Потом Бен резко выпрямился, вернулся на свое место и снова хлопнул ладонью по столу. Мартин вздрогнул всем телом.

— Еще раз! Это ты ее убил? Это ты убил Марию? Говори!

Мартин кивнул.

— Говори вслух, — процедил Бен. — Громко!

На несколько секунд воцарилась полная тишина. Потом Мартин поднял голову и сказал:

— Да. Это я во всем виноват. Я.

Лена знаком попросила Йохана выключить видеозапись.

— Что нашло на Бена? — ошалело спросил тот.

— Не знаю. Никогда его таким не видела.

— Что будем делать?

Лена встала.

— Продолжим наш допрос.



— Итак, на чем мы остановились? — спросила Лена, снова включив микрофон. — Значит, шестого сентября этого года, во вторник, вы сели на паром, идущий на Фёр. Пока все верно?

Арне ничего не ответил.

— Пока все верно, господин Вагнер? — повторила Лена.

— Да. Я уже несколько раз это подтвердил.

— Вы познакомились с Марией Логенер в Интернете. Когда это было? Вы сразу заметили, что ее родители похожи на ваших?

— Мои родители погибли в автокатастрофе.

— Сначала вы даже не поняли, что переписываетесь с подростком. Это не ваша вина, в конце концов, Мария была очень серьезной и зрелой девушкой. — Произнося последнюю фразу, Лена внимательно наблюдала за выражением лица Арне Вагнера. Он никак не отреагировал на то, что Лена говорила о Марии в прошедшем времени. — Когда вы узнали, что Марии всего четырнадцать? После того, как она прислала свою фотографию?

— Я не понимаю, о чем вы говорите, — усталым голосом проговорил Вагнер. — Я не знаком с этой девочкой.

— Или вы сами спросили ее? Где она живет, чем занимается, сколько ей лет?

— Повторяю: я не…

— Она была умной, жизнерадостной девушкой. Вы знали, что много для нее значили? Более того — что она в вас влюбилась. Вы это знали?

Вагнер тяжело сглотнул и облизнул губы.

— Мария оказалась в сложной ситуации. Дом, школа, друзья… Но вы и сами знаете. Что вы почувствовали, когда Мария прислала вам свою фотографию? Она была похожа на ангела, правда? Вас это в ней очаровало? Греховный соблазн — даже в двойном смысле?

— Что вы несете… — пробормотал Вагнер.

— Когда Мария поняла, что вы предали ее доверие?

У него вырвался смешок.

— Предал доверие?

— Да, воспользовались. Вам известно, каково это. Наверняка вы тоже доверяли своим приемным родителям. Каждый ребенок мечтает о любви и ласке, это нормально. А потом? Что случилось потом?

— Ничего, — пробормотал Вагнер.

— Ничего? — переспросила Лена. — Вы еще в детстве осознали, что приемные родители не могут дать вам ничего? Ни любви, ни тепла?

Вагнер едва заметно пожал плечами.

— Что вы увидели в глазах Марии, когда насиловали ее? Страх, который испытывали в детстве? Когда вас запирали в подвал, чтобы вы подумали о своих грехах, и вы сидели там. В темноте, в одиночестве…

— Отстаньте от меня! — из последних сил выдавил Вагнер. — Я ни в чем не виноват.

— На вашем компьютере мы ничего не найдем, правильно?

— Да. Там ничего нет, — сказал он и через некоторое время добавил: — А что там должно быть?

— А машину вы тоже помыли? Нет, тряпки и пылесоса будет мало. — Лена поймала взгляд Вагнера и пояснила: — Неужели вы забыли, что Мария садилась к вам в машину? Мы обязательно найдем какие-нибудь следы. Раз вы изучаете биологию, то должны знать, что избавиться от всех следов невозможно. Это первое. Теперь второе: завтра у меня будет ордер на забор образца вашей ДНК. На одежде Марии было найдено множество ДНК-следов. Думаю, вы и сами понимаете, что это означает.

— ДНК? Вы лжете. Этого не может быть.

— Да? Почему? Вы были в защитном комбинезоне? С маской и всем прочим? Если нет, то давайте перестанем играть в эти детские игры. Признавайтесь.

Вагнер молчал.

— Арне Вагнер, я арестовываю вас за убийство Марии Логенер. Вам все ясно?

Юноша уставился на Лену пустым взглядом, казалось, он смотрел сквозь нее. Лицо его было пепельным, руки тряслись, дыхание стало частым и прерывистым.

— Так просто… случилось, — прошептал он, — Я не мог взять ее с собой. Она собиралась рассказать… Она собиралась все рассказать.

Глава 31

В полночь Лена позвонила Бену и узнала, что Мартин Раймерс отказался сообщать какие-либо подробности того, как совершил преступление. Лена, в свою очередь, рассказала о том, какой оборот приняло дело, и попросила держать Мартина под наблюдением.

Арне Вагнера допрашивали еще три часа, после чего юноша был временно взят под стражу. Он со слезами на глазах признался, что изнасиловал Марию Логенер, подсыпав ей наркотик в сок. Он клялся, что не помнит, что было дальше. Все было как в тумане: он выбежал из дома Беренсов, часами колесил по острову, пока не уснул на пляжной парковке, а утром сел на первый же паром, ожидая, что его вот-вот арестует полиция… Но этого не произошло. А потом пришло сообщение от Марии. О случившемся девушка не упоминала, и со временем выяснилось: она решила, что в тот день заболела, а Вагнер просто раздел ее и уложил в постель. Вагнер попытался прекратить общение, но чем холоднее он становился, тем больше тянулась к нему Мария. По его словам, девушка изменилась: все чаще повторяла, что никому не может доверять и хочет покинуть остров. Вагнер боялся, что однажды она вспомнит об изнасиловании, и поэтому продолжал с ней переписываться. В начале сентября, в воскресенье, Мария потребовала, чтобы Вагнер приехал и увез ее с острова. Она утверждала, что не может просто сесть на паром, поскольку шпионы ее отца находится буквально повсюду.

Вагнер не приехал — надеялся, что Мария угомонится. В понедельник и вторник она писала, умоляла ее забрать. Вагнер прибыл на остров, но признаваться в этом не стал, и только в ночь на среду ответил на сообщение Марии и договорился с ней о встрече. Он собирался убедить Марию вернуться к родителям. Мария отказалась. Чтобы их не застукали, они выехали на грунтовую дорожку, ведущую к пляжу. Мария постепенно осознала, что их предыдущее свидание закончилось не столь безобидно, как она думала. Ссора продолжала набирать обороты, пока Вагнер не увидел для себя единственный выход. Он дал Марии наркотик, привел на пляж и перерезал ей вены.



— Пока все идет хорошо, — сказал Йохан на следующее утро.

Они с Леной только что вышли со слушания относительно предварительного задержания Арне Вагнера и теперь сидели в машине. Вагнеру избрали меру пресечения в виде заключения под стражей. Утром его квартиру уже обыскали, а машину передали экспертам-криминалистам. До тех пор, пока не будут представлены результаты всех анализов, допрашивать Вагнера не имело смысла. Варнке прикрепил к Лене двух детективов из Уголовного управления Киля, которые займутся проверкой показаний подозреваемого, чтобы представить доказательства его вины, даже если тот откажется от своего признания.

— Я все еще не могу понять, почему Мария не обратилась за помощью к близким, — продолжил Йохан.

— Она не могла вспомнить, что именно произошло в тот день в доме Беренсов. Потеря памяти, как после чрезмерного употребления алкоголя, — одно из типичных последствий использования такого наркотика. Мария хотела рассказать Еве Брааш о женитьбе, которую задумали ее родители, но учительница сторонилась ее, опасаясь слухов. Иоганна была занята. К тому же Мария наверняка понимала, как бурно отреагирует ее сестра…

— А о том, чтобы рассказать все родителям, не могло быть и речи, — пробормотал Йохан.

— Для всего происходящего есть свои причины. Однако решающим фактором стало общее восприятие всей ситуации. Должно быть, у Марии возникло ощущение, что ее все предали. Даже Иоганна, по крайней мере с ее точки зрения. Родители, а особенно мать, с которой у Марии были очень теплые отношения, подвели ее. Лучшая подруга боялась, что Мария раскроет ее секрет, а Мартин Раймерс, который переживал за нее, казался ей навязчивым преследователем.

— А тут еще и изнасилование… — добавил Йохан.

— Точно. Изнасилование сильно на нее повлияло. Небольшой провал в памяти — это одно, но Мария наверняка чувствовала, что случилось что-то ужасное. Должно быть, это перевернуло ее жизнь. Внезапно все изменилось. Она начала подозревать всех и каждого. Иначе я не могу объяснить, почему она отдалилась от сестры и почему поссорилась с Лизой. Ей казалось, что бегство — единственный выход. И поэтому она изо всех сил вцепилась в Вагнера.

— В конечном счете это ее погубило.

Лена кивнула:

— Да, она обратилась к единственному человеку, который представлял для нее опасность. Вагнер не зря боялся, что однажды Мария вспомнит о случившемся. Зачастую память возвращается только через несколько недель и даже месяцев. Вагнер, можно сказать, сидел на пороховой бочке. Получи он судимость — об учебе и работе учителем можно было бы забыть. К тому же посадили бы его надолго. В конце концов, Марии было всего четырнадцать…

— Мартин Раймерс уже на свободе?

— Да, я распорядилась, чтобы его отпустили, — сказала Лена. — Отец уже нашел ему адвоката, который первым же делом заявил, что Мартин откажется от своего признания.

— Безумие какое-то… Я был уверен, что он причастен к убийству…

Лена пожала плечами:

— Мне тоже так казалось. Мартин должен был сразу к нам прийти и все рассказать.

— Я нужен тебе в ближайшие дни? — вдруг спросил Йохан, меняя тему.

— А что? Хочешь вернуться на Фёр?

— Да, помочь тамошним коллегам и, может…

— Иоганна?

— Утром мы с ней разговаривали по телефону. Надеюсь, ты не против? — Дождавшись, пока Лена кивнет, Йохан продолжил: — Похороны Марии состоятся через три дня. Иоганна попросила меня ее сопровождать.

— Хорошая идея, — сказала Лена. — Я тоже попытаюсь прийти.



— Подробный отчет я представлю вам на следующей неделе, — сообщила Лена, заканчивая этими словами свой рассказ. Варнке уехал на совещание в Шлезвиг, поэтому доклад ей пришлось делать по телефону.

— Прибавьте еще два дня к своему отпуску, — сказал Варнке и одобрительно добавил: — Поздравляю, вы проделали отличную работу!

— Спасибо, — Лена удивилась такой похвале из уст своего начальника. Воспользовавшись случаем, она затронула тему, которая не давала ей покоя последние несколько дней: — Как поживает ваша жена?

Варнке откашлялся и, помедлив, заговорил:

— Спасибо, что спросили. — Помолчав еще немного, он добавил: — Моя жена глубоко опечалена случившимся. Она… Что тут скажешь? Я в общих чертах, опуская подробности, рассказал ей об обстоятельствах дела. — Он снова откашлялся. — С моей точки зрения семья и окружение несут долю ответственности за случившееся.

— Ваша жена с этим согласна? — поинтересовалась Лена.

Варнке не торопился с ответом. Наконец он тяжко вздохнул:

— Случившееся определенно заставило ее задуматься. Уверен, вы понимаете, что я имею в виду.

У Лены на языке вертелось едкое замечание, но она его проглотила.

— Да, кажется, понимаю. — Она помолчала и добавила: — Передавайте своей супруге мои наилучшие пожелания.



Ее паром прибыл на Вик-ауф-Фёр час назад. Первым же делом Лена отправилась в участок, где встретилась с Арно Брандтом. С помощью Варнке ей удалось предотвратить его отстранение. Теперь Брандту грозила разве что запись в его личном деле. Разговор вышел коротким: Брандт поблагодарил Лену за то, что она заступилась за него перед начальством, и довольно скупо извинился за свое грубое и непрофессиональное поведение. Лена пожелала ему всего наилучшего и направилась к Логенерам. Похороны Марии должны были состояться завтра, в восемь утра, поэтому Лена решила задержаться на Фёре.

Она припарковалась перед домом и направилась к парадной двери. Не успела она позвонить, как дверь распахнулась и на пороге появилась Роза Логенер. Женщина шагнула вперед и протянула ей руку.

— Здравствуйте, госпожа Лоренцен. Прошу вас, проходите.

Вернер Логенер ждал в коридоре. Тяжесть последних дней наложила на них с женой свой отпечаток. Он тоже пожал Лене руку и пригласил ее в гостиную.

— Позавчера приезжал ваш юный коллега, — Роза присела на диван рядом с мужем. — Он обо всем нам рассказал.

Лена кивнула:

— Да, я попросила его связаться с вами.

— Мы с мужем хотели бы поблагодарить вас. Вы нашли человека, который убил нашу Марию, и спасли Мартина от ложного обвинения и заключения в тюрьму.

Роза накрыла руку мужа своей. Тот откашлялся и сказал:

— Мы были бы очень рады, если бы вы пришли на похороны нашей дорогой дочери. Завтра мы собираемся проводить ее в последний путь.

— Я с удовольствием приду, — улыбнулась Лена. — Пусть я и не знала Марию лично, но за последние несколько дней успела к ней привязаться. — Она немного помолчала и продолжила: — У меня есть к вам просьба.

Роза ответила вопросительным взглядом.

— Ваша старшая дочь Иоганна тоже придет на похороны, — сказала Лена.

— Да, ваш юный коллега уже сообщил об этом, — кивнула Роза, продолжая держать мужа за руку.

— Уверена, больше всего Мария мечтала о том, чтобы вы с Иоганной помирились. Возможно, завтра самое время сделать первый шаг.

Логенер слушал эти слова, молча глядя перед собой. Роза кивнула.

— Думаю, было бы здорово, если бы Иоганна села с нами в первом ряду. Не могли бы вы передать ей это?

— С удовольствием, госпожа Логенер.

С этими словами Лена встала. Логенеры проводили ее до входной двери.

— Да пребудет с вами Бог, — сказала на прощание Роза.

В зеркальце заднего вида Лена видела, как супруги стоят возле дома и смотрят ей вслед, пока она не свернула за угол.

Эпилог

— Как дела? — спросил Эрик.

Лена стояла на набережной Вик-ауф-Фёра, приложив к уху телефон.

После похорон Марии Логенер она созвала коллег на заключительное собрание. Во второй половине дня полицейские из Фленсбурга, за исключением Йохана, сядут на паром и отправятся домой. Йохан же останется на острове до конца недели.

— Я жду паром на Амрум, — сказала Лена, не отвечая на вопрос.

— Насколько ты сможешь остаться?

— Завтра мне нужно вернуться в Киль. Закрыть дело. Потом у меня будет пять дней отпуска.

— Звучит неплохо.

— Эрик?

— Да?

— Нам нужно поговорить. Сегодня.

— Знаю.

— Ты будешь дома, когда я приду?

— Да. Я буду тебя ждать.

— Хорошо.

Некоторое время они молчали.

— Паром причалил, — наконец произнесла Лена, нарушая тишину.

— Тогда скоро увидимся. Я люблю тебя, Лена.

Она тяжело сглотнула:

— Скоро увидимся, Эрик.