Где-то внизу раскинулось от края до края мрачное, неприветливое море, одинаково далекое зимой и летом. Дэвид продирался сквозь заросли колючего кустарника и брел по каменистым сыпучим тропам минут сорок. Кто еще потратил бы столько усилий, чтобы добраться до кромки воды, где не было даже песчаного пляжа?

Позже, размышляя об инсталляции, она вспомнила слова, сказанные Джоанн в машине. «Встреча с этим мальчиком изменила мой взгляд на мир». Она хотела сказать, что Логан повлиял и на ее жизнь тоже, но, откровенно говоря, это была не ее история, а Пола. Когда она вернулась домой из больницы, Пол, ее невероятно практичный, скептически настроенный к знакам муж сказал ей, что должен признаться.

Карл IV на коронационном пиршестве. Миниатюра из лицевой рукописи «Золотой буллы».

Дэвид бросал в воду камешки – машинально, один за другим, спустя равные промежутки времени. Он вовсе не помешался на Клэр и не дрожал при мысли о том, что к ней прикасался Джерри. Прошлой ночью он не мог уснуть, потому что слишком много выпил, затеял глупую ссору с Джози Диллон и разволновался, представив свое вынужденное возвращение в Каслбей, где ему придется, как маленькому, жить под одной крышей с мамой, папой и медицинским халатом.

– Я слушаю, – произнесла она. Само слово «признаться» чуть не сбило ее с ног. До нее оно ассоциировалось с интрижками или растратами, что никак не вязалось с Полом.

Императору прислуживает старший стольник (пфальцграф Рейнский). На пиру присутствует духовенство.

– Это прозвучит нелепо, – начал он. – Даже для меня.

Потом он вспомнил ее лицо, яркую улыбку, плечи и волосы, ее любознательность и горячий интерес ко всему, широкий кругозор и способность высказать свое мнение по любому вопросу. Он вспомнил, как встретил ее возле библиотеки в Дублине и рассердился, узнав, зачем она спешит в общежитие: чтобы узнать, не заходил ли туда Джерри. Он вспомнил, какое облегчение испытал, обнаружив, что ее совершенно не интересует любвеобильный мистер Дойл. От ее амбициозных планов на будущее захватывало дух, но никто не сомневался, что она с отличием окончит бакалавриат и поступит в магистратуру. Тогда почему вчера ночью она вела себя как дешевая шлюха? Это выглядело именно так. Он застал ее в публичном месте, с бутылкой бренди, в компании Джерри Дойла, через которого прошла целая вереница девушек – привлекательных и не очень.

И он поведал ей о беседе с матерью, во время которой та предложила дождаться знака. Лора любила свою свекровь, но немного обиделась на то, что Пол обсуждал с ней их личную жизнь. Мгновением позже, осознав, что его мать вставала на ее сторону, она чуть смягчилась. Он продолжал:

5 апреля того же года он принял в Риме императорскую корону из рук уполномоченных Иннокентием кардиналов. Ловко пользуясь запутанными делами Италии для достижения своих личных целей, он сумел всех принудить к уплате ему крупных сумм за оказываемые услуги. В следующем же году он сильно огорчил папу введением в действие государственного устройства, которое опиралось на его Золотую буллу, и показал себя очень твердым, когда Иннокентий задумал обложить немецкое духовенство чрезвычайно высокими налогами. При его преемнике Урбане V он ясно поставил своей целью восстановление папской резиденции в Риме и тем самым приобрел большое значение в глазах всех итальянцев. Он даже обещал оказать папе помощь против его врагов, как только вернется в Рим. Связующим звеном в цепи этих интриг, где все стремились перехитрить друг друга, был второй поход Карла в Рим (1368 г.), во время которого он долгое время пробыл в Риме с Урбаном V, не испытав тех неприятных впечатлений, которые выпадали на долю его предшественников. Он сумел даже стать миротворцем между папой и его злейшим врагом Бернабо Висконти. Когда же последний нарушил этот только что восстановленный мир, то император в угоду папе осудил Бернабо на изгнание, но и не подумал приводить этот приговор в исполнение. В 1370 г. Урбан вернулся в Авиньон, глубоко опечаленный. Он там и умер в том же году. Его преемник, Григорий XI, действительно должен был решиться на возвращение в Рим (1377 г.), но вскоре из-за этого произошли новые волнения, которые способствовали еще большему разъединению церкви и привели к большим потрясениям.

– Я думал, искать знаки глупо, но, знаешь, когда Логан объявился на нашем пороге, до меня дошло, что, если бы не его бабушка, он, скорее всего, очутился бы в детском доме. И, похоже, он чудесный ребенок, который просто оказался в ужасной ситуации. Тогда я осознал, что все мои размышления были ошибочны. Этим детям нужны любящие дома, а у нас как раз есть такой. Я видел, как ты вела себя с Логаном, очень по-матерински: как говорила с ним и промывала его порезы. Ты все это делала так естественно. И я понял, что это мой знак. Мы должны стать опекунами.

Рука, бросавшая в море камни, замерла. Дэвид выронил камень и сжал кулаки. Джерри Дойл больше никогда к ней не прикоснется. Никогда. Он будет держать свои лапы при себе. Джерри и близко не подойдет к ней, не посмеет. Прошлой ночью Клэр совершила глупость – новогоднюю глупость, которую можно простить, потому что она никогда не повторится.



Дэвид объяснит это Клэр, и она поймет. Они вместе посмеются над этим.



На следующий день они заполнили бумаги и согласились пройти необходимую подготовку. Социальная работница поделилась предчувствием, что их одобрят без проблем. Особенно она радовалась, узнав, что они заинтересованы в детях школьного возраста и, возможно, даже в паре.

Но как подобрать правильные слова?

Монета папы Григория XI (1370–1378).

Лора понимала: приемные дети станут для них испытанием, и не раз придется столкнуться со сложностями, но верила, что они выбрали правильный путь, и с нетерпением ждала, когда им подберут подходящих кандидатов.

Дэвид пожалел, что не взял с собой Бонса. От одного взгляда на дурашливую морду пса ему становилось легче, но он не знал, куда направится, и собака могла стать помехой.



Хотя Лора не бывала в Милуоки, больницу она отыскала без проблем. Она боялась потеряться или не найти место для парковки, но везде стояли указатели, и у них работали парковщики – еще одно чудо современности, второе после навигатора. В течение долгих лет у Лоры частенько могло ничего не складываться, что бы она ни предпринимала. Но плохие дни чередовались с хорошими, когда казалось, что небо над головой прояснилось и путь подсвечен лучами солнца. Сегодня, она решила, второй вариант.

Что он скажет Клэр?



Войдя в больницу, она дала о себе знать у стойки администратора и направилась во внутренний дворик, где команда из трех мужчин уже осторожно распаковала все детали и начала установку мобиля. Механическая платформа, напоминавшая люльку подъемника, поднимала одного работника вверх, пока куратор, Мэтт, снизу выкрикивал, в каком направлении нужно двигаться. Третий мужчина изучал диаграмму, которую она отправляла вместе с частями скульптуры.

Умный человек не стал бы ничего говорить. Он бы отпустил легкую шутку и забыл про случай на вершине утеса.

Въезд Карла IV в Париж. По миниатюре из французской рукописи XIV в.

Но Дэвид склонялся к мысли, что умным он не был. У него не получалось ни выбросить ночную сцену из головы, ни избавиться от ощущения испарины, выступавшей на затылке всякий раз, когда он вспоминал поцелуй на скамейке.

Париж. Национальная библиотека.

– Вы начали без меня? – спросила она с наигранным возмущением, после того как представилась.

Не мог же он так сильно нуждаться в Клэр? Конечно не мог. Во всем виновата проклятая зависть: в канун Нового года, пока Дэвид скучал под песню «Дорогая, ты стареешь» в исполнении стариков и слезы Джози Диллон, Джерри вытащил счастливый билет и разыграл на глазах у Дэвида романтическую сцену.

По левую руку от императора — его племянник Карл V Французский, по правую — его сын, римский король.

Мужчины извинились, а тот, что стоял в люльке, застыл с поднятой рукой, будто его поймали за чем-то предосудительным.

Нет. Тут было что-то еще. Он хотел увидеть Клэр. Немедленно. Прямо сейчас.

– Простите! – крикнул он.

Германия. Ассоциации

– Мы только начали, – сообщил Мэтт.

Он хотел сказать ей, что она особенная. Хотел признаться, что мечтает не только о дружбе, и попросить дать ему шанс.

– Ничего, – ответила она, понадеявшись, что звучит уверенно.

Это было в высшей степени странно, но одно Дэвид знал совершенно точно, если он вообще мог что-то знать: он любит Клэр О’Брайен.



В течение того века, который прошел со времени междуцарствия, понятие о таком государственном строе, в состав которого должна входить каждая отдельная сила, успело значительно развиться и возрасти. Но, конечно, все были еще очень далеки от нашего современного воззрения на государство. Дошли уже до того, что общий внутренний мир, т. е. государственное благоустройство или нечто подобное ему, стали считать нормальным положением, желательным, долженствующим существовать. В течение этого столетия сильно поубавилось и разбойничьих замков рыцарства. И эти начала государственного благоустройства опирались не на правительство, не на власть князя, короля, императора, а на вполне частную инициативу — на принцип свободного союза, на ассоциацию. В этом отношении XIV в. в Германии заслуживает полного внимания. Около 200 городов, укрепленных, вооруженных, почти самобытных в своей внутренней жизни, были тесно связаны между собой всякого рода местными союзами, сообразно своим частным интересам, готовые вынудить и дворянство, и духовных и светских князей к изменению их привычек, так что те уже начали искать поддержку своему значению и могуществу в ассоциациях и союзах, подобных городским. История политики и приобретений Карла IV представляет нам важную, но все же незначительную долю поступательных шагов Германии на пути политического развития во второй половине XIV в. Важнейшее совершилось без его участия или по крайней мере так, что влияние его императорской власти оказывалось лишь косвенным и второстепенным. И в Северной и в Южной Германии во время его правления произошли многие события, важные по своим последствиям.

Затем они советовались с ней перед креплением каждой детали. Однако, откровенно говоря, им не требовалась ее помощь, но она была рада наблюдать за тем, как ее творение добирается до финишной прямой. Завершив установку и убедившись, что скульптура подвешена как следует, они включили прожекторы. Подсвеченный мобиль выглядел захватывающе. В последнюю очередь работники прикрутили у основания табличку с надписью «Эта штука под названием жизнь», Лора Саттон», и она не смогла сдержаться. Увидев свое имя, она осознала, что все происходит на самом деле. Она могла называться художницей, создавшей нечто стоящее. Лора глядела на мобиль, и слезы текли по ее щекам, отчего рабочие сильно встревожились.

Клэр не понимала, почему злится. Она злилась с самого утра. Винить Дэвида она не могла. Он не был груб. С учетом обстоятельств он вел себя деликатно. Его голос не сочился сарказмом, как в тот раз, когда он разразился тирадой в адрес Джерри, назвав его дешевой пустышкой.

– Все в порядке? – уточнил Мэтт, указывая на скульптуру. – Можно внести изменения.

Но Клэр жалела, что Дэвид пришел на вершину утеса. Она позволила Джерри поцеловать себя пару раз, но не ожидала, что за этим что-то последует. Скамейка стояла у всех на виду, к тому же Клэр просто не собиралась позволять себе ничего лишнего.

Союз рейнских городов. Ганза

– Нет, все идеально, – успокоила она его, роясь в сумочке в поисках платка. – Просто расчувствовалась.

Ей давно казалось, что дружба с Дэвидом может вот-вот перейти на новый уровень. Клэр никогда не признавалась в этом подругам. Она твердила, что роман с Дэвидом неуместен, а девушки в ответ отпускали шутки о силах правопорядка, которые привлечет миссис Пауэр, и давали советы, где их следует разместить. Но Клэр подозревала, что в шутках была доля правды.

Она сомневалась, что он понял, но куратор кивнул со знанием дела. После того как мужчины собрали все свое оборудование и покинули дворик, Лора по-прежнему сидела на скамейке и восхищалась собственной работой. Она сделала несколько фотографий и сняла видео, которое отправила Полу. И тот ответил: «Восторг! Поразительно!» – а потом дописал еще одно сообщение: «Когда вернешься домой?»

Всюду на германской территории возникали большие или меньшие федерации городов. О большом союзе рейнских городов, в состав которого входила большая часть швабских, франконских, эльзасских, среднерейнских городов, уже упоминалось. Гораздо шире раскинулся союз некоторых северо-немецких приморских городов — Любека, Ростока, Штральзунда, который, под именем Ганзы,[36] в течение полувека широко распространился по всей Северной Германии: от Ревеля и Риги до Фландрии, от берегов Балтийского моря до Тюрингии.

Лора ответила: «Выеду через полчаса».

Она ловила себя на мысли, что разговаривает с Дэвидом так, как больше ни с кем не могла. Они не просто обсуждали сплетни или строили планы на будущее. Клэр спрашивала, что он думает о разных вещах. Беседовать с ним никогда не надоедало. А еще у нее сложилось впечатление, что Дэвид восхищается ею. Но он никогда не прикасался к ней и не пытался поцеловать. Клэр могла только теряться в догадках, размышляя над тем, что же он чувствует. Ей хотелось быть ближе к нему, но она не смела торопить события, потому что понятия не имела, что у него на душе.



Завораживающая – вот какое слово пришло ей в голову, пока она смотрела на вращающуюся и рассеивавшую свет скульптуру. Она представляла ее, мечтала о ней и вынесла ее на бумагу, а теперь плод ее воображения превратился в реальность и отражал лучи во всех направлениях. Мечта, воплотившаяся в жизнь.



Он ведь мог поклоняться ей как кумиру, уважая за усердие и упорство. Это может быть просто поклонение герою. В детстве она стояла за прилавком в старом хлопковом платье, а Дэвид и Джеймс Нолан, словно боги, с важным видом расхаживали по Каслбею. Теперь она стала им ровней. Дэвид искал общения с ней, и больше ни с кем.

Ганзейский торговый корабль XIV в. Рисунок конца XIX в.

Забывшись, Лора не сразу заметила девушку, которая бродила по дворику, а потом присела рядом. Она даже без косметики поражала своей красотой, а ее волосы были собраны в небрежный пучок. Она не носила форму или бейджик, а значит, в больнице не работала. Лора решила, это мамочка одного из детей, находившегося в отделении интенсивной терапии.

Как же не вовремя она вышла к утесу! Почему не осталась дома? Или почему сразу не вернулась домой? Почему не сказала «нет» Джерри Дойлу? Зачем глупый пес выследил их, как ищейка, и привел к скамейке хозяина?

Женщина не сводила глаз с инсталляции.

Первоначально Ганза была чисто торговым товариществом, и для ее торгового значения было важно, чтобы это предприятие осуществилось и действовало не в тяжеловесной форме политической организации, а в более свободной, более глубокой и гибкой форме торговой ассоциации. Таким путем некоторым немецким городам и даже некоторым торговым фирмам в Англии и в скандинавских государствах удалось добиться привилегий и выгод, которые впоследствии должны были послужить на пользу всех участников предприятия. Это было вызвано цепью случайностей и успехов, которые проявлялись в различных формах житейской повседневности и которые трудно, почти невозможно было бы проследить.

Теперь она никогда не узнает, что чувствовал к ней Дэвид Пауэр, если он вообще что-то чувствовал. Вчера ее шанс растворился во мраке на вершине утеса. Чертов Джерри Дойл, в пекло его!

– Что-то новенькое. – Она откинулась на спинку скамейки, чтобы рассмотреть скульптуру получше.



В первый день Нового года мало кто заходил в лавку. Это был церковный праздник, и жители Каслбея отправились на раннюю мессу. В церкви Клэр не искала глазами Дэвида. Ей показалось, что она заметила его отца, но ей не хотелось встречаться ни с кем из Пауэров. Потом Клэр поспешила домой по тихой холодной улице.

– Установили сегодня, – кивнула Лора. – Вам нравится? – Ей очень сильно хотелось объявить, что это она художница, и потом объяснить значение мобиля, но она придержала язык за зубами, желая, чтобы работа говорила сама за себя.



– Я в восторге, – призналась девушка, и на ее уставшем и бледном лице появилась слабая улыбка. – Есть в ней что-то успокаивающее. Утешающее. – Даже говоря, она не переставала смотреть на мобиль. – Моя дочь, Фиона, в интенсивной терапии.

Городские ворота Любека ок. 1400 г. Рисунок конца XIX в.

Она решила позвать Джози на ужин. Было бы лучше, если бы мать отказалась от самоуничижения. Клэр не понимала, почему нельзя пригласить Джози на кухню и угостить сосисками, фасолью и черным хлебом с маслом. Джози бы это понравилось.

– Фиона – красивое имя. Уверена, она очаровательная.

В церкви Клэр пыталась встретиться с Джози глазами, но та каждый раз отворачивалась. Возможно, она не видела Клэр.

– О да. Все так говорят. – В ее голосе слышалась материнская гордость. – Сестры были шокированы, увидев, сколько волос на ее крошечной головке. Вот, посмотрите. – Она приподнялась, села поближе к Лоре и протянула ей телефон.

Звякнул дверной звонок. Отец промывал малярные кисти в дальнем углу. Бен и Джим читали юмористические истории в газете. Крисси пришла побеседовать с матерью, как женщина с женщиной, и сидела на стуле с жесткой спинкой, пока мама гладила одежду. Клэр прочла половину очень подробной статьи о различиях между общим правом, правом справедливости и статутным правом, надеясь, что это поможет ей разобраться в истории английских судов.

Некоторые организации и кое-какие общие федеративные нормы были необходимы, т. к. во второй половине XIV в. в состав Ганзы входили более 80 больших и малых общин, делившихся на три части уже в самом начале царствования Карла IV: вендскую, с Любеком в качестве центра и городами нижнесаксонскими, мекленбургскими, голштинскими, померанскими, а также Гамбургом и Бременом; вестфальскую с главным городом Кёльном (к этой, кроме вестфальских городов, относились еще прусские — Кульм, Эльбинг, Кенигсберг, Торн, Браунсберг, Данциг и некоторые из голландских); готландская часть с городами Ригой, Ревелем, Дерптом и Висбю на острове Готланд. Едва ли нужно говорить о том, что Ганза, воспитывавшая в каждом купце сознание силы и собственного достоинства, конечно, должна была оказать огромное влияние на всю европейскую торговлю вообще, во всех ее многообразных проявлениях. Стоит только вспомнить, что одной из самых важных отраслей ганзейской торговли была торговля сельдью и что ради закупки сельди ежегодно сотни кораблей собирались у берегов Сконе, где один рыбачий стан становился рядом с другим и поэтому ценился каждый квадратный аршин берега, разными рыбачьими и торговыми артелями строились и церкви, и часовни, и порядок поддерживался строгим полицейским надзором и строгим правосудием, а при этом удобном случае производился обширный торг и другими, не только рыбными товарами. Собственно политики Ганза не касалась вовсе; однако обширная торговля сама по себе уже способствовала в среде Ганзы развитию аристократических и консервативных элементов и именно поэтому в них не проявлялись демократические стремления так резко и сильно, как в верхненемецких городах. Напротив, в них даже проявлялась тенденция к сохранению старого, установившегося гражданского строя против всяких восстаний и попыток бунта. Города, в которых проявлялись подобные попытки, подвергались страшной мере взыскания — исключению из состава Ганзы (Vergansung), вследствие чего каждый из граждан города, подвергнутого этой каре, лишался за границей всех преимуществ в торговле и оказывался как бы в положении опального. Разумеется, однако, что у Ганзы, при ее широко развитых связях и отношениях, должна была со временем появиться и своя «внешняя политика» по отношению к тем государствам, на территории которых Ганза вела свою торговлю. Так, например, в 1360 г. Ганзе пришлось поднять оружие против датского короля Вальдемара IV, который, несмотря на добрые отношения к городу Любеку, вдруг напал на город Висбю. «Дай-ка я пойду на этот город, — будто бы сказал он, — где и свиньи из серебряных корыт едят». И на самом деле пошел и жестоко разгромил город, даже не приняв от него изъявления покорности, которое город готов был ему принести. Тогда Любек и союзные города объявили ему войну, ганзейский флот выступил в море, Хельсингборг был осажден. Однако князья, состоявшие в союзе с ганзейскими городами, собирались очень медленно, некоторые даже изменили союзу, и ганзейский флот в июле 1362 г. потерпел жестокое поражение. Пришлось согласиться на перемирие, которое привело не к миру, а к новым замешательствам и ущербам. Необходимо было принять какое-нибудь общее решение, и в Кельне был созван общий ганзейский сейм, весьма бурный. 77 городов решили вести войну против датского и норвежского королей, вступивших в союз, и со страшной силой обрушились на владения коварного Вальдемара IV, который уже заранее поспешил удалиться в Германию, под защиту дружественных ему князей. Ганзейцам было оказано слабое сопротивление, Копенгаген был взят и ограблен, и в мае 1370 г. датское правительство заключило с Ганзой в Штральзунде мир, очень выгодный для ганзейцев, которые были вознаграждены за все понесенные ими убытки. Это было великим торжеством для Ганзы. Ее флот, созданный свободными усилиями частных людей, оказался вдруг чуть ли не первой в Европе морской силой. Не следует забывать, что в этих событиях на германском Севере не принимали никакого участия ни император, ни курфюрсты. Что касается императора, то он даже постарался извлечь некоторую пользу для себя лично и для экономического процветания своей страны из возрастания силы Ганзейского союза, существование которого, собственно говоря, не согласовывалось с основным положением его Золотой буллы. Он пожелал стать главой и покровителем союза. Он осыпал город Любек милостивыми рескриптами и даже удостоил его чести личного посещения, вместе с супругой и блестящей свитой высокопоставленных особ (1375 г.). Он был принят с редким великолепием. Целы– Она красавица, – сказала Лора, восхищаясь фотографией прелестной малышки со сморщенным личиком и черными блестящими волосами.

– Я схожу, – сказала Крисси.

х десять дней продолжались празднества за счет богатого города, но цели своей Карл IV все же не достиг, т. к. купцы прекрасно умели отличать обязанности гостеприимства по отношению к именитому гостю от своих личных торговых выгод.

Ей очень нравилось обслуживать посетителей теперь, когда она чувствовала себя важной дамой. Ее величали миссис Морис Бирн, к тому же она находилась на седьмом месяце беременности.

Верхняя Германия. Города. Князья. Рыцари

– Фиона – чудесный ребенок. Никто не знал, выживет ли она, но она боец. И сможет уехать домой уже через несколько дней.

– Молодой доктор Пауэр спрашивает мисс О’Брайен, – язвительно сообщила Крисси, вернувшись на кухню.

Клэр вышла и прикрыла за собой дверь.

Несколько иначе шли дела в верхнегерманских областях. Здесь всюду ремесленные цехи приобрели более или менее влиятельное положение, и постоянная борьба рыцарства против сельского населения, при которой крестьяне и бюргеры не раз наносили поражение рыцарству и даже князьям, сильно поколебали значение дворянства, не только рыцарского, но и городского (или патрициата). Беднеющее дворянство с завистью смотрело на возрастающее богатство городов. Здесь довольно быстро образовался союз швейцарских городов, с Люцерном, Цюрихом и Берном во главе, к которому вскоре примкнули и австрийские города: Цуг (1352 г.) и Гларус (1353 г.). И многие другие уже изъявляли желание примкнуть к ним, т. к. запрещение союзов и даже запрещение принятия в города новых поселенцев никем не принимались во внимание и никого не пугали. Зато в некоторых местах разгоралась жестокая, непримиримая борьба между городами и местными князьками. Так, например, в Швабии, где города мешали распространению владений быстро усиливающегося дома вюртембергских князей, наиболее энергичный из них, Эберхард II, пользовался всеми средствами, чтобы навредить городам и помешать их росту. Города платили ему тем же, принимая под покровительство всех подданных Эберхарда, которые изъявляли желание поселиться в городах. Между этими элементами был еще третий — рыцарское дворянство. И это сословие также должно было понять, к чему клонились требования времени; они тоже стали вступать в союзы между собой, образовывать товарищества. Одним из первых в числе этих товариществ было товарищество святого Мартина, основанное в день этого святого, в 1370 г. За ним последовали и другие, и важнейшее из них, «Львиный союз», было учреждено в 1379 г. в Висбадене. Эти товарищества в значительной степени усмиряли рыцарский задор и водворяли среди рыцарства мир, но не сдерживали его от буйных выходок против князей и городов, если только бывал задет кто-нибудь из рыцарей. Одним словом, у них было принято за правило уважать только свои права и всюду проводить только свое право, чем, конечно, они сами объявили себе приговор. В этих весьма сложных отношениях император вел двусмысленную игру: он не становился ни на чью сторону. Он милостиво поощрял города там, где это было ему выгодно, но равнодушно предоставил на произвол судьбы эльзасские города, когда в 1360 г. в их пределы вторглись толпы отпущенных со службы французских наемников. Так же спокойно он отнесся и к поражению, которое нанес Эберхард Вюртембергский швабским городам около Ульма (1372 г.), и, вступив в отношения с ними, только способствовал заключению мира, очень невыгодного для городов.

– Я рада. Вы наверняка невероятно рады.

– Пожалуйста, пойдем со мной. Очень тебя прошу, – сказал Дэвид, словно готовясь к долгим препирательствам по этому поводу.

Битва при Рейтлингене. 1377 г.

Словно осознав, что беседа получалась односторонней, мать Фионы повернулась к Лоре.

– Хорошо, – ответила Клэр и сняла с крючка свое пальто с капюшоном.

– А у вас есть дети?

Поводом к разрыву между императором и верхненемецкими городами послужил план, осуществлением которого он был занят в последние годы жизни. Он непременно хотел вынудить всех еще при своей жизни признать своего старшего сына Вацлава (он родился в 1361 г. в Нюрнберге) римским королем.

Увидев на улице автомобиль, она удивилась. Дэвид открыл для нее дверцу, обежал машину и сел с другой стороны.

Она заколебалась, прежде чем ответить.



– Хотел кое-куда прокатиться с тобой, – сообщил он.

– Еще нет, но мы с мужем подали заявление, чтобы стать приемными родителями, и надеемся, что нам найдут ребенка уже к концу года. С нетерпением жду, когда стану приемной мамой. – Лора ощутила, как покраснела из-за того, что делилась настолько личной информацией с незнакомкой. Вдруг эта женщина, только что родившая сама, решит, что приемные дети не считаются?

Его глаза блестели, но он не выглядел расстроенным.



– Да, конечно.

– Как чудесно! Вы делаете хорошее дело, – произнесла она взволнованно. – Я сама была в системе. Меня отправляли к двум семьям, с которыми я не ужилась, но последняя семья меня удочерила. О лучших маме и папе я и не мечтала. Они приходят проведать Фиону в больницу каждый день. Они так рады стать бабушкой и дедушкой.

Замок Альтбург в Нюрнберге. Место рождения императора Вацлава.

Они приехали в незнакомое скалистое место, мрачное и опасное, вышли из машины и посмотрели вниз с обрыва. Кроме чаек, вокруг не было ни одного живого существа.

– Вот как, – выдавила Лора, не понимая, что еще сказать.

– Я был здесь сегодня утром, – признался Дэвид.

Ей словно было необходимо услышать подобную реакцию. Она ощутила, как по телу растеклось приятное тепло – так же свет, отражавшийся от мобиля, покрывал лучами весь дворик. Она так давно и так сильно хотела стать матерью, и скоро в их доме появится ребенок. Желание и мечта никуда не девались. На протяжении долгого времени она думала, что стоит смириться, но теперь понимала, что все надежды вели ее к этому моменту. Она представляла свою жизнь не такой. Привести приемного ребенка в свой дом не самый простой путь, но эта женщина доказала, что и у родителей, и у похожих на нее детей может быть счастливый конец.

С гравюры Лаутензака «Изображение достохвального города Нюрнберга».

Клэр промолчала.

Лора получила добрый знак. И оказалось, что его мог получить не только Пол.

– Я провел там внизу много времени. Бросал в море камни. И кое-что понял.

Ему действительно удалось, не прибегая ни к каким средствам, добиться на это со стороны папы согласия, вовсе не нужного по новому законоположению, задобрив его подарками и смиренными речами, и даже согласия курфюрстов, которое Карл IV купил огромными подкупами и обещаниями. При этом он задумал воспользоваться городами и откупной системой, которой уже столько раз и столь многие злоупотребляли. Т. к. отдача коронных статей дохода в городах на откуп тому или другому из владетельных князей угрожала свободе и независимости городов, можно было ожидать, что многие из них сами поспешат внести откупную сумму. Но на этот раз города оказали сопротивление. Четырнадцать швабских городов заявили, что они только в том случае присягнут в верности как раз в это время избранному во Франкфурте королю Вацлаву, если будут избавлены от вышеуказанного злоупотребления. Император решил заставить их силой и двинулся вместе с Эберхардом Вюртембергским и другими владетельными князьями к Ульму, но вскоре должен был снять с него осаду (в октябре 1376 г.), а в мае 1377 г. сын Эберхарда Ульрих потерпел такое тяжелое поражение при Рейтлингене, что император поспешил заключить соглашение с союзом городов.

Глава 43

Клэр подняла на него глаза.

Король Вацлав. 1378 г.

Логан просил встретиться с ней много-много раз, но бабушка Нэн сомневалась, что это хорошая идея, пока задумку не одобрил его психотерапевт.

Во время этих смут Карл IV в ноябре 1378 г. скончался в Праге.

– Он далеко продвинулся, – сказал доктор Мэйер. – Стал увереннее и поработал над самоуважением. Учитывая, через что он прошел, он справляется удивительно хорошо. Если ему хочется с ней увидеться, я даже рекомендую. Он выстроит мостик между прежней жизнью и нынешней и обретет чувство завершенности. Думаю, ему это пойдет на пользу.



– Я понял, что люблю тебя, – пояснил Дэвид.

Пока доктор Мэйер говорил все это его бабушке, Логан находился рядом и сверлил ее жалостливым взглядом. Он обрадовался, когда бабушка согласилась, и они решили устроить поездку в его первый выходной от школы, в пятницу октября – день повышения квалификации для учителей. Выехав накануне, они по пути остановились в отеле.



– Найдем отель с бассейном. Что скажешь? – спросила она.

Карл IV в императорском облачении. Миниатюра из лицевой рукописи «Золотой буллы».

– Я тоже тебя люблю.

– Ура! – выкрикнул он, вскинув в воздух кулак.

По правую руку от императора его сын Вацлав, по левую — епископы.

Она не знала, почему плачет. Плакать в такой момент было нелепо. Это было лучшее, что могло случиться. Почему на глазах выступила влага? Клэр чувствовала на языке вкус слез, смешанных с солеными брызгами и водной пылью, которая окутывала их, пока они целовались, прижавшись друг к другу холодным днем первого января тысяча девятьсот шестидесятого года.

– Не в «Дисней Уорлд», – сообщила она, дразня его.

Правление его сына Вацлава (1378–1410), беспрепятственно унаследовавшего власть, было отмечено тем, что при нем закончилась ожесточенная борьба городов с владетельными князьями, — закончилась, впрочем, без его содействия, т. к. он относился к ней скорее отрицательно и не принимал в ней сознательного участия. Он вступил на престол в 18 лет — не очень надежном возрасте для такого высокого положения, особенно, когда все годы юности были проведены под строгим надзором и без серьезных политических забот. А в это время на месте Вацлава должен был появиться человек деятельный, неутомимый в делах. Именно таким деятелем и был его отец, и ему действительно удалось многого достигнуть, а Вацлав, напротив, искал удовольствий, любил спокойствие и удобства жизни. Кроме того, он страстно любил охоту, этот благороднейший из всех видов; праздности. По своему характеру он был не способен ни к прямому и решительному способу действий, ни к резким вспышкам гнева, но это спокойствие натуры вскоре поставило его в ложное положение по отношению к постоянно враждующим между собой различным партиям королевства, т. к. он поневоле обманул их корыстные ожидания.

Но, насколько Логан знал, с таким же успехом мог быть и «Дисней Уорлд».



За последние восемь недель очень многое изменилось. Он снова начал посещать школу – ту же, куда ходил в садик и в первый класс. Психотерапевт научил его, что отвечать детям и взрослым, если те спросят, почему он вернулся и теперь живет со своей бабушкой. Бабушка Нэн гордилась его прогрессом, и Логан тоже его замечал. Глядя в зеркало, он видел совершенно другого мальчика. Во-первых, он набрал вес. Много веса. Даже нельзя было рассмотреть его ребра. Во-вторых, новая одежда и новая прическа сильно изменили его внешний облик.



Доктор Мэйер первым сообщил ему, что отец признался в том, что столкнул его мать с лестницы и подтвердил версию Логана.

Охота придворных во времена Вацлава. Гипсовый слепок, с изображения, вырезанного на слоновой кости. Нюрнберг. Германский музей.

– То есть тебе не придется давать показания, – сказал он. – Отец просил передать, что он просит прощения.

Участвующие в охоте дамы держат на руках соколов; одна кормит сокола, другая вабит отлетевшего сокола вабилом. В оленя стреляют из лука, а потом добивают мечом. Ручей, текущий из декоративной вазы, видимо, означает, что охота производится в парке, а нее лесу.

Логан никогда не слышал, чтобы его папа просил прощения, а потому усомнился в его искренности.

Союзы внутреннего мира

– Он останется в тюрьме? – спросил Логан.

– Он пробудет в тюрьме очень долго, – кивнув, ответил доктор Мэйер. – Если хочешь, можешь написать ему письмо, но это необязательно.

– Я не хочу.

После вступления Вацлава на престол федерация городов в юго-западной Германии была на вершине своего могущества. В договоре, заключенном в Бадене 32 швабскими городами, к которым присоединились и некоторые князья, уже было выражено полное признание Швабского союза городов политической силой (1381 г.), и это — в момент, когда началось сближение между этой федерацией и Ганзой. Сближение это не состоялось, но зато в том же году несколько отдельных городских союзов слились воедино, так что число участников этого союза городов достигло 70. С удивительной энергией, хотя и не всегда на законном основании, города продолжали уничтожать рыцарские замки. Было совершенно ясно, что рыцарству не под силу бороться с городами, и весь вопрос сводился к тому, где именно окончится это победоносное шествие городов, т. к. запрещение городских союзов, провозглашенное Золотой буллой, оставалось по меньшей мере мертвой буквой. Опасность этого положения, особенно по отношению к владетельным князьям, не уменьшалась от того, что рыцари пытались сплотиться в союзы и платили городам злом за зло. Эти рыцарские союзы, всюду возникавшие в это время под самыми разными названиями, должны были представляться князьям не менее опасными, чем городские союзы. Тогда и князьям пришлось прибегнуть к тому же средству. В 1383 г. на рейхстаге в Нюрнберге император, несколько владетельных князей и все курфюрсты соединились в «Союз мира» на 12-летний срок, и император приказал, чтобы все присоединились к этому союзу, а от остальных отказались, т. к. «общий мир» должен был распространяться на всю империю. Это ни к чему не привело, и Вацлаву пришлось еще раз возобновить свой призыв князей к союзу год спустя, на новом рейхстаге в Гейдельберге, и на этот раз на его призыв многие откликнулись. Подобный «Союз мира» оказался как нельзя более кстати потому, что в то же время (1385 г.) в Констанце был заключен давно ожидаемый и вызывавший общие опасения князей союз между швабскими и швейцарскими городами (он включал в себя 55 швейцарских, швабских и рейнских городских общин), направленный главным образом против возрастающего могущества Австрии.

– Решать тебе. Ты можешь передумать, но, даже если не передумаешь, в этом нет ничего плохого.

Когда он только приехал к бабушке Нэн, то был поражен, что она сохранила все его старые игрушки, которыми он играл много лет назад, пока родители ходили на работу. И его Тигра, и плюшевый мишка, бита с мячиками, настольные игры и даже древняя «Нинтендо» с картриджами.

Битва при Земпахе. 1386 г.

– Ты их сохранила? – спросил он пораженно.

Однако этот обширный союз оказался далеко не в такой степени грозным, как казался сначала. Когда в следующем, 1386 г., верхненемецкие города приготовились к борьбе с Габсбургом, швейцарцы стали медлить, а когда начались столкновения между Австрией и швейцарцами, немецкие города, в свою очередь, не выполнили Констанцского договора — не подали немедленной помощи, а скорее были готовы к примирению. Это подбодрило смелого австрийского герцога Леопольда III нанести сильный удар швейцарцам, тем более, что он нашел себе горячих сторонников и союзников среди рейнских рыцарей и даже в среде патрициата союзных городов, покинувшего их во время последних смут. Всего под знамена Леопольда собралось не менее 10 тысяч рыцарей с их свитами, и настроение в этом войске было вполне воинственное и бодрое. Однако оказалось, что их сведения о неприятеле не вполне верны: при люцернском городе Земпахе в полдень жаркого июльского дня им пришлось принять битву. Т. к. биться приходилось с пешей ратью, рыцари спешились по своему обычаю, сняли с обуви железные наконечники и образовали строй в виде непроницаемой фаланги, которая отовсюду выставляла острия своих копий.

– Естественно. Я бы не выбросила твои вещи. Я рассчитывала, что ты вернешься ко мне.



Он прогуливался по дому и остановился, чтобы рассмотреть развешенные на стене фотографии в рамках. Больше всего его заинтересовали фото мамы. Их было очень много: начиная с тех, где она была совсем маленькой, и заканчивая той, на которой у нее на коленках сидел Логан примерно четырех лет от роду. Он и забыл об этом снимке. Глядя на нее, он испытывал смешанные чувства. Он любил ее очень сильно и был рад увидеть ее лицо, но еще эта фотография напоминала, что ее больше нет.

– Я скучаю по ней, – произнес он.



– И я, – сказала бабушка.

Битва при Земпахе. Миниатюра 1385 г. из рукописи Рудольфа фон Хоэнэмса «Всемирная хроника». Кассельская библиотека.

– Тут больно, – сознался он, похлопав по груди в области сердца.

– Понимаю, и это не пройдет. Сейчас я могу думать о ней и вспоминать хорошие времена, но иногда наступают моменты печали, и это ужасно.

– Но станет легче?

Союзное швейцарское войско было значительно меньше рыцарского, но, видимо, лучше подготовлено и удобнее вооружено для битвы в июльский зной, в то время как некоторые рыцари просто задыхались в своих доспехах. Швейцарцы по древнегерманскому обычаю построились клином. Долго не удавалось им пробить лес копий, наконец — так, по крайней мере, гласит более или менее достоверное предание — это удалось благодаря подвигу унтервальденца Арнольда Винкельрида, который, будучи высокого роста и очень сильным, пожертвовал своей жизнью, чтобы пробить фалангу, и своим падением проложил дорогу швейцарцам. Фаланга была рассеяна, завязалась битва в одиночку, боец против бойца, в которой, конечно, рыцари были стеснены своим вооружением, не приспособленным для одиночного, пешего боя, и битва приняла весьма неблагоприятный для австрийцев оборот. Многие из рыцарей настаивали, чтобы герцог Леопольд спасался, но этот храбрец не пожелал и думать об этом. Спасая от рук неприятеля австрийское знамя, герцог был убит. 600 воинов, баронов, рыцарей, их челяди и простых воинов покрыли своими телами поле битвы. По другим источникам, 400 рыцарей и 200 поселян пали в этой битве. Итак, горожане и крестьяне еще раз одержали победу над рыцарским войском. Казалось, наступила минута, благоприятная для того, чтобы окончательно сломить силу дворянства и знати во всей Верхней Германии, а значение бюргерства поставить на твердую основу, но этой минутой не сумели воспользоваться. Городам недоставало выдающегося вождя, недоставало единой власти. Вполне возможно, что в данном случае действовал даже подкуп, но, как бы то ни было, именно со стороны Швабского союза возникли попытки завязать переговоры, попытки посредничества, направленного к примирению враждующих сторон. Одним словом, проявилась старинная, весьма объяснимая неспособность демократии к какой бы то ни было широко задуманной внешней политике. И вот в то самое время, когда, после истечения срока перемирия, в апреле 1388 г., швейцарцы одержали еще одну, гораздо более славную победу при Нефельсе (в кантоне Гларус) над значительно превосходившими их в численности австрийскими войсками, следствием чего было заключение мира между Габсбургским домом и швейцарцами, в Цюрихе, — на верхнегерманские города вдруг обрушилась страшная катастрофа.

Она наклонила голову и задумалась.

– Никто не может сказать точно. Требуется время. Много времени. И это неудивительно, ведь она мне была дочерью, а тебе – мамой, и мы сильно ее любили и продолжаем любить. Горе – одно из тех чувств, что умеет затаиться и возникнуть в самый неожиданный момент. Нам остается только жить дальше и ценить тех, кого мы любим, как я ценю тебя. – Она притянула его и обняла так крепко, что он ощутил, будто его схватили в ловушку, но ему не хотелось ее обижать, а потому он не сопротивлялся. Когда она отстранилась, стало видно, что ее глаза слезились, но это не мешало ей улыбаться.

Битва при Деффингене. 1388 г.

Теперь они сидели в машине и ехали туда, где он уже когда-то был, чтобы навестить и отблагодарить человека, которого он полюбил и любил до сих пор. Они выехали из отеля утром. Остановились пообедать, и бабушка Нэн сообщила, что они прибудут к концу дня. Логан ждал встречи с нетерпением и думал, как все пройдет. Место-то осталось прежним. А он изменился: стал старше, сильнее и, вновь обретя голос, больше не боялся.

В 1387 г. король Вацлав, недовольный князьями, снова стал пытаться сблизиться с городами, предполагая найти в них основу своей власти. Его приближенные на одном из съездов выступили посредниками между князьями и городами, настаивая на продлении срока Гейдельбергского соглашения. Но тотчас же вслед за этим баварский герцог показал себя с самой дурной стороны: заманив к себе на съезд архиепископа Пилигрина Зальцбургского, состоявшего в тесной связи с городскими союзами, он бесчестно захватил его в плен вместе со всей его свитой. Тогда разгорелась война, в которой города выступили с одной стороны, а против них выступили граф Эберхард Вюртембергский, нюрнбергский бургграф Фридрих V, маркграф Баденский и многие из знати. Решительная битва произошла при вюртембергской деревне Дёффингене в августе 1388 г., и горожане уже почти победили, когда неожиданная помощь, подоспевшая на выручку графу Эберхарду, решила битву. Города потерпели страшное поражение. Враги рассыпались всюду, все опустошая и грабя, поднялась ужасная сумятица. Успех переходил то на одну, то на другую сторону. Наконец, эта бесчеловечная усобица всем надоела.

Только они пересекли границу штата и увидели указатель, приветствовавший их в Иллинойсе, Логан на своем заднем сиденье подался вперед и озвучил то, что его беспокоило.

Эгерский союз мира. 1389 г.

– Думаешь, она меня помнит?

– Ну, конечно! Я с ней общалась, и она знает, что ты приедешь. Она ждет не дождется вашей встречи.

По требованию государственных чинов и сословий король Вацлав выступил защитником порядка и государственного благоустройства, и на рейхстаге в Эгере (май 1389 г.) все частные союзы и коалиции были еще раз запрещены и вместо них учрежден общий Союз мира, в состав которого вошли Швабия, Бавария, Франкония и Гессен, Тюрингия и верхнерейнские города.

Часть III

– Ты же не говорила ей о подарке?



1960

– Нет. Я знаю, что ты хочешь сделать ей сюрприз.



Родители привезли Дэвида на вокзал. Дик Диллон и Анджела провожали Клэр.

Печать «Союза мира».

Он удовлетворенно откинулся на спинку сиденья. Он многое в своей жизни хотел бы забыть, но о мисс Трэйси он хотел помнить все. Иногда во время их занятий Логан терялся в мыслях, потому что восхищался ее волнистыми рыжими волосами и веснушками, рассыпанными по всему носу, похожими на блестки, которыми опыляли произведение искусства. Еще ему нравился ее голос. Она не проявляла по отношению к нему нетерпения и раздражения. Каждое ее слово было пропитано добротой. Она лишь хотела помогать приходившим к ней детям. Тем, кто постарше, помладше, – всем, у кого оказывались проблемы с речью. Но он был ее любимчиком. Она сама так сказала, и он ей поверил.

– А вот и Дэвид, – обрадовалась Анджела, когда они вышли на платформу.

В поле изображение Вацлава, а также гербы империи и Чехии. Надпись по кругу: S(igillum) PACIS PER D(omi)N(u)M WENTZESLAV(um) ROMANORV(m) ET BOEMIE REGE(m) ORDI(n)ATE.

Однажды, когда он повзрослеет, он надеялся встретить девушку вроде мисс Трэйси, чтобы они влюбились, поженились и завели детей. Их дом будет заполнен звонким смехом, и в нем никогда не станут кричать, только если не захотят повеселиться и пошутить. У них будет полно еды, детям не придется носить одежду не по размеру, и каждый сможет похвастать минимум двумя парами хорошей обуви. А зимой никто не замерзнет благодаря теплым курткам, перчаткам и водонепроницаемым ботинкам. Они будут счастливы, невозможно счастливы, даря друг другу любовь.

Клэр вела себя как ни в чем не бывало. В руках она держала книгу. Все знали, что она будет читать до самого Дублина. Дэвид весело помахал ей, а его мать сдержанно кивнула – так, словно у нее болела шея. Доктор Пауэр направился в газетный киоск купить Дэвиду журнал для долгой поездки.

Этот союз, хотя и не обеспечивал общий мир в государстве, все же нанес большой ущерб значению городов. Единственным ощутимым успехом Эгерского соглашения можно признать то, что в случае внутренней войны обеим враждующим сторонам предписывалось не касаться церквей и духовенства, не разорять мельниц, полей и виноградников, не разрушать дорог. Все нарушители этих положений должны были признаваться разбойниками, и поступать с ними надлежало, как с разбойниками. Одним из ближайших последствий этой долгой междоусобной войны и сопровождавших ее опустошений было общее финансовое истощение. Самым легким средством избавления от этого бедствия представлялось, конечно, объявление всеобщего банкротства, которое и последовало, соответственно условиям и понятиям того времени, в наигрубейшей форме. Согласно одному из решений Нюрнбергского рейхстага 1390 г. король приказал евреям (не следует забывать, что, по тогдашним юридическим понятиям, они и все их имущество составляли собственность казны Священной Римской империи) выдать все находящиеся в их руках залоги и долговые обязательства. При этой операции ему выпала львиная доля барышей. За исключением города Франкфурта, все были очень довольны таким упрощенным способом погашения долгов, который всеми при первой возможности объяснялся теми ростовщическими процентами, которые будто бы взимались евреями, да и должны были взиматься с таких плательщиков. Конечно, евреи должны были подчиниться правительственному распоряжению и подчинились, но немного позже после этой финансовой операции дела оказались в том же положении, что и прежде.

Лучше такой жизни ничего не придумаешь.

Едва поезд отъехал на полмили от станции, они оказались в коридоре, где сжали друг друга в объятиях, снова и снова шепча милые сердцу имена. Они возвращались в Дублин – город свободы, где Клэр жила в общежитии под присмотром монахинь, а Дэвид – в общежитии для интернов и ординаторов при крупной городской больнице. По сравнению с местом, откуда они уехали, это выглядело как полное отсутствие ограничений.

Перемена на севере

Бабушка въехала на парковку его прежней начальной школы, и он понял, что учебный день окончен. По пути они миновали регулировщицу движения машин у школы. Она болтала с мамочкой, которая держала за руку мальчика детсадовского возраста. Автобусов, обычно занимавших место у тротуаров, уже не было. Несколько отставших от остальных мам с детьми направлялись к своим автомобилям. Одна из них несла поделку: плакат с приклеенными картинками – что ей давалось нелегко из-за поднявшегося ветра.

– У них сегодня не выходной? – спросил Логан, вытянув шею.

Книга по истории права и журнал из газетного киоска лежали на сиденье нетронутыми. Пассажиров было немного. Большую часть пути Дэвид и Клэр проехали в купе совершенно одни, а потом к ним присоединился пожилой американец. Он заявил, что это самая холодная страна на его памяти, а он немало поездил по миру. Дэвид посоветовал ему укутать ноги: как известно, конечности замерзают в первую очередь. У американца был огромный шарф, который они обернули вокруг старческих лодыжек. Ворчливый сосед мгновенно заснул, и они целовались, держались за руки и счастливо прижимались друг к другу в углу без всяких помех.

Между тем как эти междоусобные войны положили конец политическим планам, которые были связаны с городскими федерациями на юге, на севере дела также приняли оборот, в значительной степени ослабивший быстрый ход развития ганзейской политики. Спор из-за престолонаследия, в котором выдающаяся роль выпала на долю Маргариты, дочери Вальдемара IV, женщины замечательно умной, взволновал весь северный мир и даже внес разлад в среду ганзейских городов. Союзник этих городов, избранный шведами в короли, Альбрехт Мекленбургский в 1388 г. попал в руки Маргариты, и только Стокгольм не покорился этой северной Семирамиде. Для того, чтобы избавить этот теснимый Маргаритой город от опасности, города Росток и Висмар выдали мореходам каперские свидетельства, и это опасное средство привело к быстрому развитию морского разбойничества в Балтийском и Северном морях. Пираты, так называемые «продовольственные» братства, выполнили свою ближайшую задачу, т. е. снабдили Стокгольм жизненными припасами, но вместе с тем нанесли страшный ущерб торговому мореходству. Тогда Росток и Висмар в виде наказания были исключены из состава Ганзейского союза. А между тем бедствия на море продолжались даже после 1395 г., когда король Альбрехт был освобожден: пираты утвердились в г. Висбю, на Готланде, и продолжали наводить ужас на всех купцов и корабельщиков Севера. Наконец уже в 1397 г. королеве Маргарите, супруге норвежского короля Хокона, удалось в Кальмаре соединить три скандинавских державы в один общий союз, которым было поколеблено господствующее положение Ганзы на Севере. Примерно в то же время (1386 г.) брачный союз литовского великого князя Ягайло с наследницей польской короны Ядвигой положил конец дальнейшему усилению и распространению Тевтонского ордена в Пруссии. В течение этих смут Север не принимал никакого участия в развитии и росте государственного строя Германии.

– Нет, они учатся по другому расписанию. – Бабушка Нэн заняла свободное место и заглушила двигатель. – Готов, Логан?



Трое Люксембургов

– Готов. – Он схватил лежавший на сиденье сверток, и они вместе пошли к зданию, поднялись по ступенькам и пересекли порог. Ему показалось, он вырос на шесть дюймов с тех пор, как последний раз сюда входил.

У них было целых два дня в Дублине. Никто не знал, что они вернулись раньше. Был всего лишь вечер пятницы. Общежитие Клэр открывалось в воскресенье, а Дэвида ждали в больнице не раньше восьми утра в понедельник. Они не строили планов, как будто предвидели, что планы могут сорваться.

Мисс Барнс сидела за столом – такой он ее и запомнил. Она крикнула ему:

Зимним вечером они покинули вокзал Кингсбридж и прошли мимо вереницы такси к автобусу. Клэр несла маленький чемодан, а Дэвид – два огромных. Клэр уличила Дэвида в том, что он возил в Каслбей всю одежду, чтобы Нелли ее перестирала, и он удивленно распахнул глаза. Разве не все так поступали?

Такой же низкий уровень общественной нравственности, как и тот, что проявился в отношении евреев, виден в событиях, произошедших во второй половине правления короля Вацлава. Карл IV, согласно принятому обычаю, разделил огромные накопленные им земельные владения между тремя сыновьями, так что старший, Вацлав, получил Чехию и Силезию, большую часть Лужицкой земли и некоторые мелкие владения, Сигизмунд — Бранденбургскую марку, Иоанн — остальную часть Лужицкой земли, а Моравия выпала на долю сыновей умершего Иоанна-Генриха, племянников Вацлава. Сигизмунд, наиболее способный из братьев, женился в 1380 г. на княжне Марии, дочери Лайоша Великого, венгерского короля (1342–1382). После смерти тестя он добился провозглашения себя венгерским королем (1387 г.). Между тем слабый Вацлав ввязался в нескончаемые распри и борьбу со своими племянниками, один из которых особенно ловко воспользовался слабостью его характера и неумением ладить со знатью и высшими представителями духовенства. В результате известного злодеяния, совершенного Вацлавом, а именно утопления достойного священнослужителя Яна Непомука во Влтаве, вся чешская знать восстала против короля, а к мятежникам примкнули его племянники, моравские князья. Они даже захватили Вацлава в плен и держали его некоторое время в заточении. Хотя он и был спасен курфюрстами по настоянию своего брата Иоанна, однако все пришли к убеждению, что слабому Вацлаву не пристало стоять во главе государства, особенно в такое время, когда с юго-востока на Европу надвигается серьезная опасность в виде быстро усиливающихся османских турок, уже наводнивших своими полчищами владения Византийской империи.

– Привет, Логан! – И помахала, прежде чем пропустить дальше. Он ответил ей тем же. Она всегда была с ним добра.

Она хотела спросить, что они собираются делать. Точнее, хотела перечислить все доступные варианты. Если бы Дэвид решил отправиться к Джеймсу, она могла остановиться у Кевина и Эмер. Или пойти в общежитие и отдаться на милость монахинь. Монахини считали Клэр одной из самых благонадежных девушек из всех, кого они когда-либо встречали. Поворчав, они бы впустили ее в комнату, которую не успели проветрить и где еще предстояло разложить грелки на узких железных кроватях.

Низложение Вацлава.

У Клэр в кошельке было восемнадцать фунтов стерлингов. Она и Дэвид могли остановиться в гостевом доме. В районе Гласневин их было предостаточно, Клэр знала много студентов, которые недорого там обосновались.

– Я покажу тебе дорогу, – сказал Логан и ускорил шаг.

Тогда курфюрсты, договорившись между собой и заручившись поддержкой многих князей и майнцского архиепископа Иоанна (из Нассауского дома), решили пригласить короля Вацлава на княжеский съезд в Оберландштейне, чтобы он мог оправдаться перед князьями от многих возводимых на него обвинений. Когда же он на суд не явился (как того и следовало ожидать), князья объявили его лишенным престола, и в короли был выбран искусственно подготовленным большинством пфальцграф Рупрехт III (январь 1401 г.). Никто из братьев короля Вацлава, конечно, не решился выступить в его защиту, тем более, что самый могущественный из них, венгерский король Сигизмунд в это время не успел еще оправиться от страшного поражения, которое нанесли ему турки под Никополем (1396 г.) и которое грозило близким разгромом всему его королевству.

Правление Рупрехта

– Но помни, что я пожилая женщина и не могу ходить так же быстро, как и ты.

Печальное правление Рупрехта, в сущности, человека довольно способного и доброжелательного, длилось 10 лет, но не привело ни к какому результату. К счастью, ни он, ни Вацлав не обладали силой, необходимой, чтобы затеять настоящую борьбу за обладание короной. Рупрехт, побуждаемый некоторыми надеждами на усиление своего значения и власти, попытался двинуться в Италию для получения императорской короны, но около Брешии не смог выдержать битвы даже с наемным войском Джан Галеаццо Висконти и вынужден был вернуться в Германию, где встретил серьезного противника в лице Сигизмунда. Немного оправившись от понесенного поражения, Сигизмунд, совладав с некоторыми внутренними неурядицами в Венгрии, принялся за дело, близко касавшееся чести его дома, со свойственной ему энергией. Он принял бразды правления Чехией, посадил своего брата Вацлава в заключение, вступил в тесные связи с Габсбургским домом. Вскоре король Рупрехт утратил всякое значение в глазах князей. Все его усилия восстановить поколебленный порядок во внутреннем строе Германии ни к чему не привели… Его же собственные сторонники восстали против него, и среди начавшихся смут он скончался (1410 г.). К его чести надо сказать, что он был занят усиленными заботами об уплате своих личных долгов.

Он чуть замедлился, хотя, по его мнению, дорога тянулась вечность, а ему хотелось дойти быстрее. В конце коридора дверь в кабинет мисс Трэйси была приоткрыта, как и тогда. Он распахнул ее и увидел мисс Трэйси за столом – она ждала его.



– Логан! – воскликнула она, поднимаясь. Быстро преодолев расстояние между ними, она заключила его в объятия. Подняв взгляд, он обратил внимание, что волосы она убрала назад, а в уши вдела пару белых круглых сережек со смайликами. – Я так рада тебя видеть.



– И я рад вас видеть. – Он говорил негромко, но его голос словно разнесся эхом по крошечной комнате. Увидев на ее лице шок и радость оттого, что он может говорить, Логан улыбнулся. Находясь в этом кабинете, он предпринимал кучу попыток, но в итоге смог лишь выдавить короткий звук на выдохе, а теперь пришел в норму и общался, как остальные люди.

Рупрехт Пфальцский и его супруга Елизавета Нюрнбергская. Статуи с их гробницы в церкви Святого Духа в Гейдельберге.

– Так и знала, что у тебя прекрасный голос. – Она с нежностью взъерошила его волосы. – Даже не сомневалась.

– У него и правда прекрасный голос, – подтвердила бабушка Нэн. – Я так рада слышать его каждый день.

На гробнице надпись на латыни: «Рупрехт, герцог Баварский, пфальцграф Рейнский., правосудный король римский, друг мира и благочестия, показавшийся Богу достойным пострадать за правду, основатель сего храма и коллегии, покоится здесь со своей добродетельнейшей супругой Елизаветой, бургграфиней Нюрнбергской, скончался в год 1410 от р. Х., в 15-й день перед июньскими календами (18 мая)».

– Логан говорил, что он был моим любимчиком?

Поднялась невероятная сумятица, указывающая, что давно уже нужен был во главе государства человек умный и властный. Партии разбушевались до того, что во Франкфурте на съезде 1410 г. было одновременно выбрано три короля, все трое из Люксембургской династии: Вацлав, Сигизмунд и их племянник, один из моравских князей. К счастью, последний из этих претендентов вскоре скончался, а братья пришли между собой к соглашению, что все владения Люксембургов, включая Моравию, вновь делятся между ними, и Сигизмунд обещал не добиваться при жизни Вацлава римской императорской короны. К этому соглашению присоединились и все курфюрсты, и в июле 1411 г. Сигизмунд был единогласно избран королем на новом Франкфуртском рейхстаге.

– Нет, но я не удивлена.

1410 г. Три короля. Избрание Сигизмунда. 1411 г.

Мисс Трэйси пригласила их сесть за стол, потом из-под него вытащила маленький холодильник, расставила на столе три бокала для вина и налила в них газированный виноградный сок, после чего достала бумажные тарелки, салфетки и кексы.



– Будем праздновать, – сообщила она. – Я так рада, что вы приехали ко мне аж из Небраски. Я польщена.

Император Вацлав как Вацлав VI, король Чехии.

Они немного поговорили, мисс Трэйси спрашивала о новой школе, а Логан между укусами отвечал. Она вела себя так, будто каждое его слово было проявлением чуда, и в некотором роде не ошибалась. Забавно, насколько проще становится жить, когда у тебя есть голос.

Каменная статуя на Карловом мосту, работы Петра Парлержа. XV в.

Бабушка Нэн присоединилась к беседе и рассказала, что у Логана скоро появится собака.

– В детстве он их боялся, но недавно стал настоящим собачником.

– У меня есть собака по имени Мими. – Мисс Трэйси указала на фотографию на книжной полке. Логан видел ее много раз. На снимке красовалась маленькая пушистая собачка, которая будто бы улыбалась. – Я ее обожаю. Она лучше многих людей.

– Мими милая, – выдал Логан, не желая обидеть мисс Трэйси. – Но я хочу большую собаку.

– Большие собаки тоже отличные, – согласилась она.

Под конец встречи бабушка Нэн напомнила Логану о завернутом подарке, располагавшемся у его ног. Он не забыл. Просто не знал, как его вручить.

Но она подумала, что лучше подождать. Нужно было понять, что на уме у Дэвида. Раз или два у нее перехватило горло от мысли: что, если Дэвид предложит разделить с ним постель? Она надеялась и молилась, чтобы он не просил об этом. Слишком рано. Ей нужно подумать. Все произошло чересчур неожиданно.

– Это мне? – Мисс Трэйси распахнула глаза от радости. Получив подарок, она разорвала упаковочную бумагу и подняла крышку коробочки. На салфетках лежало фото Логана в рамочке, сделанное неделю назад. Она тут же подняла руку ко рту и, казалось, вот-вот расплачется. – Ох, Логан, я в восторге. Я обязательно ее сохраню.

Когда они садились в автобус до моста О’Коннелла, Дэвид непринужденно спросил:

– Помнишь квартиру, где я жил до поступления в интернатуру?

Он поднялся со стула и взволнованно указал пальцем.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

– Да.

– Нажмите на кнопку.

Внегерманские государства до начала XV в. — Церковные отношения. — Джон Уиклиф в Англии

– Ключ еще у меня. Я всегда могу им воспользоваться. До понедельника никто не вернется. Там много комнат. Можешь занять мою бывшую спальню, она одна из самых красивых. А я могу занять… любую другую. Думаю выбрать ту, что подальше. Чтобы не выломать среди ночи дверь в твою комнату и не наброситься на тебя.

Она нажала на кнопку внизу рамки, и тут же запустилась заранее сделанная запись. В ней Логан говорил: «Здравствуйте, мисс Трэйси. Спасибо вам, я вас люблю. Кстати, это Логан».

Римская империя в XIV в.

Клэр улыбнулась в ответ, испытывав облегчение оттого, что промолчала, польщенная тем, что он заявил о желании выломать дверь, и благодарная за то, что он не собирался этого делать. Дэвид выбрал правильные слова.

Теперь дара речи лишилась мисс Трэйси. Она открывала рот, но не могла издать ни звука, из ее глаза покатилась одинокая слеза.

У них был медовый месяц без интимной близости. Они гуляли по городу, взявшись за руки, и Клэр показывала Дэвиду свой Дублин. Дэвид никогда не был в Банке Ирландии, в здании которого некогда заседал ирландский парламент. Кажется, он об этом знал, но почему-то забыл. Клэр обещала отвести его туда в будний день. Они перешли через дорогу, и Клэр показала ему Келлскую книгу в библиотеке Тринити-колледжа. Дэвид слышал о книге и собирался однажды на нее посмотреть.

Если при изложении истории средних веков периода от возникновения германского владычества на итальянской почве до так называемой немецкой Реформации принимать Германию за центр, а остальные земли и народности рассматривать по степени их к ней отношения, то это вполне оправдывается в то время, когда Римская империя осуществляла идею связи всех европейских государств. Нельзя умалять значения нравственной силы этой идеи. Она сообщала европейским народам чувство солидарности, принадлежности к одному политическому целому на основе христианской веры, вместе с тем поддерживая сознание связи с прошлым, что составляет не менее важный момент и средство для преуспевания человечества на пути к высшему духовному развитию. С другой стороны, этому единению способствовала церковная идея, и даже в более глубоко проникающей степени: благодаря католическому вероисповеданию все европейские народы чувствовали себя чем-то единым и в то же время звеньями цепи, тянущейся из отдаленнейших веков. Понятие о том, что императорская корона могла получаться лишь в Риме, а коронование совершаться только высшим представителем церковного единства, имело глубокий смысл. Исторические события предоставили германским королям право на эту корону, из чего следовало их близкое отношение с Италией. Поэтому история Европы оставалась долгое время продолжением истории Римского государства.

– Я хотел, чтобы вы обо мне не забывали, – сказал Логан, пока бабушка Нэн протягивала женщине платок.

Они взобрались на колонну Нельсона, чтобы полюбоваться видом на город. Наверх вела длинная, темная, продуваемая всеми ветрами лестница. Они часто останавливались, чтобы перевести дыхание и обменяться поцелуем. Дэвид пустился в пространный рассказ о докторе, который был женат, но завел тайный роман с замужней дамой. Им было негде встречаться, потому что их слишком хорошо знали, поэтому дважды в неделю они посещали колонну Нельсона и целовались на лестнице. Если какой-нибудь турист проходил мимо и мог им помешать, они прижимались к стене.

Императорский титул в XIV в.

– Ох, дорогой, я никогда тебя не забуду.

– Вот поэтому я привела тебя именно сюда, – рассмеялась Клэр и легко взбежала вверх по лестнице, чтобы Дэвид понял: у нее даже в мыслях не было ничего подобного.

Перед уходом мисс Трэйси и Логан обнялись еще раз, а потом женщина обняла и бабушку Нэн.

Она провела его по набережным к древней протестантской церкви Святого Михаила, в подвалах которой хранилась настоящая мумия.

В ту эпоху название Римской империи еще сохранялось; то один, то другой германский король, правивший с 1273 по 1410 г., получал императорский титул обычным путем. Но этот титул подразумевал теперь только достоинство, почетное положение, налагал известные почетные обязательства, не даруя дальнейших прав и могущества. Другие короли были такими же государями, как и этот император. Другие государства — Англия, Франция, Швеция, Польша — успели, кто больше, кто меньше, достигнуть действительного государственного единства, а на его основе и национального сознания. Иногда сильное национальное чувство способствовало созданию твердого государственного единства. Но Германия и Италия не доросли до этого, и главная ошибка заключалась именно во всеобъемлемости притязаний, заявляемых императорством и папством на почве своих прав.

– Не знаю, как вас благодарить за то, что вы приехали ко мне. Давайте поддерживать связь?



Они обменялись адресами электронной почты, и бабушка Нэн пообещала держать мисс Трэйси в курсе и прислать фото собаки Логана, когда она у них появится. И Логан не сомневался в том, что у него будет собака, потому что бабушка Нэн всегда держала слово.

Вечером они сами готовили ужин. Дэвид справлялся гораздо лучше, чем Клэр.

Восток. Византийская империя

– Я думал, ты хозяйственная. У тебя же большая семья и куча братьев, которых нужно кормить, – подтрунивал Дэвид.

Благодарности

– Я с радостью накрою большой ужин на восьмерых: кусок бекона и полтонны картошки. Но я никогда не стряпала для одного или двоих. В общежитии нам готовят еду, – оправдывалась она.

Я признательна своему редактору, Даниэль Маршалл, за то, что она увидела потенциал в «Половинке сердца», приобрела ее для «Лэйк Юнион Паблишинг» и находилась рядом на протяжении всего процесса. После первого же разговора я поняла, что мой роман оказался в правильных руках.

– Это не конец света, Клэр. Не делай из этого трагедии!

Спасибо всей команде «Лэйк Юнион» и «Амазон Паблишинг» за всю вашу кропотливую работу. Вы превратили рукопись в книгу и донесли ее до заинтересованного читателя – это настоящая магия. Вы просто лучшие!

Поэтому необходимо взглянуть именно с этой точки зрения на достижение главнейшими европейскими народами весьма несовершенной национальной государственности. Старейшее из европейских государств, Восточная Римская империя, или Византия, имеет мало значения: хотя порой казалось, что крестовые походы должны сблизить западные народы с христианским населением этих древних стран, однако последствием этого сближения было еще больше выросшее отчуждение Запада от Востока. В 1261 г. император Михаил VIII вернулся в Константинополь и вернул себе корону. Его попытки к соединению с латинской церковью, желательному с политической стороны, вызвали лишь сопротивление в среде народа и духовенства, и сын Михаила Андроник II (1282–1328) вынужден был уничтожить все следы таких попыток к сближению. В Малой Азии могущество османских турок быстро возрастало. Население и правительство были уже не в силах противостоять воинственному пылу этих варваров, а средства, направленные против них, обратились во вред больному государственному организму. Итальянские и испанские наемники византийских императоров, известные под именем «каталонцев», действительно навели страх на турок под командованием своего вождя Рожера де Флора, но оказались не менее грозными и для подданных империи. Обыкновенное средство слабых — коварное убийство Рожера и его свиты в Андрианополе в 1307 г. — послужило тому, что его отряды основали в Галлиполи собственное военное или наемническое государство, вознаграждая себя за недоплаченное жалование и презрение, которое питали к ним жители, обзывавшие их богохульниками и «варварами». Старые беспорядки продолжались. Андроник был лишен престола (1328 г.), и неудивительно, что уже при его преемнике Андронике III османы проникли в Малую Азию и Орхан, сын Османа (1326–1359), укрепил свое владычество в Бруссе. Дружба или вражда османов имели в Византии большой вес. При Myраде I (1360 г.) турки взяли Адрианополь, и падишах избрал его своей резиденцией, назначая столицу уже на европейской земле. Ввиду наступающей опасности Иоанн V Палеолог возобновил переговоры с папой в надежде на помощь с Запада. Он лично отправился в Рим (1369 г.) и был готов отступить от догматов, признающих святого Духа исходящим лишь от Отца, а не от Отца и Сына, от употребления пресного хлеба при таинстве причащения и других разногласий, разделявших восточную церковь с западной. Снова возникла проповедь на защиту Креста, но папа уже не властвовал над народом. Он вернулся в Авиньон, и было уже близко то время, когда папское единовластие, поддерживавшее связь между западными народами, должно было надолго ослабеть.

– Что у нас сегодня на ужин? Может, выйдем куда-нибудь перекусить?

Кей Эхлер, Джери Эриксон, Герман Фискал, Элис Л. Кент и Мишель Сан Хуан, спасибо вам за то, что дали первую обратную связь, я благодарна за ваши время и помощь. Любые оставшиеся здесь ошибки только по моей вине.