Произошедшее меня несколько отрезвило.

— Нет, я беру его, — сказала Фифи. — Оно стоит немного дороже, чем я рассчитывала истратить, но это именно то, что надо.

– Что мы вообще делаем?.. Происходит что-то странное!

— Очень разумно с вашей стороны, мисс, — льстиво заверила продавщица. — На вас все смотрелось отлично, у вас ведь такая хорошая фигура. Но в этом наряде вы выглядите просто потрясающе.

Лукас улыбнулся и принялся осыпать поцелуями мое тело.

Фифи вышла из магазина и торопливо зашагала вниз по Парк-стрит обратно на работу. Ей удалось отпроситься сегодня на два часа, но завтра их нужно будет отработать. У нее голова шла кругом от всех тех вещей, которые ей еще необходимо было сделать всего за неделю, и к тому же втайне от всех. Но так как с платьем и квартирой она уже определилась, то теперь можно было перевести дыхание.

– Так и было задумано.

Никто, даже коллеги Фифи по работе, не знал, что двадцатого сентября они с Дэном собирались пожениться. Дэн поговорил со своим бригадиром, и Майк и его жена согласились быть свидетелями у них на свадьбе. Сегодня вечером, после работы, Фифи занесет новый наряд на квартиру, вместе с небольшой сумкой с вещами, тайком принесенными из дома сегодня утром.

– Но…

Больше всего Фифи радовалась по поводу квартиры, так как им действительно с нею повезло. Они осмотрели десятки квартир, но большинство из них были в ужасном состоянии или слишком дорогие, и они уже начали волноваться из-за того, что не успеют ничего снять. Но два дня назад случилось так, что мистер Петтигрю, который занимался сдачей квартир в аренду и пользовался услугами фирмы, где работала Фифи, зашел к ним в офис и Фифи услышала, как он говорил ее боссу, что одна из его квартир в Кингсдауне освободилась.

Некоторые считали Кингсдаун слишком неспокойным районом, но только потому, что там было полно старых домов, поделенных на квартиры, где жило множество студентов. Зато от него можно было пешком дойти до центра города, и жизнь там просто бурлила.

Я и сама не знала, что хочу сказать этим «но». Но так не бывает? Но это противоречит законам физики? Но магии не существует? Но мне лучше вернуться домой к Эйбелу, но все это нереально, но я так больше не могу…

Фифи подстерегла мистера Петтигрю на выходе из конторы и расспросила его насчет аренды. Он, кажется, обрадовался, что ему не придется давать объявление, и договорился встретиться с ней после работы.

Квартира состояла из одной комнаты, крохотной кухоньки и ванной, но была чистой и светлой, а из окон открывался прекрасный вид на город. Фифи сразу же заплатила вперед и получила ключи. Она так разволновалась, что пробежала почти всю дорогу до Глоучестер-роуд, где жил Дэн, и так запыхалась, что еле могла говорить.

Однако невысказанные возражения пали под натиском его губ и рук, так что я решила отбросить подобные мысли и упорно избегала их в последующие дни и недели.

В эту субботу они намеревались купить все, что могло им понадобиться в новой квартире. Фифи с нетерпением ждала, когда наконец сможет застелить двуспальную кровать своим собственным постельным бельем, сложить припасы в буфет и развесить одежду в шкафу. Еще неделя — и Дэн внесет ее в это жилище уже как невесту.

Чуть позже, когда мы без сил лежали в кровати – хотя и недостаточно утомленные, чтобы заснуть, – Лукас вновь заговорил:

Ей было немного грустно оттого, что на свадьбе не будет друзей, но так как Фифи перестала общаться с ними еще летом, когда их матери стали доносить на нее Кларе, то сейчас она не осмеливалась возобновлять отношения, опасаясь повторения ситуации. Но возможно, позже они с Дэном устроят вечеринку у себя в квартире, и все ее подруги смогут прийти к ним и познакомиться с ее мужем.

Фифи всегда представляла, что будет венчаться в церкви, под звон колоколов и звуки органа, а Патти будет подружкой невесты. Но сейчас ее так захватил переезд из дома, мысли о том, как она будет готовить для Дэна и что у них будет свой маленький угол, что отсутствие свадебных подарков, медового месяца и всех этих традиционных вещей не очень ее расстраивало.

– Знаешь, мне всегда казалось, что книги и секс как-то связаны.

В воздухе повеяло осенью, листья на деревьях окрасились в золотой и багряно-коричневый цвета. Но Фифи сгорала от нетерпения, предпочитая, чтобы ее поглотило пламя страсти вместо гуляния по улицам и сидения в прокуренных пабах.

Утром 20 сентября Фифи сидела за столом и ела на завтрак хлопья с молоком, так, словно это был обычный рабочий день. Отец сидел на другом краю стола и читал газету, а мама как обычно по утрам суетилась вокруг, готовя тосты, кормя кошку, просматривая почту и время от времени выбегая в холл крикнуть Питеру и Робину, чтобы они поторапливались. Патти уже ушла на работу.

– Но так и есть! Взять хотя бы «Плейбой» или всякие похабные книжонки.

С того дня как они назначили день свадьбы в мэрии, Фифи только об этом и думала. Но сейчас, когда пришло время и она поняла, что уже не вернется сегодня вечером в этот дом, ей стало страшно. Привычная обстановка вдруг показалась ей такой дорогой и незабываемой. Дверь кладовки была оклеена старыми фотографиями, некоторые из них висели тут еще со времен ее детства. Сушилка для одежды, натянутая под потолком, как обычно была увешана выстиранными или проветривающимися вещами. Фифи знала, что если она поднимет крышку трехъярусной пирожницы, то обнаружит там яблочный пирог, имбирный пряник или, быть может, Викторианский слоеный пирог. В будущем ей самой придется готовить завтрак, стирать и гладить вещи себе и Дэну. Ответственность за все хозяйственные покупки от зубной пасты до стирального порошка тоже будет лежать на ней.

Фифи посмотрела на мать. Та, как всегда, была изысканно одета, вплоть до туфель. Она никогда не ходила по дому в шлепанцах и халате. Клара проводила ревизию кладовки, составляя список продуктов, которые нужно купить. Она уже, наверное, определилась с выбором меню на ужин.

– Не только. В детстве я долго не мог понять, для чего нужен секс… – Тут мы оба рассмеялись, и он продолжил: – Хотя знал, что это как-то связано с половыми органами. Через некоторое время до меня дошло, что один должен оказаться внутри другого. Но что делать дальше? Для меня это было загадкой.

Фифи было интересно, заплачет ли мама, когда ей по телефону сообщат, что ее дочь теперь миссис Рейнолдс и больше не будет жить дома. Странно, но Фифи не волновало, будет ли мать злиться, а при мысли о том, что она будет плакать, Фифи становилось не по себе.

— Фифи, тебе лучше поторопиться, а то опоздаешь, — сказала Клара, на этот раз даже без обычной резкости. — Ты какая-то бледная сегодня. Ты хорошо себя чувствуешь?

– Для меня тоже! – подхватила я. – Помню, читая женские романы, никак не могла взять в толк, что и куда они там вставляют. А разобравшись, недоумевала, как им удается получать от этого удовольствие.

— Со мной все в порядке, — ответила Фифи, допивая чай и вставая из-за стола. — Слава Богу, сегодня нет дождя. Всю эту неделю я приезжала на работу, как мокрая курица.

Теперь она чувствовала себя виноватой. Она вообще не собиралась сегодня идти на работу. Сначала она хотела заглянуть в парикмахерскую, затем подобрать себе букет и, наконец, зайти на квартиру, надеть свадебный наряд и вызвать такси, которое отвезет ее в мэрию. С нею в такси должен был бы сидеть и отец, и Патти в новом платье. Неужели ей придется пережить этот торжественный момент без них?

– Помнишь свою первую сексуальную фантазию?

— Сегодня на ужин я собираюсь поджарить отбивные и испечь пирог с почками, так что, ради бога, после работы сразу иди домой, вместо того чтобы шляться неизвестно где с этим ничтожеством.

От этого язвительного приказа сентиментальное настроение Фифи как ветром сдуло.

– О боже!.. В одном романе был такой эпизод: героиню похитили, связали и заставили испытать небывалое наслаждение. Я не совсем понимала, о чем речь, но все равно испытывала странные волнующие ощущения.

— Почему тебе всегда нужно сказать с утра какую-нибудь гадость и обязательно испортить мне весь день? — спросила она.

Клара презрительно посмотрела на нее.

— Ты мне всю жизнь портишь, бегая за этим куском дерьма. Но поверь мне, как только ты скажешь ему, что носишь его ребенка, за ним только пыль столбом поднимется.

– Я рос одиноким ребенком, – продолжил Лукас свою историю. – Отношения с другими детьми не складывались, да и в семье все держались отстраненно. Так что мне не с кем было играть в «доктора» или в «бутылочку», и никто не заводил со мной разговоров про «пестики и тычинки». Как-то я нашел у отца ужасно неприличную книгу с эротическими картинками Викторианской эпохи – настолько неприличную, что смысл изображенных сцен оказался выше моего понимания. Однако мне она понравилась. Безумно! Там было много сомнительных эпизодов, вроде описания разных видов соития и рассказов об ухищрениях, на которые пускались герои ради секса. Например, один парень уговорил сестру сесть к нему на колени, осторожно сунул руку ей под юбки, и начал медленно ласкать бедра, постепенно поднимаясь все выше, пока его палец не проник в сокровенное отверстие. Я все никак не мог сообразить – что он там делает своим пальцем? И почему обоим это так нравится? Даже однажды сунул палец в рот, чтобы представить ощущения. Думал: какая разница?.. Это долго оставалось для меня тайной – огромной и волнующей. А затем… – Лукас сделал театральную паузу. – Я наткнулся на «Распутниц». В книжном киоске возле школы продавалась куча подобной макулатуры, и в один прекрасный день я решился что-нибудь купить. Мне тогда было лет одиннадцать.

На минуту Фифи отчаянно захотелось закатить матери пощечину, но она сдержалась. То, что она сегодня намеревалась сделать, причинит Кларе гораздо более сильную боль. Кроме того, теперь Фифи было наплевать и на этот дом, и на своих родителей. Она была рада, что ей больше не придется здесь ночевать.

— Ты очень ошибаешься насчет Дэна, — сказала она со слезами на глазах. — Мне интересно, с кем ты общалась до встречи с папой, раз так хорошо разбираешься в сортах дерьма?

– Настоящее приключение! – пошутила я.

— Только ты могла прийти к такому выводу, — надменно проговорила Клара. — А теперь иди на работу, а то опоздаешь.



Позже, в парикмахерской, Фифи начала волноваться, что сюда случайно зайдет кто-нибудь из знакомых и спросит, почему она не на работе. Она сделала маникюр, пока сушила волосы, стараясь думать только о предстоящей ночи с Дэном, но мысли ее все время возвращались к Патти.

– Книжонка оказалась прескверной. Про две семьи, в которых все женщины – жены, дочери – трахались направо и налево. Словно помешались на сексе! Там была одна сцена – надо сказать, совершенно омерзительная, – как мужик лишил девственности соседскую девчонку. Правда, ей уже исполнилось восемнадцать, но тем не менее… Короче, гадость! Только не подумай, что я… ну, в общем…

Ее младшей сестре будет очень больно, когда она узнает, что Фифи скрыла от нее предстоящую свадьбу. Она, скорее всего, никогда не поймет, что Фифи просто не хотела, чтобы Патти досталось от родителей.



– Да знаю я, что ты не спишь с малолетками. В книгах всякое пишут!

В половине первого дня, когда до приезда такси оставалось еще пятнадцать минут, у Фифи от волнения начал сжиматься желудок. Она была одна в новой квартире, и ей все казалось необычным. Она приняла ванну, надела новый наряд, сделала макияж и приколола розовую розу к жакету. Но сейчас, когда ее модная розовая шляпка, совсем как у Джекки Кеннеди, была надежно зафиксирована булавками, а чулки и туфли надеты, ей неожиданно снова стало страшно.

Двуспальная кровать, застланная новым постельным бельем и накрытая темно-синим покрывалом, выглядела почти зловеще. А что, если секс ей не понравится? Если Дэн сделает с ней что-то, что будет ей неприятно?

– Именно! Для меня это табу. Так вот, перед тем как ее трахнуть – кстати, действие происходит в лесу, во время похода, – он подробно, шаг за шагом, объяснил весь процесс. Фишка в том, что девчонка училась в католической школе и ни о чем таком понятия не имела, даже парня голого ни разу не видела. Для наглядности этот тип начал показывать все на себе, затем они перешли к предварительным ласкам и непосредственно к сексу. Все действо описывалось в мельчайших деталях! Тут пазл сложился, и до меня наконец дошло. Тогда я впервые кончил, воспользовавшись этой своеобразной инструкцией – прямо во время чтения.

Фифи вспомнила, как женщина на работе рассказала ей и другим девушкам, что в первую брачную ночь ее новый муж захотел, чтобы она взяла в рот его пенис. Все девушки смеялись, потому что потом она добавила: «Я была не так против самой его штуки, как против того, что к ней прилагалось».

Даже несмотря на смех, Фифи стало противно при мысли о том, что мужчина может потребовать от своей жены такое. Она была уверена, что ее бы стошнило.

Мы снова рассмеялись.

Фифи, которая росла с двумя братьями, была прекрасно осведомлена об особенностях мужской анатомии. И были мужчины, включая Дэна, чей член она брала в руки, так что шок при виде обнаженного Дэна она не испытала бы. Но что, если это будет вовсе не так прекрасно, как она себе представляла? Что, если это действительно больно?

Чтобы выбросить из головы грустные мысли, она открыла холодильник и проверила, остыло ли шампанское, купленное Дэном на выходные. Было забавно смотреть на все остальное, что там лежало, — масло, сыр, бекон и яйца. Фифи надеялась, что не испортит первый приготовленный для Дэна завтрак, — ей так хотелось, чтобы все было идеально. Но она знала, что была никудышным кулинаром. Мать всегда говорила, что Фифи даже яйца не умеет сварить. Может, стоило предупредить об этом Дэна?

– А потом та девица испытала какой-то небывалый оргазм. Стонала, как ненормальная, и умоляла повторить. Парень проделал это еще два или три раза. Переспав с ним, она стала «всецело его». Так и сказала: мол, теперь я «всецело твоя». На меня это произвело неизгладимое впечатление: получается, с помощью секса можно приобрести власть над женщиной! И на несколько минут она станет «всецело твоей»… Даже когда появилось кабельное телевидение, где показывали «Дневники красной туфельки» и «Эммануэль в космосе», меня не покидала уверенность, что настоящий секс живет на страницах книг. Именно в них содержится тайная мудрость о такой важной сфере человеческой жизни. Неисчерпаемый источник подробнейшей информации пылится на полках, стыдливо спрятанный от любопытных глаз за более «приличными» изданиями. Фильмы казались мне подделкой, и только в книгах все было по-настоящему.

Но сейчас это не имело никакого значения, как и одежда и личные вещи, которые Фифи оставила дома. Ей удалось перенести совсем немного вещей так, чтобы мать не заметила пропажи. Позволит ли ей Клара войти в дом, чтобы взять еще что-нибудь?

От звонка в дверь Фифи подпрыгнула. Она схватила сумочку и перчатки и бросилась к двери, лишь на секунду задержавшись перед зеркалом. Она прекрасно выглядела, хотя и немного побледнела. Жаль только, что некому будет ее сопровождать.

– Так вот почему ты стал библиотекарем! – догадалась я.

Лукас рассмеялся.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

— Ты прекрасно выглядишь, и я люблю тебя, — прошептал Дэн, когда их объявили мужем и женой. — Этой ночью я собираюсь тебя съесть.

– Конечно!.. Дело не в похоти или сладострастии, а в самой идее о таящихся в книге секретах. О необходимости сохранить ценную информацию для потомков. Затем я увлекся историей и понял, что был прав насчет исключительной роли литературы как летописи человечества. Вот тогда я и стал библиотекарем. И архивариусом.

Фифи захихикала, вспомнив, что с похожими словами Дэн обратился к ней в их первую встречу.

Оказалось, на этом еще не всё: Лукас перекатился и снова лег на меня, готовый повторить.

— Я думала, что ты поцелуешь меня, а не будешь говорить непристойности, — прошептала она в ответ.

– Хочу, чтобы ты была моей. Пусть на мгновение.

Тяжесть в животе и нервозность исчезли без следа. В тот миг, когда она увидела, что Дэн в своем новом темно-синем костюме ожидает ее у двери в мэрию, все ее сомнения испарились. Теперь она была миссис Рейнолдс, и их совместная жизнь обещала быть прекрасной.

Бригадир Дэна Майк, невысокий, но сильный мужчина, разменявший шестой десяток лет, подошел поздравить молодоженов. Его жена Шейла, надевшая по такому случаю красную шляпку, не отставала от него ни на шаг.

– Я твоя. Всецело твоя…

— Надеюсь, в будущем Дэн будет в состоянии думать о работе, — пошутил Майк.

— Нет, феи украли его на целый месяц, — засмеялась Шейла и поцеловала Фифи в щеку. — Мы оба желаем вам жить вместе долго и счастливо, — сказала она. — Дэн хороший парень, работящий и очень искренний. Он станет прекрасным мужем.

Мы оба знали невысказанное окончание фразы: «но только на мгновение».

Муж… Это слово казалось Фифи странным. Оно ассоциировалось у нее со старыми людьми с поредевшими волосами и в кардиганах, подстригающими лужайку. Дэн выглядел сегодня как кинозвезда: его темные волосы были аккуратно подстрижены, щеки гладко выбриты и от него приятно пахло одеколоном «Олд Спайс». Фифи просто не могла себе представить, что этот ослепительный красавец когда-нибудь снизойдет до домашних тапочек или кардигана.



* * *

— Поставь меня на землю, — попросила Фифи, когда Дэн понес ее на второй этаж по лестнице. Он задыхался от напряжения, и она боялась, что он ее уронит.

— Я перенесу тебя через оба порога, — возразил он. — И скажи спасибо, что я делаю это не так, как наши пещерные предки, ухватив тебя за волосы.

Фифи открыла дверь, и Дэн аккуратно повернулся, чтобы она не ударилась о косяк ногами или головой. Захлопнув за собой дверь, он перенес Фифи через комнату и бросил на кровать.

Где-то в третьем часу после полудня мы встали и оделись, чтобы пойти прогуляться по городу и заодно выработать план дальнейших действий. Однако от этой идеи пришлось отказаться: перед выходом Лукас проверил почту и обнаружил послание от Франца Ольденбурга, вероятного Принца. Должно быть, кто-то передал ему нашу просьбу о встрече.

— Вы прибыли к месту назначения, миссис Рейнолдс, и здесь вы проведете все выходные.

Фифи засмеялась.

– С ума сойти! – ошарашенно воскликнул Лукас.

— Но я же не смогу готовить прямо в постели! — воскликнула она.

— Я буду служить тебе не за страх, а за совесть, — пообещал Дэн, снимая пиджак и открывая холодильник, чтобы достать шампанское. — К утру понедельника ты поймешь, что вышла замуж за человека, который обладает огромным количеством талантов.

– Что? Что он пишет?



— Ты действительно талантлив, — сонно пробормотала Фифи несколько часов спустя, уткнувшись носом в плечо Дэна. Теперь ей было смешно, что еще сегодня утром она боялась заниматься любовью. Все было просто чудесно, и Фифи была на седьмом небе от счастья… Она бы с удовольствием провела в постели все три дня, что остались до понедельника.

– У него есть копия!.. Вот текст сообщения: «Привет, Лукас! Давно о вас наслышан, а с Лили мы даже пару раз пересекались. У меня действительно есть экземпляр «Книги о бесценной субстанции» – но это только между нами! Если в ближайшее время соберетесь в Мюнхен, с удовольствием встречусь с вами обоими и покажу манускрипт. В любом случае передавайте Лили большой привет».



…Они пили шампанское, радио Дэна тихо играло в глубине комнаты, а потом он начал целовать Фифи, медленно ее раздевая. С тех пор как она его встретила, ей часто снилось, что ее поглаживают и исследуют чьи-то чувствительные и нежные пальцы. Проснувшись, Фифи понимала, что ласкает сама себя. Прикосновения Дэна были куда более волнующими — ласковыми и нежными, но в то же время уверенными, настойчивыми и такими чувственными, что она стонала от наслаждения. Был момент, когда она почувствовала укол ревности, поскольку он научился всему этому с другой женщиной. Но это быстро прошло: разве она могла злиться на него за то, что, получив этот опыт, он возносил ее на небеса?

Как и следовало ожидать, письмо пришло в тот самый момент, когда мы завершили третий ритуал.

К тому времени, когда Дэн лег на нее, чтобы в нее войти, Фифи желала этого не меньше, чем он сам. Это было немного больно, но не настолько, чтобы охладить ее пыл, и ей хотелось, чтобы эти чудесные ощущения продолжались вечно.

— Женщине, чтобы испытать оргазм, нужно немного практики, — с любовью прошептал Дэн, когда все закончилось. — Пожалуйста, не вздумай притворяться только для того, чтобы доставить мне удовольствие. Мы поработаем над этим вместе.

Пока он ей этого не сказал, Фифи думала, что так приятно оно обычно и бывает, но, вне сомнения, Дэн знал, что это еще не все.

Глава 18

— А как я узнаю, что уже испытала оргазм? — прошептала она в ответ.

— Узнаешь, уж это я тебе обещаю, — тихо засмеялся Дэн.



До Мюнхена пришлось лететь с пересадкой в Амстердаме. Весь полет я пребывала в отличном настроении – отчасти благодаря восхитительному шампанскому, которое подавали в бизнес-классе. Как и большинство знакомых мне аэропортов Европы, мюнхенский оказался современным, чистым и ужасно запутанным. Взяв такси, мы направились в город. Лукасу удалось забронировать номер в одной из лучших гостиниц: построенная в стиле бозар[47] громадина занимала целый квартал, вмещая огромное количество магазинов, ресторанов, а также боулинг-клуб и небольшой кинотеатр.

Немного позже Фифи проснулась и увидела, что за окнами темно. Они не задернули шторы, но так как квартира находилась высоко на холме, недалеко от центра Бристоля, то комната была залита желтым светом городских фонарей.

В этом уютном богатом городке ультрамодные бутики причудливо сочетались с мрачноватыми старыми церквями и мощеными улочками. Интерьер гостиницы поражал королевским величием. На стойке регистрации скопилась целая коллекция чемоданов «Луи Виттон» – из отеля выезжало многочисленное семейство туристов с Ближнего Востока. У лифтов ждала кого-то женщина лет шестидесяти в изумрудно-зеленом вечернем платье; она сжимала в руке бокал вина и выглядела раздраженной и несчастной.

Она взглянула на часы. Было уже восемь вечера, и она неожиданно подумала о родителях, которые наверняка ждали ее возвращения. Фифи представила себе лицо матери, напряженное из-за раздражения, вызванного тем, что ее старшая дочь не пошла после работы сразу домой.

Фифи неохотно сползла с кровати, оставив мирно сопящего Дэна. Если она сейчас не позвонит домой, то всю ночь не сможет уснуть. Внизу был платный телефон. Фифи нащупала на полу брошенный халат, нашла несколько монеток и босиком пошла вниз.

Деньги не гарантируют избавления от страданий. Но значительно облегчают жизнь.

Трубку сняла Патти.

— Надеюсь, что у тебя есть уважительная причина, по которой ты не явилась на ужин. Мама рвет и мечет, — предупредила она Фифи.

Поднявшись в номер, Лукас связался с Францем и получил любезное приглашение «пропустить по стаканчику и взглянуть на книгу». Мы быстро привели себя в порядок и переоделись.

Когда Патти позвала Клару к телефону, Фифи испытала сильное желание бросить трубку, но позади телефона висело зеркало, и, взглянув в него, Фифи вдруг ощутила прилив уверенности в себе. Волосы, так заботливо уложенные утром, сейчас совсем растрепались. Она напомнила себе, что теперь ее зовут Фелисити Рейнолдс, и решила, что не даст себя запугать.

— Ну и где тебя носит? — спросила мать безо всякого вступления. — Я же сказала тебе сразу идти домой.

– Он и правда готов ее продать?

— Мы с Дэном сегодня поженились, мам, — произнесла Фифи. — И сняли квартиру в Кингсдауне.

Послышался судорожный вдох, и стало тихо.

– Такие люди никогда не говорят прямо, – усмехнулся Лукас. – Для начала они зовут «пропустить по стаканчику». Затем выслушивают предложение, всем своим видом показывая, что деньги их не интересуют. И лишь когда ставки достигают приемлемого уровня, милостиво соглашаются – исключительно по доброте душевной.

— Ты вышла за него замуж? — наконец спросила ее мать, словно не веря своим ушам.

— Да, сегодня, в пятнадцать минут третьего, в мэрии. Извини, если тебя это шокировало, но мы осуществили свою мечту.

– Да ты настоящий эксперт!

— Как ты можешь ставить крест на своей жизни ради него?! — потрясенно воскликнула Клара. — Он заставит тебя опуститься до его уровня.

— Не говори так о Дэне, — ответила Фифи, чувствуя, что снова закипает от гнева. — Ты в отличие от меня его не знаешь. Он чудесный, и я его люблю.

— Как ты могла так с нами поступить? — спросила мать, ее голос дрогнул. — После всего, что нам пришлось вытерпеть из-за тебя, пока ты была ребенком? Мне советовали сдать тебя в интернат, но я не послушалась. И вот чем ты мне теперь отплатила за все мое терпение и заботу!

– Пришлось им стать – без этого ритуала не обходится ни одна крупная сделка. Богачи ни за что не хотят признаваться в нехватке средств.

Фифи еще ни разу не слышала от матери об интернате и поэтому захотела расспросить об этом поподробнее и выяснить, было ли это правдой или же мать сгоряча немного сгустила краски. Но не выяснять же это в первую брачную ночь, да еще стоя в продуваемом всеми ветрами коридоре!

— В детстве я ничего не могла с собой поделать, — ответила Фифи. — Точно так же я ничего не могу поделать сейчас. Я люблю Дэна.

Забавный парадокс. Потом мы обменялись мыслями по поводу происхождения мюнхенского экземпляра. Скорее всего, это была копия, украденная у Генерала – Шлюха вполне могла ее продать. Или же Франц купил рукопись у Йохана ван Вельта – если допустить, что она каким-то чудом уцелела при пожаре. Существовала и третья версия: Ольденбургу удалось найти еще одну, доселе неизвестную копию. Бывает, старинные книги вдруг обнаруживаются где-нибудь на чердаке, или на полке магазина в фальшивом переплете, или даже на свалке.

— Вздор! — закричала Клара. — Это не любовь, это всего лишь животная страсть. Я это точно знаю. Это у него на лбу написано.

Фифи так и подмывало сказать, что секс пока не обманул ее ожиданий, но она внезапно слишком расстроилась, чтобы отпускать остроумные замечания.

В одном из гостиничных ресторанчиков мы заказали кофе и тарелку с сыром, вяленым мясом, соленьями и оливками. Помещение было светлым и солнечным: столы с мраморным верхом, черно-белая плитка на полу и покрытые пылью белые стены. Потолочные бордюры из пенопласта имитировали роскошную лепнину. Я и не заметила, как съела почти все закуски, пока мы болтали о Франце. Интересно, что он за человек? Возомнивший себя художником толстосум, который на досуге приторговывал книгами из личной библиотеки? Или обнищавший аристократ, вынужденный таким образом зарабатывать на жизнь?.. Обычно меня не волновали подобные вопросы. Но если рукопись действительно у Ольденбурга, я не собиралась платить за нее ни единого лишнего пенни.

— Ты не знаешь, о чем говоришь, мама, — резко произнесла Фифи. — Пожалуйста, не пытайся все очернить. Я сказала, что люблю Дэна, еще несколько месяцев назад. Что он именно тот человек, за которого я хотела бы выйти замуж. И я это сделала. Я бы предпочла, чтобы вы с отцом меня благословили, но я проживу и без вашего благословения.

— Сама кашу заварила, вот теперь и расхлебывай, — отрезала ее мать. — Не вздумай приходить к нам, заливаясь слезами, если он попадет в переделку или бросит тебя ради какой-нибудь проститутки, которая ему больше подходит. Все, с меня хватит.

После этих слов Клара бросила трубку. Фифи некоторое время молча смотрела на телефон.

До встречи оставалось несколько часов, и мы решили отправиться на прогулку по Мюнхену. В самом центре располагался совершенно очаровательный рынок под открытым небом, где продавали мясо, рыбу, цветы и мед местного производства. «Старбакс» не вызвал у меня столь бурного восторга, хотя кофе пришелся очень кстати. Я заметила, что все американское считается у европейцев престижным. Взять, к примеру, кофейни: когда-то мы «завезли» их из Европы, американизировали, а потом вернули на историческую родину. Было забавно пить американский кофе, гуляя по немецким улочкам.

— Возвращайся в постель, милая.

Фифи подняла глаза и увидела на лестнице Дэна. На нем были только джинсы. Мускулистый загорелый торс казался мощным и подействовал на нее успокаивающе. Но печальное выражение лица Дэна свидетельствовало о том, что он пробыл здесь достаточно долго, чтобы понять, о чем шел разговор. На глаза Фифи навернулись слезы, и она подбежала к мужу.

– Не скучаешь по дому? – спросила я. – Тебе еще не пора возвращаться?

— Она успокоится, просто она сейчас не в себе, вот и все, — уверял жену Дэн, крепко сжимая ее в объятиях.

— Я же не сделала ничего плохого, я только вышла замуж за любимого человека, — всхлипнула Фифи. — Почему она обливает меня грязью?

На его лице появилось задумчивое, немного печальное выражение.

— Возможно, ей просто не повезло и она никогда не чувствовала того, что чувствуем мы, — предположил Дэн. — Но не позволяй ей портить то, что у нас есть, помни — это наш медовый месяц.



– Да не особо. – Лукас грустно усмехнулся. – Я вчера сообщил на работе, что беру еще две недели отпуска.

Той ночью, лежа в объятиях Дэна, Фифи говорила себе, что ей наплевать на родителей. Они были глупыми снобами, и она прекрасно могла обойтись и без них. Она радовалась, что больше ей не придется возвращаться домой. У нее теперь был свой дом, и она была счастлива. Они с Дэном еще докажут родителям, что те ошибались.



Он молча допил свой кофе и продолжил:

Спустя полтора месяца Патти уселась на кушетку в новой квартире Фифи и широко улыбнулась сестре.

— Перестань переживать по поводу маминых чувств, — сказала она, когда Фифи спросила о семье. — Ты только подумай, какой счастливой ты сделала меня, предоставив в мое распоряжение всю спальню.

– Знаешь, раньше я считал, что о такой жизни можно только мечтать: престижная работа, квартира в центре, по субботам – шопинг на Манхэттене, по воскресеньям – димсам в Чайнатауне. Одним словом, шикарная нью-йоркская жизнь. К ней быстро привыкаешь, пускаешь корни. Но сейчас, очутившись здесь, я вдруг понял, что все это мне не нужно. Словно за прошедшие двадцать лет и не жил по-настоящему.

Фифи испытала к сестре прилив нежности. Если Патти и обиделась на то, что ее не пригласили на свадьбу, то не подавала виду. В понедельник, несмотря на сущее пекло, в которое превратилась жизнь дома после звонка Фифи, и на запрет общаться с сестрой, Патти заехала на работу к Фифи и привезла ей в подарок набор кухонных ножей.

Она обняла Фифи и пожелала ей счастья, сказав, что Дэн с самого начала ей очень понравился. Затем она спросила, кто присутствовал на свадьбе, во что была одета Фифи и что ей подарили. Фифи ответила, что там было всего двое гостей, а единственным подарком стал электрический чайник от друзей Дэна. Патти снова обняла Фифи и сказала, что однажды они, может быть, получат родительское благословение в церкви, когда Дэн докажет, что он достоин быть ее мужем.

Я понимала, о чем он. Здесь жизнь действительно казалась ярче и проще. Как будто попал из унылого черно-белого кино в многоцветную реальность. Поначалу я списывала это на эйфорию от поездки.

С тех пор Патти часто появлялась у Фифи после работы, дипломатично давала краткий обзор того, что происходило дома, восхищалась всем, что они делали с квартирой, и искренне за них радовалась.

Сестра Фифи очень понравилась Дэну, и молодожены были счастливы, когда Патти нашла себе парня. Всего за три недели она просто преобразилась: Патти похудела, и у нее начали исчезать прыщи. Дэн сказал, что ему не терпится взглянуть на парня, который так на нее повлиял. Но Патти была слишком суеверной, чтобы знакомить своего избранника с кем-либо.

– Конечно, мне просто повезло, – поспешно добавил Лукас, боясь расстроить меня описанием своего благоденствия. – Последние пять, а то и пятнадцать лет были сплошной бессмысленной рутиной. Подъем, спортзал, работа, свидание, готовка, сон… И вот теперь я думаю: «Какого черта?»

— Только не с мамой, — смеялась она. — Боюсь, она его проклянет или сглазит.

— Скажи ему, чтобы взял с собой чеснок и распятье, когда его пригласят на чай, — посоветовал Дэн. — И, возможно, еще пару литров святой воды.

– В смысле?

Фифи изо всех сил старалась относиться к матери так же легкомысленно, как и Дэн, но часто плакала, когда была одна. Фифи злилась и возмущалась, что ей даже не дали возможности показать всем, какой Дэн чудесный человек.

Каждый раз, приходя в гости к сестре, Патти говорила, что у них очень уютная квартира, и это была заслуга Дэна. Он часто приносил домой вещи, купленные в лавке старьевщика. Дэну нравилось экономить деньги, и поэтому его внимание всегда привлекали поломанные или некрасивые старые вещи. Он смотрел на них волшебным взглядом и верил, что может превратить их в нечто прекрасное.

– Какого черта я решил, что эта бессмысленная жизнь – предел моих мечтаний? Какого черта допоздна пропадал на работе? Почему не решился никого… Словно увлекся игрой, перепутав ее с реальностью. Но больше не хочу играть.

Холодный мюнхенский ветер пробирал до костей. Лукас обнял меня одной рукой и прижал к себе.

Иногда ему это удавалось. Ужасный старый книжный шкаф преобразился, когда его перекрасили в светло-голубой цвет, кофейный столик с новой кафельной столешницей казался ужасно дорогим, хотя обошелся чете Рейнолдс всего в три шиллинга. Но Фифи надеялась, что ее муж когда-нибудь случайно разобьет фарфоровых пастушек, которых пытался склеить, и поймет наконец, что от часов с кукушкой слишком много шума.

Каждую пятницу Фифи покупала цветы и ставила их на обеденный стол. Она сама сшила симпатичные шторки для ванной и нарисовала красные кружки на белых эмалированных банках для кофе, чая и сахара. Они купили красивую картину с лесными колокольчиками, две настольные лампы и яркие подушечки для кровати. Фифи часто думала, что если бы ее родители вдруг смягчились и пришли к ним в гости, они были бы приятно удивлены.

В назначенное время мы подошли к дому Франца недалеко от центра. Он жил в элегантном особняке напротив старинного кладбища, которое наверняка существовало дольше любого американского города. Как только мы позвонили в дверь, на пороге появился Франц, сияя на удивление искренней улыбкой. На нем были черные штаны, черные мотоциклетные ботинки и белая рубашка, заляпанная синей краской.

Патти постепенно приносила Фифи ее вещи — проигрыватель, одежду, обувь и книги. Она каждый раз шутила, что теперь в их старой комнате стало больше места. Хотя Фифи и радовалась, получая обратно свои вещи, но в то же время это ее огорчало. Ей казалось, что вместе с вещами память о ней понемногу исчезает из родительского дома.



– Лукас, Лили! – Его улыбка стала еще шире.

Однажды вечером, как только Патти ушла, приехал Дэн, и Фифи сразу поняла, что что-то не так — он казался чем-то расстроенным. Пока он принимал ванну, Фифи разогрела рагу и, усадив Дэна за стол, начала его расспрашивать.

Он обнял меня как старую знакомую, хотя мы виделись лет сто назад, да и то мельком. Благодаря харизме и таланту сходиться с людьми Франц часто оказывался в нужном месте в нужное время. В душе я посмеивалась над его тщеславием, однако надо признать: Ольденбург обладал способностью видеть и вытаскивать наружу истинную суть вещей. Поэтому его работы производили такое сильное впечатление. До сих пор помню снятый в девяностые видеоролик, где он целовал одного за другим разных людей, – необычное зрелище вовсе не вызывало умиления, а скорее шокировало и даже немного пугало. Гениальная идея!..

— Ты знаешь, что здание в Норфилде будет закончено к Рождеству? — наконец проговорился он. — Я думал, мы сразу же отправимся на стройку в Кингсвуд, но там появились проблемы с плановым отделом и подъездной дорогой, так что теперь нам придется ехать в Плимут.

— Ты хочешь сказать, переехать туда жить?! — воскликнула Фифи. — Но мы же не можем это сделать! Мы только что обосновались на новом месте, и потом, тут моя работа.

Пройдя через небольшой двор, мы зашли в особняк начала прошлого века. Интерьер был полностью переделан на современный лад: бетонные полы, светлое дерево и простор. Франц провел нас в большую солнечную комнату на первом этаже, очевидно, предназначенную для приема гостей. Как я и предполагала, остальную часть дома нам не показали. Мы сели в красивые, но ужасно неудобные дизайнерские кресла из белой кожи, расставленные вокруг низкого мраморного столика причудливой формы. На нем, поверх белоснежной ткани лежала книга в знакомом светлом переплете. Однако называлась она не «Книга о бесценной субстанции», а «Porcus Germaniae Historica», что в примерном переводе с латыни означало «История свиноводства».

— Я знаю, — вздохнул Дэн. — Я думал, что сниму в Плимуте какое-нибудь жилье и буду появляться дома только на выходных.

— О нет, я этого не переживу, — сказала Фифи.

– Можно взглянуть?

— Как и я, — согласился Дэн. — Я объяснил ситуацию своему боссу, но он заявил, что единственная работа, которую он может мне предложить, — в Плимуте, и либо я берусь за нее, либо нет.

— Ты хочешь сказать, что тебя уволят, если ты не поедешь?

Дэн пожал плечами.

В ответ на мой вопрос Франц молча кивнул. Увидев фронтиспис и иллюстрации, я выдохнула с облегчением. Разведение свиней ни при чем: за фальшивой обложкой скрывалась копия «Книги о бесценной субстанции». Известный трюк – так обычно прятали книги, в которых говорилось о сексе, еретических идеях и других запретных плодах. Во все времена люди предпочитали держать личные пристрастия подальше от любопытных глаз.

— Нанимаясь на работу к Джексону, я знал, что буду постоянно переезжать с места на место. Если я хочу остаться здесь, то мне нужно найти работу в одной из местных фирм.

— Это будет трудно?

– Откуда она у вас?

— Я думаю, никаких трудностей не возникнет. В Бристоле полно новостроек.

— Тогда никаких проблем, — улыбнулась Фифи. — Я тебя никуда не отпущу.



Откинувшись на спинку кресла, Франц положил ногу на ногу и довольно улыбнулся. В его манерах было что-то женоподобное. Впрочем, это свойственно многим мужчинам сферы искусства: они настолько уверены в собственной неотразимости, что совершенно не стесняются использовать традиционно «женские» позы и жесты.

— Счастливого Рождества, любимая!

Фифи с трудом открыла глаза. Дэн стоял возле кровати. Из одежды на нем было только полотенце, повязанное вокруг бедер. В руках он держал поднос.

– В Европе немало выходцев из благородных семейств, – скромно махнул он рукой, не желая кичиться родословной. – У нас в роду титул перешел по наследству моему дяде, брату отца – эрцгерцог какой-то там. К титулу прилагается дом с неработающей сантехникой и земельный участок. Только вот денег уже не дают – жаль, прошли те времена… Когда-то в доме была куча ценных картин и другого антиквариата, но предки давно всё распродали, еще до войны. Из семейных реликвий осталось лишь несколько пыльных книг.

— Давай просыпайся, пора завтракать! — сказал он смеясь. — Не переживай, все, что я тебе принес, подойдет для настоящей принцессы.

Фифи неохотно села, и Дэн поставил поднос ей на колени. Там были только несколько долек грейпфрута на стеклянном блюдечке, украшенные глазированной вишенкой, тосты и чай.

Вчера, возвратившись домой с корпоративной вечеринки, Фифи готова была обнять весь мир. Она слегка опьянела, в волосах у нее застряла елочная мишура, а в руках она держала пакет с подарками от других девушек. Дэн приехал домой вскоре после нее, тоже немного навеселе, так как это был его последний рабочий день в фирме Джексона. Дэн и Фифи решили отметить это в «Арсенале Котхэма Портера» — пабе, который находился сразу за углом их дома. «Арсенал Котхэма Портера», в котором подавали сидр, был несколько обветшалым, но тут всегда царила приятная атмосфера, так как публика здесь отличалась разнообразием — от бывалых красноносых любителей сидра до бедных студентов и местных жителей. Возможно, мысль пить крепкий сидр после уже выпитого на работе была не очень хорошей идеей, но Фифи прекрасно себя чувствовала до тех пор, пока в пабе не появился ее младший брат Робин с друзьями.

В прошлом году здесь проходила большая свадьба – мы иногда сдаем дом в аренду под мероприятия, – и я приехал помочь дяде. В его возрасте уже тяжело находиться в толпе незнакомых людей. Разглядывая остатки семейной библиотеки, я вдруг наткнулся на эту книгу, которую раньше и в руки не брал – по понятным причинам. К моему изумлению, внутри оказались не картинки с милыми поросятками, а нечто более интересное. Насколько мне известно, у нас в роду никто не увлекался магией. Однако у кого-то из предков все же нашлись любопытные скелеты в шкафу.

На радостях, что встретила брата, Фифи оставила Дэна и бросилась к Робину. Она была несколько пьяна и, решив, что он пришел сюда, чтобы ее проведать, полезла обниматься.

— Не позорь меня перед друзьями, — холодно сказал Робин, отстраняя ее.

– И вы в это верите? – спросила я.

Фифи была так расстроена, что ей даже в голову не пришло дать ему остроумный или едкий ответ. Вместо этого она только пролепетала что-то о том, что просто рада была его видеть и что сегодня все-таки Рождество. Робин ответил, что он совсем не рад видеть ее пьяной и что с тех пор, как Фифи вышла замуж за Дэна, она заметно опустилась.

– В магию? Да. В действие книги? Нет, – ответил Франц. – Абсолютно. Я прошел пару этапов с одной подругой – никакого эффекта.

Робин всегда был несколько высокомерным. Даже если бы Фифи была трезвой, это ничего бы не изменило. Ее брат направился к выходу и покинул паб, даже ничего не выпив. Фифи вернулась за столик к Дэну и заказала еще один бокал сидра.

Она не рассказала Дэну о случившемся, но хорошее настроение как ветром сдуло. Фифи пила быстро и молча, не глядя на Дэна.

– Значит, вы готовы ее продать? – вставил Лукас, увидев возможность для переговоров.

Позже она видела словно сквозь сон, как Дэн нес ее вверх по лестнице на плече, а затем как она стояла в ванной на коленях перед унитазом, блевала и просила Дэна, чтобы он ушел.

К тому времени, когда Фифи вышла из ванны, изрядно протрезвев, Дэн уже крепко спал, но к ней сон не шел. Особенно остро Фифи осознавала, что сейчас уже раннее утро и что впервые она рождественским утром не спустится вниз, чтобы позавтракать с семьей.

Франц едва заметно склонил голову набок.

Они с Дэном купили елку и украсили ее, и до сих пор их квартира казалась Фифи чудесным волшебным гротом. Но когда она сидела растрепанная на кушетке, завернувшись в халат, и думала о том, что сказал Робин, мерцающие огоньки мишуры, и серпантин показались ей безвкусными безделушками по сравнению с изящными украшениями ее матери. Открыток было немного и все от девушек, с которыми она работала. Внезапно Фифи охватило мучительное чувство разочарования.

В доме Браунов Рождество всегда было очень веселым и шумным праздником. Даже когда они выросли и больше не вешали чулки возле камина, то все равно все вместе вваливались в родительскую спальню рано утром, с нетерпением ожидая, когда можно будет открыть подарки. На завтрак к ним заглядывали соседи, чтобы вместе выпить. А по радио передавали рождественские песни. Иногда из графства Сомерсет приезжали Рози и Лили, тетушки Фифи по матери, с мужьями и детьми; или наведывался дядя Эрнест, брат отца, с женой и двумя сыновьями, одногодками Питера и Робина. После праздничного семейного обеда все обычно играли в шарады, монополию и другие игры.

– Я предпочитаю держать в своем доме лишь то, что считаю полезным или прекрасным.

В этом году будут только она и Дэн, и никаких рождественских песен и игр. До сих пор Фифи думала, что будет счастлива провести этот день наедине с Дэном, что ей было скучно на семейных праздниках, но теперь все эти воспоминания показались такими дорогими ее сердцу. Фифи заплакала, потому что почувствовала себя брошенной и одинокой. Если Робин был настроен против нее, то и Питер, скорее всего, думал то же самое, а отец всегда принимал сторону Клары. Оставалась только Патти. Семья Браун стала меньше на одного человека, которому нельзя даже проведать родных в такой праздник.

Мы улыбнулись, узнав цитату Уильяма Морриса, знаменитого английского художника и декоратора.



— Дать тебе аспирину? — озабоченно спросил Дэн.

Фифи заставила себя улыбнуться.

– У нас на примете есть очень щедрый покупатель. – Лукас как бы невзначай запустил пробный шар: мол, нам-то деньги ни к чему, но раз уж они лежат под ногами – грех не воспользоваться. – Так что если надумаете – сейчас самое время.

— Нет, со мной все в порядке, — сказала она. — Мне очень стыдно, что вчера я на ногах не могла стоять. И… счастливого Рождества.

— Это от Санты, — произнес Дэн, вынимая из-под кровати туго набитый чулок.

– Честно говоря, этим вы окажете мне огромную услугу, – подыграла я. – Закрыв такую крупную сделку, я смогу вывести свой бизнес на совершенно новый уровень.

Это был ее собственный белый чулок, из тех, что она носила в детстве, украшенный красной гофрированной бумагой. Сверху из чулка выглядывал плюшевый мишка в красном шерстяном берете.

— Ой, Дэн! — воскликнула Фифи, осознав вдруг, что он позаботился о подарке еще несколько недель назад. — А я и не подумала о таком же для тебя…

Расчет удался: Ольденбург польщенно улыбнулся. Ему определенно нравилось чувствовать себя благодетелем. Хотя я допускаю, что он искренне хотел помочь.

— Я и не ждал, — ответил он, присаживаясь рядом с ней на кровать и наливая ей чаю. — Ты — единственный подарок, который я хочу на Рождество.

– О какой сумме идет речь?

— Я приготовила для тебя подарки, — сказала Фифи, — но не чулок. Я собиралась встать раньше тебя и положить их под елку. Они все еще в буфете, где я их спрятала.

– Полагаю, можно смело рассчитывать на полмиллиона долларов, – сказал Лукас. – А то и больше.

— Займись завтраком, а потом мы их откроем, — произнес Дэн, целуя ее в щеку. — Это первое Рождество, которое мы встречаем вместе, оно особенное.

Глаза Фифи наполнились слезами. Она смахнула их и рассмеялась, сказав, что это из-за того, что Дэн такой милый, но на самом деле ей было стыдно за себя. Ей следовало позаботиться о рождественском чулке для Дэна. И не следовало полночи думать о родителях и жалеть себя.

Вновь склонив голову набок, Франц погрузился в задумчивость, и только через минуту медленно кивнул. Затем они с Лукасом обсудили некоторые детали платежа: когда конкретно поступит оплата, в какой валюте и так далее. Я понятия не имела, как переводить такую кучу денег. К счастью, мой напарник с легкостью ответил на все вопросы максимально подробно и убедительно.



Дэн устроился на работу в строительную компанию на следующий день после Дня подарка.[4] Вернувшись домой, он сиял от счастья, так как эта компания занималась строительством сети магазинов, а значит, работать надо было в черте города. Рядом с домом и платят лучше, чем у Джексона. Дэн собирался приступить к своим обязанностям сразу после Нового года.

Возникла долгая пауза.



Накануне Нового года Фифи спешила домой с двумя отбивными и бутылкой Блю Нан.[5]

– По рукам, – решился наконец Ольденбург. – Как только переведете деньги – книга ваша.

У них не было особых планов на Новый год, хотя кое-кто из коллег Фифи говорил, что в отеле «Виктория Румс» в Клифтоне каждый год устраивают грандиозную вечеринку. В прошлом году кто-то, вероятно, засыпал стиральный порошок в фонтаны, и пена была по всей улице. Фифи подумала, что, если Дэн согласится, можно будет пойти туда и посмотреть.

Когда она вошла в квартиру, Дэн распечатывал чипсы и накрывал на стол. Он зажег свечи и поставил пластинку Литтл Евы.[6]

Мы с Лукасом переглянулись. Это был момент чистого счастья. Все остальное вдруг отошло на задний план: предстоящая суета с оформлением сделки, оставшийся дома муж, радужные перспективы и даже тот факт, что я толком не осмотрела книгу. А ведь беглого взгляда явно недостаточно.



Дэн взял у Фифи пальто и повесил его, затем начал жарить отбивные, весело подпевая и танцуя под музыку.

Придется исправлять оплошность.

Это была новая пластинка, обычно он слушал и пародировал Элвиса Пресли. Дэн знал все его песни наизусть, у него был похожий голос, и он очень достоверно изображал манеры Элвиса и его вертлявые движения. Дэн часто смешил Фифи до слез, когда пел «Плюшевого мишку».

— «Давай, крошка, двигайся со мной», — пропел он и, поставив хлеб на стол, подошел к ней сзади и начал двигать ее руками, словно это были поршни локомотива.

– Можно осмотреть книгу? – обратилась я к Францу.

— А куда делся Элвис? — спросила Фифи, смеясь, когда пластинка закончилась.

— Новый год вступает в свои права, а с ним — новая музыка, — ответил Дэн. — Я решил поработать над Клиффом Ричардом[7] и Эдди Дуайном.[8]

– Пожалуйста. – Он сделал приглашающий жест.

— Эдди Дуайн не поет, — хихикнула она, — и ты совсем не похож на Клиффа Ричарда.

— Тогда, пожалуй, я буду Реем Чарлзом,[9] — сказал Дэн и, отвернувшись, схватил две пивные крышечки, прижал их к глазам, словно импровизированные солнечные очки, и заорал: — Я не могу перестать любить тебя!

— Идиот, — с обожанием сказала Фифи. — Но если ты сожжешь эти отбивные, я точно перестану тебя любить.

Я присела на корточки возле журнального столика и сгорбилась над манускриптом. Не самая выигрышная поза, но мне было плевать на внешний вид: лишь бы иметь возможность касаться хрупких страниц, разглядывать выцветшие буквы и вдыхать запах старины. Редкие книги всегда действовали на меня завораживающе – я могла просидеть так часами.



— Я слишком наелась для того, чтобы куда-то идти, — со стоном произнесла Фифи, вылезая из-за стола час спустя.

Рукопись существовала лишь в нескольких экземплярах, и было сложно с ходу определить ее подлинность: при такой малой выборке невозможно найти какие-то «сигнальные маячки». Например, если бы мне попалось первое издание «Великого Гэтсби», я бы искала определенные опечатки (самая известная: «сыт под горло» вместо «сыт по горло» на странице 205). Такое не подделаешь – любой опытный специалист сразу заметит подлог. Однако все копии «Бесценной субстанции» хоть немного, да отличались. Приходилось полагаться на собственное чутье.

Она легла на кровать и развязала пояс на платье. Дэн посмотрел на нее и рассмеялся.

— А я думал, ты хотела потанцевать в фонтане!

Форзац был такой же, как и у копии Тоби Ганна. Уже хорошо. Я осторожно перевернула несколько первых страниц, оценивая качество, внешний вид и запах бумаги. Ничего особенного не бросилось в глаза; чернила тоже казались подлинными.

— Это было до отбивной, картошки и грибов, — ответила она. — Ты правда хочешь куда-нибудь пойти?

Дэн подошел к окну.

Все выглядело идеально. Можно переходить к деталям. Я вновь открыла книгу на первой странице. Благодаря познаниям во французском и испанском мне худо-бедно удалось прочесть латинский текст на титульном листе: как и предполагалось, это была полная версия заглавия.

— Ну, я думал, что хочу, — сказал он удивленно. — Но там идет снег!

— Нет! — воскликнула Фифи. — Ты сказал это только для того, чтобы я встала с кровати.

Я решила привлечь к работе Лукаса, который лучше меня владел латынью.

— И это тоже, но там настоящий снегопад, — настаивал на своем Дэн. — Иди сюда и сама в этом убедись.

Фифи неохотно встала.

– Вторая пара глаз точно не помешает. Давай сделаем так: я буду переворачивать страницы, а ты – читать.

— Если ты меня разыгрываешь, я тебе отомщу, — предупредила она. Но как только Фифи подошла к окну, она ахнула, увидев, что Дэн говорил правду.

В Бристоле с 1947 года ни разу не выпадал настоящий снег. Фифи тогда было семь лет, и она запомнила, как каждый день ходила кататься на салазках, так как школы были закрыты, и лепила огромного снеговика в саду. Взрослые каждый год вспоминали о той жуткой зиме, но она ни разу не повторилась. Если снег и выпадал, то его было совсем немного и он успевал растаять за пару дней.

Он кивнул.

— Боже мой! — воскликнула она, наблюдая за вихрем снежинок за окном. — Да это же настоящая метель!

Так как они находились на втором этаже и уже стемнело, то невозможно было рассмотреть, как снег ложится на землю.

– Всю книгу? – насторожился Франц.

— Если снегопад затянется, я не смогу работать, — сказал Дэн. — Будем надеяться, что к утру он закончится.