Он немедленно набрал Мариан.

— Что случилось, Сальво? — встревожилась она.

— Случилось то, что ты чуть не влипла по-крупному. Лариани мошенник и уже сидел в тюрьме.

— О господи!

— Слушай меня внимательно. Сейчас я тебе дам один номер телефона. Это Аттилио Страццери, замначальника полиции Милана и мой надежный друг. Как только положишь трубку, сразу звони ему, будешь делать то, что скажет он. Поняла?

— А со мной что сделают?

У нее дрожал голос, вот-вот расплачется.

— Ничего не сделают, не арестуют и твое имя нигде не всплывет, не волнуйся. Просто тебе нужно встретиться со Страццери и сделать то, что он скажет. Целую. Сразу же звони ему. А мне перезвонишь вечером. Записывай номер.

Продиктовал, велел повторить, повесил трубку. Вроде бы чуть отлегло.

Он почувствовал непреодолимое желание пройтись, чтобы развеять охвативший его испуг. Но сперва заглянул к Фацио.

— Вызови к половине пятого Валерию Бонифачо. И дай знать Ауджелло. Увидимся все втроем в четыре у меня в кабинете.

Оставил машину на парковке и двинулся побродить пешком без определенной цели, куда глаза глядят. Ему никогда раньше не приходилось гулять по городку в это время дня. Он остановился перед витриной самого элегантного бутика мужской одежды во всей Вигате. Пара новых рубашек не помешала бы, но цены на выставленные товары его отпугнули.

Вдруг он очутился перед опущенной ставней галереи с надписью «воры!». Посмотрел.

Если б не эта надпись…

Рядом с ним остановился знакомый муниципальный полицейский.

— Знаете, комиссар? Мы ведь утром его сцапали, этого чудилу, что напачкал тут зеленой краской из баллончика.

— Ах, да? И кто он?

— Один горемыка, совсем умом тронулся. Зовут Эрнесто Ло Вулло. Полгорода перемазал: фасад церкви, памятник погибшим…

— И что с ним будет?

— Или уплатит штраф триста пятьдесят евро, или придется отсидеть пару дней в кутузке. Только где ж ему взять столько денег? Он ведь полный нищеброд, иногда даже милостыню просит.

Комиссар попрощался и рванул в муниципалитет. Узнал, в какой пройти кабинет. На глазах опешившего от изумления сотрудника заплатил штраф, выписав чек на имя Ло Вулло Эрнесто, вышел и продолжил прогулку.

Остановился у витрины магазина, называвшегося «Вигата Электроника». Там стояли компьютеры, разные штуки под названием айпод, айпад, айпид и записывающие устройства, с виду как мобильные телефоны.

Пока их разглядывал, ему пришла в голову идея, как прижать Бонифачо.

Зашел и купил одно устройство. Продавец хотел было объяснить ему принцип действия, но Монтальбано велел тому не утруждаться — все равно он ничего не поймет, даже если объяснять будет сам изобретатель. Коробку брать не стал и положил устройство в карман вместе с инструкцией. Заплатил и решил, что пора пообедать.

У Энцо ел без аппетита. Мыслями он был в Милане, рядом с Мариан.

Он был уверен, что поступил правильно, но пока дело не дойдет до развязки, ни в чем нельзя быть уверенным. Хотел позвонить ей, но боялся помешать своим звонком. Он бы что угодно отдал, чтобы быть с ней рядом в такое время.



Вышел от Энцо часа в три, но по молу гулять не хотелось — уже нагулялся в городе. Вернулся в комиссариат.

Остановился перед Катареллой, достал из кармана приборчик.

— Знаешь, как работает такая штука?

— Наидоскональнейше, синьор комиссар.

— А как прослушивают запись?

— Синьор комиссар, надо или к компутеру подключить, или наушники втыкнуть.

Продавец забыл сказать про наушники.

— Можешь купить пару наушников в магазине «Вигата Электроника»?

Катарелла взглянул на часы:

— Через полчаса откроется.

— Сколько они стоят?

— Тридцати евров хватит. Я вам самые лучшие выберу.

— Чтобы принес не позднее четверти пятого, — велел Монтальбано, протягивая деньги.



Совещание с Ауджелло и Фацио началось ровно в четыре. Он взял слово.

— Слушайте сюда. Я решил устроить ловушку Бонифачо. Для нас это единственный способ заставить ее выдать себя. Ловушка будет в три хода. Ход первый. Валерия приходит и встречает меня и Фацио. Я с ней говорю, а через пять минут делаем второй ход. А именно: ты, Мими, стучишься и заходишь. И я представляю тебя как моего заместителя, синьора Ауджелло. Говорим о пакете. Она скажет, что хотела устроить сюрприз и что в пакете был всего лишь подарок. Тогда я делаю третий ход.

— И что это за ход? — спросил Мими.

— Не скажу.

— Почему?

— Потому что лучше, если твоя реакция будет естественной.

Дверь кабинета распахнулась и с оглушающим грохотом шарахнула по стене.

— Рука соскользнула, — стыдливо оправдывался Катарелла, топчась на пороге.

Фацио посмотрел на него косо, Монтальбано — гневно, а Ауджелло — испепеляюще.

Парализованный всеми этими взглядами, Катарелла не смел шелохнуться; в руках он держал коробочку.

— Заходи.

— На… на… на…

— Положи на стол и иди к себе.

Монтальбано открыл коробочку, достал наушники, вынул из пакета, убрал в ящик стола и выкинул упаковку в корзину для бумаг.

— Это часть ловушки, — объяснил он.

— Хочу точно знать, когда мне заходить, — сказал Ауджелло.

— Мими, как только Катарелла скажет, что пришла Валерия, ты идешь к себе в кабинет, считаешь до пятисот, потом стучишься.

Тут зазвонил телефон.

— Синьор комиссар, тут до вас синьора Бани-печи.

— Это она, пораньше нарисовалась, — сказал Монтальбано.

Мими поспешно убрался.

— Проводи ее.

Валерия явилась во всеоружии. Надушилась, накрасилась, надела платье в обтяжку, сияет улыбкой. Но, хоть и скрывает, наверняка вся извелась из-за вызова в полицию.

— Располагайтесь, синьора, — сказал комиссар.

Валерия примостилась на краешке стула, улыбнулась Фацио. Потом вопросительно взглянула на Монтальбано, слегка склонив голову влево. Воплощенная невинность.

— Как, возможно, вы уже знаете, поскольку судья по предварительному расследованию пока не подтвердил арест Сальваторе Ди Марты, прокурор запросил дополнительное расследование. Не думаю, что мы обнаружим нечто новое, картина уже вполне ясна, но нам приходится выполнять приказы.

Валерия заметно расслабилась и устроилась на стуле поудобнее.

— Я рассказала вам все, что можно было рассказать, — ответила она.

— Нисколько в том не сомневаюсь. Вы были со мной искренни и честны, я отплачу вам тем же. Так что спокойно ответьте на мои вопросы.

— Хорошо.

— Вам знаком некий адвокат Диего Крома?

По телу Валерии пробежала мелкая дрожь, словно от удара током, но она совладала с собой.

— Да, но не вижу, при чем тут…

Словно часы были сверены до секунды, раздался стук в дверь.

— Входите, — отозвался комиссар.

Вошел, улыбаясь, Мими Ауджелло. Удивительно было наблюдать, как резко изменилось выражение лица Валерии. В одно мгновение она нахмурилась и помрачнела. Изо всех сил старалась понять, что означает присутствие адвоката.

— Представляю вам заместителя комиссара синьора Ауджелло, — сказал Монтальбано.

Реакция Валерии застала всех врасплох. Она снова заулыбалась.

— Привет. И зачем ты выдумал себе фальшивое имя? Ты бы все равно мне понравился, хоть ты и коп.

Мими смущенно молчал. Монтальбано не мог про себя не воздать ей должное. Вот это женщина! Потрясающее хладнокровие. С такой надо действовать предельно осмотрительно.

— Скажите, что вы собирались положить в пакет, который планировали передать синьору Ауджелло, чтобы он потом спрятал его в указанном вами месте?

Валерия рассмеялась.

— Да что там могло быть! Цепочка. Я хотела сделать сюрприз Лоредане, чтобы она нашла ее, когда придет в офис супермаркета.

— А почему передумали?

— Потому что я не хотела больше иметь дел с адвокатом Крома, или синьором Ауджелло, не знаю, как его называть. Наши отношения стали носить слишком… интимный характер, и я решила порвать с ним.

Монтальбано предвидел это объяснение. Оставалось перейти к третьему, решающему ходу.

— Синьора, у нас есть сведения, что накануне ночью, после полуночи, вы встречались с мужчиной.

— Да я несколько месяцев никуда не хожу по вечерам!

— Синьора, предупреждаю, уже несколько дней ваши телефоны прослушиваются и…

Валерия и бровью не повела:

— Так дайте мне прослушать тот разговор, где я якобы договариваюсь о встрече с этим…

— Не могу, потому что вы звонили с мобильного своей горничной.

Удар попал в цель, но Валерия и виду не подала. Отбиваться она умеет.

— Вы все сочинили, это неправда. И моя горничная никогда бы не призналась, даже под пыткой.

— Имейте в виду, мы совершенно точно знаем, что вы встречались с мужчиной.

— Пусть даже и так, разве это преступление? Я и с адвокатом Крома встречалась. Правда, адвокат?

— Нет, не преступление. Отнюдь. Но я хочу задать вам один вопрос. Вы помните, почему вам с тем мужчиной пришлось спешно прервать беседу в каменоломне и разъехаться — каждому на своей машине?

— Откуда ж мне помнить, если меня там не было?

— А я вам помогу. Кто-то неподалеку чихнул.

Валерия побледнела. Фацио и Ауджелло удивленно переглянулись.

— И этим кем-то был я. Я чихнул четырнадцать раз подряд. Хотите послушать?

Достал из кармана приборчик и положил на стол. Вынул из ящика наушники и протянул Валерии.

— Перед чиханиями можете также прослушать в записи весь ваш разговор. Вы хотели забрать пистолет, из которого мужчина, следуя разработанному вами плану, убил Кармело Савастано. Собирались положить его в коробку и передать присутствующему здесь синьору Ауджелло, чтобы тот подложил его в офис дирекции супермаркета. А когда бы его обнаружили, Ди Марту бы наверняка осудили.

Валерия не шевельнулась. Обратилась в белую гипсовую статую. Но статую эту все же била мелкая дрожь.

— Разумеется, — продолжал комиссар, — мы вычислили этого мужчину. Его зовут Розарио Лауричелла, он ваш единокровный брат и любовник Лореданы Ди Марты. Вы любезно предоставили им одну из комнат своего дома для свиданий трижды в неделю. В этой комнате и имело место лжеизнасилование Лореданы.

Валерия была как натянутая до предела тетива. Комиссар решил дожать.

— А знаете что? Розарио вам солгал. Сказал, что избавился от пистолета, выкинув его в море, но это неправда. Мы нашли пистолет у него дома два часа назад, когда явились его арестовывать. Перед лицом столь очевидной улики он не выдержал и признался. Сказал, что это вы все организовали. Так что я вас…

Закончить фразу он не успел.

Валерия вскочила с места и, протянув руки с растопыренными пальцами, кинулась на него, пытаясь расцарапать лицо. Монтальбано отшатнулся, Фацио и Ауджелло успели ее перехватить.

— Сволочь! Идиот! Я ему говорила отдать пистолет! Только и знает, что трахаться да убивать! А теперь всех нас подставил!

Она лягалась как мул. Отправила Мими в нокаут, мимолетом засветив прямо по причиндалам.

На шум прибежали Галло и еще один младший полицейский; наконец удалось ее утихомирить.

Когда Валерию вели в изолятор, у нее изо рта шла пена, она ругалась как безумная и обвиняла Лоредану, что та все подстроила.

Фацио, Ауджелло и сам комиссар четверть часа наводили порядок в кабинете после выходки разъяренной фурии.

— Поздравляю, — сказал Ауджелло.

— Такой вопрос, — произнес Фацио. — Я понимаю интерес Лореданы, понимаю интерес Розарио, но не могу понять, в чем был интерес Валерии.

— Если честно, я тоже, — присоединился Ауджелло.

— Для начала, — ответил Монтальбано, — денежный интерес. Если бы Ди Марту посадили, Лоредана фактически стала бы единственной наследницей его состояния. И щедро бы вознаградила подругу, которая придумала гениальный план избавить ее от мужа, сделать богатой и дать возможность наслаждаться жизнью вместе с любовником. И потом, я убежден, чувства Валерии к подруге были скорее похожи на любовь. Она ненавидела Ди Марту лишь за то, что он купил себе Лоредану. Знала, что подруга страдает, будучи замужем за человеком намного старше себя. И чтобы увидеть ее счастливой, была готова на все. Но, думаю, в этом она никогда не признается.

— Кстати, — сказал Фацио. — Когда вы думаете записать ее признание?

— Иди прямо сейчас, — ответил Монтальбано. — И ты с ним, Мими. Если дадим ей время успокоиться и подумать, она может все переиграть. Потом ты, Мими, поедешь к Томмазео, передашь ему признание и получишь два ордера на задержание: на Лоредану и на Розарио Лауричеллу.

— Монтереале не в нашем ведении, — заметил Ауджелло.

— Значит, передашь ордер спецподразделению или дежурной группе, пусть Томмазео решит.

Фацио и Ауджелло вышли. Комиссар взглянул на часы. Половина шестого. Рекорд.

Что сейчас делает Мариан?



Прождал до девяти, нервничая все сильнее. Куда запропастились Мими с Фацио? А вдруг Мариан будет звонить в Маринеллу и не дозвонится?

Может быть, Томмазео углядел какую-то загвоздку?

Первым явился Ауджелло.



— Томмазео вел себя молодцом. Ни минуты не тянул. Сразу выписал два ордера на задержание. Фацио взял на себя арест Лореданы. А я помог дежурной группе.

— Взяли Розарио?

— Нет. Похоже, он подался в бега.

— Этому есть объяснение. Наверняка Валерия ему звякнула с мобильного горничной, сообщить, что ее вызвали в полицию, и он на всякий случай предпочел смыться.

— Поймать его будет делом непростым, — сказал Ауджелло. — Раз он человек Куффаро, те будут его защищать.

— Ты так уверен?

Прибыл Фацио.

— Как все прошло с Лореданой?

— Я застал ее в супермаркете.

— Шум подняла?

— Нет, я не стал говорить, что пришел с ордером на задержание, а сказал, что ее срочно желает видеть прокурор Томмазео. Она вызвала старшую продавщицу, велела проследить за закрытием и поехала со мной. Не думаю, что клиенты вообще заметили. Но у меня было впечатление, что она ждала этого.

— Видимо, Валерия успела позвонить не только Розарио, но и ей.

— Удачный день, — сказал Фацио.

— Да. Спасибо вам. Но теперь, если позволите, я побегу в Маринеллу. Время позднее.

18

На всех парах примчавшись домой, он услышал через дверь, как названивает чертов телефон. Сунул руку в левый карман пиджака, где обычно лежали ключи — их там не оказалось.

Телефон замолк.

Чертыхаясь и потея, обшарил все карманы. Нет ключей.

Телефон снова зазвонил.

Он открыл дверцу машины, заглянул внутрь. Ключей там не было. Наверняка выпали в конторе, когда он доставал из кармана приборчик.

Решил наудачу попробовать попасть в дом через веранду. Спустился на пляж, обогнул дом, поднялся на веранду, подергал балконную дверь. Надежно заперто изнутри.

Телефон, словно издеваясь, вновь принялся трезвонить.

Монтальбано бегом вернулся к машине, сел и понесся в Вигату, так закладывая на поворотах, будто осушил добрую бочку вина. Десять раз на волоске от аварии, четыре раза чудом избежал мордобоя, добрался, запарковался, влетел в контору, и тут его поймал Катарелла.

— Ай, синьор комиссар! Как же ж хорошо, что вы туточки! Матерь божья, я ж вам все звоню и звоню на тилифон!

— Так это ты звонил?

— Точно так.

Он выдохнул: это была не Мариан.

— А зачем?

— Затем, что упредить вас хотел упреждением, что вы ключи тут в конторе забыли.

— Катарелла, прости, но, раз ты знал, что я забыл ключи, как же я мог ответить на домашний телефон?

— Вы уж простите, но откуда мне было знать, что у вас нету возможности ответить?

Монтальбано сдался.

— Ладно, давай сюда ключи, — сказал он.



Попав наконец в дом, он решил не смотреть, что там наготовила Аделина, пока не получит весточку от Мариан.

Пошел посидеть на веранде. Было почти без пяти десять. Решил подождать до десяти и, если Мариан не позвонит, он сам ей наберет.

В это самое время зазвонил телефон. Это была Ливия. Невольно он ощутил легкую досаду.

— Как ты себя чувствуешь? — сразу спросил он.

— Не знаю.

— Что это значит?

— Сальво, как я тебе говорила, меня охватила гнетущая черная тоска, навалилась невыносимым грузом. Потом, к шести вечера, тоска внезапно отпустила.

— О, наконец-то!

— Погоди. На смену ей пришло нечто вроде смирения, словно больше ничего нельзя сделать, как будто то, чего я боялась, произошло, и ничего уже не поправить. И все это сопровождалось чувством невосполнимой утраты, причинявшим огромную боль. Знаешь, таким же, как когда скорбишь по ком-то. Мне оставалось лишь плакать. И я плакала и плакала. Но слезы принесли хоть какое-то утешение.

— И конечно, хоть ты и обещала, к врачу так и не сходила.

— Думаю, в этом больше нет необходимости.

— Что ты такое говоришь! В таком состоянии и не…

— Послушай, Сальво, я чувствую, что справлюсь. С трудом, с болью, но справлюсь. А теперь прощаюсь. Говорить не хочется, устаю. Хочется только лежать пластом на кровати. Созвонимся завтра.

Несмотря на все, он успокоился. В голосе Ливии слышались новые нотки, дававшие надежду.

Было уже десять минут одиннадцатого. Его трясло, ждать больше не было сил, и он сам позвонил Мариан на мобильный.

Нервничал, дважды перепутал номер. С третьего раза наконец попал.

— Мой комиссар, а я как раз тебе звонить собралась.

— Как ты себя чувствуешь?

Заметил, что использовал те же слова, с какими обратился к Ливии.

— Сейчас хорошо. Правда. Ты меня утром так напугал…

— Прости, но…

— Я тебя не упрекаю, Сальво. Наоборот.

— Давай рассказывай.

— Страццери очень обходителен. Сразу сумел к себе расположить.

— Расскажи все от начала до конца.

— Когда я ему позвонила, он предложил встретиться у меня дома, что было очень любезно с его стороны. Попросил рассказать, в мельчайших подробностях, потом немного подумал и велел позвонить Лариани и предъявить ультиматум: или он до шести вечера сообщает что-то определенное, или я полностью выхожу из этого дела.

— А что Лариани?

— Отпустил пару шуточек, прошелся по поводу моего нетерпения, потом сказал, что перезвонит в восемнадцать часов.

— И перезвонил?

— Да. Назначил встречу на 11 утра завтра у него дома. Покажет картину — говорит, нашел, но Страццери считает, что кто-то ее для него припрятал.

— Ты сообщила Страццери?

— Так он ведь был со мной во время разговора!

— И как вы договорились?

— Завтра к одиннадцати буду у Лариани, одна. Если он покажет картину с секретом, Страццери научил, как себя вести, чтобы не вызвать подозрений. Мне надо только нажать на кнопку пейджера, он будет лежать в кармане. И полиция сразу окажется там. Одному из сотрудников поручено сразу меня забрать и вывести.

— А как они потом в суде объяснят твое присутствие?

— Страццери напишет в рапорте, что я — агент под прикрытием и моя личность засекречена.

— Отлично, да?

— По-моему, тоже.

Но Монтальбано сразу засомневался.

— А ты справишься одна с Лариани?

— Справлюсь, не волнуйся.

— Это не опасно для тебя?

— Страццери и его люди будут неподалеку. При малейшем намеке на опасность мне надо лишь нажать на кнопку.

— Слушай, когда тебя уведут, сразу кинь мне сообщение на мобильный.

— Хорошо. Сальво, не бойся, я буду смелой и решительной — лишь бы выбраться из всего этого. И спасибо тебе, мой комиссар, за то, что спас меня. Как тебе вообще пришло в голову, что Лариани — не тот, за кого себя выдает?

Он рассказал ей про надпись на рольставнях.

— А этот Педичини! — воскликнула Мариан. — Выглядел таким респектабельным! И как умело втерся ко мне в доверие! Он ведь выложил кучу денег!

— Очевидно, картина, которую ты бы привезла ему из Милана, бесценна.

Но Мариан уже думала о другом:

— Есть рейс до Палермо завтра в семнадцать часов. Вечером поужинаем вместе? Ты свободен?

— Думаю, да.

— Мой комиссар, не могу дождаться. Я счастлива. А завтра вечером буду еще счастливей. Давай в девять вечера у тебя?

— Отлично.

— Если вдруг задержусь, поклянись, что дождешься?

— Обещаю.



Положив трубку, он направился на кухню, распевая триумфальный марш из «Аиды». Решил сыграть в игру. Закрыть глаза и угадать, что приготовила Аделина, по запаху. Холодильник отдавал запустением. Открыл духовку, и в ноздри сразу полился будоражащий двойной аромат. Он быстро отличил одно от другого: тальятелле с рагу и баклажаны «алла пармиджана». Чего еще и желать от жизни?

Ужинал на веранде, растягивая удовольствие, потому что хотел послушать полуночный выпуск новостей. Когда закончил есть, убрал со стола, включил телевизор и сел в кресло, положив рядом пачку сигарет. Мелькнул хвост рекламного ролика, потом прокрутили заставку теленовостей, и появился Дзито.



Начнем с новости, которую мы получили в конце десятичасового выпуска новостей, потому не успели сообщить вам. Судья по предварительному расследованию синьор Антонио Грассо не подтвердил арест Сальваторе Ди Марты по делу об убийстве Савастано. Одновременно стало известно, что прокурор Томмазео не будет опротестовывать решение судьи, так что Ди Марта был немедленно освобожден. Прокурор Томмазео, однако, счел своим долгом уточнить, что Ди Марта по-прежнему остается в числе подозреваемых. Но уже ясно, что, если дальнейшее расследование не выявит неопровержимых доказательств виновности Ди Марты, с него будут сняты все обвинения и следствие будет отброшено назад.

Еще одна важная новость, которая, однако, пока не получила официального подтверждения. Есть сведения, что охота на трех мигрантов, ведущаяся вот уже несколько дней, частично завершена. Вроде бы двое из них задержаны. Они не отвечают на вопросы, отказываясь сотрудничать со следствием. О третьем соучастнике, который был вооружен автоматом и, как полагают, получил ранение, ничего не известно. Как только у нас будет более определенная информация по этому делу, которое, как мы считаем, имеет свои темные стороны, мы немедленно сообщим нашим телезрителям.



Сегодня в шестнадцать часов произошла авария со смертельным исходом на шоссе…



Он выключил телевизор. Значит, никто еще не в курсе, что расследование по делу об убийстве Савастано закрыто. Ловкач Томмазео сказал, что Ди Марта все еще числится подозреваемым — хитрый ход. Укрывшийся от полиции Розарио может расслабиться и выдать себя.

Ему пришли на ум слова Мими, что того будет трудно поймать, потому что его защищают Куффаро. Но Куффаро еще не знают всей правды. А ведь… Ведь есть способ им сообщить.

Он улыбнулся своей находке. Посмотрел на часы. Двадцать минут первого. Слишком рано. Звонить надо не раньше часа ночи. Послонялся по дому, потом решил принять душ и подготовиться ко сну.

Взялся за телефон в десять минут второго. Набрал номер.

— Алло! Кто это? — раздраженно отозвался заспанный мужской голос.

— Я говорю с адвокатом Гуттадауро?

— Да, а кто это?

— Монтальбано это.

Гуттадауро мгновенно переменил тон:

— Любезнейший комиссар! Чем обязан…

— Вы извините, что звоню в такое время, наверняка я вас разбудил, но поскольку я жду вылета, то и сказал себе, что звонить вам на рассвете будет еще хуже.

— Что вы, какие могут быть извинения! Вы совершенно правильно поступили!

Адвокату до смерти охота было узнать о причине звонка, но он не желал выдавать свое любопытство.

Монтальбано решил стравить немного лески.

— Как поживаете?

— Благодарю, хорошо. А вы?

— Неплохо, вот только несколько дней у меня какой-то неприятный зуд.

Гуттадауро деликатно воздержался от вопроса, где именно у комиссара зудит.

— Вы говорили, что ждете вылета. Куда собираетесь?

— Взял отпуск на пару дней, раз уж дело Савастано закрыто.

— Как закрыто? — пролепетал Гуттадауро. — Ведь, хотя Ди Марту и освободили, он все еще подозреваемый, значит, дело не…

— Адвокат, я удивляюсь, что вы, с вашим опытом!.. Не заставляйте меня повторять: раз я сказал, что дело закрыто, значит, дело закрыто.

— И кто будет убийца?

— Ну нет, адвокат, тайна следствия!

— А вы не могли бы…

— Адвокат, да вы шутите?

— Не буду настаивать. Но тогда…

— Тогда что?

Гуттадауро был на грани срыва:

— Нет, я хотел сказать…

— Говорите, я слушаю.

Монтальбано упивался. Гуттадауро не выдержал:

— Тогда зачем вы позвонили?

— Ах да. Чуть не забыл.

И рассмеялся.

— Почему вы смеетесь? — занервничал Гуттадауро.

— Помните ту историю, которую вы мне рассказали на днях? Про охотника на львов? Так вот, как раз сегодня вечером мне снова ее пересказали, но с важными отличиями.

— И что же это за отличия?

— Ну прежде всего, эти охотники находились в местности, где охота на львов под запретом.

— И что из этого следует?

— Следует то, что охотник-новичок, совсем молодой, родом из Монтереале, недавно примкнувший к компании, а вовсе не какой-то туземец, как было в вашей версии, убил льва по собственному разумению и без ведома остальных охотников, а потом подстроил так, чтобы вина за это убийство легла на его товарищей, а не на него. Я понятно объяснил?

Гуттадауро выдержал паузу, прежде чем ответить. Он старался вникнуть в смысл слов комиссара. Потом до него дошло. И он сказал лишь: