— Работает на фабрике химических красителей в Линдене. — Мочли перевернул страницу. — Прошел наше вступительное собеседование, обследован в июле. Кандидатура отклонена старшим психологом доктором Аликто.

Лэш ожидал, что Мочли посмотрит на него, но тот не отводил взгляда от документов.

— Причина? — спросила Тара.

— Прежде всего — масса неверных ответов во время тестов. Показатель валидности намного ниже нормы, — читал Мочли. — Трудности с самоконтролем, эмоциональная неустойчивость, отсутствие чувства удовольствия и так далее.

— Он был в Аризоне в то же время, когда умерли Торпы, — сказала Тара.

— Откуда вы знаете? — спросил Лэш.

— Из нескольких источников. Человек покупает билет через Интернет, и с этого момента он в реестре авиакомпании. Он платит кредитной картой и фигурирует в базе данных банка. Берет напрокат автомобиль в Фениксе и попадает в списки прокатной конторы.

Она пожала плечами, словно подобное должно было быть известно каждому.

— Да, но тут у нас проблема. — Мочли посмотрел на последнюю страницу. — Здесь результаты его последнего медицинского осмотра, образцы крови, отправленные на анализ, сведения из страховой компании. — Он посмотрел на Тару. — Можешь копнуть чуть глубже?

— Само собой. — Тара подошла к компьютеру на столе Лэша и начала стучать по клавишам. — Две с половиной недели назад он попал в окружную больницу Мидлсекса. Проблемы с почками. Одну пришлось удалить.

— Как долго он там лежал?

Стук клавиш.

— Он еще там. Послеоперационные осложнения.

— Ну вот и все с мистером Атчисоном. — Мочли собрал бумаги, сложил их в папку, а потом открыл следующую. — Второй отброс — Кэтрин Барроу. Подала заявление двадцатого декабря две тысячи третьего года. Сорок шесть лет, белая, заочный диплом о высшем образовании, проживает в Йорке, Пенсильвания. В графе «религия» написала «друид». Владелица магазина под названием «Женская магия» в округе Ланкастер. Продает свечи, благовония, травы.

— Что написано в результатах обследования? — спросила Тара, снова подходя к столу.

— Она не дошла до него. Сразу же после того, как она заполнила бланк заявления, случился неприятный инцидент. Она бродила по вестибюлю, пыталась заигрывать с некоторыми кандидатами. Вмешалась охрана, и ее выдворили из здания.

— Ну-ну, — сказала Тара.

Директор вспомогательной службы перелистал документы.

— Судя по банковским выпискам и данным из гостиницы, в день смерти Торпов она была в Седоне, штат Аризона. Там проходил семинар по магическим кристаллам. — Он отложил бумаги и посмотрел на Лэша. — Как часто женщины совершают серийные убийства?

— Чаще, чем думают многие. В конце восьмидесятых Доротея Пуэнте расправилась с двадцатью жильцами своего пансионата. Мэри Энн Коттон оставила за собой кровавый след в виде нескольких убитых детей и мужей. Свыше девяноста процентов женщин-убийц — белые. Часто это сиделки по уходу за больными или иного рода «черные вдовы», тайно убивающие в течение многих лет. Сорок шесть лет — вполне подходящий возраст. У нее есть семья?

Мочли заглянул в бумаги.

— Нет.

— Поищите признаки уединенного существования, наличия судимости, возможно, жестокого обращения со стороны мужа или строгого воспитания в детстве.

— Она никогда не была замужем, — сказал Мочли. — В магазине работает одна — не вижу никаких упоминаний о наемных работниках в базе Министерства труда. Не судима.

Лэш лишь покачал головой. Он уже видел собственными глазами невероятное количество собранных «Эдемом» сведений о клиентах. Но тот факт, что корпорация способна столь глубоко проникать в жизнь человека, отвергнутого несколько лет назад, внушал ему беспокойство.

— Похоже на совпадение номер два, — сообщила Тара. — Возможно, она и не судима, но есть сведения из медицинской карты об употреблении наркотиков. За последние полгода несколько раз проходила курс лечения. — Взяв несколько страниц, она вернулась к компьютеру. — Утром в субботу Барроу пришла в реабилитационную клинику в Нью-Хоупе.

— Уилнеры умерли ночью в пятницу, — напомнил Мочли. — От Йорка до Ларчмонта всего два часа езды.

Тара снова застучала по клавишам.

— Во время приема у нее обнаружили критический уровень фентанила в крови. Дежурный врач записал, что она потеряла сознание в приемной и проспала много часов.

— Человек, накачавшийся фентанилом, не сможет совершить два убийства, — сказал Лэш.

Тара вздохнула.

Какое-то время все молчали. Затем директор сложил бумаги и открыл третью, последнюю папку.

— Джеймс Альберт Гройш, — начал он. — Тридцать один год, белый, не принадлежит к какой-либо религии, два курса колледжа. Проживает в Масспекве, штат Нью-Йорк. Работник почты. Прошел вступительное собеседование. Вернулся на обследование, кандидатура отклонена старшим психологом.

— По причине? — спросил Лэш.

— Из-за тревожных результатов тестов. Личностный анализ демонстрирует отсутствие социальной адаптации, неспособность вступать в близкие отношения, потенциальные проблемы сексуального характера, склонность к женоненавистничеству.

— Женоненавистничеству? Зачем такому услуги «Эдема»?

— Всякое бывает, доктор Лэш. Не все приходят к нам по разумным причинам, и именно это в числе прочего должно установить наше обследование. — Мочли заглянул в отчет. — Психолог пишет, что после того, как Гройшу сообщили, что его кандидатура отклонена, он начал угрожать, выкрикивал оскорбления в адрес «Эдема», заявляя… посмотрим… о «мнимом совершенстве» и «искусственном счастье». Он утверждал, что это заговор правительства, которое хочет проникнуть в личную жизнь граждан и вербует женщин, чтобы они шпионили за мужчинами. Пришлось вызвать охрану, а сотрудник, который проводил вступительное собеседование с Гройшем, получил взыскание.

— Перед смертью Торпов Гройш путешествовал по Большому каньону, — сказала Тара, заглянув в бумаги. — Он провел две ночи на Фантом-ранчо, полетел из Флагстаффа в Феникс, а потом обратно в Ла Гуардиа, на следующий день после того, как были найдены их тела.

«Значит, все трое были во Флагстаффе или неподалеку», — подумал Лэш. Несомненно, это был один из фильтров, который использовала Лиза, составляя список.

— Есть еще кое-что, — сказала Тара. — Гройш проходил обследование второго августа две тысячи второго года.

— И что? — спросил Лэш.

— В тот же день проходила обследование Карен Уилнер.

В кабинете повеяло холодом.

— Отсутствие социальной адаптации, — пробормотал Лэш. — Проблемы сексуального характера.

Он повернулся к Мочли.

— Есть еще что-нибудь? Нечто такое, что помогло бы исключить его?

Мочли снова посмотрел в документы, а потом отдал их Таре. Она тоже перелистала отчет и отрицательно покачала головой.

Лэш почувствовал, как по спине его пробежала легкая дрожь. Усталость словно рукой сняло. Он взял цветную фотографию Гройша, лежащую среди бумаг. Дородный мужчина с коротко подстриженными светлыми волосами и обвислыми усами смерил его гневным взглядом.

— Берем лопаты и кирки, — сказала Тара. — Пора покопаться в данных.

Директор вспомогательной службы молча встал и подошел к противоположной стене, где стояли коробки с документами. Он принес три, поставил на стол и сломал печати. Внутри находились банковские справки, расшифровки телефонных переговоров и какие-то списки, похоже адреса чаще всего посещаемых интернет-сайтов.

— Тара, можешь связаться с группой видеонаблюдения? — попросил Мочли. — Пусть запустят идентификационные алгоритмы в Массапекве, Ларчмонте, Флагстаффе. И посмотри, кто сегодня следит за спутниковой связью. Пусть и они проверят свои архивы, так, на всякий случай.

— Конечно.

Тара встала и сняла трубку телефона. Мочли достал из открытой коробки две толстые пачки бумаг и начал просматривать их.

— Как видно, за предшествующие смерти этих четырех человек недели мистер Гройш множество раз звонил матери. Нужно будет внимательнее приглядеться ко всем разговорам, которые он вел в течение двух дней до событий, — может, удастся хоть как-то продвинуться вперед. Гм… кроме того, за последние несколько месяцев он пользовался услугами примитивных интернет-бюро знакомств. В каждом из них он по-разному заполнял анкету, давая ложные данные о возрасте, местожительстве и интересах. И еще, в последнее время он явно посетил несколько не слишком обычных сайтов: сайт с описанием приготовления ядов и еще один, специализирующийся на шокирующих фотографиях убийств и самоубийств. — Он поднял взгляд. — Это вписывается в разработанный вами потрет, доктор Лэш?

Количество подробностей, которое без всякого труда мог собрать «Эдем», просто ошеломляло.

— Как вы это делаете? — спросил Лэш.

Мочли снова посмотрел на него.

— Что — это?

— Как вы собираете все эти данные? Я имею в виду, что эти люди даже не были вашими клиентами.

Мочли изобразил на лице подобие улыбки.

— Доктор Лэш, соединение двух людей в идеальную пару — лишь половина нашей задачи. Другая половина заключается… скажем так, в информационной готовности. Без этой второй части первая была бы невозможна.

— Знаю. Но я никогда не видел ничего подобного, даже в ФБР. Такое впечатление, словно вы способны реконструировать всю жизнь данного человека.

– Тем хуже. Представь, что я могу натворить. – Напоследок еще раз стиснув ее ладонь, Майя вернулась к бассейну и села рядом с Хоакином.

— Люди считают, что их повседневные действия остаются незамеченными, — сказала Тара. — Ничего подобного. Всякий раз, когда ты бродишь по Сети, программные куки[16] отслеживают, где ты был, и регистрируют каждый щелчок мышью во время твоего пребывания на сайте. Любое электронное письмо проходит через несколько серверов, прежде чем дойдет до адресата. Ты проводишь день в большом городе, и твой образ регистрируют сотни камер видеонаблюдения. Не хватает лишь достаточно развитой инфраструктуры, которая охватывала бы все это. Мы берем ее роль на себя, делясь информацией с коммерческими базами данных, избранными правительственными агентствами, интернет-провайдерами, спамерами…

Он чувствовал себя так, будто оказался на середине прогона театральной пьесы. Что вообще происходит? Хоакин подумал было отозвать Грейс в дом и спросить, в чем дело, но она была занята: сдвинув на лоб солнцезащитные очки и нахмурившись, что-то читала в телефоне. Ладно, решил он, можно пока насладиться бассейном.

— Спамерами? — удивленно переспросил Лэш.

Как только Лорен укатила, Майя зашла в дом, но вскоре вернулась. В руке она что-то сжимала.

— Программы рассылки спама основаны на весьма замысловатых алгоритмах. Они работают вовсе не наугад, как думает большинство. То же самое касается телемаркетинговых фирм. Так или иначе, сведения о конкретном человеке суммируются, накапливаются и сохраняются навсегда. Наша проблема вовсе не в том, чтобы собрать достаточное количество данных. Обычно у нас их даже чересчур много.

– Я, конечно, люблю сестрицу и все такое, – вздохнула Майя, вновь усаживаясь у бассейна, – но при ней делать этого не могу.

— Вы прямо как Старший Брат.

– Это… ни фига себе! – воскликнул Хоакин, глядя на косячок и зажигалку. – Собираешься курить травку?

— Может, так и кажется, — ответил Мочли. — Впрочем, благодаря нашей помощи сотни тысяч клиентов обрели свое счастье. А теперь, надеюсь, нам удастся предотвратить убийство.

– Лечу глаукому. – Майя сунула сигарету в зубы. – Все нормально, не кипеши. Родители ни сном ни духом.

Кто-то постучал в дверь, и Тара встала, чтобы открыть. Человек в белом халате вручил ей конверт цвета слоновой кости. Тара поблагодарила, закрыла дверь и вскрыла конверт. Несколько мгновений она изучала его содержимое.

– Господи, это что, трава? – разволновалась Грейс, привстав с шезлонга.

— Черт, — пробормотала она.

– Динь-динь-динь, ответ засчитан! – Майя постучала себя по обгоревшему носу. – Будешь?

— Что такое? — спросил директор вспомогательной службы.

Грейс немного поколебалась, потом села рядом с Майей.

Она молча протянула ему конверт. Мочли тоже какое-то время рассматривал бумаги, затем повернулся к Лэшу.

– А ты? – обратилась Майя к Хоакину, щелкнув зажигалкой. – Ты с нами? Устроим чумовое воскресенье?

— Наша группа провела поиск в архиве изображений с камер видеонаблюдения, — сказал он. — Мы уже знали, что Гройш был в окрестностях Флагстаффа, когда умерли Торпы, так что Тара сузила поиски до его действий в ту ночь, когда умерли Уилнеры. Программа распознавания лиц нашла эти изображения.

– Нет, спасибо, – отказался он. – Я за рулем.

Он протянул Лэшу несколько фотографий.

– Разумно, – согласилась Майя, наблюдая, как Грейс опускает босые ноги в бассейн. – Только раз косяк мой, чур, я первая.

— Вот он возле банкомата в 15.12. А здесь проезжает через перекресток в 16.05. Тут покупает сигареты в 16.49. А в 17.45 выбирает джинсы.

– Разве тебе не двенадцать или типа того? – поинтересовался Хоакин. – Ты где его вообще взяла?

Лэш посмотрел на снимки. Они были размером с открытку, на глянцевой бумаге, как и те фото из дома Торпов, которые он получил из ФБР. Резкость их была вполне достаточной, и не оставалось никаких сомнений, что светловолосый мужчина с густыми усами не кто иной, как Джеймс Гройш.

– У Клер, моей девушки, то есть бывшей девушки.

Чувствуя нарастающее волнение, он вернул фотографии Мочли.

Хоакин и Грейс переглянулись поверх Майиной головы. У него вдруг промелькнула мысль, что Марк и Линда реагируют на его слова точно так же.

— Ну и?

– Вы расстались? – спросила Грейс.

Мочли показал на штамп на конверте: «Массапеква, Внутреннее кольцо, 24.09.04».

Майя сделала глубокую затяжку.

Возбуждение прошло столь же быстро, как и появилось.

– Да, мэм, – низким голосом ответила она и, не выпуская дым, передала сигарету Грейс.

— Значит, он был в Массапекве, когда Уилнеры истекали кровью в Ларчмонте, — сказал Лэш.

Та взяла ее, подержала в пальцах.

Мочли кивнул.

– Честно говоря, я страшно давно не курила. – Она как-то странно улыбалась – весело или грустно, Хоакин не понял. – А, какая разница!

Лэш тяжело вздохнул. Он посмотрел на часы: ровно половина одиннадцатого.

– Не парься, – автоматически брякнул Хоакин. Обе сестры на это улыбнулись, и ему стало приятно. – Так мне кто-нибудь скажет, зачем мы собрались, или я должен сам догадаться?

— И что теперь? — спросил он.

– Да, да, попробуй, – оживилась Майя.

Впрочем, он уже знал ответ. Пришла пора для их последнего подозреваемого, Гэри Хандерлинга. Сотрудника «Эдема».

– Прекрати, – одернула ее Грейс, возвращая сигарету. – Ого, хорошо вставляет.

– Ага, у Клер все только лучшее… было.

24

– Мы здесь из-за вашего разрыва с Клер? – высказал предположение Хоакин. Если он сам должен докопаться до истины, пожалуйста. Ему приходилось задавать и более неудобные вопросы. – В этом причина? – Что до него, так после расставания с Бёрди он хотел только одного – сдохнуть. Вечеринка страданий? Спасибо, но нет. Возможно, девушки устроены по-другому, и, вместо того чтобы целый день смотреть «Нетфликс», не вылезая из кровати и натянув одеяло до самых ушей, им, как пингвинам, нужно сбиваться в тесные группы.



Майя коротко и резко хохотнула.



– Знаешь, а я ведь и забыла, что мы с Клер больше не вместе, вот какой паршивый день вчера был!

— Вряд ли нам потребуется много времени на Хандерлинга, — сказал Мочли. — Наших потенциальных служащих мы проверяем еще тщательнее, чем клиентов. Я даже слегка удивлен, что Лиза отметила его.

Хоакин терпеливо ждал дальнейших объяснений. Когда же их не последовало, со вздохом спросил:

В кабинете царило почти осязаемое чувство разочарования.

– Что еще плохого случилось вчера?

— В чем состоит процедура? — спросил Лэш.

Майя забрала у Грейс сигарету.

Он отхлебнул кофе, обнаружив, что тот успел остыть.

– Ты ему расскажи, – она жестом указала на Хоакина. – У тебя лучше получится.

— На каждой рабочей станции и у каждого компьютера стоят пассивные устройства слежения, которые регистрируют нажатия на клавиши и тому подобное. Это не тайна, скорее превентивная мера. — Мочли открыл тонкую папку из плотной бумаги, содержащую лишь несколько листов. — Гэри Джозеф Хандерлинг. Тридцать три года, ранее работал в банке в Покипси. В настоящее время живет в Йонкерсе. Разведен, детей нет. Проверка ничего не показала, кроме нескольких визитов к школьному психологу после разрыва с первой девушкой.

– Да что, блин, вчера стряслось? – не выдержал он. – И почему дома нет никого из родителей? – Он почему-то всегда представлял, что Майины папа и мама ходят за дочерями по пятам, как утята за уткой, ежесекундно окружая их заботой, следя, чтобы они не оступились и не поранились. – Вы их, часом, не грохнули?

Майя захихикала, потом рассмеялась в голос, а Грейс помрачнела, и Хоакин заподозрил, что либо очень удачно сострил, либо сморозил чудовищную глупость. Когда Майя заплакала, стало ясно, что верен второй вариант.

Тара хихикнула.

– Ох, черт, – выдохнул он, глядя, как Грейс обнимает сестру. Косяк в пальцах Майи все еще тлел; дым поднимался вверх длинной тонкой струйкой, а потом закручивался, и когда Грейс шевельнулась, ее рука прорезала тонкую пелену, рассеяв кудрявые завитки по воздуху. – Майя, ты это, прости меня, – пробормотал Хоакин. – Я просто пошутил…

— Никаких отклонений от нормы в психологическом плане. Склонность к лидерству, повышенное корыстолюбие. Поступил на работу в «Эдем» в июне две тысячи первого, проходил стажировку в нескольких подразделениях: начал в системном, где проработал полгода, в январе две тысячи второго переведен в отдел сбора данных. После завершения стажировки в августе работает в отделе упаковки. Везде характеризовался положительно. Отмечается высокий уровень мотивации и желание больше узнать о фирме.

– Брось, все норм, – сказала она, все еще шмыгая носом. К тому, что у него есть сестры, Хоакин пока не привык, но совершенно точно знал: довести младшую сестренку до слез – первый пункт в списке под названием «Никогда этого не делай».

«Чертов орел-бойскаут», — подумал Лэш.

– Говори уже, – тихо сказала Грейс. Из-за того, что она прижималась щекой к волосам Майи, это прозвучало еще глуше.

— В феврале этого года стал руководителем отдела. Имеет право на дальнейшее повышение, но, похоже, нынешняя должность вполне устраивает его. — Мочли посмотрел на Лэша. — Соответствует вашим предположениям?

Майя набрала полную грудь воздуха и сделала очередную затяжку.

– В общем, – от слез и дыма голос ее осип, – не знаю, может, ты с таким сталкивался, но моя мама – настоящая алкоголичка?

В голосе его прозвучала едва заметная ирония. Лэш почувствовал себя побежденным.

Позвоночник Хоакина вытянулся в струну, как дым сигареты с марихуаной. Один из его приемных отцов злоупотреблял спиртным, и хорошего в этом было мало. Если по чьей-то вине Майя страдает так же, как страдал Хоакин, он просто обязан что-то делать!

— Пожалуй, нет. Некоторые психопаты умеют очень хорошо маскироваться. Например, Тед Банди. Его возраст, раса и семейное положение соответствовали портрету серийного убийцы, но наличие постоянного места работы в этот профиль не вписывалось. Впрочем, в нашем случае ничто нельзя назвать типичным. — Он немного подумал. — Платит ли он вовремя по кредитам? Организованные серийные убийцы порой стремятся строго соблюдать сроки выплаты, не желая бросаться в глаза.

Грейс, судя по выражению лица, думала то же самое.

Мочли снова заглянул в папку.

— Тара, можешь посмотреть его банковские выписки?

— Конечно. Какой его номер соцстрахования?

– Кажется, она тяжело переживает развод? – продолжала Майя. Каждое предложение она заканчивала с вопросительной интонацией, словно спрашивала, верно ли то, о чем она говорит. Хоакин мог ее понять. – На этой неделе она пила слишком много даже для себя? Мы с Лорен, – Майя неопределенно показала в ту сторону, куда уехала сестра, – вышли поужинать, а когда вернулись, мама… лежала на полу. Она упала и разбила голову. Столько крови вытекло… Там до сих пор все в крови. Боюсь, придется нанимать кого-то ее отмыть. В ванной как будто убийство произошло. Видел по телику криминальные шоу – такие, в которых реконструируют место преступления?

— Двести шестьдесят шесть двадцать девять восемьдесят четыре.

– Май… – Грейс накрыла рукой Майино колено. – Мы тебя поняли.

— Минуту. — Тара постучала по клавишам. — Все тип-топ. Никаких долгов за последние полтора года, кредит за автомобиль выплачивается регулярно.

Майя кивнула.

Директор кивнул.

– Ну и… маму оставили в больнице до завтра, потому что у нее сотрясение.

— К тому же он хороший водитель. Всего два штрафных пункта.

– А отец ваш где? – спросил Хоакин. – С ней?

— За что он получил их? — спросил Лэш, скорее по привычке, чем из любопытства.

– Нет, он в Новом Орлеане. То есть, наверное, уже летит домой. Родители Грейс звонили ему вчера вечером.

— Наверняка за превышение скорости. Сейчас проверю.

– Он знает про… ну, это?

В кабинете наступила тишина, прерываемая лишь стуком клавиш.

– Алкоголизм? – уточнила Майя, и Хоакин кивнул. – Теперь, видимо, да. До этого вряд ли догадывался, насколько все плохо, но теперь знает.

— Есть, — наконец сказала Тара. — Езда с превышенной скоростью в черте города. Недавно — двадцать четвертого сентября.

– Майя позвонила мне вечером, – подхватила Грейс, – и мы, в смысле, я и мама с папой, встретились с ее родителями в больнице.

— Двадцать четвертого сентября, — повторил Лэш. — В тот день, когда…

– Я и Лорен поехали туда на скорой, – добавила Майя. – Сирены, маячки, все дела. Я думала, в машине скорой помощи будет шумно, но нет. В фильмах все врут. – Она поднесла косяк ко рту, однако тут же уронила руку, не сделав затяжки.

— В Ларчмонте, — прервала его Тара.

Хоакин словно бы наблюдал за ребенком, который пытается вести автомобиль: короткие ножки не достают до педалей, малый рост не позволяет видеть дорогу.

«Ларчмонт?»

– И когда ваша мама возвращается?

— В тот день, когда умерли Уилнеры, — закончил Лэш.

Несколько мгновений все трое смотрели друг на друга, затем заговорил директор.

– Она не возвращается, – сухо промолвила Майя. – По крайней мере, в ближайшее время. Будет проходить реабилитацию. Папа нашел клинику в Палм-Спрингс и сегодня вечером, сразу после выписки, повезет маму туда. И, кстати, вчера я рассталась со своей девушкой, так что вот так. Пожалуй, для пущей безопасности придется завернуть Лорен в пузырчатую пленку, а то люди вокруг меня сыплются, как дохлые мухи. – Она махнула Грейс и Хоакину рукой с сигаретой. – Вы уж, пожалуйста, хорошенько смотрите по сторонам, когда переходите улицу. Я приношу неудачу.

— Тара, — очень тихо сказал он. — Можешь включить защиту на этом терминале? Не хочу, чтобы кто-то заглядывал нам через плечо.

– Ерунда! – резко возразил Хоакин, и обе сестры посмотрели на него с удивлением. – Никогда так не говори. У тебя неприятности, и все. Ты в этом не виновата.

Тара снова повернулась к компьютеру и ввела несколько команд.

Вид у Майи вдруг сделался самый удрученный. (Хоакин вычитал это слово в книге и накрепко запомнил. Оно напоминало о диккенсовских сиротах, старых вдовах и щенках, брошенных под дождем.)

— Готово.

– А я уверена, дело во мне, – сказала Майя, снова вытирая глаза. – На сто процентов уверена, что разрыв с Клер случился из-за меня. Я ее оттолкнула.

— Начнем с данных по расчетам кредитной картой, — сказал Мочли. — Посмотрим, не посещал ли он в прошлом месяце какие-нибудь интересные места.

– Навсегда? – спросил Хоакин. – Прощения попросить можно?

Голос его звучал неторопливо, почти сонно.

– Нет, – отрезала Майя.

— Сейчас. — Стук клавиш. — Весьма занятой парень, надо сказать. Множество счетов из ресторанов, в основном в центре и Уэстчестере. Странно — есть счета из мотелей. Один в Пелеме, другой в Нью-Рошеле. — Она подняла голову. — Зачем платить за номер в мотеле, находящемся всего в пятнадцати минутах езды от дома?

– Это не так, – сказала Грейс.

— Ищи дальше, — сказал Мочли.

Майя залилась слезами.

— Недавно куплен билет на самолет авиакомпании «Эйр нортерн». Счет за прокат автомобиля на сто с лишним баксов. Оплачен номер в гостинице «Дью дроп-инн». Билет на поезд. И еще что-то, похожее на аванс за бронирование номера в мотеле на ближайшие выходные.

Хоакин и Грейс опять переглянулись; Хоакин подвинулся к Майе так, чтобы обнять ее за талию. Он по себе знал, каково это – плакать в одиночестве. Жуткое ощущение, словно ты остался один-одинешенек на целой планете. Майя не должна такого испытывать.

— Где?

– А если она не захочет оставаться в клинике? – всхлипнула Майя. – Решит, что с ней все в порядке, вернется домой, а потом опять расшибет голову?

— Минуту. Берлингейм, Массачусетс.

– Она останется, останется, – ободрила сестру Грейс. – Ваш папа ее уговорит.

— Зайди в транспортную базу данных. Проверим, куда он брал билеты.

– Не обязательно, – произнес Хоакин, игнорируя сердитый взгляд Грейс. – То есть такое ведь тоже может быть.

— Сейчас. — Тара подождала, пока обновится экран. — Билет на самолет до Феникса и обратно. Вылетел из аэропорта Ла Гуардиа пятнадцатого сентября, вернулся семнадцатого.

– Ты прямо как дождевая туча в ясном небе Грейс, – шмыгнула носом Майя. – Отличная у вас команда.

У него есть команда? После Бёрди Хоакин никого рядом с собой не представлял… А что, если Майя права?

— Торпы умерли семнадцатого сентября, — напомнил Мочли. — Ты упоминала гостиницу «Дью дроп-инн». Где она находится?

– Послушай, – сказал он, – ты не можешь отвечать за поступки мамы, зато вполне можешь отвечать за свои.

Громкий стук клавиш.

Майя вытерла глаза рукавом и посмотрела на него.

— Флагстафф, Аризона.

– Скажи, Хок, ты посещаешь… психолога?

Лэш почувствовал, как его охватывает дрожь.

От неожиданности он слегка вздрогнул.

Мочли медленно поднялся и вышел из-за стола.

– Я… да. Марк и Линда за это платят…

— Можешь собрать данные с клавиатуры терминала Хандерлинга за… скажем, последние три недели?

– Я пыталась не давать ей пить… в смысле, сокращать количество алкоголя, – сказала Майя. – Она прятала бутылки по всему дому. Мы с Лорен их искали и выбрасывали.

Лэш встал и следом за Мочли подошел к монитору.

– А вашему папе об этом известно? – спросила Грейс. – По-моему, вам стоило бы ему рассказать.

— Есть, — сказала Тара.

– Наверняка известно, такое ведь не скроешь, – вздохнула Майя. – Просто ему плевать. Он взял и съехал, оставив нас с этой проблемой. На прошлой неделе снял квартиру. Конечно, он поживет с нами, пока мамы нет, но… – Майя швырнула косяк в бассейн; мгновенно потухнув, он закачался на голубой поверхности. – Все так херово, что херовей не бывает. Моя мама – алкоголичка, а моя бывшая девушка меня ненавидит.

Лэш увидел бесконечные строчки бегущих по экрану знаков — все клавиши, нажатые Хандерлингом в течение последних пятнадцати рабочих дней.

– Ну, моя бывшая девушка меня тоже ненавидит, – признался Хоакин. Вытаращив глаза, сестры одновременно повернули головы в его сторону. – Если это кого-то утешит.

– У тебя была девушка?

— Пропусти через сниффер. — Мочли бросил взгляд на Лэша. — Прогоним данные через интеллектуальный фильтр и посмотрим, нет ли чего подозрительного.

– Из-за чего вы расстались?

— Примерно так же, как правительство проверяет электронную почту и телефонные разговоры для поиска террористов?

– А вы долго были вместе?

— Оно купило лицензию у нас.

– Как ее зовут?

– Кто кого бросил – ты ее или она тебя?

— Ничего особенного, — сказала несколько секунд спустя Тара. — Сниффер ничего не показывает.

– Я бросил. Вообще-то она Элизабет, но все зовут ее Бёрди.

— Чем занимается этот человек? — спросил Лэш.

– Бёрди… – Майю это имя явно не впечатлило. – Она няшка? Покупает всякие вещицы на «Итси»?[12]

— Отдел упаковки отвечает за безопасное архивирование данных о клиентах по завершении процесса.

Хоакин понятия не имел, что такое «Итси».

— То есть после подбора партнера.

– Так звали ее бабушку, – пояснил он. – А что значит «няшка»?

— Верно.

– Неважно, – отмахнулась Грейс. – Почему расстались-то?

— И вы говорили, что он руководит этой службой. У него есть доступ к личным данным соискателей?

Хоакин вяло рассмеялся, глядя, как окурок медленно погружается в воду.

— Мы распределяем сведения о клиентах по нескольким отделам упаковки, чтобы минимизировать риск. Теоретически это возможно. Впрочем, если бы он попробовал сунуть нос туда, куда не положено, данные с клавиатуры показали бы это.

– Да ну, это глупо.

— Он мог получить доступ к информации с другого терминала?

– Не глупо, – прошептала Майя. Он впервые слышал, чтобы она разговаривала так тихо. – Ты до сих пор к ней неравнодушен.

— Они требуют ввода идентификационного кода с браслета. Если бы он воспользовался другим терминалом, мы бы знали об этом.

– Откуда ты знаешь?

Наступила тишина. Мочли смотрел на экран, скрестив руки на груди.

– Ты покраснел, – в один голос произнесли Майя и Грейс, и Хоакин вдруг понял, что они правы.

— Тара, — сказал он, — проведи частотный анализ нажатий на клавиши. Посмотрим, нет ли каких-либо отклонений.

Блин блинский.

– Ладно, – вздохнул он, – раз уж мы все тут ударились в признания, я тоже скажу. С Бёрди я порвал потому, что недостаточно хорош для нее.

— Минуту.

– Она так сказала? – ахнула Грейс.

Экран обновился, и на нем появился ряд параллельных колонок: дата, время и какие-то таинственные сокращения, которые ничего не говорили Лэшу.

– Вот как дам ей по миленькой мордашке! – зарычала Майя.

— Никаких отклонений от нормы, — сказала Тара. — Все вполне типично.

– Нет, нет, это не она… Боже. – Хоакин вскинул ладони в защитном жесте. – Я сам так подумал. Просто у нее много всяких планов и целей в жизни… Я буду ей только мешать.

Лэш вдруг понял, что не дышит. Неужели опять все повторится и то, что казалось удачей, вновь окажется очередным тупиком?

Гнев на лицах сестер постепенно сменился недоумением.

— Даже чересчур типично, — добавила Тара.

– Постой, – через некоторое время промолвила Майя, – так это ты решил, что недостаточно хорош для нее?

— То есть? — удивился Мочли.

– Хоакин, Хоакин, – покачала головой Грейс.

— Вот, посмотрите. Ежедневно, ровно с 14.30 до 14.45, повторяются в точности одни и те же команды.

Он уже начал привыкать к тому, что окружающие в нем постоянно разочаровываются.

— И что в том необычного? Это может быть какое-то рутинное действие, например обновление архива.

– Вам не понять, – сказал он. – Вы обе выросли в семьях. Ты живешь в этом доме с самого рождения, верно? – обратился Хоакин к Майе. – Верно? – повторил он, и Майя неохотно кивнула. – То же самое с Бёрди. Стена с фотографиями… у нее тоже такая есть. А у меня нет. У меня нет ничего такого. Это как… – Он попытался воспроизвести слова, которыми с ним поделилась Ана: – У твоего дома нет фундамента, а он необходим, если хочешь выстроить что-то прочное и долговечное. – Ана сказала немного иначе, но Хоакин услышал именно это.

— Даже в таких случаях есть небольшие отличия — новые файлы или другое место размещения резервной копии. А здесь все одинаково, вплоть до названий.

Майя непонимающе уставилась на него.

Мочли несколько секунд смотрел на экран.

– Шутишь? Мой фундамент в буквальном смысле рассыпается прямо сейчас. Маму кладут в реабилитационную клинику, родители разводятся. Хоакин, если у тебя нет идеальной семьи, такой, как в телевизоре, это вовсе не означает, что ты не можешь быть хорошим человеком.

— Ты права. Ежедневно в течение пятнадцати минут нажимались одни и те же клавиши.

В это мгновение Хоакин понял, что никогда не расскажет сестрам о том, что произошло на самом деле, в чем причина его ухода от Бьюкененов и почему он плохой человек. Вместо этого он произнес:

— К тому же ровно в одно и то же время. — Тара показала на экран. — С точностью до секунды. Какова вероятность подобного события?

– Это трудно объяснить, вы все равно не поймете. У Бёрди целая куча детских фотографий…

— Так что же это означает? — спросил Лэш.

Грейс выпрямила спину, ее губы сжались в тонкую ниточку.

Мочли взглянул на него.

– А у тебя – ни одной, – тихо сказала она.

— Наши сотрудники знают, что их работа контролируется. Хандерлингу известно, что если он попытается сделать нечто очевидное — например, отключить регистрацию ввода с клавиатуры, — то тут же привлечет к себе внимание. Похоже, он нашел некий способ обмануть следящую программу. Наверняка он вводит макрокоманду, состоящую из невинных инструкций, а в это время занимается чем-то другим.