– Лучше не надо. Я сообщила ему, что ваш муж тяжело болен и вы решили находиться дома и ухаживать за ним, как и подобает хорошей жене.

Нуала не смогла сдержать слезы.

– Пожалуйста… скажите ему, что мне будет не хватать его, и передайте огромную благодарность за то, что он научил меня играть в шахматы. Мне так и не удалось обыграть его, потому что он блестящий шахматист, и…

– Разумеется, я передам ему все это. И можете не сомневаться, что я ничего и никому не скажу о нашей сегодняшней беседе. Ваши тайны – если это тайны – останутся между нами, но знайте, что в других руках они не будут такими надежными. В жизни часто приходится делать тяжелый выбор, Нуала, и мы живем в трудные времена. Я понимаю, что ваша верность навсегда принадлежит вашему мужу и членам семьи.

У Нуалы так текло из носа, что она неуклюже вытерлась рукой.

– Простите меня, леди Фицджеральд. Вы были так добры ко мне…

Она почувствовала, как рука леди Фицджеральд легла ей на плечо.

– А вы были добры к Филиппу, и за это я благодарна вам.

* * *

Нуала вернулась домой и задернула занавески на всех окнах. Потом села на стул перед очагом и дала волю слезам.

– Ох, Филипп, мне так жаль, что я подвела тебя. В тебе не было ничего дурного, а теперь я больше не смогу ухаживать за тобой.

Выплакавшись и остро желая поговорить с кем-нибудь о последних событиях, она ополоснула лицо и привела в порядок волосы, перед тем как направиться в паб Кристи на другой стороне улицы. Никто не должен был знать, как сильно она на самом деле переживала из-за Филиппа, даже Финн, иначе завтра утром ее объявят предательницей.

– Заглянешь ко мне на стаканчик-другой после работы? – спросила она Кристи.

– Само собой; сегодня у нас мало посетителей.

Вернувшись в дом, Нуала заставила себя съесть немного хлеба с маслом, а потом достала из буфета бутылку виски и две чашки. Кристи пришел через двадцать минут, и она налила обоим понемногу.

– Начинаешь выпивать дома? – Кристи добродушно улыбнулся.

– После такого дня поневоле хочется выпить. Слушай.

Когда она рассказала кузену о том, что произошло в Большом Доме, он налил себе еще виски.

– Иисусе, – пробормотал он. – Думаешь, она может рассказать майору Персивалю о своих подозрениях? У нее нет причин отмалчиваться, Нуала.

– Нет, я так не думаю. Возможно, я наивна, но она по-доброму отнеслась ко мне, даже когда сказала, что вынуждена уволить меня. Как будто она понимала и даже немного сочувствовала мне.

– Ее муж и сын участвовали в двух войнах. Теперь они, так или иначе, оказались вовлеченными в третью войну. Судя по твоим словам, она из тех редких британцев, у которых есть сердце. Но опасность исходит от Морин. Что она за тварь, если смогла донести на тебя!

– Она с самого начала возненавидела меня. Ей не нравилось, что мы с Филиппом подружились и ей приходилось ежедневно подавать мне чай. – Сама мысль об этом заставила Нуалу улыбнуться.

– Похоже, она завидовала тебе.

– Моя подруга Люси рассказала, что Морин потеряла мужа и ребенка. Думаю, она просто ожесточилась на весь мир.

– Да, война делает с людьми и не такое. Послушай, мне нужно вернуться обратно. Потом я доеду верхом до Кросс-Фарм и расскажу семье, что случилось. Будем готовиться к худшему. Кстати, Финн скоро вернется из школы.

– А потом почти сразу уйдет и присоединится к «летучей бригаде». Кажется, они планируют совершить кое-что еще.

– Тебе нужно сохранять спокойствие, Нуала. Если понадоблюсь, я на другой стороне улицы. – Кристи встал и поцеловал ее в макушку. – До встречи, – добавил он и вышел из дома.

* * *

Следующие несколько дней семья провела как на иголках в ожидании услышать, что причина увольнения Нуалы из Аргидин-Хауса была доведена до сведения британских властей. Ко всеобщему облегчению, ни Кросс-Фарм, ни домик Нуалы и Финна не подверглись карательному рейду. Когда Нуала была в городе и забирала депешу от Ханны, которую следовало доставить руководительнице Куманн на-Маэн в Дарраре, она издалека увидела леди Фицджеральд. Несмотря на желание поблагодарить ее за сдержанное слово, Нуала отвернулась и пошла в другую сторону.

К счастью, школьные занятия прерывались на рождественские праздники, поэтому больше не было надобности придумывать оправдания, когда Финн объявил о своем намерении отбыть в новый, более отдаленный тренировочный лагерь «летучей бригады».

– Я точно не знаю, когда вернусь, дорогая. Мы подготовимся, а потом у нас запланирована очередная засада; отделения вспомогательных войск перебрасываются от замка Макрум и вторгаются дальше на нашу территорию, так что мы должны показать им, кто здесь хозяин. Пока меня не будет, тебе лучше перебраться на ферму, поближе к семье.

Тревога из-за отсутствия Финна немного смягчалась подготовкой к свадьбе ее сестры и к самому Рождеству. Нуала часто ездила на велосипеде в Тимолиг, где встречалась с Ханной во время обеда.

– Ты уже побывала в доме Райана? – спросила ее Нуала, когда они завтракали на скамье с видом на бухту.

– Да. Владелица дома – миссис О’Фланнаган, а Райан снимает мансарду.

– Там есть двуспальная кровать? – Нуала шутливо подтолкнула сестру.

– Только односпальная, но пока сойдет. Мы ищем другое место, потому что я хочу иметь собственную кухню и удобства. С нашей общей зарплатой мы можем себе это позволить, да только сейчас в городе нет ничего подходящего.

Коротая послеполуденные часы, которые она раньше проводила с Филиппом, Нуала взялась за изготовление стеганого лоскутного одеяла в качестве свадебного подарка, пуская в дело разные куски ткани, которые она накопила за последние годы. Не будучи швеей, как ее сестра, она испытывала немалые затруднения, но «ведь ценится не подарок, а намерение?» – спрашивала она себя, в сотый раз распуская очередной шов. По крайней мере, это занятие отвлекало ее от беспокойства о Филиппе (не забросил ли он тренировки?) и о Финне (все ли у него в порядке?). Возмездие за сожжение замка и бараков все еще продолжалось, и видения жутких пыток, испытываемых другими волонтерами от рук британцев, преследо вали ее.

«Если хоть какие-то из этих страданий были вызваны моей информацией…»

Она передернула плечами. Потом сказала себе, что беспокойство еще никому не помогало, скрипнула зубами и сосредоточилась на шитье.

19

Очередные плохие новости пришли через несколько дней, когда в графстве Корк было объявлено военное положение. Это означало, что любого мужчину могли остановить и обыскать; если при нем находили оружие или бое припасы, его немедленно арестовывали и подвергали военно-полевому суду. Признанных виновными часто расстреливали. Также по всему графству был введен комендантский час, и никому из ирландцев не разрешалось покидать свои дома между восемью вечера и шестью утра.

– Но что, если член семьи умирает в соседней деревне или даже на соседней улице? – спросила Нуала, показывая Финну газету «Корк экземинер», где были напечатаны новые распоряжения.

– Патруль немедленно арестует тебя. – Финн пожал плечами.

– Здесь говорится, что могут арестовать за укрывательство подозреваемого волонтера, за «праздношатание» или просто за руки, засунутые в карманы… – Нуала с отвращением покачала головой.

– Хорошая новость состоит в том, что все горожане и сельчане еще больше возненавидели британцев за эти новые постановления. По словам Кристи, к нему обратилось около сорока добровольцев, желавших записаться в ИРА. Мы победим в этой войне, Нуала, клянусь, так и будет.

Финн продолжал регулярно уходить после наступления темноты, несмотря на комендантский час, в течение которого «черно-коричневые» и эссекцы патрулировали улицы и терроризировали местных жителей. Настояв на том, что она останется дома, а не отправится на ферму, Нуала проводила вечера за работой над лоскутным одеялом для Ханны. По крайней мере, она знала, что здесь всегда может обратиться к Кристи, которому из-за комендантского часа приходилось ночевать в помещении над пабом. Но когда позволяло время, Нуала ездила на велосипеде к своей семье за поддерж кой и утешением.

– Иисусе! Ты видела это?! – Дэниэл хлопнул газетой по столу и указал мозолистым пальцем на заголовок. – Как он мог так поступить с нами, когда мы все сражаемся за освобождение его паствы от британской тирании?

Члены семьи собирались вокруг, обсуждая прочитанный в газете указ епископа Коркского, где было сказано, что любой католик, принимающий участие в засаде, будет признан виновным в убийстве и отлучен от церкви.

– Иисус, Мария и Иосиф! – пробормотала Эйлин. Она перекрестилась и тяжело опустилась на табурет. – Почти все наши волонтеры – католики! Когда они сражаются за свободу, им нужно чувствовать, что Бог на их стороне, а не закрывает им путь на небеса и низвергает в преисподнюю!

– И это все, что он может сказать после того, как «черно-коричневые» сожгли половину Корк-Сити! – Дэниэл сплюнул на пол.

– Думаешь, он подписал это под прицелом британской винтовки? – спросил Фергус.

– Возможно, ты прав, но я более чем уверен, что за это небесные врата захлопнутся перед ним, а не перед нашими храбрыми мужчинами и женщинами.

– Но они все равно будут сражаться? – спросила Нуала.

– Разве это помешает тебе делать то, чем ты занимаешься? – Дэниэл посмотрел на нее. – Разве это остановит любого из вас?

Брат и сестра переглянулись.

– Меня это точно не остановит, – сказал Фергус.

– Как и меня, – прошептала Нуала и потянулась к материнской руке за утешением.

Нуждаясь в обществе членов семьи после таких новостей, Нуала решила остаться на ночь. Ханна вернулась из магазина, и после ужина сестры поднялись наверх поговорить друг с другом.

– Как поживает твой будущий муж? – поинтересовалась Нуала после того, как они улеглись на кровать.

– Когда мы сегодня расстались, он ушел на мессу. – Ханна вздохнула. – Сказал, что ему нужно время, чтобы подумать над декларацией епископа. Я уже говорила тебе, что вера Райана может посрамить нас всех.

– Он считает этот указ правильным?

– Он говорит, что указ хотя бы удержит некоторых волонтеров от насилия, и это хорошо. Он хочет мира, Нуала. Вот и все.

– А Райан знает, что большинство из приглашенных на его свадьбу являются волонтерами ИРА?

– Я ему не рассказывала, и все остальные тоже молчат. Он имеет право на свое мнение. – Ханна предостерегающе взглянула на сестру. – Он все равно желает свободы для Ирландии, но имеет другие взгляды на достижение этой цели.

– Значит, мы будем просто сидеть и ждать, пока военные не перебьют нас всех, так? Я хотела бы показать ему кое-какие депеши, подписанные его героем, Майклом Коллинзом. Это он задумал идею формирования «летучей бригады», и…

– Думаешь, я этого не знаю? Но что я могу поделать? Через несколько дней я выхожу замуж за Райана, и этим все сказано.

* * *

Утром перед свадьбой Ханны в дверь коттеджа постучались. Когда Нуала открыла дверь, то увидела свою подругу Люси из Большого Дома.

– Здравствуй, Люси, рада видеть тебя. Зайдешь ненадолго?

– Я направляюсь на работу, но решила, что должна заглянуть к тебе и рассказать, прежде чем ты услышишь об этом от кого-то еще.

– В чем дело? – спросила Нуала, когда Люси последовала за ней в дом. Ее подруга, имевшая довольно хрупкое телосложение, теперь была похожа на испуганную птичку.

– Ох, Нуала… Думаю, тебе лучше присесть. У меня есть тяжелое известие для тебя.

– Что? Что случилось?

– Не знаю, как лучше сказать, но вчера… из комнаты молодого хозяина донесся громкий хлопок. Ее милость помчалась вверх по лестнице, но выстрел был в голову, и… его уже нет.

– Что? – Нуала в смятении затрясла головой. – Кого уже нет?

– Филиппа. Он взял свой служебный револьвер из ящика стола и выстрелил себе в голову. Мне очень жаль, Нуала. Я знаю, как нежно ты относилась к нему.

– Нет, – прошептала Нуала. – Почему? Ему становилось лучше, он начал самостоятельно ходить, выходил на улицу, и…

– После твоего ухода этого больше не было, Нуала. Морин поручили ухаживать за ним, пока леди Фицджеральд старалась найти новую сиделку. Морин говорила, что он сидел в кресле-каталке, глядел в окно и отказывался разговаривать с ней. Леди Фицджеральд так встревожилась, что вызвала врача, который прописал Филиппу какие-то таблетки, но…

– Как… она?

– Она заперлась в своей спальне и никого туда не пускает. Ты лучше многих понимаешь, как она любила этого паренька.

– Да, и… ох!

Голос изменил Нуале; она уронила голову на руки и расплакалась.

– Слушай, мне нужно идти, но я могу позвать соседку, чтобы она посидела с тобой.

– Нет! Никто не должен видеть, что я горюю по нашему врагу, Люси.

– Ты права, – согласилась Люси. – Береги себя, Нуала, и… мне очень жаль.

После ухода Люси Нуала забралась на велосипед и поехала в единственное место, где она надеялась обрести хоть какое-то утешение. Под холодным декабрьским дождем, промочившим ее до костей, она смотрела на голые ветви старого дуба.

– Филипп, если ты можешь слышать меня там, это я, Нуала, – прошептала она. – Мне жаль, мне так жаль, что пришлось покинуть тебя, но из-за той заварушки твоя мать не могла оставить меня в вашем доме. Да, это я виновата; я обманула твое доверие и никогда, никогда не прощу себя за это.

Дрожа от холода и сырости, Нуала встала и поехала в Тимолиг, а дождь хлестал с такой силой, что, казалось, она вот-вот утонет. Но ей было все равно. У дверей церкви она слезла с велосипеда и вошла внутрь. Перекрестившись и сделав реверанс перед алтарем, она опустилась на колени и обратилсь к Богу и Святой Матери Марии с просьбой о прощении. Потом она встала и подошла к стойке с церковными свечами. Достав пенни из кармана и опустив монету в чашку, она зажгла свечу в память о достопочтенном Филиппе Фицджеральде, протестанте, сыне местного земле владельца и ее друге.

– Покойся с миром, Филипп, я никогда не забуду тебя, – прошептала Нуала, глядя, как свеча разгоралась среди других, поставленных в память о душах католиков.

Потом она повернулась и вышла из церкви.

Мерри

Отель «Кларидж», Лондон Июнь 2008

20

Я потянулась за гигиенической салфеткой и высморкалась. Потом перевернула страницу потрепанной тетради.

«Я больше не могу писать».

Остальные страницы были пусты.

Я закрыла тетрадь и легла, думая об этой молодой женщине, носившей бремя целого мира на своих плечах и сражавшейся на войне, которая казалась безнадежной. Она была моложе моей дочери, но сталкивалась с ужасами, которые ни Мэри-Кэт, ни я сама и никто, не переживший войну, не мог себе представить. Однако теперь я могла понять, что семена насилия, посеянные в жизни Нуалы почти девяносто лет назад, затронули мою собственную жизнь с катастрофическими последствиями…

В моей голове теснились голоса из прошлого; эта особая, мелодичная каденция, которую Нуала передавала в своей рукописи, знакомые названия мест, которые я так долго хоронила в своей памяти.

Он вручил мне этот дневник много лет назад, чтобы я могла понять. И да, если это были слова его бабушки, это определенно объясняло его ненависть к британцам. За свою жизнь в Ирландии я усвоила одну вещь: здесь у всех была долгая память. И старые обиды редко прощались и забывались, но переходили из поколения в поколение.

Я вдруг зевнула и поняла, что нахожусь на грани нервного истощения. Прошлое так долго было далекой страной, как в метафорическом, так и в физическом смысле, но теперь я приближалась к нему…

21

Стар Отель «Кларидж»

– Где она? Думаешь, она не придет?

Стар расхаживала по гостиной в своем номере и нервно поглядывала на часы.

– Уже десять минут восьмого. Нам нельзя потерять ее сейчас, Орландо.

– Не паникуйте, леди Сабрина, – ответил он и отхлебнул шампанского. – Я уверен, что мой план прекрасно работает.

– Хотела бы я быть такой же безмятежной, как ты, – пробормотала Стар. Она подняла трубку телефона и набрала «0». – Добрый день, это администратор? Не могли бы вы соединить меня с миссис Мэри Макдугал из номера 112? Спасибо, это очень мило с вашей стороны.

Стар подождала, пока администраторша соединит ее, и неодобрительно изогнула бровь в сторону Орландо, который наливал им обоим полные бокалы шампанского. Гудки продолжались невыносимо долго, прежде чем на другом конце линии подняли трубку.

– Алло? – отозвался сонный голос.

– Миссис Макдугал? Это Сабрина Воган. Мы с Орландо хотели бы знать, вы собираетесь прийти?

– Я… да, конечно. Господи, боюсь, что я просто задремала, когда опустилась на кровать. Как невежливо с моей стороны! Буду у вас через десять минут.

– Никаких проблем, миссис Макдугал. До скорой встречи.

Когда Стар повесила трубку, Орландо отсалютовал ей бокалом шампанского.

– Рыбка попалась в сети!

– Право же, Орландо, мы ведь не охотимся на нее, а только хотим поговорить с ней. Пойду приведу себя в порядок.

Через пятнадцать минут в дверь постучали. Нервно разгладив подол юбки, Стар пошла открывать.

Мерри Макдугал стояла в коридоре, одетая в изящное нефритово-зеленое платье в сочетании с черными туфлями-лодочками. Ее светлые кудрявые волосы волнами падали на плечи вокруг тонко очерченного лица, сапфирово-голубые глаза контрастировали с бледной кожей. Стар по думала, как элегантно она выглядит, несмотря на недавнее пробуждение от сна, одолевшего ее после перелета. В руках Мерри была маленькая сумочка, и Стар сглотнула, когда увидела изумрудный блеск кольца на ее пальце.

– Добрый день, миссис Макдугал, – сказала Стар, стараясь выглядеть как можно непринужденнее. – Заходите, пожалуйста.

Она отвела Мерри в просторную гостиную и увидела, что Орландо исчез в спальне.

– Прошу вас, садитесь, а я позову Орландо. Он только что беседовал по телефону… с винным поставщиком. Сейчас вернусь, – добавила она и нырнула в спальню. Орландо стоял у двери и явно подслушивал.

– Это она! – театральным шепотом произнесла Стар. – О боже, я так нервничаю! И догадайся что?

– Что?

– Я видела лишь мельком, но, похоже, у нее на пальце то самое кольцо.

– Как выражаются в наши дни, «дай пять»! – Но Орландо не стал хлопать Стар по ладони, а проворно вышел в гостиную.

– Миссис Макдугал, большое спасибо, что пришли. Пожалуйста, не трудитесь вставать, – добавил он, когда гостья встрепенулась на стуле.

– Прошу прощения за небольшое опоздание. Я уже сказала Сабрине, что джетлаг одолел меня и я вдруг заснула.

– Пожалуйста, не надо извиняться, миссис Макдугал. У нас с моей старой подругой Сабриной появилась возможность подготовиться и, так сказать, наверстать упущенное на алкогольном фронте. – Орландо кивком указал на свой бокал шампанского. – Кое-что из великого множества поступает к нам на дегустацию. Это из нового кюве[18], в более доступной ценовой категории, чем ваш «Крюг» и «Дом Периньон», но на самом деле весьма приятное. Я сам не большой любитель шампанских вин, особенно когда игристый элемент затмевает вкус, что происходит в некоторых брендах, но это очень привлекательный напиток. Итак, присоединитесь ли вы к нам для дегустации остатков этой бутылки или предпочитаете выпить нечто иное?

– Это может показаться скучным, но я лучше буду пить воду во время интервью. У меня и так мысли путаются в голове. Да, и, пожалуйста, зовите меня Мерри, – добавила она, а Стар прошла к стенной нише и вернулась с двумя бутылками минеральной воды в руках.

– С газом или без газа? – поинтересовалась Стар.

– Пусть будет газированная; так у меня хотя бы появится более праздничное настроение.

Орландо уселся в глубокое бархатное кресло напротив Мерри и указал на диктофон, лежавший на столе между ними.

– Вы не будете возражать против записи нашей беседы? Я не владею стенографией, но мне хотелось бы запечатлеть каждое слово, услышанное из ваших уст.

– Разумеется, не возражаю, – ответила Мерри и отпила глоток воды. – Что именно вы хотите узнать?

– Давайте начнем с самого начала. Судя по вашему произношению, я могу определить, что вы не уроженка Киви[19]. Поправьте меня, если я ошибаюсь, – добавил Орландо, когда Стар опустилась на диван, – но, кажется, я различаю слабый намек на ирландский выговор.

Стар заметила, что Мерри слегка покраснела.

– У вас чуткий слух, хотя я уехала из Дублина сразу же после университета. Уже несколько десятилетий я живу в Новой Зеландии.

– Ах, вы одна из миллионов ирландских эмигрантов?

– Увы, да. В те времена мы все искали лучшей жизни за рубежом.

– По правде говоря, у меня есть приятели, которые учились в Тринити-колледже. Вы учились там или в Университетском колледже Дублина?

– В Тринити-колледже. Я изучала классическую литературу.

Орландо просиял:

– Тогда у нас есть много других тем для обсуждения, кроме вина. Греческая философия и мифология – это моя непреходящая страсть, и я порой сожалею, что не продолжил их изучение после университета.

– Да, и я тоже глубоко интересовалась этой темой. В детстве я буквально дышала древнегреческими мифами и жила среди них.

– Мой отец всецело поддерживал мое увлечение, – заметил Орландо. – А как было у вас?

– Мой крестный отец был членом ученого совета Тринити-колледжа, а потом стал главой факультета. Разумеется, теперь он уже давно на пенсии, а возможно, его даже нет в живых.

– Вы утратили контакт с ним? – настойчиво поинтересовался Орландо.

– Да, я… что тут говорить. – Мерри пожала плечами. – Вы знаете, как это бывает. Так или иначе, стоит ли рассказать, как мы с мужем основали винодельню?

– Я весь обратился в слух, моя дорогая леди.

– Мы с Джоком познакомились после моего приезда в Новую Зеландию, когда оба работали в отеле «Эрмитаж». Это у подножия горы Кука на Южном острове. Я работала официанткой, когда впервые встретилась с ним. Он тоже начинал официантом, но к тому времени успел подняться до метрдотеля и сомелье. Еще тогда он страстно увлекался вином. Извините, наверное, это слишком далекое прошлое для вашей статьи…

– Мяч на вашей стороне, Мерри. Рассказывайте, что пожелаете, для меня все очень увлекательно.

Стар внимательно слушала, пока Мерри рассказывала о своей свадьбе, а потом о поездке в Гиббстонскую долину в центральном Отаго, где они нашли развалины старого каменного дома, который, по ее предположению, был построен во времена золотой лихорадки. Они влюбились в это место и потратили годы на его перестройку и реконструкцию.

– Мы ездили туда по выходным дням и во время отпуска. Джек тогда только начал ходить, но нам все нравилось. Мы с Джоком так полюбили эту долину, что решили вложить все наши сбережения в маленький вино градник.

По мере того как Мерри входила в ритм повествования, рассказывая Орландо, как они с Джоком работали без устали и купались в ручьях, пока не соорудили ванную, Стар украдкой перевела взгляд с ее лица на ее маленькие, изящные руки. Одна рука лежала на колене, и Стар видела, что кольцо действительно украшено изумрудами, расположенными в виде звезды вокруг алмаза. Она мысленно сфотографировала кольцо, потом встала.

– Прошу прощения, мне нужно в уборную, – сказала она и вышла из гостиной в спальню, закрыв за собой дверь. Она бросилась к своему портпледу, положила его на кровать и достала папку с конвертом, где лежал рисунок кольца. В уборной, за запертой дверью, Стар достала рисунок и посмотрела на него.

Все совпадало.

Она спустила воду, убрала конверт в прикроватную тумбочку и вышла в гостиную.

– Что касается подробностей о купаже сортов винограда, который мы сейчас используем, вам нужно поговорить с моим сыном Джеком, который сейчас находится в долине Роны, изучает местное виноградарство и методы, которые он может применить в нашем винограднике, – говорила Мерри. – Как известно, регион Отаго славится своим «Пино Нуар». Я запишу для вас номер Джека.

Когда Мерри наклонилась, чтобы достать из сумочки свой мобильный телефон, а Орландо предложил ей ручку и листок бумаги, Стар снова посмотрела на кольцо, чтобы убедиться.

– Вот его мобильный номер во Франции. Лучше звонить после четырех часов.

– Большое спасибо, миссис Макдугал. Думаю, ваша история будет источником для самой воодушевляющей статьи. Могу я попросить ваш мобильный номер на тот случай, если у меня возникнут новые вопросы?

– Разумеется. – Мерри добавила свой номер.

– Вы уверены, что не хотите выпить вместе с нами?

– Пожалуй, выпью капельку виски, – согласилась Мерри.

– Итак… – Стар завладела разговором, когда Орландо направился к мини-бару, – …сколько вы собираетесь пробыть в Лондоне?

– Пока не знаю, может быть, два дня, две недели или два месяца… Теперь, после смерти Джока, когда Джек стал управлять винодельней, я свободна, как птица. Очень жаль, что моя дочь не присоединилась ко мне. Она еще никогда не была в Европе, – добавила Мерри, когда взяла бокал виски.

– Sláinte[20], как говорят в Ирландии! – провозгласил Орландо.

– Sláinte! – повторила Мерри, и они чокнулись бокалами.

– Сколько лет вашей дочери? – поинтересовалась Стар, хотя знала об этом.

– Мэри-Кэт двадцать два года, она на десять лет младше Джека. После его рождения у нас были трудности с зачатием, поэтому мы взяли приемного ребенка.

– Мэри-Кэт заинтересована в семейном бизнесе? – спросил Орландо.

– Нет, вовсе нет. Она изучала музыку в университете и хочет сделать музыкальную карьеру.

– Тогда можно надеяться, что с вашим сыном у руля и с помощью этой статьи ваше семейное наследие действительно привлечет внимание всемирной винодельческой индустрии.

– Я тоже надеюсь на это. Джок мечтал об этом. – Мерри грустно улыбнулась уголками рта.

– Вы, подобно мне, больше не развивали ваши профессиональные навыки после университета, – задумчиво произнес Орландо. – Интересно почему.

– Ну, я попробовала свои силы в Мастерсе[21], надеялась получить кандидатскую степень, но… у жизни были другие планы.

– Как и у многих из нас, – со вздохом согласился Орландо.

– У вас очень красивое кольцо, – заметила Стар, решившая развить эту тему, пока не поздно. – Необычная форма семиконечной звезды.

– Спасибо. Я получила его от крестного отца, когда мне исполнился двадцать один год.

– Эта семиконечная звезда напоминает мне о Плеядах, созвездии «Семи Сестер»… – сказала Стар.

– Да, я всегда увлекался этим мифом, – вставил Орландо. – Особенно историей о потерянной сестре. Я был бы очень рад пофилософствовать с вами на эту тему, если у вас найдется время. Может быть, завтра вечером, когда я закончу свои интервью? – Орландо выразительно посмотрел на Стар. – Сабрина, ты ведь сможешь присоединиться к нам?

– Наверное, хотя мне нужно… посоветоваться с Джулианом. – Стар чувствовала, что теряет осторожность, но ей отчаянно хотелось узнать как можно больше.

– Звучит заманчиво. – Мерри резко выпрямилась и поставила бокал виски на стол. – А теперь прошу меня извинить; мне нужно идти, иначе я усну прямо на стуле. Спасибо за виски и за приятную беседу.

Стар и Орландо встали, глядя ей вслед, когда она направилась к выходу.

– Как насчет завтрашнего вечера, в половине девятого, в здешнем ресторане Гордона Рэмси?[22] – окликнул Орландо.

– Отлично. Спокойной ночи, Сабрина, Орландо.

Дверь захлопнулась, прежде чем они успели произнести хоть слово. Они переглянулись, потом Орландо снова опустился в кресло и отхлебнул шампанского.

– Вот дерьмо! – Стар редко употребляла бранные слова, но она была раздосадована. – Ты спугнул ее своим упоминанием о потерянной сестре.

– Возможно, это была оплошность, – вздохнул Орландо. – Хотя ты сама указала на ее необычное кольцо.

– Мне нужно было что-то сказать, Орландо. Когда я вышла из комнаты, то сравнила кольцо с рисунком, полученным от Алли. Без сомнения, это то самое кольцо. И она носит его! Мне нужно позвонить в Атлантис и поговорить с Майей и Алли…

– Обожди минутку, Стар. Давай-ка немного подумаем. Для меня очевидно, что миссис Мерри Макдугал что-то скрывает. Из ее страха при упоминании о потерянной сестре можно сделать вывод, что это имеет некое отношение к ней. Обратимся к известным фактам: почему она так внезапно покинула Тринити-колледж, не окончив магистратуру?

– Я…

– Понимаю, что причина может быть простой, но дай мне закончить. Умная и образованная женщина вдруг захотела уехать как можно дальше от Ирландии, а потом нашла убежище в некой живописной, но уединенной долине и отказалась от академической карьеры. По-моему, все эти десятилетия она только и делала, что скрывалась. Но от чего? Или, точнее, от кого?

– А ты не преувеличиваешь, Орландо? Я хочу сказать, что нежелание продолжать научную карьеру еще ничего не значит. Может быть, она просто влюбилась.

– Возможно, но если ты сопоставишь ее жизненный путь с ее очевидным нежеланием общаться с твоими сестрами, хотя ее дочь лишь сообщила, что они ищут родственные связи с вашей семьей, а кольцо служит ключом для опознания личности, то у нас складывается образ женщины, которая боится разоблачения и его последствий для себя… и для своей дочери, – задумчиво добавил он.

– Возможно, ты читаешь слишком много детективных романов, но я согласна, что она действительно чего-то боится. Досаднее всего, что женщина, которая сейчас спит несколькими этажами ниже, имеет все ответы для решения нашей головоломки, но мы не можем настаивать, чтобы не отпугнуть ее. Сиси сказала, что Мэри-Кэт никогда не пыталась узнать о своих биологических родителях. Поскольку мы считаем, что она может оказаться нашей потерянной сестрой, то, наверное, мы могли бы позвонить ей и предложить морской круиз в честь Па Солта вместе с нами. Но…

– Но, поскольку мать Мэри-Кэт обходит молчанием этот вопрос, ты полагаешь, что это может оказаться неуместным.

– Да. Мы встретились с ней под ложным предлогом, и было бы… некрасиво воспользоваться этой информацией, чтобы о чем-то договариваться с ее дочерью у нее за спиной. Ох, дорогой Орландо, что за кашу мы заварили! – вздохнула Стар.

Некоторое время они размышляли в молчании.

– Возможно, есть другой способ разыскать информацию об удочерении Мэри-Кэт, – наконец сказал Орландо. – По какой-то причине, известной лишь ей самой, Мерри не хочет, чтобы ее дочь выясняла свое происхождение. Но мы не должны забывать, что у Мерри есть сын по имени Джек. Можно кое-что предложить?

– Давай.

– Я позвоню в Атлантис и узнаю, сможет ли Майя отправиться во Францию для встречи с ним. Женева находится недалеко от Прованса, и у меня на диктофоне записан адрес того места, где он остановился. Мерри сказала, что Джеку тридцать два года и что ему было десять, когда в семье появилась Мэри-Кэт. Несомненно, он помнит, как это было, и, возможно, кое-что знает о прошлом матери.

– Может быть, хотя если Мэри-Кэт ничего не знает о прошлом своих приемных родителей, то почему Джек должен знать? Орландо, мы не можем просто отпустить Мерри, не встретившись с ней еще раз. Я хочу открыть карты и сказать ей, кто мы такие на самом деле. Я чувствую себя ужасно из-за нашего обмана. Это не игра, Орландо, совсем не игра.

– Да. Хорошо, я обещаю, что мы не упустим ее, даже если мне придется всю ночь просидеть перед дверью миссис Макдугал, – твердо сказал Орландо. – А теперь я вернусь к себе в номер, чтобы немного подумать. Свяжемся позднее, когда я прочищу себе голову. Тем временем позвони в Атлантис и скажи своим сестрам, что одной из них нужно съездить в Прованс. Я сообщу тебе точный адрес.

Он решительно направился к выходу, но помедлил у двери и повернулся к Стар.

– Вероятно, нам нужно задаться следующим вопросом: откуда Мерри получила это кольцо? Что ж, до встречи.

С этими словами Орландо ушел. Стар с трудом встала и устало поплелась в спальню, где уютно расположилась для разговора с Майей и Алли. Она постаралась мысленно разложить по полочком все, о чем собиралась им рассказать.

Набрав номер Атлантиса, она стала ждать соединения и открыла ящик прикроватной тумбочки, чтобы достать конверт с рисунком кольца.

– Привет, Ма, это Стар. Как поживаешь?

– Хорошо, милая. Радуюсь прекрасной летней погоде и, конечно же, обществу твоих сестер. А ты? У тебя все нормально?

– Да, спасибо. Я… – Стар остановилась на полуслове, не зная, как много ее сестры рассказали Ма о поисках потерянной сестры. – Я могу поговорить с Майей или с ними обеими?

– Разумеется; они на веранде, и я знаю, что им не терпится поговорить с тобой. Очень надеюсь, что скоро увижу тебя здесь.

Пока Стар ждала, когда сестры подойдут к телефону, она напомнила себе о необходимости позвонить Мыши сразу же после разговора и убедиться в том, что он накормил Рори и уложил мальчика в по стель.

– Стар! Это Алли и Майя. Мы на громкой связи

– Привет, Стар, – сказала Майя. – Есть новости для нас?

– Да. Генеральный план Орландо сработал, и я только что провела целый час в обществе Мерри Макдугал.

На другом конце линии наступило молчание. Потом обе сестры заговорили одновременно:

– Ого!

– Что она сказала?

– Мэри-Кэт на самом деле наша потерянная сестра?

– Обождите немного, и я расскажу все, что знаю, хотя до сих пор стараюсь осмыслить это. Во-первых, и, пожалуй, это самое важное, когда она вошла, я сразу заметила у нее на руке то самое кольцо. Пока Орландо расспрашивал ее насчет виноградника, я заглянула в спальню и сравнила мои впечатления с вашим рисунком. Это и впрямь одно и то же кольцо.

– Замечательная новость! – сказала Майя. – Ты спросила, как она получила это кольцо?

– Она сказала, что это был подарок на ее совершеннолетие. Когда ей исполнился двадцать один год, она получила кольцо в подарок от своего крестного отца, профессора классической литературы из Тринити-колледжа в Дублине, где она училась.

– А ты сообщила ей, что кольцо подтверждает факт родства ее приемной дочери с нами? – встряла Алли.

– Нет. Как только я упомянула о необычной форме кольца и Орландо заявил, что он испытывает особый интерес к мифу о Плеядах и о потерянной сестре, она просто встала и ушла. Она явно испугалась. Мы с Орландо пригласили ее на ужин завтра вечером, но опасаемся, что она снова может сбежать. Очевидно, что по этой же причине она избегала Сиси и Крисси, когда они отправились на тот остров, а потом скрылась от Электры, когда та прилетела в Канаду. А теперь она может убежать от нас. Честно говоря, я ужасно переживаю из-за того, что мы заставили ее встретиться с нами под ложным предлогом.

Наступила пауза. Стар слышала, как сестры перешептываются друг с другом.

– Я понимаю, Стар, – сказала Майя. – Единственная причина, которая приходит на ум, она не хочет, чтобы ее дочь узнала о своих биологических родителях. Это самое разумное объяснение, правда?

– Полагаю, что так… но она выглядела очень испуганной перед уходом. – Стар вздохнула. – Даже Орландо в недоумении. У него вроде бы есть план, гарантирующий, что она не уедет из отеля без его ведома, не спрашивайте, какой именно. Но на тот случай, если мы снова потеряем ее из виду, Орландо считает, что одной из вас нужно отправиться в Прованс и поговорить с Джеком, братом Мэри-Кэт. Возможно, ему больше известно о матери и о ее прошлом.

– Возможно, но как он может знать об удочерении Мэри-Кэт больше, чем она сама? – спросила Алли.

– Он на десять лет старше и может что-то помнить. К тому же у него нет такой эмоциональной вовлеченности в ситуацию, как у его матери.

– Мы точно знаем, что он находится в Провансе? – осведомилась Майя.

– Я сообщу вам адрес винодельни, где он находится, адрес есть в записи у Орландо, но может ли кто-то из вас поехать туда? Скажем, завтра?

– Это пять-шесть часов езды от Женевы, – сказала Майя.

– Пришли нам адрес, и мы свяжемся с тобой после того, как обсудим подробности, ладно? – добавила Алли.

– Хорошо, – согласилась Стар.

– И, пожалуйста, поблагодари Орландо за помощь, – сказала Майя. – Ты пока что единственная, кому удалось встретиться с Мерри лицом к лицу.

– Даже если мое выступление в роли леди Сабрины было дешевкой, Орландо блестяще разыграл свою партию. – Стар тихо рассмеялась. – Знаешь, это звучит странно, но ее лицо действительно напоминает мне кого-то из моего прошлого. Только я не знаю, кого именно.

– Если вспомнишь, сообщи. Правда, у вас все отлично получилось. До скорого, Стар.

Стар дала отбой, растянулась на кровати и на несколько секунд закрыла глаза. Потом глубоко вздохнула, открыла глаза и набрала номер Мыши. Гудки тянулись целую вечность, но он наконец ответил.

– Привет, милая, как ты там? – послышался его глубокий баритон в ее ухе.

– Спасибо, отлично. Просто хотела пожелать спокойной ночи и убедиться, что ты накормил Рори и уложил его в постель. – Она улыбну лась.

– Разумеется, я все сделал! Я способен позаботиться о своем ребенке, даже когда тебя нет рядом.

– Знаю, но в последнее время ты очень занят.

– Так и есть. Ну, как прошло то «дельце», которое вы с Орландо собирались провернуть в Лондоне?

– О, это было… нормально. Все сложно, Мышь. Объясню, когда вернусь домой.

– Звучит весьма загадочно, дорогая.

– Как я уже сказала вчера вечером, это имеет отношение к моей семье и к организации церемонии для Па Солта. Я буду дома либо завтра, либо послезавтра утром. Ты случайно не собираешься в Лондон завтра вечером? Здешний номер великолепен, и я уверена, что смогу убедить няню Дженни провести ночь с Рори.

– Прости, но я застрял здесь.

– Я… ну, ладно.

– Все хорошо, милая. Будем на связи.

– Да, и обними Рори за меня. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

Закончив разговор, Стар опять глубоко вздохнула. Почему ей до сих пор было так трудно выражать свои чувства? Вероятно, эта привычка закрепилась после долгих лет жизни с Сиси, а может, она просто была такой по характеру. Но держать чувства при себе оказалось вредно для здоровья и едва не разрушило отношения с ее дражайшей сестрой. Она знала, что Мышь любит ее, но он принадлежал к тому особому сорту англичан, которые тоже не расположены выказывать свои чувства. Стар это понимала, но при ее неспособности сказать, что ей нужно от него, – возможность провести вместе хотя бы один вечер без разговоров о работе и реконструкции дома, – и внешней эмоциональной замкнутости Мыши их общение оставляло желать лучшего.

– Ты должна хотя бы попробовать, – пробормотала она себе под нос, когда на столике рядом с ней зазвонил гостиничный телефон.

– Мадам, вам звонят из номера 161. Соединить?

– Да, спасибо.

– Дорогая Стар, тебе удалось связаться с сестрами? – раздался благозвучный голос Орландо.

– Да, и они собираются перезвонить мне, когда обсудят план действий.

– Но ты настояла на том, чтобы кто-то из них при первой возможности отправился в Прованс?

– Да, Орландо. Я уверена, что Майя поедет.

– Хорошо, хорошо. Между тем я гарантировал, что, если наша миссис Макдугал выйдет из отеля, мы сразу же узнаем об этом. Я позвоню тебе, когда получу информацию от моего… связника, что она покинула свой номер.

Стар невольно рассмелась:

– Признайся, Орландо, ты же просто получил удовольствие от этого!

– Каюсь, за мной водится такой грешок, хотя мы еще далеки от решения этой загадки. Теперь вот что. Убедись, что твой комнатный телефон не заблокирован, а твой мобильный телефон заряжен и не стоит на беззвучке.

– Хорошо. Да, и мне нужен адрес Джека в Провансе.

– Винодельня «Менуэт» в Шатонёф-дю-Пап. Я собираюсь сидеть в моей сравнительно убогой коматенке и продолжать размышления. Пока что желаю спокойной ночи.

– Спокойной ночи, Орландо. Добрых снов, и спасибо тебе.

Стар отправила Алли адрес Джека в текстовом сообщении и наскоро ополоснулась под душем. Несмотря на угрызения совести, ее разбирал смех от эксцентричных выходок Орландо. Если Мышь был очень серьезным и поглощенным работой, его брат часто вызывал у нее улыбку. Когда она легла в постель и выключила свет, то поблагодрила небеса за его присутствие в своей жизни.

22

Атлантис

– Я нашла его, – заявила Алли, когда вышла из-за створчатой застекленной двери на кухню, а потом на веранду, где сидела Майя. Солнце опускалось за горы и окрашивало небо в сочные оранжевые тона. – Кюве находится в деревне Шатонёф-дю-Пап в долине Роны, ближайший аэро порт в Марселе. Или ты можешь просто доехать туда на автомобиле, потому что, пока ты доберешься до Женевского аэропорта и пройдешь все процедуры, а потом возьмешь в Марселе автомобиль, пройдет больше вре мени.