– Значит, отцу будешь помогать? – спросил он у Кости. – Это правильно. Врачом хочешь стать?

– Ну, пока думаю, – уклончиво ответил тот.

– Думай, думай… тут у нас не сахар, но интересно… а главное, весело. – Колесников оглянулся в сторону Марика и ухмыльнулся. – Гектопаскали, на…

Марик невозмутимо пожал плечами.

– А вот ещё что. – Колесников взял Семёныча за локоть и отвёл чуть в сторону, достал из кармана визитную карточку. – Короче, это самое крутое в городе похоронное агентство. У них и цены лучшие, и допуслуги разные. – Колесников сунул визитку в карман халата Семёныча и бережливо похлопал по нему. – Как будет труп, ты им звони. Тысяча с каждого звонка твоя.

Семёныч в замешательстве слушал, не в силах ответить. Колесников отошёл в сторону, повернулся к Косте и уже громко сказал:

– Семёныч, сын только под твою ответственность. Парень вроде хороший, но смотри, чтобы он не вколол там кому-нибудь. – Он рассмеялся своей шутке и, не прощаясь, вышел.

Вера Иванна последовала за ним.

– Козёл, – прошипел Семёныч.

На улице достал из кармана визитку и не глядя выкинул в урну:

– Я не гробовщик, а врач, – тихо ответил он самому себе.

Костя, шедший позади, посмотрел в урну, аккуратно достал визитную карточку, прочитал её и положил в задний карман брюк.

Вызов третьей бригаде ещё не был объявлен, но она полным составом дожидалась своего старшего возле реанимобиля. Полный состав, не считая ушедшей в отпуск Лены, состоял из водителя Валеры и фельдшера Вениамина.

– Добро пожаловать на борт, – протянул Косте руку Валера и другой одобрительно похлопал его по плечу.

Первый вызов был к семидесятидевятилетней старушке с сердечным приступом. Адрес был новым, значит, приступ случился впервые. Семёныч скомандовал включить мигалку, и команда уже через восемь минут звонила в дверь квартиры.

Минут через пять за дверью послышались шарканья, вздохи. На пороге стояла полуслепая бабка в пёстрой юбке и нескольких кофтах, выглядывающих друг из-под друга.

– Бабуля, скорая приехала, – прокричал Семёныч.

– Слышу я, слышу. Вижу плохо, а слышу хорошо, – ответила старушка и со стонами зашаркала обратно в комнату.

– Так, ложитесь сразу на диван и рассказывайте, что случилось, – Семёныч уложил старуху.

– Сидела, телевизор смотрела. Вдруг зажгло всё, сердце закололо, помирать стала. Хорошо, что позвонить успела.

– Костя, выключи телевизор. Веня, кардиограф, – скомандовал Семёныч и принялся высчитывать пульс пациентки.

Вениамин чётким движением достал из сумки медицинский прибор, размотал провода и аккуратно, но быстро начал подсоединять их к старушке. Костя брезгливо отвернулся и выключил телевизор.

– Сейчас болит где-то? Жжёт? – спросил Семёныч, анализируя кардиограмму. – Острого ничего нет.

– Ой, сынок, жжёт, – простонала старуха и тихонько заплакала.

– Лекарства принимаете какие-то? Сердечные?

– Сроду сердце не болело. Не люблю я таблетки-то. Так, травки, мази.

– Какие? – Семёныч встал со стула и подошёл к маленькой тумбочке, на которой стояли несколько открытых банок с мазями.

– Вазелин зачем?

– Ой, сынок, – снова запричитала старушка, – давно я страдаю. Хронически. Говорить неудобно. Кишка у меня выпадает. Я сама и вправляю.

Семёныч поставил вазелин обратно и взял в руки вторую банку. «Бом-Бенге мазь». Он поднёс мазь к носу и всё понял.

– Срочно мыться, – Семёныч подошёл к старушке и показал вторую мазь. – Этой что мажете, суставы?

Бабуля взяла в руки банку и, прищурившись, прочитала название.

– Да, сынок, суставы болят.

– Веня, срочно идите в ванную. Мойте попу. Костя, помоги.

– Что делать? – не понял Костя.

– Попу старушке идите помойте. Вместо вазелина она скипидаром себе намазала, – абсолютно серьёзным тоном ответил Семёныч.

Старушка, услышав произнесённый врачом диагноз, запричитала и пошла разглядывать банки на тумбочке. Назвав себя старой дурой, она села на стул и заплакала.

– Вы не переживайте. – Вениамин подошёл к бабуле и помог ей встать. – Главное, что с сердцем всё в порядке. Ну перепутали, с кем не бывает? Сейчас помоемся, и будет всё хорошо.

– Вы что, серьёзно? – переспросил ошарашенный происходящим Костя.

– Какие шутки? – ответил Семёныч. – Перчатки в ящике возьми.

– Я не буду мыть, – заявил сын, багровея от злости.

– Не мой, зачем тогда поехал с нами? – Семёныч спокойно сел за стол и принялся заполнять путевой лист.

– Дурдом. – Сын, видя полное его спокойствие, замолчал и стыдливо прислонился в углу у комода.

Через несколько минут вернулись Вениамин со старушкой. Ей явно стало лучше, жжение прошло, и на лице появилось что-то напоминающее улыбку.

Костя неожиданно подошёл к старушке и спросил:

– У вас изолента есть? Или пластырь?

– Ой, не знаю, сынок, сходи на кухню посмотри. Там ящик в столе, может, и есть что.

Костя сходил на кухню и вернулся с изолентой. Плотно обмотал банку с вазелином.

– Бабуль, посмотри. – Он вложил в руки старушки банку. – Теперь это банка с вазелином. Нужно запомнить на ощупь. Я её лентой обмотал. Не перепутаете теперь.

– Да, да… – Старушка счастливо озиралась по сторонам, плохо соображая, что происходит.

– Дело, – одобрительно кивнул Семёныч и стал собирать вещи.

– Ну, кто-то руками работает, а кто-то головой, – Костя подмигнул Вениамину.

Команда попрощалась со старушкой и через три минуты уже сидела в автомобиле. Семёныч отчитался по рации о законченном вызове и получил новый.

– Острый миокардит, мужчина, тридцать лет. – Он обернулся к Вениамину и Косте, молча сидящим в разных концах автомобиля. – Линейщик вызвал, вот адрес. – Он протянул Валере листочек и, прислонившись головой к окну, прикрыл глаза.

Дверь отворила молодая женщина. Представившись женой больного, она проводила бригаду в спальню.

На огромной кровати под зеркальным потолком лежал больной.

Он устало повернул голову в сторону пришедших и вяло кивнул.

– Врач уже приезжал, – скороговоркой запричитала хозяйка, – сказал, что кардиолог нужен, и уехал. – Доктор, у него инфаркт?

– Принесите стул, – попросил Семёныч и подошёл к кровати.

Он откинул одеяло и принялся за осмотр. Вздутый живот на достаточно субтильном теле выглядел комически и походил на гимнастический шар. Он был настолько твёрд и упруг, что казалось: проткни его тонкой иглой – и из него начнёт бить фонтан.

Семёныч сел на стул, измерил пульс и осторожно начал пальпировать живот.

– Когда последний раз какал, пукал? – спросил Семёныч.

Больной не отвечал, смиренно уставившись в потолок. На лице его отражалась великая вселенская мука.

– Лёша, ты когда какал? – повторила вопрос его жена.

– Господи, как вы мне все надоели! – Больной повернул голову и оглядел всех. – Неделю уже в туалет не ходил. Запор у меня! – прикрикнул он на жену, выражая какое-то только ему понятное недовольство.

– Лёшенька, ну как же так! – Она подбежала к кровати и стала гладить мужа по голове. – Почему ты мне не сказал? Мы бы таблетки попили или травки какие-нибудь.

– Когда мне тебе говорить? – Он отдёрнул руку жены и со злостью прошипел: – Тебя же всю неделю дома нет. То годовые отчёты до ночи, то корпоратив.

– Лёшенька, ну ты же знаешь, сколько у меня работы, – начала она оправдываться, – а у нас ещё два кредита. – Семёныч заметил, что хозяйка специально сказала про кредиты, чтобы перейти от оправдания к атаке.

Больной муж уже готов был ответить, но неожиданно Костя вмешался в разговор:

– А вы слышали, что сейчас некоторые банки перекредитовывают у себя с более низким процентом?

Больной обречённо отвернулся, а его жена заинтересованно посмотрела на Костю.

– Инфляция упала, ставки кредитные упали, – сообщил он.

– Ничего не поняла, – замотала головой хозяйка.

– Всё просто. – Костя подошёл ближе, чтобы слышали все, и, как профессор на лекции, начал объяснять: – Ставки упали. Но у вас уже есть кредитный договор со старым банком. Вы приходите в новый банк и говорите, что хотите работать с ним на более низких ставках. Новый банк оплачивает ваш кредит в старом банке и заключает с вами новый договор. Всё.

– Здорово, – чуть помолчав, ответила хозяйка. – Лёш, ты слышал о таком?

– Так, стоп, – прервал их Семёныч, – помолчали все.

Он продолжил осмотр больного, внимательно следя за его реакцией на пальпацию. Больной постанывал, изредка морщась от боли.

– Алексей, нужно срочно в хирургию, – Семёныч тихо, почти на ухо, сказал больному, опасаясь неадекватной реакции его жены. – Никакого миокардита у вас нет, но есть непроходимость кишечника.

– А как же? – больной махнул рукой на дверь. – Кардиолог сказал, нужно срочно.

– Кардиолог – это я. С сердцем у вас всё в порядке, – начал объяснять Семёныч. – Первый врач расценил вздутие живота как асцит. Но при любой сердечной недостаточности отёки сначала появляются на ногах, неделями ползут выше, а потом уже асцит. У вас этого нет. У вас – непроходимость кишечника. Ничего критичного, но нужно ехать в больницу. Там вам помогут.

Через двадцать минут, доставив Алексея в хирургию, Семёныч, Веня и Костя уже возвращались в свой реанимобиль. Нового вызова не было, и они, оставив Валеру вздремнуть в кабине, зашли в крохотную закусочную.

– А жёнушка, видимо, рада, что сплавила Лёху в больницу, – хохотнул Костя, откусывая сочный кусок беляша.

– Может, и правда работы много, – безучастно ответил Семёныч, – сами разберутся. Наше дело – лечить.

– Пока не лечим. Пока жопы моем и в больницы возим, – парировал Костя.

Вениамин, до сих пор молчавший, вытер бумажной салфеткой рот и, глядя перед собой на стол, прошептал:

– Для кого-то это тяжёлая работа, а кто-то развлекается и нос воротит.

– Сегодня пока никто не перетрудился, – мгновенно среагировал Костя.

– Кто-то в принципе не перетруждается. – Вениамин скомкал салфетку и положил её в пустой пластиковый стаканчик от чая.

– Вообще, единственным объективным мерилом работы являются деньги. Кто зарабатывает, тот, значит, и работает.

– Что-о-о? – взорвался Веня.

– Стоп. Заканчивайте, – прервал спор Семёныч и, прислонившись спиной к обшарпанной стене, прикрыл глаза.

Отдохнуть ему не удалось. В следующее мгновение в кафешку забежал Валера.

– Вызов. Срочно. Ножевое, – сухо и чётко сообщил водитель.

Семёныч встал со стула, хлопнул по плечу Костю и поторопился на выход.

Вызов был в первый гастроном. Заведующая вызвала скорую и милицию, сообщив о массовой драке и ножевом ранении. До магазина было не более пяти минут, и, включив сирену, экипаж выехал на вызов.

Они въехали прямо на тротуар ко входу. Милиции ещё не было. На улице стояли зеваки, заглядывающие в окна. Семёныч первым вошёл в магазин. За ним поспешили Костя и Вениамин. Картина предстала жуткая. В зоне со столами для покупателей, перед кассами, шла драка. Человек шесть или семь, рыча от боли и гнева, старались выжить, покалечив и убив своего противника. Двое лежали на полу. Один кричал, обхватив руку, а другой, как будто засыпая, смотрел на происходящее, не выражая никаких эмоций. Брючина его правой ноги была насквозь мокрая. Через дыру в штанине было видно, как из внутренней поверхности бедра хлещет маленький фонтанчик. Из лужи крови медленно тёк ручеёк к выходу.

Несколько секунд Семёныч оценивал обстановку, делая выводы о характере травм. Вениамин оглядывался по сторонам. Персонал забился в противоположный угол магазина. А Костя не мог оторваться от кровяного ручейка, всё приближающегося к нему. Ручеёк нашёл выбоину в полу и в одно мгновение превратился в небольшое тягучее ярко-красное озерцо.

– Веня, вы к тому, который за руку держится. Аккуратнее. Костя, давай с ним, – Семёныч твёрдым спокойным голосом раздал указания, а сам устремился к истекающему кровью парню.

Драка продолжалась. Костя, шарахаясь от озверевших мужиков, пошёл за Вениамином.

Белые халаты никто не трогал, но избежать столкновений не удалось. Семёныч со всей силы кулаком вдавил парню в бедро, одновременно другой рукой вытаскивая из чемодана бинты и пытаясь скомкать их в один плотный шар. Веня с Костей, перепачкавшись в крови, пытались оттащить от дерущихся парня со сломанной рукой.

– Суки, Саня! – Парень вдруг вырвался и вцепился зубами в чью-то ногу, обхватив её руками и не давая пинать лежавшего товарища.

– А-а-а! – зарычал от боли нападавший и, развернувшись, свободной ногой пытался ударить в его голову.

Костя подставил плечо под удар, и чёрный ботинок с окантованной металлом подошвой со всей силы врезался в его плоть. Было очень больно. Как будто плечо облили расплавленным железом. Костя на мгновение потерял ориентацию в пространстве и завалился животом на пол, стукнувшись носом о холодные гранитные плиты.

Вдруг крики и ругань усилились. Добавились топот и какие-то хлопающие звуки. Костя вжался в пол и зажмурился, пытаясь превратиться в маленькую, никому не видимую пылинку. Кто-то перевернул его на спину. Костя открыл глаза и увидел человека в милицейской форме, пристально разглядывающего его лицо.

– Костя, живой? – услышал он голос отца и начал соображать, где находится и что здесь происходит.

Он приподнялся на локте. В трёх метрах отец и Вениамин, склонившись над истекающим кровью парнем, производили какие-то манипуляции.

– Живой, – ответил Костя и пополз к ним.

– Быстрее, – крикнул Семёныч, уже обеими руками зажимая пробитую артерию парня. Веня, стоя на коленях в луже крови, наматывал плотный ком из подручных материалов.

Костя подполз ближе, в нос ударил металлический запах, вызвавший мгновенно тошноту.

Парень уже был без сознания. Заткнув рану и остановив кровь, Вениамин держал тряпки, сжимая бедро раненому, а Семёныч, введя в вену катетер, держал банку с физраствором.

Весь пол в той части магазина, где шла драка, был в крови. Несколько человек лежали на животе с закинутыми за спину руками. Между ними ходили сотрудники милиции. Периодически они поднимали кого-нибудь с пола и уводили на улицу. Торговый зал пустел.

– Костя, держи банку. – Семёныч передал сыну капельницу, а сам начал вводить раненому в вену какое-то лекарство.

Банка была скользкая от крови. Костя чуть не выронил её, перекладывая из руки в руку.

Он прислонился к стене, чтобы не упасть, и попытался разглядеть раненого парня.

Ниже пояса всё было в крови. Невозможно было даже определить цвет его брюк. В модной вельветовой куртке, в клетчатой рубашке, он был похож на поэта-шестидесятника. Из нагрудного кармана торчала красная пачка «Мальборо» с засунутой внутрь китайской зажигалкой.

Лицо его было спокойно. Оно не выражало ни боли, ни страха. Глаза были закрыты. Со стороны, если не видеть того, что было ниже, можно было подумать, что человек просто спит.

– Кровь нужна, жидкость не поможет. – Семёныч присел на корточки, свесив руки на коленях. – Сука. – Он помолчал чуть больше секунды, а затем стал щупать пульс на шее у парня. Затем встал, подошёл к Косте и тихо сказал, показывая на банку: – Опусти, он умер.

Отец достал сигарету из пачки «Мальборо», чиркнул китайской зажигалкой и, сделав затяжку, пошёл на улицу.

Глава 8.2

На такси денег не было. Костя забился в полный автобус и пристроился на задней площадке у окна. Водитель пробубнил заученную фразу, двери закрылись, и опустевшая остановка начала удаляться.

Отец остался работать до утра, но Костю отпустил. Слишком сильное впечатление произвело на него событие в гастрономе номер один.

Остановка становилась всё меньше и меньше. Лёгкая снежная пыль вокруг фонаря напоминала мух, хаотично мельтешащих над съестным. Косте снова привиделись глаза того парня. Они ещё были открыты, но выражали лишь спокойствие и какую-то покорность своей судьбе. Жизнь уходила из него через пробитую артерию, и ничего уже нельзя было сделать.

Вновь заныло плечо. Слава богу, перелома не было. Когда в гастрономе всё закончилось, отец осмотрел его.

У входа в казино, как обычно, стояла толпа. Кто-то курил, кто-то ждал открытия дискотеки, попивая коктейль из алюминиевой банки, а кто-то, держась за голову, пытался осознать, как это он умудрился проиграть столько денег. Никому не было дела до других. Каждый сам прожигал свою жизнь, каждый сам получал мнимое удовольствие, ошибочно думая, что живёт интересно и полноценно.

Костя спросил у длинноногой девушки на стойке регистрации об Артуре. Здесь его уже все знали. Она махнула рукой в сторону лестницы в ресторан. Костя поднялся, но в зале Артура не нашёл. Его привычный столик был занят, хотя свободных мест было много.

– Артур сегодня не появлялся? – спросил Костя у официанта.

– Здесь, в кабинете, – ответил он и указал на дальний угол ресторана, который был занавешен тяжёлой шторой бордового бархата.

– Передайте ему, что пришёл Константин. Костя сел на высокий барный стул, провожая взглядом официанта.

Через минуту официант выглянул из-за шторы, показывая жестом, что Костю ждут в кабинете. Костя не ожидал, что Артур будет не один, поэтому несколько смутился: на диване перед длинным сервированным столом сидели трое.

– А-а-а, вот и наш герой. – Артур встал и протянул руку.

– Добрый вечер. – Костя ответил рукопожатием и протянул руку второму гостю, сидевшему рядом.

Гость показался странным: вроде кавказец, хотя внешне выглядел европейцем.

– Добрый вечер, – ответил гость с едва уловимым акцентом и, не вставая, пожал Костину руку.

Рукав серого пиджака поднялся, обнажив запястье, на котором сверкнули массивные золотые часы и браслет, сделанный из пустых гильз неизвестного Косте калибра.

Третий сидел в углу в кресле, наблюдая за происходящим. Откинувшись на спинку, он полулежал, расставив широко ноги. Камуфляжные штаны его были заправлены в носки и невысокие армейские берцы. Такая же куртка лежала на коленях, а сам он был в зелёной майке, оголившей крутые плечи и огромный синяк под правой подмышкой. Образ дополняли тёмные очки-авиаторы и борода, контрастировавшая с идеально побритыми щеками. На поясе висел нож, а рядом на кресле лежал пистолет иностранного производства.

Костя смотрел на третьего, решая, стоит ли подходить к нему или нет. Тот сложил руки на груди и чуть кивнул, показывая всем видом, что подходить не стоит.

– Меня зовут Аслан. Садись, ешь, пей, угощайся, – на правах старшего пригласил он.

Когда Костя сел, Аслан достал из внутреннего кармана пиджака конверт и протянул ему.

– Это тебе, дорогой. – Аслан, не дождавшись, когда Костя возьмёт конверт, положил его на стол. – Ты отлично поработал, и это твоя заслуженная награда.

Костя оглянулся на Артура. Тот пристально наблюдал за ним всё это время, и когда взгляды их встретились, Артур объяснил назначение конверта:

– Бери, бери, это твои комиссионные с водки. Мы не ожидали, что ты сможешь так быстро всё продать, поэтому добавили ещё премию.

– Благодарю. – Костя неспешно взял конверт и положил его во внутренний карман куртки. – Но там же отсрочка? Они деньги только через две недели переведут. Вдруг не оплатят? Я слышал, что райпо плохо платит.

– Нам все хорошо платят. Да, Иса? – произнёс Аслан.

Иса закивал в ответ и беззвучно засмеялся, лишь показывая зубы и чуть поигрывая грудными мышцами. Косте стало не по себе. Все здесь были рады ему, улыбались и хвалили, но какой-то холод пронизывал этот маленький зал, где трое непонятных мужчин, как три кошки, играли с ним, как с маленьким белым мышонком. Во рту пересохло. Он налил себе в стакан боржоми из бутылки и залпом выпил. Холодные пузырьки защекотали нос и немного успокоили.

– Ты в казино играешь? – спросил Аслан.

– Иногда бывает, – уклончиво ответил Костя, не понимая, какой ответ был бы правильным.

– Друг мой, не прибедняйся, – воскликнул Артур и повернулся к своему кавказскому знакомому. – Он всё про игру знает. Мы когда познакомились, он с дальнего столика мне весь расклад разложил, и я выиграл. Дьявол.

– Серьёзно? – Аслан посмотрел на Костю и оценивающе покачал головой. – Дьявол нам подходит. Будешь управляющим казино?

– Каким? – растерялся Костя.

– Ну не этим, конечно. – Аслан поставил рядом с Костей пузатый бокал и налил немного коньяка. Затем поднял свой бокал и громко чокнулся с ним. – Скоро в этом городе будет настоящее казино. Такое, как в Лас-Вегасе. И ты уже заложил первый кирпич в новое здание. За тебя, дорогой. – Аслан чуть пригубил коньяк и поставил бокал на место.

Костя выпил всё залпом. Его чуть отпустило, тёплая волна прошлась по всему телу и придала спокойствия и уверенности.

– Райпо должно много водки брать, они почти монополисты там, в деревне, – Костя осмелел.

– Нет, водки достаточно. Больше не нужно, – ответил Аслан.

– Долг я свой вернул, – перебил его Артур.

– Хорошо. Как скажете.

– Ты не переживай. Мы тебе найдём хорошую работу. Настоящую. – Аслан вышел из-за стола и подошёл к Косте. Он положил руку ему на плечо, а правую протянул для рукопожатия.

– Я тебя прошу, не надо никому рассказывать о наших планах. – Аслан сжал Костину ладонь чуть сильнее и пристально посмотрел ему в глаза.

Костя лишь молча кивнул, а Аслан вдруг рассмеялся, отпустил руку и хлопнул Костю по плечу:

– А то конкуренты постоянно пытаются украсть наши идеи. Тоже хотят деньги зарабатывать. Всё, дорогой, иди. Тебя Иса проводит до машины, чтобы у тебя никто деньги не забрал.

– Машина дома у меня. Во дворе осталась. Я на такси.

– Зачем на такси? – Аслан обернулся к Исе и дал ему какие-то указания на непонятном языке.

Иса вытащил из куртки портативную рацию и что-то тихо туда сказал. Затем поднял голову и кивнул Аслану.

– Иди, дорогой, ребята отвезут тебя домой. Сейчас такие таксисты, не знаешь, чего от них ожидать.

– Да, кстати… – Артур встал из-за стола и протянул Косте блок сигарет «Ротманс». – Как обещал.

Костя ещё раз со всеми попрощался, вышел и через пять минут уже ехал домой, сидя на заднем сиденье чёрного «гелендвагена».

Часть 9. Костя

Глава 9.1

Отец спал на переднем сиденье автомобиля, прислонившись головой к боковому стеклу.

Костя уговаривал его остаться дома после бессонной ночи. Он отказался и теперь отключился, изредка вздрагивая, когда Костя резко тормозил.

Костя старался ехать тише, поэтому до Можги они добирались около двух часов. Машин ещё было мало, ровная дорога успокаивала монотонным шелестом покрышек, но навевала сон, который на трассе был гораздо страшнее гвоздя или жезла.

Чувствуя, что засыпает, Костя дотянул до маленькой частной АЗС, рядом с которой стояла небольшая деревянная будка с надписью «Чай. Кофе. Перепечи».

Топливный бак был полный, поэтому Костя зарулил сразу к будке, припарковавшись рядом со старенькой чёрной «ауди».

Выйдя из машины, Костя размял спину, колени, встряхнулся и постучал в закрытое зеленоватой фанерой окошко.

– Доброе утро. Вы открыты? – крикнул он и постучал ещё раз сильнее.

Окошко оказалось не закрыто. Нажав на фанеру и чуть пригнувшись, он заглянул внутрь.

Его волю сковало тисками страха, он смотрел на происходящее, не в силах пошевелиться.

Посреди будки на стуле сидел лысоватый мужик в белых трусах и белой майке. Руки его были заведены за спину и, видимо, связаны. Щиколотки его тоже были привязаны к ножкам стула.

Лысый дрожал то ли от страха, то ли от холода и смотрел себе под ноги. За стулом стоял мужик и держал его за спинку. Низкий, широкоплечий, лицо всё в глубоких морщинах, отчего он походил на бульдога. Рядом стоял ещё один. В серых брюках и голубой сорочке, в расстёгнутом чёрном плаще и очках, он смахивал на одного из доцентов в университете, где учился Костя. Образ дополняли жиденькие рыжие волосы и веснушки на лице.

Махнув «бульдогу», «доцент» отвернулся. «Бульдог» тотчас ловко накинул лысому на голову полиэтиленовый пакет и чуть прижал его снизу к шее.

Лысый тут же сделал глубокий вдох, отчего пакет прилип к его лицу и стал отчётливо виден рот, жадно пытающийся отыскать воздух.

Вдруг лысый увидел сквозь пакет Костю и начал верещать. Рыжий повернулся и опять подал знак «бульдогу». Тот снял пакет и несильно хлопнул жертву ладонью по затылку:

– Говори, – приказал он.

Но лысый вместо ответа начал орать:

– Помоги-и-и-те! – И, выпучив глаза, попытался встать, после чего его стул завалился на бок и он упал.

Вот тут-то бандиты и заметили Костю, в оцепенении смотревшего на происходящее.

Костя очнулся. Инстинкт самосохранения начал работать, и он, захлопнув фанерное окошко, поспешил к машине.

– Стой! – через секунду услышал он за спиной и остановился. Обернувшись, увидел «бульдога», державшего в руке бейсбольную биту.

– Ты кто? – спросил «бульдог».

– Мне только кофе нужен был, – пролепетал Костя и поднял руки вверх, как будто на него был направлен пистолет.

– Что ты видел? – «Бульдог» сделал шаг вперёд и медленно двинулся к Косте.

– Ничего не видел. Окошко было закрыто. – Костя попятился назад, не сводя глаз с перелетающей из руки в руку биты.

«Бульдог» остановился и с удивлением посмотрел куда-то вдаль. Костя оглянулся и увидел отца. Тот вышел из машины и стоял, крепко сжимая монтировку в правой руке.

– Сынок, садись в машину, – твёрдо сказал он и, обойдя автомобиль, встал около водительской двери.

«Бульдог» не шевелился и наблюдал. Костя в три прыжка добежал до машины, одновременно с отцом запрыгнул в салон, и через три секунды они уже въезжали на трассу.

Всё оставшееся время они молчали. Костя пытался осознать произошедшее, вспоминая детали, а отец крепко сжал руль и просто смотрел вперёд на дорогу. Руки его чуть потряхивало, отчего он сжимал руль ещё сильнее.

– Нам сюда нужно? – спросил он у Кости, остановив машину.

– Да, наверное, – Костя посмотрел в лобовое окно и не сразу узнал большой деревянный дом-магазин Александровых. Красно-синяя вывеска при дневном свете не горела и не вызывала боевого зуда у болельщиков «Спартака».

– Что там было? – не выходя из машины, спросил отец.

– Какая-то жесть, – ответил Костя после некоторого молчания, – а вообще там ничего не было и никого. – Чтобы не продолжать разговор, он взял с заднего сиденья портфель и вышел.

Магазин уже был открыт, но такого наплыва посетителей, как в прошлый раз, не было. За прилавком сидела пожилая женщина, уткнувшись в старую газету.

Костя спросил о Гере и Оле, но их не оказалось в магазине. Заказанный товар только доставили, поэтому никаких новых заявок делать не стали.

Они объехали все знакомые торговые точки, но везде ситуация была аналогичная.

– Везде только товар привезли, – отчаявшись, сказал Костя, присев на скамейку возле очередного магазина, – теперь не раньше чем через неделю будут заказывать.

– Мы только восемь магазинов обошли, а здесь их пара сотен. Давай просто поедем и будем заходить в первые попавшиеся.

– Надо что-то крупное, типа райпо. Маленькие магазины погоды не сделают.

Они задумались. Костя достал из портфеля список должников и в сотый раз начал его изучать. У всех основных они уже были и сделали заявки, договорившись об оплате. Сегодня нужно было придумывать что-то новое.

– У тебя в прайсе есть очень дешёвое? – вдруг спросил отец.

– В каком смысле? – Костя ответил машинально, не придав значения вопросу.

– Ну, порошок стиральный самый дешёвый в больших мешках, мыло хозяйственное в кусках, туалетная бумага, – отец воодушевился новой идеей.

– Есть, конечно. Половина прайса всякой «дешмани», – вяло ответил Костя, особо не веря в потенциал отцовских бизнес-идей.

– Отлично, – тот хлопнул в ладоши и пошёл к машине, – поехали, чего сидишь.

Костя нехотя поплёлся следом. Своих вариантов у него уже не было. Он сел на пассажирское сиденье и, не спрашивая, куда едем, доверился отцу.

Через некоторое время они остановились у районной больницы. Большое шестиэтажное здание было похоже на небоскрёб по сравнению с деревянными частными домами и изредка появлявшимися двухэтажными каменными особнячками.

Четыре кареты скорой помощи стояли возле пандуса. Десяток медицинских работников толпились у входа, а бесчисленные посетители и пациенты ходили взад и вперёд по территории больничного сквера. Дверь не успевала закрываться.

– Это же Клондайк! – воскликнул Костя.

Он начал понимать идею отца и с горящими глазами стал оглядывать огромную территорию больницы.

– Клондайк не Клондайк, но пару километров туалетной бумаги в день они тут тратят. Ну и тонну стирального порошка вместе с мылом, – заметил отец.

В отличие от самого городка больница производила ощущение столичного учреждения. Современный ремонт, чистота, длинная стойка регистратуры с мониторами компьютеров – всё это было необычно для такого маленького населённого пункта.

«Как на вокзале». Костя, растерявшись, остановился в центре громадного холла. Увидев турникеты, через которые люди заходили, приложив пластиковые карточки, он загрустил.

– Чёрт, так просто не попасть туда. И непонятно, с кем там разговаривать.

– Есть у меня старинный друг институтский. Он тут главный врач, – с улыбкой ответил отец и подмигнул.

– Ты шутишь? – Костя ошарашенно взглянул на отца и, убедившись, что он не шутит, кинулся к регистратуре.

Через несколько минут, после недолгих уговоров и красочных историй, их соединили с Олегом Нестеровичем Мокушанским – главным врачом больницы районного значения.

Мокушанский сразу вспомнил однокурсника и, искренне обрадовавшись его визиту, тотчас пригласил гостей в кабинет.

Приёмной у него не было. Весь «предбанник», предназначавшийся для секретаря, был переделан под библиотеку и заставлен стеллажами, доходящими до потолка, две деревянные лестницы стояли на каждой стороне, и всё было занято книгами.

Костя не обратил внимания, что все книги были по медицине и философии, а отец обрадовался. «Такого собрания современной и антикварной медицинской литературы не видел даже в институте», – заметил он, разглядывая книги, и уже было потянулся за одним очень редким справочником, как дверь в кабинет открылась и на пороге показался Мокушанский.

Костя заметил, что Олег Нестерович выглядел старше папы. Чуть полноват, с чеховской бородкой, одетый в костюм-тройку, который был виден из-под белого халата, – внешне он очень соответствовал занимаемой должности.

– Серёженька, ты ли это? – Мокушанский засиял и распахнул объятия.

– Олежка, ну ты прямо профессор. – Семёныч кинулся к однокашнику, и они крепко обнялись. – Сколько мы не виделись?

– Лет пятнадцать, – ответил Олег Нестерович, разглядывая друга, – на стажировке в Ленинграде, помнишь?

– Конечно, помню, классное было время.

– Ну, сейчас не хуже… Скажи-ка мне, кто этот симпатичный молодой человек?

– Костя, мой сын.

– Да неужели? – сыграл удивление Олег Нестерович. – Ты показывал его фото. По-моему, Костя тогда только пошёл в первый класс. Как летит время… – Мокушанский покачал головой и жестом пригласил гостей сесть на маленький кожаный диванчик. – Ну, рассказывайте, друзья мои. Какие дела вас привели в нашу глубочайшую провинцию?

– Мы, собственно, случайно, – отец немного растерялся.

Костя догадался, он хотел ответить так, чтобы сказать правду, но не обидеть старого товарища целью своего визита.

– Честно говоря, это я его сюда привёл, даже не зная, что вы знакомы, – пришёл на помощь Костя.

– Так, очень интересно. Рассказывайте, молодой человек.

– Я работаю торговым представителем крупнейшей в регионе компании, занимающейся дистрибуцией всех основных мировых производителей бытовой химии и косметики. Как зарубежных, так и отечественных. Я отвечаю за этот район и езжу сюда почти каждый день. Папа, спасибо огромное ему за это, когда может, ездит со мной, так как я только недавно получил права и ещё не так уверенно чувствую себя за рулём.

– Так, дальше, – слегка нахмурился главврач.

Костя заметил, как напрягся отец, но продолжил:

– Я подумал, что такая большая и современная больница могла бы стать отличным клиентом. И у нас как раз есть как передовые марки средств гигиены и бытовой химии, так и недорогие.

– Хотите чаю? – Мокушанский резко встал и пошёл к подоконнику, на котором стоял электрический чайник и лежали несколько пачек чая. – У меня хороший есть, знакомый из Индии привозит.

– С удовольствием, – сразу ответил Семёныч, обрадовавшись, что можно сменить тему.

Костя замолчал, наблюдая за тем, как Мокушанский заваривал и разливал чай.

– Ты знаешь, – продолжал главврач, – я здесь не всё решаю.

– Я понимаю, – ответил Костя, – главный врач должен заниматься глобальными вещами, лечить людей, а для таких вопросов есть завхоз или товаровед. Чтобы не отнимать у вас время, я могу поговорить с ним.

– Всё верно, всё ты правильно говоришь… – Главврач как-то замялся, подбирая нужные слова, и непроизвольно сделал большой глоток чая, обжёгся и стал резко вдыхать, охлаждая язык. – У нас есть такой человек, но… как бы это правильно сказать… он самодостаточен и все решения такого рода принимает сам.

– То есть главврачу не подчиняется? Это как? – вмешался Семёныч.

– Ну-у… – Мокушанский поставил чашку на подоконник и защёлкал пальцами. Было видно, что разговор ему неприятен, но объясниться он должен. – Формально, конечно, подчиняется. Но его рекомендовали сверху. – Он показал пальцем в потолок. – И он здесь занимается всеми хозяйственными делами.

– Отлично, – начал было Костя, но Мокушанский перебил его, махнув рукой:

– У нас здесь одни постоянные эксклюзивные поставщики. Всё оборудование, медикаменты закупаются в одном месте, и никаких других поставщиков завхоз даже не рассматривает.

– Взятки, что ли, берёт? – возмутился Семёныч. – Заяви на него. Ты же величина – главный врач такой больницы!

– В том-то и дело, – усмехнулся Мокушанский, – не было бы его, не было бы такой больницы. Ты видел где-нибудь в районе такое оснащение? Небось у вас в центре такого нет. К нам лечиться со всего округа приезжают.

– При чём тут это? – вскипел Семёныч. – Одно другому не мешает. Воровать-то зачем?

– Пап, при чём тут воровство? – перебил Костя. – Ведь всем хорошо. Каждый занят своим делом. Олег Нестерович лечит людей в прекрасно оснащённой клинике. Завхоз грамотно управляет бюджетом. Не разворовывает, как многие, а реально тратит деньги на необходимое. Пациенты довольны, государство довольно, все работники в шоколаде. Какие здесь проблемы? Грамотно выстроенный менеджмент.

Мокушанский лишь развёл руками, соглашаясь с Костей.

– Олег Нестерович, позвольте просто с ним поговорить. Да – да, нет – нет. – Костя сложил ладони, как будто в мольбе.

Мокушанский встал с кресла и подошёл к телефону, стоявшему на письменном столе.

– Рафис Мустахович, вы сейчас не заняты? – проговорил он в трубку. – Ко мне пришёл представитель крупной торговой фирмы, так я его сразу к вам отправил. – Из трубки посыпались какие-то возражения, но Мокушанский, состроив гримасу, поспешил завершить звонок.

– Налево, третий кабинет. Рафис Мустахович. Там написано. – Он показал Косте на дверь и снова сел в кресло. – А мы тут с отцом твоим тебя подождём, вспомним молодость.

Костя вышел из кабинета и без труда нашёл нужную дверь. Кроме фамилии, на двери не было написано ничего, но сама табличка отличалась от стандартных и была выполнена из бронзы по индивидуальному заказу. Костя постучал, но никто не открывал. Зная, что нужный ему человек на месте, он смело толкнул дверь.

Кабинет был обставлен, мягко говоря, необычно. Никакого письменного стола или книжного шкафа. Диван, несколько кресел, между которыми стоял журнальный столик, накрытый скатертью. На столе стояли чайник, чашки и несколько вазочек со сластями.

На стене висела огромная плазменная панель. Она была включена, и на экране шёл компьютерный бой между Рокки Бальбоа и каким-то инопланетным чудищем.

– У нас всё есть. Нам ничего не нужно, – вдруг раздался голос где-то справа.

Костя вздрогнул от неожиданности и только сейчас заметил человека, сидящего в кресле по-турецки с джойстиком в руках. Взгляд его был направлен в телевизор, и лицо выражало крайнюю степень волнения, отчего кончик языка иногда высовывался наружу.

– Сука! – Рафис Мустахович швырнул в стену джойстик, а на экране поверженный Рокки распластался по рингу.

– Прошу прощения, – замямлил Костя, и завхоз наконец повернулся в его сторону.

– Ты кто? – Рафис Мустахович встал с кресла и подошёл вплотную.

Он был не менее странен, чем его кабинет. Высокого роста, худой, он носил круглые очки, как у Джона Леннона, и тюбетейку. Поверх строгого костюма на нём был надет пёстрый шёлковый халат.