А еще говорят о Кафке, раздраженно подумала Кензи. Какой уж там Кафка! Подобного можно ожидать в какой-нибудь автомобильной компании, но уж никак не в самом знаменитом из нью-йоркских домов.

Брайан сначала не шевельнулся, но потом убрал руки из-под головы и накрыл ими лицо. Я официально вычеркнул его из списка.

Круто повернувшись, она толкнула тяжелую дверь и, не успел привратник и глазом моргнуть, вылетела наружу.

– Видимо, мистер Фергюсон тебе не сказал, – я не отводил взгляд. – Вы с Джорджем когда-нибудь рыбачили?

Стремительно удаляясь от дома, Кензи пыталась привести в порядок расстроенные чувства, когда...

Брайан задумался.

...то же самое!

– Да, когда-то.

– Где? – Он понял, как важен для меня его ответ, поэтому убрал руки и посмотрел на меня. – Может, есть какое-то особое место? Любимое озеро в горах?

Колеблющаяся занавеска.

Брайан отвернулся от меня и посмотрел на пол.

– Лост-Твин, его любимое место.

Я даже не понял, как встал и вышел из камеры, но потом вспомнил.

– Брайан?

Он уже садился и повернулся ко мне.

Странное, неприятное ощущение, что за тобой наблюдают.

– Да, сэр?

– Ты здесь не потому, что совершил какое-то преступление, ты здесь потому, что кто-то пытается тебе навредить, и я этого не допущу.

Кензи замедлила шаг и пристально вгляделась в знакомое по прошлому визиту окно на пятом этаже.

Я вылетел через дверь и помчался по коридору, но у входа резко остановился. Он действительно выглядел ужасно, из ноздрей торчали трубки и свернутая вата, на переносице и скуле наклеены марлевые повязки, а оба глаза были черными. Терк сидел на краю стола Руби, когда я вошел, и начал вставать, но я остановил его.

У нее перехватило дыхание.

– Что ты здесь делаешь?

– Клостер, как бы не так! – пробормотала Кензи.

– Работаю, если ты меня не уволил.

Лила Понс! Собственной персоной. Стоит за гардинами, на голове тюрбан, одна рука на животе, в другой дымится сигарета – ни дать ни взять героиня очередного фильма.

Его голос звучал приглушенно и гнусаво, очевидно, ему было тяжело дышать.

На мгновение их взгляды как будто встретились, и тут же призрачная фигура исчезла.

– Разве ты не должен быть в больнице или ехать в Биллингс?

Представление закончено, подумала Кензи и двинулась вперед. Она и так уже без толку потратила кучу времени.

Терк встал, хоть я и протянул руку, пытаясь снова его остановить.

– Я приехал работать.

– А ты сможешь?

Глава 49

Он попытался встать прямее.

– Что же такое случилось со старыми добрыми кофейнями? – печально произнес Чарли.

– Не так уж сильно и болит.

Был ранний вечер, и в одной из восьми десятков кофеен, что, как грибы, выросли на Манхэттене чуть ли не за одну ночь, толпились неряшливо одетые молодые люди.

Я все пытался увидеть в нем Люциана, такой проблеск благородного козлиного упрямства, который еще мог бы его спасти. Может, Люциан тоже стал бы таким, не живи он в столь интересные времена. Возможно, пара лет в японском лагере для военнопленных – как раз то, что нужно Терку, но у меня не было времени строить мост через реку Квай, поэтому приходилось довольствоваться Паудером.

– Что, что? – сварливо откликнулась Кензи. – Вместо кофе подают бурду.

– Езжай к Эсперам и смени Генри Стоящего Медведя. Скажи ему, чтобы возвращался в офис. – Терк ничего не ответил, просто медленно направился к двери.

Кензи сидела напротив, расправляясь с шоколадным тортом и отхлебывая капуччино.

– Что нужно этому городу, – пробурчал Чарли, – так это закон о нераспространении кофеен.

– Я всегда думала, что вы, итальянцы, любите хороший кофе.

– Хороший кофе не может стоить три доллара чашка.

Кензи задумчиво отрезала очередной кусок торта, насадила его на вилку и отправила в рот.

Когда я развернулся, Руби стояла напротив, скрестив руки.

– Объедение! – Она мечтательно закрыла глаза.

– Это твоя форма извинения?

– За такую цену он должен бы быть получше.

– Слушай, Чарли, не мешай мне поглощать калории. Давай сменим тему.

– Давай. – Он положил ладони на крохотный столик. – Зачем ты меня сюда притащила? Вроде собиралась о чем-то поговорить?

– Я же его не уволил. – Она закатила глаза. – Можешь связать меня с Фергом, пожалуйста? – После этого я сам на нее уставился. – А потом, если можешь, попробуй дозвониться до Джима Келлера. – Новый вопросительный взгляд. – А, и еще позвони в тюрьму округа Йеллоустон и спроси, сидит ли у них в камере Арти Короткая Песня.

Кензи аккуратно отложила вилку, вытерла рот бумажной салфеткой и сделала глоток капуччино.

Пока она поднимала трубку, я подошел к окну и посмотрел на долину. Облака только начинали наползать на нижние вершины гор и не сулили ничего хорошего. Сейчас все было спокойно, но, по моим расчетам, это продлится не больше пяти часов. Мне нужна была помощь – насколько я мог судить, в виде суммы около семи миллионов долларов.

– Так оно и есть.

– И еще ты сказала, что разговор не для телефона, не для обеда и даже не для дома.

– Он на линии.

– И опять твоя правда.

Я повернулся и взял микрофон.

– Ну так начинай.

– Ферг, где ты?

– Есть женщины, – неторопливо начала Кензи, – которым нравятся мужчины, владеющие приемами джиу-джитсу. Я, как ты знаешь, не из их числа.

Помехи.

– Что это ты вдруг перешла на суахили? – покосился на нее Чарли.

– В охотничьем лесу.

– Не валяй дурака, я говорю о твоих кулаках, – выпрямилась Кензи. – О драках на школьном дворе. «Может, выйдем, приятель?» Что-то в этом роде.

– Разворачивайся.

– Слушай, – Чарли потер лоб, – а яснее ты выражаться не можешь? О чем вообще речь?

Длинная пауза.

– О твоем нраве. О твоей идиотской ревности. О готовности решать дело кулаками.

– Почему?

– Извини, но я все еще не понимаю.

– Думаю, он у Лост-Твин, – я пожал плечами и выдал неудачную шутку: – Потерянный близнец, звучит подходяще.

– Ты слышал, что я сказала?

Эта пауза была еще длиннее.

– Слышал. Но ни слова не понял.

– Я не успею доехать туда до темноты, а учитывая погоду…

– Ну, ладно, – напряженно проговорила Кензи, – я имею в виду Ханнеса.

Я поправил микрофон и поднес ко рту.

– А-а, вот ты о ком. Решила поджечь свечу с обеих сторон?

– Да, знаю, – я повернулся к Руби. – Попробую найти помощников. Скоро перезвоню. Главное, чтобы ты доехал до парковки на западе Тенслип.

– Знаешь что, Чарли, с кем мне встречаться, а с кем нет, я как-нибудь сама решу. Но то... что я с ним встречаюсь, еще не дает тебе права его бить.

Помехи.

– Что-что? – Чарли даже глаза выпучил от изумления.

– Только до парковки?

– Не надо напускать на себя вид невинной овечки, – сердито бросила Кензи. – Мы оба знаем, что ты натворил.

Снова помехи.

– А что я натворил? С чего это тебе вдруг пришло в голову?

– Эй, Ферг?

– Источник у меня, скажем так, надежный.

– Что?

– Видит Бог, Кензи, я и пальцем не коснулся этого сукина сына!

– Кто бы там ни был… схвати их. – Я отдал микрофон Руби, как всегда наслаждаясь моментом, когда она не знала, что у меня на уме. – Добавишь в список звонков еще Омара?

– И ты думаешь, я тебе поверю? – тяжело вздохнула Кензи.

– А почему бы и нет?

– А его-то зачем?

Она промолчала.

Я немного подождал, захлопал ресницами и выдал очевидное:

– Так-так. – Чарли яростно взъерошил себе волосы. – Стало быть, сам Блондинчик тебе все напел?

– Мне надо с ним поговорить.

– Спокойно, спокойно.

Я пересек комнату, достал ключи и повесил их на крючок на тот случай, если кому-нибудь понадобится переставить машину. Руби покачала головой и набрала номер, пока я возвращался в свой кабинет. Я сел за стол и начал мысленно готовиться к предстоящим разговорам и к плану, который только начинал формироваться. Я оглянулся на дверной проем, а потом повернулся к сейфу, где мы хранили оружие. Я знал, что там было, и перечислил то, что нам понадобится – все оружие дальнего действия. Там была пара старых потрепанных «Ремингтонов 700» и «Винчестеров 70». Если я не ошибался, у «Ремингтона» был калибр 30–06, а у «Винчестера» – 270-й. Все это хорошие винтовки, но я думал об «Уэзерби Марк V 308» на дне сейфа. Омар пожертвовал его для библиотечного розыгрыша около пяти лет назад, и, к моему стыду, я его выиграл; с тех пор винтовка спрятана в сейфе. Наверное, у меня даже не было для нее амуниции. Я вспомнил вывеску в школе снайперов-разведчиков морской пехоты в Квантико, на которой было написано: «СРЕДНЕЕ КОЛИЧЕСТВО ПАТРОНОВ, ИЗРАСХОДОВАННЫХ НА УБИЙСТВО ИЗ М16, СОСТАВЛЯЕТ ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ. СРЕДНЕЕ ЧИСЛО ВЫСТРЕЛОВ СНАЙПЕРА МОРСКОЙ ПЕХОТЫ НА УБИЙСТВО – 1,3. РАЗНИЦА В СТОИМОСТИ – 2300 ДОЛЛАРОВ И 27 ЦЕНТОВ». Как смешно.

Мне захотелось набрать Вонни, но ее автоответчик сказал, что она сейчас недоступна, лучше оставить сообщение и тогда она перезвонит как только сможет. Когда я сбросил, Руби подошла к двери – видимо, меня почти простили.

– Да, мэм?

– Спокойно? Нет, как тебе это понравится? Малый, с которым я работаю в одной упряжке и который называет меня своим приятелем, оказывается, наставляет мне рога и ко всему прочему еще и врет почем зря. Жаль, что я действительно не выбил из него дурь!

– Миссис Келлер сказала, что Джим уехал с другом на охоту в Небраску. Еще она сказала, что привезет Брайану обед и еще несколько вещей, а также спросила, сколько мы собираемся его тут держать.

– Он утверждает, что так оно и было, – спокойно сказала Кензи.

– О боже… – я положил локти на стол и поставил подбородок на сведенные кулаки.

Чарли отказывался верить своим ушам.

– Ты еще пожалеешь, что сунул руку в это осиное гнездо.

– И ты клюнула?

Я посмотрел на мигающий красный огонек на телефоне.

– Можно и так сказать.

– Думаешь, она соврала?

– Чудесно! Ты уже бог знает сколько времени меня знаешь, но вот появляется Блондинчик, и ты веришь ему, а не мне.

Руби скрестила руки и накрыла ладонью рот, серьезно задумавшись.

Снова тяжело вздохнув, Кензи отхлебнула кофе.

– Но все сходится, так ведь?

– Почему тогда у тебя содрана кожа на костяшках пальцев?

– Да, так.

– Упал.

Она отвернулась к коридору, в сторону камер, подсознательно пытаясь скрыть свои мысли.

– Упал?

– Когда вернется Генри, скажи ему поехать к Дэйву и взять зимнюю экипировку, снаряжение для похода в горы и парочку «Винчестеров 308». – Руби машинально кивнула и зашагала к своему столу. – Это Омар на первой линии?

– Ну да, а что, не бывает? Или это преступление?

– Да, – крикнула она из коридора, но потом снова появилась в дверях. – Кстати, Арти Короткая Песня с субботы в тюрьме округа Йеллоустон. Местные спросили, не хотим ли мы его забрать, говорят, он ест как лошадь.

– А откуда же тогда у Ханнеса синяк под глазом?

– Передай им, что это чудесное предложение, но мы отказываемся. – Руби кивнула и снова скрылась, когда я поднял трубку и нажал на первую линию. – Омар?

– Знаешь что, на твоем месте я бы бросил этого ублюдка. Тебе никогда не приходило в голову, что он может быть опасен?

– Да? – и это было не счастливое «да».

– Оставь, Чарли, – усмехнулась Кензи. – Судя по внешнему виду, мне следует опасаться скорее тебя.

Я ненадолго задумался.

– Да, если ты что вобьешь себе в голову...

– Ты знаком с термином posse comitatus[3]?

Кензи промолчала.

– Да.

– Стало быть, за этим ты меня сюда вытащила? Чтобы вместе с кофе дерьмом напоить?

Я послушал тишину на линии, но потом перешел к плану.

– Вовсе нет. Мне просто хотелось поговорить, как это принято у цивилизованных людей.

– У тебя остался тот вертолет «Неймана Маркуса»?

– Ах вон оно что!

– Ну, и еще я подумала, что, может, пора... привести в действие закон.

– Какой закон? – подозрительно посмотрел на нее Чарли.

– Закон Кензи.

11

– Теперь уж я вовсе отказываюсь что-либо понимать.

– Не таким я запомнил свой последний полет на такой штуке.

– Видишь ли, Чарли, дело в том, что ты мне нравишься. – Кензи, не отводя своих темных глаз, прямо посмотрела на него. – Или даже больше, чем нравишься.

Я оглядел роскошный интерьер из итальянской кожи с тиснением, но мое внимание снова привлекла быстро сменяющаяся сельская местность, пока мы поднимались по восточному склону со скоростью более 250 километров в час – факт, который ужасно не нравился моему желудку.

– Да ну? Премного благодарен, – насмешливо бросил Чарли. – Это все меняет.

– Не говори со мной, я стараюсь не блевать.

– Но и Ханнес мне тоже нравится.

– Я не знал, что тут бывают двери, и все эти вазочки мило смотрятся.

– И тоже больше, чем просто нравится? – криво ухмыльнулся Чарли.

– Тогда я сначала блевану на тебя, а потом в них.

– Ты прав, – серьезно ответила Кензи.

– Ну что ж, – вздохнул Чарли, – не буду прикидываться, будто это мне все равно.

Генри улыбнулся и выглянул в другое окно, слегка балансируя «Уэзерби Марк V» на своих мощных руках, совершенно не обращая внимания на скорость и высоту. Он совершил набег на небольшой склад армейских излишков в магазине Дэйва возле отдела спортивных товаров и был одет в старую светоотражающую зеленую куртку-бомбер с подкладкой из натурального меха; комбинезон Кархартт; шерстяные перчатки без пальцев и новую пару ботинок Сорель. Он был похож на эскимоса с дискотеки.

– И чтобы еще больше не запутывать дело, – продолжала Кензи, – я решила вас разделить.

– Омар правда купил этот вертолет в «Неймане Маркусе»?

Чарли вопросительно посмотрел на нее.

Я вздохнул и попытался утихомирить свои внутренние органы.

– Я также решила, что вы оба вправе рассчитывать на равное время.

– Он был в контракте развода с Майрой.

– Да ну? – обиженно переспросил Чарли. – На манер телевидения, когда там сталкиваются две точки зрения?

– Значит, это она купила вертолет в «Неймане Маркусе»?

– Только до тех пор, пока мы все в себе не разберемся, – уточнила Кензи. – Время Ханнеса – понедельники, среды и пятницы.

Я рыгнул и положил руку на живот.

– Да?

– Он купил его ей, когда они еще ладили. А после развода забрал обратно.

– Из чего следует, что за тобой вторники, четверги и субботы.

После этого Генри замолчал, но я знал, что такая роскошь не продлится долго.

– Очень интересно. А как насчет воскресений?

– А где именно в «Неймане Маркусе» отдел вертолетов?

– А по воскресеньям я отдыхаю.

Я опустил голову и положил ее на ствол «Ремингтона», который взял с собой.

– Да уж, отдых тебе явно понадобится.

– Пожалуйста, заткнись.

Кензи молча пожала плечами.

Генри посмотрел на свою винтовку.

– В общем, как я посмотрю, тебе желательно одним выстрелом убить двух зайцев?

– А эти винтовки изготовляет «Нордстром»?

– На это я даже не буду отвечать.

– А тебе не кажется, что ты натравливаешь нас с Ханнесом друг на друга?

Металл охладил мой лоб, пока я слушал вой компрессора двигателя, который помогал проносить нас сквозь тепловые потоки, создаваемые скалистыми вершинами под нами. Я обдумал свой план. Мне приходилось постоянно напоминать себе, что эту безрассудную вылазку придумал не кто-то другой и я сам виноват в своих страданиях, но мы ни за что не смогли бы преодолеть такое расстояние пешком. Если мы что-то увидим, например Джорджа Эспера, то спустимся, схватим его живым или мертвым и уберемся отсюда куда подальше. От одной только мысли о спуске и подъеме мой желудок снова перевернулся.

– Совсем наоборот, – терпеливо сказала Кензи, – стараюсь, чтобы вы в горло друг другу не вцепились. – Кензи выпрямилась и сложила на груди руки. – Ну как, согласен?

Видимо, Генри заметил, что я закрыл глаза.

– А с Блондинчиком уже имеется договоренность? – прищурился Чарли.

– Хочешь, расскажу тебе про свой первый раз?

– Если ты хочешь спросить, говорила ли я с Ханнесом, то да, говорила. У него нет возражений.

– Надеюсь, он был не с Деной Большой Лагерь.

– Так я и знал. – Чарли помолчал. – А если у меня будут?

Он улыбнулся, играясь с прицелом винтовки, но потом настроил его обратно.

– Хотелось бы надеяться, что нет. А впрочем, – Кензи глубоко вздохнула, – решение за тобой.

– Я помню, когда первый раз полетел на такой штуке. В 68-м мы экстренно эвакуировали полковника из Лаоса, чтобы отвезти в красивую рыбацкую деревушку на побережье. Мы потеряли около половины топлива и летели очень низко, в зоне радаров, где-то в тридцати метрах над водой. Тот полковник был уверен, что мы хотим вышвырнуть его, причем настолько, что решил взять все в свои руки. Он сам пытался выброситься из вертолета раз пять. На шестой попытке он врезал мне под дых. И тогда я сложил руки и решил, что если этот мужик снова ринется к двери, пусть учится летать.

Он пристально посмотрел на нее.

Я открыл глаза и посмотрел на Генри.

Она так же пристально посмотрела на него.

– И?

– Да, выбор у меня классный! – Чарли потер лоб. – Между пещерой дракона и синим морем.

– Он не научился, – ответил Генри, не отворачиваясь от окна.

– Мне жаль, что ты так смотришь на это дело, Чарли.

– Что?

– Надо отдать тебе должное, умеешь найти самое больное место.

– Летать.

– Вот уж этого мне меньше всего хотелось. Я просто стараюсь быть справедливой.

Я обдумал эту историю.

– Да, я и забыл, – презрительно фыркнул Чарли.

– И от этого мне должно стать легче?

Крепко сжав губы, Кензи ждала продолжения.

Я поднял взгляд на макушку Омара. Ему тоже не нравилась эта ситуация. Мы проплывали мимо лугов в долине, и верхушки деревьев раскачивались, когда большие винты отбрасывали их в стороны. Я посмотрел поверх деревьев на небо и снова попытался предугадать погоду. Потом взял гарнитуру рядом со мной, поднес один наушник к уху и настроил микрофон.

– Знаешь, на пустой желудок мне что-то плохо думается. А кофе, насколько я понимаю, не еда. Но мы ведь не собираемся пойти куда-нибудь, где можно как следует подкрепиться?

– Омар?

– Не собираемся.

Он слегка подвинулся, поэтому я видел, как он ответил:

– А почему, собственно?

– Да?

– А потому, что сегодня пятница, – мягко заметила Кензи.

– Наверное, шторм начнется через два часа?

– Пят... – Чарли хлопнул себя ладонью по лбу. – Ну да, конечно, и как это я забыл? Сегодня вечер Блондинчика.

Омар изучил горизонт.

Кензи передернуло, как от удара.

– Может три, кто знает.

– Стало быть, ужинаешь ты с ним? Ну, и так далее.

– Будем считать, что два, мне нужно расписание.

– Вот именно. – Кензи выпятила подбородок.

Он кивнул, и мой желудок сделал прыжок с полным переворотом. Я подумал обо всех авиакатастрофах, которые расследовал за время работы шерифом; казалось, что они случались минимум раз в два года. Профессиональные пилоты, хорошие вертолеты, но погоду в горах невозможно предсказать. Учитывая температуру, нисходящие потоки и странные ветра, я считал, что вертолеты держатся в воздухе исключительно с помощью позитивного мышления.

– Ну так и катитесь куда подальше! Оба! – Чарли вскочил из-за стола и пулей вылетел из кофейни.

– Тебя это не беспокоит? Вообще нисколько?



Генри посмотрел на меня, слегка покачиваясь из-за движений вертолета.

– Я все ему рассказала. – Кензи с Ханнесом ужинали в ресторане.

– Ну и как он?

– Это – нет, – ответил он, но не отвел взгляд.

– Да, боюсь, неважно.

– А что тогда?

– Жаль.

– То, что ты считаешь, что я способен на убийство.

– Мне тоже. – Кензи улыбнулась. – А знаешь, он считает тебя опасным типом.

Я посмотрел на него через дуло своего дробовика и попытался понять, действительно ли он хотел поговорить об этом или просто старался меня отвлечь. В итоге я решил, что это неважно.

– Меня?! – Ханнес расхохотался. – То-то до сих пор у меня все лицо в синяках!

– Ты правда на это способен.

– Вижу. И это придает тебе героический облик.

– Физически – да, пожалуй, – кивнул Генри и нагнулся. – Но ты думаешь, что я бы так поступил?

Ханнес снова хохотнул, но внезапно замолк.

– В таком случае стал бы я брать тебя с собой?

– А тебе не кажется, – медленно заговорил он, – что Чарли не шутит?

Генри задумался.

– Это еще как понять? – изумленно воззрилась на него Кензи.

– Есть такое выражение: «Держи друзей близко, а врагов – еще ближе».

– Видишь ли, ему вполне может казаться, что его преследуют. Род паранойи. Посмотри, что он со мной сотворил.

– Ты считаешь себя врагом?

– О чем ты?

– Я пытаюсь понять твое мнение. – Он снова откинулся на кремовую кожу и посмотрел на мониторы на потолке. – Сауэрдо-Крик.

– Может, он даже не отдавал себе отчета в том, что делает.

Мы пролетели больше половины.

– Ханнес...

– Попытайся посмотреть на это с моей точки зрения.

– Дослушай. Чарли изрядно выпивает.

Он закрыл глаза. Генри мог мыслить гипотетически, даже если для этого нужно признать себя подозреваемым в открытом расследовании убийства. Он всегда рассматривал проблему на нескольких уровнях.

– Это правда.

– Давай разберем это дело.

– Ну и, может, иногда на него находит затмение. Тогда становится понятным, почему он ничего не помнит.

– Сначала мотив.

– Не пугай меня!

– От одного до трех?

– Да нет, тебе-то зла он не хочет и не сделает. По крайней мере сознательно.

Мы играли в эту игру тысячу раз, но Генри никогда не выступал в качестве преступника.

Кензи это соображение не слишком утешило.

Ханнес пристально посмотрел на нее.