И вдруг раздался звонок в дверь. От неожиданности Анжела даже присела. Это ведь не может быть Соланж? – лихорадочно соображала она. Не могла она так скоро вернуться! И потом, зачем ей звонить в квартиру, где она живет? У нее есть ключи!
Или она каким-то образом заподозрила, что Анжела пробралась к ней? Специально вернулась пораньше и теперь над ней издевается? Мол, открывай, я все знаю?!
Нащупав электрошокер в кармане, Анжела на цыпочках, неслышно приблизилась к двери. В ней имелся старый, тусклый глазок – но лучше, чем ничего. Осторожно в него заглянула…
За дверью стоял парижский детектив Реми.
* * *
Письмо от Этьена Пасье для Соланж пришло по электронной почте около полудня.
Этьен просил передать его незамедлительно, и Реми, распечатав текст – чрезвычайно драматический, выжимавший слезу, – положил листок в конверт и отправился по адресу Соланж.
Поскольку ее телефона он не знал (установить его не удалось), пришлось ехать непосредственно к ней домой.
Однако на звонок в дверь никто не ответил. Реми снова нажал кнопку. И ему показалось, что в мутном глазке появилась тень.
– Добрый день, Соланж, – произнес он по-французски. По словам Мики, девушка отлично им владеет. – Я частный детектив, меня зовут Реми Деллье, вот мое удостоверение, – и он показал его в глазок. – Мне поручили передать вам письмо. От человека, который знает, как поступила с вами Анжела. Ему она тоже причинила много боли. Он хотел бы с вами поговорить. Обсудить, как подвести Анжелу Багирову под суд за преступление… Соланж? Вы меня слышите? Откройте, пожалуйста, у меня исключительно добрые намерения…
Неожиданно соседка напротив вышла из своей квартиры.
– Ее нет дома, – сообщила женщина Реми по-русски. – Я видела, как она уходила.
И соседка исчезла в кабине подъехавшего лифта.
«Нет дома», – это Реми понял. Значит, тень в глазке ему примерещилась.
Он повернулся, чтобы двинуться к лифту, как вдруг дверь стремительно распахнулась и на пороге появилась… Анжела!
Реми успел этому удивиться прежде, чем рухнул на кафель у двери, сраженный электрическим импульсом.
Анжела наклонилась к нему. Где чертово письмо? Это надо же, значит, Этьен, подлец, решил отомстить! Каким-то неведомым образом узнал о Соланж и теперь хочет с ней объединиться! Хочет ее, Анжелу, такую милую, красивую, добрую, – ее, которую подписчицы ее Инстаграма называют «ангелом» за мудрые советы, – засудить? В тюрьму отправить?! Вот сволочь.
Да где же письмо? В кармане нет – в сумке? У Реми был небольшой изящный портфель через плечо, и Анжела нервно открыла его: лифт постукивал, приближаясь к верхним этажам. Проедет мимо, дай бог, но торчать тут совсем ни к чему.
Вот оно!
Анжела вытащила конверт из портфеля и, сунув в свою сумочку, заколебалась: убежать или вернуться в квартиру, чтобы продолжить начатое?
Но лифт пригромыхал прямо на восьмой этаж, и Анжела раньше, чем раскрылись его дверцы, успела запереться в квартире Соланж. Там она, изо всех сил сдерживая дыхание (от страха сердце ее билось часто-часто), припала к глазку.
И увидела с ужасом: из лифта вышла Соланж!
* * *
В час пополудни у Соланж было назначено свидание с Микаэлем, который пригласил ее на обед в ресторан. Он предложил ей самой выбрать заведение, и Соланж назвала тот, не очень далеко от дома, где она довольно часто ела в одиночестве, по-холостяцки. Кухня была так себе, но ей вообще ни один ресторан в Москве не нравился.
К ее огромному удивлению, она ощущала трепет, собираясь на встречу с Микаэлем. Трепет не то чтобы забытый… Скорее, ни разу не испытанный.
…Когда к ней вернулась жизнь, Соланж оказалась безмолвной и беспамятной. Но она знала одно: кто-то хотел, чтобы она умерла. Кто-то причинил ей самое страшное зло, какое только существует на земле: попытался отнять у нее жизнь. И она всеми силами души ненавидела этого «кого-то».
Когда к ней вернулась память, она ни с кем не стала делиться воспоминаниями.
Когда к ней вернулась способность говорить, она научилась молчать.
Не умом, а каким-то животным чутьем Соланж поняла: никто ничего не должен о ней узнать. Иначе ей помешают отомстить. И теперь было ясно кому: проснувшаяся память подсказала.
С мыслью о мести она росла, формировалась, училась, овладевала языками и науками. С этой мыслью она выстраивала отношения со сверстниками и взрослыми.
Отношения заключались на самом деле в почти полном отсутствии таковых. Соланж ни с кем не сближалась, не дружила и уж тем более не делилась секретами. В отличие от сверстниц, Соланж не влюблялась в мальчиков. Ни, позже, в мужчин. Она спала с ними время от времени, чтобы удовлетворить физиологические потребности, но душа ее оставалась наглухо замурована жаждой мести.
И сейчас она была близка к своей цели, как никогда. После того, как свершится месть, казалось Соланж, она начнет жить. Может, даже влюбится…
И вдруг – происки дьявола, не иначе! – ее накрыло странное чувство. Да к кому? К сыну ненавистной Анжелы! Это не любовь, конечно, просто физиология, уговаривала она себя…
Она шла от парковки к ресторану, ловя заинтересованные взгляды мужчин (еще бы, по случаю жары она надела открытое платье), и презирала себя за этот трепет внутри, возникавший лишь при мысли, что сейчас она увидит Микаэля.
Он был красив. Даже нет, не столько красив, сколько притягателен. Обаятелен. Ироничен. И умен. И остроумен. И…
И Соланж ему нравилась.
Не просто нравилась – она ощущала его желание. Мощное сексуальное влечение, которое заводило ее до обморока.
Анжела наверняка его предупредила: беги от этой девицы поскорей да подальше. А он – он не сбежал. Вопреки воле матери. И это тоже ее заводило. У Микаэля наличествовал такой же бунтарский дух, что и у нее, Соланж. Накось-выкуси, проклятая Анжела!
В ресторан она приехала немного заранее – не специально, просто он был близко к дому. Интересно, Микаэль уже ждет ее? Соланж не хотела появляться раньше времени и потому осторожно заглянула в зал.
Да, Мика был на месте. И махал кому-то рукой. Интересно, кому же это…
Соланж спряталась за стену. Спустя несколько секунд снова выглянула. Возле стола стоял мужчина, и Микаэль показывал ему что-то в своем телефоне.
«Он хочет выследить меня, – мелькнуло в ее голове. – Он нанял кого-то и показывает ему мою фотографию!»
Соланж бросилась к выходу. «Ну уж нет, не найдешь ты меня. Ты не дурак, Микаэль, но я хитрее!»
Забравшись в свою машину – точнее, взятую напрокат через «Авито», – Соланж закурила. Уже второй раз в Москве она потянулась к сигаретам, а ведь бросила два года назад…
«Он заодно со своей матерью, – думала она. – Не зря ведь он не сказал мне, где Анжела. Я спросила невинно: мол, с твоей мамой когда знакомиться будем? Вроде шутка такая. А он в ответ серьезно: «Мама уехала, никто не знает куда».
А может, и впрямь Анжела смылась? Она спряталась от меня, что понятно – но даже семье не сказала?
Хотя почему нет, собственно?
И вообще, отчего я решила, что Микаэль хочет меня выследить? Да еще с дурными намерениями? Может, он корзину цветов собирается мне прислать по домашнему адресу?
Вернуться в ресторан? Или ушла так ушла?»
Посидев еще с минуту, Соланж набрала номер Микаэля.
– Извини, мон шери
[19]. Не смогу подъехать сегодня. Давай в другой раз.
Микаэль казался разочарованным. Ничего, мужчин заводит, когда их динамят.
* * *
Мика был разочарован. Он собирался сегодня выследить Соланж, для чего попросил брата помочь, и Даниэль уже ждал ее выхода внизу.
Она Микаэлю страшно нравилась, но слишком много тумана девушка напускает, даже фамилию свою назвать отказалась. К себе не приглашала, к нему в гости идти отказывалась. Не хочет физической близости? Однако от нее исходили мощнейшие волны сексуального притяжения – казалось, в постели с ней могут осуществиться самые смелые фантазии. Кроме того, Микаэль, приглашая к себе, подчеркнул: «На ужин. Ничего другого в программе вечера не предусмотрено». Да и не та это девушка, чтобы бояться, Микаэль чувствовал.
Но нет, она соглашалась только на встречи в ресторанах. «Пока так, – сказала она, – а там видно будет».
И что ей будет видно?
Ко всему этому прибавлялось предостережение Ксении. С другой стороны, все эти страсти – со слов мамы, которая великая мастерица сочинять небылицы, они с братом это с детства знали. На своей странице в Инстаграме она рассказывала истории, якобы с ней приключившиеся, от которых веяло мистификацией. Сыновья всерьез советовали ей взяться за написание романов, у нее бы отлично получилось. Но почитательницы заглатывали все без разбору и оставляли восхищенные комментарии. Анжеле это нравилось. Она обожала комплименты. Интерес к ней, восхищение заменяли ей наркотик.
Короче, правда ли все это насчет Соланж, нет ли, но девушка была крайне загадочной, и это дразнило воображение Микаэля. И ему очень хотелось узнать о ней побольше. Сегодня он как раз решил выяснить, где красавица живет. И ждал ее с нетерпением, поглядывая на вход в зал.
До назначенного времени оставалась пара минут, когда к нему подошел сценарист, работавший на их с братом сериал. Он тоже заскочил в этот ресторан пообедать и, заметив Микаэля, захотел узнать о результатах кастинга. Мика показал ему в телефоне фотографии двух претенденток на главную роль, и мужик отчалил.
Соланж немного опаздывала, но девушкам это простительно…
Как вдруг позвонил брат. Он видел, как Соланж только что выбежала из ресторана. Спрашивал, что делать.
– Следи за ней, Данька! Я сейчас к тебе присоединюсь, мигом! Диктуй по телефону дорогу.
В чем дело? Почему Соланж убежала? Почему передумала? Мика недоумевал.
Уже в машине он получил сообщение от Соланж, – мол, сегодня увидеться не получится. А что у тебя получится, милая? Что у нас с тобой получится? Почему ты сбежала, куда направилась?
Брат указывал дорогу. Ехать оказалось недолго. Дани ждал его у дома-башни, в подъезд которой несколько минут назад вошла Соланж.
– Ну что, доволен? – спросил его Даниэль. – Адрес теперь знаешь.
– Как это? А номер квартиры? – не согласился Мика.
– Да на фиг он тебе, Мик?
– Я к ней в гости собираюсь. Соскучился, она же мне сегодня не дала… пообедать с ней! – Мика ерничал, как всегда.
Задавать вопросы соседям о девушке с иностранным акцентом вызвался Данька – у него это лучше получится, с его мягким, интеллигентным выражением лица. Проблема заключалась, однако, в том, что в этот час жильцы сидели в своих квартирах и, надо полагать, обедали. Посему никто не выходил из подъезда и задать вопрос было совершенно некому. Прошло несколько минут, прежде чем появилась женщина с коляской. Даниэль помог ей поднять коляску по ступенькам и спросил об иностранке.
– А она на восьмом этаже живет, – охотно ответила женщина, – только я номер квартиры не знаю.
Братья переглянулись.
– Давай поднимемся на восьмой, – произнес Мика. – Может, догадаемся, какая квартира. В крайнем случае, у соседей по этажу можно спросить, уж они-то знают…
Женщина с коляской уже исчезла в подъезде, и дверь за ней закрылась. Пришлось дожидаться следующего обитателя дома. С ним братья вошли в подъезд и поднялись на восьмой этаж.
…Ни догадываться, ни спрашивать соседей им не пришлось. Все было с ужасающей ясностью очевидно: дверь в квартиру распахнута, а на пороге…
* * *
…Всю дорогу к дому Соланж думала про Микаэля. Зря она сбежала. Ей так хотелось побыть с ним… Да вот, сглупила. Мужик тот, может, совсем по другому делу к нему подошел. И вовсе не ее фото показывал ему Мика, и следить за ней ему не поручал…
Точно! Если бы это был нанятый для слежки детектив, зачем бы Микаэль показывал ему фотографию, когда Соланж должна была самолично явиться в ресторан через пару минут? Детектив увидел бы ее вживую…
Конечно же, это был не сыщик. И о слежке речь вовсе не шла. Сглупила она, сглупила! Обидно. Могла бы сейчас сидеть рядом с Микаэлем в ресторане, слушать его голос, любоваться его темными, удивительно ярко очерченными глазами…
Она вошла в дом, где снимала квартиру, ступила в лифт.
Ничего, сказала себе Соланж, – не последний раз. У нее проект долгосрочный, еще успеет и глазами Микаэля налюбоваться, и голосом насладиться. Нужно, чтобы ситуация немного успокоилась, устаканилась, как смешно говорят русские. И тогда этот парень будет принадлежать ей целиком!
Двери лифта раскрылись. Соланж вздрогнула: на полу возле ее двери лежал мужчина.
Кто это? Почему у ее квартиры?
Мужчина не шевелился. Жив ли? Мертв? Обморок? Инфаркт? Пьян?
Соланж приблизилась. И быстро – не зря она окончила мединститут! – определила: жив, но без сознания.
Причину обморока она искать не стала: не хотела, чтобы соседи застали ее хлопочущей над лежащим мужчиной. «Скорую помощь» вызывать тоже не решилась. Вопросов к ней будет слишком много, а это лишнее.
Ничего, очухается. В крайнем случае, соседи вызовут.
Соланж отперла свою дверь и вошла в квартиру, переступив через тело.
Однако кто же он такой? Кажется, она его где-то видела…
Соланж прошла на кухню, налила себе кока-колы. Выпила залпом – день был жаркий и нервный. И направилась в комнату. Там, в ящике комода, лежала папка с отчетами нескольких детективов, которых она нанимала для слежки за семьей Багировых. (Фамилию своего отца – Дюваль – Соланж даже мысленно не желала им присвоить.)
Она села, чтобы перебрать снимки из папки, как вдруг увидела под задернутой занавеской (иначе солнце нещадно нагревало маленькую комнату) две маленьких ступни в босоножках. Соланж словно подбросило пружиной. Она в два скачка оказалась у окна и отдернула штору.
За ней обнаружилась Анжела с перекошенным от ужаса лицом. В правой руке она сжимала электрошокер. Похоже, ее так парализовало с перепугу, что воспользоваться им она не смогла. Зато причину обморока того мужика у двери Соланж мгновенно поняла.
В левой руке Анжела стискивала сумочку, из которой торчали конверт и сложенный втрое лист дорогой кремовой бумаги.
– Что, пожаловала в гости? – спросила Соланж по-французски с издевкой. – Смерть свою торопишь, детоубийца?
Она выдернула из руки Анжелы электрошокер.
– А это что, письмо покаянное мне принесла? Давай почитаю, – и она выдернула лист бумаги из сумочки Анжелы. – О, да тут интересный поворот намечается! – произнесла Соланж. Глаза ее бегали по строчкам письма Этьена Пасье. – Смотри-ка, мой будущий свекр предлагает мою будущую свекровь – то есть тебя, ха! – в тюрьму засадить. Просит помочь. Ну не знаю, не знаю. Компромата на тебя у меня предостаточно: любовник твой, Олег, все ваши записочки собрал, отсканировал, сфотографировал, даты зафиксировал. И этот компромат теперь у меня, ага, я его добыла. Но уж очень мне хочется тебя убить своими руками, дорогу…ш…ш…ша…
Соланж внезапно согнулась: полоснула резкая боль в животе.
И тут она засекла взгляд Анжелы, полный ожидания и надежды. И по нему поняла, чего та ждет: ее смерти… Яд… Яд, который она приготовила для Анжелы, какая злая ирония…
Судорога вынудила ее упасть на колени перед убийцей. Анжела в ужасе дернулась, будто хотела сбежать, но не посмела проскочить мимо Соланж.
– И не проскочишь, – криво ухмыльнулась девушка, шаря рукой в складках платья. Наконец, ей удалось достать телефон из кармана.
– Смотри, – сказала она Анжеле, включив его. – Ты должна это увидеть…
Анжела робко двинулась к ней, наклонилась, вглядываясь в экран. Соланж резко сдернула что-то, похожее на брелок, висевший на ее мобильном, и, как только Анжела приблизилась, всадила в ее ногу маленький, с полмизинца, шприц.
– Ну вот, теперь мы в расчете, свекровь… – со стоном выдохнула Соланж и рухнула на пол.
Анжела бросилась к двери. Ключ находился в замке, она сумела его повернуть и распахнуть дверь, но яд парализовал ее сердце именно в этот момент. Хватаясь за косяк, Анжела сползла по нему. Детектив, которого она приложила электрошокером, сидел за дверью на полу. Он только начал приходить в себя и с изумлением уставился на Анжелу. Потом вскочил и попытался поднять ее.
Но она уже не могла встать. Она умирала.
Последнее, что Анжела увидела, это открывающиеся двери лифта и ее сыновья в их просвете.
– Она меня все-таки убила… – прошептала Анжела, протягивая к ним бессильную руку.
Это были ее последние слова.
Даниэль метнулся к матери, Микаэль – в глубь квартиры. Соланж он нашел на полу, скрюченную от жестоких судорог. Ее глаза еще жили, и она, увидев Микаэля, саркастически, хоть и с трудом улыбнулась.
– Она меня все-таки убила, твоя мать… – проговорила Соланж. – Будущая свекровь, ха…
Тело ее дернулось в последний раз и замерло.
…Братья застыли в немом изумлении, переводя глаза с одной мертвой женщины на другую, не в силах осознать произошедшее.
А Реми подумал, что это лучшая развязка из всех возможных, как ни парадоксально.
Эпилог
Наступило время жестоких открытий.
Соланж, в которую Микаэль почти влюбился, оказалась их сводной сестрой, вернувшейся из небытия лишь для того, чтобы убить их мать. И снова умереть – от руки их матери.
Любимая мама, прелестная принцесса, оказалась детоубийцей.
Заботливый папа, которым так гордились Лида и Люда, оказался детоубийцей и шантажистом.
И как совместить светлую детскую память с этими новыми страшными фактами, никто из них не знал.
Было отчего свихнуться.
Потом наступило время похорон. Сначала проводили Анжелу. Красиво проводили, шикарно, как она любила. Затем забрали из крематория пепел Соланж и уже во Франции захоронили урну в могиле ее отца, Франсуа Дюваля.
Предстоящая встреча с Этьеном Пасье тоже радости братьям не прибавляла. Они этого человека не знали и, естественно, любить не могли – а его счеты к Анжеле, пусть и понятные, были им не по сердцу.
Миллионами евро, конечно, не бросаются. Но ехать к отцу не хотелось, и молодые люди чуть не отказались от встречи. Если бы не Ксения, жена детектива…
Сердобольная Ксюша вмешалась. Произнесла пламенную речь о страданиях человека, не знавшего счастья за свою довольно долгую жизнь, и о милосердии.
– Он сам виноват в своих несчастьях, – холодно бросил Мика. – Пусть Анжела ему изменила, но он выгнал беременную женщину! Измена – это из раздела «секс», а беременность – из раздела «родители». И он вычеркнул этот раздел из своей жизни!
– Этьен уже расплатился за это. Пустотой своей жизни, – тихо возразила Ксюша. – Он ведь любит вашу маму, до сих пор любит. А прожил всю свою жизнь без нее…
«Впрочем, не факт, что с ней Этьен был бы счастлив, – подумала Ксения. – Если Анжела изменяла ему до брака, то вряд ли остановилась бы. И их союз был бы обречен на провал рано или поздно. Так что увы, рецепт счастья в эту историю не вписан».
– Это был его выбор, – сухо ответил Микаэль.
– Брат, давай не будем пускаться в морализаторство, – произнес Даниэль. – Нам всем сейчас плохо, – и он приобнял Люсю, которую собирался представить отцу. – И ему тоже…
Что верно, то верно: Этьен заметно сдал, когда узнал о смерти Анжелы. Только сейчас он понял, что постоянно думал о ней все эти годы. Даже тогда, когда запретил себе думать. Даже тогда, когда начал мечтать о мести. Она была центром его души, – или, правильнее сказать, раной его души. И эта раненая любовь стала смыслом его существования…
Десять дней в Париже прошли в административных хлопотах, заполнении и подписании разных бумажек. Наконец признание отцовства Этьена оформили, его завещание заверили. Братья улетели в Москву, пообещав снова навестить отца через восемь дней.
Однако через неделю им было суждено заняться новыми похоронами. Этьен Пасье умер, рак победил его.
– Мика, а давай сделаем фильм по этой истории, – тихо произнес Даниэль, стоя у могилы. – Мне кажется, только так мы сможем освободиться от… – Он запнулся.
Микаэль понял брата.
– От всего, что на душу налипло… – закончил он за него фразу. – Я согласен. Деньги у нас есть, спасибо, отец. Можем позволить себе даже некассовый фильм… – И он бросил хризантему на крышку гроба, уже опущенного на дно могилы.
– Сценарий я напишу. И пригласим Ксению Деллье как консультанта.
– Отличная идея, – кивнул Микаэль.
– Только в начале фильма сделаем заставку: «Все события вымышлены, любые совпадения случайны».
– Да так и есть, Дань. Мы с тобой жили в вымышленном мире, который сочинила для нас наша мама…