– Мне сказали, что тебя увезли в больницу!

– Просто наглотался дыма, пытаясь вытащить соседа. – Маклин закашлялся, будто желая подтвердить свои слова. – Послушай, переживать правда не из-за чего, я уже почти в норме. Лучше расскажи, как у вас тут дела. Нашли что-нибудь?

– Нас пока не пускают внутрь. Есть риск обрушения.

Обойдя фургончик, Маклин, внимательно глядя под ноги, перешел усыпанную обломками мостовую и достиг противоположного тротуара. Здесь как раз начали монтировать леса, судя по всему – во всю ширину здания, причем Маклину еще ни разу не доводилось видеть, чтобы леса строили с такой осторожностью. При взгляде вверх ему даже показалось, что каменная стена вот-вот обрушится наружу, хотя все дело было в проплывавших над ней тучах. Как ни странно, входная дверь не пострадала. Сейчас ее подперли обломком камня, точь-в-точь как это делали предыдущие студенты, но, несмотря на яркий свет электродуговых ламп, все, что он видел за дверью, – узкий тоннель.

Что-то коснулось его ноги. От неожиданности Маклин чуть было не подпрыгнул, но потом разглядел, что о штанину трется испачканной в саже мордочкой черная кошка. Маклин нагнулся, подставил под мордочку ладонь, почесал животное за ушами. Потом обернулся к дому, к оконному проему на первом этаже, где старенькая миссис Маккатчен любила сиживать по вечерам, наблюдая за течением окружающей жизни. Спросить о ней было некого, но тут из темного тоннеля за дверью появился пожарник, и Маклин помахал ему рукой:

– Старушка с первого этажа – с ней все в порядке?

– Не в курсе, приятель. Сейчас там не у кого спрашивать. Поговори с Джимом, он должен знать.

Маклин поблагодарил и направился к машине пожарного дознавателя, кошка увязалась следом. Поднявшись в фургон, Маклин постучал, и Джим Барроуз поднял голову от стола.

– Инспектор! Рад видеть вас в добром здравии. Ночью вы выглядели не лучшим образом.

– Наглотался всякой гадости. Понятия не имею, как вы можете работать в дыму.

– У нас изолирующие противогазы. И в любом случае, мы не лезем в горящее здание, не выработав сперва плана действий. Вообще-то, вам здорово повезло, что остались в живых.

– Сам знаю. – Маклину пришлось сделать усилие, чтобы подавить приступ дрожи. – И я ведь должен был соображать, что творю. После пожарных-то курсов.

— Какое?

– Как вас вообще занесло в дом? Шли мимо и решили сыграть в героя?

– Так вам не рассказали? – изумился Маклин. С другой стороны, кто и почему должен был рассказывать? – Я здесь живу. На верхнем этаже. Ну, то есть, жил.

— Сейчас шестнадцать пятьдесят две, воскресенье. Ровно через неделю я дам тебе ответ по вашему делу.

Выражение лица Барроуза изменилось.

— И можно будет подходить и брать тепленького преступника?

– А, тогда прошу прощения. Так значит, старик…

— Можно будет. Одно условие: матери ни звука.

– Мистер Шин. Он прожил здесь как минимум пятнадцать лет. Так и не узнал его имени.

— Пап, — сказал Юра, — ты как маленький, честное слово.

– Мы нашли еще тела, в правом крыле. Четверо – на третьем этаже. Все сильно обгорели. По двое – в каждой из квартир второго этажа. И одно тело – у самого выхода. Совсем небольшое, и его сильно завалило обломками, так что скорее всего с первого этажа. Может, и со второго.

– Обе пары со второго этажа работали в центре. Квартиры, по-моему, снимали. А тело в дверях… – силы покинули Маклина, и он опустился на ближайший табурет. Кошка, которая забралась в фургон следом за Маклином, прыгнула ему на колени и принялась тыкаться мордочкой в ладонь. Он погладил ее.

— Ставлю свой «Роллекс» с музыкой, — Звягин потряс запястьем с часами. — Мужской спор, ну?

– Вы знаете, кто это. – В голосе Барроуза звучало сочувствие.

— Против чего? — подозрительно осведомился Юра.

– Миссис Маккатчен. Черт побери, она же была такая старая! Наверное, здесь и родилась. Любила совать свой нос куда не просят, но такой смерти не заслужила. Никто из них не заслужил.

Некоторое время они сидели в молчании. Маклин так и продолжал гладить кошку, когда его обнаружили Ворчун и Макбрайд.

— Что с тебя взять… Когда женишься — привезешь сначала невесту в гости, познакомиться. Я-то, знаешь, думаю, что это ни к чему, но мать иногда очень переживает. Идет?

– А мы вас обыскались, сэр! – Ворчун забрался в фургон, заполнив собой все оставшееся пространство, и тут увидел кошку. – Кто это еще у вас?

— Возмутительно, — сказал Юра.

– Все, кто жил в доме, погибли прошлой ночью, Боб. Десять человек. Один я остался жив.

– Не все, сэр. Девять – не девять, а одна жизнь у этой кошки точно осталась.

— Боишься проиграть?

Маклин приподнял мурлыкающего зверя, заглянул кошке в глаза и спросил себя, что теперь с ней делать. По идее, следовало позвонить в приют для бездомных животных, чтобы ее забрали, но в этом было что-то недостойное.

— Да не нужен мне твой «Ролекс».

– Что сейчас происходит в здании, мистер Барроуз? – наконец спросил он.

– Все тела мы нашли и вынесли. Почти наверняка все. Леса придется возводить еще несколько часов, но мы не будем прерываться на ночь. Движение по улице нельзя открывать, пока здание не стабилизировано, транспортный отдел мне уже всю плешь проел.

— Ты его еще и не получишь.

– Как насчет наших криминалистов? Когда они смогут попасть внутрь?

— Тем более.

– Зачем им внутрь? Там нечего искать.

– Они должны попробовать.

Противиться отцовскому напору всегда нелегко.

– Ну, в любом случае раньше завтрашнего утра никак не получится.

— Светка! — позвал Звягин. — Разбей-ка, девушка, нам руки.

– Хорошо. – Маклин опустил кошку на пол и поднялся сам. Кошка немедленно принялась виться вокруг его ног, не прекращая мурлыкать. – Спасибо и на этом.

– Не за что. Это наша работа.

— Не спорь с отцом, — мудро предостерегла девушка, — все равно проиграешь. Ты что, не знаешь его?



— Разбивай!

Снаружи фургона пахло мокрым горелым деревом. До сих пор Маклин не обращал внимания на запах, слишком захваченный нереальностью происходящего. Теперь, словно пробуждаясь ото сна, он начал замечать детали. Цепочка эвакуаторов поочередно вывозила припаркованные перед зданием автомобили; краска чистая и блестящая с одного бока, пошедшая пузырями и потрескавшаяся от жара – с другого. Одна из машин тоже сгорела, ее шины оплыли, как шоколадки, забытые на подоконнике в жаркий день. Надо бы распорядиться, чтобы машины, прежде чем их вернут владельцам, осмотрели криминалисты. Если повезет, может оказаться, что одна из них принадлежит наркодельцам. Не исключено, что столь мелкая улика поможет раскрыть все дело целиком.

Звягин удовлетворенно ухмыльнулся и со значением посмотрел на часы:

Только дело-то было не его, а Дагвида. И он уже успел поссориться со старшим инспектором, так что на сегодня достаточно.

— Итак, шестнадцать пятьдесят семь. Неделя сроку. Отсчет времени пошел. Приступили. Дай мне, пожалуйста, адрес и фамилию этого несчастного стармеха.

– Макбрайд, поскольку ты лишь недавно вступил в славные ряды детективов, будем считать, ты только что вытянул короткую спичку. – Маклин пересказал констеблю все, что узнал от Барроуза, и посоветовал найти ненавязчивый способ передать информацию Дагвиду. – Но не говори ему, что я был здесь. Сам знаешь почему. А, кстати, в управление ты идешь пешком. – Маклин протянул руку за ключами от машины.

Похоже, Макбрайд собрался было пожаловаться на несправедливость, но не стал. Наверняка сообразил, что пока он доберется до управления, Дагвид, вполне возможно, уже уйдет домой. А то и решит сам выехать на место.

— Э-э, — покачал головой Юра. — Не имею права. В некотором роде служебная тайна. Ты сам двадцать лет погоны носил, понимаешь ведь.

– А вы что будете делать, сэр? – Макбрайд отдал ключи, и Маклин сразу вручил их Ворчуну.

— Служебную тайну надо хранить, — одобрил Звягин. — Ладно, иди вынеси помойное ведро.

– Я? Вообще-то, я с сегодняшнего дня в отпуске по случаю утраты жилища, и до конца недели мне приказано не возвращаться. Так что Боб отвезет меня домой, а потом возьмется за мои незаконченные следственные дела. Пошли, Боб.

Маклин зашагал к машине, без особого удивления обнаружив, что кошка сразу увязалась следом, а вот Ворчун несколько подзадержался.

Когда через пять минут сын вернулся, Звягин развлекал семью байками из жизни «скорой». Мельком спросил:

– Насчет дел – это вы серьезно?

— Кстати — как звали врача, приехавшего туда? Как он выглядел, не помнишь?

– Более чем, Боб. Я в отпуске, а потом за меня берется комиссия по этике. Кому-то же надо делать работу. Суперинтендант считает, что ты уже большой мальчик.

Дойдя до машины, Маклин устроился на переднем пассажирском сиденье. Не успел он закрыть дверь, как кошка запрыгнула ему на колени и почти сразу свернулась в черный пушистый клубок. Ворчун открыл водительскую дверь и тоже сел в машину.

— Не помню, — твердо ответил Юра. — Кажется, был в халате. А ниже халата — ноги. Две. Нечестные приемчики, пап.

– Боб, ты в кошках случайно не разбираешься? – поинтересовался Маклин.

— Сейчас будут честные, — кротко согласился Звягин и снял телефонную трубку. — Алло, центр? Звягин с двенадцатой станции. Илюха, ты? Вечер добрый. Слушай, две с половиной недели назад было убийство в квартире, черепно-мозговая, мужчина около тридцати пяти лет. Не помнишь, на твоем дежурстве?

– Лучше не спрашивайте, сэр.

– Тогда похоже, что придется мне ее забрать.

— Папа! — возмущенно возопил Юра.

Раздался торопливый стук шагов. Прежде чем Маклин обернулся, задняя дверь распахнулась, и кто-то запрыгнул внутрь.

— А? Нет, это телевизор орет. Убавь звук, Юра. Не было? А кто тебя менял? Хазанов? Спасибо.

– Надеюсь, ты не против? – Эмма запыхалась, зато успела переодеться, избавившись от своего рабочего комбинезона.

– А что ты затеяла, Эмма?

Сын ошарашенно слушал. Светка хихикала.

– Ты-то сам что собрался делать?

— «Скорая» знает все, — наставительно произнес Звягин, набирая номер. — Сашка? Слушай вопрос… — он повторил данные. — Что, Заможенко выезжала? С девятой станции?

– Я еду домой. Вернее, это бабушкин дом, но выходит, что теперь он будет моим. А потом отправляюсь по магазинам, мне нужно прикупить одежды.

– Вот именно, – ухмыльнулась Эмма. – Судя по нынешнему костюму, без помощи тебе не обойтись.

Он позвонил еще раз и достал ручку:

22

— Кораблестроителей сорок шесть, корпус первый, квартира двести шестьдесят четыре. Стрелков Александр Петрович…

– Подожди снаружи, Тони. Мы сейчас закончим.

Жена спросила обеспокоенно:

Маклин уселся на пластиковый стул, а слова продолжали звенеть у него в ушах. Он чувствовал себя как непослушный школьник, которого вызвали к директорше. Правда, сравнение несколько хромало, поскольку сидевший на соседнем стуле сержант Данстон вроде бы ни в чем не провинился. Однако и представитель полицейского профсоюза чувствовал себя явно не в своей тарелке – постоянно разминал пальцы, поглядывал на часы, несколько раз открывал рот, будто хотел что-то сказать, и только звучно его захлопывал. А за дверью кабинета суперинтенданта Макинтайр, сейчас плотно закрытой, бушевал спор, звуки голосов накатывали и откатывали, подобно волнам. Слов было не различить, но вот эмоции не вызывали никаких сомнений.

— Что это значит? Зачем тебе адрес? Леня!

Сержант Данстон вдруг вскочил на ноги, да так стремительно, что Маклин даже не успел осознать, что дверь распахнулась. Он еще не начал вставать сам, а старший инспектор Галлард уже промаршировал наружу и скрылся за углом. Судя по его взбешенному виду, что-то пошло не совсем так, как ожидалось.

— Наш сын поспорил со мной, что я не смогу узнать адрес и фамилию пострадавшего, — безмятежно солгал Звягин. Повернувшись к сыну, успокоил: — Я мог сам приехать на этот вызов. Мог услышать от коллег случайно. Не переживай, никакого нарушения тайны здесь нет.

– Всё в порядке, Джон, – обратилась к Данстону Макинтайр, опережая его вопрос. – Формального хода этому делу дано не будет.

И чтобы окончательно успокоить жену, он убрал детективы обратно на полку. Отпарил брюки. Смешал эпоксидную смолу со специально принесенными металлическими опилками и этой массой надставил стершиеся каблуки — вместо набоек. Не насвистывал, не расхаживал по дому, не тянул холодное молоко через соломинку, — не проявлял никаких признаков, по которым жена безошибочно догадывалась о его очередном непредсказуемом увлечении.

Маклин увидел, как по лицу сержанта разливается явное облегчение. Не будет формального разбирательства – значит, не придется писать бумагу за бумагой, перекраивать расписания дежурств, вводить в курс дел новоиспеченного детектива-инспектора. Сам он не без удивления обнаружил, что не только обрадован, а отчасти даже и разочарован таким исходом, но это чувство быстро прошло. Кажется, теперь он сможет вернуться к работе. И попытаться-таки выяснить, кто убил Одри Карпентер.

– На пару слов. – Макинтайр указала на дверь кабинета, теперь привычно открытую, и прошла внутрь.

Не находя себе дела, вечером трепался по телефону со знакомым — против обыкновения долго. Знакомство случилось зимой — Звягин вез его с «падения на улице», когда тот, поскользнувшись в гололедицу, получил сотрясение мозга. Знакомый все рассказывал о своих головных болях и, поскольку работал в роно, о проблемах и выгодах школьной реформы.

Маклин бросил взгляд на Данстона, кивнул в знак благодарности и сказал, что догонит его в столовой. Потом проследовал за суперинтендантом в ее логово.

Последний понедельник месяца — день для «скорой» как правило неспокойный: получка и предшествующие выходные способствуют, так сказать, некоторой рассеянности на производстве. На первый вызов покатили прямо в девять утра — ранение стеклом на мебельной фабрике. Кровопотеря была большая, пострадавшая — тоненькая девчонка, отчаянно перепуганная, — выдала шок, и обычная работа начисто вытеснила у Звягина из головы все посторонние мысли.

– Неплохо будет, если ты не станешь раздражать комиссию по этике в ближайшие… не знаю, лет сто. – Макинтайр села за стол, но Маклину на стул не указала.

Он остался стоять, надеясь, что это означает не слишком долгую лекцию.

Не успели ее отвезти, только отзвонились по рации, — следующий выезд: «придавило плитой». Парень распластался на полу цеха, как тряпичная кукла, жили только его глаза — огромные и молящие. Безмолвная толпа расступилась.

– Не знаю, мэм, как вам удалось их уговорить…

– Да пришлось рискнуть собственной шкурой ради тебя, Тони, вот как! Старший инспектор Галлард требовал разжаловать тебя в сержанты и выгнать из детективов. Если честно, то у меня и так работать некому, чтобы я еще могла позволить себе терять опытных сыщиков!

Переложить на носилки. Задвинуть в салон — машину загнали прямо в цех. Врач и два фельдшера — шесть рук: ножницы срезают одежду, лохмотья на пол; рауш-наркоз; интубируем (не идет трубка в трахею, не идет, пошла); отсос; листенон в вену; заработал «Полинаркон», задышал; подключичный катетер, капельница; давление по нулям, растет, порядок, растет; шинируем…

Маклину хватило самообладания, чтобы ничего не сказать насчет, мягко выражаясь, чрезмерных санкций, которые взбрели в голову Галларду, но очевидно, какие-то чувства все же отразились на его физиономии.

— На Костюшко, Витек. Быстро поедем.

– Рэб Галлард и Чарльз Дагвид – старинные приятели еще с полицейской школы. Если бы не это, вероятно, не было бы и некоторых особо нелепых обвинений в твой адрес.

Воет сирена, на виражах со звоном вылетают флаконы из держателей, хрустят в пакете пустые ампулы — полная пригоршня набралась. Сутки только начались — уже второй халат в крови, снова менять.

– Мэм, но вы-то хоть не думаете, что я знал об этих наркодилерах? Клянусь…

По возвращении на станцию, глядя сверху из окна, как фельдшер моет распахнутый салон, Звягин определенно пообещал себе никогда в жизни чужими делами больше не заниматься. Пусть ими занимаются те, кому на работе делать нечего.

– Конечно, нет. Но ты в лицо назвал Дагвида придурком. И практически обвинил могущественного гангстера из Глазго в убийстве собственной дочери. – Макинтайр устало улыбнулась. – Галлард вхож в разные кабинеты, вплоть до замначальника шотландской полиции. Будет лучше, если ты не станешь лишний раз лезть ему на глаза. Договорились?

И ровно через сутки он звонил в дверь квартиры, так хорошо знакомой ему по Юриному описанию.

– Я все понял, мэм. – Маклин развернулся, чтобы идти.

— Звягин, — коротко представился он. — Принимаю участие в следствии. — Эта обдуманная фраза не содержала в себе прямой лжи, вполне объясняя его визит.

– Подожди, Тони, есть кое-что еще.

Наверное, вид Звягина соответствовал представлению женщины об орле-сыщике (каковым он сейчас в глубине души себя и чувствовал):

Он остановился, повернулся обратно. Каждый раз находится что-то еще.

— Входите.

– Да, мэм?

И, как всегда бывает, встреча с живым человеком превратила абстрактную задачу в конкретную жизненную ситуацию: игра стала действительностью, пути назад не было.

– Сам понимаешь, чем-то я должна была пожертвовать, иначе Галлард настоял бы на официальном разбирательстве. Тогда ты сидел бы дома до тех пор, пока Чарльз не закончит следствие, а мы оба прекрасно знаем, как долго это может продлиться. Так что ты в отпуске до конца следующей недели. Технически ты отстранен от службы на время неформального расследования, но мы проведем это как отпуск по состоянию здоровья, иначе от газетчиков отбою не будет.

— Можно осмотреть гостиную?

Могло быть и хуже. Ворчун так и так регулярно к нему наведывается, чтобы держать в курсе всех текущих следственных дел. Почему бы и не продолжить в том же духе?

— Пожалуйста…

– И мне пришлось согласиться, чтобы с тобой побеседовал психиатр.

– Вам пришлось… что?! – Маклин пошатнулся, как будто его ударили. – Почему?

Она была еще молода, красива резкой грубоватой красотой — крупной лепки лицо, крупная полнеющая фигура. Ощущалась в ней спокойная жесткость, рожденная осознанием потери и грядущих тягот женской жизни. Судьба ее не баловала, всего приходилось добиваться самим, а вот теперь мужа не стало, и надо жить дальше и поднимать дочку.

– Из-за стресса, Тони, почему же еще?

— Ваза стояла здесь? — зачем-то спросил Звягин, указывая на стол.

– Но я…

— Да, — подтвердила она то, что он и так знал от Юры.

– Ты всегда нелегко переносишь это время года. Теперь, когда Андерсон снова во всех новостях, тебе вдвойне тяжело. Не думай, что я не обращаю внимания, сколько времени и когда ты проводишь на службе. Если добавить к этому, что твой дом и все вещи сгорели, тебя трудно винить, даже если ты и допустишь ошибку-другую.

— Скажите, у него были в доме приятели? К вам иногда заходил в гости кто-нибудь из соседей?

– Но я же…

— Соседка с десятого этажа. Она в то утро была на работе. К нему еще иногда заходил Коля Брагин, из двести девяностой квартиры. Он тоже моряк.

Макинтайр успокоительно подняла руку.

— Сейчас в рейсе?

– Я все прекрасно знаю. Но я уже объяснила – нужно было бросить комиссии по этике хоть какую-то кость. Несколько бесед с психиатром тебе никак не повредят. А то, глядишь, и на пользу пойдут.

— Нет, дома.



— А кто из соседей знал, что ваш муж вернулся?

Кошка миссис Маккатчен сидела на стойке рядом со старинной газовой плитой, вылизывая лапы и время от времени бросая на Маклина повелительный взгляд. Сам Маклин развалился на деревянном стуле перед обширным кухонным столом, в одной руке – чашка с чаем, в другой – толстенный финансовый отчет. Он смотрел куда-то в пространство, стараясь уложить в голове подробности, касающиеся бабушкиного наследства. Вот взять полицейскую работу: он обожал раскапывать мельчайшие детали, складывать между собой разрозненные части криминальной головоломки, вносить порядок в хаос повседневности. Однако финансы не имели с этим ничего общего. Со смерти бабушки прошло уже несколько месяцев, но эта головоломка никак не складывалась. Банковские счета, налог на наследство, сертификаты акций, средства в доверительном управлении… В глубине души он был уверен, что рано или поздно все эти пляшущие цифры наконец сойдутся в единый баланс. Вот только пока ему недоставало сил, чтобы их к тому принудить.

— В соседней квартире на площадке, у лифта увиделись. А так, вроде, больше никто. Извините, — она вышла, и Звягин услышал из другой комнаты: «Алиса, тебе через полчаса на фигурное катание! Опять по английскому тройка будет!»

К счастью, позвонили в дверь. Наверняка это Ворчун заглянул, чтобы ввести его в курс всех последних событий. Маклин допил остатки чая, чуть не поперхнулся раскисшим куском печенья на дне чашки и, не обуваясь, поспешил через коридор к входной двери.

— Школьные проблемы? — спросил Звягин, входя к ним.

Свет заслоняла двухметровая масса мускулов и татуировок. Явно не Ворчун.

М-да, была типичная современная благополучная семья: единственный ребенок, которого загоняют в английскую спецшколу и на фигурное катание, гордясь перед друзьями успехами отпрыска.

– С вами хочет побеседовать мистер Макдугал.

Девочка ничего не знала: ей сказали, что отец вернулся на корабль… Проявившему интерес Звягину рассказали о школьной программе, поделились надеждами и успехами, даже показали тетрадки, которые с первого класса хранились в шкафу, аккуратно собранные в пачки и перевязанные ленточками разных цветов: «На память». Очевидно, будущее дочери являлось теперь главным интересом в семье…

Маклин попытался захлопнуть дверь:

– Я на больничном. Пусть беседует со старшим инспектором Дагвидом.

Брагин оказался жизнерадостным пузаном, но узнав, по какому вопросу гость, явно встревожился.

Дверь снова распахнулась, и верзила вдвинулся внутрь.

— Я ведь уже давал показания, — сказал он, не пуская Звягина дальше прихожей.

– С вами хочет побеседовать мистер Макдугал. Прямо сейчас.

Маклин задрал голову и уставился в огромную рожу. Глаза расставлены слишком широко, ни малейшего намека ни интеллект.

— Необходимо уточнить. — (Боится. Явно боится!) — Вы знали, что Стрелков дома?

– Я надену пальто.

— Нет.

– Это незачем. – Верзила, распахнув дверь еще шире, отступил в сторону.

Макдугал стоял на дорожке, обводя дом оценивающим взглядом. Потом одарил Маклина недоброй ухмылкой:

— Где вы были в то утро?

– Похоже, подкупать-то тебя бессмысленно, а, инспектор?

— Дома. Я. А жена на работе.



– Ого, как тут все солидно. А от мебели я просто в восторге!

— И никуда не выходили?

Макдугал развернулся на месте, окидывая взором большую гостиную неподалеку от входа, куда его и гиганта-телохранителя направил Маклин. Вся мебель здесь была укрыта чехлами от пыли, а ставни, сколько Маклин себя помнил, всегда были опущены, чтобы предохранить жутковатого вида текстильные обои от выцветания. Гостиная выглядела немногим уютней склепа – что Маклину сейчас и требовалось.

— Нет.

– Что вам нужно, Макдугал? – Маклин содрал чехол с древнего продавленного дивана и жестом предложил незваному гостю присаживаться.

— Что вы слышали между десятью и одиннадцатью часами?

– Ах, это знаменитое эдинбургское гостеприимство. – Макдугал аккуратно присел на краешек. – Кстати, чай я только что пил.

— Ничего не слышал. Смотрел телевизор.

– Тогда к делу.

— Какую передачу?

– Ты спросил, инспектор, когда я в последний раз видел дочь. Мы оба понимаем, на что ты намекал. Но тут ты не прав. Я любил Вайолет.

Маклин с трудом удержался, чтобы не ответить: мол, ну да, мне примерно так и сказали. Вместо этого он подошел к камину и прислонился к нему, скрестив руки на груди.

К разговору подключилась жена Брагина, эдакая агрессивная запятая в кудельках:

– После твоего визита я, знаешь ли, навел кое-какие справки, – продолжил гангстер. – Вроде как ты тоже потерял кого-то близкого. По слухам, примерно так же, как и я свою девочку. Тебе поэтому дали ее дело? Типа, решили, что ты правду нутром почуешь?

— Мы уже все рассказали, сколько можно повторять! Ходят тут, допытываются… Что, Коля его убил, что ли? Следователи…

Маклин заскрипел зубами, пытаясь унять гнев, горячей волной хлынувший к щекам. Бросил взгляд на поросячьи глазки и бочкоподобные бицепсы телохранителя. О том, чтобы кидаться в драку, и речи не шло.

— Леночка, — заюлил Брагин, — не надо раздражаться. Мы с товарищем поговорим на лестнице, — он сунул ноги в туфли.

– Вы должны быть в курсе, что я не имею права обсуждать неоконченное следствие даже с родственником жертвы.

– Да брось ты, инспектор, сам не видишь, что ли? Все, что мне нужно знать о твоем следствии, я узнаю за один телефонный звонок. Только сейчас это моя дочка лежит в морге. Какой-то подонок похитил ее, изнасиловал, перерезал горло и бросил в речку. Думаешь, мне это нравится?

— Только недолго! Обед стынет!

Так вот зачем его сюда принесло. Не сказать чтобы очень тонкий способ продемонстрировать Маклину, какие у него связи в полиции.

Пройдя мимо лифта, они вышли на балкон, второй выход с которого вел на черную лестницу. Оглянувшись, Брагин вполголоса укоризненно сказал:

– Что вам от меня нужно, Макдугал? Пришли, чтобы окончить прерванный допрос? С этим вам сейчас в управление, к сержанту Лэрду. Если угодно, могу ему позвонить. – Маклин вытащил из кармана мобильник, но больше ничего сделать не успел – вскочив на ноги, Макдугал схватил его за руку, чтобы остановить. Скорее с отчаянием, чем с угрозой.

— Я ведь просил вашего коллегу… А вы теперь опять. При жене…

– Я хочу, инспектор, чтобы ты его поймал. Чтобы ты нашел его и засадил за решетку. – Негромкий голос Макдугала звенел, словно лезвие ножа. – Об остальном я сам позабочусь.

— Ну так как все было? Правду!

23

— Я к ней зашел в половине десятого. А ушел в час.

С той ночи, когда сгорел его дом, прошло две недели, и последнему воскресному вечеру перед тем, как он снова нырнет в водоворот, именуемый работой, следовало быть особенно мирным. В подвале обнаружился уголь, с третьей попытки Маклин исхитрился-таки разжечь камин в библиотеке. И теперь наслаждался покоем в компании книги и кошки миссис Маккатчен, которая, похоже, окончательно прижилась на новом месте. Что случилось с остальными кошками, которых у старушки был чуть ли не десяток, Маклин понятия не имел. Ему и одной хватало.

— К кому?

Маклину все еще казалось временами, что мир уходит из-под ног. Начать с того, что дом был слишком велик, и каждый угол в нем хранил память о бабушке. Проходя через пустые комнаты, Маклин не мог не думать о всех тех, кто уже ушел, кто покинул его. Тех, кого он не смог сохранить. Потому-то он и избегал посещать бабушкин дом после ее смерти, не вспоминал о нем те полтора года, которые она провела в коме. Всегда откладывал на потом. Пока жизнь наконец не распорядилась за него…

— Синкевич Наталье Саввишне.

От самоедских размышлений его оторвал звонок телефона. Маклин отложил книгу, осторожно переступил через кошку и добрался-таки до элегантного письменного стола прежде, чем включился автоответчик.

— Вот! — сказал Звягин. — Вот! Адрес?

– Маклин, – произнес он в тишину на другом конце провода.

– Какая удача, сэр, что вы дома! – Судя по тону, эмоции Ворчуна были прямо противоположны словам.

— Квартира двести девяносто шесть. Этот же подъезд.

– Я вроде как в отпуске, Боб. Что случилось?

— Она это может подтвердить?

– Похоже, у нас еще одна.

– Еще одна кто?

— Она уже и подтвердила. Только не ходите к ней сейчас, прошу вас!

– Жертва Рождественского маньяка. Тело нашли в Пентлэндских холмах, близ Флоттерстоуна.

— Почему? Чтоб успеть ее предупредить?

– Это не Рождественский маньяк, Боб. Тот убивал раз в год. Потом, он и сам уже убит… – Маклин принялся тереть ладонью глазницы. Свой первый день после отпуска он хотел бы провести совсем по-другому. Собственно, и отпуск-то истекал лишь через шестнадцать часов. Он выглянул в окно. До сумерек всего ничего, а перед Рождеством они наступают почти мгновенно. Только для кого-то в этом году рождественские праздники отменяются.

— Не надо так… У нее сейчас все дома, ну… Как мужчина мужчину, вы можете меня понять?..

– Наши уже там?

— Тьфу, — сказал Звягин. — С этим вопросом обратитесь к ее мужу.

– Макбрайд, договаривается с местным управлением.

Вежливый смешок в ответ:

– Никого постарше не нашлось?

– Дэгвуд на какой-то конференции, Рэндалл снова вирус подхватил. У остальных обнаружились неотложные дела. Я был дома, но, когда услышал подробности, решил вам позвонить. Сам уже выезжаю.

— Но ведь здесь нет уголовного нарушения?..

– Хорошо, Боб, встретимся на месте. – Маклин записал, куда ему ехать, и повесил трубку. После натопленной библиотеки в коридоре было прохладно, но морозом по коже его продрало совсем не из-за этого. Маклин натянул пальто, убедился, что ключи и блокнот в кармане, и только тут сообразил, что быстренько добежать до управления и взять машину там он больше не сможет. Такси в воскресенье вечером есть шанс и не дождаться. Выход оставался лишь один. Бабушкина машина.

— Нет, — ответил Звягин. Он отчего-то повеселел. — Стрелков вообще часто заходил к вам домой?



— Заходил иногда. Посидеть, поговорить, футбол там посмотреть по телику… Как жалко парня, слов нет… Знать бы, какая сволочь это сделала…

Летом паб Флоттерстоуна забит туристами. Попадаются даже такие, кто именно в паб и направлялся, хотя большинство оказываются там, заблудившись в лабиринте узеньких дорог, которые плотной сетью покрывают плато Мидлотиан до самой гряды Пентлэнд. Кроме парковки у паба, в ста метрах вверх в горку есть еще одна, побольше, для тех, кто приехал на пикник или захотел побродить по холмам. Дальше дорога, ведущая к водохранилищу Гленкорс, становится совсем узкой, и пользуются ей преимущественно фанаты маунтинбайка. В это время года перед самым Рождеством, когда склоны уже покрыл снег, парковка была практически пуста. Если не считать трех полицейских машин, скорой помощи и фургончика криминалистов, сбившихся в кучку на самом дальнем краю. Юный констебль – вероятно, местный, поскольку Маклин видел его впервые, – вышел навстречу, когда он заехал на парковку.

— Ладно, — сказал Звягин. — До свидания.

– Прошу прощения, сэр, здесь сейчас нельзя останавливаться, – объявил констебль, когда Маклин открыл дверь, собираясь вылезти. – Идет расследование.

Вечером он вернулся домой в самом бодром расположении духа. Где он был? Заехал в гости к тому самому знакомому из системы образования. Зачем? Да тот все жалуется на головные боли, — ну поговорить, успокоить, пообещал достать ему ноотропил.

Маклин извлек удостоверение и протянул констеблю:

– Всё в порядке. Я и есть следователь.

Произошло неслыханное: жена потребовала номер телефона и позвонила с контрольной проверкой — действительно ли был там Звягин, сколько и с какой целью. Подозрения точили ее.

– Извините, сэр. – Констебль посмотрел на фотографию, сравнил ее с лицом Маклина, перевел взгляд на ярко-красный спортивный автомобиль. – Мне и в голову не пришло…

— Ира, — сказал Звягин, — ты мне льстишь.

– Я не в обиде. Не совсем стандартная машина для детектива-инспектора.

– А что за машина-то? – поинтересовался констебль и, спохватившись, добавил: – Сэр.

— То есть?

– «Альфа-Ромео GTV» шестьдесят девятого года. Боюсь, соль на дорогах не пойдет ей на пользу. – Только выбора-то особого не было, хотя он почти что слышал, как покойная бабушка неодобрительно цокает языком.

— Когда жена звонит кому-то, выясняя, был ли там ее муж, это понимают однозначно: он подозревается в измене. А ничто так не льстит мужчине, как обвинение в любвеобильности.

– Красотка, сэр. Давно она у вас?

Мир был восстановлен — хрупкий, как весенняя льдина. Собственному сыну Звягин был вынужден назавтра назначить свидание вне дома — в вестибюле Пушкинского театра (на улице хлестал обложной дождь).

– Красотка? – удивился Маклин. Раньше ему не приходили в голову подобные эпитеты по отношению к машинам, хотя именно сейчас прозвучало довольно уместно. – Отец ее как раз в шестьдесят девятом и купил, можно считать, семейная реликвия. Но вообще-то, я здесь из-за тела.

— Юра, — обратился он, стряхивая воду с плаща, — вынужден просить помощи. Сам бы проверил, но времени мало. Вот списочек, — вынул из кармана и развернул пять больших листов, исписанных с обеих сторон.

Лицо констебля помрачнело.

– Разумеется, сэр. Это чуть выше по ручью.

— Что это за адреса? — спросил Юра недоуменно, облокотясь о закрытое окошко кассы.

Следом за констеблем Маклин пересек парковку и ступил на тропу, шедшую параллельно дороге. Он слышал журчание ручья где-то внизу и видел впереди, через просвет между голыми зимними деревьями, бетон и сталь мостика. Перед самым мостиком кто-то протоптал вниз тропинку сквозь кустарник и протянул поперек бело-синюю полицейскую ленту.

— Ты бы мог выяснить, не ограблены ли за последний год-два несколько из этих квартир? Я думаю, есть у вас подобная картотека? Сделаешь завтра?

– Вам туда, сэр. Я здесь подежурю.

– Все так плохо?

— Не уверен, — протянул Юра, шаркая ногой по мраморному полу. — Откуда, почему, как?.. — Пробежал глазами список. — Разбросаны по всему городу…

– Ну… там все равно места на всех не хватит…

— Необходимо выяснить три момента: факт ограбления, пойманы ли воры и целы ли дверные замки.

Маклин понимающе кивнул. Юный констебль наверняка только-только окончил полицейские курсы и, по всей вероятности, впервые видел жертву убийства. Место здесь тихое, и неизвестно еще, когда представится следующий случай. Повезло бедолаге.

— Что за странная акция? Ты что задумал?

Тропинка была скользкой после недавнего дождя. Маклину пришлось хвататься за ветки, чтобы не улететь, оступившись, в холодную мутную воду. Подошвы у новых ботинок, пусть и довольно удобных, оказались слишком уж гладкими. За кустами он увидел небольшую кучку людей, среди которых был и констебль Макбрайд. А у их ног – жертву.

— Мы договорились лишних вопросов не задавать.

Она лежала на спине, незрячее лицо обращено к темнеющим небесам, волосы извиваются в воде, подобно водорослям, руки раскинуты, словно в пародии на распятие. Знакомое, но от этого не менее жуткое зрелище настолько заворожило Маклина, что он не сразу заметил аккуратный разрез поперек горла – он-то, скорее всего, и был причиной смерти.

– Не самое приятное времяпровождение для воскресного дня, Тони. – Энгус Кадволладер сместился на шаг в сторону, чтобы Маклину было лучше видно. – Но такова особенность нашей с тобой профессии.

— У нас не частная лавочка, — заявил Юра. — Расскажи, в чем дело, — потребовал он.

– Кто ее нашел? – спросил Маклин.

— И не подумаю, — отверг Звягин. И нанес удар ниже пояса: — Часто тебя родной отец о чем-то в жизни просил? Не переживай, — утешил, — если удастся, я тебе подарю результат, и практикант раскроет небывалое дело, заложив краеугольный камень в фундамент своей карьеры. Устраивает?

– Рыболов, по пути на озеро, – ответил Макбрайд.

– Это в воскресенье-то днем?

В мучительном затруднении Юра наморщил лоб:

– Ну, не знаю. Можете спросить у него, он должен быть у машин на парковке.

— Но как я доложу это по начальству?

– А ты сам его уже опросил?

— А как хочешь, — беззаботно отозвался Звягин. — Чтоб мой сын — да не нашел способ. Можешь ты вообще не докладывать?

Макбрайд кивнул.

– Тогда пусть идет. Только узнай, как его найти, если он вдруг нам понадобится. И скажи, чтобы завтра явился в участок и дал официальные показания.

— Ну, папа, ты даешь. — Иных слов сын не нашел.