– Отлично, – сказал Джем и снова нырнул под воду, чтобы не дать кайману уйти.

Тем временем к берегу подплыла перевёрнутая лодка, которую толкала огромная выдра. Заметив Нолана с Саймоном, она повернулась к ним, на секунду остановившись.

– Что нам делать с Вадимом и крокодилом? – спросила выдра с мексиканским акцентом. Точно, Наследники из Северной Америки – разумеется, это они выследили Саймона и Вадима. Дыхание тут же перехватило от страха – он вспомнил дым и град отравленных стрел, обрушившийся на амазонских Наследников, и если бы у него было больше сил, чем у новорождённого птенца, он бы обернулся соколом в ту же секунду.

– Он чёрный кайман, а не крокодил, – сказал Нолан. – Вы их до сих пор не поймали? Они же небось полудохлые.

– Крокодил – а, нет – чёрный кайман, извините, – укусил Жан-Люка за ногу, – сказала выдра. – Остальные его окружили, но не хотят приближаться.

Нолан вздохнул.

– Ладно, я сам займусь. Пригляди за Саймоном, хорошо?

– Я тебе не нянька, – буркнула выдра, но спорить не стала. Бросив лодку, она с лёгкостью поплыла наперерез течению и мгновенно оказалась на берегу. Как только она устроилась рядом с Саймоном, Нолан обернулся огромной анакондой, скользнул в воду и поплыл вверх по реке.

– Значит, ты у нас знаменитый Саймон Торн, – с заметным подозрением произнесла выдра. – Я Камилла. Твоя семейка нам все уши о тебе прожужжала, ты в курсе?

– Да, с ними случается, – пробормотал он, не отводя взгляда от Джема, который всё ещё боролся с кайманом. – Нужно ему помочь.

– Очень в этом сомневаюсь, – сказала выдра. И действительно, хорошенько потрепав каймана, который явно чувствовал себя не лучше самого Саймона, Джем в последний раз боднул его и отпустил.

– И не смей возвращаться! – крикнул он. Дождавшись, пока кайман выберется на противоположный берег и скроется среди деревьев, он повернулся к Саймону. – Ты как? В порядке? Я пытался тебя найти, когда ты свалился в воду, но…

– Всё хорошо, – сказал Саймон, хотя это очевидно было не так. – Ты не видел маму? Вадим говорил, что у выхода из пещер вас поджидали солдаты, нужно найти их, пока…

– Ты никуда не пойдёшь. Ну, только обратно в деревню, чтобы поспать, – сказал Джем, подплывая ближе и оглядывая его. – Я видел твою маму с Малкольмом. Они чудесно справлялись с солдатами Вадима. Им помогали люди из племени и этот твой ягуар. Жутковатый он, согласись? Такой молчун.

Саймон бы так не сказал, но он прекрасно понимал, почему ягуар не разговаривает.

– Тогда… нужно помочь амазонским Наследникам, – сказал он, перескакивая с одной мысли на другую. – У Верховного Совета огромный запас ядовитых стрел, и они подожгли деревья…

– Ну, я тут не помощник, – заметил Джем. Обернувшись человеком, он сел рядом с Саймоном. – Да и ты тоже. Сколько пальцев я показываю?

Саймон покосился на него, не желая признавать, что зрение до сих пор расплывалось.

– Да в порядке я, – повторил он. – Я не могу отсиживаться в стороне, Джем. Мне надо…

– Он убегает!

Голос Нолана прозвенел над рекой, и Саймон, вскинув голову, успел заметить, как мокрая рысь скрывается в тёмных водах.

Вадим.

Выругавшись по-испански, Камилла нырнула в реку. Не успел Вадим проплыть и нескольких метров, как она схватила его за загривок и вытащила под лучи заходящего солнца.

– Поймала! – заявила она, удерживая вырывающуюся рысь. – Нолан, что мне с ним… Ай!

Она ударила лапами по воде, отшатнувшись от чего-то невидимого, и Саймон заметил скользнувшую мимо зловещую тень каймана.

Габриэль.

Не успела Камилла оправиться, рысь вырвалась из её хватки и поплыла к противоположному берегу, пользуясь быстрым течением. Вадим оказался неожиданно быстрым и ловким; он поспешно рассекал воду, а позади него маячил чёрный кайман. Габриэль тоже плыл так быстро, как только мог, и Саймон поднялся на дрожащих ногах. Они не могли сбежать. Они должны были понести наказание за свои злодеяния! Но не успел Саймон превратиться и броситься за ними, Джем придержал его за локоть.

– Лучше не стоит, – виновато сказал он. – Наследники сами справятся, Саймон. Смотри.

И действительно, за рысью с кайманом уже гнались всевозможные водные обитатели, включая раненую выдру. Нолан в обличье анаконды скрылся под водой, и Саймона пронзил резкий страх. Но не успел он и рта раскрыть, как Нолан вынырнул буквально в метре от рыси с кайманом, которые пробирались по мелководью с противоположной от Саймона стороны.

– Они у берега! – крикнул он, спотыкаясь о неровную землю. Нолан бросился к Вадиму, но тот уклонился и прямо на глазах Саймона полоснул анаконду по морде.

Даже сквозь шум воды Саймон услышал, как чертыхается брат. Отдёрнувшись, он остервенело замотал головой, и этих мгновений хватило, чтобы Вадим с кайманом выбрались на сушу.

– Ну уж нет, – прошипел Нолан и бросился за ними. Он практически добрался до задних лап каймана, когда Вадим обернулся к реке, и Саймон мгновенно понял, что он задумал. Вадим стал человеком, повернулся – и с размаху врезал ногой кайману между глаз.

Вскрикнув, Габриэль отшатнулся – то ли от боли, то ли от удивления. Нолану этого было достаточно – воспользовавшись заминкой, он обмотался вокруг дёргающегося каймана и утащил обратно в реку.

– Догоните Вадима! – заорал он, а европейский Хранитель бросился в сторону леса. Он тяжело хромал, но не останавливался, и Саймон вновь ощутил, как Джем хватает его за локоть.

– Но… – начал было он, но Джем сурово на него посмотрел.

– Ты ранен, – сказал он, кивая на ногу Саймона – джинсы, залитые кровью, порвались на колене, а он даже не помнил, когда умудрился пораниться. – Пусть остальные разбираются.

Только Саймон хотел сказать, что оставшиеся в воде Наследники как-то не спешат бежать за Вадимом, выдра проворчала что-то себе под нос и обернулась сапсаном.

– Посмотрим, как ты запоёшь, когда я тебе руку отгрызу, – пробормотала она и полетела вслед за Вадимом, заметно припадая на левое крыло. Саймон проследил за ней взглядом. Он понимал, что она не найдёт его. В отличие от амазонских Наследников, она плохо ориентировалась в лесу, и рано или поздно ей пришлось бы вернуться, чтобы не потеряться самой.

Вадиму удалось сбежать. Снова. А ведь Саймону столько раз подворачивалась возможность убить его и тем самым спасти множество жизней… И сейчас, подумав об этом, он поклялся себе: что бы ни случилось, в следующую их встречу Вадим не уйдёт живым.

21

Суд присяжных



Нолан потащил ревущего и сопротивляющегося Габриэля через реку, а Саймон тяжело опустился на землю и наконец-то признал, что от него сейчас нет никакой пользы.

– Нужно найти амазонских Наследников, – сказал он с пересохшим горлом. – Совет их обстреливал, и…

– Подозреваю, им не нужна наша помощь, – ответил Джем, оглядываясь через плечо. Не успел Саймон спросить, о чём он, как за спиной раздался судорожный возглас:

– Габриэль?!

Саймон обернулся. Между двумя тонкими деревьями стояли Йара с Дельфиной: у первой по руке тянулись длинные ссадины, а у второй обгорел подол юбки. Он не был уверен, чей голос только что слышал, но они обе смотрели на него в полном шоке, и только сейчас до Саймона дошло, как это выглядело в их глазах.

– Да, это он, – мрачно подтвердил он, отворачиваясь к реке, где Нолан до сих пор возился с Габриэлем. – Простите, надо было сразу…

Перебив его, Дельфина разошлась яростной тирадой, бросаясь словами, словно кинжалами. Сначала Саймон решил, что она орёт на Нолана и требует отпустить Габриэля, но когда тот выдавил что-то в ответ, он понял, что ярость Дельфины – и ледяной взгляд Йары – направлены исключительно на их дядю.

– Что случилось? – наконец командным голосом обратилась Дельфина к Саймону. Постепенно из подлеска за их спиной появлялись остальные Наследники; кто-то из них зажимал окровавленные раны рваными лоскутами одежды, кто-то аккуратно разминал вывихнутые конечности и массировал стремительно наливающиеся синяки. Но несмотря на травмы, все они с раскрытыми ртами смотрели на Габриэля.

– Он с самого начала был заодно с Вадимом, – сказал Саймон поспешно, путаясь в словах. – Это он привёл солдат Верховного Совета в деревню, он… он помог Вадиму всё спланировать. Яд, нападение… Я не знал. Я думал, он… он сказал, что хочет защитить Наследников. Зря я ему поверил…

– Не смей осквернять наш язык. – Йара шагнула в сторону берега, куда Нолан тащил лепечущего Габриэля, и Саймон резко замолчал, запоздало осознавая, что она обращается не к нему, а к своему дяде. – Ты нас предал. Предал свою семью, своё племя, своих предков, свою собственную кровь. Ты не имеешь права говорить на нашем языке. Услышу ещё хоть слово – и я тебе глотку вырву.

Габриэль тут же захлопнул массивные челюсти и превратился в человека, явно пытаясь задобрить племянниц.

– Йара, – взмолился он, а Нолан крепче обернулся вокруг его рук и груди, – Дельфина. У меня не было выбора, умоляю, поверьте мне. Я бы ни за что вас не предал. Я бы не посмел тронуть наш народ. Но Вадим – он садист, он безумец…

– А ты предатель, – сказала Дельфина. В её голосе слышался гнев, а в глазах стояли слёзы. – Если он силой заставил тебя пойти против семьи, ты должен был умереть, но не подчиниться. Это была бы достойная смерть.

– Но ты жив, – холодно сказала Йара. – И на твоём счету множество погибших, а пострадавших ещё больше.

– Неудивительно, что животные нам не верят, – заметил Кауан. Он прислонился к ближайшему дереву, зажимая рану над бровью каким-то листом. Кровь уже практически остановилась, но ворот его футболки промок насквозь. – Их отравлял наш соплеменник.

– Ты, – сказала Дельфина, на дрожащих ногах подступая к дяде, – растерял всё добро, что в тебе было. Совет превратил тебя в пустую, бездушную оболочку некогда великого человека, и ты поплатишься за своё предательство.

Один из Наследников выкрикнул что-то по-португальски, и к нему присоединились ещё несколько, привлекая внимание. Но сёстры обменялись взглядами, Йара вскинула руку, и все замолчали.

– Проголосуем, – сказала она. И не сводя взгляда с дяди, продолжила: – Кто за то, чтобы пощадить его?

Взгляд Габриэля заметался между Наследниками; он явно надеялся, что кто-нибудь вступится за него, но все молчали, и он беспомощно раскрыл рот, в отчаянии глядя на них дикими глазами.

– Прошу, пощадите, – взмолился он. – Я не виноват, это не я! Я бы ни за что… никогда… Вадим… это всё он придумал, а если бы я не помог…

– Наши старейшины остались бы живы, – тихо сказала Йара. – А животные, которых мы столетиями защищали, не отравились бы водой и не пострадали от ваших действий.

– Кто за то, чтобы он ответил за свои проступки? – произнесла Дельфина, и хотя по щекам её текли слёзы, она подняла руку вместе с остальными.

Решение было единогласным.

– Нет! – Габриэль вновь задёргался, будто мог вывернуться из хватки Нолана. – Нет, умоляю…

Он превратился в каймана, но Нолан только этого и ждал. Он сдавил его сильнее, и Габриэль, заорав от боли, снова стал человеком. Его рука изгибалась под странным углом, а дышал он сквозь зубы.

– Прошу, – вновь прохрипел он, но надежда пропала из его голоса, а тело обмякло. – Йара, Дельфина… Я же ваш дядя. Прошу, умоляю, не убивайте меня.

Йара взяла плачущую сестру за руку, переплетая с ней пальцы.

– Мы не станем тебя убивать, – сказала она. – Пусть животные сами изберут наказание.

Габриэль побледнел. Листва зашелестела, жужжание насекомых стало громче, и из-за деревьев показались животные, которые ждали своего часа. Пёстрые попугаи, предупредившие Верховный Совет о Йаре и Саймоне, заполонили деревья, растущие вдоль реки. Пушистые тарантулы и блуждающие пауки выползли из травы. Оцелоты, муравьи, ревуны, гремучие змеи – все они собрались на берегу, глядя прямо на Габриэля.

– Предатель. – Тукан Току слетел с дерева и приземлился на плечо Дельфины, щёлкнув ярким клювом. – Предатель!

Животные присоединились к нему, повторяя его выкрик снова и снова, пока их вопли, шипение и рычание не слились в оглушительную какофонию. Габриэля трясло; животные устремились к нему, надвигаясь волной гнева и ярости, и Саймон с Джемом отступили в сторону, чтобы не преграждать путь к отмщению.

Нолан тоже отпустил Габриэля, не желая попасть под раздачу. Но когда освобождённый Хранитель сунулся в реку, пытаясь сбежать, из воды неуклюже вышли чёрные кайманы, и их зубы блеснули в свете заходящего солнца.

Саймон отвернулся – он не хотел на это смотреть. В толпе Наследников он заметил ягуара, который стоял с высоко поднятой головой и нечитаемым выражением лица. В душе вспыхнула надежда, и Саймон огляделся, но так и не увидел семью и остальных друзей. Только ягуар заметил, что он на него смотрит, и кивнул в сторону леса.

Наследники двинулись вслед за ними, тихо ступая по залитой кровью примятой траве. Не прошли они и десяти метров, как за спиной раздался мучительный крик, перекрывший скандирование животных. Наследники не остановились – но Саймон заметил, как Йара крепче сжимает ладонь сестры.

Поляна, на которую они вышли, была усеяна стрелами: они торчали из земли и деревьев, какие-то с тусклым серо-коричневым оперением, какие-то – с алым и изумрудным. Все они явно были отравлены, и судя по ранам Наследников, солдаты не так уж часто промахивались. Но все остались живы и крепко держались на ногах – что, подумал Саймон, устало привалившись к дереву, уже было очень даже неплохо.

– Все в порядке? – дрожащим голосом спросил Саймон. Джем стоял над ним с таким видом, будто был готов вот-вот броситься его ловить, что в целом могло пригодиться. – Где остальные члены племени, которые с нами сражались?..

– Разбираются с солдатами Вадима, – ответила Дельфина, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. – Думаю, в этот раз выживших не останется.

– И отлично, – с жаром сказала Йара. – И да, мы все в порядке. Стрелы были отравлены, но…

– Но Совет не стал менять яд, – перебил её Кауан. – А его легко нейтрализовать, превратившись.

Видимо, не только Кай Сорен знал про этот способ. Саймон выдохнул, но как бы он ни радовался за Наследников, его семья с друзьями до сих пор не вернулись, и он знал, что пока не увидит их собственными глазами, подступающая паника не отпустит.

– Нам пора, – произнёс ягуар, выйдя в центр поляны, и Наследники в изумлении на него обернулись.

– Пора? Почему? – спросил Кауан. – Вадим сбежал, а Верховный Совет к нам больше не сунется.

– К вам – да, – согласился ягуар. – Но вы выиграли битву, а не войну. Амазония теперь в безопасности, но остальной мир стоит на грани развала. Пока существует Верховный Совет, они – угроза не только Наследникам, но и всем анимоксам. Только мы можем их остановить, – продолжил он, твёрдым взглядом обводя собравшихся. – Наследники должны положить конец их тирании. И тогда мы сможем безбоязненно жить среди себе подобных, сможем наконец-то исполнить обещание, которое дали наши предки, – мы сможем защитить свой народ. Освободить их. Дать возможность жить без страха и угнетения. Если объединимся и выступим единым фронтом, никакой Вадим, никакой Верховный Совет в погоне за бесконечной властью больше не тронут ни животных, ни анимоксов. Вместе мы спасём этот мир.

Наследники молчали, но смотрели на него с усталостью, недоверием – а ещё с восторгом и рвением, от которого по телу Саймона пробежали мурашки. Всего одна речь, а он мигом понял, почему Наследники уходили с ягуаром по своей воле. Конечно, не всех было просто уговорить, но если перед ними стояла возможность использовать силы во благо… помочь всем анимоксам этого мира, выполнить свой долг как Наследников, а не прятаться, боясь собственной тени…

– Что у вас тут творится? – раздался усталый голос, и Саймон выпрямился так резко, что чуть не упал.

Рядом с Джемом стояла Уинтер, и хотя под глазами у неё залегли синяки, а из косы торчали листья, ран на ней не было. За её спиной стоял дядя Малкольм, скрестивший на груди исцарапанные руки; все ссадины казались поверхностными – среди них не было следов стрел. Ариана с Шарлоттой тоже показались неподалёку, полностью целые и здоровые, только с перепачканными коленями и локтями, а рядом с ними…

Мама.

Пока Наследники спорили, постепенно переходя на крики, Саймон побежал к ней, спотыкаясь о сырую землю, и бросился в её объятия. Мама крепко прижала его себе, поглаживая по ноющей спине, и только когда она отстранилась, Саймон увидел на её щеках слёзы.

– Саймон… – Она покачала головой, оглядывая свежие синяки и окровавленное колено, да и общий растрёпанный вид. – Что случилось? Ты в порядке?

– В полном, – ответил он и не соврал, ведь дорогие ему люди не пострадали.

– Ну, относительно, но всё с ним будет нормально, – сказал Нолан, отходя от спорящих Наследников. – Вадим ему что-то вколол, а ещё он наглотался воды.

– Ох, Саймон. – Мама снова прижала его к себе. – Я так тобой горжусь. И тобой тоже, – сказала она Нолану. – Вы столько пережили… – Она всхлипнула. – Я так вас люблю.

Её слова укутали его, словно тёплое одеяло, и только тогда Саймон ощутил, насколько же в них нуждался. Они смягчили боль ран, что физических, что душевных, и он вдохнул её запах, пытаясь запечатлеть мгновение в памяти, а когда неохотно отстранился, дядя аккуратно положил руку ему на плечо.

– Давайте вернёмся в город, – сказал он. – Думаю, вам всем не помешает отдохнуть и посетить врача…

– Тишина! – воскликнула Дельфина, но её тихий голос утонул в криках спорящих Наследников. Тогда она перешла на язык племени, всматриваясь в чужие лица и решительно хмурясь.

Все замолчали. Никто не выступил против неё. А когда она оглядела всех Наследников, то повернулась к ягуару и расправила плечи.

– Наши предки понесли большие потери, пытаясь закончить эту войну, – сказала она. – Но мы Наследники. Мы обязаны защищать не только собственный лес, но и всех животных планеты. Мы не трусы. Мы не станем прятаться, как Габриэль, и не сбежим, как Вадим. Мы будем сражаться – ради нашего племени, ради Наследников, ради всех анимоксов.

На морде ягуара проступила улыбка.

– Я благодарю вас за проявленное мужество, – произнёс он громко и ясно, и Саймон заметил, как застыла Шарлотта. – Вместе мы можем изменить мир.

– Мы его изменим, – тихо сказала Йара. – Ради всеобщего блага.

Наследники сгрудились вместе; кто-то держался за руки, кто-то просто вставал поближе к друзьям, словно впитывая их решимость. Нолан вздохнул и вдруг коротко обнял маму.

– Ещё увидимся, – пообещал он, а потом помедлил, но всё же обнял дядю. Они оба молчали, и когда Нолан пошёл к Наследникам, Саймон заметил среди них ребят из Северной Америки, включая угрюмую Камиллу. Наверное, Нолан уговорил их присоединиться к Анониму ещё до того, как они приехали в Амазонку, – но Саймон подозревал, что они и сами хотят положить конец безумствам Вадима и неограниченной власти Верховного Совета.

Оглядываясь, Саймон столкнулся взглядами с ягуаром, и живот тут же скрутило. Ягуар смотрел на него спокойно и терпеливо. Он не давил, но Саймон знал, что за молчаливый вопрос читался в его глазах.

Он хотел отказаться. В голове просто не укладывалось, как он может бросить свою семью и друзей, но стоило ему открыть рот, как в ушах зазвенели последние слова Лео, такие чёткие, словно дедушка стоял рядом.

«Ничего не бойся».

Саймон посмотрел на маму и дядю Малкольма. На Джема, Уинтер и Ариану. На Шарлотту, которая шокированно прижимала ладонь ко рту и глядела на ягуара огромными глазами. Он не мог их потерять. И понимал, что куда бы он ни отправился, они захотят пойти следом.

Он и так протащил их через полсвета. Вместе с ними сталкивался с бесчисленными опасностями, но раз за разом продолжал ставить под угрозу их жизни. Хотя знал, что они не способны сражаться наравне с ним, какими бы сильными, умными и изобретательными они ни были. Хотя знал, что, как бы он в них ни верил, многие ситуации, которые для него показались бы мелочью, они пережили лишь благодаря случайной удаче.

Саймон посмотрел на заживающую ногу Джема, на болезненную бледность Уинтер. Оглядел грудь дяди, испещрённую воспалёнными ранами, окровавленную щёку брата и вспомнил тот ужасный момент, когда решил, что Ариана погибла.

А потом подумал о дедушке – о его последних словах и о том, что Саймон так и не сможет перед ним извиниться. Не сможет сказать, как сильно он по нему скучает.

Он и так с трудом выносил эту боль. И не хотел – просто не мог – жертвовать кем-то ещё, даже если ради этого пришлось бы заплатить своей жизнью.

– Саймон… – Голос Арианы дрогнул. Она всё поняла. С трудом подняв на неё взгляд, он всмотрелся в её тёмные глаза, запоминая каждый изгиб, каждую чёрточку её лица. И улыбнулся.

– Я сам выбираю свою судьбу, – сказал он. Она мгновенно поникла, и Саймон отвернулся к матери, пока не успел передумать. – Мама… прости.

Она вновь обняла его и прижалась губами ко лбу.

– Не извиняйся, мой милый, – пробормотала она. – Поступай так, как считаешь нужным. Только вернись, ладно? Большего я не прошу.

Он кивнул, хотя знал, что не может ничего обещать, и она тоже всё понимала. Как только мама отпустила его, на её место пришёл дядя, и Саймон подавил вскрик боли – он слишком сильно стиснул его в объятиях.

– Мы всегда будем рядом, малыш, – сказал дядя Малкольм. – Не забывай.

Саймон кивнул, но когда посмотрел на Уинтер, та отвернулась. Её лицо покраснело от слёз, а Элоиза, уткнувшись ей в шею, неодобрительно заворковала. Но он не обиделся – наоборот, на душе стало легче. Джем легко похлопал его по спине, и Саймон, слабо улыбнувшись, обнял Уинтер за плечи.

Вот и всё. Пусть сейчас они были расстроены, рано или поздно они должны были его понять. А если не смогут – ну, что ж. Зато останутся живы. А это самое главное.

Саймон повернулся к ягуару, и всё тело заныло от усилий, которые пришлось приложить, чтобы просто не упасть.

– Скажи ей, – произнёс он, и ягуар нахмурился.

– Что… – начал он, но Саймон перебил:

– Скажи. Сейчас же. Или я никуда не пойду.

Он не знал, поверил ли ягуар пустой угрозе – честно сказать, он не верил в неё и сам. Но он всё равно сжал зубы, а потом вздохнул, встал на лапы и мотнул хвостом, глядя на одну только Шарлотту.

И не успел никто раскрыть рта, как ягуар исчез, а на месте его появился человек – подросток с тёмными волосами, зелёными глазами и точно таким же хмурым выражением лица, которое было у Шарлотты.

Та убрала ладонь ото рта и просто уставилась на него, мгновенно побелев.

– Бэк? – выдохнула она имя брата. Но когда шагнула к нему, пошатнувшись, тот превратился в сапсана.

– Прости, Шарли, – сдавленно произнёс Бэк Рот. И, не сказав больше ни слова, взмыл в воздух – а Наследники последовали за ним, обернувшись облаком перьев и ветра.

Шарлотта хрипло, отчаянно закричала, но друзья перехватили её, прижимая к себе, не пуская в погоню за призраками. Сердце Саймона болезненно сжалось, полное тоски и другого, безымянного чувства, но он поступил правильно. Шарлотта нашла свой ответ. Теперь она знала, что не одна.

Наследники улетели, и на поляне остался один Нолан. Он смотрел на Саймона самонадеянным взглядом человека, который только притворяется, что знает, что ждёт его впереди.

– Готов?

– Нет, – честно ответил Саймон, но пути назад не было. Они с братом обернулись сапсанами, похожими как две капли воды, – и под взглядами семьи, полными боли, грусти и страха, осязаемого даже на расстоянии, они вместе расправили крылья и взмыли в небо, оставляя за спиной всех, кем так дорожили, и всё, в чём были уверены.