Эдна Бьюканан
Тени прошлого
Митчеллу Айверсу — редактору, которому доверяешь
Пролог
Майами, 25 августа 1961
Смерть и вечное чувство вины — вот так сейчас закончится моя история любви и поражения. Когда я думаю об этом человеке, меня просто трясет от ярости и кровь бешено стучит в висках. В эту ночь один из нас должен умереть.
Полная луна похожа на дыру, прожженную в черном пологе летнего неба. Укрывшись в зарослях диких орхидей, цезальпиний и пассифлоры, я ощущаю запах океана, сырой земли и собственного страха. Горячий воздух принимает меня в свои влажные томительные объятия, сладко пахнущие жасмином, и этот аромат мучительно напоминает о прежних ночах. У меня начинает кружиться голова, я закрываю глаза. Земля уходит из-под ног. Эта ночь не для убийства, она словно создана для страстных поцелуев и сбивчивых признаний.
Мои руки, сжимающие тяжелое ружье, отчаянно дрожат. Но чего мне бояться? Я и так уже в аду. Знай люди правду, они наверняка одобрили бы мой поступок. Но кто станет слушать мою историю? И кто в нее поверит?
После долгого ползания под кустами гибискуса у меня ноют мышцы ног. На влажной от пота коже устроили пиршество москиты. С болью я еще могу мириться, но ожидание просто невыносимо. Уткнувшись горячим лбом в холодный металл ствола, я борюсь с искушением покончить со всем разом. Как просто — один щелчок, и все поглотит ослепительная вспышка света. Разве кто-нибудь обо мне пожалеет? Во всяком случае, не тот, кого я сейчас поджидаю. Найдя мертвое тело, он лишь убедится в своей правоте.
Мой легкий вздох теряется в бескрайней темноте неба. Меня обступают ночные звуки: кваканье и брачные трели лягушек и жаб, одинокое пение соловья. Где-то рядом лают лисицы. Могу поклясться, что слышу хриплое дыхание и чью-то любовную возню. Что это? Нахлынувшие воспоминания, игра воображения или страстный шепот колдовской ночи? Москиты все назойливее кружатся над моим лицом, повергая меня в отчаяние.
Сколько можно ждать? Где он? А может, он вообще не приедет? С другим врагом было гораздо проще. Неужели все напрасно? Я начинаю паниковать.
Все. Хватит. Пусть Господь, если он есть, решит, кому сегодня умереть. Я клянусь перед единственными свидетелями — луной и облаками, проплывающими по яркому диску подобно пиратским кораблям, — что, если отсчитаю от ста до нуля и он не приедет, для меня все будет кончено. Навсегда.
Теперь все в руках Божьих.
Я шепчу цифры как молитву, отсчитывая последние минуты жизни. Его или моей.
Девяносто семь, девяносто шесть…
Жребий брошен. Вокруг все застывает, словно Земля замедляет свой бег, чтобы посмотреть, как это произойдет. Зрелище смерти всегда притягивает.
Семьдесят четыре…
Я сую ствол в рот и облизываю дуло. Маслянистый металл имеет привкус крови.
Что его ждет — неумолимое возмездие или мой труп?
Шестьдесят пять…
В мозгу у меня прокручивается воображаемая жизнь, полная красок, света и бурных чувств, — будущее, которое я сейчас перечеркну.
Шестьдесят один…
Время уходит, и отчаяние постепенно сменяется яростью. Он этого не стоит. Я вынимаю ствол изо рта и пытаюсь избавиться от металлического привкуса, сплевывая на землю, словно на его могилу.
Я облизываю запекшиеся губы, прислушиваясь к урчанию в животе. Когда у меня в последний раз был кусок во рту? Вчера утром, но меня до сих пор мутит. Он-то наверняка уже подзаправился и пребывает в отличном расположении духа от прекрасной еды и дорогой выпивки.
Пятьдесят пять…
Но ни высокое положение, ни влиятельные друзья не спасут его от выстрела. Жажда мести придает мне силы.
Пятьдесят один…
Я сделаю это. Глядя на большой дом, стараюсь представить, что там обычно происходит. Эти стены привыкли к музыке, танцам и смеху. Но скоро смех сменится слезами. Сегодня это в моей власти.
Сорок шесть… Но чьими слезами? Одному Богу известно.
Я крепко сжимаю ружье.
Сорок три…
Страха нет.
Тридцать девять…
Машина. Я слышу ее шум! Наконец-то! И так вовремя. «Слава тебе, Господи. Сделай так, чтобы это был он».
Тридцать четыре…
Я осторожно выползаю из-под кустов, пробираясь в густой листве. По щекам текут капли воды.
Двадцать девять…
Тогда он рассмеялся. Скоро он узнает, что со мной шутки плохи. Хватит ли у меня духу уложить его? Смогу ли я убежать? Меня раздирают сомнения, и я отступаю в кусты. Силы вдруг покидают меня. В этот раз будет посложнее, чем в прошлый. Я вскидываю ружье и прижимаюсь к нему щекой. Оно слегка скользит по влажной коже.
На землю ложится свет фар, и к дому подъезжает огромный «бьюик». Он в нем один. Слышится музыка. Из приемника доносится голос Скитера Дэвиса, исполняющего «Конец мира».
Я смогу.
Девятнадцать…
Я перестаю считать и замираю, затаив дыхание. В висках у меня стучит, но руки не дрожат. Я это сделаю.
Сжимаю зубы и, глядя на свет, скользящий по толстым серым стволам баньянов, пытаюсь сосредоточиться.
Проклятие. Слева от меня темноту прогоняет сноп света, вырвавшийся из дома, словно огонь из преисподней. Кто-то отдернул тонкую штору на одном из окон. Сердце у меня уходит в пятки. Неужели кто-то смотрит в окно? Они, должно быть, тоже услышали звук мотора. «Господи, прошу тебя, не дай им выйти из дома».
Час от часу не легче! У дальнего конца дома с треском продирается сквозь кусты кротона какое-то существо. Птицы вдруг резко замолкают. Я вижу и слышу его одновременно. Что-то большое быстро передвигается у земли. С напряжением вглядываюсь в темноту. Что это? Какое-то дикое животное или плод моего воображения?
За широкой живой изгородью скользит горбатая тень. Сгибаются и трещат ветки. Нет, мне не почудилось. Что это? Времени на размышления уже нет. Что бы там ни было, это меня не остановит. Во всяком случае, сейчас.
Свет фар погас. Водитель глушит мотор. Наступает тишина. Сердце у меня бешено стучит.
Он один. Я вижу, как он поднимает стекла, открывает дверь и выбирается из машины. Для человека таких размеров и физической силы он движется удивительно легко.
Склонив свой атлетический торс, он достает из машины пиджак и резко захлопывает дверь, не догадываясь, что стоит на краю могилы.
Я знаю, что мне делать. Не обращать внимания на хрипящую за кустами страшную тень и молиться, чтобы никто не вышел из дома. «Не вздумайте высунуться. — предупреждаю я их свистящим шепотом. — Только вас еще не хватало». Когда я поднимаю ружье, сквозь редеющие тучи как некое знамение проглядывает звезда — словно подает мне сигнал.
Звякая ключами, он запирает свой громадный «бьюик». Ничего не подозревающий, беспечный повеса. Глубоко вдыхает воздух, наслаждаясь ароматом жасмина. Это последний запах в его жизни, не считая запаха собственной крови.
Он идет к дому, широко и уверенно шагая, но вдруг резко останавливается. Он тоже увидел непонятное существо, припавшее к земле за живой изгородью. Внимательно вглядывается в темноту. Но меня уже ничего не остановит. Я поднимаюсь из кустов, вскидываю ружье, прицеливаюсь и медленно жму на курок.
— Эй! Что вы там делаете… — кричит он существу, и в этот момент раздается оглушительный выстрел. Приклад больно отдает в плечо, чуть не сбивая меня с ног. В ушах звенит. Сквозь пелену перед глазами я вижу, как он спотыкается. Пошатнувшись, вытягивает руку, словно подвыпивший гуляка, старающийся сохранить равновесие. Тут он наконец замечает меня и с криком «Диана! Диана!» с трудом ковыляет к дому.
Темноту пронзает душераздирающий звериный вой. От треска ломающихся веток кровь застывает у меня в жилах. Но я стараюсь об этом не думать.
Тимоти Зан
Моя мишень все еще на ногах и отчаянно пытается добраться до дома. Нет! В панике я перезаряжаю ружье и бегу за ним. Прицеливаться уже некогда. Я догоняю его, наставляю на него дуло и снова жму на курок. Музыка в доме затихает. Или это выстрел оглушил меня? Нет.
Магические Миры
Распахивается парадная дверь, и вязкую тишину ночи разрывают отчаянные крики. Шаги, возгласы, всеобщее смятение. Опять крики в темноте. Я со всех ног бегу прочь. Адреналин придает мне поистине космическую скорость. Но то существо бегает не хуже. Оно огибает дом и несется за мной! Сердце выпрыгивает из груди, плечо нестерпимо болит. Задыхаясь, я вслепую продираюсь сквозь кусты, рвущие в клочья мою одежду. Чувствую горячее дыхание у себя за спиной и боюсь оглянуться. О Боже, куда же мне деваться!
Пролог
Земной мир являл собой скопление кричаще-ярких сполохов, что вертелись вокруг демона, словно водоворот из пятен грязного света. Сквозь едва дрожащую дымку, исходившую от растений, пробивались куда более сильные и контрастные вспышки от животных, а также режущие глаз огни, которые неизменно обнаруживали присутствие некоего отпрыска рода человеческого… Все это было так далеко от его черно-серого обиталища. И так ненавистно…
Пуще всего он, конечно же, ненавидел людей, хотя и прочие представители этого мира вызывали схожие чувства. Даже растения – сами по себе безвредные и ни на что не годные. Не будь их – и все остальное не могло бы существовать… Смертные существа являлись одновременно и заклятыми врагами демонов и желанной добычей. Этот сплав ярости и вожделения порой становился для Астарота едва выносим. Невероятно, но человечество, столь хрупкое и никчемное по своей природе, обладало, между тем, и слабостями и невообразимой мощью. Астарот, как и все Высшие Духи, не понимал такого феномена, и этот не поддающийся объяснению парадокс лишь усиливал решимость демона истребить чуждый мир.
Еще один сгусток человеческого сияния стремительно пронесся близ кружащегося демона, и дух содрогнулся от страха, омерзения и злобы. Однако это был еще не тот, кого он ожидал, и неизвестный огонек беспрепятственно пролетел мимо. Впрочем, ждать Астароту осталось совсем недолго – вот-вот возникнет смертный, который призовет его. Настало время подготовиться к предстоящей встрече – тщательно сокрыть ненависть к людскому роду и тлеющий свой гнев, представить себя надежным и послушным слугой, готовым вмиг исполнить любое, даже самое глупое, приказание человека, скрыть истину относительно того, кто же в действительности здесь хозяин и господин.
Глава 1
Астарот с трудом мог заставить себя исполнять роль покорного раба – роль, с которой многие его собратья никогда бы не смирились. Однако он обладал куда большим терпением и яснее видел все преимущества подобной ситуации. Астарот знал, что скоро испытываемые им страдания обернутся против человечества, и тогда он тысячекратно воздаст за горькое унижение.
Скоро. Очень скоро…
Глава 1
Майами, наши дни
Зуммер домашнего компьютера был хоть и тихим, но настойчивым, а сама машина, естественно, бесконечно терпеливой… так что Данае мэл си Тэйгер пришлось, в конце концов, вырваться из тяжелого сна и ответить аппарату.
– Да, Рэкс, в чем дело? – пробормотала девушка.
Крейг Берч вошел в комнату, и все зааплодировали. Он покраснел — ему не хотелось привлекать к себе внимание. Его первый день после возвращения не должен был отличаться от любого другого рабочего дня. Но все вышло наоборот.
– Рано утром тебе звонил декан Хсиу, Даная, – сообщил приятный голос компьютера. – Извини, что я бужу тебя, но он просил связаться с ним не позднее одиннадцати часов.
Двое детективов вскочили из-за столов. Пит Назарио, обычно тихий и погруженный в себя, решительно двинулся к нему, чтобы заключить в свои медвежьи объятия, но в последний момент остановился.
Даная разлепила веки ровно настолько, чтобы взглянуть на голографический хронометр рядом с подвесной кроватью. Без пяти одиннадцать.
— Все в порядке, старина, — сказал Берч и сам обнял его. Потом хлопнул по открытой ладони Стоуна, который сиял так, словно выиграл в лотерею, и обменялся рукопожатиями с другими детективами.
– Он не сказал, что ему нужно? – вздохнула она, шевельнув под простыней затекшей ногой, и подавила внезапный приступ тошноты.
— Отлично выглядишь!
– Нет, но по его тону я понял, что он чем-то доволен.
— Молодец!
– По тону декана Хсиу невозможно понять, доволен он или раздражен, – сухо ответствовала Даная, садясь на постели и запуская пальцы в волосы. Почесав затылок, она бросила запоздалый взгляд на соседнюю кровать… но Пирро отсутствовал. Судя по тому, что его ложе не было разобрано, он вообще не ложился.
Все вокруг улыбались и сыпали шутками, и только Эмма, крошечная секретарша лейтенанта Райли, громко плакала, уткнувшись в цветастый носовой платок. Затем сняла очки, вытерла глаза и громко прочистила нос.
– А что, Пирро уже ушел? – поинтересовалась девушка с напускной небрежностью, вставая босыми ногами на пол и направляясь к платяному шкафу за халатом.
— Слава Богу, что вы опять с нами, — всхлипнула она.
– Он ушел сразу же после того, как ты минувшим вечером легла спать, – ответил Рекс.
«А где же Райли?» — удивился Берч. Не было и Джо Корсо, который временно его замещал. Оглядев обширное помещение отдела по расследованию убийств, он заметил, что оба они сидят за стеклянной перегородкой в кабинете лейтенанта. Дверь в кабинет была закрыта. К чему бы это? Берч еще не знал, что Корсо в его отсутствие получил звание сержанта.
– Нынешним утром, ты хочешь сказать, – уточнила Даная, борясь с соблазном обследовать половину шкафа, отведенную для Пирро, дабы узнать, ушел он в рабочей одежде или же просто отправился на поиски другой вечеринки после того, как их собственная завершилась. Но ее ждал декан Хсиу… а проверять Пирро – пустая трата времени. Даная уже давно поняла, что ей надо завязывать с этим чрезмерно озабоченным самцом.
Вскоре появились и эти двое.
– Соедини меня, пожалуйста, с деканатом, Рекс.
— Ну, наконец-то ты поднял свой ленивый зад и явился на службу! — приветствовал его Корсо, выглядывая из-за спины широко улыбающегося лейтенанта.
Едва она успела накинуть на голое тело халат и расположиться в кресле, как перед ней возникло голографическое изображение пожилого человека.
— Просто хотел убедиться, что здесь еще не все заглохло.
– А, мисс Панья, – просиял Хсиу. – Спасибо, что ответили на мой звонок. Надеюсь, я не очень сильно побеспокоил вас?
Несмотря на желание поскорее вернуться к работе, Берч не пожалел времени, чтобы казаться крепким и бодрым, словно побывал в отпуске, а не валялся в больнице с тяжелыми огнестрельными ранениями. Образ довершали новые, с иголочки, пиджак, рубашка и ботинки и короткая стильная стрижка.
– Нет, сэр, совсем нет, – вежливо ответила Даная. – Просто я вчера несколько припозднилась – отмечали с друзьями полученные ими назначения.
Он не должен выглядеть как доходяга. Когда кого-то из копов подстреливают, его сослуживцы с готовностью сдают кровь, собирают деньги и дают ему возможность как следует восстановиться. На это всегда можно рассчитывать. Но если тот потом явится перед ними хромым и изуродованным, с больничной бледностью на лице, боевое братство даст трещину. И это сразу чувствуется. Никто не хочет иметь перед собой постоянное напоминание о том, что все они ходят по лезвию ножа…
– Ну что же, нынче вечером вы можете снова их позвать – отпраздновать свое везение, – улыбнулся старик, – поскольку мы только что получили ответ на запрос по поводу вашего назначения. – Он выдержал театральную паузу. – Ответ положительный.
Приветствуемый со всех сторон, Берч обошел отдел и с каждым перекинулся парой слов.
Девушка изумленно раскрыла рот.
— Ты не поверишь, какой у меня клиент сегодня, Крейг, — сообщил ему детектив Рон Диас. — Парня продырявили в десяти местах — причем его собственные детишки.
– Вы имеете в виду… Триплет?
— Те крысята, что сидят в коридоре?
– Именно Триплет, – кивнул Хсиу. – Порог, Шамшир и Карикс – вы получили разрешение на допуск во все три мира. И насколько я знаю, за все время существования университета впервые наш выпускник удостаивается подобной чести. Примите мои искренние поздравления.
Берч видел их, когда шел к себе в отдел. Кудрявая девчушка с широко раскрытыми испуганными глазами и крепкий парнишка лет семи жались к женщине средних лет с багровым заплывшим глазом, съежившейся на жесткой деревянной скамье.
– Благодарю вас, сэр, – выдохнула Даная. – Это… на это я почти и не рассчитывала. И так быстро…
— Они самые. Два сосунка.
– Да уж, вы везучий человек. – В глазах декана промелькнули лукавые искорки. – Однако впереди у вас масса работы, так что успокойтесь – и за дело. Прежде всего вам необходимо пройти основательную мнемоническую подготовку, затем трехнедельный курс языков и диалектов Триплета. Далее… – Хсиу заглянул в блокнот, – еще три недели на ознакомление с культурами Шамшира и Карикса. И наконец, лабораторные занятия по голосовым командам и наиболее употребительным заклинаниям.
— Вот блин! Он еще в морге?
– Да. Хорошо… Позвольте, а как на счет того Проводника, которого я просила?
— Да нет, черт возьми. Он в Джексоновской больнице, в отделении скорой помощи. С ним все в порядке.
– Проводника? Я не знал, что вы запрашивали какого-то конкретного… – Хсиу посмотрел куда-то в сторону. – Да-да, есть. Самый квалифицированный Проводник… некий Раваджан.
— А куда они ему попали?
– Так я его получу?
— В обе ноги и руки, в грудь, в пах и в лицо. Проще сказать, куда они не попали. Парень был похож на швейцарский сыр.
Хсиу слегка нахмурился.
— А из чего стреляли? Из старого пистолета без бойка?
– Из текста сообщения не совсем ясно… но, похоже, если он сам согласится, со стороны администрации Триплета возражений не будет. Он ваш друг?
— Да нет! Дело было так. Он подрался со своей бабой, подбил ей глаз, и та начала орать: «Застрелите его! Застрелите!» Ее дети оказались послушными, не то что мои. Они врубили по папочке из детских пневматических пистолетов, которые он подарил им к Рождеству. Продолжали палить, даже когда он свалился с крыльца и расшиб себе башку. Отличная стрельба. Парень может гордиться отпрысками.
– Нет. Я с ним даже не знакома. Но чтобы осуществить задуманный мною проект, мне необходимо сотрудничать с наиболее опытным Проводником.
– А-а… – Хсиу пожал плечами, давая понять, что это не его дело. – Ну что же, во всяком случае, я уже связался с различными службами, отвечающими за поездки на Триплет. Не соблаговолите ли прийти завтра ко мне в офис? Думаю, нам не помешает уточнить некоторые детали вашего путешествия.
— Отсюда мораль: думай, что дарить детишкам к Рождеству. Не покупай им ничего, что они могут использовать против тебя.
Даная внутренне напряглась, но тут же взяла себя в руки – ни в выражении лица Хсиу, ни в его голосе не угадывалось и следа того небрежного высокомерия, которым отличался ее отец. «Старик просто пытается помочь», – сказала она себе, борясь с непроизвольным желанием восстать против намерения декана указывать ей, что и как делать. Впрочем, последний, скорее всего, и не собирался что-либо предпринимать. «Ты стала слишком мнительной; он вовсе не относится к тебе как к несмышленой девчонке. Он лишь предлагает помощь и выказывает обычную обходительность», – успокоила она себя.
– Это было бы замечательно, сэр, – сказала она ровным тоном. – Спасибо вам за то, что жертвуете для меня своим драгоценным временем.
— Но теперь я не знаю, кого привлекать и за что. В службе безопасности говорят, что я могу привлечь ребят за побои, а это уголовное преступление. Но им всего пять и восемь. Могу припаять папаше домашнее насилие. Или упечь мамашу за отсутствие заботы о детях, жестокое обращение и пособничество в преступлении. Я склоняюсь к последнему.
– О, не стоит благодарностей, мисс Панья. А теперь позвольте откланяться. Жду вас завтра у себя. И поздравляю еще раз.
— Довольно круто, если принять во внимание фингал у нее под глазом.
– Благодарю вас, декан Хсиу.
— Да. Разукрасил он ее не слабо, — пожал плечами Диас. — Но в службе безопасности говорят, что подстрекательство детей к нарушению закона является преступлением. Может, просто арестовать родителей за взаимное домашнее насилие и пусть там суд разбирается…
Изображение декана приветливо улыбнулось и пропало. Даная откинулась в кресле и обвела невидящим взглядом комнату, пытаясь осознать всю значительность своего триумфа. Хсиу прав: разрешение посетить любой из Тайных Миров Триплета считалось столь редкой удачей и одной из величайших наград… И это само по себе было… чрезвычайно подозрительным.
Берч вздохнул:
Почему именно ей, выпускнице университета – студентке еще, по сути дела, – выпала такая честь, на которую она сама не надеялась и которой другие, достойнейшие во всех отношениях люди, ожидали порой многие годы?
— Некоторые люди вообще не должны иметь детей.
Она прикусила губу, ощущая, как где-то в глубине ее существа разгорается огонек сомнения. Если он все же выследил ее, то, вне всякого сомнения, узнал о ее желании попасть на Триплет…
— Ты мне об этом говоришь!
У стойки с несчастным видом сидела симпатичная молодая женщина с длинными волосами. Она ждала, когда у нее возьмут показания.
Ну, ладно, Даная, отбрось свои рефлексии и подумай. Ты послала официальную заявку о путешествии на Триплет… когда? Три месяца назад? Что-то около того. О\'кей: космический перелет к Триплету занимает не больше недели; затем от четырех до пяти недель уходит на оценку администрацией Триплета кандидатуры подавшего заявку – с обязательной проверкой в Главном Банке Информации Земли насчет того, нет ли у кандидата психологических, политических или юридических проблем; потом еще неделя на доставку результатов проверки сюда, на Отарис. Итак, остается… шесть… от силы семь недель. Всего семь недель на то, чтобы сравнить ее кандидатуру с тысячами других желающих, подавших подобные же заявки, тщательно изучить ее личность со всех сторон, согласовать ее кандидатуру на многих бюрократических уровнях и, наконец, дать «добро». Невозможно. Даже теоретически.
— А эту за что? — спросил Берч.
– Проклятье, – пробурчала она себе под нос. – Проклятье. Проклятье! – сорвалась Даная на крик.
На девушке была шелковая блузка с большим вырезом, модная юбка с неровным краем и туфли на высоких каблуках. В ушах длинные серьги. Казалось, она собралась на танцы — вот только расплывшаяся от слез тушь и наручники слегка портили впечатление.
– Даная, с тобой все в порядке? – обеспокоенно осведомился компьютер.
— Да, расфуфырилась, а идти-то некуда. Бытовуха. Это долгая история. Муж ее обманывал, изменял да к тому же поколачивал. Они на какое-то время разошлись, но потом парень стал клясться, что со старым покончено и он хочет начать новую жизнь. Уговорил ее помириться. Обещал пойти с ней вчера в ресторан, чтобы отметить возвращение. К семи она оделась и стала ждать. Так и прождала до утра, пока не явился пьяный в стельку и весь в губной помаде. Вылез из машины, улыбаясь во весь рот, и говорит: «Прости, дорогая». «Да пошел ты», — отвечает она и всаживает ему пулю в лоб. Убивает наповал.
– Нет, Рэкс, со мной не все в порядке, – огрызнулась девушка. – Где он?
— Моя жена сказала бы, что поделом, — заметил Берч.
– Пирро? Полагаю…
– К чертям собачьим Пирро! Я имею в виду Харта. Где он?
Другая подозреваемая, сидевшая в комнате следователя, щеголяла мини-юбкой, туфлями на шпильках и темными кругами под глазами.
Машина помолчала немного, роясь в своей памяти.
— Этот субъект вряд ли тебя заинтересует, — сказал Диас. — Перестрелка в районе бульваров. Жертву выкинули из пикапа на Семьдесят девятой улице. На нем было красное платье. Транссексуалы не поделили унавоженную территорию.
– Не думаю, что мне известен кто-либо под таким именем.
— Ну а ты как, Берч? — спросил детектив, бросив изучающий взгляд на высокого сержанта. — Я слышал, что тебе светит дело.
– Проверь еще раз, – потребовала девушка. – Он где-то здесь, неподалеку – в соседней комнате, на улице, под камнем во дворе. – Она вдруг резко возвысила голос. – Харт? Я знаю, что ты слышишь меня, проходимец. Отзовись же, ублюдок! Ну же!
— Ну это явная натяжка. Я в полном порядке.
Ответа не последовало… Впрочем, Даная и не ждала его так быстро, хотя была уверена, что тот, к кому она обращается, вот-вот явится ее взору. Яростно затянув кушак халата, девушка вскочила с кресла, ударом ноги распахнула дверь комнаты и сбежала вниз по ступенькам в фойе. Она остановилась напротив входной двери, сверля ее взглядом.
«Все мы когда-нибудь попадем под статью», — подумал Берч. Его еще никогда не привлекали к суду. Пока жить можно. Вздохнув, он пошел в свой угол. Наконец-то дома.
В деревянную со стальной прокладкой панель двери кто-то тихонько, будто робея, постучал.
Однако его место оказалось занято двумястами тридцатью фунтами живого веса. В кресле развалился Корсо, задрав ноги на стол.
– Входи, – сквозь зубы проговорила Даная, не сделав ни единого движения, чтобы отпереть дверь.
Мгновение тишины, затем электронный замок чуть слышно щелкнул, и дверь широко распахнулась. Мужчина среднего роста и невыразительной наружности осторожно шагнул через порог, пряча в карман небольшую электронную отмычку.
— Ты не возражаешь? — спросил его Берч, берясь за спинку кресла.
Несколько секунд оба просто стояли и смотрели друг на друга. Затем Даная вдохнула поглубже.
– Так значит ты это сделал, я не ошиблась, – сказала она. – Ты устроил, мне поездку на Триплет. Ты и папуля, и еще куча денег.
— Конечно-конечно, — закивал Корсо, неторопливо освобождая место. — Это я по привычке. Занимал твой стол, пока ты отлеживался. Так было удобнее.
Харт едва заметно пожал плечами.
«Ну да», — подумал Берч. Они с Корсо, бывшим жителем Нью-Йорка, раньше работали в патрульной службе. Со временем Корсо несколько пообтесался, но и сейчас был несдержан и непредсказуем, как заряженная пушка. Если бы это зависело от Берча, он никогда бы не взял Корсо в свою команду, но тот умел располагать к себе начальство. Поработав водителем-телохранителем у комиссара полиции, он получил вожделенное место в отделе по расследованию убийств, а после нескольких удачных дел был переведен в группу нераскрытых преступлений. Нормированный рабочий день его вполне устраивал.
– Я лишь снабжаю вашего отца информацией, – мягко проговорил он. – А что он с ней делает – мне неведомо.
— Пора начинать оперативку, — объявил Берч.
– Конечно же, откуда тебе знать. – Даная на миг прикрыла глаза, от гнева у нее пересохло во рту. – А что, если я откажусь от этого путешествия? Ты ведь знаешь, что я могу пойти на это. Что с тобой сделает папуля, если узнает, что я разгадала ваши планы?
Стоун и Назарио переглянулись.
– Ничего страшного. Моя работа вовсе не заключалась в том, чтобы все время прятаться в тени, мисс мэл си Тэйгер. Вы слишком умны – рано или поздно вы засекли бы меня, и отец ваш прекрасно это понимает. С данного момента моя задача – охранять вас.
— Ах да! Я перенес ее на среду, — небрежно заметил Корсо.
– И помогать ему на каждом шагу вмешиваться в мою жизнь. Верно?
Харт не ответил.
— Теперь она переносится обратно на понедельник, — спокойно сказал Берч.
– Давно вы напали на мой след? – спросила Даная, не придумав лучшего вопроса.
Черт, он ведь отсутствовал всего несколько недель. Зачем Корсо понадобилось так поспешно все менять?
– Почти сразу, как вы поступили в университет, – снизошел Харт до ответа. – Вы не удосужились даже сменить имя, ограничившись только другой фамилией – «Панья». – Мужчина вдруг приподнял бровь, словно уразумев нечто неожиданное. – Впечатление такое, будто вы намеренно облегчили нам поиск, отдавая себе отчет, что не смогли бы отправиться на Триплет без помощи вашего батюшки.
— Стоун, как продвигается твое дело?
Даная чуть было не плюнула ему в лицо за подобную наглость. Удержало ее лишь подсознательное понимание того, что Харт, в сущности, прав: сама она не добилась бы разрешения за столь рекордно короткий срок. Но и за помощью к отцу она не стала бы обращаться. Ни за что.
– Ты, значит, так думаешь, да? Ты считаешь, что я – взбалмошная девчонка, которая прикидывается самостоятельной, а сама только и надеется на протекцию всемогущего папочки?
Чернокожий здоровяк двадцати шести лет от роду, самый молодой детектив в группе, покачал головой:
Харт едва заметно поджал губы.
– Это не моего ума дело, мисс мэл си Тэйгер. Мне надлежит выполнять ваши указания…
— Никак. Мы решили подождать до твоего возвращения, — ответил он, стараясь не встречаться взглядом с Корсо.
Даная презрительно фыркнула.
— Хорошо, — кивнул Берч, почувствовав скрытую неприязнь между ними. — Теперь мы займемся им вплотную. Присвой ему гриф «Срочно».
– Плевать тебе на мои приказы… Ну, ладно, хватит. Проваливай.
— Слушай, а как это было? — вдруг спросил Корсо. — Когда этот сукин сын выстрелил и ты грохнулся на землю и почувствовал, что отдаешь концы, о чем ты подумал?
Он послушно шагнул к двери, потом нерешительно обернулся.
— О том же, что и все, — спокойно ответил Берч. — Что самое страшное — это остаться в живых и превратиться в растение, которое твои родные всю оставшуюся жизнь будут кормить с ложечки. Но мне повезло. — Он взглянул на Назарио. — У меня был хороший напарник.
– Э-э… извините, мисс мэл си Тэйгер… а ваш друг будет сопровождать вас на Триплет?
— В самую точку, — заметил Стоун.
– Кто? Пирро? – Девушка криво усмехнулась. – Ах, да… наверное. Папуля крайне раздражен тем, что я, его славная невинная дочурка, якшаюсь с каким-то нищим оболтусом, не так ли? Ну так вот, передай ему: да, я непременно возьму Пирро с собой на Порог, а может быть, даже на Шамшир и Карикс… Если, конечно, вам удалось подкупить и тамошних чиновников.
— После этого начинаешь ценить настоящие вещи.
– Как желаете, – ровным тоном сказал Харт. – Полагаю, вы лично захотите сообщить Пирро эту приятную для него новость. Найти его вы сможете в соседнем общежитии, где он недурно проводит время с одной из ваших сокурсниц.
— Это правда, — глубокомысленно кивнул Корсо. — У меня было так же. — Он взглянул на детективов. — Вы что, не знали, что я тоже был ранен? При исполнении, как и Крейг. — Он засучил рукав на левой руке. — Видите шрам? Вот тут. Это от пули.
Даная беспомощно сжала кулачки.
– Пошел вон, – прошептала она, задыхаясь от обиды и ярости.
Детективы покосились на волосатую руку, но ничего там не увидели.
Харт кивнул и вышел, осторожно заперев за собой электронный замок двери. Даная прислонилась спиной к стене и дала волю слезам, неудержимо покатившимся из-под прикрытых век. Девушку не так уж и удивила измена Пирро, но сознание того, что он так легко бросил ее, уязвило женское самолюбие. А Харт не преминул воспользоваться возможностью побольнее ее ударить. Подонок.
— Да вот же, — раздраженно ткнул он пальцем в руку и просительно взглянул на Берча.
Так она постояла минуту-другую, позволив себе побередить немного свежую душевную рану. Затем, несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув, девушка вытерла рукой слезы и упрямо тряхнула головой, мысленно ругая себя за бабью слабость. Довольно распускать нюни! Пошли они все к дьяволу – и Харт, и Пирро, и папуля. Теперь у нее есть и цель, и средства для достижения этой цели. Университет Отариса перестал быть спасительным прибежищем – впрочем, она и не думала оставаться здесь на веки вечные. Прощай, alma mater…
— Да, правда, — подтвердил Берч, подняв брови. — Никогда этого не забуду. Все началось со спора из-за лимонов. На кубинском рынке один гаитянин стал скандалить, что его обсчитали на семь центов. Торговец посоветовал ему проваливать. Но парень заупрямился и сказал, что без лимонов не уйдет. Спор перешел в потасовку, и охранник рынка выстрелил в буйного покупателя. Еще до того как его забрал вертолет «скорой помощи», весь рынок заполонили разъяренные гаитяне. У них с этим торговцем была давнишняя вражда.
А папуля, несмотря на всю его дальновидность, перехитрил, в конечном счете, самого себя. Насколько Даная могла помнить, он всегда манипулировал ею, как марионеткой, отказывая ей в праве жить собствен ной жизнью; даже теперь он не желал признавать того факта, что дочь его – давно уже взрослый человек. Однако теперь, своими же руками открыв для нее эту, так сказать, дверь, он предоставил ей, наконец, возможность выбраться из окутывавшего ее кокона отцовской «заботы».
— Нас это, прямо скажу, застало врасплох. Жара, субботний день и вдруг ни с того ни с сего такая заварушка.
Триплет… Пусть отец купил ей разрешение добраться до Порога, пусть. Но с Шамширом и Кариксом такой номер не пройдет. Деньги не способны проникнуть сквозь Туннели – ни деньги, ни связи, ни даже Харт со всей его шпионской сетью. Оказавшись в пределах Тайных Миров, она будет делать все, что ей заблагорассудится… а папуля ничем не сможет помешать.
— Мы велели торговцу прикрыть лавочку. Он заартачился. Полетели камни и бутылки. Нас там было всего трое-четверо. Водомета нет. Он заперт в полицейском участке, и никто не знает, у кого ключ. Ситуация выходит из-под контроля. Толпа начинает бить витрины, переворачивать лотки и растаскивать товар. Корсо выхватывает пистолет.
И в один прекрасный день он горько пожалеет о том, что позволил ей проникнуть туда.
— На нас же напали, — пожал плечами Корсо.
— Кто-то толкнул его в плечо, — продолжал Берч. — Пистолет вылетел у него из руки, упал на тротуар и выстрелил ему в предплечье. Я тогда подумал: «Дело дрянь». Но Корсо сумел подобрать свою пушку.
Глава 2
— Видели бы вы мою руку, — важно сказал Корсо. — Кровь так и хлестала.
В районе кратера Рейнгольда климат Триплета редко баловал людей ясными, погожими деньками, но в этот день погода выдалась прекрасная. Солнечное теплое утро с легким бризом вместо обычного сильного ветра напомнило Раваджану о беззаботных днях детства, и ему захотелось просто прогуляться по окрестным холмам, а не тащиться в офис для доклада начальству. Рапорты эти, правда, никто не воспринимал всерьез, если, конечно, во время путешествия по Тайным Мирам не случалось ничего особо выдающегося. «Видит Бог, – думал Раваджан, – уж кто-кто, а я-то заслужил себе право на дополнительный выходной».
Берч кивнул:
Но… проклятое чувство долга трубным гласом призывало следовать глупой рутине, и Раваджан, поколебавшись немного, пошел на компромисс с самим собой – решил пройти пару километров от дома до административного здания Перепутья пешком, а не вызывать дежурную машину. Ничего страшного, если он немного опоздает.
— Верьте или нет, но это подействовало. Эта чертова заварушка моментально рассосалась. Все побежали. И знаете почему? Они решили, что с этим сумасшедшим копом шутки плохи. Раз он такой крутой, что подстрелил самого себя, то с ними-то уж точно церемониться не будет. Перепугал этих хреновых погромщиков до полусмерти. Но вам, ребята, я не советую применять такие методы, — подвел итог Берч. — Хотя тогда это сработало.
Крыло, в котором располагался офис Проводников, Раваджан всегда считал спасительной гаванью посреди кромешного ада других частей расползшегося во все стороны домища. Пожалуй, наиболее опасным этапом путешествия по мирам Триплета являлось прохождение по лабиринтам Перепутья с его сновавшими туда-сюда чиновниками различных рангов, устраивавшими бесконечные собрания и совещания; с его группами только что прибывших путешественников, которые готовились к вылазкам в Тайные Миры и лихорадочно уточняли – чуть ли не в последние минуты перед отправкой – какие-то малосущественные детали; с возвратившимися отрядами, члены которых – усталые, нередко с изможденно-испуганными лицами – брели в направлении комнат отдыха и реабилитации. Сегодняшний день не был исключением, и Раваджан вздохнул с облегчением лишь после того, как за ним с глухим щелчком захлопнулась тяжелая магнитная дверь офиса Проводников.
— Да, — кивнул Корсо. — Они разбежались как зайцы.
Однако рано он расслабился. Раваджан включил терминал своего компьютера, и по экрану поползли большие красные буквы сообщения:
«Раваджан, как только придешь в офис, немедленно зайди ко мне. Кора».
— А Корсо вышел весь в шоколаде, — продолжал Берч. — У него всегда так. Не знаю уж, как ему это удается. Его имя даже появилось на Доске почета. «Герои, получившие ранения при исполнении служебных обязанностей».
– Великолепно, – пробормотал Раваджан. – Просто великолепно.
Назарио и Стоун отчаянно пытались сохранить серьезность на лицах.
Ли не вызывала Проводников в свой кабинет для пустых разговоров. Если она хотела видеть его лично, это почти на сто процентов означало скверные новости. Поморщившись, будто от зубной боли, Раваджан выключил компьютер, вышел из офиса и снова окунулся в столпотворение Перепутья.
— О чем шутим? — послышался голос их лейтенанта.
Главный инженер Кора Ли ждала его с непроницаемым лицом.
— Просто вспоминаем боевые будни, — пожал плечами Берч.
– Раваджан, – кивнула она в ответ на приветствие и жестом пригласила Проводника сесть в кресло перед ее столом. – Я ожидала, что ты придешь пораньше.
– Извини, я опоздал на работу, – сказал он мягко. – На полчаса. Можешь удержать нужную сумму из моего жалованья.
— Зайдите ко мне в кабинет, Берч, — сказала Райли.
В ответ на это она хмыкнула и как-то неохотно улыбнулась.
– Шутник. Ну, ладно, давай сразу к делу. Во-первых, ты написал заявление о долгосрочном отпуске. Ты что, в самом деле решил уйти?
«Какая она худенькая», — подумал он.
Раваджан кивнул.
– Я не намекаю на повышение зарплаты, если ты это имеешь в виду. Если бы мне было это нужно, я бы напрямик тебе сказал. Ты ведь меня знаешь.
Револьвер у нее на боку, стандартный «глок», выглядел особенно большим и устрашающим на фоне хрупкой фигурки. Она опустилась в скрипучее кожаное кресло, подставив длинные светлые волосы утреннему майамскому солнцу. Оно вливалось в окно, отражаясь отлежавшего на столе пресс-папье в виде ручной гранаты.
– Да, я тебя знаю. – Лицо ее и голос немного смягчились. – Так в чем же все-таки дело?
Берч сел на стул, скользнув взглядом по полкам с книгами. «Почему они убивают», «Убийства на сексуальной почве», «Модели и мотивы поведения», «Криминальное мышление», «Справочник по судебной сексологии», «Как с хорошими людьми случаются плохие вещи». Он как бы заново увидел знакомые заголовки, и у него потеплело на душе. Берч заметил, что фотография, на которой она и покойный майор Кендалл Макдоналд стоят в рыбацкой лодке и беззаботно смеются, была переставлена на менее заметное место двумя полками ниже. Хороший знак. Похоже, она оправляется от утраты.
Он вздохнул.
— Рада вас видеть, сержант. Вы действительно поправились?
– Ты видела результаты последних тестов. Я устал. Просто-напросто устал. Вот уже шестнадцать лет я как проклятый мотаюсь через Туннели – это на два-три года больше, чем кто угодно из твоих Проводников, и на год больше условно максимального срока.
Она всегда попадала в точку, и ему это нравилось.
– В своем деле тебе нет равных, – сказала Ли. – Тебе известны наши правила – мы не держали бы тебя так долго, если бы не были уверены в твоих способностях.
— Как штык. Сейчас я в лучшей форме, чем был в академии. Качаю железо, тренируюсь, плаваю в бассейне. Здоров и весел.
– Благодарю за комплимент, – сдержанно кивнул Раваджан. – Но если бы я почувствовал, что теряю квалификацию, что в своем деле я не намного лучше других, я давно бы уже ушел – с вашей помощью или без нее.
Ли криво усмехнулась:
— Вы были у психоаналитика?
– Да, без ложной скромности.
— Прошел курс, потому что это обязательная процедура. Он сказан, что больше можно не приходить, разве что появятся какие-то проблемы. Но они не появились. Еще он сказал, что у меня надежные тылы. — «Самое лучшее лекарство — это семья», — подумал про себя Берч. — Конни и дети выше всяких похвал. Большего просто нельзя желать. Мы переделали кучу домашних дел. Привели в порядок внутренний дворик. Ездили всей семьей на отдых, катались на каноэ по реке. Столько времени провели вместе!
– Ложная скромность – это для политиканов, – пожал он плечами.
— А Конни не возражала, что вы так рано выходите на работу?
Наступила неловкая тишина.
Он заерзал на стуле.
– Ладно, – сказала наконец Кора. – Могу я предложить что-то, что заставило бы тебя изменить решение?
— Ну, сегодня утром они с девчонками немного побурчали. Это вполне естественно. Вы же знаете женщин. Мы с Конни познакомились еще до того, как я получил полицейский жетон. Она знала, что ее ждет. Сейчас учится на курсах. Что-то связанное с дизайном помещений. Это ее отвлечет. Крейг-младший тоже надулся. Ему сейчас тринадцать, и он парень с характером.
Раваджан улыбнулся.
— Есть в кого, — заметила Райли. — Ну раз вы считаете, что здоровы…
– Нет. Разве что у тебя есть некий магический бальзам, способный исцелить нарушенную психику.
— Абсолютно. Доктора могут выдать справку.
– Постой… А все эти технологические чудеса в Шамшире? Ты не пробовал?..
В ее взгляде все еще сквозила неуверенность.
– Если бы у них было нечто подобное, я не преминул бы этим воспользоваться, – сухо проговорил Проводник. – Насколько я понимаю, у тебя есть ко мне еще какое-то дело?
— А в чем проблема? — слегка раздраженно спросил Берч. — Корсо так прикипел к моему креслу, что не хочет с ним расстаться?
– Точно… – Лицо Коры снова приобрело непроницаемое выражение, однако Раваджан почувствовал, что она колеблется. – Видишь ли, я получила… Ну, скажем, несколько необычный запрос, причем из анонимного источника. Так вот, некто просит предоставить нашего самого опытного Проводника, чтобы сопровождать в Тайные Миры выпускницу университета Отариса.
— Он-то не прочь его занять, — с улыбкой сказала Райли. — Но насколько мне известно, ему еще предстоит пройти сержантские испытания.
– Выпускницу? Одну?
— И на том спасибо.
– Так сказано в запросе.
Берч, тяжело ступая, вернулся в свою комнату, где какая-то дамочка отвлекала от работы детективов. Женщина была невысокой, но необыкновенно эффектной.
«Умеет себя подать», — подумал Берч.