Дина Рубина

Эмиграция, тень у огня

Сборник

© Д. Рубина, текст, 2022

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2023

* * *

Как это здесь называется?

Что такое отечество? Место, где ты не будешь похоронен. Борис Хазанов, «Ветер изгнания»


— Представьте, что у вас в кухне упал крючок…

— Что за крючок?

— Обыкновенный крючок, для полотенца. Вы моете руки, поворачиваетесь направо… там тридцать лет вашей жизни висит полотенце, а крючок упал, и потому полотенце не висит, а заткнуто за дверцу шкафа.

— Ну, и что?

— …то, что вы мысленно раздраженно чертыхнетесь и подумаете, что в воскресенье надо наконец достать из кладовки дрель и заново вбить этот идиотский, дорогой-любимый крючок, на котором тридцать лет висит дорогое-любимое, не замечаемое в обычной жизни полотенце.

— Ну, и что? — упрямо повторила я. — При чем тут эмиграционный шок?



Был на исходе 1989 год двадцатого столетия, мы сидели на нашей московской кухне с приезжим гостем, бывшим ленинградцем, который на тот момент уже семнадцать лет жил в Иерусалиме, а в Москву приехал повидаться с сыном от первого брака, и в то время такие залетные персоны из Зазеркалья были на свежачка.

— При том, — терпеливо ответил наш гость, он вообще говорил размеренно, спокойно, не раздражаясь, когда его прерывали или возражали ему, — что вся ваша жизнь в первые, длинные годы эмиграции превратится в одно нескончаемое ощущение потерянных ориентиров и привычных, налаженных всей жизнью жестов и движений. Вы не понимаете, куда и как вам двигаться. Вы поворачиваетесь вправо, влево… разводите руки и, балансируя, ступаете на тонкий лед, который в любую минуту может под вами треснуть.

Я недовольно фыркнула…

К тому времени у нас дома уже побывало несколько израильтян. И все они расписывали какую-то новую захватывающую, едва ли не райскую жизнь под пальмами и пиниями («Дитя, сестра моя, уедем в те края…»). Один рассказывал о снеге в Иерусалиме — как тот лежит на розах, на кустах олеандров… Другая клятвенно уверяла, что вот таких убогих квартир, как наша (мы жили в обычной хрущевке-распашонке), в Израиле просто не бывает, — это впоследствии оказалось наглой брехней. Мы жадно им всем внимали, ибо хотели, чтобы так и было: и снег на розах, и дом с камином, и радость, и дружество, и жизнь, и слезы, и любовь, — ибо жизнь в те месяцы окружала нас премерзкая. Все троллейбусные остановки на километры окрест были оклеены листовками общества «Память». А я сама угодила в знаменитую драку в ЦДЛ между пожилыми представителями писательского демократического движения «Апрель» и молодыми бугаями из общества «Память».

В то время мы уже подали документы в ОВИР и ждали разрешения на выезд. Мы были охвачены порывом вовне, прочь из осточертелой жизни. Прочь из тяжелой, угрюмой антисемитской страны.

А тут — какой-то проезжий зануда со своим крючком на кухне. Полный бред!

Вот кого надо было внимательно слушать… Хотя, конечно, и снег на розы в Иерусалиме зимой изредка выпадает, и дома с камином у кое-кого из нас появились четверть века спустя… Вот кому надо было верить. Будете выть волчьим воем, подспудно обещалось в его словах, будете биться головой о стены, будете немыми, глухими, безхозными. Ничьими будете. Для местных аборигенов — просто слабо- умными.

Жизнь ваша будет подвешена на крючок…

* * *

Психологи уверяют, что стресс от эмиграции равен стрессу, который испытывает человек, потерявший двух членов семьи. Не одного — двух!

Труднее, больнее всех пережила эмиграцию наша маленькая дочь.

— Понюхай, понюхай! — восклицала она, раздувая ноздри. — Чувствуешь? Русский запах!

— Что-о?! Что это значит?

— Пахнет нашим подъездом в Москве.

— Ну, что ты, — огорченно говорила я, плотнее перехватывая ее ладошку. — В московском подъезде стояла кошачья вонь, туда вечно алкаши забредали отлить!

Она закрывала глаза и мечтательно качала головой:

— Там прекрасно пахло…



Я проживала день за днем, неделю за неделей, год за годом, описывая это плавание к далеким берегам собственной жизни; описывала страшные штормы, кораблекрушения, одинокий дрейф на хлипком плоту. Но, конечно, и слепящую ширь океана я описывала, и золотые блики солнца на глади волн, и свежий океанский бриз. Ибо это долгое плавание предполагает только одну остановку: конец твоего собственного пути. Ибо за плечами твоими уже нет родины, впрочем, она и в другие времена именовала тебя безродным космополитом. А истинным космополитом еще попробуй стань: ты ведь попала в такую новую свою страну, которая предъявляет себя неумолимо, требует тебя целиком, с потрохами, с детьми и внуками, со всей твоей жизнью; и вот ты вновь подвешена на крючок.

Ты пробуешь понять, что вокруг звучит — о чем говорит окружающее тебя пространство: ведь ты — писатель, ты питаешься звучащим языком народа. Но здесь, даже понимая беглый смысл разговора, ты не схватываешь контекст, глубинную суть местной жизни в ее обиходе. Здесь ты — инвалид, ты действительно слабоумный, к тебе и относятся как к симпатичному, но явно слабоумному существу. А как еще назвать человека, который не понимает шутки, двойного смысла фразы, пословицы, означающей, оказывается, совсем не то, что демонстрирует ее прямой текст… Что они говорят? Почему засмеялась вдруг та девица? А тот громкий старик — он ругается или так выражает свое удовольствие? И как это здесь называется — вот это, да, тот пирожок с корицей! Как это здесь называется?! Как, черт возьми, здесь будет «корица»?

Но, главное, и они не могут тебя понять, и они тебе кажутся, уж признайся, слегка слабоумными.

Вспоминаю эпизод за собственным субботним столом, когда к семейному ужину был приглашен израильский ухажер дочери. Я приготовила «селедку под шубой», говорила гостю: «Что ж ты не ешь, попробуй вот это, вкусно!»

Мальчик спросил Еву, как называется это блюдо на иврите?

Она подумала и сказала:

— Э-э-э…соленая рыба в меховом пальто.

Мальчик изменился в лице и отшатнулся.



А оглядываться назад — дело последнее, вернее, предпоследнее. Самое последнее дело — возвращение назад. Тебя все забыли, выкинули из жизни, ты не понимаешь половины слов, которыми изъясняются эти сопляки-журналисты; язык — единственная драгоценность, которую ты вывезла с собой, — кажется тебе анахронизмом, а вовсе не «замороженной земляникой», — хотя интервьюеры всегда делают тебе вежливый комплимент: «Ах, как же вы сохранили такой русский язык!» Впрочем, такой же комплимент тебе делают и таксисты — вот уж кто брюхом чует чужака. Словом, ты вновь чужая, ты уже пожилая дама, а главное — твое полотенце уже тридцать лет висит далеко отсюда, на совсем другом крючке.

Однако…



Однако когда срастутся ребра, переломанные в кораблекрушении под названием «эмиграция», когда прояснится и обострится зрение, ограненное ширью океанских валов, когда, преодолев расстояние и время, и, ощутив под ногами новую твердь, ты обнаружишь себя более устойчивой, более жесткой и куда как менее доверчивой и менее сговорчивой… — ты поймешь, что судьба, лишив отечества, подарила тебе некий шанс на вторую попытку.

В конце-концов, литературу создавали и вне родного чернозема: Гоголь, Тургенев, Герцен, Гончаров, Набоков, Бунин… не будем пускаться в этот длиннющий путь, ибо важно другое. У кошки девять жизней, у тебя будут две. Две разные, но единственные и наполненные жизни. Эмиграция — это умножение на двое тоски, но и радости тоже; провалов, но и удач, а как же. Умножение друзей, умножение чувств и зрения, умножение свободы и любви к дому, который тебя приютил и в конце-концов принял. Еще одно, дополнительное измерение бытия! И это огромный фарт, подарочный жетон, который заложен в самой идее эмиграции, в твоей поломанной надвое, но и умноженной на двое жизни.


Дина Рубина


Во вратах твоих

Посвящается БОРЕ
Сказал Эсав Амалеку: «Сколько раз я пытался убить Яакова, но не был дан он в мою руку. Теперь ты направь мысль свою, чтобы осуществить мою месть!» Ответил Амалек: «Как смогу я одолеть его?» Сказал Эсав: «Расскажу я тебе о законах их, и когда увидишь, что пренебрегают они ими, тогда нападай». Мидраш
Останавливались ноги наши во вратах твоих, Иерусалим… Псалом
Рена Юзбаши

В некоторых африканских племенах верхом бесстыдства считается хождение с бюстгальтером… Текст, не прошедшийредактуры
From: Воробышек With Love





БАКУ – 2007

* * *

Рена ЮЗБАШИ:From: Воробышек WithLove,

Баку, 2007

Редактором в фирму «Тим’ак» меня пристроил поэт Гриша Сапожников, славный парень лет пятидесяти, уютно сочетавший в себе православное пьянство с ортодоксальным иудаизмом. (Впрочем, в Иерусалиме я встречала и более диковинные сочетания, тем паче что иудаизм пьянства не исключает, а, напротив, включает в систему общееврейских радостей, у нас, помилуйте, и праздники есть, в которые сам Господь велел напиваться до соплей…)



А Гришка, Гриша Сапожников, носил еще одно имя — Цви бен Нахум, это здесь случается со многими. Многие по приезде начинают раскапывать посконно-иудейские свои корни. Хотя есть и такие, кто предпочитает доживать под незамысловатой российской фамилией Рабинович.





А вот Гриша, повторяю, как-то ухитрился соединить в себе московское прошлое с крутым хасидизмом — возможно, при помощи беспробудного пьянства.

Редактор:                            Севда РЗАЕВА



Он работал в одном из издательств, выпускающих книги по иудаизму на русском языке.

Корректор:                          Наиля АСКЕРОВА

Из-за феноменальной его грамотности Гришу в издательстве терпели. Например, строгий тихий рав Бернштейн, чей стол в тесной комнатенке стоял впритык к Гришиному, вынужден был терпеть запах перегара, налитые преувеличенной печалью Гришины глаза и, главное, его драную майку. Дело в том, что по известной причине Грише всегда было жарко.



Фотограф:                           Мелек МИРЗОЕВА

Как ни зайдешь к нему в издательство — он сидит себе в майке, отдувается, а на стене над ним висит на гвоздике малый талит. (Я объясняю для тех, кто не знает: это нечто вроде длинного полотенца с отверстием для головы посередине, с концов которого свисают длинные нити — цицит.)



Дизайнер:                           Мелек МИРЗОЕВА

— Погоди, я оденусь, — обычно говорил Гриша, снимая с гвоздика талит и, как лошадь в хомут, продевая в отверстие голову. При этом его пухлые плечи с кустиками волос оставались на виду. Меня-то, как человека циничного, обнаженные Гришины плечи смутить не могли, а вот раву Бернштейну явно становилось не по себе, тем более что, беседуя, Гриша то и дело обтирал подолом талита потную шею движением буфетчика, обтирающего шею подолом фартука.



Компьютерная

верстка:                                               Эльчин  МИРЗОЕВ

— Запиши телефон, — сказал Гриша, отдуваясь и обтирая шею, — там нужен редактор, это издательская хевра. Спросишь Яшу Христианского.



— Какого? — уточнила я преданно.





Он достал из стола бутылку водки, налил в бумажный стаканчик и выпил.





— Да нет, это фамилия: Христианский, — крякнув, пояснил Гриша. — Кстати, он пишет роман «Топчан», так что, боже тебя упаси проговориться, что в Союзе у тебя выходили книги и вообще, что ты чего-то стоишь. Ты ничего не стоишь. Ты — просто дамочка. Старательная дамочка, набитая соломой. Понятно?

ISBN: 5-86874-321-3                                                 

— Понятно, — сказала я. — Спасибо, Гриша.



— Рано благодарить. Он тебе устроит нечто вроде проверки. Сцепи зубы и стерпи. Его все знают за жуткую…



        Тому, кто заставил меня

Рав Бернштейн кашлянул, и Гриша, запнувшись, закончил:

 улыбнуться сквозь слезы



— Одним словом, оглядишься.

БЛАГОДАРНОСТЬ



Когда рав Бернштейн вышел из комнатки, Гриша обтер шею подолом талита и сказал:



— Тут и так жарко, а они еще окна загерметизировали.

Моим родителям – за то, что дали мне все, и абсолютно не удивляются, когда я прошу чуть больше. Отцу – за абсолютную веру в мои возможности, это невероятно вдохновляет. Маме – за абсолютное  неверие в мои возможности, это невероятно дисциплинирует.

Окна были исполосованы клейкой лентой вдоль и поперек. Как у меня дома.

Моим сестрам за их бесконечную верность и преданность. Мое сердце отдано вам навсегда. 

Севде Рзаевой, которая была первым читателем и редактором этой книги, и только благодаря ее доброте и внимательности эта книга увидела свет.

— Гриш, война будет? — спросила я.

Ариадне Алиевой – за ее всегда включенный мобильный. Службе 911 стоит поучиться у тебя мобильности и собранности.

Джамиле Мурадасиловой – за то, что ты всегда со мной, несмотря ни на что. Джамиля, тебя нет в этой книге только потому, что ты заслуживаешь отдельного романа…

Цви бен Нахум налил водки в бумажный стакан, глотанул и сказал:

Руфату Джахангирову – за его сердечность, более доброго циника я не встречала. Твоя эрудиция помогла мне довести эту книгу «до ума».

Всем тем, кто подбадривал меня и не давал свернуть с избранного пути. Без вас мне было бы невероятно сложно.

— А хер ее знает…











Накануне войны, улицей темной и тесной пробиралась я в поисках восточного дворца с фонтаном и пальмой.

Кому: Афет <lapochka@sisterhood.az>

Копия: Хумар <xumar@sisterhood.az>  

(Позже, при свете дня, улица оказалась самой обыкновенной, не широкой, но и не узкой, автобусы ходили в обе стороны. Что это было тогда — эта сдавленность восприятия, этот спазм воображения, это сжатие сердечной мышцы — в ожидании войны, дня за три, кажется?)

Тема: тридцатилетие

Дата: 16 августа 2006



Объясняли, что справа должен тянуться зеленый забор, потом какая-то стройка, повернуть налево и войти во двор.

Могу я, как старшая сестра, которой вчера исполнилось 30  лет, потребовать от вас безоговорочного повиновения и послушания, хотя бы на то время, пока родителей нет дома? Если да, то, пожалуйста, дома не позже 10.



Кой черт забор, да еще зеленый — поди разберись в этой тьме! — я поминутно спотыкалась об арматуру, торчащую из земли, и потому поняла, что забор кончился и началась стройка…

Кому: Афина <scorpio@london.co.uk.com>

Тема: вчера

До сих пор в слове «война» заключался для меня Великий Отечественный смысл — школьная программа, наложенная на биографии родителей и расстрелянных родственников. Но поскольку Отечество накренилось, сдвинулось и, отразившись пьяной рожей в тысяче осколков разбитого этой же рожей зеркала, полетело в тартарары, неясно стало — как быть со старыми смыслами и чего ждать незащищенной коже и слизистой глаз, носа, рта. (Противогазы нам уже выдали. Борис составил их аккуратно на антресолях хозяйского шкафа.)

Дата: 16 августа 2006



Итак, накануне войны, улицей темной и тесной, как тяжкий путь к свету из материнской утробы (она и называлась соответственно — «Рахель име́ну», что в переводе на русский означает «Рахель — наша мама»), я пробиралась в поисках восточного дворца с фонтаном и пальмой.

Афина, спасибо, конечно, за фотографии, но стоило ли благодарить меня за чудесный вечер и делать копию письма Халиду? Не боишься за его хрупкую психику? Он и так спрашивает у меня, насколько мы с тобой родственные души. Причем спрашивает этак… с хитрецой и ленинским прищуром.



Кому: Халид <khalid@myownway.az>

Когда-то, еще до Шестидневной войны, во дворце размещалось посольство то ли Эфиопии, то ли Зимбабве, а после начала той войны то ли Нигерия, то ли Тунис разорвали дипотношения с нами (с нами? с этими, здесь, ну, с Израилем), и посольство в полном составе драпануло из дворца, оставив фонтан и пальму. На редкость крупный, можно сказать кинематографический, экземпляр: высоченная прямая пальма с мощным волосатым стволом, а вот породу — не скажу, не знаю. В нашей стороне (в нашей? в тамошней, в российской) такого не росло.

Копия: Афина <scorpio@london.co.uk.com>;

Тема: вчера

В полнейшей уличной тьме здание мавританской архитектуры было тепло освещено изнутри ярким желтым светом, и этот свет падал на большие жесткие листья пальмы, на фонтан, подсвечивая их, словно театральную декорацию.

Дата: 16 августа 2006



Я поднялась по внешней, легким полукругом взбегающей на второй этаж лестнице, миновала террасу, толкнула дверь и вошла в очень просторный, почти не заставленный холл. Через стеклянные двери аудиторий видны были юношеские головы в цветных вязаных кипах. Я пошла в боковой коридор, столкнулась с каким-то парнишкой, спросила на плохом своем иврите, где тут читает лекцию рав Карел Маркс. Тот указал на дверь, я постучала и вошла.

Халид, если ты хочешь поблагодарить меня за чудесный вечер, тебе достаточно повторить подвиг Афины, то есть зайти ко мне на ужин и если домработница заболеет, что случается не так уж и редко, то попробовать моей стряпни. А потом благодари, сколько хошь.

P.S. Афина, перестань провоцировать Халида.

В этот вечер разбирали тему первой битвы Израиля с Амалеком.



Кому: Маис <chief1001@bond.az>

Рав Маркс оказался пылким изящным чехом, жесты имел округлые, певучие: то разбрасывал в стороны сильные кисти рук, как пианист в противоположные концы клавиатуры, то расставлял их боевыми шатрами друг против друга, то вонзал указательный палец куда-то в потолок.

Тема: проблемы, связанные с Int. Scream

Дата: 16 августа 2006



— Не народ против народа, — с мягким нажимом произносил он. — Но Бог против народа! — И плавной дугой вздымался вверх указательный палец.

Маис, спасибо за поздравления. Мне тоже есть чем тебя порадовать: Том и Мэгги подтвердили, что наш проект получит финансирование еще на год. Причем финансирование будет увеличено примерно на 30 процентов. Мы открываем еще один реабилитационный центр за пределами Баку для вынужденных переселенцев. Что меня от души радует. Как вспомню эти лагеря, где нет даже телефонов, в дрожь бросает. Не знаю, насколько у людей будет желание общаться на предмет репродуктивного здоровья, учитывая условия, в которых они живут, но, по крайней мере, там Интернет появится, благодаря Int. Scream.



Талантливым проповедником был рав Карел Маркс. На иврите говорил достаточно хорошо, хотя и с заметным акцентом. Гортанное, на связках «рейш», мягко всхлипывающее у сабр, у него грозно рокотало где-то в носоглотке.

Кому: Маис <chief1001@bond.az>

Тема: финансирование

В перерыве все вышли на террасу, там на столике стояли электрический самовар, одноразовые стаканчики, кофе, печенье на тарелке.

Дата: 16 августа 2006



— А здесь культурно, — сказал кто-то за моей спиной, — и чисто. Они, видимо, к консервативной синагоге принадлежат.

Маис, нет, финансирование будет увеличено на 30 процентов, а не на 50.



Кому: Маис <chief1001@bond.az>

— А я в ортодоксальную ешиву ходил, — отозвался другой, — так я в жизни столько мяса не ел, сколько там дают. Даже компот с мясом…

Тема: RE: финансирование        



Дата: 16 августа 2006

Домой я возвращалась в автобусе со старостой группы Гедалией — приятным пожилым человеком с лицом симпатичной козы. Кажется, он работал в университетской библиотеке.



Маис, они объясняют это тем, что в провинции цены всегда ниже, чем в столице, в том числе и стоимость аренды.

Когда миновали район Мошава Германит и автобус въехал на Яффо, ярко освещенную центральную улицу с там и сям бегающими огоньками рекламы над магазинами, стало веселей на душе. И поскольку говорили все о том же, Гедалия сказал, неуверенно улыбнувшись в слабую бородку:



Кому: Том <donor1@charity.nw>;

— Не думаю, чтобы бомбили Иерусалим. Здесь все-таки мусульманские святыни.

Копия: Мэгги <donor2@charity.nw>

Тема: ужин

— Знаете, перспектива бомбежки Тель-Авива тоже как-то мало радует.

Дата: 17 августа 2006



— Конечно, конечно! — Он смутился. — И потом, у нас тут горы, а газ, как вам известно, стекает и стелется понизу.

Том и Мэгги, спасибо за чудесный ужин вчера. Я получила огромное удовольствие, как от оценки нашего проектного года, так и от неформальной части нашего ужина. Всегда приятно общаться с образованными людьми, особенно на предмет Серебряного века русской литературыJ. Надеюсь, вы не забыли, что Центр пригласил вас сегодня на ужин?

— Да, я что-то читала, — сказала я.



Кому: правление Центра <directors@centre.az>

* * *

Тема: ужин

Дата: 17 августа 2006

Первые недели эмиграции казались тяжелой болезнью — брюшным тифом, холерой, — с жаром, бредом, да не дома, на своей постели, а в теплушке бешеного поезда, мчащегося черт знает куда. Между тем деятельно занимались делами: отстаивали в нужных очередях к нужным чиновникам, получали пособия, сняли квартиру в приличном районе — правда, религиозном, да шут с ним, какая разница, даже любопытно… Вот только воду приходилось кипятить в кастрюльке. Наш новый эмалированный чайник сгинул в чудовищной пучине шереметьевской таможни.



Добрый день, уважаемые коллеги, надеюсь, вы не забыли, что пригласили наших скандинавов на ужин J?

Соседи слева подарили нам холодильник, который явно был старше, чем Страна. Он никогда не отключался, поэтому скалывать лед, выползавший из морозильной камеры, можно было только ледорубом.



Кому: Афина <scorpio@london.co.uk.com>

Соседка справа в первый же вечер занесла мне халат и израильский флаг. Флаг был стираным, халат — тоже. Сын настаивал, чтобы флаг был немедленно вывешен на нашем балконе.

Едва мы заволокли чемоданы в пустую квартиру и вдохнули запах только-только высохшей побелки, зазвонил телефон.

— Семейство Розенталь? — спросили гортанно в трубке.

Тема: ужин

— Нет, — ответила я по-русски и, спохватившись, исправилась: — Ло.

Дата: 17 августа 2006



В трубке еще что-то спрашивали, я торопливо перебила заученной фразой:

Афина, я и сегодня ужинаю со своими донорами, которые на самом деле скорее кровопийцы. Не знаю, как насчет того, что я жертвую для них своей кровью, но печень я точно не жалею. Честно говоря, такого количества попоек в течение недели я не помню со времен своего развода. Причем донорам я напомнила, что они приглашены на ужин, а своим, что они приглашали на ужин.

— Простите, я не говорю на иврите… — и повесила трубку.



Кому: Халид <khalid@myownway.az>

В тот же день съездили на благотворительный склад и привезли оттуда полную машину рухляди: несколько колченогих стульев, две тахты, диван с чужой ножкой, длиннее остальных трех, раскладушку — и огромный обшарпанный канцелярский стол, в котором недоставало трех ящиков. В единственном ящике этого стола я обнаружила записку на русском: «Не забудь полить цветок»… Поезд все мчался, мчался — куда? зачем? что будет со всеми нами? Дети каждый день выпрашивали три шекеля, и ошалевшие от здешних супермаркетов, бегали за жвачками.

Тема: ужин

Дата: 17 августа 2006

Мы же почти перестали говорить друг с другом, оба умолкли, даже не жались один к другому, как перед отъездом из России, когда тревожно было расстаться на час. Я подозревала, что и Борис болеет этой неназываемой болезнью…



Халид, я и сегодня ужинаю со своими донорами, которые на самом деле скорее кровопийцы. Не знаю, как насчет того, что я жертвую для них своей кровью, но вот печень я точно не жалею. Честно говоря, такого количества попоек в течение недели я не помню со времен своего развода. Причем англичанам я напомнила, что они приглашены на ужин, а своим, что они приглашали на ужин.





Кому: Маис <chief1001@bond.az>

В первую ночь мне приснился сон об иерусалимских банях. Я мылась там вместе с «досами», так называли здесь ультраортодоксов. И как в прежних своих тягостных снах о метро, я была абсолютно, до неприличия раздетой. Хасиды сурово отводили от меня взгляды и яростно намыливали на себе лапсердаки и шляпы. Колебались пейсы, которые светская публика именует «блошиными качелями».

Тема: ужин

Дата: 17 августа 2006

Я проснулась и спросила Бориса:



— В Иерусалиме есть бани?

Маис, спасибо за «привет из мексиканского города Мехико». И да, конечно, я развлекаю наших доноров, не бросаю их одних, показываю город и выбиваю деньги на оборудование. Сегодня вечером правление пригласило их на ужин. Так что моим скромным вкладом в этот ужин может стать только стриптиз.



Он подумал, сказал:

Кому: Маис <chief1001@bond.az>

Тема: RE: ужин

— Вероятно. В каких-нибудь отелях… Вообще, бани — это не еврейская забава.

Дата: 17 августа 2006



— Почему? — спросила я.

Маис, не думаю, что правление оценит стриптиз по достоинству, равно как и Том.



— Возможно, мы всегда предчувствовали тот жар, спаливший половину нации, ту страшную парную…

Кому: Маис <chief1001@bond.az>

Тема: RE: ужин

Дата: 17 августа 2006

Бешеный поезд все мчался, мелькали какие-то пейзажи за окнами — средиземноморские, дивные, картинные: «Как, вы не были еще на Мертвом море? — вот где потрясающе красиво!»… Температурный бред тифозного больного: где я? где я? пить… «Это называется у нас хамсином, — приветливо объясняли мне, — нужно пить как можно больше».



Маис, потому что ты забыл об ориентации Тома, учитывая последние европейские тенденции, она вполне традиционная, гомосексуальная.

В первую субботу зашли к нам доброжелательно улыбающиеся соседи, подарили Борису талит и пригласили в синагогу. Вернувшись после трехчасовой молитвы, он повалился на тахту с поломанной ножкой и сказал: для того, чтоб быть евреем, нужно иметь здоровье буйвола, боюсь, мне уже не потянуть…



Кому: Маис <chief1001@bond.az>

Тема: RE: ужин

…Наконец сумасшедший поезд сбавил скорость, и можно было уже различить что-то за окнами его: искусно сделанные парики, похожие на натуральные прически, и густые вьющиеся пейсы, похожие на букли парика. В белой хламиде шел по тротуару царственно прекрасный эфиоп: величественно статный, такой слишком настоящий, что даже казался актером, удачно загримированным для роли Отелло. А те два хасида, шествующие по Меа Шеарим, напоминали Стасова и Немировича-Данченко, или вдруг ухо выхватывало из радиопередачи: «…выступал хор Главного раввината Армии обороны Израиля…»

Дата: 18 августа 2006



* * *

Маис, ужин прошел замечательно. Сева весь вечер выспрашивала у Тома, как так получилось, что у него нет детей, почему он не женат, и пихала меня под столом. Скажу честно, весьма сомнительное удовольствие.



Дом, на последнем этаже которого мы сняли небольшую квартиру, стоял на одном из высоких холмов Рамота, одного из самых высоких районов Иерусалима. С балкона четвертого этажа такой раскинулся вид на город — хоть экскурсии води. По левую руку — гора Скопус с башней университета, по правую — башня отеля «Хилтон». Вдали синела кромка Иорданских гор… Ну и так далее…

Кому: Афина <scorpio@london.co.uk.com>



Копия: Халид <khalid@myownway.az>

Дом стоял на холме, выступая углом; наш балкон, если смотреть снизу, с зеленого косогора, напоминал кафедру. Словом, некая возвышенность присутствовала.

Тема: пятница, вечер

Дата: 18 августа 2006

Кстати, о возвышенности. Мне кажется, что наличие некоего возвышения, не скажу — обусловливает, но располагает к поискам в собственной душе, не скажу — вершин, но возвышенностей, да. Так что я вижу прямую зависимость религиозного состояния общества от рельефа местности. Вероятно, с вершин уместнее взывать к Богу.



Дорогие мои, любимые, несмотря на те обильные возлияния, которыми сопровождалась неделя моего тридцатилетия, я все равно хочу ее закончить в вашем обществе. Афина, а если ты будешь без машины, то славную традицию можно и продолжить.

Что касается меня, то я всегда знала, что Бог есть. Я говорю не об ощущениях, а о знании. Это при абсолютно атеистическом воспитании в совершенно атеистической среде. То есть в полном отсутствии Бога. Моя младшая сестра в детстве перед экзаменом по музыке молилась на портрет польского композитора Фредерика Шопена, который висел у нас в комнате. Однажды я подслушала эту молитву. «Шопочка! — жарко шептала моя девятилетняя сестра. — Милый Шопочка, сделай так, чтоб я не ошиблась в пассаже!..» Так что я сразу отметаю любой диспут на эту тему.



Кому: Халид <khalid@myownway.az>

По субботам из соседних квартир доносилось широкое утробное пение. Мелодия напоминала нечто среднее между «Шумел камыш» и «Из-за острова на стрежень». Пели здоровыми кабацкими голосами, в которых чувствовалась полнота жизни.

Тема: RE: пятница, вечер

Дата: 18 августа 2006