Глава 32

Я онемела от потрясения. Мой взгляд переместился на Вэньчжи. Его лицо исказилось от ужаса. Призвав охрану, он вскочил на ноги, выхватил меч у ближайшего солдата и помчался туда, откуда прилетело копье.

Царь Вэньмин нащупал древко и выдернул его из тела. Оно выскользнуло с чавкающим звуком, наконечник отпал и растворился в сероватой пенистой жидкости, которая явно попала и в кровь монарха. Древко вывалилось из его руки, пальцы безвольно повисли. Супруги порхали вокруг него, как обезумевшие бабочки. Только у Благородной супруги – матери Вэньчжи – хватило мужества попытаться залечить рану. Она направила свою магию в тело мужа. Тем не менее кровь продолжала течь, темная, как будто по венам провели чернильной кистью.

Вэньмин зарычал, точно зверь, его аура сгустилась от убийственного намерения.

– Предательство, – просипел он между хриплыми вдохами. – Ты… и твои сообщники. – Он указал на меня дрожащим пальцем, из того вырвалась вспышка фиолетового света и ударила мне в висок.

Боль пронзила голову с такой силой, как от сотни беспощадных иголок. Я упала на колени, сбросила головной убор, рвала на себе волосы – каждый нерв в моем теле вспыхнул, изо рта вылетали прерывистые вздохи. Отчаянно ухватившись за свою силу, я воздвигла щит, чтобы сорвать путы с разума, – точно так же, как прикрывал меня Вэньчжи. Царь рухнул на землю, содрогаясь в конвульсиях, его супруги открыто рыдали, столпившись вокруг него.

Агония рассеялась, хотя меня до сих пор трясло, отголоски мучений эхом отдавались в теле. Я сделала неровный вдох, затем – еще один, пока мышцы не расслабились и сила не вернулась в конечности. Меня царапнула мысль, что как-то уж очень легко удалось отразить атаку. В прошлый раз я корчилась в муках, изнемогала от его непоколебимой силы… Значит, царь серьезно ослаблен.

Когда кто-то позвал целителей, над хаосом зазвенел леденящий кровь смех. Принц Вэньшуан. Когда он пришел?

– Слишком поздно. Копье зачаровано, чтобы истощить его энергию, – сообщил Вэньшуан скучающим тоном, глядя на своего отца, бьющегося в агонии.

– У тебя нет такой силы. – Вэньчжи вернулся в павильон, дрожа от ярости.

На лице принца Вэньшуана расцвела дикая улыбка.

– Я способен на гораздо большее, чем ты можешь себе представить.

– За что, Вэньшуан? – выдохнул царь, изо всех сил пытаясь приподняться на локте.

– Отец, – презрительно выплюнул он, растеряв всякое подобие равнодушия, – если можно называть тебя так после того, как ты опозорил меня перед всеми. Лишил меня моего положения, заменил сводным братом. Он из простого рода, а моя мать – Добродетельная супруга первого ранга!

Тишину пронзил пронзительный вой. Добродетельная супруга, похоже, не одобряла действий сына.

– Это низко даже для тебя. Как ты посмел сделать такое? – Вэньчжи стиснул меч.

Принц Вэньшуан откинул голову назад и рассмеялся.

– О, я осмелился бы и на большее, брат. Из поколения в поколение нетерпеливые наследники приближали смертный час императоров-долгожителей. Тот, кто сидит на троне, пишет прошлое и определяет будущее, и я больше не собираюсь стоять в стороне.

– Забываешь одну вещь: ты больше не наследник. – Тон Вэньчжи стал спокойнее, хотя глаза его напоминали осколки льда.

Принц Вэньшуан пренебрежительно махнул рукой:

– Пустяк, который легко можно исправить.

– Брось мне вызов, если посмеешь, сразись со мной, не прячась за своих солдат. Покажи им, кто достоин править. Иначе кто тебя поддержит? Кто станет уважать? Бесчестный сын, убивший своего отца, который даже побоялся сделать это собственным клинком.

Вэньчжи тщательно подбирал слова, чтобы спровоцировать брата. Минули те дни, когда принц Вэньшуан мог победить его, и, пусть мы оставались в меньшинстве, поединок был для нас неплохим шансом остаться в живых.

Гости зашумели, самые смелые согласно кивнули. Тем не менее принц Вэньшуан не проявлял ни малейшего беспокойства.

– Не играй со мной; я уже видел твои уловки. Мне не нужно доказывать что-либо тебе или кому-то еще. Те, кто не подчинится, пусть пеняют на себя. Раз уж отец отверг предложение Небесного императора, тот с удовольствием принял мое. – Его рот скривился в ухмылке. – Мой трон – за богиню Луны. Более чем честный обмен. Император даже подарил мне это. – Он пнул окровавленное древко копья.

– Ты сильно просчитался, – с улыбкой сказала я ему. – Моей матери здесь нет.

– Здесь ты, ее любимая дочь. Она придет. Мне просто нужно подождать.

Охранники окружили нас; моя тревога возросла, когда я обнаружила, что их оружие направлено в нашу сторону. Я держалась наготове, магия мерцала на кончиках моих пальцев.

– Мои родители вернулись в Царство смертных. Больше они сюда не придут. Как думаешь, что Уганг сделает с тобой, если не выполнишь своего обещания? – Никогда еще ложь не приносила мне большего удовлетворения: ярость исказила лицо принца Вэньшуана.

– Если это правда, – выдавил он, – то незачем оставлять тебя в живых.

Принц Вэньшуан бросился на меня, наставив меч, по поверхности клинка рябило алое пламя. Проклиная свою тяжелую одежду, я метнулась в сторону, набросив на себя щит. Он действительно был трусом, нападал только на безоружных. Вэньчжи окликнул меня, выхватил меч у ближайшего солдата и бросил мне через весь павильон. Ловко поймав клинок, я отбросила ножны и развернулась, чтобы отбить атаку принца Вэньшуана.

Его грубые удары сыпались дождем, хотя ему не хватало врожденной грации лучших фехтовальщиков. Я парировала каждый – и атаки становились еще более свирепыми. Он теснил меня прочь из павильона, на ложе лиловых облаков. Я увернулась от следующего удара и вызвала порыв ветра, который впечатал Вэньшуана в колонну.

Он вскочил, вне себя от ярости, выбросил руку, и ко мне устремилась горсть огненных кинжалов. Я пригнулась, а из павильона донесся громкий крик. Вэньчжи пробивался ко мне сквозь охрану Вэньшуана. Пинком отбросил одного противника, вонзил меч в другого. Еще больше солдат окружили Вэньчжи, загораживая его от меня. Мое сердце упало. Когда я двинулась вперед, мне в спину ударил обжигающий жар. Я проглотила крик и повернулась лицом к принцу Вэньшуану. Моя магия заструилась вперед, чтобы погасить его пламя. Он снова атаковал, но спирали воздуха вырвались из моей ладони, опрокинув его на спину. Секундная передышка, но затем Вэньшуан вскочил на ноги и снова направился ко мне. Его меч просвистел мимо, едва не задев моего лица. Вэньшуан споткнулся, я прыгнула и ударила его ногой в живот. Яростный вздох вырвался из его горла. Моя сверкающая энергия обвилась вокруг меча принца и выдернула клинок из его хватки.

Шесть солдат бросились ко мне, метая стрелы льда и пламени. Я призвала свои силы, но тут полупрозрачная стрела пронеслась мимо меня и вонзилась в одного из моих преследователей. Я взглянула на солдата, который катался по земле, сжимая ледяное древко с пятнами крови. Стрела моего отца.

Раздались новые крики. Ливей и мой отец спустились с небес, их облако летело ко мне. Папины руки двигалась так быстро, что расплывались, каждый снаряд попадал в цель с безошибочной точностью, а из ладоней Ливея вылетали огненные стрелы, обжигая солдат. Некоторые бросились бежать, самые смелые поставили щиты и удерживали позиции.

Когда облако остановилось передо мной, отец протянул мне руку:

– Быстрей, Синъинь! Надо уходить!

Я колебалась. Один шаг – и мы оставим позади это жуткое место: мои отец и мать, Ливей и я. И все же я не двинулась: не хотела. Если мы уйдем… Вэньчжи умрет.

– Я не могу оставить его здесь, в окружении врагов.

Лицо Ливея стало каменным, он спрыгнул с облака и встал рядом со мной.

– Тогда я буду драться вместе с тобой.

– Отец, оставайся на облаке, вне досягаемости, – попросила я его. – Тебе без магии слишком опасно; возможно, мы не сможем защитить тебя, – добавила я напоследок.

Мой отец был не из тех, кто держится в стороне от сражения.

Он мрачно кивнул:

– Я прикрою тебя отсюда, – поднял свой серебряный лук, и между его пальцев блеснула новая стрела.

Гости бежали из павильона по облакам. Раздавались растерянные и испуганные крики. Стрелы отца полетели вперед, мы вторили ему, круша щиты солдат и пробиваясь обратно в павильон. Наконец я увидела его: высокую фигуру, одетую в багряное платье, в тон моей одежде.

Вэньчжи и его брат кружили друг вокруг друга. Пот блестел на их лицах, свет струился с ладоней на мечи. Принц Вэньшуан взмахнул оружием по широкой дуге, целясь в голову брата. Вэньчжи вскинул клинок и блокировал удар. Они боролись; скрежетала сталь, лица покраснели от натуги. Руки Вэньчжи побелели вокруг рукояти, кристаллы льда заструились по лезвию, он двинулся вперед, напирая на брата. Принц Вэньшуан отшатнулся. Ловя равновесие, он швырнул полосы багрового пламени в Вэньчжи, но тот призвал волны воды. Их магия сверкала в воздухе, ослепительная и опасная, клинки грохотали в бешеном ритме, а я содрогалась от этого зрелища. Вэньчжи сражался со своей обычной грацией и мастерством, но сдерживал каждый удар, умерял силу… не желая убивать.

Когда новые солдаты принца Вэньшуана двинулись к Вэньчжи, я вызвала шторм и отбросила их назад. Стоявший рядом со мной Ливей выпустил волны пламени, сдерживая остальных. Этот бой будет честным, победа – чистой.

Огонь и лед столкнулись в адской буре. Бойцы устали, их кожа блестела от пота и крови. Вэньчжи высоко занес меч, но в последний момент опустил его ниже, развернулся и вонзил клинок в живот принца Вэньшуана. Кровь хлынула алой струей. Вэньшуан вскрикнул, выронил меч, а Вэньчжи приставил лезвие к шее брата.

Триумф заструился по моим венам, перекликаясь с беспокойством. Победы, запятнанные кровью, давались нелегко.

– Заканчивай, – прорычал принц Вэньшуан, с ненавистью зажмурив глаза.

Я мысленно шептала Вэньчжи: «Подними клинок, перережь вены на горле, пронзи средоточие жизненной силы». Его сводный брат отравил отца, мучил самого Вэньчжи, плел против него заговоры на каждом шагу, даже пытался хладнокровно убить. Принц Вэньшуан заслужил свою смерть десять раз. Тем не менее Вэньчжи ничего не сделал, даже несмотря на то что его рука оставалась твердой, а взгляд – уверенным.

– Я не убью тебя. Во имя нашего отца я изгоняю тебя навечно. Ничего с собой не возьмешь, ни с кем не попрощаешься. Уходи и никогда не возвращайся.

Я не ожидала, что он проявит милосердие к своему брату. Думала, надеялась, что Вэньчжи убьет его. После того, что произошло сегодня, никто не стал бы его винить. Он сам учил меня: проявить милосердие в битве – значит оставить врага за спиной. Хотелось бы напомнить ему его слова. Тем не менее, пусть я и опасалась, что этот поступок еще аукнется Вэньчжи, мое сердце наполнилось теплотой.

Вдруг царь испустил судорожный вздох, и лицо Вэньчжи исказилось от беспокойства. Он повернулся к отцу. «Нет, не смей», – кричали мои инстинкты, – и принц Вэньшуан прыгнул на него, быстрый, как змея, уже занеся сверкающий кинжал. Металл казался неестественно ярким, был покрыт сияющей жидкостью: какой-то злой магией или ядом. Мой разум опустел, рука дернулась, и я швырнула в убийцу свой меч. Тот рассек воздух и вонзился в основание черепа принца Вэньшуана. Его глаза расширились, изо рта вырвался хриплый вздох, тело яростно дернулось и рухнуло на пол. Полилась кровь, металлический запах смешался с тягучей сладостью раздавленных цветочных лепестков.

Свадебные украшения стали погребальным саваном.

Раздался ужасный крик. Добродетельная супруга подбежала к принцу Вэньшуану и упала на колени, сжав его в объятиях, из ее горла вырвались хриплые рыдания. Его остекленевший, не верящий в произошедшее взгляд повернулся ко мне, гул ауры исчез. Меня пронзили отчаянные крики его матери. Я дрожала от угрызений совести, но принц Вэньшуан был чудовищем. Я не стала бы тратить на него слезы.

В павильоне воцарилась ошеломительная тишина. Большинство гостей разбежались, остались только солдаты, плачущие супруги и тела павших.

Царь Вэньмин закашлялся: сухо, отрывисто. Вэньчжи рухнул на колени рядом с ним, шепча вопрос, который я не расслышала, хотя скорбные покачивания голов целителей уже сами по себе были ответом.

Царь стиснул руку Вэньчжи, прижимая ее к своей груди. Пальцы монарха дрожали, хотя слова звучали ясно.

– Мой верный и преданный сын, – прохрипел он. – Мой наследник и… царь.

Затем он отпустил Вэньчжи, сложил руки чашечкой, и те охватило сиянием. В его ладонях появилась императорская печать из фиолетового нефрита, затем – кольцо с ониксом, бутылка, вырезанная из яшмы, и, наконец, свитки, свернутые вместе тонкие кусочки золотого бамбука. Сокровища, которые царь охранял своим телом, самой своей жизнью.

Глаза Вэньчжи блестели от непролитых слез, он схватил отца за плечи, наклоняясь ближе. Их отношения нельзя было назвать ни нежными, ни любящими, но связь родителя и ребенка вечна, даже если погребена под недоверием и негодованием. Глаза царя увлажнились, его взгляд метнулся к телу принца Вэньшуана, и я почувствовала, что им владеет скорее горе, чем ярость.

Какими словами шепотом обменивались Вэньчжи и его отец, я не слышала, но все же у меня болела душа за принца. Потерять в один день отца и брата. Как бы они ни относились к нему при жизни, он все равно горевал. Не было возможности починить то, что сломано, произнести слова, которые залечили бы рану. Смерть невозможно обратить.

Когда на меня упала тень, я подняла глаза и увидела Ливея. Он сжал мое плечо в молчаливом утешении, принеся долгожданное облегчение. Супруги царя разразились мучительным воплем. Вэньчжи поднял голову и встретился со мной взглядом через павильон. На его лице отразилась буря эмоций. Горе боролось с благодарностью, потрясение – с пониманием.

Он знал, что это не было случайностью, что я намеренно нанесла удар. Смерть принца Вэньшуана лежала на моей совести. Я сделала это для себя и для Вэньчжи. Принц Вэньшуан был настоящим демоном; он никогда не остановился бы, пока один из них не умер бы. Вэньшуан угрожал бы и мне, потому что его ненависть не знала границ. Так что я сняла с Вэньчжи бремя братоубийства.

Он не солгал мне в тот день, много лет назад, в пещере Сянлю: убивать стало легче.

Глава 33

Я стояла у малахитового павильона, окруженного лиловыми облаками. Каким пустым он теперь казался без толпы – лепестки смели, пятна крови отмыли с каменного пола. Мои волосы спадали на спину распущенным хвостом, тогда как всего несколько дней назад были убраны под корону из коралла и золота. Я преклонила колени перед алтарем, чтобы выйти замуж, – и с тех пор Стена Облаков похоронила одного монарха и возвела на трон другого. Вэньчжи действовал с безжалостной быстротой, возвышая тех, кто ему предан, и смещая тех, кому не доверял. Его мать, Благородная супруга, поднялась в ранг вдовствующей царицы – непоколебимое положение, выше нее стоял только ее сын. Капитан Мэнци, от которой я тогда сбежала, теперь стала генералом и возглавила армию. Я не присутствовала ни на похоронах, ни на коронации. Лучше всем забыть о моем существовании, ведь я принесла несчастье; невеста, залитая кровью.

Как они, должно быть, вздохнули с облегчением, что я не их царица. Наш фиктивный брак официально аннулировали в суде. Никто не стал задавать вопросы, ибо статус правителя отличался от положения наследника. Это принца можно было допросить, составить против него заговор, вытеснить – а вот царю следовало подчиняться.

Не было времени соблюдать обычный траур. До нас дошли новости, что войска Уганга продвигаются к Стене Облаков, собираясь вдоль границы. Какие странные повороты порой принимает жизнь: в прошлый раз небожители стали моим спасением, а теперь… несли нам гибель.

Слышал ли Уганг о недавней смене власти? Маловероятно, поскольку Вэньчжи запечатал дворец, чтобы новости не просочились. Или Уганг жаждал получить трофей, обещанный ему принцем Вэньшуаном? Ключ к бесконечной силе – непреодолимое искушение. Единственное, в чем можно было быть уверенным, так это в том, что царства балансировали на грани войны так же ненадежно, как катящаяся по ребру монета.

Почувствовав присутствие других бессмертных, я повернулась и увидела, что Ливей идет ко мне вместе с моими родителями. Мама и Шусяо прибыли незадолго до того, как армия Уганга приблизилась к Стене Облаков. Воссоединение принесло мне радость, но было бы спокойнее, оставайся родные вдали отсюда, ведь это место стало самым опасным в Царстве бессмертных.

– Вэньчжи изучил свиток Божественного зеркала. Он сотворит чары, когда я буду готова, – сказала я им без предисловий. – Поскольку Уганг так близко, мы должны спешить. – По коже пробежал холодок, но страх перед неизбежным ничего не даст – лучше к нему подготовиться.

Я вспомнила, как нахмурился Вэньчжи, когда осмотрел свиток, держа на свету тонкие бамбуковые полоски. Ему этот план нравился не больше, чем мне, но если и существовал другой вариант, то никто из нас до него не додумался.

– Ты должна быть осторожна, – напомнил мне Вэньчжи. – Пусть свиток и наделит тебя атрибутами матери, придется следить за своими действиями и словами. Тебе предстоит обмануть разум Уганга, а также его глаза и уши.

Моя мать откашлялась, ее пальцы впились в подол.

– Я могу это сделать, если ты скажешь мне как. Не рискуй собой, ему нужна я.

– Нет, мама, – мягко сказала я, – без магии перо Священного пламени не выдержать и не высвободить. Уганг станет использовать твою кровь для сбора семян лавра – бесконечно, поскольку вырастут новые. Даже если тогда все соседи объединятся против него, будет слишком поздно.

– А ты? Что, если ты потерпишь неудачу? – возразил отец. – Уганг не проявит к тебе жалости.

– Ну, хотя бы не получит семян. – Мой голос дрогнул, но я осадила страх, пока тот не поколебал решимость.

Мама накрыла мою руку своей.

– Мы можем уйти отсюда, вернуться в Царство смертных, в наш настоящий дом. Нет нужды оставаться здесь.

Я позволила себе помечтать, представила жизнь, где никто за мной не гоняется, не пытается поймать и угрожать. Когда на плечах не лежит ответственность за судьбу мира – бремя, а не честь. Если сбегу, стыдиться нечего, ведь чем я обязана Царству бессмертных?

Я отбросила эти опасные желания, соблазн передать такие важные дела в руки более благородных людей. И все же то были фантазии человека, не имеющего связей с миром. Уганг охотился на моих близких… и Царство бессмертных стало нашим домом.

Я не хотела идти на риск, а кто захотел бы? Мною двигали не высокомерие или гордость, а тот неопровержимый факт, что именно у меня лучшие шансы обмануть Уганга, поднести перо достаточно близко к лавру, уничтожить его. Если ничего не сделаю, то потеряю все и все, кого люблю, погибнут.

Так ли чувствовал себя мой отец в тот день, когда отправился на встречу с солнечными птицами? Я всегда верила, что величие течет по его венам, что он храбр и мудр, как и положено герою. Его хвалили за мужество, но наверняка он боялся: смерти, того, что никогда не вернется к своей семье. И все же никто другой не смог бы овладеть этим луком, никакой другой стрелок не сумел бы перебить солнечных птиц. Если бы он не рискнул, Царство смертных сгинуло бы вместе со мной и моей матерью.

Возможно, по сути героизм был красивой сказкой. А такие слова, как «честь» и «доблесть», – позолотой на суровой правде: что выбора нет.

– Я должна сделать это. – Я всмотрелась в лицо отца, надеясь на кивок, любой признак уверенности. Возможно, такую поддержку ищут все дети, независимо от возраста, ибо подобное драгоценное признание могут дать только родители.

Отец наморщил лоб, как это бывало, когда он глубоко задумывался. Я старалась запомнить его мимику и жесты, собирая эти нити и сплетая их в узор, который обретал форму, пока не стал больше, чем просто имя из книги, силуэт из моих снов. И как плохо, что у меня отняли этот шанс вскоре после того, когда мы наконец воссоединились.

– Дочь, – сказал отец, – я сделаю это. Свиток Божественного зеркала подействует и на меня.

Я покачала головой.

– Чтобы убедить Уганга, потребуется нечто большее, чем внешнее сходство. Ты знаешь маму как свою жену, смертную. Я знаю ее как богиню Луны. Уганга нелегко одурачить, но я могу его убедить. Разве не это важно в такие времена? Не ты ли сам отправлял солдат на задачи, для которых они лучше всего подготовлены?

– Уганг убьет тебя, – заплакала мать.

– Нет, если я первая убью его. – Я подняла голову. – Я не намерена умирать; собираюсь покончить с этим.

– Как ты скроешь от Уганга перо Священного пламени? – спросил Ливей.

Моя улыбка засияла, голос наполнился фальшивой уверенностью.

– Теми самыми чарами, которые позволяют мне его носить.

– Не получится, – категорически отрезал Ливей. – Я чувствую на тебе перо прямо сейчас.

Он был прав. Даже скованное чарами тепло волнами исходило от пера, бившегося о щит.

– Я буду держать его здесь. – Я легонько постучала себя по виску, как будто это пустяк.

– В своей жизненной силе? Точно так же, как царь Вэньмин хранил свои артефакты? – Тон Ливея был недоверчивым. – Один промах – и перо испепелит тебя.

– Промаха не будет. – Я стала прекрасной актрисой; мой взгляд не дрогнул, голос оставался спокоен. Ибо если бы я струсила или выказала малейшую тревогу, они удвоили бы свои усилия в попытках меня остановить. И я не знала, хватит ли у меня воли выдержать это.

Наконец он уступил.

– Я буду рядом. Если окажешься в опасности, я приду к тебе. – Его пальцы скользнули к Небесной кисточке на талии, коснулись прозрачного камня.

Мать дернула отца за рукав.

– Хоу И, идем. Пошли.

– Я хотел еще сказать…

– Это подождет, – многозначительно перебила она, отвернулась, и мой отец последовал за ней.

Ливей смотрел им вслед.

– После стольких лет они наконец нашли дорогу друг к другу. Великая история любви, как сказали бы смертные.

– Да, – согласилась я. – Хотя мои родители предпочли бы радость без страданий.

– Не существует идеальной любви.

– Только в сказках, – поправила я. – А если бы так было с моими родителями, никто не узнал бы их имен.

– Это справедливая цена? – спросил он.

– По-моему, нет, – задумчиво ответила я. – Слава – это то, как тебя видит мир, как все представляют твою жизнь. Вещь мимолетная, прихотливая, как дым, и так же легко меняется по злому умыслу.

Лицо Ливея помрачнело – помнил ли он, как быстро его оклеветали и бросили придворные? Я не могла забыть, с какой готовностью люди поверили слухам обо мне.

– Истинное счастье рождается изнутри, когда человек доволен собой. И пусть оно скромнее и тише, но нет ничего дороже и долговечнее, – добавила я.

– Возможно, так и есть, – мягко ответил он. – Мы могли бы снова обрести счастье, если бы ты нам позволила.

Я упивалась его видом: скульптурными чертами лица, тем, как свет падал на его глаза, мерцая на их темной поверхности. Когда Ливей двинулся ко мне, его синий плащ колыхался на ветру, блестящий хвост волос развевался за спиной. Он выглядел точно так же, как когда мы впервые встретились у реки. Так много изменилось с тех пор, и все же принц оставался молодым человеком, полным сострадания, а я – девушкой с огнем в сердце. Хотя на сей раз пламя может меня поглотить.

Я опустила взгляд, отбрасывая эти тоскливые воспоминания.

– Давай переживем сегодня, прежде чем думать о завтрашнем дне. Мы должны помнить о том, что нас ждет впереди.

Он коснулся моего подбородка, поднимая лицо.

– Хотел бы я тебя отговорить.

– Я рада, что ты этого не сделаешь.

Не говоря ни слова, я положила голову ему на грудь, обняла его, украв тепло тела. Когда он сжал меня крепче, мои пальцы скользнули ниже, к его талии, касаясь гладкого шара кисти Небесной капли. Моя сила замерцала, слабо, почти незаметно, и вот я забрала энергию из камня, разорвав нашу связь. Когда же отстранилась, разрывая объятия, сожаление пронзило мое сердце, казалось, оно вот-вот разорвется.

– Я не хочу тебя терять, – вполголоса признался он. – Меня тошнит от страха.

Я так много хотела ему сказать – в чем-то заверить, что-то пообещать, – но слова застряли в горле. Ибо на самом деле… меня тоже тошнило от страха.



Той ночью сон ускользнул от меня. Судя по глубокой тишине, было далеко за полночь, ближе к рассвету. Поднявшись, я пересекла комнату, чтобы распахнуть окна. Ворвался прохладный воздух, шелест незнакомых деревьев дразнил мои уши, а кожу покалывало от беспокойства. Я снова почувствовала себя ребенком, боящимся чудищ, что прячутся в тенях. Даже тогда мне хотелось вытащить их на открытое пространство, посмотреть им в глаза, потому что ничто не могло быть ужаснее, чем незримые кошмары.

Не в этот раз.

Кто-то тихонько постучал в дверь, неожиданно для такого часа. Свет заструился из моей ладони; зажигая фонарь, я торопливо натянула желтый халат и повязала пояс вокруг талии. Распущенные волосы падали мне на плечи.

– Заходи. – Я схватила со стола лук, больше по привычке, чем в ожидании реальной опасности.

Двери распахнулись, на пороге стоял Вэньчжи. Я сразу опустила лук.

– Ты уверена, Синъинь? – серьезно спросил он. – Не так давно ты хотела меня застрелить.

– Не так давно ты заслуживал это и даже больше.

– А теперь?

Эта интонация, свет в его взгляде пробудили что-то в моей груди.

– Почему ты здесь, Вэньчжи? Разве у тебя нет других дел, которые можно решать поздно ночью: читать петиции, запугивать чиновников или, к примеру, спать?

«Позвать наложницу в постель», – нежелательная мысль обожгла меня, и я тут же ее отбросила.

– Несомненно, – согласился он, прислонившись к дверному косяку. – Есть много других мест, где меня встретили бы куда приветливее.

– Возможно, тебе стоит туда и пойти, – ледяным тоном сказала я, закрывая дверь, но его рука перехватила деревянную панель.

Только теперь я заметила его одеяние: не привыкла лицезреть Вэньчжи в таком наряде. Его мохово-зеленый парчовый халат был украшен вышитыми драконами, вставшими на дыбы среди клубов шелковистого тумана, талию перехватывал пояс из серебряных звеньев. На голове красовалась корона – не такая, как у отца, – резной золотой головной убор с изумрудом.

– Я тоже не мог уснуть, – признался он. – Не могла бы ты пойти со мной?

Я колебалась.

– Уже поздно.

– Это недалеко, – заверил он.

Когда я кивнула, отходя от порога, он прошел в мою комнату и двинулся к окнам. Облако уже витало там, как будто Вэньчжи знал, что я соглашусь.

– Почему не через дверь? – спросила я.

Он сморщился.

– Я – не мой отец. Не хочу и не нуждаюсь в том, чтобы за мной все время следовал охранник.

Да и мало с чем он не мог справиться в одиночку.

Вэньчжи вылез в окно и прыгнул на облако. Я не ухватилась за предложенную им руку, взявшись за деревянную раму, когда выбиралась наружу. Облако взмыло ввысь, кружа над дворцом, ветер трепал мои волосы. Мы остановились, и я повернулась к нему, выгнув брови.

– Крыша?

– Я знаю твою привязанность к ним, – сказал он небрежно.

Что-то сжалось в моей груди. Вэньчжи имел в виду те времена, когда я искала утешения на своей крыше в Нефритовом дворце, глядя в небо, тоскуя по дому. А еще это было место, где мы поклялись друг другу и где я чуть не застрелила его, чтобы сбежать. Я отбросила в сторону прошлое, как хорошее, так и плохое; завтрашний день не сулил ничего доброго, и я не хотела терять время на сожаления.

Плитки здесь были вырезаны из переливающегося камня, который блестел так, будто его окунули в радугу. И все же истинная красота этого места заключалась в окружающем его бескрайнем горизонте. Светящиеся фонари плыли по воздуху, носимые каким-то заколдованным ветерком. Сводчатые крыши зданий сияли, как драгоценности. А за грядой лилово-серых облаков изгибалась Золотая пустыня, сверкающая, как звездная пыль.

Ветер трепал волосы Вэньчжи, бросая длинные пряди ему в лицо.

– Спасибо, что пошла со мной. Сюда я приходил всякий раз, когда хотел побыть один. Я давно мечтал привести тебя сюда, еще до того, как понял, что это значит.

Он опустился на плитку, уперевшись рукой в колено. Хотя выражение его лица всегда было отчужденным и непроницаемым, в чертах появилась какая-то новая серьезность.

– Что тебя тревожит? – спросила я.

– Я хотел быть царем с тех пор, как мой брат начал мучить меня и тех, о ком я заботился. Каждое оскорбление, любая обида заставляли меня любыми средствами добиваться благосклонности отца.

Он так редко говорил о своем прошлом – упомянул лишь раз, когда я впервые узнала о его предательстве. Тогда я не захотела слушать; ничто не могло оправдать его действий. На этот раз я внимала без ехидства и гнева, впервые за долгое время не ища лжи в каждом слове.

– Мой отец не был ни любящим, ни добрым, но скорее амбициозным, чем жестоким, всегда подталкивал нас к лучшему. Отчасти потому, что помнил, каково это – когда мы были слабыми и забитыми, изгоями Царства бессмертных. – Тени затемнили его глаза. – А теперь он мертв, и я ношу корону. Но радости на сердце нет. Несмотря на то что такой вариант существовал, я никогда не хотел пробираться к трону по крови родных.

– Тут уже ничего не поделать, – тихо сказала я. – Из тебя выйдет хороший царь. – Это были не пустые слова утешения. Небесные солдаты почитали, уважали и любили Вэньчжи. Редкое сочетание, которого мало кто из правителей мог достичь.

Он помолчал.

– Я пришел не только поэтому. Каким-то образом весть о смерти брата и отца просочилась. Уганг потребовал, чтобы мы выдали твою мать. Если подчинимся, он оставит нас в покое. Если нет – он пригрозил скорым возмездием.

– Что вы будете делать? – Что он мог сделать? Ответственность монарха заключалась в заботе о царстве Вэньчжи всегда четко обозначал свои приоритеты, да и кто я ему? Даже не фальшивая невеста.

– Мои советники хотят уступить. Раньше взор Уганга был обращен в другую сторону. Он не напал бы на нас, пока перед ним открывались более привлекательные перспективы, пока предатель верил, что мы можем вступить с ним в союз. Но все изменилось.

– Вы сдадите нас? – Я не думала, что Вэньчжи хочет нас предать, но теперь он не мог укрыть нас, нам больше не приходилось рассчитывать на его помощь.

– Так поступил бы мой отец. Мы не готовы. Битва сейчас стала бы катастрофой. Мы должны выиграть время, чтобы выстоять против него позже.

В груди зияла пустота, хотя большего и не следовало ожидать. Но я попыталась, как всегда, урезонить его.

– Ты никогда не разменивался на мелкие победы. Уступка Угангу вас не спасет.

– Ты неверно меня поняла, – тут же ответил он. – Так мне посоветовали сделать, так поступил бы мой отец, но не я. Сдача твоей матери просто дала бы временную отсрочку, потому что в результате Уганг стал бы непобедимым. Он пронесется через Царство бессмертных как чума и, когда оно лишится остатков боевой мощи, поглотит и нас. Уганг может пока желать союза с нами, но он, несомненно, наш будущий враг. Мой отец тоже понимал это – вот почему он предпочел помочь нам, хотя также вел переговоры с Угангом для достижения своих целей.

Он выдержал мой взгляд.

– Но это не единственная причина. Признаюсь: ты – веский повод придумать другой план.

Я заставила себя скрепить сердце.

– Не спеши. Возможно, мы сумеем использовать его предложение в своих интересах.

Он неохотно кивнул, потому что тоже думал об этом.

– Я не хочу соглашаться. Это будет опасно.

– Да. Но нельзя позволять Угангу буйствовать беспрепятственно.

Тем не менее все это было очень преждевременно. Я не готова… если вообще когда-то буду готова.

– Все складывается хорошо. Я не могу просто явиться из ниоткуда; Уганг сразу заподозрит подвох, – быстро заговорила я, борясь со страхом. – Делай то, чего от тебя ожидают, что сделал бы любой осторожный правитель, столкнувшись с такой угрозой. Сдай мою мать. Только вместо нее буду я. Пусть Уганг думает, что одолел нас, что победа у него в руках. Это убаюкает его ложным чувством безопасности и…

– Ты с ним расправишься, – закончил за меня Вэньчжи с мрачным выражением лица. – Вот только Уганг не поверит нам. Он считает, что я, в отличие от моего отца или брата, не хотел бы заключать с ним союз. Уганг знает, что я ни за что не отдал бы добровольно Лунную богиню только по той причине, что она – твоя мать.

Я вспомнила, что ранее сказал нам дровосек, понимающие взгляды, которые он бросал на нас с Вэньчжи.

– План не сработает, если Уганг засомневается и решит меня проверить. А если ты откажешься от его условий? Пусть один из твоих придворных предложит информацию Угангу в обмен на вознаграждение. Я дам себя схватить, пусть доставит меня к лавру.

– Изобразим то, что он ожидает увидеть. – Вэньчжи кивнул. – Может получиться. В любом случае нам надо подготовить наши силы, чтобы противостоять ему: отчасти – для того чтобы соответствовать уловке, отчасти – для защиты. Я думаю, он намеревается атаковать. Чересчур много его солдат собралось вдоль границы, они явно не просто так пришли.

Он говорил правду, но от мысли о битве у меня скрутило желудок.

– Разумно. Это также отвлекло бы Уганга, чтобы он не задавал вопросов и не присматривался излишне внимательно. Ему не терпится собрать семена, чтобы закрепить свою победу, и в этом его слабость. – Я нахмурилась, меня охватило новое беспокойство. – Как вы будете противостоять его армии? Вам понадобятся союзники.

– Отправим гонцов в другие царства Однако мы держались особняком так долго, сомневаюсь, что кто-то ответит на наш призыв.

– Общий враг превращает противников в союзников. – Так же, как я теперь защищала тех же солдат, с которыми прежде сражалась.

На кого еще мы могли рассчитывать? Драконы не хотели убивать, но были бесценны в плане защиты. Их поддержка могла склонить Восточное море на нашу сторону, хотя тот двор находился в глубоком трауре. Южное море выбрало их сторону, когда они попытались захватить нас, чтобы завоевать благосклонность Уганга. У нас не имелось связей с Западным и Северным морями, и некогда было развивать с ними отношения. Империя Феникс всегда оставалась верным союзником Небесной, но еще неизвестно, уважали ли там правящую семью или само царство. Если Феникс присоединится к Угангу, это будет серьезный удар.

– Я пошлю сообщение принцу Яньси, а Ливей – своей матери. Возможно, она сможет повлиять на императрицу Фэнджин, – сказала я.

Он поднялся на ноги и склонил голову.

– Спасибо. Прошу прощения за то, что потревожил твой покой. Позволь мне вернуть тебя. – Когда его взгляд встретился с моим, Вэньчжи вздохнул. – Я пообещал себе, что ничего не скажу; ты сделала свой выбор. Но я никогда не освобожусь от тебя. Возможно, таково мое наказание.

– Я не желаю этого. – Я заставила себя встать рядом с ним, не обращая внимания на пульсирующую во мне боль. – Ведь мы друзья. Те, кто хочет лучшего друг для друга.

– Друзья? – повторил он после минутной паузы. – Да, я был бы рад дружбе с тобой. Буду рад любой части тебя, которую ты решишь мне отдать.

Прежде чем я успела ответить, Вэньчжи обнял меня – его кожа, обычно такая прохладная, обожгла мою. Я не возражала, закрыла глаза, вдыхая свежий аромат, исходивший от его тела. И когда руки Вэньчжи ослабли, мои глаза закололо. Я моргнула; часть моей души оплакивала конец чего-то драгоценного… у чего никогда не было шанса начаться.

Глава 34

Облака низко висели в небе, бессмертные облетали небеса. На горизонте собиралась буря, но не из-за ветра или дождя, а из-за кровопролития и предательства, наполненного давней обидой. Небесную династию сверг один из потомков смертных, и Стена Облаков защищала тех, кто изгнал ее на задворки. Четыре моря снова разделились; старые союзы рухнули, а новые родились за несколько дней. Мир будто перевернулся, еще и потрясся вдобавок. Царство бессмертных рисковало никогда больше не стать прежним, и я не понимала, как сильно жалею об этом, пока не ощутила приближение утраты.

Мы с Ливеем парили над Лазурными горами, зубчатым гребнем пиков, что лежал к северу от Стены Облаков и к западу от пустыни. Солнечный свет блестел на золотых доспехах Ливея, а на мне были только темно-синее одеяние и лук за спиной. За нами летели Шусяо, мама и папа.

Вэньчжи уже был здесь, вместе со своими солдатами, трудился над усилением чар перед надвигающимся столкновением. Когда он летел к нам, свет отражался от его черной брони бронзовыми отблесками. Огромный меч висел на боку, зеленый плащ свисал с плеч нового царя.

Как только его облако приблизилось к нашему, он склонил голову в знак приветствия.

– Мы ожидаем, что силы Уганга скоро нанесут удар. Завтра или послезавтра.

– Есть новости из других империй? – спросил Ливей.

– Нет. Возможно, они и не придут, – ответил Вэньчжи, сжав губы.

Вдалеке собрались солдаты Стены, отбрасывая тень на бледные пески внизу. Прежде они вселяли в меня такой ужас, а теперь я жалела, что их так мало. «Недостаточно, – прошептал мой разум. – Столько не хватит, чтобы противостоять смертоносным воинам Уганга, огромной бело-золотой армии, извивавшейся, как чудовищная змея, вдоль края пустыни и облаков».

Ветер усилился, хлестнув меня волосами по щеке. Отбрасывая их в сторону, я заметила яркое пятно на горизонте. Солдаты в синих и серебряных доспехах летели к нам во главе с принцем Яньси. В груди все сжалось при воспоминании о том, как я в последний раз видела его, с телом брата на руках. Хотя выражение лица принца Яньси было мрачным, он тепло поприветствовал нас с Ливеем. Однако напрягся при виде Вэньчжи.

– Ваше Величество, – он говорил с прохладцей, и я испугалась, услышав такое обращение к Вэньчжи, – Восточное море не выступает от имени Царства демонов. Я здесь, чтобы отомстить за своего брата.

Вэньчжи склонил голову:

– Тем не менее мы благодарны за вашу помощь. Нам необязательно быть друзьями, чтобы стать союзниками.

Раздались пронзительные крики, сопровождаемые свистом воздуха. Солдаты в бронзовых доспехах летели по небу верхом на величественных фениксах. За ними тянулись алые искры, оперение птиц было таким ярким, словно они охвачены пламенем, а из хвостов вырывались радуги. Среди них парила Небесная императрица – она всегда будет ею для меня, независимо от того, есть ли у нее трон или нет. Я почти не узнала ее: лицо правительницы, лишенное привычной злобы или напряжения, сияло целеустремленностью. Может, такой она была раньше? Была ли ее горечь последствием разочарования в браке, из-за того, что жизнь в Небесной империи подрезала ей крылья? Она не стала мне больше нравиться, но, может быть, я поняла ее чуть лучше.

Императрица остановилась у нашего облака, легко соскользнув со своего феникса.

– Императрица Фэнцзинь присоединится к нашей борьбе против злодея Уганга, – с гордостью объявила она.

– Мы благодарны ей за помощь, – отозвался Ливей, добавив: – Как и за твою, мама. Вы, должно быть, передумали, потому что раньше императрица не была склонна нас поддерживать.

– Уганга надо остановить. – Она бросила пылающий взгляд на Вэньчжи. – Я сделала это не ради тебя; они не сражаются за демонов. Мне наплевать на то, что станет с твоим несчастным царством.

Глаза Вэньчжи сверкнули.

– И мне все равно, что будет с Небесной империей, ибо она уже пала.

Когда красные губы императрицы оскалились, Ливей прочистил горло.

– Мы ничего не добьемся, оскорбляя друг друга. Мы рады подкреплению.

– Действительно, – губы Вэньчжи тронула насмешливая улыбка, – как удачно, что, хотя нас ненавидит большая часть Царства бессмертных, Уганга они ненавидят еще сильнее.

– Так и должно быть, ибо он – величайшая угроза, с которой мы когда-либо сталкивались, – сказал мой отец, пересаживаясь с облака Шусяо на наше.

Его лук лежал на спине, как серебряный полумесяц. Моя мать последовала за папой, ее лицо было бледным и осунувшимся.

– Ты достаточно оправилась, чтобы сражаться? – с тревогой спросила я Шусяо.

– Если я отчего-то и умирала, так это от скуки. Что угодно лучше, чем еще одна неделя в постели, когда тебя поят мерзкими травяными отварами. – Она вздрогнула, скрестив руки. – Драконы мудры и сильны, но их лекарства отвратительны.

– Горькие лекарства предпочтительнее смертельных ран. – Я осмотрела армии, испытав облегчение при виде этого зрелища, и все же мое настроение никогда не было хуже. Сколько уцелеет после битвы? Кто из них вернется в свои семьи? Ни от Уганга, ни от его солдат пощады ждать не приходилось. Вряд ли они на это способны.

Мой взгляд переместился на полосу облаков по другую сторону горного хребта, которую прежде я старалась не рассматривать. Солдаты Уганга, целый лес копий, сверкающий, как солнечный свет на снегу. Рядом с ними стояли войска Южного моря в бирюзовых доспехах. Говорили, что у императрицы Суйхэ талант выбирать сторону победителя, и я надеялась, что на сей раз она ошиблась. Были там и другие солдаты, которых я не узнавала, в медных и зеленых доспехах.

– Северное и Западное моря будут сражаться против нас, – сухо заметил Ливей. – Они не были нашими союзниками, но это удар. Я надеялся, что они избегут противостояния.

– Должно быть, Ее Величество Суйхэ заручилась их поддержкой во время сбора Четырех Морей, – предположила я.

– Прежде чем начнется битва, мы должны сделать одну вещь, – сказал Ливей. – Нам нужен человек, знающий Нефритовый дворец, чтобы спасти моего отца, генерала Цзяньюня и других придворных, заключенных Угангом в тюрьму. В противном случае они будут в серьезной опасности: их используют в качестве заложников.

Шусяо поклонилась.

– Я пойду. Генерал Цзяньюнь был добр ко мне и ко всем, кто служил под его началом.

– Несколько наших солдат могут сопровождать вас. – Вэньчжи махнул бессмертной позади себя, та выступила вперед и поклонилась. Когда генерал Мэнци выпрямилась, она бросила на меня злобный взгляд, без сомнения вспомнив мой прежний обман.

– Генерал Мэнци, собери группу и отправляйся в Нефритовый дворец, – приказал ей Вэньчжи. – Вас возглавит Шусяо, ранее лейтенант Небесной империи.

Губы генерала сжались, она пригляделась к Шусяо.

– Ваше Величество, она хороший воин? Я не стану безрассудно рисковать безопасностью наших солдат.

– Она ничем не хуже тебя, – ответила я. – И ее не так легко обмануть. – Мелочная насмешка, но я не собиралась стоять в стороне, пока моих друзей оскорбляют.

Глаза Шусяо сузились.

– После того как все закончится, вы можете проверить меня с любым оружием на свой вкус.

Ради ее же блага я надеялась, что генерал Мэнци не выберет лук.

– Какое ребячество. Не поддавайтесь таким опрометчивым порывам, когда на карту поставлены жизни моих солдат. – Взгляд генерала Мэнци был холодным, но задумчивым.

Шусяо намеренно повернулась к ней спиной.

– Синъинь, береги себя, – сказала подруга и выразительно взглянула на мою мать.

Я сжала ее руку.

– И ты – себя. Еще увидимся.

– Обязательно, – согласилась она. – Поделимся историями за кувшином вина.

– Вы готовы или хотите еще попрощаться? – резко спросила генерал Мэнци.

Губы Шусяо растянулись скорее в гримасе, чем в улыбке.

– Я начинаю жалеть о том, что вызвалась. Уж лучше сражаться с нежитью. – Покачав головой, она последовала за генералом Мэнци.

Они забрались на облако и полетели к солдатам Стены, стоя поодаль друг от друга.

Солнце село, и на нас опустилось затишье, пронизанное мраком и толикой облегчения. В этот вечер противостояния не будет. Сражения проводились утром, которое несло обещание славы, рассвет надежды. Ночи же были для того, чтобы прятаться в тени, зализывать раны, для сдавленных криков и страхов, вырвавшихся на свободу… и для коварных обманов.

Уганг скоро придет за моей матерью. В связи с надвигающейся битвой ему понадобится свежий урожай семян лавра, чтобы пополнять истощившиеся силы. Страх боролся с предвкушением не потому, что я жаждала опасности, а потому что нервы были на пределе. Жар от пера Священного пламени прожег мою сумку, выплеснувшись на сплетенные вокруг нее барьеры. Я не знала, как долго смогу выдерживать такое истощение моей силы – борьбу за поддержание этого фарса.

– Мама, мы должны доставить тебя в безопасное место, – крикнула я ради шпионов Уганга, чтобы раззадорить его.

Мы уже послали придворного, чтобы тот выдал Угангу местонахождение моей матери в обмен на привилегированное положение. Ложь, скрытая во лжи.

Мы с мамой полетели обратно во дворец Стены, прошли в ее комнату. Та была элегантно обставлена мебелью из красного дерева, инкрустированного переливающимся перламутром. По бокам от входа стояли бронзовые курильницы, и я уже привыкла к насыщенному аромату.

Она помогла мне одеться: накинула на плечи белый шелковый плащ, повязала вокруг талии ярко-красный пояс и прикрепила к нему несколько своих нефритовых украшений. Наконец мама закрутила мне волосы, заколов их золотыми шпильками, и вдела красный пион чуть выше моего уха.

Тяжесть в груди стала сильнее. Меня зацепила знакомая ситуация? Как будто я снова стала ребенком, а мама меня собирает. Какой легкой тогда казалась жизнь, похожей на скольжение по озеру, а не на борьбу с бурными водами.

– Пин’эр не хотела бы этого. – Глаза матери блестели от непролитых слез. – Она не хотела бы, чтобы ты так рисковала собой, даже чтобы отомстить за нее. Она всегда желала тебе счастья.

У меня перехватило горло.

– Дело не только в мести – зло может разрушить весь мир. Хочу, чтобы Уганг заплатил за то, что сделал, но более того – я должна его остановить. Он тиран, безжалостный безумец, который легко бросает свои армии в бесконечную пляску смерти. Уганг убил очень многих и убьет еще несметное количество людей, если ему не помешать. Какое будущее ждет нас под его правлением?

Я повернулась, чтобы посмотреть ей прямо в лицо.

– Раньше я думала, что внешний мир неважен, лишь бы нас не трогали. Гордилась тем, что не слишком дорожу амбициями, забочусь только о своем доме, своей семье и близких. Я была неправа. – Мой голос сорвался. – Беда настигла нас, как мы ни старались от нее увернуться. Наш дом забрали. Нас преследовали. Мы потеряли тех, кого любили.

«Зло необходимо искоренить», – слова Длинного дракона эхом отозвались в голове.

Мама прижала ладонь к моей щеке, и я прислонилась к ней. Она молчала, любовь, сияющая на ее лице, немного растопила лед в моем сердце.

Стук в дверь прервал трогательный момент. Когда мой отец, Ливей и Вэньчжи вошли, я поднялась на ноги и взяла лук Нефритового дракона. Он покалывал от неистовой энергии, как будто почувствовал мое намерение. Может, сам все это время лелеял схожую надежду? Была ли я просто его хранителем? Неважно. Мне следовало уступить его, я отдала бы лук и раньше, если бы не была слишком эгоистична, – даже обрадовалась, когда отец от него отказался. Расставание с оружием причиняло боль, но он не потребуется мне там, куда я шла, и я была рада, что лук наконец нашел своего настоящего владельца.

– Отец, он твой, – поклонилась я, протягивая ему артефакт.

Папа отодвинул его в сторону.

– Нет, Синъинь. Мне он не нужен.

– Лук Нефритового дракона принадлежит тебе, – повторила я. – Ты должен взять его. Небесный огонь действует на солдат Уганга. Используй его, чтобы защитить мать и себя. Но будь осторожен, чтобы не истощить силы. – Тут я остановилась, чувствуя себя немного глупо, как будто пытаюсь научить рыбу плавать.

Это оружие было продолжением его руки.