Кто-то принялся ласкать мою грудь под корсетом, а затем меня схватили за горло и вновь с силой ударили по лицу. Помимо физической боли я испытывала моральное унижение. Это одновременно злило и возбуждало. Последовала новая порция ласк и издевательств.

– Не сопротивляйся, – шепнула одна из женщин. – Растворись в моменте.

Вместо этого я почувствовала поднимающуюся волну паники. Вдруг чья-то рука скользнула между ног, и у меня перехватило дыхание. Нежные, дразнящие прикосновения сразу помогли расслабиться. Возбуждение все нарастало и нарастало, приближаясь к пику, но в последний момент сладостная ласка сменилась крайне болезненным щипком.

Меня вновь хлестнули по щекам, а потом еще и еще – с каждым разом сильнее.

Стало по-настоящему страшно. Я не ожидала, что ритуал окажется настолько варварским. Была уверена, что мне всего лишь предложат поучаствовать в секс-играх с элементами БДСМ. И уж точно не готовилась испытать боль.

– Счастье – не для тебя, – сказала мадам.

Это были самые жестокие слова, какие только можно представить – потому что в глубине души я знала, что это правда. Отвратительная и суровая.

– Думала, ты лучше остальных? – заговорила другая женщина. – Особенная? Великая писательница!.. Наверное, раньше была красоткой – молодой, привлекательной?.. Посмотри, в кого ты превратилась!

– Хватит! – крикнула я.

Но вместо ответа получила шлепок по груди и очередную пощечину. Удары посыпались один за другим: по лицу, плечам, голове. Порой немного жесткости во время секса лишь усиливает наслаждение – как острая приправа в блюде. Здесь же наслаждением и не пахло. Я испытывала только боль. Словно кто-то посыпал мои раны солью.

– Хватит! Я не хочу продолжать!

Это была третья по счету просьба остановить ритуал. Однако никто и не подумал останавливаться. Более того, мне в рот засунули кляп: теперь вместо крика я могла издавать лишь сдавленное мычание.

– Слишком поздно, – сказала мадам М. – Всем плевать на твои желания.

– Ты – жалкая неудачница, – произнес другой голос. – Ничего хорошего в твоей жизни уже не будет. Так почему бы не покончить с тобой прямо сейчас?

Кто-то закрыл мне рукой нос и рот, перекрыв доступ воздуха. Кричать было бесполезно: из горла выходили только приглушенные стоны. Хватка не ослабевала. И вдруг на несколько мгновений руку и кляп убрали. Я стала жадно хватать воздух ртом, хрипя и откашливаясь.

– Помогите, – просипела я, непонятно к кому обращаясь.

– Нет, – отрезала мадам.

Легкие жгло огнем, тесный корсет еще больше усиливал ощущение удушья. «Они меня убьют! Я умру прямо здесь», – крутилось в голове.

– Пожалуйста, отпустите меня! – Из груди вырвались рыдания. – Я не хочу продолжать!

– Что именно ты не хочешь продолжать? Жизнь? – спросила мадам. – Мы можем это устроить.

Она вновь прижала руку к моему рту.

– Разве ты не этого хотела? Тебе ведь плевать на свою жизнь. Плевать на саму себя и на окружающих. Ничто не доставляет тебе ни радости, ни удовольствия. Ты хочешь умереть – сама говорила. Так давай мы тебя убьем. Твое желание исполнится.

На секунду мадам отняла руку, позволяя мне сделать краткий, болезненный вдох, но тут же снова вернула ее на место.

– Ты говорила, что давно ушла бы из жизни, если б не страх оставить любимого беспомощного мужа совсем одного. Но мне-то сдерживаться ни к чему. Так что если все-таки хочешь жить – останови меня! Никому до тебя нет дела. С какой стати им тебе помогать? Лили, это твоя жизнь, а не чья-то еще. Если она тебе дорога – борись за нее! Ты должна ценить жизнь и уметь бороться.

Голова кружилась от нехватки кислорода, слова и мысли улетучились, уступив место панике. Я отчаянно рванулась всем телом и стала извиваться, пытаясь сбросить путы. Через некоторое время мне удалось ослабить узлы на локтях: еще немного, и они сползли бы на запястья, открывая дорогу к свободе.

И тут я почувствовала, что теряю сознание. Легкие словно сжало тисками. Считаные мгновения отделяли меня от смерти. Глаза под повязкой заволокло красной пеленой с белой окантовкой. Собрав остатки сил, я все-таки скинула с запястий ненавистные шелковые оковы. Затем, не помня себя от ярости, отпихнула руку мадам. Кислород с хрипом ворвался в измученные легкие. Сорвав с глаз повязку, я увидела, что в комнате совсем темно. Силуэты четырех окруживших меня женщин были едва различимы. На стене висели деревянные инструменты непонятного назначения: сомневаюсь, что они использовались в секс-ритуалах.

Меня все еще трясло; пришлось встать и ослабить шнуровку корсета, чтобы наконец продышаться. Лицо было мокрым от слез – я и не заметила, что плачу. Из груди вырвались рыдания. Как же я ненавидела этих ведьм с их дурацкими играми! Пусть катятся к черту!.. Хотя благодаря им поняла, что не хочу умирать. Более того – хочу жить.

Шатаясь, я вышла из комнаты и потеряла сознание от передозировки эмоций и неизвестных препаратов. К счастью, в последний момент мне удалось смягчить падение, опустившись на колени и только потом – на антикварный ковер с плотным ворсом.

Рядом послышались женские голоса, говорящие на французском. Перед глазами вновь промелькнуло лицо загадочной женщины в остроконечной шляпе – казалось, незнакомка с любопытством меня разглядывает. А потом все погрузилось во тьму.

Глава 23

Я стояла в коридоре. Нет, шла. И уже очень-очень долго. Но теперь можно передохнуть. Открыла дверь. За ней оказался Эйбел. Причем он был на ногах и даже разговаривал.

– Уходи! Тебе здесь нечего делать! – крикнул он, захлопнув дверь у меня перед носом.

Открыв другую дверь, я увидела маму. Как же мне ее не хватало!.. Сердце сжалось от острой печали. Я хотела сказать ей, как сильно люблю и скучаю, – но мама не позволила мне войти.

– Это место не для тебя, – она покачала головой.

В коридоре оставалась еще одна, последняя, дверь. Я долго не решалась ее открывать, хотя знала, что находится за ней: «Красота». Только сейчас мне стало понятно, что все эти годы я злилась на свою книгу. А еще больше – на прежнюю себя: молодую, страстную, полную надежд женщину, которая ее написала. Обе они меня надули – и книга, и женщина. Заставили поверить, что жизнь будет чудесным нескончаемым приключением; что благодаря писательству мне не грозят скука, безденежье, страдания и другие проблемы обычных людей.

Фатальное заблуждение! Судьба сыграла со мной злую шутку, и прозрение оказалось болезненным. Всего за пару лет гламурная жизнь знаменитости, наполненная поездками и дифирамбами, сменилась одиноким прозябанием в захолустье. Пришлось освоить роль сиделки собственного мужа: менять подгузники, подтирать слюни; при этом экономить каждый цент и биться с докторами и страховыми компаниями за лучшие варианты лечения.

Наверняка книга стала бы насмехаться над никчемностью своей создательницы.

Но дверь вела на улицу. В неестественном фиолетово-розовом небе ярко светило солнце. На шикарной зеленой лужайке лежал гигантский фолиант, раскрытый ровно посередине. Легкий ветерок робко теребил исписанные страницы. Издалека текст было не разобрать. Я шагнула ближе.

– Сhérie![59] Просыпайся, chérie!

– Ну же, моя дорогая! Ты нас пугаешь.

Я медленно открыла глаза. Интересно, сколько времени прошло? Кто-то перенес меня обратно в комнату с черными розами на обоях. Кругом чисто, девушки-служанки куда-то ушли. Кэт присела на корточки, ласково заглядывая мне в лицо. Другие ведьмы устроились на стоящих вдоль стены диванчиках. Под их внимательными взглядами я приподнялась, оставшись сидеть на полу.

Мадам тепло обняла меня.

– Наша милая девочка вернулась!

Налив мне шампанского, она жестом приказала всем встать. Затем подняла свой бокал и произнесла тост:

– Иногда нужно перерождаться. Сегодня это случилось с тобой. Добро пожаловать в новую жизнь! Теперь все возможно – любовь, удовольствие… А кое-что неизбежно – печаль, разочарование, разбитое сердце. Жизнь вообще рискованная штука. Надеюсь, ты найдешь то, ради чего стоит рискнуть. Главное – хотеть этого. Хотеть жить!

– Половина истории твоей жизни уже написана, – добавила Кэт. – Но страницы второй половины еще пусты. И только от тебя зависит, каким будет продолжение.

Меня захлестнула волна удовольствия: по-видимому, таблетка продолжала действовать. Я физически ощущала подъем уровня серотонина в крови. Что-то изменилось. На меня снизошло ужасное, болезненное и немного унизительное откровение: мадам права. Я действительно хочу жить.

Хозяйка замка кивнула Кэт, и та принялась расшнуровывать на мне корсет. Кэрри-Энн спустила мои шелковые трусики до лодыжек, проведя руками между ног.

– Встань на колени, – приказала мадам.

Я послушалась, ощущая под ногами мягкий густой ворс ковра. Кэт принесла с дивана шелковое кимоно лавандового цвета и накинула мне на плечи. Сразу стало тепло и уютно.

Мод сидела передо мной с полным подносом фруктов, сыра и темного шоколада – должно быть, она успела сходить на кухню. Я потянулась к угощению. Мягко оттолкнув мою руку, Мод взяла крупную спелую грушу, слегка надкусила и поднесла мне ко рту. Плод оказался спелым и сладким. Поняв, что ужасно проголодалась, я съела его весь. Затем к сладости груши добавилась терпкая горечь шоколада.

Пока Мод кормила меня, Кэт ласково завела мне руки за спину и связала их шелковым шарфом. Мадам в этот момент вышла из комнаты.

Я отказалась от предложенного яблока, и тогда Мод положила руки мне на грудь и поцеловала меня в губы. Ее поцелуй – нежный, страстный – был словно прикосновение цветка, наполненного сладостным нектаром. Внезапно она отодвинулась, заставив все тело молить о продолжении, и прильнула губами к моей груди. Наслаждение стало острее, и вскоре я, закрыв глаза, трепетала от упоительной муки. Сознание постепенно заволакивалось туманом, и тут раздался голос мадам.

Она присела рядом, держа в руках серебряный поднос. На нем расположились швейная игла, маленькая стеклянная баночка черных чернил и миска с прозрачной жидкостью, в которой плавал ватный шарик. Через секунду я уловила запах медицинского спирта.

– Ты мне доверяешь? – спросила она.

При мысли о событиях вчерашнего дня меня бросило в дрожь.

– Да, – сказала я.

– Bien[60], – мадам улыбнулась.

Она заставила меня вытянуть ноги вперед, затем согнуть их в коленях и расставить ступни. Я чувствовала себя крайне уязвимой под оценивающими взглядами четырех женщин. Мод села у меня за спиной, а мадам – между разведенными в стороны ногами, поставив на пол поднос. Кэт и Кэрри-Энн удалились на диван, где принялись целоваться и ласкать друг друга с уверенной страстью давних любовников. Кэт откинулась назад и задрожала, когда Кэрри-Энн ущипнула ее сосок.

Мод продолжала исследовать руками самые чувствительные участки моего тела, пока мадам готовила иглу и чернила. Затем главная ведьма протерла смоченной в спирте ватой небольшой участок кожи на внутренней поверхности моего правого бедра.

– Расслабься, – сказала она. – Это не так уж больно.

Мод позволила мне на нее опереться, а затем принялась осторожно ласкать меня между ног. Она была невероятно умелой. Я закрыла глаза и застонала, совершенно забыв о мадам с ее иглой. И в этот момент почувствовала жгучую боль в бедре, как от укуса пчелы, но вместе с тем – почти невыносимое блаженство. Как только болезненное ощущение прошло, мне отчаянно захотелось испытать его вновь. Обе женщины методично продолжали каждая свое занятие: Мод – ласки, мадам – манипуляции с иглой. Боль и наслаждение, сплетенные воедино, оказывали невероятный эффект, который еще больше усиливался из-за бессонной ночи. Я словно воспарила над землей и попала в параллельную вселенную. Мой одурманенный сексом мозг вдруг осознал, что удовольствие и боль – всего лишь ощущения. А значит, их можно терпеть, испытывать и проживать.

Мадам усердно тыкала иглой мою кожу, периодически промакивая кровь и чернила смоченной в спирте ватой. Мод теперь ласкала меня внутри – сначала двумя, потом тремя пальцами, – постоянно меняя ритм и силу нажима. Она нашла какую-то потаенную точку и массировала ее нежными, но настойчивыми движениями.

А затем случилось нечто неожиданное. Я почувствовала странное давление внизу живота – нечто похожее испытываешь при переполненном мочевом пузыре. И краешком сознания интуитивно поняла: это она! Бесценная субстанция!

Мод продолжала ритмично надавливать на волшебную точку. Где-то внутри будто поднималась огромная волна, готовая вот-вот обрушиться на берег. Скопившееся в теле напряжение настойчиво требовало выхода. Я почти не чувствовала жалящих уколов иглы, думая лишь о нарастающей мощи таинственной стихии.

– Кажется, сейчас…

Не успела я договорить, как из моего тела вдруг потоком изверглась какая-то жидкость. Волна острого, почти невыносимого удовольствия захватила все мое существо, вытеснив воспоминания и мысли. Это было похоже на оргазм, но не совсем; когда каждая клеточка тела достигла максимального напряжения, я приготовилась испытать привычную разрядку, но меня ждало совершенно невероятное, граничащее с болью удовольствие. И сразу после – блаженная пустота и нега.

На миг я потеряла связь с реальностью, провалившись в черную пучину. Постепенно ко мне вернулось осознание собственного тела: под ногами ощущался ворс ковра, руки затекли от неудобной позы. Я сделала несколько глубоких вдохов.

В душе тоже словно прорвало невидимую дамбу – неприступную стену, которую я выстроила, чтобы обезопасить себя от внешнего мира. Однако эта стена ни от чего не защищала, а лишь удерживала внутри боль, оставляя ее гнить и разлагаться, и не пускала в сердце удовольствие и надежду. Теперь крепость пала, снесенная неведомой силой.

Мод убрала руку и нежно обняла меня, шепча на ухо ласковые слова. Игла больше не втыкалась в бедро. Я открыла глаза.

Четыре женщины сидели вокруг меня с подбадривающими улыбками на лицах. Служанки выстроились вдоль стены, готовые исполнить любое повеление, явно взволнованные моим счастливым видом.

– Взгляни! – сказала хозяйка замка.

На внутренней поверхности правого бедра появилась крошечная, не больше ногтя, татуировка в виде граната. Наложив на ранку повязку и заклеив пластырем, мадам добавила:

– Ты побывала в царстве мертвых. Теперь тебе пора уезжать и начинать жить заново.

– Спасибо, – поблагодарила я.

– Полагаю, теперь ты понимаешь… – Мадам М. вопросительно посмотрела на меня.

– Но все равно хочу найти эту книгу, – ответила я на незаданный вопрос.

Ее улыбка сменилась кривой усмешкой.

– Как пожелаешь. – Она решительно поднялась, не скрывая разочарования. – Сейчас подадут завтрак. Ты, наверное, сильно проголодалась. Поешь, а затем уезжай. Перед отъездом получишь имя покупателя – обещаю.

Мне очень нравилась эта женщина. Но желание завладеть книгой было сильнее.

* * *

Мы вышли из комнаты все вместе. Мадам поднялась наверх, а мы с Кэт, Мод и Кэрри-Энн отправились в столовую. Одна из служанок подала завтрак: омлет, свежие круассаны, соленая рыба, сыр, нарезанные кусочками фрукты, а также кофе и чай на выбор. Еда была восхитительной. Мы немного поболтали о моем бизнесе, о жизни на юге Франции, о достопримечательностях, которые стоит посетить.

Я сверилась с расписанием: поезд на Париж отходил в 10:15. Времени на сборы почти не оставалось.

Мод и мадам не посчитали нужным со мной прощаться. Однако Кэт и Кэрри-Энн встретили меня внизу у двери и проводили до такси.

– Запомни, – сказала Кэт, после того как мы обнялись, – истинные чувства сильнее любой магии. И еще мадам просила передать вот это.

Она достала из кармана и протянула мне сложенный лист плотной дорогой бумаги.

Развернув его, я прочитала короткую записку от мадам, написанную идеальным, почти каллиграфическим почерком.

Нынешний владелец «Книги о бесценной субстанции» – Жан-Мишель Флориан. Вряд ли он захочет ее продать, к тому же у него репутация очень сложного человека. Тем не менее желаю удачи.
Думаю, ты об этом пожалеешь. Хотя искренне хотела бы ошибиться.
М.

Глава 24

Я села в поезд до Парижа с ясной головой и легким сердцем. Крошечную ранку от татуировки жгло огнем. Меня переполняли эмоции от секса, наркотиков, но более всего – от потрясающего и странного высвобождения драгоценной субстанции. Теперь стало понятно, почему ее считали таким важным магическим ингредиентом. Кроули когда-то сказал, что магия – это «наука и искусство подчинять реальность собственной воле».

Для этого требуется четкая цель (воля) и средства ее достижения (власть). Можно обрести власть с помощью ритуалов, магических снадобий и заклинаний; можно отнять ее у других людей или найти внутри себя. Воля тоже имеет массу источников, но самый истинный и чистый спрятан в глубине твоего сердца. Бесценная субстанция словно освободила мою волю, скованную каменными глыбами. От моей вечной апатии не осталось и следа. Мозг работал быстро, холодно и четко.

Во время посадки в вагон меня отпихнула навьюченная тяжелыми сумками старушка – маленькая, сгорбленная, с кислым лицом. Она неохотно согласилась на предложенную помощь, не переставая ворчать на французском, пока я несла ее поклажу. Добравшись до своего места, старуха уселась, предоставив мне рассовывать сумки по багажным полкам над головой. Я случайно задела стоящего рядом мужчину, который тоже пристраивал свой багаж. Ему было не больше тридцати; когда он потянулся к полке, его рубашка задралась, чуть обнажив стройное, подтянутое тело. Заметив мой взгляд, мужчина улыбнулся. Я улыбнулась в ответ. Нас обоих позабавил этот мимолетный эпизод.

В дороге мы с Лукасом списались и договорились встретиться в кафе неподалеку от вокзала. Когда я приехала, он уже ждал там, сияющий и взволнованный. Обменявшись приветственными поцелуями, мы сели за столик, и я заказала пару блюд и бокал вина: после секса мне всегда ужасно хочется есть. Встреча искренне обрадовала нас обоих.

– А знаешь, я по тебе скучал, – сказал Лукас.

Я тоже по нему скучала, но не собиралась в этом признаваться. Он вкратце перечислил, чем занимался в мое отсутствие: покупал книги, бродил по Парижу, обзванивал знакомых библиотекарей, букинистов и коллекционеров – правда, безрезультатно. В общем, не слишком плодотворный, но вполне приятный день. Я тоже поведала о своих приключениях. Главное – мне удалось выяснить имя владельца и удостовериться в способности моего тела производить бесценную субстанцию. Вопрос в том, получится ли повторить успех с Лукасом.

На этом хорошие новости не заканчивались. В поезде я прочла интервью с Жан-Мишелем Флорианом – владельцем единственной полностью уцелевшей копии «Книги о бесценной субстанции». Месье Флориан родился в небольшом городке неподалеку от Лурда, в бедной семье. Его родители не были христианами. С самого раннего детства Жан-Мишель поклонялся деньгам. В девять лет он разносил почту. В двенадцать – подрабатывал в типографии; к двадцати годам редактировал местную газету; в неполные тридцать – управлял целой сетью печатных изданий. А сейчас, в свои пятьдесят, являлся собственником и президентом одного из крупнейших мировых медиахолдингов, в который входили четыре издательства, бессчетное количество вебсайтов, гигантское новостное агентство и львиная доля газетного бизнеса. Согласно интернету, такого жесткого и безжалостного человека еще поискать.

– Я его знаю, – сказал Лукас. – Он пару раз увел у меня из-под носа отличные экземпляры. Мне случайно удалось его вычислить: Флориан никому не рассказывает о своей коллекции. Тайна, покрытая мраком.

Лукас очень любил деньги. У него даже глаза загорались, когда он о них говорил. Интересно, как далеко он готов ради них зайти?.. Скоро узнаем.

* * *

У Лукаса Марксона была безупречная репутация в мире книготорговли – правда, его больше знали как покупателя, а не продавца, – так что он с легкостью раздобыл контакты Жюльена, личного помощника Флориана. Мы гуляли по Парижу в ожидании ответа на отправленное Лукасом электронное письмо.

В Париже куда ни глянь – непременно увидишь что-нибудь прекрасное. Настоящее пиршество для глаз и души. Мы зашли в небольшой магазин косметики на рю Наполеон. Мне приглянулся крем для рук в маленькой красивой баночке и духи с ароматом розы – вместе они стоили больше, чем мой месячный бюджет. Продавщица, ошибочно приняв меня за потенциальную клиентку, вручила мне целую кучу тестеров.

Во время прогулки Лукас с удовольствием выслушал мой рассказ об остальных событиях прошедшего дня, не имеющих отношения к книге. Когда мы дошли до набережной Сены, он, конечно же, затащил меня в знаменитый книжный «Шекспир и Компания»[61]. Мельком взглянув на полки, я вышла на улицу и стала ждать, пока Лукас сделает покупки. Странно – мне совсем не хотелось смотреть на книги. Я подошла к гранитному парапету полюбоваться видом на противоположный берег. Через несколько минут Лукас присоединился ко мне, приобняв за талию.

– Так что же вы с ведьмами делали, чтобы получить ту самую субстанцию? – прошептал он мне на ухо.

Глаза его сияли знакомым блеском. Я в общих чертах описала процесс.

Однако, вернувшись в гостиницу, мы так и не смогли добиться нужного результата. Зато сделали другие приятные открытия. Например, Лукас отыскал у меня точку, ускользнувшую от внимания Мод. Мне даже показалось, что чудо вот-вот произойдет. Увы, это был обычный, хотя и восхитительный, оргазм. Ни волн, ни бурных потоков, ни цунами.

Но мы и не думали расстраиваться: вечер определенно удался. После я пошла в душ и как раз намыливала голову шампунем, когда из комнаты донесся возглас Лукаса:

– Обалдеть!

– Что случилось?

– Он ответил. Жюльен. Ассистент. «Конечно, мы готовы с вами встретиться. Подходите послезавтра к десяти утра в офис нашего юриста».

– Обалдеть! – повторила я.

Место и время нас вполне устраивали, так что мы согласились.

В этот момент принесли еду: восхитительный ростбиф с картофелем, красное вино и несколько порций яблочного пирога на десерт. Мы поужинали прямо в постели, и вскоре я уснула за просмотром низкопробных голливудских фильмов с французскими субтитрами. А проснувшись среди ночи, заметила, что Лукас погасил свет, выключил телевизор, вынес грязную посуду за дверь и поправил одеяла. Это было приятно. Я повернулась к нему и обхватила рукой. Его постоянное присутствие стало казаться таким естественным.

Наутро, позавтракав кофе с круассанами, Лукас запланировал видеоконференцию с Хейбером во второй половине дня. В ожидании звонка мы предавались безделью: валялись в постели, целовались, ходили за сэндвичами в кафешку за углом, чтобы потом пообедать в номере.

– Книга у вас? – без предисловий прорычал Хейбер.

– Пока нет, – ответила я. – Но скоро будет. Какой суммой мы можем располагать?

– Я же говорил: лимита не существует, – рявкнул он. – Готов заплатить любые разумные деньги.

– Миллион? – предположила я.

Хейбер кивнул.

– Два? – рискнул Лукас.

Наш собеседник снова кивнул с явным раздражением.

– Достаньте мне эту чертову книгу.

– Кто ваш финансист в Париже? – Только Лукас мог догадаться об этом спросить. – Нужно, чтобы он перевел ваши «разумные деньги» на эскроу-счет[62].

Освальд Хейбер вновь недовольно скривился. Я ни разу не видела его радостным или довольным – в лучшем случае он выказывал полнейшее безразличие. Близость цели еще больше подстегнула его агрессию. Какой смысл иметь такую кучу денег, если они не приносят тебе счастья?..

Большинство людей не понимают, что богатство – лишь утешительный приз. Для тех, чьи остальные мечты пошли прахом. Когда ничто другое уже не радует, остается лишь тупое зарабатывание денег.

Он при нас отдал распоряжение своему человеку в Париже положить на эскроу-счет два с половиной миллиона долларов. На этом видеоконференция закончилась. Пора было отправляться за книгой.

Глава 25

На следующий день мы встретились с ассистентом Жан-Мишеля Флориана в юридической конторе, расположенной в деловом районе. Здание представляло собой типичный образчик парижской архитектуры: вычурная барочная лепнина и строгие фасады из белого камня. Сам офис был одновременно роскошным и слегка потрепанным; в приемной стояли два стареньких кожаных дивана, картины на стене изображали сцены охоты. Нас поприветствовала сурового вида секретарша лет шестидесяти – за все время она ни разу не улыбнулась.

Мы приехали в 9:55. Ровно в 10:00 секретарша провела нас в комнату переговоров с длинным деревянным столом и обтянутыми темно-зеленой кожей стульями. Стены украшали живописные полотна с охотничьими сюжетами.

Жюльен оказался широколицым блондином около сорока с открытой улыбкой. Его костюм явно стоил больше, чем все мое имущество. Мы представились, обменялись рукопожатиями и сели.

– Мистер Марксон, миз[63] Альбрехт, добро пожаловать! – Несмотря на сильный акцент, его английский был безупречен. – Конечно, я о вас наслышан. Не знал, что вы работаете вместе.

– Обычно не работаем, – пояснила я. – Пришлось объединиться ради конкретной книги – у нас общий клиент. Но это временно.

Я почувствовала на себе взгляд Лукаса. На самом деле мы оба понятия не имели, как долго продлится наше сотрудничество.

– Понятно. – Улыбнувшись, Жюльен тут же постарался уйти от неловкой темы: – Скажите, мисс Альбрехт…

– Просто Лили.

– Лили, полагаю, ваша новая книга уже на подходе?

– Конечно! Должна выйти в следующем году.

В конце концов, почему бы и нет? В то утро я впервые за многие годы сделала кое-какие сюжетные наброски на гостиничных бланках. А ведь когда-то не расставалась с блокнотом и ручкой… Всего пара фраз – об украденной у парижского коллекционера книге. Для начала неплохо.

Жюльен просиял и повернулся к моему спутнику.

– Мистер Марксон, говорят, вам удалось собрать в университетской библиотеке уникальную коллекцию…

– Зовите меня Лукасом. И спасибо за столь высокую оценку. Я люблю свою работу.

– Так по какому вопросу вы пришли?

– Нам стало известно, – начала я, придерживаясь выработанной утром стратегии, – что месье Флориану принадлежит единственная оставшаяся копия одной редкой книги. Наш клиент хотел бы ее купить и готов сделать очень, очень щедрое предложение.

– Вот как?

– Да. Она называется «Книга о бесценной субстанции».

Улыбка мгновенно исчезла с его лица.

– Вы ошибаетесь. В нашей коллекции нет рукописи с таким названием.

– Есть, – возразила я. – И она…

– Нет, – отрезал Жюльен. – Месье Флориан никогда не приобретал эту книгу. Встреча окончена.

– Но мы слышали…

Он не дал мне договорить.

– Неважно, что вы слышали. Месье Флориан не является владельцем книги – подобная тематика его не привлекает.

– «Подобная» – это какая? – Разговор начинал меня раздражать.

– Та, что вас интересует. Спасибо за визит. И до свидания. – Жюльен резко встал и вышел из комнаты.

Мы ошарашенно посмотрели друг на друга.

– Книга точно у него, – сказал Лукас.

– Однозначно!

После встречи мы решили обсудить дальнейшие планы за обедом в камерунском ресторане, где заказали арахисовое рагу, зелень и плантаны. Это было мое первое знакомство с африканской кухней. Лукасу нравилось пробовать что-то новое – благодаря ему я вспомнила, что тоже люблю эксперименты.

– Может, спросим еще раз? – Идея, конечно, так себе, но надо же с чего-то начинать.

Лукас пожал плечами, определенно разделяя мой скептицизм. Мы понимали друг друга без слов, будто состоящие в многолетних отношениях партнеры. Нас и в самом деле многое связывало. Только вот что именно?..

– У тебя ведь масса знакомых в книжном бизнесе. Давай попробуем нарыть что-нибудь на Флориана, – заявил Лукас.

– Намекаешь на шантаж?

Он вновь пожал плечами с видом полнейшего безразличия. Я давно уяснила, что Лукас Марксон начисто лишен чувства стыда. Для него цель всегда оправдывала средства. Главное – получить желаемое. Я не разделяла подобную философию, но сейчас это было то, что нужно.

– Не обязательно. Вдруг выяснится, что у него есть тайное желание, которое мы поможем осуществить… В общем, нужен компромат. – В закулисных интригах Лукасу не было равных. – Посмотрим, что удастся выяснить.

После обеда я купила в канцелярском магазине блокнот, ручку и написала еще пару абзацев о книжном воре (он терпеть не мог кино и подкармливал бродячих кошек). Затем мы с Лукасом зашли в кафе, где я составила список людей, которые могли что-то знать о Флориане. Получилось восемь имен: два редактора, два писателя, три владельца магазинов и один рантье, которому принадлежало пять офисных зданий в Париже. Его звали Ив – фамилию я так и не вспомнила; он любил тусоваться на книжных ярмарках и водить известных авторов по шикарным ресторанам. Этакий литературный «группи»[64] с кучей денег и неудавшейся писательской карьерой. Ив вполне подходил на роль информатора.

Я написала Джиму Вивиану – американскому автору, с которым была знакома еще со времен «Красоты», хотя мы давно не общались – и попросила сообщить фамилию или контакты Ива.

На обратном пути мы сделали небольшой крюк, чтобы заглянуть в сад Тюильри. Весна пришла неожиданно рано, и цветы еще не успели распуститься, однако солнце вовсю припекало, а яркая зелень газонов радовала глаз. Парижане гуляли с детьми и внуками, садовники подстригали кусты, пасечник расставлял свои ульи.

Мы шли, держась за руки: с недавних пор это вошло в привычку.

– А ведь и наша жизнь могла бы быть такой, – неожиданно сказал Лукас.

– Разве наша жизнь не такая?

– Я имею в виду нашу совместную жизнь. В юридической конторе ты сказала, что все это временно. А вдруг нет?

– Но ведь… – «Я замужем», – чуть не вырвалось у меня. Хотя наличие мужа ничего не меняло. Я всегда буду заботиться об Эйбеле, но это не значит, что мне нельзя вступать в отношения с другими мужчинами.

– Нам не обязательно возвращаться в реальный мир. Так зачем все заканчивать?

Конечно, я тоже об этом думала. Эйбел точно не станет по мне скучать. Аве с радостью согласится взять на себя дополнительную ответственность в обмен на щедрую прибавку к зарплате. Мы с Лукасом могли бы арендовать небольшую квартирку в Париже. Немного пожить здесь, а затем переехать в Лондон или Милан. Заниматься букинистикой, читать. Наслаждаться сексом когда и с кем угодно.

Я промолчала, решив отложить эти мысли до лучших времен. Сейчас нужно было сосредоточиться на книге. Когда мы вернулись в гостиницу, пришло письмо от Джима.

«Лили! Как же я рад получить от тебя весточку! Надеюсь, мои письма за последние несколько лет тоже до тебя доходили. Как книжный бизнес? Как Эйбел? Отвечаю на твои вопросы: фамилия Ива – Сен-Клер (адрес прилагаю).
Ты хоть в город выбираешься? Может, как-нибудь сходим пообедать? У Анджелы и детей все в порядке – Эдриану уже одиннадцать, а Китти тринадцать. Как летит время!.. Анджела передает большой привет и тоже будет рада встретиться. Звони в любое время».


Просмотрев почту, я обнаружила, что в последний раз писала ему пять лет назад. С тех пор он продолжал присылать сообщения пару раз в год, но ответа так и не дождался.

«Спасибо огромное! Прости, что не отвечала. Скоро позвоню!» – тут же напечатала я.


Но отправлять не стала, решив и в самом деле позвонить. Мы проболтали сорок пять минут. Я рассказала ему о продажах, об ухудшающемся здоровье Эйбела, ни словом не упомянув Лукаса и поиски рукописи. А Джим рассказал о детях, своей новой книге и общих знакомых – моих бывших друзьях. Мы посокрушались, что жизнь порой чертовски несправедлива. За те годы, что мы не виделись, он потерял обоих родителей, а у Анджелы возникли какие-то проблемы со здоровьем – врачи до сих пор не могут поставить диагноз. Мы договорились пообедать в Бруклине ровно через месяц.

– С кем это ты говорила? – спросил Лукас.

– Со старым другом.

Я отправила сообщение Иву Сен-Клеру. Поскольку до этого мы встречались всего пару раз, мне неудобно было звонить. Однако Ив, который обожал оказывать услуги писателям, сразу перезвонил.

– Так ты в Париже? Жаль, не получится заказать столик в «Ле Сэнк», но постараюсь найти что-нибудь не менее приличное. Надеюсь услышать за ужином о новом романе!

Рассмеявшись, я сказала, что новый роман пока не написан, что с удовольствием поужинаю с ним в следующий раз и что мне нужно срочно связаться с Жан-Мишелем Флорианом.

– К сожалению, тут я помочь не могу, – огорчился Сен-Клер. – Мы с ним не друзья. У Жан-Мишеля нет друзей – только враги и деловые партнеры. Это все, что известно о его взаимоотношениях с другими людьми. Мне всегда казалось, что он и не человек вовсе, а машина по зарабатыванию денег. Флориан владеет контрольным пакетом акций пяти издательств и одной из лучших в мире личных библиотек, но вряд ли увлекается литературой. Конечно, он что-то читает, но только чтобы добыть информацию, – последнее слово он произнес с явным отвращением. – Или о чем-то узнать. Например, как достичь мирового господства и избавиться от врагов… Не знаю, что ты хочешь продать или купить, но мой тебе совет: найди другого клиента.

Я спросила, встречались ли они. Оказалось, что да, – правда, исключительно по работе, на культурных мероприятиях. Но не перекинулись и парой слов.

– А знаешь, кто имеет на него зуб? – спохватился Ив. – Люсьен.

– Что за Люсьен?

– Люсьен Рош. Помнишь его? Писатель, старый друг твоего покойного мужа…

Эйбел представил меня ему в Париже в тот год, когда мы только начали встречаться. Люсьен Рош написал пять книг – я считала его лучшим из современных писателей. Хотя особой популярностью его произведения не пользовались. Интересно, что могло связывать их с Жан-Мишелем, который издавал лишь гламурные бестселлеры?.. Из-под пера Люсьена выходили странноватые полубиографические романы, которые продавались в количестве не более двух тысяч экземпляров – в основном их покупали коллеги по писательскому цеху. Одна из книг резко обрывалась на середине главы. Сюжет другой развивался исключительно в сносках к какой-то тягомотине о политике и мечтах.

– Вообще-то Эйбел вполне себе жив. Но ты прав, они действительно дружили.

Ив пришел в ужас от собственной бестактности и рассыпался в извинениях. Я заверила его, что ничуть не сержусь и спросила, как связаться с Люсьеном. Сен-Клер обещал немедленно выслать всю контактную информацию. Мы договорились поужинать в мой следующий приезд. На прощание он торжественно произнес:

– Лили, если тебе хоть что-нибудь понадобится… На писательские гонорары особо не разгуляешься, а ко мне жизнь была более чем щедра.

Я хотела по привычке соврать – мол, у меня все отлично, и не нужна мне ничья помощь и тем более жалость, – но потом подумала: «А почему бы нет?»

– Спасибо, Ив. Возможно, я как-нибудь поймаю тебя на слове.

Тепло попрощавшись, мы закончили разговор.

* * *

Когда-то Люсьен Рош был моим кумиром. Он писал о чем хотел, абсолютно не задумываясь, как это воспримут читатели. Большинство из коллег-литераторов готовы перегрызть друг другу глотки, чтобы попасть в список бестселлеров, а кровожадные соцсети еще больше подогревают их вражду. В итоге ценность книги стала определяться лишь количеством проданных экземпляров. Однажды какой-то голливудский актер захотел приобрести права на экранизацию его романа – хотя не представляю, что можно выжать из биографии собаки? – и Люсьен в знак протеста публично сжег эту книгу в одной из парижских галерей. Месье Рош знал то, о чем все остальные – включая меня – успели позабыть.

Я несколько раз переписывала сообщение, прежде чем отправить.

«Добрый день! Меня зовут Лили Альбрехт, я жена Эйбела. Не уверена, что вы меня помните – мы встречались лет десять назад. Я сейчас в Париже, и мне не помешала бы ваша помощь в одном вопросе. Могу я пригласить вас завтра на обед?»


Через десять минут пришел ответ:

«Ужин сегодня в 8 вечера. Чур, вы платите – я на мели».


Я улыбнулась. Внизу был указан адрес ресторана.

– А это может сработать! – сказал Лукас.

– Вполне, – согласилась я.

Глава 26

Собираясь на ужин с Рошем, я обдумывала слова Лукаса о том, что у наших отношений есть шанс. Мы никогда не смогли бы жить в традиционном моногамном браке, как все нормальные люди. Что если оставить все, как есть: спать с кем вздумается, ни в чем себя не ограничивать и все равно быть вместе?..

Однако прежде всего нужно раздобыть книгу. Теперь я была практически уверена в успехе. Сомнения таяли с каждым днем. Неведомая сила тянула меня к ней, как магнитом. Возможно, «Бесценная субстанция» нашлась бы сама, без усилий с моей стороны. Но проверять не хотелось.

Я точно знала, что без книги домой не вернусь. Этот вариант даже не рассматривался.

Люсьен опоздал на целый час. Мы с Лукасом успели продегустировать половину меню, когда он наконец появился. К счастью, ресторан оказался выше всяких похвал. Месье Рош ввалился около девяти – в стельку пьяный и сияющий довольной улыбкой. Он поседел и немного обрюзг, но в глазах то и дело мелькала все та же знакомая хитринка.

Едва не задушив меня в объятиях и расцеловав в обе щеки, Люсьен сел за стол. Я представила ему Лукаса, а затем мы обменялись последними новостями. Просто чудо, что удалось застать его в Париже: бо́льшую часть года он теперь жил в Марокко или в Экзархии – знаменитом районе анархистов в Афинах. Сделав заказ, Люсьен посетовал:

– Париж превратился в чертову… как ее там?.. Вроде фермерской корпорации?

– Агропромышленную ферму? – предположила я.

– Вот-вот! – с энтузиазмом подхватил он. – Слишком дорого и безлико. Ни одной яркой личности. Кроме меня, конечно. Но я здесь почти не бываю, хотя и купил квартиру лет тридцать назад… Ну да черт с ним. Расскажите лучше об Эйбеле. Он может говорить? Есть? Кто за ним присматривает?

Я слегка напряглась от такой бестактности, но потом вспомнила, что Люсьен любил Эйбела и имел право знать подробности. Хотя с непривычки его честность казалась почти оскорбительной. Я ответила на все вопросы: не говорит, не может есть самостоятельно, нам помогает Аве. Месье Рош вздохнул и сочувственно похлопал меня по руке.

– Это ужасно. Бедный Эйбел не заслуживает подобной участи! Да и вы тоже.

– Как и тысячи других людей. Я не уникальна.

– Вот тут вы ошибаетесь! – Люсьен яростно затряс головой и взмахнул руками, опрокинув солонку. – Таких, как вы или я, – единицы. И знаете, в чем наша уникальность? Мы умеем творить, не используя ничего, кроме… – Он постучал себя по лбу. – Это истинная магия, Лили. Это власть!.. Вы еще пишете?

– Да, – соврала я. – Но…

– Никаких «но»! – Люсьен грозно сверкнул взглядом. – Главное – выполнять свое предназначение. Остальное неважно. Конечно, сейчас вы проживаете настоящую трагедию. Но трагедии формируют писателей, а не убивают их. Я и сам потерял жену. Удивлены? Об этом мало кто знает. Я тогда был совсем мальчишкой. Чуть руки на себя не наложил. Долго валялся по больницам и психушкам – но потом снова взялся за перо! И вы сможете. Мы, писатели, вроде алхимиков: превращаем дерьмо в золото.

В глазах предательски защипало. Люсьен потянулся через стол и взял меня за руку.

– Лили, я в вас верю!

Никто мне этого не говорил с тех пор, как заболел Эйбел. Слезы ручьем потекли по моим щекам. Лукас нежно приобнял меня за плечи. Растрогавшись от доброты и участия обоих, я поспешила отстраниться, чтобы не расклеиться окончательно.

– Я и правда начала новую книгу – и собираюсь ее закончить. В ближайшем будущем!

Официант принес закуски, которые Лукас заказал на общий стол: разносолы (розовая цветная капуста, зеленый огурец, белая спаржа), салат из фенхеля и молодых листьев латука, и крошечные сердечки – не то кроличьи, не то куриные, – которые я посчитала совершенно неаппетитными, а мужчины проглотили в один миг и пришли от них в полный восторг.

– Итак, – заговорил Люсьен, отодвинув пустую тарелку. – О важных вещах мы поговорили. Теперь выкладывайте, о какой услуге идет речь.

Я вкратце обрисовала ситуацию: у меня есть небольшой книжный бизнес, один из клиентов попросил найти крайне редкую и дорогую книгу – процент от сделки мог бы круто изменить мою жизнь. Я сдуру пообещала. Книга у Жан-Мишеля Флориана, но он отказывается ее продавать. Ив Сен-Клер упомянул, что месье Рош этого типа на дух не переносит. Возможно, у месье Роша имеется компромат на Жан-Мишеля? Тогда у нас появится шанс хитростью или силой вынудить его продать рукопись.

Люсьен просиял.

– Боже, Лили! Вы не представляете, как долго я ждал этого дня!

Он рассказал нам совершенно дикую и невероятную историю. Настолько дикую, что поначалу мы даже растерялись. Однако, прикончив основное блюдо, десерт и несколько бутылок вина, разработали гениальный план.

Люсьен тут же схватил телефон и начал строчить сообщения. Из ресторана мы поехали к нему на квартиру и выпили еще по бокалу вина. Где-то через час к нам присоединилась самая красивая женщина, которую я когда-либо видела: лет тридцати, с растрепанными русыми волосами и от природы пухлым ртом, обнажавшим чуть крупноватые зубы. Она представилась как Элен – правда, Люсьен заранее предупредил нас, что ее настоящего имени никто не знает. Гостья села и, достав из сумочки элегантную тонкую сигарету, закурила.

А затем поведала, как именно мы заберем книгу у Жан-Мишеля.

– Если б вы оказались французами, то я не стала бы в этом участвовать из опасения быть узнанной. Не хочу лишний раз усложнять себе жизнь. Полагаю, Люсьен уже рассказал, что я тоже писательница. Совпадения – удивительная штука. Моей заветной мечтой было публиковаться в «Папье нуар», одном из издательств Жан-Мишеля. Знаете, я не верю в судьбу. И вообще ни во что не верю, даже в Бога – по-моему, все это чушь.

На заре писательской карьеры я подрабатывала девушкой по вызову, чтобы хоть как-то сводить концы с концами. Никогда этого не стыдилась – да и сейчас не стыжусь. Между прочим, к сексу я абсолютно равнодушна. Ни один клиент не знал о моей истинной профессии – иначе они обязательно попытались бы очернить мое имя. Им только дай повод! Говорят, проституткам платят не за секс, а за то, чтобы они побыстрее убрались вон после оказанной услуги. На самом деле покупателям достается нечто более ценное: украденная частичка чужой жизни, чужой души.

Жан-Мишель был одним из постоянных клиентов. Я наплела ему о себе с три короба – мол, живу в паршивом районе, семьи нет, учусь на парикмахера. Вообще-то он мне даже нравился: умный, интересный, не жадный. Сорил деньгами направо и налево. Но ему не хватало душевной щедрости и доброты – приятным человеком его точно не назовешь.

Мы встречались раз десять-пятнадцать. У месье Флориана был шикарный дом и прекрасная библиотека. Высочайшего качества еда и вино – обычно мне наливали шампанское. Он не скрывал, что увлекается магией. Меня всегда интересовало, что заставляет людей верить в подобную хрень? И каким образом, например, иллюзионисты дурят публику? Поэтому я с удовольствием болтала об этом с Жан-Мишелем.

В сексе я вне конкуренции. Не подумайте, что хвастаюсь, – просто объясняю причины его особого расположения. Единственное, мне не нравится весь этот цирк с переодеванием и ролевыми играми. Зато у меня высокий болевой порог и нет рвотного рефлекса, так что я часто соглашалась зайти чуть дальше, чем другие. Видимо, поэтому он и решил пройти ритуалы из книги именно со мной: думал, я готова на все. И просчитался. Жан-Мишель абсолютно не разбирается в людях – для него они лишь инструмент или препятствие. А значит, их можно только использовать либо устранять. Такая вот философия. Он понятия не имел, что я за человек, хотя и провел со мной десятки часов.

Однажды поздним вечером он позвонил и попросил приехать. В этом не было ничего необычного – из-за непредсказуемого рабочего графика месье Флориан ничего не планировал заранее. Звонил, как только у него появлялось свободное время. Когда я приехала, в доме было темно, и лишь в одной из комнат горели свечи. Меня это не удивило. Вы вообще видели его дом? Огромный, очень современный и абсолютно холодный. Сплошь серые и черные тона. Иногда мы сначала ужинали и пили вино, но в тот вечер сразу приступили к делу. Жан-Мишель сел на кровать, усадив меня сверху. Затем начал трогать, все больше возбуждаясь – ему нравился неторопливый секс без особых изысков – как у обычной семейной пары. Я постепенно раздевалась, освобождаясь от одежды. И вот я остаюсь в одном белье, а Жан-Мишель – в расстегнутой рубашке… Кстати, многие считают его красавчиком – особенно если не знакомы лично.

Внезапно Жан-Мишель останавливает меня и велит встать. При этом у него такой вид, словно он собирается сделать мне подарок. Уж не знаю, с чего он решил, что я приду в восторг от его грязных экспериментов.

Здесь нужно сделать маленькое отступление: в предыдущие несколько раз, когда мы занимались сексом, у него под рукой всегда была эта мерзкая книжонка. Он периодически вскакивал с кровати и бежал втирать в нее пот, сперму и бог знает что еще. Я понятия не имела, зачем ему это надо, да мне и спрашивать не хотелось. Так прошло пять или десять встреч, а потом он просто помешался на…

Она перекинулась с Люсьеном парой фраз на французском, чтобы уточнить термин.

– На сквирте. Это вроде струйного оргазма – его еще называют женской эякуляцией. Только вот со мной такого еще ни разу не случалось. В итоге после нескольких неудачных попыток я просто помочилась ему на руку и изобразила бурный оргазм. Ему и в голову не приходило, что с моей стороны это сплошное притворство. Например, чтобы имитировать возбуждение, я всегда использовала искусственную смазку перед встречей с клиентами. Жан-Мишель принимал все за чистую монету. Он считал себя настоящим экспертом в сексе – владел разными техниками, прекрасно разбирался в анатомии, – однако совершенно не умел доставлять удовольствие. Ну не дано ему!

Так вот, во время предыдущей встречи он помазал страницу из книги моей мочой. А в тот вечер, так и не приступив к делу, взял меня за руку и повел в гостевую комнату в конце коридора. Помню, меня тогда насторожила его улыбка: обычно он вообще не улыбался. Когда мы зашли, я увидела привязанную к кровати длинноволосую девушку с кляпом во рту. Совсем молоденькая, лет девятнадцати. Тоже проститутка. Не спрашивайте, как я догадалась, – у меня наметанный глаз. Девушка выглядела по-настоящему испуганной: такой поворот событий явно не входил в ее планы. Ролевыми играми здесь и не пахло. Это было похищение.

Я постаралась ничем не выдать своего ужаса, чтобы не лишить бедняжку единственного шанса на спасение. Сделала вид, что происходящее меня очень заводит, и стала гладить ее по ногам и лицу. Жан-Мишель пришел в крайнее возбуждение и без умолку нес всякий бред о завершении цикла, власти над миром и силе магии. На прикроватной тумбочке лежала все та же замусоленная книжка, а рядом с ней – дорогой японский кухонный нож.

Продолжая играть роль, я оседлала девушку и начала ласкать себя одной рукой, а другой сжимала ее грудь. Я могла легко дотянуться до ножа, но предпочла дождаться, пока Жан-Мишель усядется в кресло напротив от кровати и достанет свой огромный красный член. Мне вообще никогда не нравилась эта часть мужского тела, но его орган казался особенно омерзительным – вроде жуткого фаршированного червя. Как только он спустил штаны и сосредоточился на своем занятии, я схватила нож, мгновенно перерезала веревки и освободила девушку. Взявшись за руки, мы побежали в спальню, где осталась моя сумочка. Когда я еду к клиенту, то всегда беру оружие – нож или… как это по-английски?.. – Она выставила вперед руку и изобразила жужжащий звук.

– Электрошокер, – подсказала я.

– Точно!.. Жан-Мишель замешкался, в спешке натягивая штаны. Я передала нож девушке, достала электрошокер, схватила сумочку с моим собственным ножом, и мы побежали к выходу. Все заняло не больше пяти минут. Мы были до смерти напуганы. Хорошо еще, что девушка оказалась не дурой и держала рот на замке, даже не пикнув. Нам обеим хотелось жить.

Жан-Мишель нагнал нас у самой двери, успев захватить из кухни другой нож, почти не отличимый от первого, – большой и очень острый. Произошла потасовка: он напал первым и немного порезал меня, я полоснула его, затем он схватил девушку за волосы и оттащил в сторону. Тогда я пустила в ход электрошокер, и Жан-Мишель упал. Я все жала и жала на кнопку, пока этот урод не вырубился.

Мы убежали. Я была в нижнем белье, а она и вовсе без одежды. К счастью, у меня в сумочке лежал телефон, и я позвонила одному другу. Не забывайте, что дом Флориана находится в пригороде Парижа – в темное время суток там совершенно безлюдно. Мы бежали, пока не выбились из сил, потом перешли на шаг. Примерно через час подъехал мой друг. Нам повезло – несмотря на изрезанные в кровь ноги и сильное переохлаждение, мы остались живы.

У меня сохранился нож, на котором видны пятна его крови и наши отпечатки пальцев. По крайней мере, это доказывает, что мы одновременно находились в одном и том же месте. Не сомневаюсь, что Жан-Мишель прикончил бы нас обеих, если б не электрошокер.

– Он не пытался вас преследовать? – спросила я.

– Нет. Хотя где-то через неделю позвонили его юристы и попросили прийти в офис. Там был Жюльен – шавка-ассистент Жан-Мишеля. Он предложил мне пачку денег и хотел, чтобы я подписала какие-то бумаги. Я взяла деньги, но не стала ничего подписывать. Этот урод пойдет на что угодно, лишь бы скрыть от общественности свои грязные делишки. Однако убить меня он не может – вдруг я кому-то рассказала о том, что произошло, и тогда ему конец. Но я предпочитаю помалкивать, потому что реально опасаюсь за свою жизнь. Вот такая дилемма.

Я объяснила Элен, что с ее помощью мы надеемся забрать у месье Флориана ту самую книгу.

– Можете на меня рассчитывать, – сразу же согласилась Элен. – Правда, это будет стоить двадцать тысяч евро.

– По рукам! – быстро сказал Лукас.

Мы скрепили сделку рукопожатием.

Глава 27

На разработку подробного плана действий ушел почти весь следующий день. После трехчасового мозгового штурма за завтраком в кафе у нас родилась неплохая идея. Оставалось только придумать, как ее осуществить. Здесь уже начались сложности. Мы оба были скорее теоретиками, чем практиками, и понятия не имели, как устанавливать «жучки» или общаться с миллионерами. Однако справились и с этим.

Договориться о встрече с Жан-Мишелем не составило труда. За какие-то десять минут мы сочинили складную историю в качестве приманки, и Лукас написал Жюльену. Мол, у нас есть книга, представляющая интерес для месье Флориана: британская рукопись 1640 года, автор которой подробно рассказывает о том, как однажды в ночь весеннего полнолуния вызвал дьявола и встретился с ним в собственном доме. Цена – семь тысяч долларов.

Ответ пришел в тот же день: да, месье Флориан заинтересован в покупке. Я настояла на его личном участии в сделке, и в конце концов они согласились. Мы приперли Жюльена к стенке: отказ лишь утвердил бы нас в подозрениях насчет «Книги о бесценной субстанции». Никто не должен был знать, что книга у Жан-Мишеля! Судя по всему, он действительно собирался ее использовать.

Проблемы возникли при обсуждении места встречи. Естественно, Жюльен хотел, чтобы мы приехали к Флориану домой. Встречаться в офисе тот наотрез отказался. Пришлось опять тащиться в магазин электроники и покупать более незаметное аудиовизуальное оборудование.

Подготовка заняла два дня. В назначенное утро меня ужасно мутило от волнения. Мне предстояло сделать то, на что раньше я бы в жизни не решилась. Лукас нервничал не меньше моего. Мы молча выпили по чашке кофе и проверили оборудование. Все работало как часы.

Я вышла из душа и случайно увидела себя в зеркале, мокрую и обнаженную. Не знаю, что на меня повлияло: разрушенная бесценной субстанцией «дамба», безумные события последних недель или недосып из-за смены часовых поясов. Вероятнее всего – сама книга. Однако, разглядывая свое отражение, я больше не видела одинокую, всеми покинутую неудачницу. На меня смотрела женщина, настроенная на победу; красивая, несмотря на морщины и впалые щеки. Я надела новое платье, накрасила губы красной помадой и почувствовала себя настоящей парижанкой.

Оглядываясь назад, я понимаю, что тогда видела в зеркале не себя, а лишь послушную марионетку. Удобный инструмент, который книга использовала для достижения своих целей.

Лукас выбрал для встречи приталенный темно-серый костюм, который я уже видела, и дорогой галстук темного цвета. Выпив еще кофе, мы спустились к машине, подъехавшей точно в оговоренное время. Вскоре к нам подсела Элен, по нашей просьбе изменившая внешность: рыжий парик, толстый слой косметики и дешевый серый костюм. Она стала похожа на агента по недвижимости – никто не узнал бы ее в таком виде.

Ее личное присутствие не требовалось – видеозаписи было бы достаточно. Однако Элен настояла на своем участии. И выглядела чрезвычайно довольной, предвкушая удовольствие от сладкой мести.

– Сейчас повеселимся! – усмехнулась она.

– Еще как! – с энтузиазмом подхватила я.