Сэмюел кивнул:

— Если бы я хотел на вас донести, мисс Саррок, я бы уже сообщил в полицию. Но я ведь объяснил вам, что хочу решить проблему мирно и по-соседски.

Старушка как будто осталась довольна таким ответом. Она сунула руку в ящик и вытащила оттуда голубой бархатный мешочек, перевязанный шнурком. Развязав узелок, медленно, очень-очень медленно, вытряхнула содержимое на ладонь. Из мешочка выскользнул Золотой обруч, и мисс Саррок тихонько вздрогнула.

— Какой же он красивый, — выдохнула она.

Сэмюел шагнул к ней, завороженно глядя на украшение. Оно в самом деле было невероятно изящно и изысканно. Точь-в-точь как браслет Мервозера, но еще тоньше и еще элегантнее. Как будто бы несколько дополнительных веков существования придали украшению еще больше красоты. Впрочем, светил он не так ярко, как копия. Мерцал и искрился, но неземного сияния всё же не производил.

Сэмюел подошел поближе, и старая соседка подняла на него огорченные глаза.

— Я понимаю, вам не хочется с ним расставаться, — тихо сказал он, чтобы ее утешить. — Но вы прекрасно понимаете, что браслет необходимо вернуть Фолкнерам.

Он накрыл украшение ладонью, и в ту же секунду на улице раздался шум мотора... Сэм рванулся к окну, выходящему в сад. По дорожке, ведущей к их дому, ехала до боли знакомая машина. Сэм застыл, не в силах пошевелиться... Мама здесь, она жива! Лица ее он не видел, ракурс был не тот, но машина-то точно мамина! Он проводил автомобиль взглядом до поворота и наконец стряхнул оцепенение. Надо скорее бежать к ней, пока его не обогнал Рудольф.

— Мне пора, — крикнул он. — Я очень ценю ваш поступок, мисс Саррок. И всё это останется между нами, обещаю.

Сэм на прощанье махнул ей рукой и бросился к лестнице, догадавшись спрятать в карман Золотой обруч, который в его руке засверкал так, будто в нём зажгли лампочку... Добрый знак?

Он выбежал из дома 18, схватил велосипед, прислоненный к живой изгороди, но в тот момент, когда садился на него, опять почувствовал резкую боль в боку. Тихо вскрикнул и замер. Похоже, это была не просто резь, а разрыв связок... Такое уже как-то случалось на тренировке по дзюдо. Повредил икроножную мышцу, и пришлось целых два дня лежать в постели, совершенно неподвижно. Это означало, что с велосипедом на сегодня можно попрощаться...

Сэм пошел дальше пешком, держась рукой за бок. Прихрамывая, добрел до поворота на их улицу и метрах в двадцати увидел на тротуаре мотоцикл, которого раньше там не было. Обыкновенный мотоцикл, неприметного черного цвета, самый рядовой и заурядный. Вот только одно настораживало: припаркован он был прямо перед домом Фолкнеров...



27      ПОЧТИ У ЦЕЛИ

Сэмюел зашагал по мощеной дорожке. Хотелось бы идти быстрее, но слишком сильно болело в боку. Мотор мотоцикла еще не остыл, то есть его хозяин приехал сюда буквально только что. Его хозяин... Рудольф?

Сэмюел дошел до гаража, где мама оставила машину, и, не сдержавшись, провел ладонью по крылу прекрасного шевроле алого цвета. Он три года не касался этой машины. Три года видел страшные сны о том, как ее расплющивает дорожным катком в плоский лист железа. И вот она здесь, целая и невредимая, и он может снова ее потрогать! Через стекло он даже увидел на заднем сиденье пластмассовые фигурки из своей коллекции «плеймобиля»... Поежился от наплыва чувств и вынужден был сам себя одернуть: сейчас не время тосковать по прошлому.

Сэм вошел в гараж, оттуда через прачечную — в кухню, где с наслаждением вдохнул запах корицы и пирога. Он успел напрочь позабыть запах счастья, которым за долгие годы пропиталась эта залитая солнечным светом комната... Сколько раз он устраивался здесь за дубовым столом с уроками просто потому что было так приятно делать их здесь, пока мама печет блины или печенье?!

Из кухни Сэм вышел в просторную гостиную, украшенную музыкальными инструментами и африканскими масками — увлечение мамы; и прислушался. Со второго этажа доносились голоса. Похоже, из спальни.

— Я не шучу, — угрожал Рудольф.

— Я тоже, — холодно отвечала мама. — Клянусь, браслет лежал в этой шкатулке...

— И где же он ТЕПЕРЬ? — закричал Рудольф.

— Не знаю...

Хлопнула дверца шкафа, и Сэмюел бросился на лестницу. Но его хватило всего на несколько шагов. Рассеянная боль, которая до этого сжимала живот, стала резче и острее, будто кто-то вспарывал ему кожу острым ножом. Застигнутый болью прямо на середине лестницы, Сэм повалился на перила, схватившись за бок рукой. Болело нестерпимо! Его буквально резали на части!

— А тут, в комоде, что? — рявкнул Рудольф.

Сэм стиснул зубы, чтобы не застонать. Нужно было спешить, бежать дальше, но ноги не слушались. На глаза навернулись слезы. Он задрал рубашку, чтобы посмотреть, что там. Но нет, ничего. Ни следа, ни капли крови. Но как же больно! Невидимый нож рылся внутри в том самом месте, где у Сэма шрам от аппендицита... Шрам... Аппендицит... Ну конечно, аппендицит! Вот в чём дело! Дело не в велосипедной гонке и не в рези от быстрой езды! Просто он испытывал те же ощущения, которые переживал второй Сэм. Тот, что лежал сейчас в клинике Сент- Мэри! Сначала — приступ аппендицита, а потом — скальпель хирурга!

Сэмюел постарался восстановить дыхание. Да, так и есть... Между ним и Сэмом трехлетней давности должна была сохраняться связь. И если на уровне души ее не было, то она проявилась на уровне тела. Вот откуда такие яркие воспоминания. Анестезия двойника уберегла Сэма от взрыва мозга, но не спасла от ощущения физического воздействия — хирургического вмешательства!

— Предупреждаю: если ты немедленно его не найдешь, пожалеешь! — угрожал Рудольф.

Сэмюел сделал глубокий вдох и собрал в кулак все оставшиеся силы, чтобы встать на ноги. Боль не унималась, нестерпимая, разрывающая на части. Но ведь у нее не было реальной причины. Она представляла собой лишь эхо операции, которая происходила где-то далеко. Это не его плоть в данную секунду кромсали и не его больной аппендикс собирались удалять... Сам-то он уже был прооперирован, у него уже был шрам от аппендицита, ему нечего было бояться! И если он возьмет себя в руки и проявит волю, если сможет побороть эту иллюзию боли...

Согнувшись пополам, Сэмюел ухитрился подняться на одну ступеньку, потом еще на одну. Мама — там, наверху, всё остальное совершенно не важно.

— Ты врешь! — бешено рычал Рудольф. — С самого начала врала! Как и твой муж!

— Вы знаете моего мужа? — удивилась Элайза.

— Знаком немножко! И если с тобой сегодня что-нибудь случится, это будет целиком и полностью его вина...

Сэмюел прикусил губу и вынужден был приподнять правую ногу руками, чтобы преодолеть последние ступеньки. Родительская спальня в конце коридора казалась недостижимо далекой.

— Откуда вы знаете моего мужа? — спросила Элайза.

— Долго объяснять. Я могу только сказать, что Аллан передо мной в долгу. Долг очень большой. И у меня складывается впечатление, что расплачиваться за него придется тебе...

Раздался звонкий шлепок, похожий на пощечину, за которым последовал удивленный вскрик, ранивший Сэма в самое сердце.

— Это только начало, — проревел Рудольф. — Считаю до трех. Если на счет «три» я не получу браслет, клянусь, ты можешь попрощаться со своим дорогим муженьком. Один...

Сэмюел медленно шел по коридору, из последних сил держась за стену. Ему ни за что не дойти до двери вовремя. Рудольф убьет маму, а он даже пальцем не успеет пошевелить... Сэм в отчаянии закрыл глаза и попытался собрать остатки энергии, чтобы замедлить сердечный ритм. Напрасные усилия... Боль была так сильна, что не думать о ней было невозможно, и сосредоточиться на сердечном ритме не удавалось.

— Два...

— Клянусь, я понятия не имею, где браслет, — повторяла Элайза, в голосе ее уже слышался испуг. — Если бы я знала...

Сэм попытался крикнуть, что Золотой обруч у него, но слабый звук, вырвавшийся из горла, потонул в крике Элайзы и грохоте мебели. Рудольф снова ее ударил!

Настала тишина...

— Три... — удовлетворенно произнес Татуированный.

До приоткрытой двери оставалось не больше метра. Сквозь щель Сэм увидел маму, лежащую на ковре, между опрокинутыми креслом и столиком. Кажется, она была без сознания.

— Мама! — глухо выкрикнул он. — Мама!

Превозмогая боль в животе, хромая, он ввалился в комнату и рухнул к неподвижному телу.

— Что за..? — проревел Татуированный.

Но Сэмюелу было не до него. Он стоял на коленях рядом с мамой, а та лежала на полу, и из ссадины на виске сочилась кровь. Не обращая внимания на крики Рудольфа, Сэм приложил ухо к маминой груди. Под блузкой в горошек сердце по-прежнему билось... Она еще жива!

— Немедленно посмотри на меня, а не то я тебе прострелю шкуру! — скомандовал Рудольф.

Сэмюел помедлил секунду и решил повиноваться. Мама жива, это главное... Он придумает, как вытащить ее отсюда, а пока надо слушаться. Он осторожно повернулся, прикладывая усилие, чтобы не морщиться от боли. Стоящий перед ним Рудольф был моложе того, с которым Сэм был знаком в своем настоящем. Меньше морщин вокруг глаз, волосы темные, только немного седины на висках, фигура стройнее... А вот взгляд тот же: жесткий, злобный. И подбородок всё так же выдвинут вперед, как у дикого зверя, приготовившегося прикончить жертву. Одетый в светлый летний костюм, Рудольф держал в руке пистолет с непропорционально длинным дулом (наверное, глушитель?). Дуло это было нацелено на Сэма.

— У нее кровь, — прошептал Сэм как можно громче. — Надо отвезти ее в больницу.

— Ты, кажется, крикнул «мама», когда вломился сюда? Что за ерунда?

Сэмюел изо всех сил старался сохранять достоинство, хотя живот по-прежнему разрывало на части.

— Отвечай, — потребовал Татуированный. — Почему ты назвал ее мамой? У нее всего один сын.

И ему, насколько я знаю, лет десять или одиннадцать. Я его несколько раз видел, и...

Он вдруг оглядел Сэма с подозрением: эта льняная одежда — где ты ее взял?

— Она ранена, — стоял на своем Сэм, с трудом выговаривая слова. — Ей необходима помощь.

Продолжая держать его на прицеле, Рудольф нагнулся к Сэму поближе.

— Невероятно! — воскликнул он. — Ты на него похож, да... Только постарше!

Внезапно он отступил на два шага назад, как будто начал понимать.

А ну встань! — приказал он. — Встань!

Сэмюел поморщился и с ужасной гримасой поднялся на ноги.

— Рассказывай, откуда ты взялся, потребовал Рудольф. — И не вздумай врать.

Сэмюел моргнул и почувствовал, что по-прежнему не способен сконцентрироваться, чтобы повлиять на свой сердечный ритм. Что же делать? Как убедить Рудольфа пощадить маму? А что, если... Что, если ему удастся привести такой довод, который произведет на Татуированного впечатление? Довод, который он и сам использовал, когда похитил Алисию...

— Я пришел предложить вам сделку, — объявил Сэм, откашлявшись.

— Сделку? Что за бред! О чём ты?

— Если вы уйдете и оставите маму в покое, я дам вам Золотой обруч.

Глаза Татуированного сверкнули алчным огнем, уголки губ дрогнули.

— Так он у тебя! — сообразил он. — Ты привез его из своей эпохи, да? Из какой? Четыре года спустя? Пять?

— Около того, да.

— Могу ли я тебя спросить, каким Камнем ты пользуешься?

— Камнем Барнбойма.

— Камнем Барнбойма, да что ты говоришь... Хочешь сказать, Марта тебе разрешает? Я думал, у меня эксклюзивное предложение!

— Я... Мне просто повезло, — объяснил Сэмюел. — Воспользовался моментом, когда она меня не видела.

— Повезло, говоришь? — повторил Татуированный. — Я не доверяю людям, которым везет. Везучие опасны. Ведь удаче невозможно противостоять, не так ли? Правда, иногда и она отворачивается... Ну и что же браслет?

— Я скажу вам, где он, когда смогу вызвать скорую, — сымпровизировал Сэм. — И если вы пообещаете уйти.

Татуированный кивнул:

— Конечно... Я позволю тебе вызвать скорую помощь, а ты взамен укажешь мне, где находится Золотой обруч. Честная сделка.

Говоря это, он противно ухмыльнулся, от чего смысл его слов оказался перевернут с ног на голову.

— Давай рассуждать логически, — продолжал он. — Ты являешься сюда в тот момент, когда я... скажем так, решаю вопрос с твоей матерью. Судя по всему, ты являешься прямиком из будущего: во- первых, ты сын Аллана, во-вторых, ты старше, чем должен быть, а главное — одет в эту странную одежду. Ее одной достаточно, чтобы понять, кто ты и откуда. Не говоря уже о том, что ты бледный как мел, а это, возможно, побочный эффект путешествия. И вот возникает вопрос: почему ты решил заявиться сюда именно сегодня?

Рудольф переместился чуть левее, чтобы держать в поле зрения одновременно и Элайзу, и ее сына.

— Можно, я выдвину гипотезу? Предположим, наша милая беседа с миссис Фолкнер закончилась не очень хорошо. Ведь всё возможно, правда? И что ты где-то там, в будущем, вбил себе в голову, что способен изменить ситуацию. Для этого тебе придется, конечно, вернуться в прошлое и привезти мне Золотой обруч. Именно в этот день. Это всё объяснило бы, правда? Не знаю уж, как тебе удалось это провернуть, но факт остается фактом: ты здесь. И по логике вещей предмет сделки должен быть у тебя с собой. Я бы даже сказал, он должен быть где-то на тебе... Так вот, если ты не хочешь, чтобы я вышиб тебе мозги в эпохе, в которой у тебя нет никакого повода умирать, я советую тебе вернуть на место столик и положить на него браслет. Я понятно говорю?

Для пущей убедительности Татуированный снова навел на лоб Сэма дуло пистолета.

— Могу опять сосчитать до трех, если хочешь.

Он непременно выстрелит, никаких сомнений. В его глазах нет ни капли жалости. Избавится сначала от сына, а затем и от матери. Сэмюел представил себе, как швыряет столик Рудольфу в лицо. Но он был для этого слишком слаб. Сил не оставалось даже на то, чтобы испытывать к Татуированному ненависть... Сейчас главное — остаться в живых, чтобы защитить Элайзу. И дождаться момента, когда Рудольф допустит ошибку.

Сэм согнулся, держась за бок и прикусив губу, чтобы не закричать. Перевернул столик обратно на ноги, достал из кармана настоящий Золотой обруч — тот, который забрал у мисс Саррок, — и положил на черную поверхность стола. И сразу будто горящее солнце распласталось по темной поверхности моря...

— Какое сияние... — пробормотал Рудольф. — Потрясающе... Только путешественник может заставить его сиять, уж я-то в этом разбираюсь... Знаешь, ведь этот браслет принадлежал мне, твой отец его украл. С тех пор прошло лет двадцать. Так что сейчас в каком-то смысле ты исправляешь его ошибку.

— В таком случае будет справедливо, если вы оставите нас в покое, сказал Сэм. — Берите браслет и уходите. Я обещаю, что мы не станем доносить на вас в полицию.

— Да уж вряд ли вы на меня донесете, — ухмыльнулся Татуированный. — Но я должен соблюдать осторожность. А что, если ты вооружен? Я сейчас повернусь, чтобы уйти, а ты выстрелишь мне в спину. Давай-ка, дружок, выверни второй карман, похоже, там тоже что-то есть.

Если бы он уже не был мертвенно-белым, Сэмюел наверняка побледнел бы. Второй Золотой обруч... Он не догадался спрятать его где-нибудь в надежном месте!

— Что такое? — рявкнул Рудольф. — Нужна помощь?

Он опустил дуло пистолета на несколько сантиметров и направил его на лицо Элайзы.

— Если не хочешь сделать это ради себя, сделай ради нее. Спасение так близко, не хотелось бы сейчас всё испортить, правда?

Сэмюелу показалось, он вот-вот потеряет сознание. Если он лишится еще и браслета Мервозера, у него не останется возможности переправить маму в настоящее... Да и самому туда вернуться... Тем более что и сил почти не осталось...

— Что ж, как знаешь.

— Подождите! — шепнул Сэм.

Он сунул руку в другой карман, достал оттуда связку ключей старухи Марты и бросил их на столик.

— Ключи, — ухмыльнулся Татуированный. — Впечатляет... А еще?

Сэм механически вынул из кармана браслет Мервозера, украшенный шестью дисками Тота, и тот мелодично зазвенел в тишине. Рудольф расплылся в счастливой улыбке:

— Не может быть! — воскликнул он. — Второй Золотой обруч! Да ты просто настоящая золотая жила, малыш! Давай-ка, выворачивай дальше, вдруг там еще что-нибудь осталось. Давай!

Сэмюел снова послушался и добавил к кучке на столе монету с отверстием, отмеченную датой 11 июля. Рудольф кивком велел ему отодвинуться к зеркалу у стены и подошел к сокровищу. Сначала, не сводя дула с Сэма, внимательно изучил оба браслета. И хоть и старался скрыть радость, весь так и засиял, представляя себе, сколько всего сможет добыть с их помощью. Потом заинтересовался монетой 11 июля и, разглядывая ее, неодобрительно прищелкнул языком.

— Скажи-ка, малыш, а этот диск Тота случайно не мой? Где ты его добыл?

Надо ли сказать правду? Про Церковь Семи Воскрешений и всё остальное? И внушить ему опасные мысли раньше, чем он сам до них додумается? Сэмюел решил, что, пожалуй, не стоит.

— В моем настоящем, — сказал он.

— А точнее? Где именно?

— Ну... В Чикаго, — соврал Сэм. — В офисе «Аркеоса».

— Ты и про «Аркеос» тоже знаешь? Ну конечно... Судя по тому, как ты похож на отца, ты, должно быть, опасный противник.

С минуту Рудольф сверлил его взглядом, а потом заявил:

— Кто знает, возможно, при других обстоятельствах мы могли бы с тобой сработаться... Ты бы мог оказаться смелее и прозорливее, чем твой отец. И, возможно, не предал бы меня, как он...

Сэмюелу уже доводилось слышать эти рассуждения. Заканчивались они обычно плохо.

— Извини, малыш, но в жизни нам часто приходится делать выбор, и я не могу оставить в живых ни тебя, ни твою маму. На этом мы расстанемся.

Сэмюел увидел, как глушитель на пистолете повернул к нему свой металлический глаз и прицелился в лоб. Вот бы найти силы постоять за себя, вот бы сделать хоть что-нибудь... Но всё его тело было одним большим комком усталости и боли.

— Можно я хотя бы поцелую маму на прощанье? — услышал он собственную мольбу.

Татуированный пожал плечами с видом вершителя судеб:

— Я же не чудовище. Только давай скорее, терпеть не могу нежности.

Сэм обрушился на пол рядом с Элайзой, не обращая внимания на боль, вспарывающую живот. Сейчас всё закончится. Он посмотрел в последний раз на маму, такую красивую, такую родную... Она как будто спала, с красным цветком на виске. Как бы он хотел поговорить с ней, попросить у нее прощения, сказать, как он жалеет, что не смог ее спасти. А еще сказать ей, какой удивительной мамой она была и как он счастлив, что сейчас, когда ему предстоит умереть, она тут, с ним рядом...

— Ну хватит, — напомнил о себе Рудольф. — Вставай на колени.

Сэмюел сжал мамину руку. Ну вот, подумал он, вот этот час и настал... Он почувствовал под рукой золотое обручальное кольцо, символ любви, в которой однажды поклялись друг другу Элайза и Аллан. Символ вечной любви, плодом которой стал он, Сэмюел.

— Давай вставай, — проревел Татуированный. — Или я начну с нее!

В знак прощания с родителями Сэм погладил мамино кольцо. Может, на самом-то деле вечно может длиться лишь любовь? Сэм встал на колени, уже почти смирившись с мыслью о скорой смерти, и тут одна идея, точно молния, пронзила его усталую голову. Кольцо... А в самом деле, почему бы не кольцо?

Он поднял голову и посмотрел на своего палача.

— Прежде чем вы выстрелите, Рудольф, — сиплым голосом произнес он, — у меня есть для вас еще одно предложение. Если вы пощадите меня и маму, я дам вам кое-что гораздо более драгоценное, чем Золотой обруч. Я дам вам кольцо вечности...



28      В БАГАЖНИКЕ

Сэмюел чувствовал себя старым чемоданом, заброшенным в багажник автомобиля. Боль внизу живота была такой острой, что он лежал свернувшись клубочком и стонал при каждом подскоке машины. Теперь внутри не просто горело и резало. Ко всему прочему добавилось ощущение, будто от него действительно отрезали кусок плоти. Сэм явственно почувствовал тот момент, когда хирург отсек кишку аппендикса. Он мог поклясться, что ощущает, как в него втыкается и снова выходит наружу острая игла. А если прибавить к этому страшную тесноту багажника, духоту, нестерпимый жар и рев мотора...

Но зато он по крайней мере жив. Как и мама, которая, по-видимому, находится сейчас на заднем сиденье машины, без сознания. Вот оно — первое чудо кольца вечности, которое ухитрилось в последнюю секунду продлить жизнь им обоим... Рудольф, услышав о кольце, сразу сообразил, какую выгоду может принести ему этот предмет. Быстренько взвесил все за и против и проговорил:

— Я тебя слушаю.

Сэм рассказал, как во время путешествия в Рим в 1527 год ему довелось ознакомиться с секретным трудом, «Трактатом о тринадцати достоинствах магии», содержащим сведения о том, как добыть кольцо бессмертия. А сделать это можно лишь при условии, что ты обладаешь сразу двумя Золотыми обручами.

— Что еще за сведения? — спросил Татуированный.

И тут Сэму пришлось позаботиться о том, чтобы голос его звучал убедительно. Он наплел Рудольфу, что в трактате содержится великое множество разных подсказок (это было правдой) и что сразу невозможно понять, какие из них полезные, а какие — нет. Однако он заверил Татуированного, что, как только окажется в нужном месте (а именно — в гробнице Сетни), сразу сориентируется и сможет отыскать кольцо.

— Я бы, конечно, решил, что ты просто пытаешься выиграть время, — задумчиво протянул Рудольф. — Но, по правде говоря, я и сам слышал об этом трактате. И твое описание сходится с моими данными. Ну и потом, раз уж ты притащил сюда целых два Золотых обруча, пожалуй, у меня есть основания тебе доверять, как считаешь? Так что я, пожалуй, дам вам отсрочку — тебе и твоей матери... Но это всего лишь отсрочка, ясно? Если не сдержишь обещания, можешь не сомневаться — вам крышка.

Затем он под дулом пистолета отвел Сэма в гараж и заставил забраться в багажник шевроле. Через несколько секунд мальчик с облегчением услышал, как открылась дверца и Татуированный свалил на заднее сиденье что-то тяжелое. Потом он постучал в крышку багажника и сообщил:

— Матушка твоя здесь, можем ехать. Если не станешь выкидывать фокусы, всё пройдет как по маслу.

Машина тронулась в ту самую секунду, когда скальпель хирурга отрезал аппендикс его «альтер эго». Сэму оставалось лишь еще больше съежиться от боли...

Ехали недолго. Как он и думал, направлялись они на улицу Барнбойм. В промежутках между стежками иглы Сэм задавался вопросом, не сглупил ли он, посулив Татуированному кольцо вечности. Ведь если тот в самом деле им завладеет, это приведет к немыслимой катастрофе. Но, во-первых, пообещать Рудольфу кольцо ему подсказал инстинкт самосохранения. А во-вторых, Сэм надеялся, что, добравшись до гробницы Сетни, найдет в себе силы остановить Татуированного. Эта мысль утешала и помогала перед собой оправдаться...

Машина притормозила посреди сумасшедшего собачьего концерта, и Сэм еще несколько минут лежал в багажнике, слушая гул включенного двигателя и обрывки едва различимого разговора. Наконец крышка багажника откинулась, и ему пришлось заслонить глаза рукой от слепящего солнечного света.

— Матушка твоя под присмотром, предупредил Татуированный. Если выкинешь фокус, собачки Марты тут же с радостью приступят к обеду. А если тихо и мирно пойдешь со мной в дом, с мамашей твоей всё будет в порядке.

Сэмюел опять согнулся от боли. Шевроле стоял во дворе, среди собачьих будок. Рудольф, по-прежнему с пистолетом в руке, уже успел облачиться в форму путешественника — льняной костюм, очень похожий на одежду Сэмюела. Татуированный опасливо поглядывал по сторонам. Но соседям, похоже, не было дела до странностей, творящихся во дворе у старой Марты. Они давно ко всему привыкли и ни на что не обращали внимания.

Морщась от боли, Сэм поднялся на крыльцо в сопровождении двух собак, которые бешено лаяли и брызгали слюной, готовые в любой момент наброситься на жертву. Вошел в гостиную, где стояла вонь, точно в запущенном хлеву, и не успел сделать трех шагов, как дверь за ним захлопнулась.

— Это он? — проворчала Марта.

— Он, — подтвердил Рудольф.

Старуха встала на пути у Сэмюела и подцепила его подбородок дулом двустволки.

— Как же ты ухитрился пробраться по дому так, что мы с крошками тебя не увидели? — спросила она.

— Просто повезло, — ответил Сэм, стараясь не отводить глаз.

Марта была удивительно похожа на собаку. Обвисшие щеки и повязка на голове, из-под которой по бокам, словно два длинных уха, свисали волосы.

Правда, собака эта еще и курила. В углу морщинистого рта торчал желтый окурок. Из-за этого говорила она очень неразборчиво.

— Повезло, не смеши мои коленки! — проскрипела старуха, посильнее ткнув Сэма в горло.

— Ладно, хватит, — вмешался Рудольф. — Опустите ружье. Он мне нужен. А вы лучше пока займитесь мамашей.

Он кивнул на Элайзу, которая, по-прежнему без сознания, лежала на продавленном диване с выцветшей обивкой. Руки ей связали полотенцем, а в рот вставили кляп. Перед диваном, вывалив языки, поскуливали от нетерпения три бульдога.

— Никуда не денется! — хихикнула старуха.

— Ключи — на машине, — сказал Татуированный. — Вы помните, что должны сделать?

— Я не тупица, — оскорбилась та. — Ровно в 16:30, если вы не вернетесь, отвезу дамочку на ее машине и спущу с холма. Только к цене не забудьте еще прибавить стоимость такси, чтоб мне обратно вернуться. Да побольше!

— Об этом не беспокойтесь, — отмахнулся Рудольф. — А если очнется раньше, позаботьтесь, чтобы не сбежала.

— Раз сынок меня обдурил, — с досадой прорычала старуха, — значит, за мамашей будет двойной присмотр, уж будьте уверены! Кстати, а ключи, которые этот проходимец у меня стянул, он мне когда вернет?

— После, после, — раздраженно бросил Рудольф. — Сейчас у нас дела поважнее. Давай, шагай, ты...

Татуированный подтолкнул мальчика к лестнице, ведущей в подвал. Несколько собак двинулись следом, рыча и хватая Сэма за штанины.

— Далгон! — прогремела безумная Марта так, что стены задрожали. — Ко мне!

Самый большой пес подскочил, будто его ударило током, развернулся и, понурив голову, послушно побежал обратно. Трое его собратьев последовали за ним.

— Идите спокойно, мои крошки не помешают, — ласково проговорила старая ведьма.

Сэмюел медленно спускался по лестнице, радуясь, что на этот раз в подвале горит свет. Под неоновыми лампами хлам можно было безопасно обходить.

— Вперед, — подтолкнул его Рудольф, когда лестница закончилась.

Пространство вокруг Камня теперь было более-менее расчищено. Белый шкаф, придвинутый к нему вплотную (видимо, личное имущество Татуированного), стоял приоткрытый. Внутри висел серый костюм, на полках лежала одежда путешественника, а на внутренней стороне дверцы красовался символ Хатхор.

— Согласен, тут грязновато, — усмехнулся Рудольф. — Но меня устраивает. До сегодняшнего дня и это барахло, и собаки надежно защищали мой маленький секрет. Пока сюда не заявился ты... Ну-ка давай, руки за спину.

Сэмюел послушался, и Татуированный связал ему запястья льняными штанами, как наручниками. Сэм застонал от боли. Не только потому, что Татуированный очень крепко затянул узел, но еще и потому, что в этом положении — руки за спину — приходилось стоять прямо, отчего боль в животе становилась совсем нестерпимой.

— Ну извини, если хочешь помочь мамочке, придется немного потерпеть, — хихикнул Рудольф. — И с чего вообще ты так расклеился? Плохо переносишь переброс во времени? Что ж, мне это только на руку...

Он достал из шкафа маленькую черную шкатулку. Внутри оказался складной электронный будильник. Когда Татуированный его раскрыл, на экране высветились цифры 16:16.

— Что ж, не будем терять время... Через четверть часа Марта проводит твою матушку в последнюю прогулку по здешним холмам. А судя по тому, как почтенная дама водит машину, авария неизбежна. И ты станешь сиротой, мой мальчик... Если, конечно, мы не успеем вернуться быстрее, чем миссис Кэллоуэй усядется за руль.

Он убрал будильник на место.

— Ты, наверное, уже заметил, что в прошлом время движется в семь раз быстрее, чем в настоящем. Иными словами, на исполнение нашей задачи там у нас будет около полутора часов... Как думаешь, хватит?

Сэмюел кивнул, хотя, по правде говоря, не имел ни малейшего представления, как будет добывать кольцо вечности. Но сейчас главной задачей было выбраться из этого места и времени и избавиться от Рудольфа.

— Прекрасно, — кивнул тот и вынул из кармана браслет Мервозера и шесть монет. — Каким же из этих дисков Тота мы воспользуемся, не подскажешь?

— Тем... который из стекла, — чуть слышно проговорил Сэм и нашел в себе силы добавить: — Он был частью украшения в форме скарабея, изготовленного в эпоху Сетни... Но как мы можем быть уверены, что потом вернемся именно в этот момент времени?

— Да запросто, — заверил Татуированный. — Воспользуемся монетой, которая привела тебя сюда. Когда выбираешь тот же диск Тота, он перебрасывает тебя в момент последнего использования Камня. Ведь важно, чтобы путешественник не столкнулся нос к носу с самим собой... Ты этого не знал?

Сэм помотал головой, и губы Рудольфа расплылись в самодовольной улыбке.

— Да-а, — протянул он задумчиво. — По- хорошему, тебе бы нужен толковый учитель, который всё бы тебе объяснил. Но я смотрю, Аллан и тут провалил дело. Даже собственного сына не смог подготовить...

— Мы теряем время, — перебил Сэм.

Ты прав, мой мальчик, теряем время! А что может быть дороже, правда? Итак, в путь!

Он закрыл шкаф, подбросил на ладони пистолет и встал за спиной у пленника, будто хотел подтолкнуть того к Камню. Однако, едва Сэмюел сделал шаг вперед, Рудольф ударил его по голове прикладом пистолета. Сэму показалось, что потолок подвала, кружась, падает прямо на него, и вокруг стало совершенно темно.



29      ДВА СОЛНЦА

Живот больше не болит — вот первое, что обнаружил Сэм очнувшись. Ничего не горит, не раздирает внутренности, иглы не втыкаются в кожу. Только затылок ломит. К тому же он валяется на холодном жестком полу со связанными за спиной руками. Дохлая рыба на дне холодильника... Вокруг темно и тихо. Сколько времени он уже здесь лежит? И куда подевался Рудольф?

Сэм сплюнул пыль, забившую рот, и, извиваясь, попытался подняться. Наконец ему удалось сесть, опершись о прямоугольный камень, в котором он на ощупь узнал основание саркофага Сетни. Самого саркофага на месте не было. Видимо, они попали в правильное время... Когда Сэм впервые оказался в Фивах, работы по оформлению гробницы подходили к концу, но сам гроб еще не был установлен. Сэм тогда несколько дней провел с рабочими, занимавшимися оформлением гробницы. А после этого встретился с родным сыном Сетни, Ахмосисом. Именно Ахмосис и вручил ему стеклянного скарабея, с помощью которого Сэм смог вернуться домой.

Сэм сделал три шага и уткнулся в стену. Если память ему не изменяла, размеры помещения тоже совпадали. Погребальный зал Сетни был приблизительно четыре на четыре метра, и ровно посередине стоял саркофаг. Еще одно подтверждение того, что он попал в нужное место... Вот только куда подевался Рудольф? Может, потерялся в пути, пал жертвой временного сбоя? Это было бы отлично, если бы не Золотой обруч, точнее, целых два. Ведь без них Сэм не сможет вернуться обратно. Так или иначе, следовало поторопиться. И первым делом избавиться от тряпки, связывавшей руки...

Сэм двинулся вдоль стены, пока не наткнулся на кувшин или сундук — судя по звуку, полный. Видимо, набит вещами или продуктами, приготовленными для последнего путешествия верховного жреца... Когда Сэм покидал это место после встречи с Ахмосисом, многие погребальные предметы были уже здесь. Похоже, время действительно выбрано правильное.

Наверху послышались шаги, и Сэм поднял глаза. В центре потолка находилось отверстие, через которое просачивался оранжевый свет. Оно представляло собой единственный выход из зала. Раньше оттуда свисала веревочная лестница, но теперь кто-то ее убрал. Понятно кто...

— Ну наконец-то продрал глаза! — раздался недовольный голос Рудольфа. — Я тут уже минут десять прогуливаюсь. Думал, ты погрузился в спячку до весны!

Он присел на корточки и посветил себе факелом, чтобы разглядеть Сэма, а потом добавил:

— Ты про мамашу-то свою не забыл? Отдыхать сюда, что ли, приехал?

— Ведь вы сами ударили меня по голове! — возмутился Сэм.

— Разумеется! У меня всё-таки есть кое-какой опыт. Думаешь, я бы выжил во всех этих путешествиях, если бы слепо верил всем подряд и не соблюдал мер предосторожности?

Он переложил факел в левую руку, достал из кармана пистолет и опять наставил на Сэма.

— Кстати! У меня две хорошие новости. Во-первых, как я и надеялся, если перевозить Золотой обруч в транспортной нише Камня, он никак не влияет на переброс. Видимо, ему нужно самому как-то участвовать в прокладывании маршрута или вроде того. В общем, я запросто перевез его вместе с пистолетом. Удобно, скажи?

Рудольф выглядел страшно довольным.

— Вторая хорошая новость — это то, что, когда мы приехали, тут на земле лежал зажженный факел. Можно подумать, предыдущий путешественник оставил его специально для нас. А ведь предыдущим путешественником был...

Он не закончил фразу, но Сэмюел и так понял. Если теория Рудольфа верна, то путешественника, использующего монету для возвращения в место, где он уже бывал, Камень забрасывает в момент, следующий за тем, из которого он отбыл в прошлый раз. Другими словами, велика вероятность, что факел оставил на земле сам Сэмюел.

— Какая ирония, не правда ли! — расхохотался Татуированный.Ты как будто заранее подготовился к торжественному моменту, когда я обрету бессмертие. И позаботился об освещении! Ну а теперь, мой мальчик, тебе остается лишь совершить то, зачем мы здесь. Где кольцо?

Сэмюел молчал и краем глаза искал среди похоронного скарба какой-нибудь предмет, который мог его выручить. В полутьме он разглядел два-три кувшина, несколько статуэток, пару кресел, пику... Пика... Если до нее дотянуться, возможно, удастся освободить руки и вооружиться?

— Ты уже достаточно тянул время, — предупредил Татуированный, —- Счетчик тикает!

Сэм переместился поближе к стене, на которой был изображен большой бог Тот в окружении сотни маленьких персонажей. Он сделал вид, что разглядывает корону, которую бог с головой ибиса держит в руках, а на самом деле внимательно присматривался к пике, стоявшей примерно в метре от него. Наконечник выглядел достаточно остро.

— Можем начать с пули в колено, — предложил Рудольф.

Сэм закрыл глаза и сосредоточился на втором биении, которое чувствовал глубоко в груди. Должно быть, в этом месте были хорошие волны, потому что он почти сразу привел сердечный ритм в согласие со стуком Камня. В помещении стало заметно светлее, все предметы приобрели красивый нежно-зеленый оттенок, а воздух вокруг заколыхался, как вода. Сэм не знал каким образом, но он предчувствовал, что не сможет задержать эффект замедления надолго. Видимо, слишком сильно израсходовал запасы, спасаясь от безумной Марты! Но другого выхода всё равно не было...

Он толкнул пику локтем, уронил на пол и крепко сжал ступнями. Потом опустился на корточки над металлическим наконечником и стал тереться о него льняным узлом на запястьях. Ткань потихоньку расходилась от соприкосновения с острым металлом. Но Рудольф предусмотрительно обмотал штаны вокруг рук несколько раз и завязал двумя или тремя узлами. Дело может затянуться...

Пытаясь высвободиться, Сэм оглядывался по сторонам. Комната походила на старинный бассейн, наполненный чудесной водой из сказок, цвета почти такого же, как стеклянный скарабей Ахмосиса. Факел, который держал в руке Рудольф, отбрасывал на стены странные бурые отблески. А сам Татуированный напоминал окаменевшее разъяренное существо. Что же до основания для саркофага в центре комнаты, оно местами стало как будто прозрачным и в камне, прямо внутри породы, угадывались там и тут какие-то формы...

— Вот оно что! —пробормотал Сэм, выпустив в воздух фонтанчик пузырьков.

Так было и в мавзолее императора Цинь, когда Сэмюел оказался в черном гроте, где ему предстояло высечь свой собственный Камень! Тогда он тоже сначала не увидел в каменной глыбе ничего особенного. Но, когда замедлилось время, ее поверхность стала просвечивать и в камне проявились контуры того, что следует высечь. Так и сейчас, в постаменте для саркофага, где-то глубоко внутри показались контуры солнца и его лучей...

Сэмюел прищурился, чтобы лучше разглядеть проступающий рисунок. В памяти вдруг всплыла загадочная фраза, которую передал ему перед смертью император Цинь. «Два солнца не могут светить одновременно»... Два солнца! Ну конечно! Теперь всё ясно! В основании саркофага был не один, а два Камня! Два солнца! А светить одновременно они не могут, потому что проявляются в разное время! Вот откуда это ощущение перестановки, которое испытал Сэм, оказавшись в гробнице во время раскопок, где участвовал отец... Ведь до захоронения Сетни Камень располагался с другой стороны постамента, в дальней части комнаты. Сэму тогда показалось это странным, но в тот день у него было слишком много других забот...

Сегодня же всё стало яснее. На самом деле на обоих концах постамента находится по Камню, но они показываются по очереди. Например, до захоронения Сетни доступным был тот Камень, который находится в глубине погребального зала. Сейчас они с Рудольфом прибыли с его помощью. А после захоронения Сетни был такой период, когда путешественник мог воспользоваться лишь вторым солнцем. Тем, которое обращено к фигуре Тота и погребальным предметам. Именно это солнце Сэмюел угадывал сейчас под каменной толщью...

— Но как стало возможным подобное чудо? Может, это задумка скульптора, который после захоронения Сетни скрыл один Камень и проявил второй? А может — волшебство самого верховного жреца. Ведь он, конечно, посещал собственную гробницу. И даже спрятал в ней кольцо...

В любом случае Сэмюел был теперь убежден, что таинственная фраза императора имела отношение именно к погребальной комнате жреца. «Два солнца не могут светить одновременно»... Это похоже на шифр, и победит только тот, кто поймет фразу императора.

Со лба упали две крупные капли, и Сэм осознал две вещи. Во-первых, он вспотел. А во-вторых, вспотел не из-за усилий, приложенных к «распиливанию» штанов-наручников, а из-за того, что в груди опять начало давить. Он изо всех сил дернул руки в стороны, но льняная ткань была отменного качества. Ему ни за что не высвободиться из этих оков прежде, чем исчерпаются возможности замедления времени...

Сэм привстал, чтобы хоть как-то ослабить боль в руках, немного вытянул шею и вдруг заметил на поверхности постамента свечение. Там был круг. Нет, даже два круга. А внутри — какие-то символы. Дополнительная подсказка?

Он подошел ближе, чтобы приглядеться. Два круга-близнеца — как золотые обручи? — излучали молочно-белое свечение. Внутри каждого имелось нечто вроде креста с перекладинами из четырех треугольников. Некоторые из треугольников — или, может, это пирамиды? — украшали маленькие точки. В середине, у основания или у верхушки — у всех по-разному.

Сэмюел несколько секунд разглядывал рисунки. Где-то он уже видел нечто подобное... В «Трактате о тринадцати достоинствах магии»! Штук шесть комбинаций кругов и треугольников, расположенных, казалось бы, безо всякого внятного порядка и смысла. Сэм вспомнил, что тогда некоторое время поразмышлял над этими картинками, но тайну их разгадать так и не смог. А теперь времени на это уж и вовсе не было.

Он вернулся к копью и продолжил «пилить» льняные оковы. Наконец почувствовал, как разорвался еще один слой ткани. Рукам стало свободнее, но ненамного. Боль в груди становилась острее, и, поскольку было уже очевидно, что освободиться окончательно он не успеет, Сэм решил, что главное сейчас — не допустить нового сердечного приступа. К тому же в голове начинало складываться нечто вроде плана...

Сэм вернулся к изображению Тота и принял удивленный вид, как будто уронил копье случайно. Затем моргнул, и замкнутое пространство комнаты вздрогнуло от громкого щелчка, за которым последовал оглушительный выстрел, эхом прокатившийся от стены к стене. Глиняный горшок рядом с Сэмом взорвался, а сам он прижался к позолоченной стене. Это Рудольф выстрелил в него из отверстия в потолке!

— Что ты там делаешь? — прокричал Татуированный.

— Да вы с ума сошли! — возмутился Сэм. — Вы меня чуть не убили!

— Я именно это сейчас и сделаю! — взвизгнул Рудольф, вне себя от гнева и нервного перенапряжения. — Марш к стене и не двигайся!

Трясущимися от злости руками он развернул веревочную лестницу и бросил с четырехметровой высоты факел. Продолжая угрожать Сэму оружием, он спустился, цепляясь одной рукой за плетеные перекладины, и, едва приземлившись, тут же набросился на пленника. Прижал его к изображению Тота и упер дуло пистолета Сэму в глаз.

— Немедленно признавайся, — прогремел он, — что тут сейчас произошло? Чем это ты меня парализовал?

— Я не знаю! — с самым невинным видом крикнул Сэм. — У меня тоже было странное ощущение, будто я не могу двигаться! Сначала это копье упало, и началось...

— Пуля в голове — вот какое у тебя сейчас будет ощущение! — проорал Татуированный. — В твоей дурацкой и бессмысленной голове одно удовольствие проделать дырку!

— Клянусь, — побормотал Сэм, чувствуя, что глаз вот-вот лопнет под давлением дула. — Я здесь ни при чём! Зато я, кажется, кое-что нашел, — поспешно добавил он. — Это касается кольца...

— Ах кольца? — бешено проревел Рудольф, надавливая пистолетом еще сильнее.

— Кажется, я знаю, как его добыть.

— Тебе КАЖЕТСЯ или ты ЗНАЕШЬ, недоумок?

— Я... Я думаю, что мне это удастся.

Ненависть Рудольфа была почти осязаемой, и на секунду Сэму показалось, что тот сейчас выстрелит. Но этого всё-таки не произошло.

— Надеюсь, тебе удастся меня убедить. Иначе пеняй на себя — рявкнул Рудольф.

— Я... Я готов поспорить, что в зале есть второй Камень. Он спрятан в основании саркофага, — Сэм указал подбородком на ближнюю часть постамента. — Второй Камень? Спрятан?

Да... В «Трактате о тринадцати достоинствах магии» эта тумба была изображена в виде одного Камня, развернутого внутрь, и второго, развернутого наружу. Предполагаю, что для того, чтобы добраться до кольца, необходимо последовательно воспользоваться обоими Камнями.

— Воспользоваться последовательно... — недоверчиво повторил Рудольф. — Что это значит?

— В трактате на постаменте тоже были нарисованы странные знаки. Возможно, это инструкции... Проверьте сами!

— Инструкции?

Рудольф нахмурил брови, попятился и встал за постаментом. Проходя мимо, он подобрал факел и, не сводя дула с противника, осветил поверхность камня. Затем озадаченно проговорил:

— И ты тут что-нибудь понимаешь?

Сэм интерпретировал вопрос как приглашение подойти ближе. Оторвался от стены и двинулся к постаменту, чувствуя, что у него наконец появился крошечный шанс взять дело в свои руки... В свете факела два круга выглядели не так ярко, как минуту назад. Но всё равно виднелись вполне отчетливо. Сэм обрадовался, что они действительно высечены в камне, а не привиделись ему. Слева и справа от окружностей были изображены солнце и нечто вроде волн.







— Ну и? — потребовал разъяснений Рудольф.

Сэмюел размышлял. На страницах «Трактата о тринадцати достоинствах магии» двойные окружности и треугольники были представлены в разнообразных положениях. Наверняка это означало, что они могут двигаться...

— Попробуйте их повернуть, — предложил Сэм.

Не опуская револьвера, Рудольф прижал большой палец свободной руки к одной из окружностей, и та со скрежетом ручной кофемолки медленно повернулась на четверть круга.

— Ты прав, тут тайный механизм! Замаскированный под постамент для саркофага... Нам с твоим отцом такое в голову не приходило! А дальше?

— Дальше необходимо ввести правильную комбинацию. Она-то и приведет нас к кольцу.

Рудольф ткнул в него револьвером:

— Надеюсь, у тебя есть идея?

Идея у Сэма, конечно же, была. Ее подсказал ему лично верховный жрец.

— Вы уже видели мумию Сетни? — спросил Сэм.

— Да я знаю ее как свои пять пальцев. — Татуированный хвастливо выпятил грудь. — Я даже пытался выкупить ее у музея в Фивах!

— В таком случае вы наверняка обратили внимание на символ у него на груди. Два треугольника, один над другим, немного похожие на эти... И с такими же точками внутри, как будто наполовину стертыми. Когда я увидел их в первый раз, мне в голову пришла мысль о песочных часах.

— Песочные часы! — воскликнул Рудольф. — Ну конечно, песочные часы! А точки — это крупицы песка! Отличная мысль, мой мальчик! Продолжай в том же духе, и мы успеем спасти Элайзу прежде, чем старая Марта сядет за руль.

Сэмюел ни на секунду не верил обещаниям Татуированного. Он слишком хорошо помнил, что этот тип сделал с его родными в недавней версии прошлого. У Рудольфа была одна цель — уничтожить всех Фолкнеров, которые стоят у него на пути... Так что нет. Надо не верить его обещаниям, а наоборот, убедить злодея снова отправиться в путь. Перенестись в это же место, но в другую эпоху — в 1980-е. В то время, в котором Сэм спрятал за одним из кувшинов оружие археолога Чемберлена. Если удастся отыскать оружие, у него появится отличный шанс выкрутиться... Конечно, при условии, что он избавится наконец от этих чертовых штанов! Сэм без конца вертел руками за спиной, но пока ему удалось высвободить один лишь большой палец, а этого было явно недостаточно...

— Что дальше? — спросил Рудольф.

— Если допустить, что два треугольника образуют песочные часы, то логично будет соединить два подходящих треугольника так, чтобы из них сложились правильные часы.

— Правильные часы — это такие, которые перенесут нас к кольцу?

— Безусловно!

— И какие же треугольники, по-твоему, подходящие?

— Ну... Ведь положений не бесконечное множество... Изначальное положение это рисунок с двумя пустыми треугольниками. Если они пустые, значит, в них нет песка, а если в них нет песка, значит, нет и никаких песочных часов. Необходимо найти комбинацию получше... Такую, на которой часы начнут работать.

Рудольф кивнул. Надавил пальцем на правый круг, и развернул его на четверть против часовой стрелки, а левый круг — на четверть по часовой стрелке. Тогда получилась новая картина:







I Ну, что скажешь, мой мальчик? Песок сыпется справа и собирается слева... Хорошие часы, в рабочем состоянии, как думаешь?

— Лично я, — вздохнул Сэм, на секунду задумавшись, — избегал бы подобного положения.

— Почему? — раздраженно спросил Рудольф.

— Из-за солнца и волн по бокам. Думаю, это ориентиры, указывающие, где верх и где низ. Солнце — в небе, а море — на земле, верх — слева, низ — справа... В общем, я готов поспорить, что ваши песочные часы перевернуты вверх ногами.

— Ну конечно, — с досадой протянул Рудольф. — Ты тут, понятно, самый умный! Совсем как твой самодовольный отец!

— Ну если вам хочется, чтобы Камень зашвырнул нас неведомо куда...