— Кто бы это ни сделал… — Я покачал головой. — Не представляю, как он сможет с этим жить.

— Вытри здесь, — обратилась ко мне Кэсси, показав на уголок рта. — Вечно этот кетчуп.



Мы съели почти всю пиццу. Я был не голоден, и меня тошнило от одного запах еды, но на Дэмиена наши манипуляции действовали завораживающе. В конце концов он согласился взять кусок, выковырял из него ананас и стал грызть. Я посочувствовал Сэму: Марка вряд ли можно ввести в ступор с помощью пепперони с сыром.

У меня в кармане завибрировал мобильник. Я взглянул на экран: Софи. Я вышел в коридор, а Кэсси у меня за спиной проговорила:

— Детектив Райан покинул комнату.

— Привет, Софи, — поздоровался я.

— Привет. Вот новости: ни один замок не был взломан. Совок использовался для изнасилования, это установлено. Похоже, позднее его вымыли, но в трещинках рукоятки остались следы крови. Кровь найдена и на одной из брезентовых накидок. Мы еще проверяем пакеты и перчатки — и будем проверять до конца своих дней. Под брезентами найден фонарик. На нем полно отпечатков пальцев, но они маленькие, а на фонарике написано: «Привет, Кэти». Так что я уверена, что и отпечатки и фонарик принадлежат жертве. Как у вас дела?

— Работаем с Хэнли и Доннели. Каллагана и Ханта отпустили.

— И ты молчал? Господи, Роб! Мы два часа скоблили машину Ханта! Само собой — ничего. В автомобиле Хэнли тоже нет крови. Зато там миллион волос, ниток и прочего дерьма: если он действительно вез в ней труп, то даже не удосужился помыть салон. В общем, есть шанс. Хотя мне кажется, что он никогда его не мыл. Если ему когда-нибудь надоест археология, он может начать раскопки у себя в машине.



Я закрыл за собой дверь и сказал в камеру:

— Профессия вполне законная, гражданин сыщик!

— Детектив Райан вернулся в комнату. — И начал убирать остатки пиццы.

— К вашей незаконной деятельности мы подойдем, не торопитесь. Я так понимаю, начали вы с мелочей, подворовывали на раскопе. Пользуясь связями Гросса, что-то продавали…

— Значит, я вор, по-вашему! — наклонившись вперед, перебил меня Сушкин, Вася Репин отлепился от двери и направился в нашу сторону. — А ведь главные грабители — власть ваша! Ценности продают за границу. На вес! Оклады в церквях снимают. Среди похищенных есть предметы, взятые прямо из кабинетов покойных государей. И даже секрета не делают, продают открыто. Печатают в газетах. Вот где преступники. А вы хамам помогаете!

— Звонили из техотдела насчет улик, — сообщил я. — Все обстоит именно так, как мы думали. Дэмиен, ты с этим закончил?

— В стране голод. Зерно нужно, — выступил Репа.

Не дожидаясь ответа, я взял кусок пиццы и убрал в коробку.

— Так потому и голод, что власть ваша — недоучки и бандиты, хамы в сапогах. Что же раньше обходились?

— Мы новое государство строим! — Репа опасно засопел.

— Хорошая новость, — отозвалась Кэсси. Она взяла салфетку и смахнула крошки со стола. — Дэмиен, тебе нужно что-нибудь еще, пока мы не приступили к работе?

— Для этого вовсе не обязательно сносить под корень все старое! Это называется эволюция! Впрочем, вы не поймете.

— Идеология ваша ясна. Но мы не об этом. В музейных бумагах сохранилась хроника села — в XVIII веке местные, обрядившись, грабили обозы и лодки. Отсюда и название — Ряженое. Отсюда и ваша идея возродить шайку из местных и привлечь к своим делам, верно? — спросил я, сделав знак сопящему Репе.

Дэмиен уставился на нас, пытаясь собраться с мыслями, и покачал головой.

— Я не на исповеди. Вам нужно — вы и дознавайтесь, верно или нет, — буркнул Сушкин.

Я подтянул стул ближе, сел. Спросил — как плечо. Сушкин не ответил. Я чуть помолчал и продолжил:

— Отлично. — Я убрал коробку в угол и пододвинул стул. — Начнем с того, что мы нашли сегодня днем. Как ты думаешь, почему вас привезли сюда?

— Идея блестящая. Испытанный прием карманников — внимание жертвы отвлекают ложными манипуляциями, а в это время обчищают карманы. Вы так и использовали «ряженских». Они занимают делом местную власть — саботаж, порча артельного имущества, мутят воду. Отвлекают от вашей главной цели, «сундука с золотом». Контрабанда и продажа ценностей идет через них. А если их возьмут, они из упрямства вас не выдадут, как и вышло. Получается, вы сразу несколько зайцев бьете. И всего одним ударом!

— Видимо, из-за той девочки, — пробормотал он. — Кэти Девлин.



Сушкин дернулся, со скрипом проехав ножками стула. Но промолчал.

— Разумеется. Но почему мы забрали только вас четверых, а не всю команду?

— Они, конечно, и свои дела устраивали. С властью у них давние счеты. Что ж, небольшая плата за их полезность.

— Вы сказали… — Дэмиен указал на Кэсси банкой «севен-ап», которую держал обеими руками, будто боялся, что отберут. — Вы спрашивали насчет ключей. У кого есть ключи от домиков.

Он поморщился и наконец заговорил:

— Почему вы решили, что я подворовывал с раскопа?

— Верно, — одобрительно кивнула Кэсси. — Схватываешь на лету.

— Вы не представляете, как полезно посещать музеи! Работая с материалами партии, я заодно сыграл с самим собой в игру Кима. Простенькая такая, на тренировку внимания, — угадать, каких предметов не хватает. Так вот, не хватало довольно много. Вы вносили их в описи, Гросс подписывал документы. А до Ростова вещицы не доезжали. По дороге вы изымали из ящиков что понравилось и передавали подельникам для продажи, в том числе через отца и бра-та Рудиной. Сбывали их знающим людям через Керченский пролив, оттуда в Черное море, Константинополь и дальше — на запад, в Европу.

Кто-то рванул снаружи дверь, Репин высунулся в коридор. Послышались голоса. Я чуть повысил голос:

— Может, вы… — Он сглотнул слюну. — Может, вы что-то обнаружили в одном из домиков?

— Так бы и шло дело. Но у чудака Гросса, увлеченного керамикой и зернотерками, вы увидели записи о кладе Барбаро, венецианца, о котором вы и раньше наверняка слышали. И — случай! Гросс копает именно в Ряженом. Там, где и должен быть клад.

Репин наконец разобрался с нежданными посетителями и лязгнул дверью. Сушкин зыркнул в его сторону, но без всякого интереса. Я продолжил:

— В точку, — подтвердил я. — Правда, не в одном, а в двух, но не важно. Мы не можем вдаваться в детали, но суть вот в чем: у нас есть свидетельства, что в понедельник ночью Кэти убили в помещении хранилища, а во вторник держали ее труп в домике для инструментов. Причем замки не были взломаны. О чем, по-твоему, это свидетельствует?

— Скажите, вы сразу поняли, что сможете отыскать клад венецианца? Вы ведь талантливы и сведущи в профессии, это очевидно. Суметь прочесть рельеф по карте, составленной несколько веков назад! Да еще и учитывая здешние разливы и оползни. Не каждый сможет.

— Англичане говорят: «если суждено быть повешенным за овцу, то почему бы не украсть заодно и ягненка», — ответил Сушкин. — Да, я нашел в бумагах партии карту. Поначалу было просто любопытно. А потом понял принцип, по которому меняется здешний ландшафт. Кто угодно мог обнаружить клад раньше меня, если бы хоть каплю ума приложил. Но люди в большинстве своем болваны. У меня ушло прилично времени, чтобы найти. Но я знал! Знал, что повезет.

— Не знаю.

— И тут вмешалась смерть Рудиной. Ее брат утверждает, что был один, когда ее встретил. Но думаю, он выгораживает остальных, так ведь?

— Барышня сама виновата. Раскричалась. Угрожала, что все расскажет. С ней бы поговорили, убедили молчать, — обронил Сушкин.

— Это свидетельствует о том, что мы ищем человека с ключами. То есть тебя, Марка и доктора Ханта. Но у Ханта есть алиби.

Репа хмыкнул.

— Зачем это представление с телом?

Дэмиен поднял руку как школьник.

— Да это, черт, — Сушкин потер ладони, — я ведь позже подоспел. Парень этот — брат ее, все твердил: «Я убил, я виноват!» В темноте не рассмотреть, вот я и подумал: может, он толкнул ее, приложилась затылком. Одежда на ней была порвана. А он еще, дурачок, все рвался идти с повинной. Но отец — кремень! Сказал сразу — сына не отдам. Я его поддержал, убедил, что все устрою. Завернул тело в подвернувшуюся тряпку — при ней, в свертке была. Дайте воды. — Сушкин прервался.

— Но у меня тоже есть алиби.

Я разыскал стакан, подал. Он выпил, утерся здоровой рукой.

— Дальше просто. Вывез ее подальше. Дно лодки пробил, думал, это прогнившее корыто быстро пойдет ко дну. Концы, как говорится, в воду! Торопился, артельщики должны были вот-вот на лов выйти. Заметили бы. Но, — он махнул рукой и тут же скривился от боли, — проваландался дольше чем думал! Когда вышел в море, поднялся ветер, нагнал водоросли. Еле добрался до берега. Причину смерти узнал уже позже, когда вы, — он кивнул в мою сторону, — приехали в Ряженое.

Он с надеждой посмотрел на нас, но мы покачали головами.

— Удивительно, что даже смерть вам оказалась на руку, — сказал я. — Узнав, где и в какой обстановке нашли тело, вы принялись разумно управлять слухами — раздували по мере необходимости.

— По-моему, остроумно. Пришлось, конечно, разговоры на селе подтолкнуть в нужную сторону! — Сушкин ощерил зубы. — Такой тугодум, как товарищ комиссар, не сразу смекнул, что к чему. Не оценил мой оммаж[76] — жертва змею-любовнику.

— Извини, — произнесла Кэсси, — ночью твоя мать спала, она не может за тебя ручаться. И потом, ты знаешь, матери… — Она улыбнулась и пожала плечами. — Я, конечно, не сомневаюсь в правдивости слов твоей мамы, однако обычно они готовы на все, чтобы вызволить ребенка из беды. Да благословит их Бог, но на практике это значит, что мы не можем полагаться на их слова.

— И вы же подкинули местным идею о том, что Гросс раскопает змея? — подхватил я. — Это здорово отвлекало даже самого Гросса! Он не дурак, заметил бы ваши отлучки… А так — его затаскали, задергали. Черт, ведь я и в нем сомневался. Критично настроен к власти, осуждает отправку ценностей из Ростова в Петроград… В общем, вы почти проскочили. Дело бы это прикрыли, и все.

— Я, признаюсь, опасался вашего приезда на раскоп. — Сушкин говорил уже вполне свободно. — Не знал ведь, до чего вы там докопались. Рудины занервничали, когда вы к ним явились за чемоданом.

— У Марка та же проблема, — вставил я. — Мел говорит, что ночью находилась с ним, но она его подруга, а подруги почти так же ненадежны, как матери.

— Да и вы дали маху. Помните наш разговор? Кое-что лишнее сболтнули. И слишком много знали о деревенских слухах.

— При Сведыне вести себя иначе было бы подозрительно. Но я вас как увидел, решил, что бояться нечего. К тому же у меня был свой человечек, — зло прищурился он. — Понравилась моя кудрявая шпионка, jolie poupée[77].

— Так что если тебе есть что сообщить, Дэмиен, — продолжила Кэсси, — сейчас самое время.

— Женщину использовали. Низко.

Молчание. Он отпил из банки, посмотрел на нас невинными голубыми глазами и пожал плечами.

— Так материал больно податливый. Они любят, когда любовь не простая, а тайная. Им остроты хочется. Особенной себя чувствовать. Между прочим, поинтересуйтесь у свояка: к чему он ей из города подарки возил?

Я изо всех сил старался удержаться и не дать ему в зубы, все же раненый. Сушкин же был доволен впечатлением от своих слов.

— Ладно, — кивнул я. — Я хочу, чтобы ты кое на что взглянул.

— А старика-то что не пожалели? Псекова. Он знал вас раньше и, само собой, под другим именем. Побоялись — выдаст? Я не зря про ваш макинтош спрашивал. На нем, думаю, остались следы борьбы.

— Откуда вам-то знать, жалел я или нет, — огрызнулся Сушкин. — Думаете, я зверь! Абсурд! Клад открылся мне! Поэтому иначе нельзя было. К примеру, у наших пращуров устранить врага ради трофея было даже почетно!

Я начал не торопясь копаться в папке — Дэмиен не сводил взгляда с моих рук — и вытащил стопку фотографий. Раскладывая их перед ним на столе, я брал в руку и подолгу рассматривал каждый снимок, заставляя Дэмиена ждать.

— Враг уж наверняка знал, что его убить могут. И в руках у него было оружие… — начал было Репа, но я оборвал его:

— Старика, который не ждал подвоха от старого знакомого, вы ограбили и убили. Его драгоценные бумаги прихватили на случай, если придется экстренно бежать. Жаль, новая власть ад отменила. Придется нам самим тут с вами…

— Кэти и ее сестры в прошлое Рождество, — пояснил я.

В дверь уже бесцеремонно барабанили. Сушкин неловко поднялся.

— Гросса только не трогайте. Оставьте между нами его участие.

Искусственная елка в красных и зеленых огоньках; Розалинда в синем бархате, с лукавой улыбкой обнявшая двух близняшек; смеющаяся Кэти в белой дубленке, и Джессика — в бежевой, тоже с улыбкой, но неуверенной, зыбкой и неопределенной, как отражение в воде. Дэмиен машинально улыбнулся.

Дверь наконец поддалась. Вошли несколько человек. Сушкина быстро увели.

— Кэти на семейном пикнике, два месяца назад.

Пальто лже-Сушкина мы все же разыскали. Он притопил его в заводи, набив карманы камнями, — мальчишки вытащили. Пуговицы на винцераде оказались сорванными, надорван ворот — Псеков боролся с ним, как мог.

* * *

Снимок с зеленой лужайкой и сандвичем.

Из хаты лодочника в день перед своим отъездом я вышел рано. Только-только принялись голосить первые петухи. Солнце успело высушить лужи, нагреть пеструю степь, разогнать пряди тумана над водой. Шагать было легко, я быстро добрался до нужного места, поймав себя на мысли, что уже ориентируюсь неплохо. Вот здесь мы нашли овец, падших от отравы для грызунов, которых травили в раскопе, а здесь лодочник угодил в яму…

— Она счастлива, правда? — спросила Кэсси. — Собиралась в балетную школу, все еще только начиналось… Знаешь, я рада, что она была счастлива, перед тем как…

Гросс дожидался меня у самого спуска в балку. Признаться, меня подгоняло волнение: наконец-то увидеть тот самый клад венецианца! Но сначала я разочаровался, как и на раскопе, — сторонний человек ни за что бы не угадал древний курган в сползающем склоне балки. Здесь сильно пахло влажной землей, суетились копатели.

Гросс объяснял возбужденно, то и дело дотрагиваясь до моего рукава и делясь сенсацией:

Фотография с места преступления: девочка, распростертая на алтарном камне.

— Сложность в том, что со временем курган почти спустился по склону. Оползень! А Сушкин, видите, пробился! С другой стороны! Сразу проник в камеру.

— Кэти, после того как ты ее нашел. Помнишь?

Курган огородили, обнесли досками по периметру. Вниз вела сбитая из планок, хлипкая лестница. В центре просторной прямоугольной ямы лежала деревянная колода с останками. Я присмотрелся. Череп отлично сохранился. По строению зубов и костей — молодой мужчина. Рядом истлевшие ножны, стрелы.

— И что же, это в самом деле последний скифский царь?

Дэмиен дернулся в кресле, но взял в себя в руки и затих.

— Знатный — это определенно! О-пре-де-лен-но! — громко и оживленно ответил Гросс, стоя у лестницы. Глаза его возбужденно блестели.

Еще один снимок с места преступления, крупным планом: запекшаяся на лице кровь, приоткрытый глаз.

— Мы нашли кости от жертвенной пищи, посуду! Как повезло, что вы предотвратили все это. Ведь завалило бы — и никогда! Выбирайтесь, увидите!

Сокровища, извлеченные из кургана, лежали тут же, на чистом брезенте. Я присел — Гросс кивнул, «можно», — осторожно взял в руки тяжелый золотой обруч. По краю шел звериный орнамент. Гросс прокомментировал: «Гривна, украшение на шею». Рядом же рукоять кожаной нагайки в оплетке из золотой ленты; слегка помятая чаша с чеканным изображением маски горгоны Медузы…

— На том же месте: там, где ее оставил убийца.

— Всего из могилы извлекли более восьми пудов золотых изделий, серебряные обкладки трона и прочие предметы. Но главное — все это дает массу важной информации о деталях погребального обряда знати скифов!

Фотография из прозекторской.

Гросс был верен себе.

— Выходит, что в легенде есть зерно? Змей стерег сокровище!

— Кэти на следующий день.

Гросс энергично кивнул:

— Видно, вот так причудливо трансформировались истории о «кладе Барбаро»!

У Дэмиена вырвался судорожный вздох. Мы отобрали самую ужасную картинку: лицо наполовину содрано с черепа, чья-то рука в перчатке указывает на пролом над ухом, слипшиеся волосы, осколки кости.

— Да, вот еще, хочу вернуть кое-что ваше. — Я вынул из кармана навершие топорика. — Вроде цел. Лежал в безопасном месте, подпирал капусту в бочке.

Гросс взял топорик, провел пальцем по полированному боку.

— Трудно на это смотреть? — пробормотала Кэсси как бы самой себе.

— Великолепный артефакт, — он забормотал про эпохи и тысячелетия.

— Этим артефактом лже-Сушкин и схлопотал по затылку во время нападения на партию.

Ее пальцы тронули последний снимок, коснулись щеки Кэти. Она взглянула на Дэмиена.

— Когда же вы все узнали?

— Да, — выдавил он.

— До конца не знал. Должен признаться, когда уже понял, что есть сговор и что, очевидно, ищут клад Барбаро, то и вас подозревал. Будто всю экспедицию вы организовали для отвода глаз.

Мимо нас прошли люди с тачкой, снова резко запахло влажной землей. Отойдя в сторону, мы продолжили разговор. Гросса, как обычно, то и дело отвлекали.

— Мое мнение, — заметил я, откинувшись на стуле и постучав пальцем по фото, — что поступить так с маленькой девочкой мог лишь псих. Какое-то безмозглое животное, которому нравится мучить беззащитных жертв. Но я всего лишь детектив. Здесь присутствует детектив Мэддокс, она изучала психологию. Ты знаешь, кто такой профилист, Дэмиен?

— Дело погибшей девушки (Гросс понимающе кивнул), несмотря на все разговоры, как-то не вязалось с обрядом или мистерией. Мотивы преступлений вообще редко бывают мистическими. Если только это не роман. В жизни все проще: месть, жадность, страсть… И все же тут нащупалась связь с ряженскими. А они — с раскопом. И, признаюсь, антураж места и отдельно змеевик несколько сбивали с толку. Не возражаете, если я оставлю его себе?

— Конечно!

Он покачал головой. Его взгляд был все еще устремлен на снимки, хотя я сомневался, что он видит их.

— Амулет выпал по чистой случайности, — пояснил я и прибавил: — Удалось вам спасти то, что «Сушкин» поплавил на примусе?

— Да, представьте! Он успел погубить только одну чашу, парную к той, что с Медузой!

— Специалист, составляющий психологический портрет преступника. Детектив Мэддокс — наш официальный профилист, и у нее есть своя теория насчет того, что за человек мог это совершить.

— Он думал часть ценного вывезти, а часть переплавить и продать, но скрыв историческое происхождение. Валюту и золото не достать, а ему нужны были средства на первое время. Может, и для покупки документов. Но он, кстати, подстраховался, вытащил вызов за границу у своего знакомого, бывшего управляющего. — Вспомнив старика Псекова, я скрипнул зубами.

— Дэмиен, — проговорила Кэсси, — я хочу тебе сказать вот что. С самого начала я считала, что преступление совершил человек, который на самом деле не хотел этого делать. Он не насильник, не убийца, ему не нравится причинять боль. Просто ему пришлось так поступить. У него не было выбора. Я говорила это с первого дня расследования.

— Да, был же еще этот бедняга старик!

— Псеков встретил лже-Сушкина, когда тот осматривал усадьбу. Думал, может, уцелело что-то — съемки местности, бумаги. Псекова удивила новая фамилия, но времена нынче такие, не до удивлений. Однако Сушкин решил его убрать с пути и в Ряженое перестал соваться. Отправлял, — я помедлил, — посыльного, местную девушку с мелким товаром.

— Верно, — подтвердил я. — Мы все считали, что это бред, но она твердо стояла на своем: он не психопат, не серийный убийца и не педофил. — В лице Дэмиена что-то дрогнуло. — Что ты об этом думаешь, Дэмиен? Кто мог ее убить — больной ублюдок или человек, который никому не желал зла?

— Я так ошибся! — В смятении Гросс сжал кулак и потряс им у лица. — Я так ошибся в нем!

Он попытался пожать плечами, но их так свело от напряжения, что получился какой-то гротескный жест. Я встал, медленно обошел вокруг стола и прислонился к стене.

Умалчивать не хотелось.

— Для вас могут быть последствия. Участников партии, бумаги — все будут проверять.

— Конечно, мы ничего не можем знать наверняка, пока он сам нам не сообщит. Но представим на минуту, что детектив Мэддокс права. Все-таки она профессионально занималась психологией, и я готов признать, что она разбирается в этом лучше нас. Допустим, парень не насильник, не хотел никого убивать. Просто так получилось.

Он прервал меня:

Дэмиен затаил дыхание.

— Будут! И даже не вздумайте миндальничать! — Он покачался на носках. — Я, конечно, сам виноват… И все равно! Как бы то ни было, я буду бороться, чтобы оставить находки у нас в музее!

На пристань меня провожали Рогинский с женой. С ними, как и с Нахиманом, я расставался вполне по-дружески. Настойчиво еще раз напомнил фельдшеру, что их ждут в городе, в клинике. Анна была молчалива, в глухом, не по погоде платье стояла, прижавшись к руке мужа. Рогинский же, в светлом полотняном пиджаке, налегал на трость и жмурился на солнце.

— Я встречал подобных людей раньше. Знаешь, что с ними случается потом, Дэмиен? Они превращаются в живые трупы. Не могут с этим жить. Я знаю много таких парней.

— Весь день разбирал книги, вещи. Уж уговорился здесь, что мы едем!

— Мы понимаем, как это тяжело. — мягко заметила Кэсси. — Знаем, что произошло, и преступник знает, что мы знаем, но боится признаться. Он думает, тюрьма — самое худшее, что может с ним случиться. Но он не прав. Потому что всю оставшуюся жизнь он будет просыпаться с ощущением, будто все случилось вчера. Каждую ночь его будут душить кошмары. Он надеется, что со временем это пройдет, но ошибается.

Мимо прогрохотала телега. Прошли девушки, переговариваясь и оглядываясь на нашу компанию. Дверь почты была заперта. Тишина, окна пусты. У мостков поджидал отец Магдарий. Приподнимая шляпу и отирая лоб, он приветствовал нас: «Я проводить!»

— Едете? Ну, с богом. Что же, как и сказано было — истребили зло!

— И рано или поздно, — добавил я, — у него произойдет нервный срыв, и остаток дней он проведет в камере для буйных, под завязку накачанный лекарствами и с мозгами набекрень. Или прикрутит в перилам веревку и сунет голову в петлю. Часто, Дэмиен, очень часто они не могут заставить себя дожить до следующего дня.

— Уж слишком сильно сказано. — Я протянул руку, священник крепко сжал ее.

— Напротив! Пусть и так, а все же победа. Времена-то сейчас такие — человек умножает зло. Меня, бывает, спросят, как же, батюшка, Бог допустил сие злодеяние? А я ведь что? Люди делают, не Он. Он повелел: не убий, не кради, но если сердце ненасытное, то человек сам творит зло. Его и винить.

Разумеется, это была полная чушь. На несколько десятков нераскрытых преступлений я знал только один случай, когда злоумышленник убил себя, да и то он был психически болен и не принимал лекарств. Большинство жили как ни в чем не бывало, работали, ходили в пабы и водили детишек в зоопарк, и если у них и появились угрызения совести, то они держали их при себе. Я лучше многих понимал, что человек действительно может привыкнуть ко всему на свете. То, что вначале казалось немыслимым, постепенно становится допустимым, а затем воспринимается чуть ли не нормой. Но Кэти умерла месяц назад и у Дэмиена не было времени, чтобы это осознать. Он сидел с банкой в кресле и дышал так, словно каждое движение причиняло ему боль.

Мы простились. Берег, осыпавшийся, быстро удалялся. И я не мог рассмотреть хребта змея. Чудовище прошлого отступило перед монстром настоящего — людьми.

Я получил от Рогинского письмо в мае… запамятовал, какого года. Все было недосуг распечатать. А когда наконец прочел, минуло едва ли не несколько месяцев. Фельдшер писал, что в Ряженом перемены. О новом докторе. Об Анне. Письмо я не дочитал. Сунул куда-то, и так оно и затерялось.

— А знаешь, кто выживает, Дэмиен? — произнесла Кэсси. Она перегнулась через стол и накрыла ладонью его руку. — Те, кто признается. Те, кто отсиживает срок. Через несколько лет они выходят из тюрьмы и начинают все сначала. Лицо жертвы уже не стоит перед ними всякий раз, когда они закрывают глаза. Им не надо бояться каждую минуту, что сегодня их схватят и арестуют. Они не вздрагивают от испуга, заметив полицейского или услышав стук в дверь. Поверь мне: в конечном счете только эти люди остаются по-настоящему свободными.

И в Ряженом я больше не бывал. Задуматься, так даже странно… Где я за все эти годы только не был!.. А там еще раз не довелось.



Дэмиен так крепко стиснул банку, что она затрещала у него в руках. Мы вздрогнули.

— Дэмиен, тебе все это знакомо? — тихо промолвил я.

Миновала целая вечность, прежде чем он опустил голову.

Это был слабый, почти незаметный кивок.

— Ты хочешь прожить с этим оставшуюся жизнь?

Кэсси ободряюще сжала его руку, но сразу убрала свою: никакого перебора.

— Ты ведь не хотел убить Кэти, правда? — мягко спросила она. — Просто так случилось.

— Да. Так случилось.

Комната на мгновение сжалась в одну точку, будто какой-то беззвучный взрыв выдавил из нее весь воздух. Руки Дэмиена обмякли вокруг банки, она поползла вниз и грохнулась об стол. Его кудрявые волосы золотились под яркой лампой нимбом. Потом комната вновь ожила и задышала.

— Дэмиен Джеймс Доннели, — произнес я, продолжая стоять у стены и боясь двинуться с места. — С этого момента вы арестованы. Вы подозреваетесь в том, что семнадцатого августа сего года в Нокнари, графство Дублин, совершили преступление и убили Кэтлин Девлин.