Очевидно, что их встречи подходят к концу, читательский клуб «Полярный круг» клонится к закату. Хотя она и планирует постоянно жить в Стентрэске, у нее нет никакого желания терпеть постоянные унижения по пятницам.
ЖАК. Чего еще хочет эта женщина?!
Демонстративно отвернувшись от Карины, она обратилась к Суссанне – та ее всегда поддерживала.
ТРАКТИРЩИЦА. Чего она хочет? Уж во всяком случае — не творить кому-то добро! Что ей до этих женщин, Жак?! (Матери). Или будете меня слушать, или сейчас же вернетесь в свой бордельчик!
– А ты что думаешь о книге?
Поворачивается к ней спиной, лицом к стоящему на коленях МАРКИЗУ.
Сусанна намотала жвачку на указательный палец. В воздух полетели капельки слюны.
МАРКИЗ. Ах, мой друг, вы были правы. Они отвергли меня. Мне конец. Что же делать?! Ах, маркиза, была не была! Я на ней женюсь!
– Мне она показалась суперинтересной. Они пишут о том, какой невыносимой может стать реальность. Полицейские продажны, преступников толкает на преступление бессилие. Все так и есть. Кроме того, здорово было почитать, как работают СМИ. Чувствуется, что авторы в прошлом журналисты. Все это прекрасно описано.
ТРАКТИРЩИЦА (с деланным удивлением). Вот как? Друг мой, это очень серьезное дело. Его нужно хорошенько обдумать.
Сусанна откинулась на свою подушку и принялась снова крутить в руках жвачку, весьма довольная собой. Судя по всему, она не утруждала себя сколь-нибудь серьезным анализом текста и содержания. Причиной всему, конечно же, был Кристер. Они с Сусанной часто подолгу разговаривали по телефону, и она либо ужасалась по поводу Карины, либо рассказывала о Кристере. Будущий автомеханик – да-да, такие тоже нужны.
МАРКИЗ. О чем тут думать? Несчастней, чем сейчас, я уже никогда не стану...
– София, как бы ты описала роман? – спросила Биргитта.
ТРАКТИРЩИЦА. Не спешите, маркиз. Теперь, когда речь идет о всей вашей жизни, не следует торопиться. (Делает вид, что размышляет вслух). В самом деле, эти женщины порядочны и безупречно чисты... По всей видимости, вы правы... А бедность — не порок!
София выпрямилась, отложила ручку и блокнот, подтянула хвостик. Взгляд за стеклами очков ясный и пустой.
– На самом деле авторы описывают в книге множество разных преступлений, – заявила она. – Далеко не все они раскрыты. Например, описываются кража и коррупция при строительстве аэропорта «Стюруп». В книге говорится, что жителей «депортировали», а это наверняка незаконно, и что какой-то высокопоставленный чиновник, непонятно какой, «по крайней мере, смог положить на свой счет в швейцарском банке еще несколько миллионов. Человек, занимавший настолько высокий пост, что любой гражданин устыдился бы своего скромного, чисто формального участия в шведской псевдодемократии и ее надвигающемся полном банкротстве».
МАРКИЗ. Пожалуйста, пойдите к ним и объявите о моем намерении.
Биргитта сидела, молча уставившись на Софию. Столько слов за раз она не произносила с тех самых пор, как читательский клуб собрался на свое первое заседание осенью 1974 года. И сколько пафоса! Должно быть, она специально заучивала фрагмент текста, помнила его наизусть.
ТРАКТИРЩИЦА поворачивается к МАРКИЗУ, протягивает ему руки, он поднимается.
– Не совсем понятно, кто это говорит, – продолжала София. – Своего рода голос рассказчика – возможно, сами авторы. Такое тяжело читать. И я считаю, Карина права в том, что касается слова «режим». Оно тут не подходит.
ТРАКТИРЩИЦА (улыбаясь). Хорошо. Обещаю вам это.
Ага, вот в чем дело! Нельзя критиковать Партию, иначе маленькая соц-демпринцесса обидится.
МАРКИЗ. Благодарю...
София поправила на носу очки, снова взяла ручку и уткнулась в свой блокнот. Интересно было бы знать, какой диагноз поставила бы принцессе мамина коллега Сири. Все же у нее не все дома.
ТРАКТИРЩИЦА. Чего бы я для вас не сделала...
– Агнета! – сказала Биргитта, обернувшись к самой незаметной участнице.
МАРКИЗ (с облегчением). И все-таки скажите мне, мой единственный настоящий друг, почему вы тоже не выйдете замуж?
Агнета заложила за ухо прядь волос и склонила голову набок.
ТРАКТИРЩИЦА. А за кого, маркиз?
МАРКИЗ. За маленького графа.
– На самом деле я согласна с вами с-со всеми, хотя и по-разному, – сказала она. – Там есть голос рассказчика, как ты говоришь, София, и он достаточно назойлив. И работа полицейских наверняка описана не лучшим образом. Но м-мне кажется, что в этом нет ничего страшного. Шёваль и Валё пишут совершенно потрясающе. Великолепные диалоги. Некоторые персонажи весьма неприятные. Я не хотела бы с ними дружить, но читать про них интересно…
ТРАКТИРЩИЦА. За гнома?
МАРКИЗ. Он богат, остроумен.
Она перелистала свои страницы, исписанные красными буквами.
ТРАКТИРЩИЦА. А кто мне гарантирует его верность?
– Хотя я много размышляла над тем, что хотели сказать авторы, – продолжала она. – Иностранцев они описывают не оч-чень-то корректно. Вы обратили внимание на этого врача, который работает в больнице в Мальмё? Он описан с издевкой, весь такой черный, с черной бородой, рубашка расстегнута до пупа, его имя не выговорить, и он не знает ни одного общеизвестного языка. Настоящий расизм, если п-подумать. Никого из вас это не задело?
МАРКИЗ. Ах, бросьте, без супружеской верности вы как-нибудь обойдетесь.
ТРАКТИРЩИЦА. Нет-нет, меня бы это оскорбляло. И потом, я мстительна.
Она оглядела всех, ее взгляд остановился на Биргитте.
МАРКИЗ. Если так, то мы всегда сумеем отомстить! Это будет неплохо!.. Знаете, у меня превосходная идея! А давайте поселимся все вместе в каком-нибудь дворце и станем олицетворением самой сладострастной и неразлучной четверки!
ТРАКТИРЩИЦА. А что, было бы славно.
Чертова сука, кем она себя возомнила? Сидит себе в своей дыре в Трэске и еще смеет обвинять в чем-то Шёваль и Валё?!
МАРКИЗ. Если ваш карлик будет нам мешать, засунем его в вазу на вашем туалетном столике.
Горло сдавило, паника ударила в солнечное сплетение.
ТРАКТИРЩИЦА. Заманчивое предложение... Но я все равно не выйду замуж. Единственный мужчина, за которого я могла бы выйти...
Только не гипервентиляция. Не потерять контроль. Это всего лишь приступ страха.
МАРКИЗ. Это я?
Биргитта уперлась подошвами в пол. Позволила себе прочувствовать все неприятные ощущения разом. Не бежать, не бороться. Она не умрет, не потеряет сознание. Мама совершенно права.
ТРАКТИРЩИЦА. Теперь я могу спокойно в этом признаться.
– Я согласна с тобой, – услышала она как сквозь пелену голос Карины. – Они прекрасные писатели. Есть критики, которые считают, что они подражали Эду Макбейну, и они ведь перевели несколько его книг, но это было уже после того, как они начали собственную серию, и мне кажется, что…
МАРКИЗ. Но почему вы мне об этом не сказали раньше?
Голос Карины рассеялся в тумане, в пальцах хрустело, в голове шумело, если она не справится с этим как можно скорее, то с ней случится настоящий припадок, паническая атака, опасности нет, ничего магического, никакой боли, она просто выдыхает слишком много углекислого газа, это в голове и больше нигде, положить руку на живот и сосредоточиться на своем дыхании, вести себя так, словно ты совершенно спокойна, расслабить плечи, опустить подбородок…
ТРАКТИРЩИЦА. Видимо, я поступила правильно. Ваша избранница подходит вам в тысячу раз больше!..
– Гитте, что с тобой, как ты себя чувствуешь?
Из глубины сцены свободно и торжественно в белом свадебном платье выходит ДОЧЬ. МАРКИЗ, как зачарованный, идет ей навстречу.
Рука Агнеты на ее плече, встревоженные глаза над ней.
МАРКИЗ. Маркиза, я буду благодарен вам до самой смерти...
Никаких глубоких вдохов, сдержаться, справиться.
МАРКИЗ и ДОЧЬ застывают в долгом объятии.
– Падение уровня сахара, – выдавила она из себя. – Я сегодня мало поела.
9-я сцена.
– Хочешь, я схожу и куплю тебе поесть? Жареной картошки с соусом?
Пока МАРКИЗ стоит в объятиях ДОЧЕРИ, ТРАКТИРЩИЦА, не спуская с них взгляда, пятясь отходит на другой конец возвышенной части сцены.
Биргитта сглотнула. Все смотрели на нее – Сусанна нервно, Карина с любопытством, София как мертвая рыбка.
ТРАКТИРЩИЦА (зовет). Маркиз!
– Нет-нет, ничего страшного, – выдавила она из себя. – Куплю чего-нибудь по дороге домой. Наверное, пора уже закругляться?
МАРКИЗ едва воспринимает ее зов, «молодые» все еще стоят обнявшись.
На самом деле они только-только начали. Почему она больше не выносит своих подруг? Что с ними произошло? Или же все дело в ней?
Маркиз!
МАРКИЗ слегка поворачивает голову.
Вы довольны первой брачной ночью?!
– Есть один момент, который мне хотелось бы обсудить, – сказала Карина.
ЖАК. Мой Боже! Еще как!
А кто же еще? Если ей выпал шанс кого-то помучить, она его не упустит.
ТРАКТИРЩИЦА. Я рада. А теперь слушайте. У вас была благородная женщина, которую вы не смогли сохранить. Эта благородная женщина — я. (ЖАК смеется). Я отомстила вам, вынудив жениться на той, кого вы заслуживаете. Отправляйтесь же не мешкая в гостиницу на Гамбургской и узнайте, чем зарабатывала на жизнь ваша жена! Чем промышляли ваша жена и ваша теща! (Дьявольски смеется).
– То, что ты говорила по поводу зла – что оно от беспомощности, это тоже не так.
Биргитта убрала руку с живота – припадки порой проходили так же внезапно, как и начинались. Осталось лишь легкое мерцание на периферии зрения, остатки расколовшейся реальности. Предупреждение или, вернее, ощущение, насколько все уязвимо.
ДОЧЬ кидается к ногам МАРКИЗА.
– Тогда что же такое зло, по-твоему?
МАРКИЗ. Бессовестная... бессовестная...
Голос звучал напряженно, но не подвел.
ДОЧЬ (у ног МАРКИЗА). Господин, растопчите меня, раздавите меня...
МАРКИЗ. Уйдите, бессовестная...
– Ты права в том, что зло может быть от беспомощности, но оно может также происходить от мнимой беспомощности. «Если ты не сделаешь, как я говорю, я тебя ударю. Если ты и после этого не сделаешь, как я хочу, я тебя убью». Это объясняет и насилие в отношении женщин, и диктатуру. Они угнетают, унижают, прибегая к угрозам и насилию. Правильное определение – что они злые, а не «неверно понятые».
ДОЧЬ. Сделайте со мной, что хотите...
– Борец за свободу или т-террорист, – проговорила Агнета. – Все зависит от того, кто дает определение.
ТРАКТИРЩИЦА. Поспешите, маркиз! Поспешите на Гамбургскую улицу! Можете там установить мемориальную доску: “Здесь работала блядью маркиза дес Арцис!”
– Мы каждый день едим животных, но ведь мы не считаем себя из-за этого злодеями, – заявила София, внезапно очнувшаяся от своего рыбьего сна. – Мы убиваем кучу комаров, однако нас не мучает совесть. По крайней мере, в Стентрэске. Но в других местах нельзя есть животных или убивать комаров, как в Индии, например. Там человек, который это делает, считается злым.
– Какая интересная мысль! – воскликнула Агнета, никогда не различавшая подтекста. – Ты хочешь сказать, что зла не с-существует? Что все определяет м-мораль?
Но София уже спряталась обратно в свою ракушку, у нее снова стал совершенно пустой взгляд.
Вновь сатанински хохочет.
– Ясное дело, зло существует, – возразила Сусанна. – Это один из тех моментов, которые делают нас людьми: что мы способны отличать хорошее от плохого.
ДОЧЬ (падает к ногам МАРКИЗА). Господин, смилуйтесь...
Больше Биргитта не могла этого выносить. Она поднялась с детского диванчика.
МАРКИЗ отталкивает ДОЧЬ ногой, за которую она безуспешно пытается схватиться, и удаляется...
ЖАК. Одну минутку, хозяйка! Это, я надеюсь, не конец истории?
– Убирать сегодня мне, – сказала она. – Спасибо всем за сегодняшнюю встречу, мы увидимся четвертого июля. В следующий раз твоя очередь, Агнета. У всех есть книга Марка Твена «Приключения Тома Сойера»?
ТРАКТИРЩИЦА. Почему же нет? Попробуйте к ней что-нибудь добавить!
ЖАК выскакивает на подиум и оказывается на месте, на котором мгновение назад стоял МАРКИЗ; ДОЧЬ хватает его за ноги...
Остальные поднялись, вероятно, немного удивленные таким резким окончанием встречи. Они произносили слова, сливавшиеся в единый гул, объятия, надеваемые куртки, вопросы про выходные, как обычно. Она слышала, что они говорят о Викинге – всегда Викинг.
ДОЧЬ. Господин маркиз, ради Бога, оставьте мне хотя бы надежду на прощение!
– Когда он учился водить, с ним ездила мама, Густав отказался, – со смехом рассказывала Сусанна. – Сказал, что слишком нервничает. Мило, правда? Папаша-полицмейстер не может сидеть рядом, когда сын ведет машину…
ЖАК. Встаньте.
– А машина у него есть? Собственная?
ДОЧЬ (на полу, держась за его ноги). Делайте со мной, что хотите. Я все приму.
– У Кристера день рождения накануне мидсоммара, он в первый раз выедет в понедельник.
– Какие красивые ботинки, где купила?
ЖАК (неподдельно искренне). Говорю вам — встаньте...
Биргитта отвернулась и закрыла глаза. Уровень адреналина упал, остались дрожь и легкое головокружение. Сегодня ночью она будет одна, весь дом в ее распоряжении. При мысли о темных тенях из углов в ладонях неприятно закололо.
ДОЧЬ не осмеливается подняться.
– Пойдем поболтаемся по городу? – спросила она Сусанну.
Столько благородных девушек становились развратницами. Почему же однажды не могло выйти наоборот? (Нежно). В любом случае я уверен, что порок вас только опутал. Что он ни в коем случае не поразил вас всерьез. Встаньте. Разве вы меня не слышите? Я вас простил. Даже в эти самые горькие минуты унижения я не перестал видеть в вас свою жену. Будьте же отныне благонравны и верны, будьте счастливы сами и сделайте счастливым меня — большего от вас я не потребую. Встаньте, моя жена. Госпожа маркиза, встаньте! Встаньте, госпожа дес Арцис!
Сусси – она, по крайней мере, настоящий друг. Сегодня на ней розовая куртка с подплечниками и коричневые ботинки, которые ей маловаты, – в таком виде она ходит только по ОЧЕНЬ ВАЖНОМУ ПОВОДУ.
Сусанна заколебалась.
ДОЧЬ встает, обнимает ЖАКА и страстно его целует.
– Разве что очень недолго, – пробормотала она. – Мы едем домой к Кристеру.
ТРАКТИРЩИЦА (кричит с другой стороны подиума). Она блядь, маркиз!
Ее взгляд уже был где-то за дверями, паря над улицами и очнувшимися ото сна клумбами, в мире, залитом тем светом, который может происходить только от незаходящего солнца: темно-желтого, висящего низко над горизонтом.
ЖАК. Заткнитесь, маркиза де Ля Поммерей! (ДОЧЕРИ). Я вас простил. И знайте — я ни о чем не жалею. Эта госпожа (показывает на ТРАКТИРЩИЦУ) мне вовсе не отомстила, а, напротив, сослужила огромную службу. Разве вы не моложе, не прекрасней и во сто крат не преданней ее? Отправимся же вместе в деревню и проведем там пару счастливых лет... (Ведет ее по подиуму, затем поворачивается к ТРАКТИРЩИЦЕ). Вот что я вам скажу, госпожа трактирщица, — им вдруг стало так чудесно. Потому что на этом свете нет ничего постоянного и вещи меняют свое значение так же, как дует ветер. Ветер дует постоянно, а вы этого даже не замечаете. Ветер дует, и счастье превращается в несчастье, месть — в награду, а ветреная девчонка — в преданную жену, с которой никто не может сравниться...
– Давай созвонимся завтра, – предложила Сусанна. – Я могу зайти в первой половине дня. Может, посмотрим кино?
10-я сцена.
Гунилла недавно приобрела видеомагнитофон, он пользовался большой популярностью среди соседей. Дома у них имелось всего четыре кассеты – детские фильмы для мальчиков, но Сусанна обладала завидной способностью находить самые недетские фильмы. Они посмотрели уже несколько штук, сидя два дня подряд, пока папа и Гунилла с мальчиками были на Канарских островах. Один назывался «Убийца с ящиком инструментов», второй – «Убийство мотопилой». В обоих суть заключалась в том, чтобы убить и расчленить как можно больше народу при помощи различных приспособлений. Среди прочего голую женщину убивали при помощи гвоздезабивного пистолета – эта сцена как-то особо отпечаталась в сознании. Женщина лежала мертвая на столярном верстаке, широко распахнув глаза и раздвинув ноги, смотрела в пустоту, а во лбу у нее торчал гвоздь. Наверное, это «Убийца с ящиком инструментов».
Во время последних реплик ЖАКА ТРАКТИРЩИЦА спускается с подиума и присаживается к столу, за которым сидит ГОСПОДИН; ГОСПОДИН обнимает ее за талию и пьет с ней...
ГОСПОДИН. Жак, мне не нравится как ты закончил этот рассказ! Та девчонка вовсе не заслуживала стать маркизой! Она страшно мне напоминает Агату! Обе они лукавые авантюристки.
– Не знаю, получится ли посмотреть кино, – проговорила Биргитта. – У Гуниллы сегодня ночное дежурство, завтра она будет отсыпаться.
ЖАК. Вы так думаете, господин?
Накануне Вальборга ей удалось заманить с собой Сусанну в кино в Эльвсбюне, однако выяснилось, что это не ее. То есть совсем. Если бы выбирала Сусанна, они смотрели бы только фильмы ужасов и/или романтические комедии.
ГОСПОДИН. Что, что я думаю?!
– Окей, позвоню, когда проснусь, – сказала она теперь и уплыла навстречу волнующим приключениям.
ЖАК. Вы сильно ошибаетесь!
Теплый весенний вечер уже поглотил остальных. Из окна все выглядело так красиво, однако Биргитта знала, что за этим кроется. Июньские ночи в Стентрэске сырые и холодные. В прогнозе погоды предупреждали о ночных заморозках.
ГОСПОДИН. Какой-то там Жак будет меня поучать, независимо от того, думаю я или нет?!
А где-то там, снаружи, Викинг в зеленом «гольфе» своей мамы.
Жак оставляет Дочь, которая вскоре исчезает со сцены, и соскакивает с подиума вниз.
Биргитта опустилась на детский диванчик, положила пострадавшую ногу на один из мешков и достала из сумочки плитку вафель в шоколаде. Стянула бумажную упаковку, развернула фольгу и принялась осторожно хрустеть. Крошки шоколада посыпались на диванчик. Она попыталась смахнуть их на пол, но от этого они размазались и прилипли к обивке, ах черт.
ЖАК. Я не какой-то там Жак. Вспомните, вы называли меня своим другом.
Викинг, кажется, по-настоящему раскаивается. Хотя что реально: его раскаяние или его агрессия? Вопрос в том, стоит ли давать ему еще шанс. Или это было бы ошибкой? А что, если он действительно ударит ее, нанесет ей увечье?
ГОСПОДИН (интимно заигрывает с ТРАКТИРЩИЦЕЙ). Если мне вздумается назвать тебя другом, будешь другом. А ежели назову тебя каким-то Жаком, будешь каким-то Жаком. Потому что там, наверху, — знаешь где, там наверху, как говаривал твой капитан, — там, наверху записано, что я твой господин. И я тебе приказываю отказаться от этого конца истории, который не нравится ни мне, ни госпоже де Ля Поммерей, перед которой я преклоняюсь (целует ТРАКТИРЩИЦУ), потому что она — знатная дама с большим задом...
Однако, с другой стороны, тут нет больше никого, кто бы ей нравился, а ведь она решила остаться жить здесь.
ЖАК. Мой господин, вы действительно думаете, что Жак может отказаться от истории, которую рассказал?
Загнав ногой упаковку от шоколада под диван, она оттащила кресла-мешки в отдел подростковой литературы, погасила свет, заперла двери, сдала ключ администратору полицейского участка и вышла на открытую всем ветрам улицу, решив разыскать Викинга.
ГОСПОДИН. Если того пожелает его господин, Жак откажется от своей истории!
ЖАК. И не подумаю, мой господин!
В городе толклось немало народу. Гудели моторы машин, гул голосов то усиливался, то стихал. Мужчины шумели. То тут, то там гремела музыка.
ГОСПОДИН (все еще занят ТРАКТИРЩИЦЕЙ). Если Жак будет упираться, то господин пошлет его спать в хлев с козами!
– Эй, Гитте, ты с нами?
ЖАК. А он не пойдет.
Компания мальчишек на стареньком «вольво». На самом деле они не хотели брать ее с собой, просто выпендривались друг перед другом.
ГОСПОДИН (целует ТРАКТИРЩИЦУ). Пойдет.
ЖАК. Не пойдет.
Народу становилось все больше. На улице Стургатан образовалась пробка, несколько компаний водрузили на крышу своей машины колонки. It’s fun to stay at the YMCA
[39], народ подпевал, Hey people I’m Bobby Brown
[40], кто-то танцевал, Born to be Alive
[41]. Зеленого «гольфа» не видно.
ГОСПОДИН (орет). Пойдешь!
Зато она увидела Кристера Шильца и его компашку, они собрались вокруг «форда таунуса» с виниловой крышей. На заднем плане, жуя жвачку, стояла Сусанна. Биргитта подошла к ней.
ТРАКТИРЩИЦА. Господин, вы можете что-нибудь сделать для дамы, которую целуете?
ГОСПОДИН. Все, что дама пожелает.
– Ой, знаешь, тут такой ужас, – выпалила Сусанна, – Ты знаешь Пера-Улу Нильссона – Пелле, приятеля Хокана, того, у которого желтый Puch Dakota
[42], не знаешь? Такой рыжий. Короче, у него, похоже, алкогольное отравление, он блевал, пока не вырубился, аж посинел весь, Викингу пришлось везти его в больницу на промывание желудка. Короче, бедная машина его мамы!
ТРАКТИРЩИЦА. В таком случае перестаньте сердиться на своего слугу. Он действительно очень дерзок, но мне кажется, что вам именно такой и нужен. Там, наверху было записано, что вы друг без друга не сможете обойтись.
ГОСПОДИН (ЖАКУ). Ты слышал, слуга? Госпожа де Ля Поммерей только что сказала, что я от тебя никогда не избавлюсь.
Викинг, в больницу. Она что-то ответила, изобразив интерес.
ЖАК. Избавитесь, господин, потому что я ухожу спать в хлев к козам.
ГОСПОДИН (встает). Никуда ты не пойдешь!
– Они соревновались, кто больше выпьет, и Пелле выиграл, – продолжала Сусанна. – Что с ними поделаешь? Отнимать у них бутылку? Викинг пока не возвращался, наверное, остался помочь ему там, в больнице – ой-ой-ой, небось весь в блевотине, могу себе представить…
ЖАК. Нет, пойду!
Возможно, Гунилле приходится сейчас принимать перебравшего юнца. И сейчас она стоит рядом с Викингом, выкрикивая, чтобы санитары подогнали носилки и везли пациента на промывание желудка – первая премия в состязании «кто больше выпьет».
ГОСПОДИН. Нет, не пойдешь!
– Сусси, ты идешь?
ЖАК. Нет, пойду! (Медленно уходит).
Кристер помахал ей из «таунуса», Сусанна поправила на плече сумку.
ГОСПОДИН. Жак!
– Созвонимся завтра? – бросила она и ушла к Кристеру.
ЖАК медленно, очень медленно уходит.
Биргитта развернулась и, оставив позади Стургатан, направилась к зданию больницы. Ветер дул немилосердно, по ощущению лишь несколько градусов выше нуля.
Жакуля!
Мама всегда говорила, что нам дана жизнь, чтобы ее прожить, а не война, чтобы ее выиграть. Ясное дело, она может простить. Викинг совершил промашку, но, возможно, это в итоге поможет им сблизиться. На самом деле есть немало аргументов, почему им лучше быть вместе. Они друг для друга – первая большая любовь. Изначальная влюбленность затем переросла в нечто большее. С сексом у них все прекрасно. К тому же они великолепно вписывались вместе в ту большую компанию друзей, частью которой она планировала стать.
ЖАК уходит.
Жакусечка!
Как он обрадуется, какое облегчение испытает, когда она сообщит ему эту новость: она все обдумала и готова принять его обратно.
ГОСПОДИН бежит за ним, хватает его за руку.
Она подняла воротник пиджака. Солнце светило прямо в лицо, красное, как кровавый пудинг. Подъем, ведущий наверх, на гору Кольбергет, был затяжной и казался бесконечным. Гунилла всегда ездила на работу на велосипеде, и зимой, и летом, говоря, что больше ей моциона и не нужно. Вверх и вниз по Бэкосен и Кольбергет, никогда не растолстеешь. Больница Стентрэска находилась за холмом.
Ну, ты же слышал. Что я без тебя буду делать?!
Зеленый «гольф» она увидела сразу. Машина стояла чуть в стороне от приемного покоя, под фонарем, который горел, несмотря на дневной свет. Одна задняя дверь широко распахнута – наверное, Викингу пришлось оставить ее открытой, когда он тащил пьяного победителя к врачам. Но почему же он припарковался так далеко от приемного покоя? Свет в машине не горел, но Биргитте показалось, что внутри кто-то шевелится. Так ему еще не удалось вытащить пьянчужку? Может быть, ему нужна помощь?
ЖАК. Хорошо. Но чтобы в дальнейшем избежать споров, нам бы следовало раз и навсегда договориться о некоторых принципах.
Она поспешила к машине, выбрав короткую дорогу через рощицу рядом с парковкой. Да, из машины торчат две ноги, Викингу явно нужна помощь, хотя стоп, там два человека – картинка не складывалась.
ГОСПОДИН. Я за!
Биргитта замерла на полушаге, охваченная внезапными сомнениями. Притаилась за деревом в рощице, невидимая в своем темном пиджаке и темно-синих джинсах. Беззвучно сделала несколько шагов вправо, потом несколько шагов вперед, и еще несколько.
ЖАК. Итак, — поскольку там, наверху записано, что я для вас незаменим, то я буду пользоваться этим при каждом удобном случае.
ГОСПОДИН. Ничего такого там не записано!
На заднем сиденье полулежал на спине Викинг. Его белые мускулистые ноги торчали наружу. Между его ног примостилась на корточках маленькая фигурка, на поясе джинсов мерцал в свете фонаря лейбл Puss & Kram. Голова ритмично двигалась вверх-вниз в районе его паха, Биргитта видела, как прыгал хвостик у нее на затылке. Он прыгал и прыгал, взлетал и пританцовывал. Поначалу мозг не включился. Не сразу. Потом она услышала стон – так обычно стонал Викинг перед семяизвержением.
ЖАК. Так было решено в момент, когда наш господин произвел нас на свет. Он определил, что вы будете иметь титул, а я — суть. Что вы будете отдавать приказы, а я — решать, какие именно. Что у вас будет власть, а у меня — влияние.
Реальность застигла ее врасплох, выдавила весь воздух из легких. Она делает ему минет. София делает ему минет на парковке у больницы на заднем сиденье машины его мамы.
ГОСПОДИН. В таком случае я с тобой немедленно меняюсь местами.
Под ногами разверзлась пропасть, бездонная пустота.
ЖАК. Это вам ничего не даст. Вы потеряете титул, но не приобретете сути. Вы лишитесь власти, но не получите влияния. Оставайтесь, мой господин, тем, что вы есть. Если вы будете хорошим и послушным господином, то ваши дела пойдут не так уж плохо.
ТРАКТИРЩИЦА. Аминь. Уже слишком поздно и наверняка там, наверху записано, что мы многовато выпили и нам пора на боковую...
Дом встретил ее темными тенями. Тишина лежала плотным покрывалом. Закрыв за собой дверь в окружающий мир, она пошла вниз, ко дну, где нет кислорода.
Занавес.
Если бы она могла, она бы закричала. Ее голос эхом отскочил бы от картин на стенах и ковров на полу, от этого крика лопнули бы зеркала и рухнули шторы, но она пребывала в немоте.
Действие III
Она знает, что надо сделать.
1-я сцена.
Проплыла в кухню, бросила взгляд на ящик с ножами. Вокруг словно зазвучал голос Карины: «Ты действительно собиралась покончить с собой, когда резала себе вены, или просто хотела привлечь к себе внимание?»
Сцена пуста; ГОСПОДИН с ЖАКОМ находятся на авансцене.
С ножами покончено.
ГОСПОДИН. И вообще, где наши лошади?
ЖАК. Оставьте эти глупые вопросы, мой Господин.
Прошла через заднюю кухню в прачечную. Вероятно, ее вырвет – она судорожно сглотнула. Веревки для сушки белья, сушильный шкаф, гладилка. Она достала утюг, включила в розетку. Повернула термостат на «ОТПАРИВАНИЕ». Поставила его на стиральную машину и сняла джинсы. Все тело ныло. Рана на колене снова начала кровоточить, бинты пропитались кровью. Она ничего не чувствовала. Села на гладильный стол. В голове стоял беспрерывный гул. Она пыталась расслышать пощелкивание утюга, когда температура поднялась до нужной отметки. Весь мир стал кровавокрасным. Где-то в глубине ее сознания запела свою песню группа Nationalteatern:
ГОСПОДИН. Такая бессмыслица! Как будто французский дворянин когда-нибудь ходил пешком! Кто нас, собственно говоря, инсценировал, Жак?
Если только любимая ждёт,Если стук её сердца услышу,Если только со мной она рядом,Я способен остаться собой.
ЖАК. Какой-то идиот, мой господин. Но если уж он так решил, ничего не попишешь.
Лампочка на утюге погасла, температура достигнута. Биргитта плюнула на подошву утюга – зашипело.
ГОСПОДИН. Да сгинут все инсценировщики. Да будут они посажены на кол и зажарены на медленном огне. Пусть их выпотрошат и отрежут им уши! У меня болят ноги!
Глубокий вдох. Подняла утюг к потолку. Он показался тяжелым и стабильным. Закрыв глаза, сделала еще несколько вдохов, так что кровь застучала в ушах.
ЖАК. Господ драматургов никогда не зажаривают. И все им верят.
ГОСПОДИН. Ты думаешь, поверят и тому, кто вытащил нас на сцену? И даже не посмотрят в книгу, какие мы были на самом деле?
Затем опустила утюг и, прицелившись, прижала его к внутренней поверхности левого бедра.
ЖАК. Мой господин, переделывались вещи и почище нас с вами. Все произведенное на свет божий переписывалось по сто раз, и никому и в голову не приходило посмотреть, как там все было на самом деле. Людей столько раз перекраивали на разные лады, что они уже не знают, какие они на самом деле.
И наконец вырвался крик.
ГОСПОДИН. Ты меня пугаешь. Ведь они (жест в публику) могут поверить, что у нас на самом деле не было лошадей и мы передвигались по своей истории на манер пешеходов?
ЖАК (жест в публику). Они? Они поверят и не таким бессмыслицам.
А дальше ее накрыло волной, смывающей боль.
ГОСПОДИН. Мне кажется, ты сегодня в каком-то отчаянии. Нам бы следовало остаться в “Большом олене”.
* * *
ЖАК. Я не возражал.
В апреле 1999 года Гитте Ланде́н-Батрачка защитила диссертацию в Сёдертёрнской высшей школе. В тот же самый день произошла кровавая бойня в школе «Колумбайн», что, вероятно, можно воспринять как роковую случайность.
ГОСПОДИН. Однако... Она родилась не в трактире. Это я тебе говорю.
В ее диссертации анализируется первый в мире крупномасштабный эксперимент – политические решения принимались с учетом гендерных факторов. Исследование проводилось в рамках программы шведских муниципалитетов «Муниципалитеты и равноправие». Девять комиссий в шести муниципалитетах Швеции в течение полутора лет исследовали, как политические решения влияют на мужчин с одной стороны и женщин с другой.
ЖАК. А где?
Например, если на улице расширят тротуар, то это повлечет за собой целый ряд последствий.
ГОСПОДИН. Не знаю. Но не в трактире. Потому что — эта дикция, эта походка, этот аристократизм, — нет, это неподражаемо...
Экологические: Улучшится ли качество воздуха, поскольку на улице станет меньше машин? Или оно ухудшится из-за пробок?