Она тихо рассмеялась, продолжая радоваться своему хорошему настроению.

— Нет, — упрямо повторила Эва. — Я виновата.

Кэйт взглянула на Эву, а та взяла ее руку и слегка сжала в своей. В недоумении Кэйт уставилась на Эву. Та, в свою очередь, пристально смотрела на нее, словно желая, чтобы Кэйт что-то поняла.

Кэйт покачала гол (ж ой, ничего не понимая. Эва отпустила ее руку и, повернувшись к другому бармену, что-то сказала, а потом пошла в другой конец стойки и, откинув верх, выскользнула через дверь, ведущую в квартиру хозяев.

Элен

— Сегодня вечером нужно что-то покрепче, чем вино.

— Что вам принести? — спросил усталый издерганный бармен. Помогавшая ему женщина куда-то ушла, и он остался с одним помощником-подростком, едва достигшим совершеннолетия.

— Виски, — заказала она.

— Что?

— Виски.

— Не слышу вас, мадам, говорите чуть громче.

— Господи, да я же сказала: виски, — рявкнула Элен.

Она не оборачивалась — и так ясно, что все услышали. Ну и что?

— «Джеймсон», «Джонни Уокер», «Мидлтон»?..

— Просто!..

Бармен сделал шаг назад, и на его лицо опустилась маска профессиональной вежливости, исключающая дальнейшие замечания. Он выбрал стакан, но не стал наполнять его из дозатора, а просто поставил на стойку и, достав из-под нее бутылку, отвинтил пробку.

Элен следила за тем, как он наполняет стакан, а он смотрел на нее, ожидая кивка.

Он налил одну порцию, вторую, на третьей она резко кивнула.

— Спасибо, — сказала она. — Простите.

Он кивнул. Элен сделала большой глоток и повернулась к братьям и сестрам, старательно делавшим вид, что ничего не заметили. Кроме отца — он, прищурившись, смотрел на нее, пока сидящая рядом с ним невеста, ни о чем не подозревая, продолжала болтать о чем-то с Адамом.

Когда бармен отдавал ей сдачу, Элен схватила его за руку.

— Женщина, которая с нами сидит, вы ее знаете?

Бармен даже не переспросил, о ком это.

— Да, конечно, Ана. У нее пекарня в Веке-форде. Пару раз заходила сюда с вашим отцом.

— Пекарня? — моргнула Элен. О каком же магазине говорилось в новостях? Господи, ну почему же она так и не прочла ту заметку? Потому что думала только о том, что произошло тринадцать лет назад. Вот почему! В голове полный кавардак.

— Элен! — донесся от стола голос Фрейзера.

Она поблагодарила бармена и вернулась на свое место. Теперь с Аной говорил Райан, а все остальные слушали, как он рассказывает ей о своих писательских потугах и о том, сколько прожил в Италии.

— Это вроде блога о путешествиях? — поинтересовался Адам.

— Что-то в этом роде. Это личные записки экспата, реабилитирующегося от зависимости, исцеляющегося с помощью новых впечатлений и бла-бла-бла-бла. Стараюсь, чтобы получилось с юмором, но я же себя знаю: получится нечто среднее между «Дорогой» и «Войной и миром».

— Если бы, — съязвил Джеймс.

— У тебя получается очень смешно, Райан, — сказала Клио. — Иногда даже намеренно.

Райан ухмыльнулся. Элен видела, что ему неловко рассказывать о себе, когда все понимают, что для него это все серьезно.

— Похоже на дневник наркомана, — заметил Фрейзер. — Я не пытаюсь острить, сынок, но ты и вправду думаешь, что на этом можно что-то заработать? По-моему, такие дневники ведут для того, чтобы примириться с реальностью, а?

Все молчали.

— Фрейзер, — наконец подала голос Дна. — Если это помогает твоему сыну, это же хорошо, разве нет?

Элен с удивлением посмотрела на нее. Остальные тоже опешили. Отец улыбнулся невесте.

— Ну конечно, хорошо, — он погладил ее руку, лежащую на его плече. — Не обращайте на меня внимания. Иногда я открываю рот и слышу своего отца. Суровый был старикан. Лишь бы тебе была польза, а, Райан?

Дна одарила его улыбкой. Элен не могла не почувствовать растушую симпатию братьев и сестер к этой женщине. Она приподняла бровь и сделала еще один глоток, мысленно желая, чтобы алкоголь подействовал побыстрее.

— Виски, Элен, — снова заговорил отец. — Надеюсь, ты не пытаешься залить тоску?

— С чего это мне заливать тоску?

— Ни с чего, — произнес Фрейзер невинным тоном. — Просто немного беспокоюсь. Насколько я помню, последнее время ты особенно не выпивала.

— Да уж, уик-энд получился интересным для всех, — сказала Кэйт, и Элен почувствовала прилив любви к сестре.

— Лично я просто наслаждаюсь тем, что в кои-то веки не я в центре местных слухов, — заметил Райан. — Молодец, Адам.

— Кому интересно, о чем говорят люди? — фыркнула Клио. — Меня всегда больше беспокоило то, о чем они не говорят. Деревенская жизнь, привыкай, Ана. Весь город обсуждает чью-то интрижку, но никто не станет говорить о том, что кто-то избивает до полусмерти жену или что чья-то дочь вскрыла себе вены. Тут такое говнище творится, большие города отдыхают.

— Не так уж много здесь происходит, — укоризненно возразил ей Джеймс.

— Чушь собачья, — отрезала Клио. — Подросткам здесь нехер делать. Сам знаешь. Потому-то и начинают искать на свою задницу приключения. Как все мы. Здесь половина женщин забеременели в подростковом возрасте.

— Ну что ж, могу сказать только одно: в моем доме всегда найдется место, чтобы приютить того, кто в беде, — ответил Фрейзер.

Ана одобрительно улыбнулась, Фрейзер лучезарно улыбнулся в ответ, не обращая внимания на недоверие на лицах детей.

— Твоем доме, — прервала Элен, в упор гля-дя на отца. Она не могла сдержаться. Возможно, подействовало виски или напряжение последних нескольких дней, но скорее всего чашу переполнили слова Клио и ответ отца. Да еще именно сегодня.

— Не понял? — удивился Фрейзер.

— Ты сказал «твой» дом, повторила Элен. — Ты сказал, «в моем доме всегда найдется место».

— Да?

— Вообще-то это наш дом.

Глаза Фрейзера сузились. Элен чувствовала, что все сидящие за столом хотят, чтобы она замолчала, но уже не могла остановиться.

— Ну конечно, это дом семьи Латтимеров, — сказал он. — Но это мой дом.

— Ты сказал…

Элен не успела договорить, отец поднял руку, не дав ей продолжить.

— Опять ты за свое, Элен, — за его улыбкой чувствовалось раздражение. — Да, дочь, тебе уже тридцать девять. Никто не обвинит тебя, если ты захочешь покинуть родительское гнездо. Фрейзер рассмеялся.

— У вас в Польше такое бывает, Ана? — сказал он. — Одних детей я не вижу никогда. А другие так меня любят, что не могут покинуть дом.

— Иногда дети остаются жить дома, Фрейзер, — нервно ответила Ана. — Они заботятся о родителях, это же хорошо.

— Если их родителям нужна забота, — добавил Джеймс.

Элен поставила опустевший стакан на стол.

— Ты знаешь, какой сегодня день, — сказала она, глядя отцу прямо в глаза.

Фрейзер сделал удивленное лицо, недоуменно выпятив нижнюю губу.

— Воскресенье? — улыбнулся он.

— Ты знаешь, — сказала Элен. — Тринадцать лет.

Замешательство на лице отца постепенно сменилось пониманием. А потом стыдом. Кэйт зажала рукой рот. Братья смотрели в стол, смущенные и пристыженные.

— Что сегодня за день? — спросила Клио. Она обвела всех взглядом, но никто не ответил.

Кровь бросилась Элен в лицо. Ее волосы, заплетенные в косы, переброшенные вперед, внезапно налились тяжестью и начали жечь шею и грудь. Воротник кардигана душил.

— Мне нужно на воздух, — с трудом проговорила она.

Встав, она вышла из бара, зная, что теперь уж точно все на нее смотрят.

После

— Не хотите рассказать мне, почему вчера вечером вы сбежали из «Стрэнда», Элен? — спросил следователь.

— Кто вам сказал… вы там были?

Элен покачала головой. Готова спорить, он там был. Должно быть, все только и говорили о Безумной Элен, выбежавшей из паба, как настоящая психопатка. Это уже слишком. Это все уже слишком.

Она не слышала, как следователь глубоко, с досадой вздохнул. Не видела, как он смотрит на нее: с участием и немного подозрительно. Элен приложила руки к вискам. Она опять сейчас сорвется. Она уже сорвалась.

— Видите ли, очевидно, что в этот уик-энд у вас, а также у ваших братьев и сестер всколыхнулись чувства, которые вы предпочли бы держать при себе, — заговорил он. — Просто хочу спросить, не могло ли быть так, что на фоне всей этой бури эмоций сегодня вечером у кого-то не выдержали нервы? Все могло произойти не намеренно. Все выпивали, кругом вода, Фрейзер всех вас расстроил…

Элен выкрикнула это слово.

— Да — что?

— Да, я хотела, черт возьми, убить его. Да, да, да.

Она встала, ее била крупная дрожь, Опешив, следователь смотрел на нее во все глаза.

— Я хотела убить его с тех самых пор… — продолжала она, — с тех самых пор, как он сделал это со мной.

Опустившись обратно на стул, Элена зарыдала, изливая так долго копившиеся грусть и гнев. Ей стало легче, но в то же время чувствовалось, что внутри у нее что-то сломалось.

Клио

Клио склонилась над раковиной в туалете бара и плеснула холодной воды в лицо. После внезапного бегства Элен отец выглядел виноватым, извиняющимся. Клио не знала, искренне это или напоказ, рада Аны. Отец заказал еще вина, Кэйт расставила закуски, но никто так и не объяснил Клио, что только что произошло, и кусок не лез ей в горло.

Она посмотрела на себя в зеркало. Худое, бледное лицо, темные круги под глазами. Она успела здесь вымотаться даже больше, чем за пару лет в Нью-Йорке, если такое вообще возможно.

— И жить с ними невозможно, и убить, блин, нельзя, — сказала она своему отражению.

В коридоре снаружи ждал Роб Даунс собственной персоной. Он встретил ее любопытным взглядом.

— Не знала, что ты здесь, — заметила она.

— Захожу сюда выпить, когда навещаю родителей.

— Ну да, конечно.

— Видел, как ты вошла. Похоже, ты кого-то ждала. Я уж задумался, не пойти ли за тобой.

Вступить в клуб «секс выше мили», или как это называется, если в пабе. Липкий ярд? Пьяный километр?

Он улыбнулся и подмигнул. Клио, приподняв бровь, покачала головой.

— Знаешь, тебя я не заметила, а тот парень, которого я ждала, намека не понял, так что вернусь-ка я, пожалуй, к столу.

— Точно уверена?

Он подошел ближе, и она снова почувствовала запах его одеколона. У нее едва не возникло искушение.

— Ты моя половина, — сказал он, изображая американский акцент.

— И что ты собираешься делать, а? — фыркнула Клио.

Роб рассмеялся.

— Здесь так одиноко, когда стемнеет.

— Для этого есть «Нетфликс».

Он уже наклонился так, что его лицо едва не касалось ее лица.

— Обломайся, — усмехнулась Клио и проскользнула мимо, что оказалось не так уж легко в узком коридоре.

— Я не отстану, — крикнул он вслед, когда она открыла дверь.

— Уверена, против этого есть законы.

— Я сам тут закон.

Клио отпустила дверь, и та захлопнулась за ее спиной.

* * *

Вернувшись домой, Клио, вместо того чтобы идти к себе, пошла за Райаном в его комнату, а Тедди увязался за ней.

— Клио, я устал, — сказал Райан.

Она села на кровать, закинув ноги и откинувшись на изголовье. Пес попытался запрыгнуть к ней, но не смог. В итоге она неуклюже заволокла его сама, одной рукой взяв за лапу, а вторую подсунув под брюхо. У нее возникли подозрения, что у него артрит. Бывает ли такое у собак?

— Мне надоело быть не в курсе, — заявила Клио. — Не поможешь мне это исправить? Мне казалось, что нам с тобой уже нечего скрывать друг от друга. Я знаю, остальные… как бы это сказать? Мудаки. Но мы-то с тобой, Райан?

— У всех есть свои тайны, Клио. Наверняка есть что-то, что ты не хочешь рассказывать мне про Нью-Йорк.

Клио почувствовала, что непроизвольно сжала зубы.

— Вот видишь, — удовлетворенно кивнул Райан. — Кстати, если от этого рассадника блох останется шерсть, не забудь перестелить мне постель.

— Нет у него никаких блох. Ведь у тебя нет их, Тедди? И я уверена, что это не первая собака в твоей постели.

— Очень феминистично.

— Не путай феминизм с мизантропией.

Райан скинул ботинки и сел на ковер, скрестив ноги, словно готовился к медитации.

Клио взглянула на его ноги. Райан на ее памяти никогда не носил носков. Это означало, что, разувшись, он открывал на всеобщее обозрение россыпь мелких шрамов между пальцами ног. Следы уколов. Она думала, что он попытается скрыть их, но нет. Райан не заморачивался.

— Что такого папа сделал Элен?

— Ты действительно ничего этого не помнишь?

Клио покачала головой.

— Пожалуй, неудивительно, — сказал Райан и начал загибать пальцы.

— Что ты делаешь? Скажешь наконец или нет? — Клио уже теряла терпение.

— Пытаюсь вспомнить, когда это произошло. Тринадцать лет назад. Мне тогда было почти пятнадцать, стало быть, тебе было двенадцать, да?

— Я на три года младше тебя, Райан, это не высшая математика.

— Странно, что ты совсем ничего не помнишь, если тебе было двенадцать. Не помнишь, как Элен уехала из дома?

Наморщив лоб, Клио напрягла память. Помнится, в том году она переживала из-за того, что, как выяснилось, ее лучшая подруга пойдет в другую среднюю школу, в Вексфорде, а сама Клио отправлялась в ближайшую, в Нью-Россе. Тогда это казалось концом света. Она смутно помнила Рождество и Хэллоуин, потому что мама всегда устраивала шумные праздники.

Впрочем, самое яркое воспоминание осталось от прогулки на лодке вдоль берега, когда у нее впервые начались месячные. Мать изо всех сил сдерживала смех, когда Клио рассказала, что, почувствовав боль и увидев кровь на внутренней стороне бедра, испугалась, что на нее набросятся акулы.

Исчезновения Элен она не помнила, но, с другой стороны, они почти не общались и дома. Слишком большая разница в возрасте.

— Она уезжала куда-то по работе?

— Ага, так нам объяснили: нашла работу и переехала. Она действительно уехала, но работа тут ни при чем.

Клио заинтересованно наклонила голову.

— Элен за несколько лет до того получила наследство, — продолжал Райан, — и начала отрываться.

— Элен — отрываться? Элен, в строгом костюмчике? Ты что, издеваешься?

— Нет, — улыбнулся Райан. — У нее был талант напиваться втихаря. Странно, что мой психотерапевт на нее не ссылался в качестве отрицательного примера. Плюс яркая внешность, которую она не стеснялась демонстрировать.

— Похоже, Элен подменили, — сказала Клио.

— Вы с ней сошли бы за близнецов, — продолжал Райан. — За словом в карман не лезла, резала без ножа. Я ее обожал. Увы, все это из нее вышибли.

Он остановился.

— Клио, ты уверена, что хочешь это знать? Мы предпочитаем не вспоминать это дерьмо. У всех и без того хватает причин его ненавидеть.

Клио скрипнула зубами.

— Рассказывай, — потребовала она.

После

— Куда подевалась Элен? — спросил Райан, снова присаживаясь к маленькому столу. — Она так и не вернулась в вестибюль.

— Ею занимается медик, — ответил следователь. — Она очень расстроена. Однако она успела сказать, что ваш отец что-то сделал много лет назад.

— А, ну да, — бросил Райан.

Он посмотрел через стол на следователя, и тут до него дошло.

— Вы же не знаете, что с ней случилось?

— Напомните мне.

Райан откинулся на спинку стула.

— Выходит, не знаете, — повторил он. — Ха.

— Что?

— Ничего. Значит, вы примерно моего возраста, да? На десять лет младше Элен или около того? Она бы поразилась, если бы поняла, что на самом деле не все знают ее историю. Мы об этом никогда не упоминаем. Мы ей обещали.

— В сложившихся обстоятельствах…

Райан замялся. Если рассказать все следователю, он решит, что есть основания обвинить Элен. С другой стороны, нет особого смысла пытаться сохранить тайну. К тому же Элен не имеет никакого отношения к смерти Фрейзера. Райан это знал: сестра и мухи не обидит.

— Лет в двадцать пять Элен познакомилась с одним чуваком из Вексфорда. И убежала с ним вместе. Запала на него. Никто не понимал, что она в нем нашла: конченый мудило. Переспал здесь с половиной девиц, и, как по мне, морда у него была такая, будто в роддоме его уронили на каменный пол лицом вниз. Но, как говорится, любовь зла и все такое.

— Зачем ей было убегать? — удивился следователь. — Она была уже взрослая. Это же не пятидесятые, кому какое дело, с кем она живет? — Он был женат.

— Ясно. У сплетников случился праздник.

— Они уехали в Лондон, — продолжил Райан. — Сами знаете, как здесь у нас бывает, весь город о ней говорил. Фрейзер, он, ну… знаете. Чуть удар его не хватил.

— Он таких строгих нравов?

— Нравственность его мало интересовала, дело в деньгах. Тот чувак умыкнул Элен вовсе не от страстной любви. Они поехали как следует отдохнуть на все пятьдесят тысяч. Никто и не сомневался. Никто, кроме Элен. А потом этот урод вернулся домой без нее. А наш папаша поехал за дочкой.

— Она что, стыдилась вернуться домой?

— Господи, нет, конечно, — раздраженно возразил Райан. — Она не хотела возвращаться.

Вернуться, чтобы выслушивать «я же тебе говорил»? Папа приехал, нашел ее в съемной комнате, но она отказалась с ним ехать. Уселась на кровать, вытащила бутылку виски — во всяком случае, так он рассказывал матери — и стала бухать прямо у него на глазах. Ну папа в своем репертуаре: там ее и запер.

— Запер ее в собственной квартире? — переспросил следователь, одновременно шокированный и заинтригованный.

— Сказал, что ей нужно просохнуть. Однажды он и со мной такое проделал, много лет спустя; с той разницей, что мне, пожалуй, тогда это действительно, помогло. Элен просто оттягивалась. Она, конечно, впала в тоску и взбунтовалась, но она не алкоголичка. Тем не менее он все равно запер ее там, вернулся к себе в гостиницу, а наутро пришел, уселся на пороге снаружи и объявил, что увезет ее домой, когда она придет в чувство.

— Стало быть, в итоге она все-таки поехала с ним.

Райан прикусил нижнюю губу и нахмурился.

— Он продержал ее там весь день. Даже после того, как Элен начала плакать и говорить, что ей плохо. Все равно не выпускал, — Райан сделал глубокий вдох. — Даже после того, как она начала кричать от боли.

Следователь не двигался и слушал во все уши.

— Элен не знала, что беременна. Но поняла, что с ней что-то не так. В конце концов папа вызвал скорую помощь — и то не по своей инициативе. Одна женщина из той же квартиры — при том, что квартира была из тех, где лишних вопросов не задают, — поднялась и устроила ему скандал. Фрейзеру стало неловко. Как бы там ни было, пока ехала скорая, Элен едва не умерла. У нее произошел разрыв трубы, внематочная беременность.

Глаза следователя Даунса округлились.

— В результате ей удалили матку — сложный случай, кровотечение. Элен это травмировало. В итоге она попала в… в общем, ей понадобилось лечение. Провела там несколько месяцев. Потом она вернулась в Спэниш-Коув и с тех пор живет дома.

Райан грустно пожал плечами, а потом покачал головой.

Это вовсе не означает, что сегодня она бросилась на Фрейзера. Элен живет в этом доме последние двенадцать лет и ни разу даже не ругалась с ним.

— Кого угодно можно допечь, — возразил следователь.

Райан наклонился вперед.

— Фрейзер еще и не такое выделывал, — заявил он. — Если вы ищете подозреваемых, следователь, подойдет любой из нас. Но мы оба, Элен и я, давно знаем, что папа нам сделал. А вот те, у которых якобы с ним все прекрасно, вот кто-то из них, я бы сказал, и забил его насмерть.

Кэйт

Она бы не услышала их разговор, если бы тайком не спустилась на кухню, чтобы залезть за едой в холодильник. Ей было не заснуть, прежнее счастливое состояние оказалось мимолетным.

Слишком много всего навалилось. Беспокойство из-за Чена. Чувство вины из-за того, что забыла дату, которая столько значит для Элен. Ужас из-за ощущения полной потери контроля. Даже есть не хотелось.

Она много съела в пабе. Неизвестно, какова психологическая подоплека, но в треугольных сэндвичах есть что-то такое, что разрешаешь себе съесть больше четырех, то есть одного сэндвича нормального размера. Она уничтожила их как минимум десять. А поскольку Кэйт полностью избегала мучного, это означало, что этим вечером Рубикон уже перейден.

Выгребая сыр и мясную нарезку из двухдверного холодильника, она услышала тихий рокот голосов в саду.

Кэйт подошла к окну, просто чтобы убедиться, что в сад не залезли посторонние, хотя в этих краях такое крайне маловероятно. Она увидела отца и Ану, сидящую в кресле-качалке. Фрейзер хмурился, Ана тоже выглядела озабоченной и явно не в своей тарелке.

Кэйт наклонилась к окну поближе, и голос Аны стал яснее.

— Мы дали друг другу обещание, Фрейзер. Никаких тайн.

— А еще мы дали обещание не вмешиваться в бизнес и семейные дела друг друга, Ана. Хэх, дети уже выросли. Я уже давно перестал нести за них ответственность, о чем они не замедлили мне сообщить. Теперь поздно бежать к папочке и клянчить, чтобы он все исправил.

— Я не хочу, чтобы наше будущее было омрачено, не успев начаться. У меня своих забот хватает. Еще есть время передумать, пока не поздно.

— Я уже сказал тебе. Я тебе верю безоговорочно.

Кэйт нахмурилась. В чем это отец доверился Ане?

— Дело не в доверии. Дело в том, что твоя семья на первом месте.

Ана говорила резко, глядя на Фрейзера в упор. Кэйт приподняла бровь. Дарт Вейдер Империи не страшен. У принцессы Леи всё под контролем.

— Моя семья — это ты, Ана.

Фрейзер положил руку Ане на колено, пытаясь успокоить ее. Фокус не удался. Ана непреклонным жестом скрестила руки.

В этот момент в кармане халата Кэйт завибрировал телефон. Она взяла его с собой в надежде, что Чен позвонит или пришлет сообщение. Вернувшись из паба, она звонила ему пару раз, но оба раза звонок переключился на голосовую почту. На ходу вытаскивая телефон из кармана, Кэйт отошла от окна и вышла из кухни.

— Еще не спишь? — сказал Чен. — Боялся разбудить.

— Рада, что ты позвонил, — искренне ответила она. Все ее существо преисполнилось благодарного тепла. Пока Чен на ее стороне, она вынесет все что угодно. Все что угодно.

— Не хотел ложиться, не переговорив с тобой.

— Я тоже. О, Чен, я так виновата. Ты же знаешь, дороже тебя у меня никого нет. Невыносимо, когда ты на меня злишься. Нелепость какая-то. Но, знаешь, как ни странно, здесь все идет более-менее гладко. Мы кое о чем договорились. Обещаю, теперь все будет по-другому. Хватит лжи. Ты можешь войти в нашу семью, как я вошла в твою. Если хочешь.

— Кэйт! — его тон стал резче. Все еще злится на нее.

Кэйт зажмурилась, лихорадочно перебирая в голове, что она еще могла сделать не так. Или сказать?

— Я убирал свои вещи в шкаф. Знаю, как ты любишь порядок, поэтому решил убрать те вещи, которые ты достала, но не взяла с собой.

Она успела подняться по лестнице, открыла дверь в свою комнату и застыла в недоумении, слушая его.

— Я их нашел, Кэйт.

— Что ты нашел?

— Я может быть, я искал специально. Да, честно говоря, может быть, я хотел выяснить, не скрываешь ли ты что-то еще.

Кэйт вся похолодела, в желудке возникло странное щекочущее ощущение.

— Ты что, принимаешь таблетки для похудения, Кэйт? Мне пришлось посмотреть в Интернете, чтобы понять, для чего они. Сначала я подумал, что это противозачаточные, и уже это меня напугало. Но для похудения? Зачем? Я не понимаю. Ты же постоянно занимаешься спортом. Ты не ешь ничего лишнего. Ты такая… волевая.

— Я не принимаю их, — заговорила она, поддавшись мгновенному порыву. — Это старые. У меня раньше были проблемы с лишним весом. Гормональное. Но теперь я…

На линии воцарилось гробовое молчание. Кэйт так стиснула рукой мобильный, что вспотела рука.

— В коробке остался чек, Кэйт. Ты купила их перед поездкой в Спэниш-Коув. И, как я понимаю, забыла положить в сумку.

Черт. И еще раз черт.

— А еще я нашел твой рецепт. Валиум?

Кэйт села на кровать. Она наклонилась вперед, словно ее тошнило.

— Ты не имеешь права рыться в моих вещах, — с трудом проговорила она.

— Ты столько всего скрываешь…

Внутри у Кэйт что-то оборвалось. Она знала, что он тут ни при чем. Она злилась не на Чена. Она злилась на себя. Злилась на отца. На Адама. На… всех них.

Но разговаривала она с Ченом. И это он ее осуждал. А ее уже достало.

Проклятье дочерей Фрейзера Латтимера. Вечно приходится балансировать на грани: с одной стороны, ты лучше всех, а с другой — всегда недостаточно хороша. Она не могла позволить собственному мужу загнать ее в это состояние.

— О, да бога ради. Разве не у всех есть секреты, Чен? У меня стресс! В таком состоянии я начинаю есть все подряд. А когда я начинаю есть, уже не могу остановиться, так я устроена. А в нашей с тобой жизни все так прекрасно: прекрасные мы, прекрасный отель, и я не могу позволить себе разжиреть, как корова. Поэтому я принимаю таблетки, а от них у меня перепады настроения и депрессия, поэтому я принимаю другие таблетки и… я не могу снова превратиться в Кинг-Конга! Это мое дело, тебя это не касается, просто отвали и прекрати рыться в моих вещах!

Наступила тишина. Потом она услышала, как Чен судорожно вздохнул.

— Блин, Кэйт, мне неловко, что я копался в твоих вещах, но это ведь только один ящик в платяном шкафу. А что я найду на чердаке? Что еще ты скрываешь? Любовника? Вали-ум, Кэйт. Разве не ты говорила, что твоя мать практически…

Кэйт громко рассмеялась, но в ее смехе звучало отчаяние. Чен замолчал, явно потрясенный.

— Знаешь, Чен, — сказала она. — Иди к черту.

Она сбросила звонок и швырнула телефон на пол. Сунув руку в карман, Кэйт достала утащенный из холодильника кусок сыра. Жуя сыр, она услышала шаги в коридоре за дверью.

Встав и открыв дверь, она обнаружила лишь Джеймса, направлявшегося в свою комнату. Кэйт уже начала закрывать дверь, но остановилась.

— Джеймс, — резко окликнула она.

Брат остановился и повернулся к ней.

— Ты не рассказывал папе, что я обманываю Чена?

И тут стало ясно, почему Джеймс пошел в продюсеры, а не в актеры: он густо покраснел и соврал.

— Нет. Конечно нет.

Она кивнула, но продолжала сверлить его взглядом. Джеймс промямлил нечто вроде «спокойной ночи» и ушел к себе.

Кэйт вернулась в кровать и снова взялась за сыр. Отец все знал. Он знал. Ее брак разваливается, она, черт возьми, сходит с ума, и все из-за Фрейзера. Убить его мало.

После

Час ночи. Следователь опрашивает их уже больше трех часов.

И больше четырех часов прошло с того момента, как Дэнни пытался вдохнуть жизнь обратно в тело Фрейзера. Ничего не вышло: Фрейзер упал в воду уже мертвым. Дэнни понял это сразу, увидев кровь на палубе. Но все же попытался.

Дэнни смотрел, как Роб Даунс яростно пишет что-то в своем блокноте. Внезапно следователю пришла в голову какая-то мысль. Он взглянул на Дэнни, а потом снова в блокнот.

— Давно Фрейзер встречается с Аной? — спросил он.

— Несколько месяцев, — ответил Дэнни.

— Но никто из детей ничего не знал?

— Нет.

— Даже Элен?

— Нет.

— Вы, кажется, уверены?

— Уверен. Фрейзер сам мне сказал. Он хотел сохранить все в тайне.

— Значит, Фрейзер доверился только вам?

Дэнни проглотил образовавшийся в горле комок.

— Мы с ним друзья, сколько я себя помню. Но Фрейзер… у него всякое бывает. Не буду врать, он не всегда был образцовым отцом. Но он старался, этого не отнять. И потом, что я знаю? У меня детей нет. Не представляю, насколько это тяжело.

— Ну да, — кивнул следователь.

Дэнни видел, что его собеседник тщательно подбирает слова для следующего вопроса.

— Адам и Райан говорят, что с восьми до восьми тридцати Ана находилась вместе с ними внизу в каюте.

Дэнни пожал плечами.

— Я ее не видел.

— Хм. А вы знаете, что стало с ее первым мужем?

— Умер.

— Да. А знаете, от чего?

Дэнни покачал головой.

— На него напали, — пояснил Роб. — Черепно-мозговая травма. Умер от удара по голове.

Дэнни нахмурился.

— Думаете, Ана имеет к этому какое-то отношение?

— А вы как думаете?

Дэнни снова сглотнул. Может быть, все же стоит рассказать следователю, что он видел. Ему этого ужасно не хотелось. Но, кажется, выбора уже не остается.

Райан

Нерабочий понедельник начался с дождя. Выйдя утром из душа, Райан сел на кровать и слушал, как дождь хлещет по стеклам, как крупные капли барабанят по желобу, проходящему под карнизом. Возможно, вечеринка сегодня все же не состоится.

Однако через несколько часов темные тучи разошлись, после полудня показалось солнце, и его лучи засияли в лужах вдоль дороги, заиграли в капельках воды в траве. Братья уселись в машину Джеймса, чтобы ехать на яхту, забив багажник коробками с бутылками и бокалами, все трое в футболках.

Насколько Райан помнил, они ехали вот так, втроем в одной машине, единственный раз, много лет назад, когда Джеймс только начал работать в Дублине. Джеймс предложил устроить мальчишник в самом шикарном ночном клубе столицы. Он редко уделял внимание родне, за исключением случаев, когда хотел показать, как замечательно у него идут дела. Но Адам и Райан предпочли не подвергать сомнению чистоту его намерений. Джеймс водил знакомство со знаменитостями и знал, как проникать в такие места, хотя Райан тогда еще не достиг законного возраста.

Адам не проявлял особого энтузиазма. Он всегда был тихим, больше думал, чем говорил. К тому же усиленно занимался в колледже, хотел хорошо сдать экзамены за второй курс.

Однако он согласился поехать с ними ради Райана, которого крайне возбудила перспектива потусоваться среди богатых и знаменитых. Никто еще не подозревал, что он уже начал экспериментировать с веществами и большую часть того вечера провел в туалете клуба в обществе блондинки и нескольких дорожек кокаина. Райан с самого начала понял, что под наркотиками становится раскованным с женщинами и — сюрприз-сюрприз — крайне остроумным.