

— Как человек, которому двое суток подряд пылесосили голову.

Собственный гараж Зеллер уже давно незаконно превратил в мастерскую, поэтому арендовал гараж у соседа, где и прятал свои 90 тысяч долларов на колесах. А тот факт, что эта драгоценность стояла снаружи, означал, что хозяин только что прибыл домой или же собирался уезжать. Значит, Пирс прибыл вовремя. Развернувшись, он аккуратно припарковался сзади «ягуара», стараясь не задеть бампер, потому что Коуди буквально молился на своего железного коня.

— Вы еще немного продержитесь?

— Придется.

Входная дверь распахнулась еще до того, как Пирс к ней приблизился. Либо Зеллер заметил его благодаря одной из видеокамер, установленных под крышей, либо двери среагировали от датчика, реагирующего на движение. Зеллер, пожалуй, единственный из всех друзей и знакомых Пирса, кто в такой степени был одержим идеей абсолютной автоматизации. Он помнил это еще со времен учебы в Стэнфорде. Тогда Зеллер, например, утверждал, что Рейган после покушения на него в первый год президентства пребывал в коме, а его место занял двойник и даже не двойник, а электронная марионетка. Теория была довольно забавной и не раз вызывала смех у друзей, но сам Коуди воспринимал ее вполне серьезно.

— Центральный пост, говорит акустик. Внезапный громкий шум от той «Кило», что шла под шнорхелем. Лодка только что заглушила дизель. Похоже, там лупят по чему-то кувалдой.

— Доктор Стрейнджлав[8]! — приветствовал его Зеллер.

Веки Скавалло стали опускаться — ниже, ниже, они почти сомкнулись, когда вдруг голос Беликова струей холодного адреналина хлынул ей прямо в сердце.

— Русские останавливаются!

— Я приехал, мой фюрер, — отвечал Пирс.

— Рулевой! Стоп машина!

Законы физики обуславливают то, что на остановку сорока тысяч тонн требуется больше пространства, чем на остановку всего семи тысяч. Даже когда гребные винты «Байкала» остановились, момент инерции продолжал тянуть огромную субмарину вперед. Когда она наконец остановилась, «Портленд» от нее далеко отстал. Теперь расстояние до русской подводной лодки было уже не пять тысяч ярдов, а девять.



«Байкал».

— Они колотят по главному клапану шнорхеля, — сказал Грачев.

— Возможно, это как раз тот шанс, которого мы ждали, — сказал Марков. — Внимание всех китайских кораблей сейчас приковано к этой «Кило». Можно придумать более подходящий момент?

Грачев пожал плечами.

— Ты командир.

Это было их стандартное приветствие еще с той поры, когда они вместе смотрели фильм на ретроспективе в Сан-Франциско. Они обменялись особыми рукопожатиями, которые когда-то придумали вместе с приятелями в студенческие годы. Сами себя они тогда называли думстерами[9], как подростков из романа Росса Макдональда, бросивших вызов официальному обществу и неистово бороздивших на досках прибрежные воды калифорнийских пляжей.

— Хорошо. — Марков понизил голос. — Через десять минут Беликов «обнаружит» американскую подлодку.

— Отлично. Федоренко наложит в штаны.

Во время такого рукопожатия приятели сцепляли полусогнутые пальцы ладоней и делали три быстрых пожимания, напоминавших движения донора, когда тот стискивает резиновый шарик, чтобы усилить кровоток, — думстеры в романе продавали свою кровь, а на вырученные деньги покупали пиво, марихуану, компьютерные игры и программы.

— Он также захочет предупредить китайцев. Полагаю, носовым подводным телефоном также можно управлять с твоего места?

— Китайцы ни хрена не услышат.

— Мы поднырнем под слой температурного скачка, совершим рывок, после чего затаимся. Когда китайцы поймут, в чем дело, нас уже и след простынет.

Пирс не видел Зеллера несколько месяцев, и, похоже, с тех пор тот так и не встретился с парикмахером. Его длинные нечесаные волосы прикрывали всю шею и заметно выгорели на солнце. Коуди был в футболке с эмблемой местной бейсбольной команды, шортах до колен и кожаных сандалиях. От частого пребывания на свежем воздухе его кожа приобрела стойкий красновато-медный оттенок. В их студенческой компании Коуди выглядел образцовым думстером, и многие старались на него походить. Но теперь такая приверженность юношеским увлечениям казалась немного курьезной. В свои 35 он смотрелся как престарелый серфингист, который никак не мог расстаться с любимым занятием, что вызывало у Пирса симпатию. В этом отношении сам Пирс чувствовал себя в некотором роде предателем. Он восхищался независимым отношением Зеллера к жизни.

— А что насчет американцев?

— Надо их предупредить. — Сняв микрофон, подключенный к подводному телефону, Марков нажал кнопку передачи. — «Байкал» вызывает «Лос-Анджелес». Вы меня слышите?

— Похоже, мистер Стрейнджлав навсегда покончил с прошлым. Старик, я что-то не вижу непромокаемого костюма и доски для серфа. Тогда чем же вызван столь неожиданный и приятный визит?

Ответа не последовало.



«Портленд».

Кивком пригласив Пирса зайти, Коуди Зеллер провел его в просторный, но беспорядочно обставленный дом, который был разделен на две половины — жилую часть слева и рабочую зону справа. Задняя стена была целиком застеклена. Через нее открывался вид на веранду и дальше, на океанские просторы. Зеллер однажды говорил Пирсу, что в этом доме можно уснуть, лишь заткнув уши ватой и сунув голову под подушку.

— Бедфорд, значит, старший помощник запретил мне покидать свою каюту? — спросил Ванн.

— Да вот решил прогуляться и заодно проверить, как ты тут поживаешь.

— Никак нет, сэр.

— Рад это слышать. Значит, ничто не мешает мне сходить в носовой отсек? Принять душ? Съесть сандвич? Пройтись по палубам своего корабля?

По буковому полу они приблизились к стеклянной стене, словно распахнутой в густую океанскую синеву. В таких домах обычно использовались полупрозрачные, зеркальные стекла, поэтому любоваться завораживающим пейзажем можно было незаметно для окружающих. Пирс заметил легкую дымку на горизонте, но не увидел ни одной лодки. Подойдя ближе и глянув вниз через поручни веранды, он обратил внимание на сильные волны. На берегу расположилась небольшая группа подростков в разноцветных костюмах, они сидели на своих досках в ожидании подходящей погоды. Пирс ощутил легкий ностальгический укол. Когда-то давно и он сидел на том же месте, напряженно всматриваясь вдаль. Он уже давно заметил, что ожидание подходящих волн в компании друзей имеет куда большее значение, чем само скольжение по волнам прибоя.

— Полагаю, ничто.

Но все же Бедфорду захотелось сначала спросить у боцмана. Он начал было говорить об этом, но Ванн не дал ему такой возможности.

— Это мои знакомые ребята там внизу, — сказал Зеллер.

Отстранив старшину-электронщика, командир прошел к трапу, ведущему на среднюю палубу.

— Тебя по-прежнему дразнят Треногой? — спросил он, начиная спускаться вниз.

— Они похожи на команду пляжных спасателей Малибу.

— Подождите! Так точно, сэр.

— Точно. Как и я сам.

— Сынок, ты очень скучаешь по своей молодой женушке?

— Мы поженились за две недели до того, как «Портленд» вышел из Норфолка.

Пирс кивнул. Чувствовать себя молодым и всегда оставаться молодым — вот главный жизненный лозунг Малибу.

Спустившись на среднюю палубу, Ванн направился в сторону кают-компании.

— Мне тебя очень жаль, Бедфорд. Тебе придется очень несладко.

— Все время поражаюсь, как здорово ты здесь устроился, Коуди.

— Я с нетерпением жду возвращения в Норфолк.

— Стэдмен ведет корабль не в Норфолк.

— Да, с тех пор как ушел из колледжа, не жалуюсь. По крайней мере торговать собственной плотью по двадцать пять баксов за порцию больше не приходится.

— Ну, Гавайи для медового месяца подойдут еще лучше.

Он имел в виду сдачу крови в студенческие годы. Пирс с трудом отвел взгляд от морского пейзажа за окном. В жилой части дома стояли два со вкусом подобранных серых дивана, а рядом с камином — изящный кофейный столик. За ним в глубине виднелась кухня. Слева от входа была спальня.

— Я бы не стал ставить и на Гавайи.

— Прошу прощения, сэр?

— Как насчет пивка, старик? Есть «Пасифика» и «Сент-Майк».

Ванн прошел мимо двери кают-компании.

— Если мы вернемся домой, офицеры, отнявшие у меня корабль, предстанут перед военным трибуналом. По обвинению в неповиновении командиру. Как ты думаешь, они горят желанием снова оказаться на территории Соединенных Штатов? — Ванн остановился у трапа, ведущего на нижнюю палубу. — Ты действительно не догадываешься, куда ведет корабль Стэдмен?

— С удовольствием. Все равно какое.

— Никак нет, сэр.

— В Петропавловск. Самую большую русскую военно-морскую базу на Тихом океане. Как ты думаешь, зачем он туда направляется? — спросил Ванн, спускаясь вниз. — Ты лучше моли бога о том, чтобы русские позволили твоей жене приехать к тебе в Сибирь, потому что именно туда сейчас идет «Портленд».

С этими словами Ванн скрылся из виду.

Пока Зеллер ходил на кухню, Пирс заглянул на рабочую половину. Огромный — от пола до потолка — стеллаж был напичкан электроникой, которая управляла не только внешним освещением, но и работой всех электрических приборов в доме. Здесь же стояли два письменных стола, а на стене висели полки с программным обеспечением, кодировочными справочниками и системными указателями. Отодвинув пластиковую занавеску и открыв дверь, ведшую в бывший гараж, Пирс по ступенькам спустился в святая святых Коуди Зеллера — компьютерный центр, снабженный мощной климатаческой установкой. Здесь вдоль стен располагались два полных компьютерных терминала, каждый из которых имел несколько дисплеев. В данный момент обе системы находились в рабочем режиме. По всем экранам бодро ползли строчки с цифрами, немного напоминая неутомимых беленьких червячков. Эти трудолюбивые существа работали над очередным проектом Коуди Зеллера. Все стены и потолок в гараже были покрыты черным пенистым пластиком, защищающим помещение от внешних шумов. В полутьме загадочно перемигивались многочисленные фотодиоды. Откуда-то из глубины лилась музыка со старого диска «Оружие и розы», который Пирс не слышал уже лет десять.

В Сибирь? Бедфорд застыл на месте, осознавая смысл услышанного.

— Командир! — воскликнул он, спохватившись, что Ванн его не ждет. Бедфорд прыжком подскочил к трапу. — Подождите! — крикнул он, а затем соскользнул вниз так быстро, что содрал кожу на ладонях.

Оказавшись на нижней палубе, Бедфорд оглянулся вокруг. Ванна нигде не было. В кормовой части находились «крысиный проход» и вспомогательное механическое отделение. Впереди был торпедный отсек, и именно там старшина нашел Ванна.

Задняя стенка гаража была оклеена ярлыками компаний-производителей и этикетками с названием их продукции. В основном это были привычные марки бытовой техники, которая уже настолько распространилась по всему миру, что названия прочно срослись с именами самих компаний. С последнего посещения Пирса здесь появилось немало новых наклеек. Он знал, что Зеллер помещал очередную этикетку только в том случае, если ему удавалось влезть в компьютерную сеть этой фирмы. Это были своего рода памятные насечки на его охотничьем ружье.

Командир стоял у зарядного подноса, приставив палец Энглеру в грудь.

— Энглер, ты головная боль, доставшаяся мне в наследство. Не буду врать, что я ждал от тебя многого, и ты не дал мне никаких оснований переменить свое мнение. Но вы, — продолжал Ванн, повернувшись к Бледсоу, — вы офицер. И ваша прямая обязанность держать подчиненных в узде. Лейтенант Бледсоу, вы меня подвели.

Будучи высококлассным хакером, Зеллер зарабатывал по 500 долларов в час. Обычно он работал в независимом режиме, выполняя заказ одной из бухгалтерских компаний «Большой Семерки», которые интересовались прочностью финансового состояния своих клиентов. По сути дела, все это было сродни рэкету. Системы, которые Зеллеру не удавалось взломать, попадались довольно редко. После успешного проникновения в компьютерную сеть той или иной фирмы заказчик заключал выгодный и надежный контракт с этой компанией на разработку системы цифровой безопасности данных, а Зеллеру перепадал от этого заказа очередной жирный кусок. Он однажды сообщил Пирсу, что разработка систем электронно-информационной безопасности является самым развивающимся сектором современных финансовых технологий. Зеллеру часто поступали предложения от крупных фирм перейти к ним на постоянную работу, но он всегда отказывался, предпочитая работать на себя. Однажды по секрету он признался Пирсу, что такая независимость, кроме прочего, позволяет ему избежать проверок на потребление наркотиков, которые крупные фирмы периодически проводят среди своего персонала.

Бледсоу потупил взгляд.

— Виноват, сэр.

— Эй, капитан, — вмешался старшина Бэбкок, — вам разрешили разгуливать здесь?